Все права на текст принадлежат автору: Герман Гортер.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Исторический материализмГерман Гортер

ОГЛАВЛЕНИЕ

К русскому изданию

К немецкому изданию

I. Задача работы

II. Чем не является исторический материализм

III. Содержание теории

IV. Наши примеры

V. Дух определяется общественным бытием

A. Наука, знание и учение

B. Изобретения

C. Право

D. Политика

E. Нравы и нравственность

F. Религия и философия

G. Искусство

VI. Заключение

Сила истины

Сила индивидуума



Предисловие от СРС

Мы публикуем на нашем сайте работу «Исторический материализм» крупного голландского марксиста первой четверти 20 века, одного из лидеров и теоретиков Германо-Голландского Левого Коммунизма Германа Гортера (1864-1927).

Гортер изначально был поэтом – как говорят, одним из лучших голландских поэтов. Поэтическую деятельность он продолжал до конца жизни, когда написал огромную поэму «Рабочий Совет», но с конца 19 века центр его интересов перенесся в другую область. Начав с эстетического протеста против буржуазного общества, он пришел к марксизму и революционному социализму, стал активистом голландской социал-демократии.

Оппортунистическое перерождение этой последней привело еще до Первой мировой войны к отколу ее левого крыла, создавшего вокруг своей газеты «Трибуна» параллельную социал-демократическую партию, одним из активных борцов которой являлся Гортер.

Голландия не участвовала в Первой мировой войне, ее официальная социал-демократия ориентировалась на Германию, а такие лидеры трибунистов (и будущие лидеры Компартии Нидерландов), как Вайнкоп и Равештайн – на Антанту. В отличие от них, Гортер и его единомышленники заняли четко интернационалистскую позицию, изданная в 1914г. брошюра Гортера «Империализм, мировая война и социал-демократия», наряду с ленинским «Крахом II Интернационала» и «Войной и кризисом социал-демократии» Р. Люксембург была одним из важнейших документов революционно-интернационалистской оппозиции против империалистической бойни.

В 1918г. трибунистская партия переименовалась в Компартию Нидерландов, в 1920г. от КПН откололось левое крыло – Коммунистическая рабочая партия Нидерландов, тесно сотрудничавшая с Коммунистической рабочей партией Германии. Тогда и возник феномен Германо-Голландского левого коммунизма, синтеза практического опыта революционного рабочего движения в Германии с его теоретическим осмыслением голландскими марксистскими теоретиками Гортером и Паннекуком. Именно Гортер напишет «Ответ товарищу Ленину» – ответ Германо-Голландской Левой на ленинскую «Детскую болезнь левизны в коммунизме».

И КПН, и КРПН были достаточно слабыми организациями – революционная ситуация, возникшая в Голландии на короткое время осенью 1918г., так и не переросла в революцию. Решающее значение для судьбы революции вообще и Германо-Голландского Левого Коммунизма в частности имели события в Германии.

Откат немецкой революции уже в начале 1922г. привел к расколу КРПГ на т.н. КРПГ Берлина и КРПГ Эссена и к катастрофическому падению силы и влияния их обоих. В этой ситуации Гортер, который, в отличие от своего единомышленника Паннекука, был не только теоретиком, но и практическим активистом, пытался спасти то, что можно спасти, тесно сотрудничая с КРПГ Эссена (КРПГ Берлина выступала против всякого участия в борьбе рабочих за частичные требования) и являясь фактическим лидером созданного ею Коммунистического рабочего интернационала (куда входили небольшие, но вполне реальные Коммунистические рабочие партии Германии, Нидерландов, Болгарии и Англии). В обстановке спада революционного движения Коммунистический рабочий интернационал был обречен, тем более что КРПГ стремительно разваливалась, а КРП Болгарии была истреблена чудовищным белым террором в 1923-1925гг.

Герман Гортер умер в 1927г., до конца жизни оставаясь активным борцом за освобождение пролетариата.. .

Публикуемая нами книга – популярное изложение исторического материализма для голландских рабочих – была напечатана в 1909г., до основных событий в жизни Гортера, в период, когда он был еще не теоретиком революции рабочих советов, а левым социал-демократом. Польза от данной публикации состоит в следующем.

Выросло и начинает приходить в левое движение новое поколение активистов, которое не застало Советский Союз и которое не знает не только мумифицированного «марксизма» советских учебников, но и марксизма вообще. Марксизм можно и нужно критиковать, но чтобы его критиковать, его нужно знать. Изучать же его гораздо полезнее (и приятнее!) не по казенным учебникам советских времен и не по постмодернистским опусам, а по старой марксистской классике, к которой, без сомнения, принадлежит и эта работа Гортера.

Но, читая ее, следует помнить, что она не дает и не может давать ответов на те вопросы, которые стоят теперь, – и которые не осознавались Гортером в момент ее написания.

Крайний исторический оптимизм, уверенность в скорой и неминуемой победе рабочего класса, бросается в глаза при чтении гортеровской книги. Читая ее, трудно представить, что пройдет всего 5 лет, настанет август 1914г., и весь исторический оптимизм социал-демократического рабочего движения развалится как карточный домик – как, впрочем, и само это движение. Даже намеков на возможность подобного поворота событий в книге Гортера найти невозможно.

Одной из причин этого – и одной из слабостей старого марксизма – было некритическое отношение к капиталистической технике, к капиталистическому машинному производству:

«Техника делает пролетарский класс многочисленным, как песок морской; она организует класс, толкает его на борьбу, духовно, морально и материально делает его самым сильным классом…Техника, стискиваемая остатками мелкого производства, акционерными обществами, трестами, требует общественной собственности для того, чтобы повсюду свободно, без всяких помех расправить свои крылья. Ее нельзя то искусственно подгонять, то задерживать. И рабочие в конце концов построят технику и производственные отношения в соответствии со своей волей – как раз потому, что техника делает их самым сильным классом, а их воля выражает требования техники» (с. 136).

Гортер, как и подавляющее большинство современных ему марксистов, не понял того, что уже тогда понимала часть анархистов и некоторых других борцов крайне левого крыла рабочего движения (например, махаевец Е. Лозинский) – капиталистическая техника не просто объединяет и организует пролетариат, она объединяет и организует его последовательно капиталистическим образом, как класс наемных рабов капитала.

С жестким технологическим детерминизмом Гортер – и это было вполне последовательно – соединял просветительский идеализм, веру в то, что пролетарии как класс смогут добиться своего духовного освобождения еще до реального, физического освобождения:

«Рабочий, товарищ!… Уже теперь, при капитализме, твой дух может сделаться свободным!…

Дух должен быть революционизирован… Духовная пропаганда – это самоважнейшее. Знание, духовная сила – это наипервейшее, самое необходимое. Только знание создает хорошую организацию, хорошее профессиональное движение, правильную политику, а вместе с тем улучшения в экономической и политической области» (сс. 139-140).

Взаимообусловленные технологический детерминизм и просветительский идеализм будут присущи Германо-Голландской Левой до самого конца, они останутся ее главными теоретическими слабостями…

Помня об этих слабостях, мы не должны с водой выплескивать и ребенка. Историко-материалистическое мировоззрение, которого придерживались старые марксистские теоретики, было ограничено условиями времени и места, исторический материализм как наука истории может существовать, лишь развиваясь в соответствии с потребностями освободительной борьбы пролетариата, но даже старый исторический материализм по сей день остается неизмеримо выше всяческого постмодернизма и поповщины. А для знакомства с этим старым историческим материализмом, для выработки первичных навыков историко-материалистического мышления старая работа Гортера, при всех ее понятных теперь слабостях, остается весьма полезной и сегодня.

(обратно)

К русскому изданию

Имя Германа Гортера мало говорит большинству русских читателей. Может быть, некоторые из них вспомнят, что Гортер — единомышленник германских «спартаковцев» и российских большевиков и что вскоре после того как последние приняли название Российской Коммунистической Партии, голландская группа, одним из вождей которой является Гортер, соответствующим образом изменила свое название. На этом у большинства русских читателей воспоминания обрываются.

Представления о Гортере выиграют в ясности, если мы упомянем, что Гортер с самого начала примыкал к таким голландским теоретикам социализма, как Генриета Роланд–Гольст и Паннекук, известные у нас по переводу нескольких книжек, брошюр и статей. Они всегда составляли левое крыло во втором Интернационале. Из них Паннекук работал, может быть, больше в германской, чем в голландской литературе. В 1910–1914 годах он принял живое участие в той полемике на страницах «Нейе Цейт» и других социал–демократических изданий, в которой Каутский вполне определенно занял оппортунистическую, «бернштейнианскую» позицию: низвел всю политическую деятельность рабочего класса к деятельности его парламентских представителей и похоронил все революционные методы, хотя в «Пути к власти», вышедшем за несколько лет до того времени, возвестил о приближении эры революций. В этой полемике Паннекук выступал против Каутского наряду с Розой Люксембург, Кларой Цеткин и Францем Мерингом, для которых страницы «Нейе Цейт» вскоре были закрыты: полемика становилась слишком неудобной для Каутского и стоявшего за ним правящего большинства германской социал–демократии.

Те же споры и в те же годы шли и в голландской социалистической партии. Но в германской социал–демократии в центре, полемики стояли «русские способы» революционного действия масс, — «пора нам начать говорить по–русски», заявила в одной из своих статей Роза Люксембург; в Голландии в этих спорах на первый план выдвинулись вопросы об отношении к колониальной политике и о допустимости участия социалистов в буржуазных министерствах.

Как и в Германии, вожаки голландской социалистической партии толкали массы на соглашательские пути. Паннекук, Гортер и еще некоторые голландские марксисты ясно увидали, в какое болото ведут рабочий класс Голландии все эти Ван–Коли и Трульстры. Они увидали, что, оставаясь в рядах внешне единой, но лишенной внутреннего, идейного единства социалистической партии, они будут лишены возможности указать пролетариату Голландии на угрожающую ему опасность. Порвав с правящими кругами голландской социалистической партии, они основали социал–демократическую партию, которая начала издавать журнал «Трибуна», одним из редакторов которого сделался Герман Гортер. После некоторых колебаний к ним присоединилась и Генриета Роланд–Гольст.

Таким образом в Голландии, — как и в России, как и в Болгарии, — еще до войны произошло решительное размежевание революционных марксистов и соглашателей; между тем в других странах, к великому вреду для погибшего второго Интернационала, его пришлось производить только во время войны, когда соглашатели явным образом превратились в социал–патриотов и заставили рабочий класс нести за дело своих классовых врагов такие великие жертвы, каких он еще никогда не нес за дело своего класса.

В то время Каутский словесно мог еще настолько искусно лавировать между двумя сторонами, что фактический разрыв его с революционным марксизмом оставался мало заметным. Он не высказал прямого порицания Гортеру и Паннекуку за создание самостоятельной организации наряду с голландской социалистической партией, — он только как будто поставил вопрос, не целесообразнее ли было бы, оставаясь в этой партии, критиковать ее изнутри. Точно так же он не выразил осуждения предлагаемой теперь русским читателям книжке Гортера, многие идеи которой в настоящее время должен был бы отвергнуть самым решительным образом: нет, он снабдил ее самым сочувственным предисловием, которое мы перепечатываем в нашем издании.

Теперь несколько слов о самой книжке Гортера.

В русской литературе так много писалось вымученного, нудного, запутанного или подцензурно–туманного и прикровенного об историческом материализме, что самое название книжки способно отпугнуть от нее многих читателей. Заниматься таким предметом в наше боевое время — непозволительная роскошь. И в особенности рабочему, — ему вовсе не до того, чтобы разбираться в таких сложных предметах. Да и ни к чему это. Сам не подозревая этого, пролетарий мыслит, действует и творит на практике, как самый последовательный сторонник исторического материализма.

Было бы жаль, если бы по таким предвзятым соображениям читатель обошел своим вниманием работу Гортера. В области популярной литературы научного социализма лишь немногие работы могли бы равняться с нею по ясности, прозрачности, общедоступности изложения. Гортер писал ее не для себя, не для того, чтобы самому, засев за письменный стол, разобраться в своих собственных мыслях, и не для узкого интеллигентского круга, как писались многие русские работы об историческом материализме, — он писал ее для рабочих. И потому немецкий ее перевод был выпущен, между прочим, и в удешевленном издании — для рабочих–организаций («Vereinsausgabe»). Русский рабочий, обладающий хотя бы некоторой привычкой к серьезному чтению, тоже не встретит в ней никаких затруднений. Познакомившись с книжкой Гортера, он, может быть, испытает досадливое чувство: зачем же другие писали так трудно, когда можно очень просто выяснить все наиболее и действительно необходимое в этой области. С другой стороны, вся книга проникнута предчувствием на двигающейся мировой бури, последних, решительных схваток труда с капиталом. Она стремится идейно вооружить рабочий класс для этой борьбы, которая, однако, как совершенно ясно видит автор, будет вестись не только идейным и даже не в первую очередь идейным оружием.

Еще и теперь, когда мы пережили огромный опыт мировой захватнической войны, замечательно свежее впечатление производят рассуждения Гортера об отношении рабочего класса к войне, о патриотизме и т. д. Из них видно, что еще до войны Гортер был решительным интернационалистом, решительным «спартаковцем», решительным коммунистом, как мы сказали бы в настоящее время.

Такой же огромный интерес представляют соображения Гортера о классовой нравственности, о нравственности классовой борьбы. Они становятся положительно злободневными в настоящее время, в период, когда классовой диктатуре эксплуататоров предстоит во всем мире смениться классовой диктатурой эксплуатируемых.

Для русского читателя страницы Гортера, посвященные классовой нравственности, представляют и свой особенный интерес. Растрепанные во всех отношениях остатки нашего народничества все еще болтают об «этическом обосновании» социализма, о Бесклассовой и внеклассовой нравственности, о вечных моральных идеях. Их политическая практика, построенная на основе «вечных принципов правды и справедливости», целиком свелась к предательским по отношению к мировой революции авантюрам, к изменам рабочему классу и массам крестьянства, то к открытой, то к плохо замаскированной поддержке Колчака, Деникина, прибалтийских баронов, эстляндских и финляндских белогвардейцев и стоящих за ними вождей мировой контр–революции, наймитов озлобленно защищающегося от близкой гибели мирового капитала. Гортер с неумолимой ясностью ставит вопрос перед читателем. Внеклассовых и надклассовых позиций никогда не было, и теперь каждый должен твердо решить вопрос, с кем он: с рабочим классом или против рабочего класса.

Впрочем, нет возможности исчерпать богатое содержание маленькой книжки Гортера. Да в этом нет и необходимости. Сам читатель быстро даст ей надлежащую оценку.

Существеннее будет отметить, что Гортер когда писал свою работу, уже предвидел надвигающуюся мировую бурю, ясно представлял многие из условий, в которых она будет развертываться, но сам еще не переживал этой бури. Отсюда вытекает ошибочность и недостаточная решительность некоторых его рассуждений.

Неосторожно, рискованно, недостаточно продуманно, прежде всего, предположение того, — хотя бы и редкого, как оговаривается Гортер, — случая, когда пролетариат мог бы приветствовать войну: например, для уничтожения деспотизма, подобного существовавшему в то время в России.

В этом случае Гортер отстает даже от статей Каутского, написанных после российской революции 1905 года, и от ряда заявлений, сделанных на съездах германской социал–демократии (в Иене и Маннгейме). После того, как рабочий класс России на практике доказал свою способность к борьбе, интернациональным долгом рабочих партий других стран было помешать своим правительствам оказать такую помощь российскому деспотизму, какая была ему оказана после 1905 года Францией и Германией. И, с другой стороны, трудно найти страну, которая признала бы себя наиболее деспотической в мире. Если правительство Гогенцоллернов, начиная войну, уверяло, что оно ведет оборонительную войну против казацкого нашествия на Европу, то ведь и правительство французской буржуазии заявляло, что оно воюет только против германского военного деспотизма.

Пролетариат может говорить об освободительной войне, о войне против какого бы то ни было деспотизма только при одном условии: если он уже освободился у себя дома, если он уже завоевал политическую власть, если он сам ведет эту войну. Но такая война по всей вероятности окажется оборонительной революционной войной против контрреволюции, собирающей свои силы в соседней стране, и вести ее всегда придется в союзе с пролетариатом этой страны (или в союзе с массами населения, если дело идет о какой–нибудь колонии европейского капитала, будет ли то Индостан или Китай).

Следует прямо сказать, что все это Гортер упустил из виду, так как он еще не мог учесть опыта мировой революции, развертывающейся в настоящее время.

Частью ошибочны, частью недостаточны некоторые соображения Гортера о религии.

В сжатом историческом очерке (см. глава пятая, отдел «Религия и философия») Гортер изображает развитие религии таким образом, как будто первоначальной ступенью последней было поклонение человека силам природы (так называемая «естественная религия»), как будто человек, при неразвитости техники подавленный этими силами обожествлял то чудесное, таинственное, непреодолимое, что он открывал в солнце, огне, море, реке, дереве и т. д. Затем человек переходит, по представлению Гортера, к обожествлению свойств самого человека и, наконец, в поисках за объяснением действующих в нем мощных социальных побуждений и чувств, приходит к убеждению, что бог,, это — дух. В таком же направлении ищет Гортер объяснений возникновению монотеизма (единобожия).

Действительная последовательность в развитии религии была не такова, и в марксистской литературе такие объяснения были признаны несостоятельными еще в конце девяностых годов. Читателя, который хотел бы ближе познакомиться с этим вопросом, мы отсылаем к книге Г. Кунова: «Возникновение религии и веры в бога» (издана в моем переводе книгоиздательством «Коммунист»), где имеются и некоторые указания на литературу предмета[1]. Гортер невольно показал своим промахом, что исторический материализм обеспечивает плодотворные результаты лишь при том условии, если выводы делаются на основании широкого изучения предмета.

Нельзя признать достаточными те соображения, которые Гортер, следуя за Паннекуком, высказывает об отношении пролетариата к религии. Признавая, что развитие приводит рабочий класс к полной безрелигиозности, Паннекук тем не менее по существу отстаивает для практики позицию всестороннего нейтрализма, безусловного невмешательства в эту область («религия — частное дело»), полагая, что время, опирающееся в своей работе на развитие производственных отношений, сделает все необходимое в этой области. Паннекук недостаточно подчеркнул и, может быть, недостаточно уяснил и для себя, что при некоторых условиях возможно и приходится выжидать, когда «время» все сделает за нас и для нас, а другие обстоятельства прямо вынуждают нас наступать на все твердыни контр–революции, из которых она сначала делает против нас вылазки, а потом поведет решительное наступление[2].

Решение этого вопроса у Гортера стоит в противоречии с общим духом его книжки, проникнутой ярким революционным настроением, предчувствием надвигающейся великой борьбы и стремлением во всеоружии встретить ее наступление

И. Степанов.

Июнь 1919 года.

(обратно)

К немецкому изданию

Предлагаемая небольшая работа моего друга Германа Гортера проложила себе путь к рабочим Голландии и без всякой дальнейшей рекомендации проложит путь к пролетариям, говорящим на немецком языке.

Если же я предпосылаю ей несколько страниц в качестве предисловия, то лишь потому, что в известном смысле на меня падает вина за то, что один из критиков Гортера заявил, будто у Гортера нет понимания исторического материализма.

В одной статье «Neue Zeit» 1903 года я высказал ту мысль, что в прошлом историческом развитии общества законы нравственности находили неограниченное применение только и пределах своей собственной общественной организации, нации или класса, но что они не получали безусловного приложения к классовому или национальному врагу. Еще и в настоящее время, в особенности католические попы, стараются использовать против меня, а также против моей партии констатирование этого факта. Со своей известной любовью к истине, они перевертывают дело: констатирование факта, наблюдавшегося в течение многих тысячелетий, с первых шагов развития человечества, у всех классов и наций, превращается у них в предложение, адресованное к моим партийным товарищам: пусть они не считаются с существующими нравственными воззрениями и, не стесняясь, обманывают народные массы, если этого требует партийный интерес. Дело становится в особенности юмористическим потому, что я высказал свои соображения в статье, направленной против бывшего ревизиониста, а теперь — экс–социал–демократа Г. Бернгардта, который для «выше стоящих» товарищей по партии претендовал на право «обманывать народные массы».

Впоследствии Гортер констатировал то же самое, что и я, но ему при этом пришлось хуже, чем мне. На него напали не противники, а товарищи. Его обвиняли в том, что он ничего не понимает в марксизме и что сам Маркс высказывался совсем не так, как Гортер.

В доказательство ссылались на статуты Интернационала, в которых содержится следующее положение:

«Интернациональная Рабочая Ассоциация, равно как и все примыкающие к ней общества и отдельные лица, признают правду, справедливость й нравственность нормами своих отношений друг к другу и ко всем людям, независимо от цвета их кожи, религии и национальности».

Это положение, возражали Гортеру, несовместимо с его утверждением. Но оно принадлежит Марксу, автору статутов Интернационала.

На это следует, прежде всего, ответить, что данное положение не имеет никакого касательства к утверждению Гортера. Последнее констатирует нечто такое, что до сих пор с незапамятных времен наблюдалось повсюду. Напротив, в статутах не устанавливается исторический факт, а предъявляются к членам Интернационала определенные требования.

Но никак нельзя сказать, чтобы эти требования были формулированы особенно удачно и ясно. В самом деле, что такое правда, что такое справедливость и нравственность? Не имеется ли у каждого класса своих особых воззрений на справедливость и нравственность? Не является ли, например, солидарность одним из элементов пролетарской нравственности? Но можем ли мы без всяких ограничений распространять пролетарскую солидарность и на капиталистов? Несомненно, во многих случаях складывается такое положение, когда капиталисты и пролетарии противостоят друг другу с одинаковыми интересами. В таких случаях пролетариат несравненно скорее, чем капиталисты, на практике проявляют ту солидарность, которой требует его нравственность. После мессианского землетрясения пролетарии, явившиеся на помощь, не спрашивали, были ли засыпаны богатые или бедные: они старались, насколько это зависело от них, спасти людей. Не пролетарские, а капиталистические соображения тормозили спасательные работы, так как этими соображениями на первый план выдвигалось спасение собственности.

Но когда не человек противостоит природе, когда капиталисты и пролетарии, как таковые, противостоят друг другу в обществе, тогда невозможно говорить о солидарности между ними: тогда один старается урезывать заработную плату, а другой стремится к ее повышению. Но и то и другое может быть достигнуто лишь во вред одной из сторон.

Когда же рабочие наталкиваются на антагонизм капиталистов, они не обязаны соблюдать по отношению к последним безусловную правдивость. Кто стал бы, например, требовать от бастующих рабочих, чтобы они сказали капиталистам всю правду о состоянии своей стачечной кассы? При известных обстоятельствах нравственный долг может требовать от сознательного пролетария, чтобы он ввел капиталистов–противников в заблуждение на этот счет.

Несомненно, в приведенном месте статутов Интернационала имеется свое очень правильное ядро. Правду, справедливость и нравственность мы должны признать нормами нашего поведения в отношениях между собою. Правда должна господствовать для всех борцов одной и той же армии. Мы не можем говорить своим товарищам неправду даже в тех случаях, если нам кажется, что это было бы в интересах партии. Так, например, в уже упомянутой статье, напечатанной в «Нейе Цейт» 1903 года, я писал:

«Как существуют экономические законы, остающиеся в силе для всякой формы общества, так существуют и нравственные принципы, игнорировать которых никто не может. Один из важнейших среди них — долг правдивости по отношению к товарищам. По отношению к врагу этот долг никогда не признавался; напротив, без признания его была бы совершенно немыслима продолжительная общая деятельность товарищей, находящихся в одинаковом положении. Он остается в силе для всякого общества без классовых противоречий, а внутри общества, преисполненного классовых противоречий, остается в силе для всякой отдельной партии классовых сотоварищей. Обманывать товарищей до сих пор считалось позволенным только в таких партиях, в которых совмещалась деятельность двух классов, из которых один объединял свои действия с другим с той целью, чтобы использовать для себя его силу. Это была иезуитская, вообще поповская партийная мораль»[3].

Если статуты Интернационала прямо отвергают такую иезуитскую мораль, то это, конечно, правильно.

И в том единственном случае, когда, насколько я знаю, Маркс сослался на это положение из статутов, смысл его ссылки был таков, что он признал недопустимым обманывать товарищей. Он выступил против бакунистов, так как они в недрах Интернационала образовали тайную организацию, и эта организация «первым долгом посвященных поставила вводить рядовых членов Интернационала в заблуждение на счет существования тайной организации, мотивов и даже целей их слов и действий»[4].

Демократическая партия не может энергично вести борьбу, если нет взаимной правдивости, взаимного доверия между членами. ...


Все права на текст принадлежат автору: Герман Гортер.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.

Исторический материализмГерман Гортер