Все права на текст принадлежат автору: Льюис Спенс.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Легенды и рыцарские предания БретаниЛьюис Спенс

Льюис Спенс «Легенды и рыцарские предания Бретани»

Предисловие

Несмотря на то что фольклорные истории и легенды Бретани тщательно изучались жившими там учеными и коллекционерами, они ни разу не были представлены зарубежной публике в популяризованной форме. Вероятная причина такого непозволительного упущения со стороны большинства писателей, занимающихся популяризацией легенд, может заключаться в том, что многие бретонские фольклорные рассказы удивительно похожи на аналогичные истории других народов, а подчас и друг на друга.

Но не нужно забывать о том, что литературное наследие народа состоит не только из его сказок. Баллады, которые пели эти люди, рассказы о героях, появлявшиеся в различные периоды истории, их легенды (если этот термин использовать в правильном значении), более литературные сочинения их романистов, представления о сверхъестественном, истории о древних зданиях и замках – все это входит в понятие «фольклор». Поэтому я выбрал для своей книги те из многочисленных сочинений, которые, на мой взгляд, позволят читателям сформировать всестороннее представление об истории Бретани. По этой же причине я включил в это сочинение рассказы о древних каменных памятниках страны и описания самих этих сооружений. Циклу легенд о короле Артуре, а в особенности тем из них, которые связаны с Бретанью, я посвятил отдельную главу. Кроме того, я посчитал необходимым, рассказывая о Бретонской земле, уделить внимание лэ (рифмованным двустишиям. – Пер.) Марии Французской. Пересказу историй о святых, которыми изобилует бретонскаялитература, также отведена отдельная глава. Материалом для нее я обязан мисс Хелен Маклеод Скотт, которой удалось сохранить в своем сердце дух кельтов. Несколько разделов я посвятил черной магии Бретани, а также эльфам и духам, обитающим на своих торфяниках и в лесах. Не остались без внимания и истории о великих воинах и защитниках. Для того чтобы помочь читателю почувствовать дух Бретани и воспринять пересказы ее историй без ощущения, будто он столкнулся с повествованием о народе, о котором ему ничего не известно, я привел в этой книге небольшое описание природы и истории Бретани.

Я старался познакомить публику с настоящим бретонским фольклором, то есть выбирать те истории, которые были популярны у местных крестьян. Поэтому рассказы для этой книги почерпнул из работ Гедоза, Себийо и Люзеля. Перед вами не переводы оригинальных текстов, а их адаптированный пересказ. То, что между бретонскими народными сказками есть большая разница, заметно в любом сборнике, но я хотел, чтобы моя книга не была утомительной, поэтому у меня не возникало трудностей с подбором материала – весь он очень интересен. Большую часть этих сказок в 80-х годах XIX века записали бретонские фольлористы. Дальновидность и здравый смысл, которыми отличается большая часть комментариев редакторов к этим историям, рассказанным местными крестьянами и рыбаками, делают их особенно примечательными. Я не могу дать читателю гарантию того, что эта книга – верх совершенства, однако стремился к тому, чтобы породить интерес к истории Бретани и направить молодых ученых в область, в которой их исследования, несомненно, будут щедро вознаграждены. Если мне удастся выполнить это, я не буду сожалеть о том, что напрасно потратил силы и время.


Льюис Спенс

Страна, люди и их история

Романтическая область, по которой мы будем путешествовать в поисках легендарных сокровищ, в древние времена называлась Арморика. Это романизированный вариант кельтского имя Армор («на море»). Современная Бретань разделена на департаменты Финистер, Морбиан, Кот-д'Армор, Иль-и-Вилен и Кот-дю-Норд. В народе Бретань принято делить на Верхнюю, или Восточную, и Нижнюю, или Западную. Вместе все эти части занимают площадь примерно 13 130 квадратных миль (27 208 квадратных километров. – Пер.).

Регионы Бретани, расположенные недалеко от побережья, значительно отличаются от внутренних областей, где преобладают возвышенные плато, покрытые унылыми и неплодородными вересковыми пустошами. Иногда на этих плато встречаются немногочисленные холмы. Они относительно невысоки, но из-за диковатых и неровных склонов кажутся намного выше, чем в действительности. Береговая линия изрезанная, ломаная и довольно унылая. Она обрамлена далеко выдающимися рифами и изрезана устьями впадающих в море рек. В южной части Бретани располагается так называемое побережье Эмеральд, климат которого по сравнению с другими регионами кажется субтропическим – воздух здесь спокойный, а сам регион красивый и плодородный. Но это исключение. Бретань – область не защищенных от ветра берегов и серого моря, бесплодных вересковых пустошей и однообразного горизонта. Именно в таких местах, вдалеке от оживленных поселений, появляются настоящие легенды, а изгнанные древние духи могут найти последнее прибежище.

В происхождении народа, населявшего этот полуостров, у исследователей нет никаких сомнений. Если мы попытаемся использовать слово «кельты» для описания многочисленных племен, попавших под влияние одного определенного культурного типа, память об истинных создателях которого сохранилась в фольклоре, перенятом у них жителями этих мест и адаптированного последними под себя еще в доисторические времена, тогда бретонцев, без всякого сомнения, можно будет назвать «кельтами», говорящими на языке, известном как кельтский, хотя и требующем отдельного названия, придерживающимися ритуалов, имеющих все признаки «кельтских», и обладающими внешними признаками, по которым антропологи вплоть до недавнего времени определяли принадлежность того или иного человека к расе «кельтов», – небольшими круглыми черепами, смуглым цветом лица, а также голубыми или серыми глазами. Однако следует вспомнить, что кельтами, помимо бретонцев, называют светло– или рыжеволосых шотландских горцев, темноволосых уэльсцев и длинноголовых ирландцев. Но бретонцы обладают таким уникальным обликом, что современные антропологи считают их потомками «альпийской» расы, представители которой в эпоху неолита обитали в Центральной Европе и у которой, вероятно, были далекие монголоидные предки. Эти люди расселились практически по всей Европе и позднее в некоторых ее областях переняли у кельтской аристократии язык и обычаи.

Довольно примечательно, что это кельтское влияние, реальная история которого затерялась в глубине веков, проявилось не только в языке, но и в культуре и мировоззрении попавшего под него народа. Подчинить своему влиянию целый народ – это всегда практически невыполнимое задание. Для того чтобы завоеванный народ перенял язык победителя, требуется определенный расовый такт и четкая цель. Но чтобы гарантировать усвоение мировоззрения победителей завоеванным народом и его сохранение на века, так чтобы люди различного происхождения придерживались одного и того же мнения, образа мыслей, манеры выражаться, обладали даже похожим внешним обликом, как у бретонцев, некоторых французов, уроженцев Корнуолла, уэльсцев и горцев, завоеватель должен обладать неизменной силой, на владение которой не могли претендовать даже римляне или обитатели какой-либо другой мировой империи.

Но кельтская цивилизация не была единой. В конце доисторического периода кельтский язык разделился на два диалекта, которые впоследствии обзавелись всеми признаками двух отдельных языков, происходящих из одного источника. Это гэльский язык, на котором говорят жители Шотландии, Ирландии и острова Мэн, и бретонский, язык обитателей Уэльса, Корнуолла и Бретани.

Бретонский язык
Brezhoneg, бретонский язык Бретани, несомненно, представляет собой язык, на котором говорили кельтские эмигранты, бежавшие из Великой Британии в Малую, чтобы не оказаться под властью захватчиков-саксов. Именно они дали Арморике, в которой поселились, название покинутой ими страны. В древнейшие времена бретонцев невозможно было отличить от уэльсцев. Бретонский язык I–XI веков получил название «старобретонский». «Среднебретонский» язык был распространен в XI XVII веках, после чего стал использоваться «новобретонский». Эти этапы более или менее четко характеризуют изменения, произошедшие в языке из-за того, что в нем все заметнее стала проявляться примесь французского. Авторы, работы которых посвящены этой теме, различают несколько диалектов бретонского языка, но наиболее заметны различия между ваннским диалектом и теми, на которых разговаривают жители других регионов Бретани. Эти отличия появились не раньше XVI века.

Обитатели древней Арморики
Первым письменным источником, освещающим историю Бретани, стал трактат Юлия Цезаря. В те времена Арморика была населена пятью основными племенами: намнитами, венетами, осисмиями, куриосолитами и редонами. Они стойко сопротивлялись вторжению римлян, но в конце концов были покорены, причем иногда принадлежавших к этим племенам людей толпами продавали в рабство. В 56 году до н. э. венеты сбросили римское владычество и захватили двух военачальников Цезаря, сделав их своими заложниками. Тогда Цезарь лично отправился в Бретань, но быстро понял, что не может продвинуться дальше, так как ему мешал сильный флот, состоявший из лодок-плоскодонок, плавучих крепостей, которыми венеты очень умело управляли. Корабли в спешке строили на водах Луары. После этого, вероятно в заливе Морбиан, произошло отчаянное морское сражение, закончившееся поражением венетов, ставших жертвами военной хитрости римлян, которые срезали снасти противника при помощи серпов, привязанных к длинным шестам. Члены совета, правившего захваченным племенем, были приговорены к смерти в наказание за то, что они так долго сопротивлялись, а многих их соплеменников вывезли на рабские рынки Европы.

Между 450 и 500 годами н. э., когда власть римлян стала ослабевать, а сами они начали уезжать из Галлии, в Арморику на многочисленных судах прибыли беглецы из Британии. Эти люди, бежавшие от захвативших их земли варваров: саксов, пиктов и скоттов, искали убежище в области, где обитал родственный им народ, не подвергнувшийся вторжению. В своей монографии «История завоевания Англии нормандцами» Тьерри пишет: «По разрешению древних обитателей этих мест, принявших их как братьев того же происхождения, новые жители расселились по всему северному побережью, вплоть до небольшой речки Кесорон, а на юге – до территории, занимаемой поселением венетов, которая в настоящее время называется Ванн. В этой части страны они создали подобие отдельного государства, в которое вошли небольшие прибрежные поселения. При этом такие крупные города, как Ванн, Нант и Ренн, оказались за пределами этого образования. Благодаря росту численности населения в этой западной части страны и тому, что на ограниченном пространстве оказалось огромное количество людей кельтского происхождения, носителей кельтского языка, эти люди не подверглись влиянию латинского языка, который, в более или менее искаженной форме, стал доминировать в остальных областях Галлии. Этот регион стал впоследствии называться Бретанью, а названия отдельных племен исчезли. В то же время остров, который ранее носил это имя, стал называться в честь народов, захвативших его, – саксов и англов, или, иначе говоря, Англией».

Самсон
Одним из эмигрантов из Британии был святой Самсон, который вознамерился обратить языческую Бретань в христианство. Он был родом из Пемброкешира. По легенде, его отец, у которого долгое время не было детей, построил менгир из чистого серебра и отдал его бедным, надеясь, что благодаря этому деянию у него появится сын. Его желание сбылось, и у него действительно родился сын, Самсон, о котором идет речь. Он стал одним из величайших церковных миссионеров. В обществе сорока монахов он пересек Канал и, причалив к берегам залива Сен-Бриё, попал в дикие и пустынные места.

Когда киль его галеры уперся в сушу, святой увидел мужчину, который сидел на берегу, у дверей бедной хижины, и знаками пытался привлечь его внимание. Самсон подошел к этому прибрежному жителю. Тот взял его за руку, завел в свое жалкое обиталище и показал жену и дочь, охваченных болезнью. Самсон ослабил их боль, и тогда их супруг и отец, который, несмотря на свой жалкий вид, был главой всей соседней области, подарил ему расположенный неподалеку участок земли. Здесь, недалеко от почитаемого менгира, расположенного вблизи Дола, он вместе со своими монахами построил кельи. Вскоре рядом с древним капищем была сооружена часовня, которая позднее превратилась в огромный собор.

Телио, британский монах, с помощью святого Самсона вырастил рядом с Долом фруктовый сад протяженностью три мили. По легенде, именно он первым привез в Бретань яблоневые деревья. Куда бы ни отправлялись монахи, они везде возделывали почву, повторяя слова апостола: «Тот, кто не работает, не должен есть». Люди восхищались усердием чужеземцев, и восхищение заставило их поступать так же, как и монахи. Крестьяне стали пахать вместе с ними, и даже разбойники, жившие на холмах и в лесах, стали землепашцами. «Крест и плуг, труд и молитва» – вот девиз этих первых миссионеров.

Воск в обмен на вино
Монахи Дола, согласно истории, рассказанной графом Монталембертом в его книге «Монахи Запада», были знаменитыми пчеловодами. Однажды, когда святой Самсон из Дола и святой Жермен, епископ Парижа, разговаривали о преимуществах своих монастырей, святой Самсон сказал, что его монахи так хорошо и тщательно ухаживают за своими пчелами, что, помимо меда, который последние вырабатывают в больших количествах, получают воска больше, чем за год уходит на производство церковных свечей, но, так как климат в их местности непригоден для выращивания виноградников, у них очень мало вина. Услышав это, святой Жермен ответил: «Мы, наоборот, делаем вина больше, чем можем выпить, но воск нам приходится покупать. Так что, если ты будешь поставлять нам воск, мы станем привозить тебе десятую часть нашего вина». Самсон принял это предложение, и их взаимное соглашение оставалось в силе, пока были живы оба святых.

В Арморике были образованы два королевства бриттов – Домнония и Корнубия. В состав первого входили земли Кот-д'Армора и Финистера, севернее реки Элорн. Корнубия, или Корнуолл, как сейчас называется эта местность, располагалась ниже этой реки, а ее южная граница пролегала у реки Элль. Первоначально оба этих государства платили дань королям Британии, но, когда власть последних окончательно была сброшена, они стали независимыми королевствами.

Видение Джуд-Хаэля
В удивительной истории о периоде переселения говорится о происходившем из Уэльса правителе Бретани Джуд-Хаэле и знаменитом британском поэте Талиесине. Сразу после приезда Талиесина в Бретань Джуд-Хаэля посетило примечательное видение. Во сне он увидел высокую гору, на вершине которой стояла большая колонна, глубоко закопанная в землю. Ее основание было сделано из слоновой кости, а стержень возвышался в небесах. К нижней части из прекрасно отшлифованного железа были прикреплены кольца из того же металла, с которых свисали латы, шлемы, пики, метательные копья, щиты, трубы и многие другие предметы, использующиеся в сражениях. На верхней части из золота висели канделябры, курильницы, епитрахили, потиры и прочие предметы, предназначенные для богослужений. Пока князь стоял, восхищаясь красотой колонны, небеса отверзлись, с них спустилась девушка удивительной красоты, которая тотчас же подошла к нему.

– Приветствую тебя, о Джуд-Хаэль, – сказала она. – И передаю тебе на хранение эту колонну и все, что она поддерживает.

Произнеся эти слова, она исчезла.

На следующее утро Джуд-Хаэль рассказал свой сон, но, подобно древнему Навуходоносору, он не смог найти никого, кто сумел бы растолковать это видение, поэтому он обратился к поэту Талиесину, как его предшественник – к Даниилу. По легенде, Талиесин в ту пору покинул свою родную Британию, отправившись в изгнание, и жил на берегу моря. К нему пришел посланник Джуд-Хаэля и произнес:

– Ты, тот, кто может правильно истолковать все непонятное, услышь и объясни странное видение, которое явилось моему господину.

После этого он пересказал знаменитому поэту сон Джуд-Хаэля.

Какое-то время мудрец сидел, глубоко задумавшись, а затем ответил:

– Твой хозяин правит мудро, о посланник, но у него есть сын, царствование которого будет еще более счастливым. Он станет одним из величайших людей Бретонской земли. Сыновья, произошедшие от его чресл, станут предками могущественных графов и благочестивых священнослужителей, но сам он, величайший из людей своего народа, станет в первую очередь отважным воином, а позднее – могущественным защитником небес. Свою юность он отдаст служению миру, а вторую половину жизни посвятит Богу.

Пророчество Талиесина полностью сбылось. Джудик-Хаэль, сын Джуд-Хаэля, исполнил его. Он славно правил страной, а потом стал священником.

Талиесин
Талиесин («сверкающее чело») стал пользоваться большой популярностью в середине XII века. Тогда, как и впоследствии, он, если не считать Мерлина, был самым известным персонажем-поэтом бесчисленного множества историй о рыцарях. Считается, что он был сыном поэта Хенвига или святого Хенвига из Керлеонана-Уске. По легенде, он учился в школе Каттвига, в Ллантвите, расположенном в долине Гламорган. Там его одноклассником был историк Тильда. Когда Талиесин был ребенком, его захватили ирландские пираты, но он сумел бежать от них при помощи деревянного щита, который ему удалось найти на корабле. По крайней мере, такое объяснение дают этому событию ученые, критически проанализировавшие более поздний пересказ этой истории. Он попал в запруду, где ловил рыбу Эльфин, один из сыновей Уриена. Последний сделал его учителем Эльфина и подарил земельный надел. Затем Талиесин был представлен ко двору этого великого военного вождя и стал его придворным поэтом, участвуя вместе с ним в военных кампаниях и восхваляя его победы. Он воспел победы над Идой, королем Нортумбрии, при Аргоеде (около 547 г.), при Гвенн-Эстраде (между 547 и 559 гг.), при Менао (примерно в 559 г.). После смерти Уриена Талиесин стал придворным поэтом его сына Оуайна, от руки которого пал Ида. После смерти всех сыновей Уриена Талиесин отправился оплакивать падение рода своего покровителя в Уэльс. Он умер в Бангоре, расположенном на реке Тейви, в Кардиганшире. Его похоронили под каирном (грудой камней, насыпанных над погребением. – Пер.) недалеко от Аберистуита.

Слепой Херве
В том, что Талиесин жил в Бретани в VI веке, нет ничего невероятного. Многие другие поэты находили прибежище на берегах Малой Британии. Среди них был и Киварнион, женившийся на бретонской друидессе. У него родился сын по имени Херве, который был слеп от рождения. Передвигаться ему помогал волк, обращенный им в христианство (!). Помимо всего прочего, мальчик заставил его служить церкви. Херве, в ту пору еще ребенка, оставили на ферме дяди, который должен был за ним присматривать. Однажды мимо него пробежал пахарь, кричащий, что к ним забрался злой волк, убивший осла, на котором он пахал. Увидев, что зверь подбирается к пяткам ребенка, мужчина стал умолять Херве бежать. Но тот бесстрашно повелел испуганному работнику схватить волка и впрячь его в плуг при помощи ремней мертвого осла. С тех пор зверь стал жить вместе с овцами и козами на ферме и питался только сеном и травой.

Номиноэ
В конце V века в Бретань стали прибывать толпы ирландцев из Оссори и Вексфорда. Они расселялись вдоль западного и северного побережий региона. Переселенцы из Великой Британии сумели стать графами Ванна, Корнуолла, Леона и Домнонии. Именно из этих людей сформировалась местная могущественная аристократия. Впоследствии они начали длительную тяжелую борьбу с франкскими королями, которые номинально правили Бретанью. Людовик Благочестивый поставил местного правителя Номиноэ во главе провинции, благодаря чему в ней долгое время царил мир. Но в 845 году Номиноэ выступил против Карла Лысого, победил его и заставил признать независимость Бретани, а также отменить ежегодную дань, которую область должна была платить в королевскую казну. Это событие описано в балладе, переданной Вильмарке. Подобно Макферсону, который слишком хорошо «восстановил» фрагменты поэм Оссиана, Вильмарке чересчур свободно обращался с собранным им материалом. Из-за этого многие критики считают поэму о Номиноэ, на авторство которой он претендует, фальсификацией. Однако я сошлюсь на нее хотя бы потому, что в ней замечательно вырисован образ древнего бретонского правителя.

В поэме описывается, как пожилой вождь ждет на холмах Реца своего сына, который повез в Ренн дань франкам. С собой он забрал множество колесниц с лошадьми, но, несмотря на то что с момента его отъезда прошло уже много времени, он не возвращается. Вождь взбирается на вершину холма, пытаясь рассмотреть вдали силуэт своего сына, но длинная белая дорога и обрамляющие ее унылые торфяники пусты, и ничто не предвещает возвращение юноши.

Встревоженный отец замечает купца, медленно идущего по дороге, и окликает его:

– Эй, добрый купец, ты прошел всю землю от края до края. Не слышал ли ты что-нибудь о моем сыне Каро, отправившемся с колесницами, груженными данью, в Ренн?

– Увы, владыка! Если твой сын отправился сопровождать дань, то ты напрасно ждешь его. Франки решили, что ты мало им заплатил, и положили его голову на весы вместе с твоей данью.

Отец в ужасе смотрит на говорившего, качается и падает на землю, издав пронзительный крик:

– Каро, мой сын! Мой несчастный Каро!

Картина меняется, и перед нами крепость Номиноэ. Мы видим, как ее хозяин возвращается со своими собаками с охоты, неся добычу. В руке он держит лук, а через плечо переброшена туша кабана. Красная кровь стекает изо рта чудовища, капая на руку Номиноэ. Его встречает престарелый, почти обезумевший правитель, которого последний вежливо приветствует.

– Здравствуй, честный горец! – говорит он. – Какие новости? Зачем ты пришел к Номиноэ?

– Я пришел за справедливостью, владыка Номиноэ, – отвечает пожилой человек. – Есть ли Бог на небе и правитель в Бретани? Я знаю, что все мы ходим под Богом, и верю, что на Бретонской земле правит справедливый герцог. Могучий правитель, начни войну против франков и позволь нам отомстить за Каро, моего сына, Каро, убитого и обезглавленного варварами-франками. Они положили его голову на весы, чтобы поразвлечься.

Пожилой мужчина плачет, и слезы стекают по его спутанной бороде.

Тогда Номиноэ поднимается и в гневе произносит:

– Головой этого кабана и стрелой, убившей его, клянусь, что не смою эту кровь с руки до тех пор, пока не освобожу страну от врагов.

После этого Номиноэ отправился на побережье, чтобы набрать гальки, которую решил привезти лысому королю вместо дани. Прибыв к воротам Ренна, он потребовал, чтобы их открыли, ибо он привез королю дань чистым серебром. Ему предложили войти в замок и оставить колесницы во дворе. При звуке горна его попросили помыть руки перед едой (древний обычай), но он отказался, заявив, что хочет сразу отдать дань. Мешки взвесили, и последний оказался легче остальных на несколько фунтов.

– Ха! Что это? – закричал кастелян франков. – Этот мешок легче, чем положено, господин Номиноэ.

Тот выхватывает из ножен свой меч, и голова франка слетает с плеч. Затем, схватив ее за забрызганные кровью волосы, правитель бретонцев бросает ее на весы. Его воины заполнили двор и вскоре захватили весь город. Так Номиноэ отомстил за юного Каро!

Ален Кривая Борода
В конце IX – начале X века произошло вторжение норманнов. Несколько раз их заставляли отступить Саломон, Ален, граф Ванна, но именно Ален по прозвищу Кривая Борода, или Ален Лис, одержал над ними решающую победу. Именно благодаря этому в древности в честь его была сложена баллада. Вильмарке записал ее со слов крестьянина, старого солдата, служившего под началом одного из лидеров шуанерии (крестьянской войны. – Пер.) Жоржа Кадудаля.

В молодости Ален был одним из лучших охотников. В лесах родной Бретани он стрелял медведей и кабанов. Это занятие, которое было для него в основном спортом, развило в нем храбрость, пригодившуюся ему тогда, когда он выступил против врагов своей страны, ненавистных норманнов.

Объединив бретонцев, скрывавшихся в лесах или прятавшихся в горных крепостях, он повел их против врага, которого ошарашил тем, что его силы появились рядом с Долом посреди ночи. Благодаря этой военной хитрости Алену удалось перерезать почти всех норманнов. После этого сражения скандинавских захватчиков в конце концов вытеснили с территории Бретани, а самого Алена в 937 году короновали. Вольный перевод этой баллады выглядит примерно так:

О, как остр его мстящий меч!
Он не падает на скалу и не порастает мхом,
Но на кольчуге врага саксов
Сверкает, подобно удару молнии.
Я видел, что бретонцы умеют обращаться с цепами,
Градом разбрасывая остистое сено.
Но свои железные цепы они обращают
Против грубого саксонского щита.
Я слышал, как призывы к победе раздавались
От Михайловой горы до реки Элорн,
И слава Алена летит так же быстро
От церкви Гильды до всех берегов.
Пусть его благородство никогда не умрет,
Пусть оно живет вечно!
Но скорбь моя, которую я никогда
Больше не выскажу, лежит на берегах Армора,
Потому что низкая рука сакса вырвала
Мой язык из моего несчастного рта.
Но если мои уста никогда не заговорят
О славном имени нашего Алена,
Мое сердце всегда будет петь хвалу тому,
Кто выиграл битву и носит лавровый венок!
Саксы, о которых говорится в этой поэме, не кто иные, как норманны, которые говорили на прагерманском языке, и, следовательно, кельтоязычным бретонцам казалось, будто они союзники говоривших на языке той же группы франков.

Бретонцы и норманны
Во второй половине X и на протяжении почти всего XI века правители Ренна практически полностью захватили власть над территорией Бретани, которая стала распадаться, по примеру страны франков, на графства и сеньории. В 992 году Жоффруа, сын Конана, графа Ренна, принял титул герцога Бретани. Он женился на норманнской девушке из знатной семьи, родившей ему впоследствии двоих сыновей – Алена и Эдо, младший из которых получил в наследство герцогство. Старший стал править графствами Пентьевр и Трегьер, расположенными на севере. Некогда они входили в древнее королевство Домнония. Этот момент стал судьбоносным, так как он и все его потомки стали непримиримыми соперниками герцогского дома, с которым на протяжении нескольких веков они вступали в ряд кровавых конфликтов. Конан II, сын Алена, был совсем еще мальчиком, когда регентом при нем назначили его дядю Эдо. Однако, повзрослев, Конан с оружием в руках выступил против своего бывшего опекуна и его соратника Вильгельма Нормандского, прозванного Завоевателем.

Несмотря на вражду между норманнами и бретонцами, герцоги Нормандии и Бретани заключили друг с другом ряд союзных договоров, из-за которых отношения между двумя странами осложнились. Когда герцог Роберт, отец Вильгельма Нормандского, отправился в паломничество, ближайшим другом его стал Ален, герцог Бретани, отец Конана II, происходивший по материнской линии от Ролло, великого норвежского вождя. Именно ему Роберт на время своего отсутствия доверил заботу о герцогстве и защиту сына. Герцог Ален провозгласил, будто сомневается в том, что мальчик действительно происходит от Роберта, и примкнул к партии, стремившейся исключить его из линии престолонаследия. Но после того как поддерживаемая им политическая группировка потерпела поражение в Долине Дюн, он скончался, вероятно став жертвой отравления, организованного, без сомнения, друзьями Вильгельма.

Ему наследовал его сын Конан II, правивший тогда, когда Вильгельм собирался завоевывать Англию. Он был умелым правителем, которому постоянно докучали соседи и терзало острое, неконтролируемое желание погубить герцога Нормандского, ставшего в его глазах узурпатором престола и убийцей Алена. Осознав, что Вильгельм планирует опасную кампанию, Конан решил: настал подходящий момент для того, чтобы напасть на нормандского герцога, – и отправил к нему одного из своих управляющих с запиской: «Я слышал, что ты собираешься пересечь море и завоевать английское королевство. Вспомни, что герцог Роберт, сыном которого ты себя называешь, отправляясь в Иерусалим, оставил все свое имущество герцогу Алену, моему отцу, его двоюродному брату. Но ты вместе со своими сообщниками отравил моего отца, присвоил себе Нормандию и владел ею до настоящего времени, хотя не можешь считаться законным правителем. Таким образом, ты должен передать мне герцогство Нормандия, принадлежащее мне по праву, или я пойду против тебя войной и захвачу его при помощи всей своей боевой мощи».

Отравленный охотничий рог
Нормандские историки утверждают, будто, прочитав эту записку, Вильгельм не на шутку испугался. Ведь любое, даже самое слабое нападение врага ставило под угрозу его амбициозный план завоевания Англии. Поэтому он тотчас же приказал устранить бретонского герцога. Вернувшись к Конану, посланник, несомненно подкупленный золотом, влил яд в рог, в который его хозяин трубил во время охоты. При этом для того, чтобы его замысел гарантированно удался, он намазал этим же веществом перчатки герцога и уздечку его лошади. Через несколько дней после возвращения гонца Конан умер, а его преемник Эдо решил не повторять ошибок своего предшественника и не оскорблять Вильгельма. Он даже признал законность правления нормандского герцога, заключил с ним союз, примирив таким образом бретонцев и норманнов, и направил обоих своих сыновей в лагерь Вильгельма, где они должны были сражаться против англичан. Двое этих молодых людей, Бриан и Ален, привели в норманнское войско отряд бретонских рыцарей, называвших их Мак-Тирнами. Другие представители бретонской знати, которые не могли похвастаться кельтским происхождением и носили французские имена (например, Роберт де Витри, Бертран де Динан и Рауль де Гаель), стали служить при дворе герцога Нормандского.

Позднее Бретань стала яблоком раздора между Францией и Нормандией. Местный герцог Хоэль обратился к французским королям с просьбой защитить его от нормандского герцога. Во время правления Алена Фершента и Конана III наступил длинный период затишья, но после смерти последнего началась жестокая война за престол (1148–1156 гг.). Герцогскую корону получил, прибегнув к помощи англо-норманнов, Конан IV. Затем он выдал свою дочь Констанцию замуж за Жоффруа Плантагенета, сына правителя Англии Генриха П. Жоффруа надел бретонскую герцогскую корону в 1171 году. Однако после его смерти его сын Артур перенес ужасные страдания по вине своего дяди Иоанна Английского. В реальности герцогством управляла его мать Констанция, которая снова вышла замуж, выбрав себе в супруги Гая де Туара. Их дочь вышла замуж за Пьера де Дрё, ставшего в результате этого герцогом. В 1214 году под стенами Нанта он нанес поражение Иоанну Лакланду, убийце единокровного брата своей супруги.

Влияние Франции
Наконец страна стала быстро процветать, так как, благодаря мудрости французских правителей, в ее жизнь было привнесено множество новшеств. Новый образ жизни переняла в основном элита, среди которой французские манеры и мода стали общепринятыми. Но широкие слои населения, как и прежде, придерживались древних обычаев и языка, продолжали носить традиционную одежду. Они никогда и не расставались с ними, особенно в Нижней Бретани. После смерти Жана III (1341 г.) мирное существование герцогства снова оказалось под угрозой из-за очередной войны за престол. Иоанн не любил своего сводного брата Жана де Монфора и считал, что герцогская корона должна достаться его племяннице Жанне де Пентьевр, супруге Карла де Блуа, племянника Филиппа VI Французского. Из-за этого начался конфликт между противоборствующими партиями, который привел к долголетней, еще более ожесточенной борьбе.

Война двух Жанн
Подобно Фредегонде и Брунгильде, королевам Нейстрии и Австразии, жившим в эпоху Меровингов и с переменным успехом боровшимся друг против друга, Марии и Елизавете, соперничавшим правительницам Англии и Шотландии, противоборство которых развернулось в более поздние времена, на Бретонской земле появились две героини, поднявшие знамена противоборствующих партий и начавшие кровавую гражданскую войну. Английская сторона поддерживала Монфора, а французская – Карла. Почти в самом начале противостояния Жан де Монфор был заключен в тюрьму (1342 г.), но его супруга Жанна Фландрская продолжила дело мужа и повела жестокую войну против его врагов. После пяти лет сражений, в 1347 году, и через два года после смерти ее мужа, здоровье которого было заметно подорвано тюремным заключением, она во время битвы при Ла-Рош-Деррьен, на реке Жоди, захватила своего главного противника Карла де Блуа. В этой схватке ей помогали некий сэр Томас Дэгуорт и английские войска. Карла спасали трижды, и трижды его снова захватывали в плен. Это происходило до тех пор, пока он, истекая кровью из-за нанесенных ему восемнадцати ранений, не вынужден был сдаться. Его отправили в Лондон, где на протяжении одиннадцати лет содержали под стражей в Тауэре. В это время его жена Жанна, подражая своей сопернице и тезке, вступила в борьбу. Однако в 1352 году партия Монфора одержала вторую победу при Мароне. После того как в 1356 году Карл де Блуа был освобожден, он при поддержке знаменитого Бертрана дю Геклена продолжил боевые действия.

Бертран дю Геклен
Бертран дю Геклен (около 1320–1380 гг.) – коннетабль Франции, вместе с Байяром Бесстрашным возглавлявший средневековую французскую кавалерию. Он был выдающимся предводителем, великим военачальником и бесстрашным рыцарем. Он принадлежал к древнему роду, по каким-то причинам оказавшемуся в стесненных обстоятельствах. Дю Геклена еще ребенком возненавидели собственные родители из-за того, что он родился некрасивым.

Однажды его матери приснился сон, будто она идет в процессии, неся в руках шкатулку, на которой помещены портреты ее самой и ее мужа. В одну из боковин шкатулки были вделаны девять прекрасных драгоценных камней, выложенных вокруг грубой, неполированной гальки. Во сне женщина поднесла шкатулку гранильщику драгоценных камней и попросила его вытащить некрасивый камень, потому что, по ее мнению, он совершенно неуместен среди такой красоты. Но мастер посоветовал ей оставить все как есть, и вскоре галька засияла ярче, чем блестящие драгоценные камни. Позднее выяснилось, что Бертран значительно превосходит остальных ее детей, которых у нее было девятеро. Так исполнился сон матери дю Геклена.

Во время турнира, проходившего в Ренне в честь женитьбы Карла де Блуа и Жанны де Пентьевр, юный Бертран, которому тогда было всего около восемнадцати лет, сумел сбросить с лошади всех остальных знаменитых рыцарей. Когда началась война между де Блуа и де Монфором, он собрал отряд, состоявший из искателей приключений, и встал на сторону Карла V, нанеся заметный урон Монфору и его английским союзникам.

Имя дю Геклена сохранилось в бретонских легендах, где он назван Гвезкленом. Вероятно, это изначальная форма его имени. Примерно так же оно записано на его могиле – он лежит на кладбище Сен-Дени, у ног Карла V Французского. В этой надписи он назван: «Missire Bertrem du Gueaquien». Вероятно, это французская версия бретонского оригинала. В бретонском фольклоре сохранилось множество баллад, рассказывающих о подвигах этого мужественного и романтического героя. Я сделал свободный перевод одной из них, которая показалась мне наиболее интересной.

Вражда дю Геклена
Мощная башня Трогоффа – в руках англичан Была на протяжении многих лет, Возвышаясь над подчиненными ей землями И вызывая у них страх и ненависть.

Этот розовый свет на мече
Не последний поцелуй солнца;
Это кровь английского лорда,
Дурно правившего землями.
«О сладчайшая дочь моего сердца,
Моя маленькая Маргарита,
Пойди принеси мне полуденное молоко,
Той, кто вяжет снопы».
«О милая мать, избавь меня от этого!
Я должна пройти мимо замка,
В котором злой Роджер срывает поцелуй
С губ каждой сельской девушки».
«О! Стыд, дочь моя! Стыдно тебе!
Сеньор даже не взглянет
На такую девчонку низкого происхождения,
Когда все благородные дамы Франции
К его услугам». «Мать моя,
Я подчиняюсь твоему слову.
Мои глаза больше никогда не увидят тебя.
Да хранит тебя Господь».
Юный Роджер стоял на башне
Серого шато Трогоффа;
Наклонившись, он присмотрелся
К происходящему внизу.
«Иди сюда быстро, маленький паж,
Иди, преклони предо мной колено.
Можешь ли ты проследить за этой юной девой?
Она должна заплатить мне».
Прекрасная Маргарита быстро проходит мимо,
Под тенью замка,
Когда злодей Роджер, подбираясь ближе,
Хватает девушку.
Он берется за ведро с молоком,
Которое она несет на голове;
Снежно-белая жидкость, о которой она должна горевать,
Потому что все молоко пролито.
«Не плачь, моя прелестная сестра,
В моем замке хранится большой запас
Молока, а также хорошее красное вино.
Попируй со мной, или сорви розу
В моем прекрасном саду,
Или погуляй возле ручья, который течет
В шумном веселье леса».
«Ни пира, ни цветов, ни даже воздуха
Я не приму от тебя; я умоляю тебя,
Добрый господин, позволь мне удалиться
К тем, кто вяжет снопы».
«Эй, девица, наполни ведро,
Молочная ферма стоит прямо здесь.
Глупая возлюбленная, зачем трусить,
Если тебе нечего бояться?»
Ворота замка захлопнулись позади нее,
И все стало ясно;
Над ее головой блестят яблоки,
Символ нашего греха.
«О господин, вытащи свой острый кинжал,
Чтобы я могла срезать яблоко».
Он улыбается и с вежливым выражением лица
Вытаскивает сверкающее лезвие.
Она берет его, и искреннюю молитву
Произносит ее детский голосок:
«О Матерь Дева, Ты всегда справедлива,
Молись, молись за ту, что умирает,
Спасая честь!» Затем лезвие намокает
От невинной крови.
Подлый Роджер, потушивший ныне свой пыл,
Скажи – ты удовлетворен?
«Ха! Я помою свой острый кинжал
В чистом ручье.
Никто не видел,
Никто не посмотрит
На эту кровь». Он вытаскивает лезвие из ее нежного сердца
И торопится в тень реки.
Коварный Роджер, зачем ты начал?
Рядом с берегом стоит дю Геклен,
Одетый в свою темную кольчугу.
«Эй, Роджер, почему красны твои руки
И почему ты так бледен?»
«Я убил зверя!» «Ты лжешь, пес!
Это я убью зверя».
Листья в лесу громко зашелестели,
Отдаваясь эхом драки.
Роджер повержен. Шато Трогоффа
Сровняли со скалой.
Кто может противостоять натиску дю Геклена,
Какая башня устоит от его натиска?
Сражение – единственная его радость,
Турниры – его игра.
Горе тем, кто собирается положить конец
Миру в Бретани.
В решающей битве при городе Орей (1364 г.) Карл был убит, а дю Геклен – захвачен в плен. Герцогом Бретани стал Жан де Монфор, сын умершего Жана. Но ему пришлось столкнуться с Оливье де Клиссоном, вокруг которого объединились сторонники династии де Блуа. Борьба перестала быть войной и превратилась в вендетту. Оливье де Клиссон лично схватил Жана V и заключил его в тюрьму. Но в конце концов Жан был освобожден и сторонники де Блуа потерпели окончательное поражение.

Анна Бретонская
Следующим важным событием в истории Бретани стал насильно заключенный в 1491 году брак герцогини Анны Бретонской с французским королем Карлом VIII, сыном Людовика XI. Анна, отец которой Франциск II вскоре умер, была вынуждена выйти за Карла, а после его смерти она стала женой его преемника Людовика XII. Франциск, унаследовавший у Людовика XII французский трон, женатый на Клавдии, дочери Людовика XII и Анны, в 1532 году прибавил герцогство к своим владениям, предоставив ему ряд привилегий. Но под удушающей властью французской короны привилегии провинции были сильно урезаны. С этих пор история Бретани стала неотъемлемой частью французской истории.

Мы не будем говорить о жителях современной Бретани, их нравах и обычаях, оставив эту тему для следующей книги, но обратимся к читателю с просьбой следовать за нами в путешествии по зачарованным полям бретонской истории.

Менгиры и дольмены

У читателя, не обладающего специальными знаниями, слово «Бретань» неизменно ассоциируется с доисторическими каменными памятниками, которые очень тесно связаны с жизнью ее народа и фольклором. Подобные сооружения также встречаются в Великобритании, Ирландии, Скандинавии, в Крыму, Алжире и даже Индии, но нигде их не находят в таких количествах, как в Бретани. Помимо этого остальные мегалиты не могут тягаться с бретонскими ни вырезанными на них знаками, ни размерами.

Рассуждать о том, какой народ их построил, так же бесполезно, как и говорить о дате их сооружения. Еще недавно ученые считали, будто европейские мегалиты построены кельтами, но благодаря ряду открытий в европейской этнологии эту теорию можно назвать спорной, особенно сейчас, когда само понятие «кельты» стало предметом острых дискуссий. Рядом с некоторыми из этих памятников археологи находят предметы эпохи железного века, а недалеко от других – артефакты бронзового века. Таким образом, мы, вероятно, можем предположить, что их строительство продолжалось на протяжении длительного времени.

Что представляют собой менгиры и дольмены
Говоря о мегалитических сооружениях Бретани, нужно привести их общую классификацию, принятую в науке. Менгир – это грубо обработанный монолит, установленный вертикально, огромный отдельно стоящий камень, основание которого вкопано глубоко в землю. Дольмен – это большой камень, по форме напоминающий поверхность стола, который стоит на трех, четырех или даже пяти других камнях, основания которых закопаны в землю. Понятие «кромлех» в Бретани синонимично термину «дольмен», но во Франции и других континентальных странах этим словом называют категорию памятников, которые британские исследователи окрестили «каменными кругами». Для того чтобы читатель уяснил истинное значение этих памятников, упомяну, что их названия пришли к нам из кельтского языка. Следует также поговорить об изначальном смысле этих слов. Так, слово «менгир», очевидно, произошло от уэльского maen, «камень», и шг, «длинный», а дольмен – от бретонского taol, «стол», и men, «камень». Термин «кромлех» также имеет уэльское или бретонское происхождение. Он образован от crom, «сгибающийся» или «изогнутый» (отсюда «лежать поперек»), и llech, «плоский камень». Крытая галерея представляет собой большой дольмен.

Природа памятников
Природа этих памятников и цель их сооружения еще сто лет назад занимали умы любителей древностей, считавших, будто это были алтари, храмы на открытом воздухе или места, где собирался совет племени. Более подкованные современные археологи отвергли большую часть этих теорий как несостоятельные и противоречащие имеющимся фактам. По их словам, дольмены совершенно не подходят для использования в качестве алтарей. Помимо того, было неопровержимо доказано, что в древние времена они были покрыты земляными курганами. Так что предположение об их ритуальном предназначении оказалось совершенно несостоятельным. Более того, присмотревшись к грубо вырезанным на дольменах знакам и орнаментам, мы увидим, что все они располагаются в нижней части плоского камня, а его поверхность, как правило грубая, необработанная, сохраняет природную закругленную форму. Таким образом, вряд ли это сооружение могло использоваться как алтарь.

В результате недавних исследований археологи пришли к более обоснованному предположению о том, что все эти па мятники представляют собой погребальные сооружения. Ими отмечены места последнего упокоения людей, игравших в своем племени важную роль, – вождей, жрецов или воинов, отличившихся особой доблестью. Порой погребальный характер мегалитов подтверждается легендами. Давайте взглянем на наиболее известные доисторические мегалиты Бретани, но не как археологи, увлеченно обсуждающие различные сугубо научные проблемы, связанные с ними, а как путешественники, которым достаточно видеть в них интересные рукотворные памятники, оставшиеся нам в наследство от далеких предков. Для этого мы выберем наиболее известные места сосредоточения бретонских доисторических памятников. Свою экскурсию мы начнем в северо-восточной оконечности Бретани, затем проследуем по береговой линии, вдоль которой расположены важнейшие доисторические поселения, и, если нам это удастся, отправимся в глубь страны в поисках известных или попросту интересных сооружений.

Дол
Дол расположен в северной части департамента Иль-и-Вилен, недалеко от побережья. Рядом с ним находится Дольское поле (Champ Dolent, «поле скорби»), на котором стоит огромный менгир, тридцати футов в высоту, причем, как говорят, под землей находятся еще пятнадцать футов. Он сделан из серого гранита и увенчан крестом. Первые христианские миссионеры, увидев, что им не удастся отвратить людей от пользовавшегося большой популярностью язычества, украшали стоящие камни символом своей веры. Именно благодаря этому им удалось добиться желаемого результата.

Легенда о доле
С этим грубо обработанным менгиром связана странная легенда. Однажды, в темном, далеком прошлом Бретани, на Дольском поле произошла жестокая битва. Кровь лилась потоком, которого, как говорится в этой истории, было достаточно для того, чтобы крутить колесо мельницы, расположенной недалеко от поля боя. Когда битва достигла апогея, два брата схватились в жестокой борьбе. Но чтобы они не могли нанести друг другу вред, из земли прямо между ними вдруг вырос огромный гранитный столб.

В основе этой легенды лежат, судя по всему, реальные исторические события. Здесь или недалеко отсюда в 560 году в бою встретились Хлотарь, король франков, и его сын Храмн, восставший против отца. Непокорный сын был повержен. Он разместил своих жену и двух маленьких дочерей в расположенном неподалеку жилище. Его поймали, когда он пробирался к ним, чтобы вывезти их с поля. Храмна, по приказу его жестокого родителя, тотчас же задушили на глазах его супруги и детей, которых затем заживо погребли в доме, где они до этого прятались. Это поле получило свое название заслуженно, и даже тринадцати веков недостаточно для того, чтобы стереть из памяти это жестокое и неестественное преступление, которое, несмотря на то что произошло очень давно, наполняет сердце ненавистью к совершившим его преступникам и глубокой жалостью к несчастным невинным жертвам.

Подземная часовня в виде дольмена
В Плуаре (департамент Кот-д'Армор) расположена удивительная подземная часовня, соединенная с дольменом. Раньше мегалитическое сооружение было частично накрыто курганом, а часовня, сооруженная в 1702 году, построена таким образом, что большой горизонтальный камень, образующий «крышку стола», стал ее крышей, а подпорки поддерживают две ее стены. В крипту можно попасть, спустившись по лестнице. Здесь, на алтаре, помещено изображение Семи Спящих Отроков Эфесских в виде семи кукол разного размера. Бретонцы верят, что это сооружение стоит с момента творения. На основе этих представлений они написали балладу, в которой утверждается, что часовня была построена самим Всемогущим тогда, когда мир еще только создавался Им.

Камаре
В городке Камаре, расположенном в департаменте Финистер, на берегу, стоит не менее сорока одного кварцевого камня. Камни эти обрамляют прямоугольную территорию длиной 600 ярдов. Многих камней уже нет на месте, поэтому образованная ими фигура кажется незаконченной. Однако все эти монолиты небольшого размера, а значит, место, на котором они стоят, не считалось особенно важным, в результате чего осталось изолированным от окружающего мира. В Пенмарше, рядом с южной границей Финистера, находится «линия» из выстроенных в ряд примерно двухсот маленьких камней. Помимо этого дольмен, очевидно игравший в жизни древних людей важную роль, расположен в Трегунке, но Карнак, находящийся на берегу залива Морбиан, куда мы отправляемся, является важнейшим археологическим объектом Бретани.

Карнак
В области Карнак находится множество доисторических памятников. Наиболее известные из них: Плуарнель, Конкарно, Конкуррус, Локмариак, Кермарио, Керлескан, Эрдевен и Сен-Барб. Все эти памятники расположены на расстоянии нескольких миль друг от друга. Экскурсионные маршруты, пролегающие через все эти поселения, начинаются в городке Орей, в котором можно посетить интересный средневековый торговый двор и гробницу святого Роша. Археологи, как бретонские, так и иностранные, считают, что скопления камней в Менеаке, Кермарио и Керлескане – не что иное, как часть линии подобных сооружений, которая тянется в одном направлении, с юго-запада на северо-восток. Эта «дорога» из монолитов начинается недалеко от деревни Менеак, а затем разветвляется на одиннадцать рядов. Именно здесь стоят самые большие камни – они достигают высоты 10–13 футов, а затем постепенно уменьшаются до 3–4 футов. Всего в Менеаке находятся 116 менгиров. На расстоянии более 300 ярдов от этого места в линиях сделан разрыв, пройдя через который можно попасть на «дорогу» Кермарио, состоящую из десяти рядов мегалитов такого же размера, что и в Менеаке. Всего их 1120.

Пройдя через Керлескан, где расположены тринадцать рядов менгиров, состоящих из более чем 570 камней, путешественники выходят к концу дороги. Обернувшись, они могут увидеть равнину, покрытую этими неуничтожимыми свидетельствами забытого прошлого.

Карнак… С этим названием мы привыкли ассоциировать нечто египетское. И действительно, в Египте есть свой Карнак, известный аллеей сфинксов и полным колонн храмом Мут, построенным царем Аменхотепом III. Здесь же, в бретонском Карнаке, ничто не говорит нам о том, что создатели этих сооружений обладали какими-либо архитектурными способностями. Эти необработанные темные камни, привезенные сюда с морского побережья, не выдерживают никакого сравнения с такими потрясающими творениями человека, как, например, храмы с берегов Нила. Но этой покрытой камнями вересковой пустоши свойственна какая-то загадочность, благодаря которой каждый, кто ее видит, получает впечатления не менее сильные, чем при созерцании остатков прекраснейших памятников древности. Раскрыв тайну Карнака, мы сумеем достичь глубин, гораздо более захватывающих воображение, чем все рассказы о Древнем Египте. В чем смысл установки этих камней? В чем суть веры? Какова сущность человека? Говоря словами бретонского поэта Кайо Деландре:

Все здесь – символ; эти серые камни передают
Невыразимую мысль, но где ключ?
Скажи, найдут ли его когда-нибудь,
Чтобы открыть храм этой тайны?
Видение
Вдруг этот дикий, заросший вереском и покрытый голубыми цветами карликовой горечавки путь постепенно меняется. И местность, и вереск все те же. Не изменились и серые камни, поросшие мхом. Внезапно раздается громкая песня, резкие звуки которой разлетаются по равнине. Перед нами появляется группа одетых в кожаные наряды людей, собравшихся вокруг огромного предмета, который они с трудом тащат в направлении глубокой ямы, выкопанной в конце одного из длинных рядов монолитов. На грубо обтесанных деревянных жердях лежит огромный камень длиной около двадцати футов. Его волокут по необитаемой пустоши при помощи кожаных веревок, подбадривая себя песней о великом вожде, которого позднее погребли в этой огромной гробнице, расположенной в Карнаке. Менгир должен был стать его надгробием. Воины его племени, его приверженцы, сражавшиеся, охотившиеся вместе с ним и решившие увековечить его память, притащили ему этот камень. Монолит должен был обессмертить славу этого человека.

Теперь им нужно выполнить самое сложное задание – установить камень. К его верхушке привязывают веревки. Варвары делятся на две группы: одни тянут веревки, чтобы поднять менгир, а другие фиксируют в яме ту его часть, которая затем будет закопана. Камень поднимается все выше, пока, наконец, не встает горизонтально. Теперь нужно удержать его, пока яму забрасывают землей, утрамбовывают и укрепляют ее. Затем варвары отходят на несколько шагов и из-под низких бровей с удовлетворением смотрят на результат своих трудов. Тот, кого они так уважали при жизни, после смерти обретет немеркнущую славу.

Легенда Карнака
Легенда Карнака, в которой объясняется происхождение этих монолитов, похожа на корнуолльскую историю о «херлерах», игравших в херлинг (ирландский травяной хоккей. – Пер.) в День Господень, или английский рассказ из Камберлэнда о Долговязой Мэг и ее дочерях. В легенде говорится о том, что святой Корнелий, преследуемый войском язычников, бежал от них по морю. Не сумев найти лодку, он превратил своих преследователей в камни, те самые монолиты, которые мы видим в Карнаке сегодня. Святой бежал на побережье в телеге, запряженной быком. Возможно, именно поэтому он считается покровителем скота. Если бык заболевал, его владелец заказывал образок святого Корнелия и держал его в стойле, пока животное не выздоравливало. Церковь Карнака украшена фресками, на которых изображены эпизоды из жизни святого, а во дворе находится его статуя – Корнелий изображен стоящим между двумя быками. Считается, что в этом здании хранится реликвия – голова святого. Каждый год 13 сентября в Карнаке в честь Корнелия справляют праздник Благословения животных. В этот день к церкви из близлежащих селений приводят животных, чтобы священник благословил их. Это действо должно быть соответствующим образом оплачено владельцем скота.

Мон-Сен-Мишель
Неподалеку находится Мон-Сен-Мишель, большой курган с надмогильным дольменом. Впервые раскопки здесь проводились в 1862 году. Тогда археологи обнаружили орудия труда, нефритовые резцы и обожженные кости, относящиеся к позднему каменному веку. Позднее М. Захария ле Рузик, знаменитый бретонский археолог, вскрыл курган и обнаружил погребальную камеру, по которой были разбросаны кости двух быков. Каждый паломник считал своим долгом положить на этот холм камень или горсть земли, исполняя обычай, принятый в кельтских странах с незапамятных времен. В результате погребальный холм на протяжении многих поколений вырос до довольно внушительных размеров, а на его верхушке была построена часовня, посвященная святому Михаилу. От ее дверей открывается прекрасный вид на ряды монолитов, за которыми простирается залив Морбиан и удлиненный унылый полуостров Квиберон, не защищенный от ветра, голый и безжизненный.

Рошено
Рядом с Карнаком, в Рошено, находится большой дольмен, покрытый углублениями и кругами, которые, по мнению местных крестьян, появились от прикосновения колен и локтей святого Роша, упавшего на этот камень после своего бегства из Ирландии. Когда жители этих мест хотели, чтобы поднялся ветер, они стучали по углублениям в камне костяшками пальцев, произнося заклинания. Затем они, как в Шотландии XVII века, погружали тряпку в емкость с водой, устраивая там некое подобие бури, и несколько раз ударяли ею по поверхности дольмена, произнося имя Сатаны.

Отметки в виде углублений и колец
Что обозначают эти отметки в виде углублений и колец, которые так часто можно встретить на различных бретонских памятниках? Этот вопрос заслуживает более обстоятельного ответа хотя бы потому, что в нем кроется вся суть религии эпохи неолита. В ходе недавних раскопок на Новой Каледонии выяснилось, что и на этих отдаленных островах, как и в Бретани, Шотландии и Ирландии, присутствуют подобные странные символы, сочетающиеся с изображениями концентрических фигур и спиралей, которые обычно считаются характерными признаками кельтского искусства. Недалеко от Глазго, да и вообще по всему юго-западу Шотландии были найдены многочисленные камни с узорами, сильно напоминающими те, что были обнаружены на камнях Новой Каледонии. В качестве примеров можно привести памятники из Очерторли и Кокно, Шевалтон-Сэндз и Милтона (область Колхаун), где был найден знаменитый алтарь, покрытый углублениями и кольцами. В 1904 году в Шевалтон-Сэндз было обнаружено несколько камней с вырезанными на них крестами, подобных тем, что были найдены в Португалии падре Хосе Бренья и падре Родригесом. Эти символы очень похожи на некоторые изображения с бретонских камней. Считается, что это либо алфавитные знаки, либо магические символы. В Шотландии изображения спиралей, как правило, помещались на те камни, на которых писались огамические тексты. Довольно примечательно, что в Новой Каледонии они также тесно связаны с точечным «алфавитом». Однако кресты с Новой Каледонии, вероятно, ближе к позднейшим своим аналогам, характерным для кельтского искусства, а спирали напоминают те, что изображались на ранних стадиях его развития. Но больше всего на фигуры, изображенные на камнях с Новой Каледонии, похожи символы из Шотландии, о чем можно судить по таким примерам, как мегалиты из Кокно, в графстве Дамбартоншир, где наряду с углублениями и кольцами встречается изображение колеса.

Ученые считают, что камни с изображениями углублений и кругов впервые появились благодаря народу «бретонского» или британского происхождения. Вероятно, камни с подобными изображениями использовались в ритуалах, связанных с поклонением дождю или его вызовом при помощи симпатической магии. Углубления в камнях, возможно, наполнялись водой, символизируя всю страну, залитую дождем.

Благодаря проведению подобных аналогий мы можем определить цель, которую преследовали наши далекие предки, вырезая на бретонских дольменах углубления и кольца. Вероятно, эти изображения, если мы, конечно, не ошиблись в своих предположениях, предназначались для магических действий. Действительно ли круглые углубления символизировали воду или были своего рода контейнерами для нее, а спирали олицетворяли кружащиеся ветра? ...



Все права на текст принадлежат автору: Льюис Спенс.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Легенды и рыцарские предания БретаниЛьюис Спенс