Все права на текст принадлежат автору: Конни Мейсон.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Остров соблазнаКонни Мейсон

Конни Мейсон Остров соблазна

Я хотела бы поблагодарить Эмили Брайан за неоценимую помощь в работе над этой книгой. Без ее содействия этот роман не был бы написан.

— Место моей любовницы освободилось. Не желаете попытать счастья в этом качестве?

— Капитан Скотт! — Ева занесла руку, чтобы дать ему пощечину, но он перехватил ее и крепко сжал запястье.

— Мисс Апшелл, вы чересчур легко заводитесь, — бархатным голосом проговорил капитан. Он поднес к губам запястье девушки и, не отрывая от нее глаз, коснулся пульсирующей жилки.

Ева попыталась вырваться, но ее держали крепко и настойчиво. Будто кролик, завороженный удавом, девушка потеряла волю к сопротивлению и позволила капитану держать себя за руку.

Он погладил тыльную сторону запястья большим пальцем. Это его прикосновение всколыхнуло в ней удовольствие, которое приливало и отступало, точно морские волны. Ева знала, что не должна этого позволять, но ей было необыкновенно хорошо.

— Мой опыт говорит, — произнес он тихим, урчащим голосом, похожим на мурлыканье льва, — что, если женщина так сильно протестует, это означает, что в последнее время она была лишена мужского внимания и остро нуждается в нем.

Это заставило девушку очнуться.

— Самодовольная свинья! Если бы вы знались не только с барменшами и уличными девками, то, возможно, умели бы распознавать отвращение леди.

Капитан опустил взгляд на грудь девушки. Под мужской рубашкой, в которую она была одета, выступали тугие бутоны сосков.

— Поверьте, мисс Апшелл, я распознаю знаки, которые вы мне посылаете. Отвращения нет и в помине.

Глава 1

1775 год, Бермудский архипелаг, ранее известный как остров Дьявола


Николас Скотт гадал, долго ли еще она продержится. Судя по тихим беспомощным звукам, которые издавала любовница, она просто взорвется, если он не позволит ей быстро достичь кульминации. Ее мышцы начали сжиматься. Спина выгнулась.

Оргазм всегда заставлял тело Магдалены метаться, биться и трепетать, словно красивая рыбка на крючке. Нику нравилось играть с ней: отпускать, разматывая леску, а потом снова притягивать ее к себе. Он взял в рот упругий сосок и прикусил его достаточно сильно, чтобы у Магдалены перехватило дух.

Она приподняла бедра, прижимаясь горячим взгорком к его руке. На этот раз она точно попалась. На губах Ника играла довольная улыбка, а его искусные пальцы приближали Магдалену к вершине. Любой мужчина, который мог заставить любовницу так долго танцевать у пика наслаждения, имел право считать себя большим искусником по части постельных умений.

Магдалена придвинулась ближе и обхватила ногой его бедро. Гладкая пяточка скользнула по ягодицам Ника и спустилась по тыльной стороне бедра.

Его яички набухли и стали тугими. Маленькая распутница тоже кое-что умела.

Ник жаждал погрузиться в ее нежное лоно, но считал делом чести не получать удовольствия прежде, чем подарит его сам. В его сделке с Магдаленой никогда не шла речь о любви, но блаженство было монетой, которой он расплачивался без оглядки. Мужчина может быть щедрым в постели. Но только глупец доверяет женщине сердце.

Вспышка молнии озарила спальню и неистово выхватила из мрака обольстительное, мокрое от пота тело Магдалены. За многостворчатыми окнами ставни-жалюзи дребезжали от ударов шторма, бушевавшего над островом. Дождь хлестал по крыше и выбеленным известью стенам и сбегал по водосточным желобам в бак, стоявший возле угла красивого, добротного дома Ника. Ветер стенал в унисон с Магдаленой.

Что еще делать в такую сатанинскую ночь, если не мучить любовницу безысходной страстью? Магдалену не могли спасти никакие мольбы.

Она достигла кульминации со следующим ударом грома, судорожно извиваясь под рукой Ника и выкрикивая его имя.

— Давно пора, — проворчал он, устраиваясь между раскинутых ног любовницы.

— Можно подумать, тебе не нравилось слушать мои мольбы.

Магдалена подвинулась ниже, игриво прижимаясь к его члену.

— Настолько нравилось, девочка, что я очень скоро заставлю тебя выкрикивать их снова! — пообещал Ник.

В хриплом смехе любовницы прозвучал вызов, принять который он был более чем готов. Но не успел Ник погрузиться в скользкую влажность Магдалены, как кто-то забарабанил в дверь его комнаты.

— Капитан! Капитан С-скотт!

— Пошел вон, Хиггс! — гаркнул, узнав голос своего первого помощника, Ник.

Перегрин Хиггс был отличным моряком и никогда не заикался, если под ногами качалась палуба, но на суше его язык как будто прилипал к нёбу.

— Н-но капитан!..

Стук стал еще громче.

— Продолжишь в том же духе, парень, и мне придется выпустить из тебя потроха. Я сейчас очень занят! — проревел Ник.

Он резко вошел в Магдалену, твердо решив не обращать внимания на выкрики первого помощника. Та с шумом выдохнула, раскрываясь, чтобы принять его целиком.

Хиггс колотил в дверь, как в барабан.

Выругавшись, Ник оторвался от любовницы и, громко топая, пошел к двери. Мускусный запах плотской любви следовал за ним по пятам. Нисколько не смущаясь своей наготы, Ник распахнул дверь.

— Если только не случилось Второе Пришествие, ты покойник, Хиггс.

— П-простите, лорд Ник.

Хотя Англия прислала на Бермуды губернатора, островитяне по-прежнему называли Николаса Скотта «владыка острова Дьявола» и воспринимали его как своего настоящего предводителя. Если бы они видели его сейчас — голого, разъяренного и возбужденного до предела, — то наверняка сократили бы титул до просто «дьявол». При взгляде на Ника, широкоплечего, узкобедрого и щедро одаренного природой в части мужских качеств, растаяла бы любая женщина.

А любой мужчина усомнился бы в собственной силе.

Сердитый взгляд Ника из-под черных нахмуренных бровей заставил Хиггса попятиться. Первый помощник сосредоточенно уставился на носки собственных ботинок.

Ник смерил его испепеляющим взглядом:

— Ну?

Хиггс потянул себя за чуб, но глаз от пола не оторвал.

— П-прошу прощения…

— Говори уже.

— К-к-корабль на рифе.

Это дело нельзя было откладывать. Даже в мягкие влажные тайны Магдалены придется проникнуть позже.

— Что ж ты сразу не сказал? Созывай команду.

— Да, капитан.

Хиггс побежал прочь.

Сделав пару широких шагов, Ник оказался у окна и открыл ставни. Дождь застилал стекла хмурой пеленой, но кое-что можно было разглядеть. Капитан Скотт выбрал для своего дома именно это место, потому что отсюда хорошо просматривались коварные рифы, окружавшие Бермудский архипелаг. Гроза уходила на восток, и шквальный ветер начал ослабевать. Когда тучи расступились, в лунном свете стало видно темное пятно — тонущий корабль, напоровшийся на острые зубы рифов. Расходясь концентрическими кругами, рифы таились прямо под поверхностью воды, поджидая неосторожных мореплавателей.

— Ах, Ник, только не говори, что собираешься уходить! Не в такую же жуткую ночь!

Магдалена села на постели, сложив руки под налитыми грудями.

— Ничего не поделаешь. Корабли не склонны терпеть крушение в ясную погоду. — Ник нагнулся, чтобы подобрать сброшенные в спешке матросские штаны, и натянул их, не позаботившись поддеть нижнее белье, — не было времени. — Если мы сможем опередить этого проклятого Востока и отбить у него тонущий корабль, для меня и команды это будет все равно что пиратская добыча.

Длинная рука британской цивилизации дотянулась даже до этого затерянного в Атлантическом океане клочка земли. Губернатор острова позаботился о том, чтобы пиратов без лишних церемоний обряжали в пеньковый галстук. Когда на пристани кого-нибудь вешали, люди приплывали в Сент-Джордж даже с самого южного островка архипелага. Разжиться на пиратстве больше не получалось, но спаситель терпящего крушение корабля объявлялся героем и в награду за труд получал само спасенное судно вместе с его ценным грузом.

Команда Ника разделит все, что найдет в трюмах тонущего корабля: дорогую шерстяную одежду, посуду, продукты и скот, а может даже, и немало денег. После того как Ник объявит попавшее в беду судно своим, можно будет подождать, пока попутный ветер отгонит посудину с рифа, подлатать дыры и, при желании, продать ее.

Разумеется, капитан Скотт всегда мог использовать лишний корабль для соляных рейдов на острова Теркс. Хотя Ник и угрожал прирезать Хиггса, он полагал, что первый помощник уже готов управлять собственным кораблем, плавая под его флагом.

Магдалена угрюмо поднялась с кровати и помогла Нику надеть через голову длинную рубашку.

— Я могу уйти к тому времени, как ты вернешься, — пригрозила она и повернулась к нему спиной.

Ник шлепнул ее по голым ягодицам.

— Нет, ты не уйдешь.

Магдалена повернулась и прижалась к Нику, слегка коснувшись рукой ширинки. Его член рванулся к ней по собственному почину. Она гортанно и мелодично рассмеялась.

— Да, пожалуй, не уйду. — Магдалена качнулась к Нику и принялась осыпать его шею поцелуями. — Но снаружи так ужасно! Может, на этот раз позволишь Востоку забрать корабль?

«Этот ублюдок и так уже слишком много у меня отнял!» — эти слова чуть не слетели с губ капитана Скотта, но он вовремя прикусил язык. Магдалена Фрит могла делить с ним постель, но это не давало ей права делить с ним его сокровенную боль. В гроссбухе взаимных обид их с Адамом Востоком колонки соотносились прискорбно неравномерно, и этому Востоку уже давно пора было заплатить по счетам. Ник просто ждал удобного случая, чтобы его окончательная победа не навредила кому-нибудь еще. Быть может, в этот день неприкаянные души наконец упокоятся с миром.

Но это не означало, что Ник до того времени не попытается при любой возможности опередить противника в морской гонке. Он высвободился из объятий Магдалены и надел куртку.

— Ложись спать, не жди меня. — Ник окинул любовницу хищным взглядом и лукаво улыбнулся. — Я разбужу тебя, когда вернусь.

Магдалена вернулась на роскошную кровать, взбила пару подушек и положила их под голову. Она потянулась, как кошка, широко раскинув руки и ноги, потом села прямо и обхватила груди, пощипывая багряные соски и предлагая их Нику.

— Уверен, что не останешься?

— Тонущий корабль не будет ждать, — бросил он через плечо. — В отличие от твоих прелестных бутончиков.

Ник захлопнул за собой дверь — и как раз вовремя, ибо в следующую секунду по ту сторону раздался грохот бьющейся посуды. Он покачал головой.

— Черт! И зачем я пил чай в постели? Пришел конец последнему из веджвудов[1].

Хиггс звонил в колокол, и этот звон заглушал ветер, ревущий в верхушках пальм. Ник соскочил со спины жеребца и бросил поводья «портовой крысе», одному из мальчишек, которые рыскали по причалу. Несколько таких «крыс» всегда крутилось поблизости. Они сидели за бочками дегтя или кольцами каната, надеясь получить место юнги на одном из больших кораблей, которые заходили в порт Сент-Джорджа. Вслед за поводьями Ник подбросил в воздух сверкающий двухпенсовик.

— Отведи его в конюшню и скажи моему эконому, что я велел дать тебе еще пенс, если лошадь не будет взмыленной, когда ты туда явишься. Будь хорошим мальчиком. — Ник взошел по трапу на борт «Сьюзен Белл». — Хватит трезвонить, мистер Хиггс. Разбудишь губернатора. Бог свидетель, достопочтенному мистеру Брюре необходим здоровый сон.

— Есть, капитан! — Перегрин Хиггс перестал дергать за веревку корабельного колокола и приказал оставшимся на берегу «портовым крысам» отдать швартовые. — Все матросы явились и уже заняли свои места. Кроме Дигори Бока. Татем сказал, что Боку вчера вырвали зуб в цирюльне. С тех пор он залечивает рану ромом.

— Хорошо. Запиши в корабельном журнале, что мистер Бок не получит своей доли сегодняшних трофеев.

— Есть, капитан! Я немедленно это сделаю.

Николаса уже не удивляло то, что речь его первого помощника менялась, когда тот оказывался на борту. Возможно, Перегрину Хиггсу просто нужно было находиться там, где его жизнь наполнялась смыслом, чтобы у него развязывался язык. Какой бы ни была причина, Хиггс ни разу не дал Нику повода пожалеть о назначении его первым помощником. Матросы рассыпались по кораблю и карабкались по вантам — они готовили судно к отплытию в штормовую ночь. «Сьюзен Белл» была двухмачтовым шлюпом с мелкой осадкой. Она летела по волнам так же быстро, как поддавалась на уговоры уличная девка, а на повороты штурвала отвечала с чуткостью благородной леди.

Ник подставил лицо ветру и дождю и сам встал у руля. Он вывел «Сьюзен Белл» из гавани Сент-Джорджа и погнал по узкому проходу, петляющему между маленькими островками, которые отмечали фарватер. На «Сьюзен Би» горели ходовые огни. Как только она выйдет из устья залива, люди на терпящем крушение корабле увидят, что к ним спешат на помощь.

Николас надеялся, что капитан попавшего в беду судна заметит их и сдастся, пока еще можно будет спасти экипаж и пассажиров. Иногда хозяин судна отказывался от помощи, зная, что поплатится за нее кораблем и всем грузом. Ник терпеть не мог, когда люди понапрасну расставались с жизнью.

Николас нащупал пистолет, который перед выходом из дома сунул за пояс в последний момент, и решил, что при необходимости поможет капитану тонущего судна быстро подписать капитуляцию. В такую ночь море не располагало к снисходительности.

Шквальные волны тормозили корабль. Николас выкрикнул приказ поднять столько парусов, сколько, по его мнению, могла выдержать «Сьюзен Белл». Белые полотнища всколыхнулись, будто женские груди, и корабль полетел вперед, обгоняя ветер, — так игривая подружка дразнит своего любовника.

— Сменить вас, сэр?

Рядом с капитаном стоял Перегрин Хиггс, готовый взять штурвал.

— Вахту сдал. — Николас уступил помощнику штурвал и, вынимая подзорную трубу, подошел к вздымающимся перилам. Он настроил трубу, чтобы видеть терпящий крушение корабль.

Бригантина. Не судно работорговцев. Если бы трюмы этого корабля были до отказа заполнены человеческим страданием, это уже было бы понятно. Нет, их ждет добротное торговое судно, наверняка груженое товарами для английских колоний. Но теперь оно, беспомощно хлопая парусами, кренилось на бок, точно выброшенный на берег кит. Вода заливалась в трюм сквозь пробоину чуть ниже ватерлинии. Николас насчитал на левом борту двенадцать пушек. Серьезная защита означала богатый груз. На корме, похоже, горел огонь, но проливной дождь не давал ему как следует разойтись.

— Хвала Господу за маленькие радости! — пробормотал Николас: пожар на воде был самым страшным кошмаром моряка.

Капитан обвел взглядом горизонт, но «Морского волка», проклятой шхуны Востока, ходившей под черными парусами, нигде не было видно.

— Будь добр, Хиггс, подведи ее красиво левым бортом.

Ник улыбнулся: его и команду сегодня ждет отличный куш.

— Парус, капитан! — выкрикнул матрос Татем. — В румбе слева по носу.

Не очень далеко от тонущего судна внезапно замерцали огни.

— Восток! — буркнул Николас. — Подонок плыл в темноте и подкрался близко, не обнаружив себя. Но мы все равно его обгоним. Поставить брамсели!

Распустили дополнительные паруса, и «Сьюзен Белл» ринулась вперед, торопясь к терпящему крушение кораблю.

— Человек за бортом! Справа по носу.

Николас перегнулся через поручень, стараясь разглядеть, куда ведет линия, которую Татем прочертил вытянутой рукой. К снастям унесся вопль; голос был слишком высокий, чтобы принять его за ветер.

— Женщина, — пробормотал Ник. Накатила волна, и темный силуэт на воде исчез.

— Я вижу троих, — сказал Татем, сузив зоркие глаза до щелочек. — Вцепились в рангоут.

И по меньшей мере один из них женщина. Если она ранена…

— Плавников не видно? — сердито спросил Ник, оглядываясь через плечо на тонущий корабль. Его шлюп был ближе, чем судно Востока. Будет справедливо, если бригантина упадет ему в руки, как спелое яблоко.

— Пока нет. — У Татема было настолько острое зрение, что Ник зачастую больше полагался на него, чем на подзорную трубу. — Но если они продолжат этот кошачий концерт и барахтанье, плавники скоро объявятся.

Неделю назад Ник заметил у островка Спэниш-Пойнт тигровую акулу, но не смог насадить ее на острогу. Чудище растворилось в синеве бермудских вод, уйдя с отмели на глубину, как только «четверка»[2] Ника коснулась волн. Если этот монстр окажется поблизости сейчас, он быстро расправится с барахтающимися людьми.

И он может явиться не один.

Если Ник продолжит гонку к застрявшему на рифе кораблю, людей, оказавшихся за бортом, отнесет бог знает куда, и тогда их трудно будет найти среди бушующих волн.

Если предположить, что им до этого времени каким-то чудом удастся не стать кормом для рыбы.

— Ложимся в дрейф! — гаркнул Ник.

Он кричал не только потому, что нужно было заглушить ветер. Досада просто не позволила ему отдать приказ спокойно. Зачем эти салаги прыгнули с корабля?

И почему, ради всего святого, эти идиоты плескались на глубине рядом с его судном, а не с «Морским волком» Востока?

— Мистер Татем, спускайте шлюпку!

Перебираясь через планширь, чтобы взять румпель «четверки», Николас увидел, как с «Морского волка» на тонущий корабль летят швартовые.

Он уступил Адаму Востоку еще один трофей.

Николас стиснул зубы. Если акула не доберется до этих кретинов в воде, он, пожалуй, сам их прикончит.

Глава 2

Оторвавшейся крышки люка едва хватало, чтобы они втроем держались за нее, оставаясь на плаву. Всхлипывая и дрожа, Салли вновь попыталась забраться на крышку, но Ева стянула ее назад.

— Просто держись, — приказала Ева, после того как женщин в очередной раз окатила волна. — Крышка слишком маленькая, чтобы забираться на нее.

Площадь обтянутой парусиной деревянной рамы не превышала четырех квадратных футов[3]. Ева не озвучила своих страхов по поводу того, что может случиться, если они потеряют этот плавучий обломок. Для ее подруг это могло стать последней каплей. Пенелопа стиснула зубы и испуганно смотрела перед собой, широко распахнув глаза. Салли уже была на грани истерики.

— Но, черт возьми, я не умею плавать! — взвыла Салли.

— Заткнись! — Ева быстро шлепнула Салли по раскрытому рту. Жгучая боль привела девушку в чувство, и она зашлась слезливой икотой. — Нужно было думать об этом до того, как прыгать за борт.

— Но пожар! — пролепетала Салли в перерывах между всхлипываниями. — Я смертельно боюсь огня.

— Огонь не разошелся ни на йоту благодаря этому проклятому дождю.

Еве не хотелось быть резкой, но паника им точно была ни к чему.

— Давай отвяжу твой кринолин, — предложила она.

Новомодное приспособление из конского волоса и проволоки, вероятно, тянуло Салли под воду. Ева опустила руку под массу мокрых широких юбок Салли и рывком развязала узел на талии. Он своего кринолина и туфель Ева избавилась сразу же, как только оказалась в воде.

— Пенни, тебе помочь с юбкой?

Вопрос вывел Пенелопу из оцепенения.

— Нет, — сказала девушка, крепче вцепившись в крышку. — Я сама.

Нахмурившись, Пенни принялась распутывать шнуровку, пока система обручей не поддалась, а потом просто стряхнула с себя тяжелый кринолин.

— Кто-нибудь видел лейтенанта Рэтбана? — спросила Салли.

— Нет, и я не думаю, что сейчас стоит беспокоиться о благополучии кого-либо, кроме нас самих. — Ева потерла глаза, которые огнем пекло от соленой воды. — Нет уж, спасибо, нам и так проблем хватает.

Рядом прошла волна. Она была настолько высокой, что «Молли Харпер» скрылась за стеной воды. Когда корабль снова появился на горизонте, Ева увидела, что течение отнесло их на удивление далеко. К горлу подкатила дурнота.

Когда «Молли Харпер» наскочила на невидимый риф и вода хлынула в крошечную каюту, которую занимали женщины, их выгнали на открытую палубу. При виде языков пламени на палубе полуюта Салли запаниковала, бросилась бежать, не разбирая дороги, и, провалившись сквозь пролом в планшире, очутилась в черных волнах.

Пенелопа прыгнула следом за подругой, зная, что та не умеет плавать. Несколько мгновений Ева смотрела, как внизу обезумевшая от страха Салли барахтается в воде, пытаясь залезть своей потенциальной спасительнице на голову. Еще минута, и она утопит обеих.

На палубе было полно моряков. Они сновали туда-сюда, тянули за веревки и ругались на чем свет стоит. Каждый старался делать все возможное, чтобы спасти «Молли Харпер», и никто не обращал внимания на трех женщин, присутствие которых на корабле, по всеобщему мнению, сулило одни несчастья. Поэтому Ева схватила оторвавшуюся крышку люка и следом за Салли и Пенелопой прыгнула в воду.

Задним числом этот поступок нельзя было назвать самым благоразумным из тех, что совершала Ева. Если она чему-то и научилась в Ньюгейтской тюрьме, так это тому, что умная женщина заботится только о себе. Однако заточение в маленькой общей каюте сроднило трех девушек. Ева не могла допустить, чтобы взбалмошная, импульсивная Салли или тихая, уравновешенная Пенелопа попали в беду, и она решила, что должна им чем-то помочь.

Но теперь, несмотря на старания Евы, все они оказались в плачевной ситуации.

Салли опять завопила:

— Смотрите! Другой корабль!

Она помахала бледной рукой посудине, которая неслась к потерпевшей крушение «Молли Харпер».

— Почему они не останавливаются?

Девушек накрыла очередная волна, и Салли снова пришлось отплевываться.

— Вероятно, они нас не видят, — сказала Ева. — На счет три мы все вместе должны крикнуть как можно громче.

— А ты меня не ударишь? — с укором спросила Салли.

— На этот раз нет, глупышка, — криво усмехнувшись, пообещала Ева. — Готовы? Раз, два, три!

Даже Пенелопа завопила что было духу. На леденящий душу миг показалось, что ничего не происходит, что их никто не услышал. Потом моряки на приближающемся судне вдруг засуетились, сворачивая паруса, чтобы замедлить ход, и на воду спустилась шлюпка. Здоровый парень, на хмуром лице которого как будто навечно застыла сердитая гримаса, стоял у румпеля, а его люди налегали на весла.

— Мы спасены! — закричала Салли и снова помахала свободной рукой.

Ева и сама начала этому верить, но внезапно заметила краем глаза странное движение, отличающееся от ритмичных накатов волн. Когда она повернула голову, не далее чем в десяти футах[4] от них она увидела длинное серое тело, испещренное темными пятнами. Острый спинной плавник поднялся над волнами и снова исчез.

Ева судорожно сглотнула.

Акулы следовали за «Молли Харпер» через весь Атлантический океан, надеясь получить новые лакомства, после того как сразу за Азорскими островами вывалился за борт тот поросенок. Однажды кто-то из матросов проткнул серого великана острогой, но, прежде чем акулу успели вытащить из воды, другие морские хищники набросились на раненую рыбину и растерзали ее на клочки. Вода бурлила, окрашенная кровью, пока они пожирали своего собрата.

— Салли, дорогая, не надо кричать, — сказала Ева, стараясь не показывать беспокойства. Она молилась, чтобы подруги не заметили хищника, пока не подоспеет шлюпка. — Леди всегда спокойна и собранна.

— Даже теперь?

— Особенно теперь. Представь, какое впечатление ты произведешь на джентльменов, которые спешат к нам на помощь, если они увидят, с каким благородством ты встречаешь опасность лицом к лицу, — сказала Ева. Лейтенант Рэтбан учил их правилам этикета всю долгую дорогу через Атлантический океан. Возможно, его уроки пригодятся им теперь. — И старайся как можно меньше бултыхать ногами.

— Они не видят моих ног, — возразила Салли.

— Да, но если твоя голова будет дергаться из стороны в сторону, они поймут, что ты брыкаешься, как пронырливая девка. А это все равно, как если бы они их видели. Посмотри на Пенни, — Ева кивком указала на притихшую подругу. — Она и пальцем не шевелит.

Шлюпка приближалась. Человек у румпеля гаркнул какой-то приказ, но ветер унес его слова.

Плавник снова появился у Салли за спиной, и Пенни встревоженно распахнула глаза.

— Тихо, Пен! — отчаянным шепотом приказала Ева, когда акула повернула в сторону.

Пенелопа закусила нижнюю губу и принялась молча терзать ее.

Луна показалась между тучами и посеребрила черную воду. Акула вновь проскользнула мимо. Лишенные век глаза беспощадно сверкнули над рядом острых зубов. На этот раз она прошла ближе. Акула как будто изучала их, решая, как поступить. Ева почти слышала ее рыбьи мысли: «Они хорошие? Они вкусные? Может, отведать кусочек кого-нибудь из этих голубчиков, чтобы это узнать?»

Свою воображаемую речь акула произнесла голосом того отвратительного типа из Чипсайда[5], от постылых домогательств которого Еве приходилось отбиваться в те кошмарные недели, что она провела в Ньюгейте. Девушка отмахнулась от тягостного наваждения.

Кто-то из людей в шлюпке закричал, обращаясь к ним, но Ева не могла оторвать глаз от морского чудовища. Длина гладкого тела в два раза превышала ее рост.

«Боже милостивый, она такая большая, что может проглотить нас целиком!»

Ева так крепко вцепилась побелевшими пальцами в крышку люка, что ногти впились в дерево. Почему она не захватила ничего полезного, прежде чем прыгнуть в море? Что-нибудь вроде пики.

Салли заметила акулу и завопила как резаная.

— Господи Иисусе! — пробормотал Ник и крикнул: — Налегайте на весла, ребята!

Не для того он отказался от трофейного корабля, чтобы этих глупых женщин разодрали на куски у него на глазах. Ник знал, что акула может напасть в любой момент.

— Наверное, это та самая здоровенная поганка, которую мы видели у Спэниш-Пойнт, капитан, — сказал Татем. — В наших водах больше нет таких. По крайней мере, очень на это надеюсь.

Ник вытащил пистолет и попытался отследить маршрут, описываемый плавником вокруг женщин. Акула была так близко, что Ник рисковал попасть в одну из них. Истеричная блондинка провоцировала нападение своими воплями и барахтаньем. Другая женщина зажала ей рот рукой.

— Хоть одна из них не глупее гусыни, — признал Ник. Он навел пистолет на кружащую акулу, оценил расстояние и сделал поправку на упредительное время[6]. Он нажал на курок, но вместо громкого хлопка раздался обескураживающий щелчок: дождь основательно подмочил порох.

— Проклятье!

Что ж, ничего не поделаешь! Он не мог приказать никому из своих людей пойти вместе с ним на то, что он задумал. Безумство — это блюдо, которое лучше есть в одиночку. Николас сбросил сапоги.

— Возьмите румпель, мистер Уильяме, — приказал он. — Закрепите линь[7] и приготовьтесь тянуть по моему сигналу. Татем, всади в нее гарпун, если она хоть на секунду подставится.

— Есть, капитан!

Николас обмотал один конец веревки вокруг талии, зажал в зубах кинжал и нырнул в бушующие волны. Как только его прилизанная морем голова появилась на поверхности, он сделал несколько мощных взмахов и преодолел расстояние между прыгающей на волнах «четверкой» и женщинами.

Оказавшись рядом с ними, Ник взял в руку нож и развязал веревку, подгребая ногами, чтобы держаться на плаву. Мимо медленно проплыла акула, вперив в него безжалостный взгляд. Николас не посмел отвернуться, пока она не исчезла, растворившись в черной воде. Он прекрасно понимал, что облегченно вздыхать еще рано. Она вернется. И скорее всего именно тогда, когда они будут меньше всего этого ждать.

— Раненые есть? — прокричал Ник. Истеричка всхлипнула.

— Пока нет, — ответила та, что пыталась ее усмирить. — Вытащите нас отсюда!

Как будто он не это пытался сделать!

— Мои люди могут втащить в лодку двоих за раз. — Втроем женщины наверняка пойдут ко дну. — Хватайте эту веревку и держитесь! — приказал он самой рассудительной из троих. Вдобавок к ясной голове у нее было красивое лицо с правильными чертами и высокими скулами — такая глубинная красота только расцветает с возрастом.

— Черта с два! — заявила та. — Сначала Салли и Пенни. — Ее красивые глаза были широко раскрыты, но голос не дрожал. Она бросила веревку подругам. — Пен, хватайся за веревку. — Потом она заставила взяться за линь истеричную девушку. — Салли, закрой рот и держись крепко.

Ник не привык, чтобы его приказы отменяли, но спорить не было времени.

— Что бы ни случилось, не отпускайте веревку, — сказала Ева дрожащей парочке.

Ник помахал обеими руками над головой, и веревка натянулась. Женщины полетели по воде, как пиратский корабль на всех парусах. Николас заметил, что их нагоняет плавник. Большая тигровая акула вернулась.

— Отвлеките ее, — сказал он женщине, цеплявшейся за крышку рядом с ним.

— Что?

— Кричи, девочка, или твои подруги превратятся в наживку для акулы.

Это подействовало. Она заверещала, как кошка, чей хвост попал под кресло-качалку, и принялась бить по воде руками и ногами, поднимая тучи брызг и отплевываясь.

— Хорошо, продолжай в том же духе! — проревел Ник. Как он и ожидал, плавник замедлил ход и развернулся.

Если у акулы есть выбор, она всегда предпочтет ослабленную жертву той, которая размеренно движется по воде, а красавица рядом с Ником вполне смахивала на смертельно раненую.

Акула поплыла прямо на них.

Женщина перестала кричать и разразилась потоком впечатляющих ругательств.

— В чем же кроется гениальный замысел? — разъяренно спросила она.

— В этом.

Ник прижал красавицу к себе и впился в ее губы крепким влажным поцелуем. Он сожалел лишь о том, что приходится быть кратким. Ничто не пробуждает в мужчине такой болезненной жажды жизни, как опасность и прекрасная женщина, умеющая подобрать крепкое словцо.

Он подарил ей быструю ослепительную улыбку и повернулся к приближающейся акуле. По части ругательств эта красавица могла переплюнуть двух его матросов вместе взятых, но ее губы были мягкими, как масло. Если повезет, он еще отведает этих сладких губок, и не в такой спешке, как теперь. Кто знает, на какие диковинные непристойности может пойти женщина ради мужчины, который сразился с акулой, спасая ее?

Если только сегодняшняя ночь не станет для него последней.

Плавник набрал скорость и ушел под воду.

Времени больше не оставалось.

— Подтяни колени к подбородку и замри. Жди, пока мои люди не втащат тебя в лодку.

Пару раз глотнув воздуха, Ник нырнул навстречу акуле.

— Стойте! — выдохнула Ева, когда ноги незнакомца плюхнули на прощание по воде и исчезли.

Волна шлепнула девушке в лицо, а когда откатила, Ева не могла понять, куда исчез ее спаситель. Люди в шлюпке стали кричать громче. Ева подняла голову и успела увидеть, как ее подруг затаскивают в лодку.

Она подтянула колени, как велел незнакомец. Пожалуй, было глупостью бросаться на акулу с одним только ножом, но совет он дал дельный. Широкие юбки кружились под ней, точно щупальца медузы.

Что-то проплыло под ногами, схватило мокрую муслиновую ткань и дернуло. Еву стало затягивать в глубину. Вода ударила ей в нос, морской рассол начал жечь горло. Девушку охватила паника. Потом ее вдруг отпустили, и она стала грести к поверхности. Крышки люка нигде не было видно.

Фиолетово-черное море хлестало ее волнами, которые становились все выше и выше. В следующий миг небо прорезала молния, а рядом с Евой выскочила из воды акула. Ее тело сверкало в лунном свете, огромная пасть зияла.

Незнакомец держался за плавник, обхватив ногами цилиндрическое туловище. Вторая рука разрезала акуле брюхо. По гладкой коже хищницы темной струей стекала кровь. Они ударились о поверхность и погрузились в воду с могучим взмахом акульего хвоста, исчезнув так быстро, что Ева даже засомневалась, не привиделось ли ей это.

Девушка вглядывалась в посеребренную луной поверхность моря, надеясь заметить какой-то след, оставленный сражающимися противниками. Она так сосредоточилась на поисках, что за ревом ветра даже не услышала, как к ней приблизилась шлюпка. Ева заметила моряков, только когда один из них схватил ее под мышки и втянул в лодку. Ее с размаху и без всяких церемоний усадили на жесткое дно «четверки» и вернулись к поискам пропавшего капитана.

— Кричите, если что-нибудь увидите, — сказал человек у румпеля.

Ева схватилась за планширь и стала всматриваться в мерцающую черноту. Луна разбрасывала серебряные монеты по широкой дорожке, проложенной среди волн. Маленькая лодка прыгала и вертелась в бушующем море, но крышка люка не шла с ней ни в какое сравнение.

Ева судорожно втянула воздух в легкие.

Ей не давала покоя дюжина вопросов. На какое время может задерживать дыхание человек? Что такое один нож в сравнении с целой пастью острейших зубов? Разве не безумие сражаться с акулой в подобных обстоятельствах?

У нее был ответ только на последний вопрос.

Ева провела пальцем по нижней губе, все еще чувствуя крепкий соленый поцелуй с привкусом прощания.

— Храбрый безумец, — пробормотала она. — Храбрый безумец, черт бы его побрал!

Глава 3

Он ощущал сильную боль в груди. Легкие горели от недостатка воздуха. Остаток бережно расходуемого кислорода давно уже улетучился, поднявшись крошечными пузырьками и пощекотав ему щеку на прощание. Барабанные перепонки могли вот-вот разорваться. Он боролся с диким желанием сделать вдох, устремляясь к далекому свету вверху.

Акула мертва.

«Будь я проклят, если теперь утону!»

Его сердце бухало в груди, словно кузнечный молот.

Далеко ли еще?

Его руки и ноги двигались все медленнее. Он не мог заставить их… не мог…

Он потерял нож. Он не помнил, как это произошло.

У него потемнело в глазах.

В следующий миг его голова выскочила на поверхность, и он втянул полные легкие сладкого после дождя воздуха. Он всасывал кислород, насыщаясь им до самых пяток. По телу разлилось умиротворение. Он откинулся на спину и лежал в объятиях океана, счастливый уже тем, что его грудь может подниматься и опускаться. Над головой плыли звезды, мерцающие точечки на черном небесном занавесе.

Николас едва слышал шум стихающего шторма. Он отдался на волю волн, закрыв глаза от невероятной усталости. Как приятно просто позволить океану держать себя на поверхности, качаться на его теплой влажной груди. Как…

Николас рывком поднял голову и заставил себя собраться. Перед ним маячил борт потерпевшего крушения судна.

— Гром и молния, что у нас тут? — раздался над Ником до противного знакомый голос. — Да это же капитан Скотт собственной персоной!

Перегнувшись через планширь наскочившей на риф «Молли Харпер», над Ником насмехался Адам Восток. Он похлопал по поручню пухлой ладонью, при этом лицо его излучало самодовольство.

— Теперь это судно и экипаж в безопасности, и вот что я тебе скажу: мне достался отличный куш. Однако я по-прежнему готов оказывать поддержку морякам, попавшим в беду этой ночью. Скажи, Николас, тебе нужна моя помощь?

Как же Ник пожалел о потерянном ноже! Ничто не помешало бы ему швырнуть его в горло злорадствующему врагу.

— Капитан! — Осипший голос Татема эхом отразился от корпуса «Молли Харпер».

Николас развернулся и увидел, что к нему приближается «четверка». Лица его матросов были напряженными. Ник метнул в Востока испепеляющий взгляд и, ни слова не говоря, отвернулся от него. Нет, он не доставит этой скотине такого удовольствия! Его руки заработали, точно лопасти ветряной мельницы, и он поплыл прямиком к лодке, твердо решив, что не позволит Востоку увидеть, как матросы затаскивают его в лодку, будто потерянный чемодан.

К тому времени, как Ник перемахнул через борт шлюпки, он весь дрожал от ярости.

— Так-то лучше. Поторопись вернуться на свой корабль, Ник! — Восток сложил ладони рупором и прокричал: — Ужас как не хочется, чтобы Хиггс насадил на риф твою «Сьюзен Белл». Но будь спокоен: если он это сделает, «Морской волк» придет тебе на выручку.

«А ты заберешь мой корабль в качестве трофея. Черта с два»

Николас с силой сжал руки в кулаки. Скорее он сам отправит «Сьюзен Би» на дно океана, чем позволит проклятому Востоку на нее ступить.

— Какие будут приказания, капитан? — спросил Татем. Матросы знали, что Ник и Восток терпеть не могут друг друга, но причина этого оставалась для них тайной. И Ник не намеревался ее раскрывать.

— Домой, — просто сказал он, прежде чем без сил опустился на ближайшее свободное место. Он провел ладонью по лицу. В голове гудело, как после трехдневной пьянки.

— Капитан Скотт! — Женский голос прорвался сквозь грохот наковальни в его голове. — Мы хотели бы поблагодарить вас за помощь. Нашу признательность невозможно выразить словами.

Тем не менее слова продолжили литься из ее уст.

Николас поднял голову и посмотрел на красивое лицо женщины, которую вытащили из воды последней. Приятный способ отвлечься. После акулы и Адама Востока Ник почти забыл о ней, но теперь обрадовался тому, что команде удалось выудить ее из волн. Она сидела между двумя подругами, которые жались к ней, дрожа и тихонько всхлипывая.

Ее губы продолжали двигаться, но Николас уже не слушал слов, завороженный игрой ее губ, зубов и языка. Жаль, что тот поцелуй был таким дьявольски коротким, но тогда у него не было выбора.

В голове не укладывалось, что этот самый милый мягкий ротик мог извергнуть поток затейливой брани. Такие высказывания вогнали бы в краску боцмана. Ник не мог ничего понять, но он слышал это собственными ушами! Этот ребус стоило разгадать, а эти губы — как следует распробовать. Настроение Ника резко улучшилось, когда он скользнул взглядом по шее молодой женщины и дальше, к низкому корсажу.

Похоже, мало кто из дам осознавал, что, намокнув, муслин делался почти прозрачным. А у этой женщины одежда облепила тело, будто вторая кожа. Ее высокие груди восхитительно легли бы в ладони, а тугие соски темнели под тканью, словно две маленькие сладкие ягоды.

— Гм-м… хм-м, — промычал он. Призыв паха был таким явственным, что слов женщины он не слышал.

Довольная и таким ответом, она продолжала говорить.

Сквозь тонкий муслин беззастенчиво проступала гладкая, белая как сметана кожа ее стройных бедер.

Ник отвлекся только тогда, когда шлюпка остановилась у борта «Сьюзен Белл». Поджидая их, Хиггс держал корабль на порядочном расстоянии от кольца рифов.

Не ответив женщине, Николас поднялся.

— Готовьтесь швартоваться.

— Капитан! — Его невнимательность послужила причиной того, что между ровными бровями барышни появились две глубокие морщинки. — Капитан Скотт, согласны вы нам помочь или нет?

— Как, вы сказали, вас зовут? — спросил Ник, потянув за одну из веревок.

— Мисс Апшелл.

— Какое подходящее имя! — Он обвязал веревку вокруг талии молодой женщины и махнул рукой матросам наверху. — Вот вы и отправитесь вверх[8].

— Ой!

Борт раскачивающейся лодки ушел из-под ног Евы, когда матросы изо всех сил потянули за другой конец веревки и подняли ее в воздух.

Николас помог команде втащить нового пассажира на борт, сообщив барышне дополнительное ускорение шлепком по мягкому месту, и заодно насладился ощущением прелестной девичьей кожи, чему почти не мешала влажная ткань. Юбки мисс Апшелл надулись на пронзительном ветру, позволив Нику и его людям в шлюпке, скользнув взглядом по муслиновому шатру, мельком увидеть темную вершину между ногами молодой женщины.

Как мило, что дамы совершенно ничего не надевают под все эти ярусы ткани! Даже если бы благополучно миновавшая опасность не возбуждала Николаса, одной мисс Апшелл было вполне достаточно, чтобы штаны стали ему тесны в соответствующем месте.

— Радуйтесь, чему можете, — со смехом сказал капитан матросам. — Это единственный трофей, который достанется вам сегодня ночью.

Люди Николаса рассмеялись вместе с ним. Никто из них не поставил под сомнение выбор капитана, когда тот отказался от тонущего корабля ради спасения трех женщин, хотя куш, который они потеряли из-за его решения, был значительным. Они знали, что, если бы в пучине оказался кто-то из них, капитан Скотт сделал бы такой же выбор и спас бы их от смерти.

Кое-что ценится выше рулона манчестерской шерсти или уэльского олова.

Или даже фунта чая.

Двух оставшихся женщин подняли на корабль таким же способом. Потом команда «четверки» взобралась следом за ними по сетке, закрывавшей правый борт судна, после чего подняли саму шлюпку.

Как только Ник перемахнул через планширь, его встретила мисс Апшелл.

— Капитан Скотт, я не могу не возмутиться…

— Если вам кажется, что с вами дурно обошлись, мисс Апшелл, мы будем рады бросить вас туда, где нашли.

Он стянул через голову рубашку и выжал из нее огромную лужу соленой воды.

— Сэр! Прошу вас!

Она попятилась и опустила глаза, как будто голый торс мужчины был для нее неведомой территорией.

Николас усмехнулся.

Ева резко вскинула голову, и на этот раз не отвела взгляда.

— Незачем надо мной посмеиваться. Это не я стою посреди палубы полуголой.

Знала бы она, что все еще мокрый муслин обращает ее слова в ложь! Ее твердые соски выпирали, точно гордые солдатики. Ей даже не нужно было пощипывать их, чтобы привлечь внимание Николаса, как приходилось делать Магдалене.

— Даже здесь, на краю мира, безусловно, действуют нормы, правила приличия и…

— Разумеется, и, конечно же, они не допускают, чтобы леди ругались почище бывалых моряков.

Ева не нашлась, что на это сказать.

— Мистер Уильямс, смените мистера Хиггса у руля! — Николас щелкнул пальцами, и Хиггс отозвался так быстро, что капитану подумалось: не разгорелся ли у первого помощника пожар в штанах? — Назовите, пожалуйста, ваши имена, чтобы мистер Хиггс записал их в корабельный журнал.

— Я Салли Монро, — отозвалась блондинка. — А это Пенелопа Смайт.

Мисс Апшелл молча испепеляла Николаса взглядом.

— Мистер Хиггс ждет, а ваши подруги заливают мне всю палубу. Будьте любезны, мисс Апшелл, назовите свое имя. Ведение корабельного журнала требует определенной аккуратности.

— Ева, — процедила она. — Ева Апшелл.

— Ева, — повторил капитан. «Первая искусительница. Имя очень ей подходит». — Мистер Хиггс, отведите наших пассажиров вниз и найдите им что-нибудь сухое переодеться.

— Сюда, прошу вас, леди.

Хиггс манерно расшаркался и начал спускаться по кормовому трапу.

Ник улыбнулся такой необычной демонстрации хороших манер. На суше проблемы с речью заставляли его первого помощника краснеть и запинаться в присутствии дам. Кто бы мог подумать, что Перегрину Хиггсу присуща хоть какая-то изысканность!

Две женщины быстро последовали за первым помощником капитана, но мисс Апшелл не сдвинулась с места.

— Я никуда не пойду, пока мы с вами не найдем общего языка, капитан.

Кое-кто из матросов не мог удержаться, чтобы, проходя мимо, не глазеть на мокрое платье мисс Апшелл. Впрочем, Ник их не осуждал.

— Тогда, быть может, вы пожелаете присоединиться ко мне в моей каюте, где наши поиски могут быть плодотворнее? — Николас бросил сердитый взгляд на матроса Татема, и тот, быстро отведя глаза, поспешил по своим делам. — И там более уединенно.

Ева оглянулась на моряков, старавшихся под любым предлогом задержаться на палубе.

— Присоединиться к мужчине, который, очевидно, игнорирует всякие приличия, в более уединенной обстановке? Думаете, я настолько глупа?

На такой вопрос утвердительно не ответил бы ни один нормальный мужчина.

Но если бы Ник был королем, он объявил бы наряды из мокрого муслина самыми модными и потребовал бы, чтобы все придворные дамы носили их каждый день. Слишком уж часто женщина украшала себя всяческими подушечками и турнюрами, и мужчина видел ее истинную фигуру только в постели.

Прелести мисс Апшелл не нужно было приукрашивать, ее спелых грудей мечтал бы вкусить любой мужчина.

И действительно, некоторые из людей Ника смотрели на молодую женщину, как волки на отбившуюся от стада овцу, которую не прочь были съесть на ужин. Николас не знал, долго ли еще они смогут ограничиваться одними взглядами. Меньше всего этой ночью ему хотелось выяснять отношения с собственными матросами.

— Возможно, вы согласитесь, что леди будет лучше чувствовать себя в каюте, где я смогу накинуть ей что-нибудь на плечи, чем на открытой палубе, где ее ничто не защищает от стихии.

Ник многозначительно опустил глаза на грудь мисс Апшелл и в следующий же миг встретил взгляд молодой женщины.

Ева опустила голову и наконец поняла, в каком она положении. Она сложила на груди руки.

— Хорошо, капитан. Я готова немедленно удалиться в вашу каюту.

Мисс Апшелл пошла за Ником к трапу. Николас придержал для нее люк и непринужденно расшаркался. В манерах капитана было гораздо меньше изысканности, чем в расшаркиваниях его первого помощника.

Если сражения с акулой оказалось недостаточно, чтобы произвести впечатление на эту женщину, Ник не представлял, чем еще ее можно поразить.

Глава 4

Ева Апшелл проскользнула мимо Ника в его убежище и, не дожидаясь помощи, сняла с крючка штормовку. Надев ее, гостья окинула зорким взглядом каюту. Как и все остальное на «Сьюзен Белл», обстановка здесь была спартанской, но Николас гордился ею.

У одной из стен маленькой каюты стояла узкая кровать. Стол, на котором важные бумаги уживались со всяческим хламом, был ввинчен в пол по центру комнаты. С одной из низких балок свисала масляная лампа. Из ряда окон, скошенных по линии кормы, был хороший обзор, и Ник всегда мог определить, где он находится. На узкой полке располагались карты и инструменты, а также несколько драгоценных книг, чтением которых он заполнял редкие в море часы досуга.

— Прошу вас, присаживайтесь.

Ник предложил гостье единственный в комнате стул. При свете масляной лампы он заметил, что темные спутанные волосы мисс Апшелл отливают золотисто-красным.

Ему всегда нравились рыженькие.

Николас протянул руку, чтобы убрать выбившуюся прядь со щеки молодой женщины, но та шарахнулась, как битый щенок.

— Тише, девочка, — сказал Ник, убирая локон Еве за ухо. Кожа на ее щеке была мягкой, но немного стянутой от морской соли. — Держите себя в руках. Вам уже ничего не грозит.

Николас открыл сундук и достал сухую рубашку. Он хотел было предложить ее мисс Апшелл, но у той уже была возможность переодеться в сухое, и она ее отвергла. Кроме того, сейчас она плотно укуталась в его тяжелую штормовку. Жаль. Он бы наслаждался ее видом, пока не высох бы муслин.

— Я безмерно благодарна вам за помощь, которую вы оказали нам сегодня ночью, и, честно говоря, я никогда еще не сталкивалась с такой безрассудной смелостью. Тем не менее, — чопорно добавила Ева, — вы должны передо мной извиниться, капитан.

— Неужели? За какое прегрешение?

Ее щеки вспыхнули.

— За то, что поцеловали меня без спросу.

Ник рассмеялся.

— Разве это поцелуй, девочка? Просто в тот момент было бы глупо не воспользоваться подвернувшимися губками.

Капитан Скотт задержал на гостье взгляд. Мода отдавала предпочтение розовым губкам «бантиком», но красные губы этой девицы, крупные и полные, чувственно изгибались на овальном лице.

Ник решил, что розовые «бантики» переоценивают.

Он склонился к Еве, опершись о спинку стула.

— А вот это, — просто сказал он, — настоящий поцелуй.

Ева открыла рот, чтобы возразить, но это лишь облегчило Нику задачу. Он скользнул губами поперек ее губ и легко завладел ими. Сначала она замерла от неожиданности, но Николас на это и рассчитывал. Он также нисколько не удивился, когда в следующее мгновение ее рот обмяк под его напором. Губы Евы были солеными от морской воды, но Ник скользнул языком навстречу медовой глубине.

Черт побери, какая же она сладкая! Ева издавала какие-то слабые звуки, но они не походили на обычные стоны наслаждения, которых он добивался от Магдалены. Николас попытался раздразнить ее язычок, чтобы она погналась за ним на его территорию, но девица жеманничала.

Ее руки нашли его грудь, она пробежала ногтями по его коже. Ободренный, Ник углубил поцелуй. И тут лисичка ухватила несколько темных курчавых волосиков, окружавших его соски, и выдернула их!

— Уф!

Николас отскочил от нее, потирая грудь.

— В следующий раз, когда вы что-нибудь засунете мне в рот против моей воли, я это откушу, — пообещала Ева, недобро сверкая глазами. ...



Все права на текст принадлежат автору: Конни Мейсон.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Остров соблазнаКонни Мейсон