Все права на текст принадлежат автору: Анатолий Ковалев, Эллери Куин, Станислав Родионов, Толмидж Пауэлл, Валерий Черкасов.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Искатель. 2001. Выпуск № 11Анатолий Ковалев
Эллери Куин
Станислав Родионов
Толмидж Пауэлл
Валерий Черкасов

«Искатель»



Толмидж Пауэлл Цветы на могиле



В гостиничном номере мне было грустно и одиноко, а составление отчета оказалось слишком занудным делом. Я отодвинулся от заваленного бумагами стола и закурил сигарету, мельком увидев свое отражение в зеркале туалетного столика. Эдакий господин Никто. Или Кто-Угодно. Пять футов одиннадцать дюймов росту, сто семьдесят фунтов. На морщинистом лбу - прядь черных волос. Прищуренные глаза, сероватая от усталости небритая физиономия. Я вздохнул и подписал отчет: Стив Гриффин. Встал, потянулся и только теперь увидел, что за окном темно, и услышал, как в брюхе урчит от голода. Сунув бумаги в прислоненный к столу портфель, я решил освежиться и направился в душевую кабинку. Но не дошел до нее. Зазвонил телефон.

- Мистер Гриффин? Вам звонят но межгороду. Минуточку, соединяю… Говорите, пожалуйста.

Связь была плохая, голос звучал еле слышно.

- Морин! - гаркнул я. - Какой сюрприз! Погоди секундочку, я сейчас скажу телефонистке, что связь…

Морин откашлялась. Нас разделяла добрая сотня миль.

- Связь в порядке, - окрепшим голосом проговорила она.

Я стиснул телефонную трубку.

- Что-нибудь случилось? Пенни? Пенни здорова?

- Она смотрит телевизор. С ней все в порядке. Но… но она еще не знает…

- Чего не знает?

- Стив, тебе надо немедленно вернуться домой! - Голос Морин сорвался на визг. Затем на миг наступила тишина, и вскоре Морин негромко и совершенно спокойно проговорила: - Какой-то человек хочет меня убить. Сегодня днем было уже второе покушение. В первый раз это могла быть и случайность, но теперь я уже не верю… Таких совпадений не бывает!

Я тяжело опустился на стул. Далекий голос продолжал умолять меня поскорее вернуться домой. Первое покушение, сбивчиво рассказывала Морин, было двумя днями раньше. И вот - та же машина. Морин направлялась в загородный питомник за саженцами. И вдруг на перекресток вылетел здоровенный автомобиль. Заслышав визг покрышек, Морин изловчилась отскочить прочь и каким-то чудом не угодила под колеса. А сегодня, когда она вышла из гастронома с покупками и ступила на мостовую, ее снова попытались задавить. Та же самая машина. Громадная. Зеленая. Очень похожая на нашу собственную.

- Господи, Морин! Но с какой стати…

- С какой стати? - переспросила она и вдруг разревелась. Это было совершенно не в ее духе: Морин никогда не плакала. И не сочла бы покушение на свою жизнь веской причиной для слез. - Я все расскажу, когда ты вернешься, Стив.

Я задумчиво нахмурил брови.

- Хорошо, выезжаю. А ты вызови полицию и сиди дома.

- Приезжай, Стив, тогда и вызовем.


Сотня миль в темноте, под накрапывающим дождем. Я ехал на машине, принадлежавшей отделу сбыта. Она была слишком легкой и плохо держала дорогу. Чувства голода как не бывало. В голове прокручивался недавний телефонный разговор. Кто-то покушается на жизнь Морин, но она хочет видеть меня дома, во плоти, чтобы поведать мне обо всем лично и вызвать полицию, когда я буду рядом.

Брак наш не был идеальным, но мы старались, как могли, и дело, в общем и целом, спорилось. Мы не были влюблены друг в друга в традиционном смысле этого слова, но нас многое связывало. А поскольку мы не подходили друг к дружке с меркой эдакого романтического идеала, то могли позволить себе добрые приятельские отношения и полное взаимопонимание. На маленькие несовершенства мы попросту не обращали внимания и не испытывали из-за них ни обид, ни раздражения.

Нашей дочурке Пенни исполнилось пять лет. У нее маленькое личико, белокурые кудряшки и ровные белые зубки. Ее рождение еще больше укрепило наш союз.

Все это звучит весьма тоскливо, но, боюсь, я создал у вас неверное впечатление. Мы ходим в гости и принимаем гостей, у нас уйма друзей. Морин - женщина умная и веселая. Хотя у нее и есть один мелкий изъян - лютая ненависть к мелочам, - который дает о себе знать всякий раз, когда Морин хлопочет по хозяйству. Есть у нее и крупный недостаток (если на свете найдется беспристрастный судия). Он заключается в том, что Морин жизнь не мила, если никто не обращает на нее внимания.

Она не жеманна и не кокетлива, но если уж входит в комнату, будьте любезны тотчас же заметить ее и отдать должное. Что это - актерская душа? Возможно. Хотя я склонен думать, что таким образом Морин борется с глубоко укоренившимся в ее натуре чувством неуверенности.

Мимо промелькнули первые фонарные столбы на городской окраине, движение сделалось более оживленным. Вцепившись в руль так, что у меня заболели пальцы, и с ловкостью заправского таксиста лавируя в потоке машин, я пересек город и свернул в наш жилой район, который называется Мид-Парк.

Наступила полночь, дождь полил сильнее. Кое-где в новеньких уютных домах, обрамленных зелеными лужайками, светились окна. Я свернул на бульвар Таррант. Наш дом стоял в середине квартала. В гостиной горел свет, под навесом стояла наша машина. Я остановил служебную легковушку позади зеленого седана и, откинувшись на спинку сиденья, несколько секунд разглядывал машину и освещенные окна дома. Потом вылез, поднял воротник дождевика и бегом пересек лужайку. Парадная дверь была не заперта. Я распахнул ее, почти уверенный, что увижу Морин, которая, как обычно, поднимется из кресла мне навстречу. Но в гостиной никого не было.

- Морин! - позвал я.

Тишина начала оживать. Казалось, пустому дому больно и обидно, что его бросили безо всякого присмотра. Я быстро обыскал первый этаж, потом взлетел наверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки разом. Сердце мое бешено колотилось. В спальне тоже никого не было. Тогда я ринулся в комнату дочери. Мне не удалось сразу открыть дверь: я слишком ослаб. Пришлось подождать несколько секунд, собираясь с силами и прислушиваясь к своему громкому дыханию. Наконец я сумел повернуть дверную ручку и зажечь свет.

Пенни мирно спала в своей кроватке, обхватив одной рукой исполинскую плюшевую панду. Она заворочалась, вздохнула и принялась сладко посапывать.

Вытирая руки и лицо, я снова спустился вниз. Когда я вошел в гостиную, носовой платок можно было выжимать. Сейчас главное - не расклеиться и попытаться что-нибудь придумать. Я закурил сигарету и заставил себя успокоиться. Бросая в пепельницу спичку, я вдруг заметил окурок и взял его. Он был еще мягкий и влажный: сигарету загасили совсем недавно. На окурке не было губной помады, значит, курила не Морин. Наверное, какой-то мужчина.

Я удержался и не раскрыл рта, но мысленно позвал Морин по имени. А мгновение спустя очутился у парадной двери и ощутил прикосновение мокрой мглы к лицу. Морин могла просто куда-то выйти. Едва ли в такую ночь она отправится в дальний путь, не взяв машину и оставив Пенни одну в доме.

В соседних особняках было темно, и я закрыл дверь. Как и большинство простых людей, я не очень люблю обращаться в полицию. Но тут мне вспомнился глухой и еле слышный голос Морин в телефонной трубке.

Телефон у нас стоит в маленькой нише в прихожей. Я снял трубку, набрал номер, и вскоре гудки сменились тихим усталым голосом:

- Полиция, пятый участок.

- Я хочу сообщить об исчезновении человека.

- Соединяю с отделом.

Наступила тишина. Я вытер рот тыльной стороной ладони. Раздался щелчок.

- Отдел розыска пропавших без вести. Де-Костер у телефона.

- Это Стивен Гриффин, бульвар Таррант, 642. Моя жена исчезла.

Де-Костер вздохнул так, словно ему уже давно осточертела работа.

- Ее имя?

- Морин. Она…

- С чего вы взяли, что она исчезла? Может, вышла ненадолго, или ей подружка позвонила. Или в кино задержалась…

- Слушайте, - перебил я его, - два часа назад я был за сотню миль отсюда, на юге штата. Жена позвонила мне и умоляла поскорее вернуться домой, потому что кто-то покушается на ее жизнь. Когда я приехал, в доме горел свет, машина стояла на месте, но жены здесь не было. Если у вас есть какие-то вопросы…

- Я задам их, когда приеду, - объявил Де-Костер и положил трубку.

Через восемь минут послышался шелест шин на мокрой мостовой, и перед домом остановилась патрульная машина. Я ждал на пороге. Из пелены дождя выскочил Де-Костер в сопровождении молодого полицейского в мундире. Они представились, и я пригласил их в гостиную.

Де-Костер оказался тощим долговязым человеком с болезненно желтым лицом и большими мешками под серыми глазами. Но в глубине его зрачков горели яркие огоньки.

- Рассказывайте, - велел он, сдвигая шляпу на затылок.

Я рассказал все, что знал.

- У вас есть ее фотография?

Я взял со столика в углу снимок Морин. Де-Костер принялся разглядывать его, и я был уверен, что он счел мою жену весьма привлекательной женщиной с незаурядным лицом.

- Прямо фея, - пробормотал он. - Глаза озорные, взгляд чуть искоса. Зубки - что надо. Узнать ее будет несложно. - Де-Костер протянул снимок полицейскому в форме и велел извлечь его из рамки, предварительно попросив у меня разрешения на это. - Садитесь, поговорим, - сказал он мне.

- Поговорим?! - взорвался я. - А почему вы ничего не делаете? - Я уже успел рассказать им об окурке. - Тот человек, который тут курил, мог увести Морин задолго до моего приезда. Каждая потерянная минута…

Он тронул меня за плечо.

- Я понимаю ваши чувства, но вы торопитесь с выводами. Даже если вы правы, этот человек не будет таскать ее с собой по улицам, пока его не сцапают. - Де-Костер кивнул молодому полицейскому. - Оповестите все патрули.

Полицейский взял фотографию Морин и вышел, а Де-Костер тотчас превратился во внимательного слушателя, словно я был единственным покупателем, который забрел в его лавчонку за последние пять лет.

- Расскажите мне о ней.

- Что именно?

- Все, что придет в голову. Подруги, привычки, пристрастия. Чего она не любит, чем занимается, есть ли у нее враги…

- Враги? Нет у нее врагов. Таких, чтобы…

Де-Костер молча усмехнулся, и мои внутренности сжались от холода. Я посмотрел сыщику в глаза, и его взгляд сказал мне все. Да. Такой враг был. По крайней мере, один. Такой, чтобы…

Заговорив о Морин, я почувствовал облегчение. Пока мы могли упоминать ее имя в настоящем времени, у меня оставалась эта последняя спасительная соломинка. Де-Костер оказался очень хорошим слушателем. Он ни разу не отвлекся и не отвел глаза.

Я попытался нарисовать ему портрет жены, описать это странное смешение состояний - зрелости и неистребимой девичьей наивности. Бывало, я слушал Морин и думал: вот ведь невинное дитя. Но проходило несколько секунд, и она выказывала такое знание жизни, такой цинизм, какие бывают присущи лишь дряхлым и не слишком благодушно настроенным философам. Иногда она могла испугаться щенячьего тявканья, а иногда ей ничего не стоило обратить в бегство мастифа.

Де-Костер кивал, поддакивал, строил сочувственные мины и всячески поощрял меня к дальнейшему повествованию. Он узнал от меня, что Морин была не очень удачливой актрисой. Если разговор вдруг заходил о театре, ее глаза и сейчас еще делались грустными, хотя после рождения Пенни Морин почти не вспоминала о своей сценической карьере.

А еще Де-Костер узнал, что я был младшим партнером в фирме, выпускавшей пластмассовые изделия. Возглавлял фирму Уиллис Бэрк, мой фронтовой друг. Дела шли неплохо. Уилл, потомок древнего гордого рода, вложил в фирму почти все полученные по наследству деньги. Теперь он был исполнительным директором, распорядителем, конторской крысой. А я - мышью-полевкой. В том смысле, что работал «в поле» и частенько бывал в разъездах.

- Итак, вы часто покидали дом? - уточнил Де- Костер.

- Я тут почти и не бывал… - ответил я и осекся. Мы долго сидели молча, глядя друг другу в глаза. Я положил руки на подлокотники кресла. - Неужели у всех легавых одна грязь на уме?

Мне показалось, что физиономия Де-Костера сделалась еще уже и длиннее.

- Запомните одну вещь, Гриффин, - сказал он мне. - Существуют лишь три причины, по которым кто-то может охотиться за вашей супругой. Первая: этот парень - психопат. Вторая: Морин с кем-то спутали.

- А третья?

- Третья заключается в том, что в ваше отсутствие она сделала нечто такое, из-за чего кто-то захотел ее убить.

Де-Костер произнес это участливым тоном, но я почувствовал лютую ненависть к нему.

Послышался перезвон колокольчиков за дверью. Я вскочил с кресла и выбежал за порог, опередив Де-Костера. На крыльце стоял Уилл Бэрк, долговязый, но крепко сбитый мужчина. Сам того не сознавая, он держался горделиво и осанисто, с уверенностью человека, которому никогда не приходилось считать деньги. В тридцать пять лет он все еще напоминал выпускника колледжа и председателя студенческого совета. У него было квадратное лицо, подбородок казался высеченным зубилом. Брови чересчур мохнатые, но ровные. Над высоким чистым лбом торчал непокорный каштановый вихор.

Уиллис был без шляпы, капли воды поблескивали на его волосах и черном пиджаке, глаза тускло светились. Значит, успел промочить горло.

Он сунул указательный палец мне под нос.

- Я смотрю, казенная машина стоит возле дома. Полагаю, ты заслужил премию за успешное…

- Заходи, Уилл. Тут кое-что произошло.

Уилл вошел, и я закрыл дверь. Мой приятель посмотрел на Де-Костера и снова на меня. Он уловил тревожный подтекст моих слов.

- У тебя неприятности, Стив? Нужна помощь? Как в студенческие годы, да?

- Уилл, Морин исчезла.

Он мигом протрезвел и вытаращил глаза. Мгновение спустя лицо его осунулось.

- Когда это случилось?

- Нынче вечером, - ответил я и торопливо рассказал ему все. Я так тараторил, словно не хотел слышать произносимых мною слов. Де-Костер безмолвно слушал мою сбивчивую речь.

Уилл облизал губы.

- Погоди-ка, дай сообразить. Она позвонила, так? На нее дважды покушались. Когда ты приехал, ее уже не было. Слушай, я не сплю, а? Это все на самом деле?

- Не так уж вы и пьяны, - заметил Де-Костер.

- Я опасался чего-то в этом роде. - Уилл coдрогнулся и плюхнулся в кресло, но тотчас снова вскочил. - То-то я и гляжу, у нее такой вид, словно она страдает бессонницей.

- Когда вы видели ее последний раз, мистер Бэрк?

- Вчера вечером. Мы с Карлой, моей женой, пригласили ее на ужин. Нам показалось, что Морин взвинчена, и мы решили устроить ей вечеринку. Но из этого ничего не вышло.

- Почему?

- Мы с Карлой погрызлись. Такое у нас не редкость. Я уж и не помню, из-за чего началась вчерашняя перебранка… Ах да, Карла забыла заказать столик в клубе «Пингвин». Я должен был позвонить ей днем и напомнить, так она мне заявила. Я, мол, знаю, как она занята и сколько у нее забот. Обычно Морин забавляли наши мелкие пикировки, но вчера она разозлилась и ушла. Сегодня позвонила, чтобы извиниться, сказала, что была не в себе и у нее страшно болела голова.

- А сегодня вы ее не видели?

- Нет. Я спросил по телефону, нужна ли какая- нибудь помощь, но Морин ответила, что хочет отдохнуть денек-другой. Собиралась прилечь и никуда не выходить, разве что в гастроном, да и то под вечер. На том разговор и кончился. По правде сказать, я малость злился из-за вчерашнего. После ухода Морин Карла поставила пластинку и сказала, что была дурой, поскольку обидела Морин, а меня и вовсе хамом обозвала за то, что я, мол, выношу сор из избы. Короче, вечер я провел в клубе, нынче утром поработал малость, а потом отправился лечиться от похмелья. Должен признаться, курс лечения еще не завершен.

- А миссис Бэрк? Виделась ли она с миссис Гриффин?

- Не знаю. Спросите ее.

- Непременно, - пообещал Де-Костер. - Насколько я понимаю, между вашими семьями не только деловые отношения?

- Мы дружим домами, - ответил Уилл. - Иногда я прихожу к Гриффинам, если мне хочется спокойно поесть. - Он оглядел гостиную. - Тут так уютно. Обстановка расслабляет. Не то что у меня дома.

- Часто ли вы захаживаете сюда, когда мистер Гриффин в отъезде? - небрежно поинтересовался Де-Костер.

Ямочка на подбородке Уилла обозначилась резче.

- Слушайте, вы, слуга общества, может, вам нос расквасить?

- А вы пьянее, чем мне показалось поначалу, - сказал Де-Костер. - Или круглый дурак. Отвечайте на вопрос!

Уилл смерил полицейского взглядом и решил, что обмен словами все же предпочтительнее кулачного боя.

- Я не люблю скандалов, - сообщил он и посмотрел на меня. - Это во-первых. А во-вторых, Стив - мой друг.

Я обрадовался, когда он это сказал. И мне было приятно то, как он произнес свою тираду. Потому что, как ни старался я забыть желчные намеки Де-Костера, все-таки он уронил мне в душу капельку отравы.

Зазвонил телефон, и я бросился в прихожую. Звонили Де-Костеру. Он внимательно выслушал собеседника, изредка вставляя односложные замечания и исподлобья поглядывая на меня. Из столовой донёсся звон: горлышко бутылки соприкоснулось с краем стакана. Уилл вступил в сражение со своим похмельем.

Де-Костер бросил трубку. Его лицо сделалось серым. Словно обращаясь к самому себе, он проговорил:

- Пилить тупым ножом куда более жестоко, чем полоснуть скальпелем.

Я схватил его за локоть.

- О чем это вы?

- В морг только что доставили женщину, которая соответствует данному вами описанию.

В этот миг с домом произошло нечто странное. Его стены, казалось, сделались шире, с ужасающей быстротой помчались прочь, и я вдруг очутился в каком-то огромном черном пространстве, где бушевал холодный ветер. Я был совсем один. Лицо Де-Костера вновь обрело четкость очертаний. Я почувствовал, что он крепко держит меня за предплечье.

- Вполне возможно, что они ошиблись, и это не она. Вам придется поехать туда.

Это Морин, подумал я. У них есть ее фотография. Они не могли обознаться. Де-Костер сам сказал, что такую женщину узнать нетрудно.

Я стоял у подножия лестницы, держась за стену и стойку перил. Подняв голову, я увидел тусклый свет на площадке второго этажа. Там горел ночник, там было тихо. Там спал ребенок. Я почувствовал ладонь Де-Костера на своем плече.

- Я вызову сюда нашу сотрудницу, сержанта Элду Даррити. Она молодая, добрая и умеет ладить с детьми. Если девочка проснется, сержант Даррити не растеряется.

Уилл вышел в прихожую. Он слышал достаточно, чтобы догадаться об остальном. Лицо его лоснилось так, словно на него плеснули подсолнечным маслом.

- Стив, я еду с тобой. И позову Карлу, чтобы посидела с Пенни.

- Поехали, - согласился я. - Но Карлу не беспокой.

Я бы предпочел, чтобы в доме была сотрудница полиции. Если Пенни проснется, Карла может начать болтать. С ее языком она вполне способна поведать ребенку о «важном событии».

Сержант Даррити оказалась миловидной брюнеткой, весьма смышленой на вид. Она была крупной крепкой женщиной с удивительно добрым лицом.

Поддерживаемый под руки Уиллом и Де-Костером, я вышел на темную улицу. Мы забились на заднее сиденье патрульной машины, молоденький полицейский в мундире устроился за рулем. В салоне было тепло и сухо. Настырный дождь дробно барабанил по крыше, заливал стекла. «Дворникам» пришлось изрядно потрудиться.

Морг размещался в здании из красного кирпича, к двустворчатым стеклянным дверям вели истертые выщербленные ступени. Внутри горел яркий белый свет. После поездки в темном салоне машины он резал глаза. Де-Костер тихо сказал что-то человеку в халате.

- Пожалуйста, пройдите сюда, мистер Гриффин.

Мы миновали коридор и вошли в какую-то холодную комнату, где по кафельному полу расхаживал молодой человек в белом халате и кедах. На прямоугольном столе лежало прикрытое простыней тело. Молодой человек приподнял край простыни, и я в тысячный раз сделал официальное опознание. Девятьсот девяносто девять предыдущих опознаний я произвел, пока мы ехали в морг.

Человек в белом халате вновь прикрыл простыней мертвое лицо, и я отвернулся. Мне было зябко, но по щекам катились капли пота. Я попытался вспомнить ее смех, но в темном лабиринте памяти всплывал лишь один образ, самый последний, виденный только что, изуродованный и окровавленный, лишенный всякого достоинства. Мокрая, изодранная в клочья одежда. Маленькое треугольное личико облеплено пропитанными водой волосами.

Завтра утром Пенни проснется и первым делом спросит, где мама.

Я бестолково метался по комнате, и за мной неотступно следовали два или три человека. Неловко сунув в рот сигарету, я попытался прикурить, но потерпел неудачу, и тогда кто-то поднес мне горящую зажигалку.

Потом в лицо снова ударили струи дождя. Круговерть размытых огней за стеклами машины. Уилл и Де-Костер по-прежнему сидели рядом.

Мы остановились перед домом, вылезли из машины и вошли в прихожую. Сержант Даррити доложила, что Пенни спит и все в порядке.


Нет, все было далеко не в порядке. Напротив, все было в полном беспорядке, все шло наперекосяк и разваливалось. Так просто не должно было быть. Морин нужна всем нам. И Пенни, и мне, и нашему дому.

Где-то в городе какой-то человек сейчас наверняка чувствует, как расслабляются его мышцы и нервы. Возможно, он даже улыбается. Или потягивает виски. Или мрачно проигрывает в сознании все случившееся, старательно отыскивая в своих действиях хоть какой-то изъян, мельчайшую оплошность. Человек, который никому не нужен и не может быть нужен. Де-Костер спросил, справлюсь ли я без посторонней помощи. Я кивнул, а Уилл сообщил полицейскому, что посидит со мной. Де-Костер повернулся ко мне.

- При сложившихся обстоятельствах слова ровным счетом ничего не значат, и я не стану попусту тратить их, - сказал он. - Если сможете, расслабьтесь, Гриффин, и постарайтесь отдохнуть. Нам понадобится любая помощь, в том числе и ваша. Утром вам предстоит беседовать со множеством людей.

Я кивнул. Де-Костер и сержант Даррити ушли, а я опустился на кушетку в гостиной и закрыл лицо руками. Я слышал, как Уилл возится в столовой, разливая виски. Вскоре он вернулся с бутылкой в руках.

- Пропустишь стаканчик в лечебных целях, Стив?

Я покачал головой. Уилл наполнил свой бокал. У него был усталый, почти болезненный вид. Уилл сел, уперев локти в колени и держа стакан обеими руками. Он вперил взор в ковер, потом поднял голову и сказал:

- Стив, я кое о чем умолчал в разговоре с Де-Костером.

- То есть?

- Я захаживал сюда, когда ты уезжал. Теперь, после всего этого кошмара, я просто обязан тебе сказать. Попытаться объяснить. Она была мне как сестра, Стив.

Его голос оборвался. Я застыл как изваяние.

- Продолжай, Уилл.

Он вяло взмахнул рукой.

Я знаю, что рискую лишиться сокровища, которое так долго лелеял. Нашей с тобой дружбы, Стив. Но если ты узнаешь от кого-то другого, будет те хуже. Все было совершенно невинно, Стив, но если тебя просветят какие-нибудь доброхоты, ты можешь решить иначе.

Уилл снова умолк. Похоже, он никак не мог найти правильных слов и отчаянно нуждался в помощи. Но я молчал. Пусть попотеет.

Она вовсе не была благоразумной молодой матроной, как бы тебе того ни хотелось, Стив. Она старалась стать такой, уверяю тебя! Ради вас с Пенни. У неё были достоинства, которыми пользовались другие. Морин обладала эдакой порывистой щедростью. Она чувствовала себя одинокой и жаждала рукоплесканий, похвалы. В каком-то смысле это было ребячеством, и ей приходилось постоянно напоминать себе, что она взрослая. Морин очень ценила тебя, Стив. Твою силу, твое здравомыслие. Когда ты был дома, она совершенно преображалась.

- Ты собирался поведать мне о своих отношениях с ней, - напомнил я ему. - А вместо этого живописуешь меня как болвана, который не знал собственную жену.

Я почти кричал, но осознал это, лишь когда умолк и услышал, как тихо вдруг стало в комнате. Уилл торопливо осушил бокал.

- Я тебе уже говорил. И объяснял, почему. Не так уж часто мы с ней оставались наедине. Ни у кого из нас и в мыслях не было заводить шашни. Мы просто болтали, ужинали, иногда катались на машине и обменивались шуточками, способными рассмешить только малое дитя…

- Как в студенчестве, - вставил я.

Уилл потупил взор, кожа вокруг его губ побелела.

- Может, и так, Стив. Наверное, мы оба стремились повернуть время вспять и делали вид, будто нынешнего мира не существует.

- А потом ты возвращался к Карле. Уилл молча разглядывал ковер.

- Карла знала?

- Я ей не говорил. Думаю, она не поняла бы. Мне уйти, Стив? ...



Все права на текст принадлежат автору: Анатолий Ковалев, Эллери Куин, Станислав Родионов, Толмидж Пауэлл, Валерий Черкасов.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Искатель. 2001. Выпуск № 11Анатолий Ковалев
Эллери Куин
Станислав Родионов
Толмидж Пауэлл
Валерий Черкасов