Все права на текст принадлежат автору: Дэвид Бальдаччи, Дэвид Балдаччи.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Доля секундыДэвид Бальдаччи
Дэвид Балдаччи

Дэвид Бальдаччи Доля секунды

Пролог

26 сентября 1996 года
Все произошло в какую-то долю секунды, но агенту Секретной службы США Шону Кингу это мгновение показалось бесконечно долгим. Очередная встреча с избирателями, организованная в ходе предвыборной президентской кампании, проходила в непрезентабельной гостинице в такой глуши, что связаться с вашингтонским начальством агентам можно было разве что через спутник. Стоя за охраняемым лицом, Кинг внимательно следил за толпой, прислушиваясь к указаниям, раздававшимся время от времени у него в наушнике. В большом зале было душно и влажно от огромного скопления людей, возбужденно размахивавших плакатами «Голосуй за Клайда Риттера». Со всех сторон к улыбающемуся кандидату протягивали детей, что особенно нервировало Кинга: за ними легко спрятать оружие. Детей было много, и Риттер их все целовал и целовал. Это опасное представление затянулось, и Шон почувствовал, что от напряжения у него начинается резь в желудке.

Толпа вдруг подалась вперед, почти к самой веревке, натянутой в качестве символического ограждения между переносными стойками, за которыми вдоль стены двигался Риттер. Кинг сразу же приблизился к нему вплотную и положил ладонь на потное плечо снявшего пиджак кандидата, чтобы успеть моментально его пригнуть, если вдруг возникнет такая необходимость. Встать перед ним Шон не мог, поскольку Риттер общался с народом. Этот кандидат всегда действовал по одной и той же схеме: рукопожатия, улыбки, пара слов для вечерних новостей, а напоследок он обычно целовал какого-нибудь симпатичного карапуза. И все это время Кинг молча следил за толпой, держа руку на мокрой от пота рубашке охраняемого лица и высматривая возможные угрозы.

Из задних рядов что-то крикнули, и Риттер тут же отозвался со свойственным ему своеобразным юмором. Толпа добродушно рассмеялась.

Но не все присутствующие были сторонниками Риттера, что не являлось секретом для тех, кто умеет читать мысли людей по их лицам. Кинг умел это делать не хуже, чем обращаться с оружием. Он особенно внимательно приглядывался к двум мужчинам в десяти футах справа. Те были в рубашках с короткими рукавами и узких брюках, а под такой одеждой оружие не спрячешь. Однако Шон явственно ощущал исходившую от них потенциальную угрозу. Он пробормотал несколько слов в микрофон, сообщая коллегам о своих опасениях, и посмотрел на часы, висевшие на противоположной стене. Десять часов тридцать две минуты. Это значит, что через три минуты все закончится и они отправятся в следующий город, где их будут ждать новые рукопожатия, улыбки, приветствия и поцелуи детей.

Тут взгляд Кинга невольно переместился в ту сторону, откуда раздался совершенно неожиданный звук. Картина, представшая перед глазами телохранителя, не могла не поразить его. Причем Кинг оказался единственным ее зрителем, поскольку все остальные за исключением Риттера, поглощенного общением с избирателями, находились к ней спиной.

Шон отвлекся всего лишь на мгновение или два, но оно вместило в себя слишком многое. Совсем рядом с Кингом что-то хлопнуло, будто на пол упала толстая книга. Он почувствовал, как ладонь, лежавшая чуть ниже плеча Риттера, стала мокрой. Но не от пота, а от крови. Пуля, поразившая кандидата в президенты, оторвала кусок кожи от среднего пальца Шона и отрикошетила в стену.

Толпа разразилась криками, которые быстро переросли в единый стон. Лица замелькали как маски на карнавале, и вдруг этот калейдоскоп взорвался, распавшись на множество бегущих ног и тел, а общий стон сменился истошными воплями со всех сторон. Люди расталкивали друг друга, пытаясь побыстрее оказаться как можно дальше от этого ужасного места, где на грязноватом полу второразрядного отеля недвижно лежал кандидат в президенты Клайд Риттер с пробитым пулей сердцем.

Взгляд Кинга уперся в представительного мужчину в твидовом пиджаке и очках, державшего в руке «смит-вессон» сорок четвертого калибра. Оружие было по-прежнему направлено туда, где только что стоял Риттер, — видимо, убийца собирался снова стрелять, если жертва поднимется или хотя бы шевельнется. Кинг дважды выстрелил из своего табельного пистолета. Убийца упал на месте, не проронив ни слова, будто был готов к такой участи и стоически принимал ее, как истинный мученик.

В тот день закончилась жизнь, по сути, трех человек — одним из них был Кинг.

Агент Секретной службы Шон Кинг, родившийся 1 августа 1960 года, умер 26 сентября 1996 года в местечке, о существовании которого впервые узнал в последний день своей жизни.

Двоих убитых впоследствии положили в гробы и похоронили. По ним скорбели люди, любившие их, или, по крайней мере, чтившие принципы, которые отстаивали усопшие. Шону Кингу повезло меньше. После смерти ему предстояло продолжать жить и нести бремя прошлого.

1

Восемь лет спустя
Автомобильный кортеж завернул на автостоянку под тень стоявших вокруг деревьев, и из салонов машин высыпали вспотевшие, усталые и раздраженные люди. Все они направились к уродливому белому каменному строению. За долгие годы оно много раз меняло свое назначение, а теперь выполняло функции похоронного бюро, где устраивались гражданские панихиды. Несмотря на убогий вид, оно пользовалось стабильным спросом по той простой причине, что являлось единственным заведением в радиусе тридцати миль, где родные и близкие могли попрощаться с усопшими.

Возле катафалков стояли мужчины, одетые в черное, с подобающе скорбными лицами. Несколько человек вышли из двери здания, прижимая к глазам платки. У входа на скамейке сидел старик в поношенном мешковатом костюме и потрепанной ковбойской шляпе, строгавший складным ножом деревянную палку. Типичная сельская глубинка с традиционной любовью к автогонкам на машинах и сентиментальным народным балладам.

Старик с любопытством взглянул на проходившую мимо процессию во главе с высоким представительным мужчиной, покачал головой и ухмыльнулся, показав немногочисленные и пожелтевшие от табака зубы. Затем он подкрепил силы, отхлебнув из фляжки, которую вытащил из кармана, и вернулся к резьбе по дереву.

Женщина лет тридцати с небольшим, одетая в черный брючный костюм, шла на шаг позади высокого мужчины. Раньше тяжелый пистолет в наплечной кобуре постоянно натирал ей бок, вызывая раздражение на коже, но со временем она нашла выход и пришивала к блузке в этом месте еще один слой ткани. А вот от дурацких шуточек коллег-мужчин — мол, все агенты-женщины должны носить двойные наплечные кобуры, чтобы грудь выглядела попышнее, — избавиться до сих пор так и не удалось. Да, в этом мире тестостерон по-прежнему правит бал.

Агент Секретной службы Мишель Максвел продвигалась по служебной лестнице необычайно быстро. Она, правда, еще не входила в отряд Белого дома, охранявший президента Соединенных Штатов, но была близка к этому. После неполных девяти лет в Секретной службе ее уже назначили старшим группы. Большинству агентов приходилось сначала проработать не меньше десяти лет в следственном отделе, и только потом они могли перевестись в службу охраны, да и то в качестве рядового сотрудника, но Мишель Максвел привыкла достигать своих целей быстрее других.

Нынешнее задание являлось своего рода смотринами перед ее почти решенным переводом в Белый дом, и она немного нервничала.

Заезд в похоронное бюро изначально не планировался, и потому оно не было предварительно обследовано агентами, что создавало определенные проблемы. Но это спонтанно принятое решение имело свои плюсы — знать, что здесь окажется кандидат в президенты, никто не мог.

Группа подошла к двери в здание, и Мишель попросила высокого мужчину, возглавлявшего процессию, подождать у входа, пока она с агентами осмотрит помещение. Внутри было тихо, в залах стояли гробы и витал запах смерти и скорби. Она расставила агентов на ключевых постах вдоль пути следования охраняемого лица и, связавшись по переговорному устройству с подчиненными, сообщила, что высокому мужчине, которого звали Джон Бруно, можно войти внутрь. Шумная процессия, громко топая и гомоня, двинулась по помещениям похоронного бюро, сопровождаемая укоризненными взглядами людей, собравшихся проститься с усопшими. Во время предвыборной кампании этот политик и его свита напоминали стадо слонов — вне зависимости от ситуации они к любой цели шли напролом, не замечая окружающих и сметая все вокруг. Охранники, сотрудники аппарата, официальные представители, спичрайтеры, журналисты, порученцы и прочая обслуга кандидата вели себя так, будто от них и только от них зависело будущее всей страны.

Пятидесятишестилетний Джон Бруно баллотировался на пост президента Соединенных Штатов Америки, но победить на выборах у него не было абсолютно никаких шансов. Он являлся независимым кандидатом, который пользовался поддержкой немногочисленной части электората, недовольной выдвиженцами от традиционных партий. Согласно закону, ему была предоставлена охрана Секретной службы, хотя и не такая многочисленная по сравнению с реальными кандидатами. Задача Мишель Максвел заключалась в том, чтобы с этим политиком ничего не случилось до дня голосования.

Раньше Бруно служил прокурором и прославился своей жестокостью в борьбе с преступным миром, в результате чего нажил немало врагов. Его политическая платформа была достаточно простой: он ратовал за снижение налогов и примат свободного предпринимательства. Что до бедных и слабых, тех, кому не под силу выжить в условиях ничем не обузданной конкуренции, то позиция Бруно была такова: в животном мире выживают сильнейшие, а слабые вымирают, почему же люди должны жить по другим законам? В основном именно поэтому у него и не имелось шансов на победу. Хотя американцы всегда восхищались крутыми парнями, но не до такой степени, чтобы голосовать за человека, лишенного какого-либо сострадания к обездоленным людям.

Бруно остановился у двери одного из залов прощания и вошел в него в сопровождении руководителя своего аппарата, двух помощников, Мишель и трех охранников. Вдова, сидевшая у гроба мужа, удивленно подняла лицо, закрытое вуалью, Мишель не могла разглядеть выражение ее глаз, но не сомневалась, что эта, по всей видимости, пожилая женщина была обескуражена таким внезапным бесцеремонным вторжением. Немного помедлив, вдова поднялась и отошла в угол, скорбно опустив плечи и голову.

— Он был моим единственным настоящим другом, — объявил кандидат, глядя на Мишель, — и я хочу попрощаться с ним наедине. Попрошу всех выйти! — добавил он тоном, не терпящим возражений.

— Я останусь с вами, — мягко возразила она. — Одна я.

— Нет! Это сугубо частное дело! — Бруно взглянул на женщину под вуалью, которую определенно сотрясали рыдания. — Боже милостивый, вы ее до смерти напугали! Это отвратительно и постыдно!

Мишель тяжело вздохнула. Да стоит ли препираться с этим типом? Что может с ним случиться в зале для панихиды? Неужели на него набросится старуха, которой наверняка за восемьдесят. Или вдруг оживет покойник?

В качестве компромисса Мишель попросила две минуты, чтобы осмотреть зал. Бруно нехотя согласился, и охранники быстро принялись за работу.

Через две минуты они доложили, что все в порядке. В зал ведет только одна дверь. Окон нет. Кроме старой женщины и покойника, внутри никого. Все под контролем. Не идеально, но вполне сносно. Мишель кивнула кандидату: тот мог остаться с вдовой с глазу на глаз, а потом они поедут дальше.

Бруно закрыл за собой дверь и подошел к открытому гробу, стоявшему на постаменте с белым покрывалом и украшенному чудесными цветами. У противоположной стены стоял еще один гроб, тоже открытый, но пустой. Каждый произнес: «Прощай, Билл», — и повернулся к вдове, которая снова вернулась на свое место. Он опустился перед ней на колени и осторожно взял за руку.

— Мне так жаль, Милдред, действительно жаль. Он был очень хорошим человеком.

Вдова, не снимая вуали, молча кивнула.

Вдруг выражение печали сошло с лица Бруно, и он быстро огляделся по сторонам:

— Ты сказала, что хочешь поговорить с глазу на глаз. Но у меня очень мало времени. Итак?

В ответ она дотронулась пальцами до щеки кандидата, а потом ее пальцы скользнули вниз, к его шее.

Бруно поморщился, почувствовав укол, и тут же упал, потеряв сознание.

2

Мишель расхаживала по коридору, нетерпеливо поглядывая на часы и слушая тоскливую заунывную музыку, беспрерывно разносившуюся из динамиков. Постепенно она прониклась ощущением, что если попасть в это заведение, не чувствуя печали, депрессии или желания покончить с собой, то за пять минут такой психологической обработки все это обязательно появится. Она злилась, что Бруно выставил ее за дверь, но вынуждена была уступить — кандидат в президенты все-таки, да и ситуация оказалась совершенно исключительной. Конечно, есть инструкция, по которой нельзя оставлять охраняемое лицо вне поля зрения, но жизнь постоянно вносила в нее свои коррективы и вынуждала идти на нарушения.

Мишель уже в пятый раз спросила самого опытного из охранников:

— Ты абсолютно уверен, что там все чисто?

Тот уверенно кивнул.

Подождав еще немного, она подошла к двери и постучала.

— Мистер Бруно? Нам пора, сэр. — Не услышав ответа, Мишель подавила тяжелый вздох, стараясь держать себя в руках. Она понимала, что за ее поведением с пристрастием наблюдают подчиненные — все они проработали в Секретной службе гораздо дольше ее. Только семь процентов из двух тысяч четырехсот агентов — женщины, а на руководящих постах их вообще можно пересчитать по пальцам. Спрос с них был особый. Она постучала еще раз. — Сэр? — Ответа не было, и Мишель, нажав на дверную ручку, опешила от изумления: — Дверь заперта!

Агент-старожил поднял на нее удивленные глаза:

— Наверное, он сам запер ее.

— Мистер Бруно, с вами все в порядке? — Она немного подождала и крикнула: — Сэр, или вы отзоветесь, или мы входим!

— Одну минуту! — Это был точно голос Бруно.

— Хорошо, сэр, но нам пора ехать. — Прошло еще две минуты. Мишель снова постучалась: — Сэр, мы уже опаздываем. — Она перевела взгляд на руководителя аппарата Фреда Дикерса: — Фред, может, ты попробуешь?

Они с Дикерсом по-разному смотрели практически на все жизненные вопросы и не собирались менять своих убеждений, но поскольку им приходилось общаться по двадцать часов в день, руководитель аппарата и старший группы телохранителей были вынуждены ладить между собой.

Дикерс кивнул.

— Джон, это Фред! Нам действительно пора. Мы здорово выбились из графика. — Он постучал в дверь. — Джон! Ты слышишь меня?

Что-то было явно не так. Мишель жестом предложила Дикерсу отойти от двери и снова постучала.

— Мистер Бруно, зачем вы заперли дверь? — Молчание. На лбу Мишель выступили капельки пота. Она на секунду задумалась и, решившись, громко крикнула через дверь: — Сэр, звонит ваша жена! Произошла серьезная авария, и пострадали ваши дети!

— Одну минуту! — опять послышалось в ответ.

Она обернулась к охранникам:

— Вышибайте дверь! Быстро!

Стоявший рядом с Мишель агент тут же попытался выбить замок плечом с разбегу, но тот устоял. Ворваться в помещение охране удалось только с третьей попытки.

Зал был пуст, если не считать покойника.

3

Похоронная процессия тронулась с места, и колонна из дюжины машин медленно двинулась по аллее, обсаженной деревьями. Не успело последнее авто скрыться за поворотом, как из здания выскочила Мишель с охранниками, которые тут же рассыпались в разные стороны.

— Перекрыть весь район! — крикнула она агентам, оставленным у машин кандидатского кортежа. Те немедленно бросились исполнять приказ. — Мне нужно подкрепление!.. Мне наплевать, где вы его возьмете! И свяжитесь с ФБР! — скомандовала она в переговорное устройство.

Теперь полетят головы. И прежде всего — ее голова. Но в любом случае надо вернуть Джона Бруно. Желательно живым.

Она увидела, как из фургонов прессы выпрыгивают журналисты и фотографы. Фотосессия в ритуальном помещении могла получиться очень выигрышной для кандидата, и Фред Дикерс настоятельно просил Бруно разрешить ее, но получил категорический отказ. Пресса была, естественно, очень недовольна. И теперь ее представители действовали с удвоенной энергией, сообразив, что назревающая сенсация стократно вознаградит их за недавнюю неудачу.

Прежде чем ее успели атаковать журналисты, Мишель обратилась к охраннику похоронного бюро:

— Вы следите здесь за порядком?

Он кивнул. Судя по округлившимся глазам и бледному лицу, паренек в охранной форме мог сейчас запросто лишиться чувств или намочить в штаны.

Она показала на удалявшуюся похоронную процессию:

— Чьи это похороны?

— Харви Килбрю, его везут в Мемориал-гарденс.

— Я хочу, чтобы вы их остановили!

Тот опешил.

— Я не совсем понял…

— Только что произошло похищение человека. А это, — Мишель кивнула на процессию, — отличная возможность незаметно вывезти его отсюда, верно?

— Да, — медленно произнес он, — наверное.

— Я хочу, чтобы вы обыскали каждую машину, особенно катафалк. Это понятно?

— Катафалк? Но, мэм, там же Харви!

Мишель посмотрела на него внимательнее. Охранник выглядел неотесанным увальнем, но выбирать не приходилось: этот парень — официальное лицо, и единственный, кто может им помочь в данной ситуации. Скользнув взглядом по его бирке с именем, она произнесла нарочито спокойным голосом:

— Офицер Симмонс, сколько вы уже занимаетесь охранным бизнесом?

— Около месяца, мэм. Но у меня есть разрешение на ношение оружия. С восьми лет хожу на охоту. Могу отстрелить у комара крылья.

— Замечательно! — Месяц… А выглядит так, как будто первый день на службе. — Слушайте меня внимательно, офицер Симмонс. Не исключено, что похищенный человек находится без сознания. А катафалк — отличное средство для транспортировки человека без сознания, так ведь?

Паренек кивнул, начиная, видимо, понимать, что она имеет в виду.

Тогда Мишель резко скомандовала:

— А теперь быстро остановить кортеж и проверить все машины!

Симмонс бросился бежать со всех ног. Мишель велела нескольким агентам отправиться с ним, а другим — в похоронное бюро, которое следовало тщательно обыскать. Не исключено, что Бруно прячут где-то внутри.

Затем она пробралась сквозь группу журналистов и фотографов и устроила командный пункт внутри здания. Там Мишель сверилась с местными картами и отдала новое распоряжение оцепить всю территорию вокруг ритуальной конторы радиусом в милю.

Оставалось самое тяжелое и неприятное… Она позвонила начальству и произнесла слова, которые означали крушение ее карьеры в Секретной службе.

— Это агент Мишель Максвел, старший группы охраны Джона Бруно. Докладываю, что мы… что я потеряла охраняемое лицо. Судя по всему, Джон Бруно похищен. Сейчас организован поиск, местные правоохранительные органы и ФБР в известность поставлены. — И она сразу же почувствовала, как топор, занесенный над ее головой, начал опускаться.

Мишель присоединилась к другим агентам, тщательно проверявшим ритуальное бюро в надежде обнаружить Бруно. В зале прощания, где исчез кандидат, Мишель подозвала к себе одного из своих сотрудников, проводивших обыск в этом помещении. Это был ветеран службы и хороший специалист.

— Как, черт возьми, такое могло произойти?!

Охранник недоуменно покачал головой:

— Здесь все было чисто, Мик, клянусь.

На службе Мишель часто называли по мужски — Мик, что, как она в душе признавала, было не так уж и плохо.

— Вы проверили вдову? Допросили?

Агент скептически посмотрел на нее:

— Что, надо было устроить старухе допрос с пристрастием, когда в пяти футах стоит гроб с телом ее мужа? Мы проверили ее сумку, но я решил, что личный досмотр с раздеванием донага вряд ли здесь уместен. — Помолчав, он добавил: — У нас было на все про все лишь две минуты. Покажи мне человека, которому хватит этого времени.

Тут Мишель поняла, что в данной ситуации каждый агент ее группы будет выгораживать только себя, чтобы не лишиться федеральной пенсии. Но, давая охранникам всего две минуты, она, пожалуй, действительно сглупила. И лишь сейчас Мишель проверила дверную ручку — при закрытии двери та автоматически запирала замок.

Она попросила позвать организатора похорон. Тот выглядел даже бледнее, чем подобало людям его профессии. Мишель поинтересовалась, действительно ли в гробу лежало тело Билла Мартина. Последовал утвердительный ответ.

— А вы уверены, что женщина, сидевшая здесь, была вдовой Мартина?

— О какой женщине вы говорите?

— В этом зале сидела женщина, одетая во все черное и в вуали.

— Я не знаю, была ли это миссис Мартин или нет. Я не видел, как она входила.

— Мне нужен домашний телефон миссис Мартин. И никто из работников не должен уходить, пока не приехали люди из ФБР и не поговорили с ними. Это понятно?

Гробовщик побледнел еще сильнее, если такое было возможно:

— ФБР?..

Мишель отпустила беднягу, и ее взгляд упал на гроб и пол возле него. Она наклонилась, чтобы поднять несколько упавших лепестков. Ее глаза оказались на уровне покрывала, лежавшего на пьедестале. Мишель осторожно подняла ткань: под ней находилась деревянная обшивка. Мишель постучала по ней, и звук оказался гулким: пьедестал был полым. Надев перчатки, она сняла одну деревянную панель — внутри мог свободно уместиться человек.

Тут к ней подошел один из агентов с каким-то прибором в пластиковом пакете.

— Похоже на звуковое записывающее устройство, — доложил он.

— Значит, мы слышали не Бруно, а запись его голоса?

— Ну да. Наверное, похитители сделали эту запись раньше, а включили, когда выбирались отсюда, чтобы сбить нас с толку и выиграть время. Они решили, что фраза «Одну минуту» подойдет в качестве ответа на большинство вопросов. Упомянув детей Бруно, вы явно застали их врасплох, но другого ответа у них не было. Здесь наверняка где-то спрятан беспроводной микрофон.

Мишель прочитала его мысли.

— Потому что они должны были нас слышать, чтобы включить запись, когда мы обратимся к Бруно?

— Точно. — Он показал на противоположную стену, где был отогнут кусок стенной обшивки. — Там есть дверь, за которой идет проход вдоль стены.

— Значит, это и есть путь отхода похитителей. — Мишель вернула агенту пластиковый пакет. — Положи его там, где нашел. Я не хочу выслушивать нотации фэбээровцев о том, как важно ничего не трогать на месте преступления.

Они с агентом прошлись по обнаруженному проходу. У двери, ведущей к выходу позади дома, стояла каталка с пустым гробом. Они вернулись в зал прощания и снова позвали устроителя похорон.

Проход вдоль стены его озадачил.

— Я понятия не имел, что он здесь есть.

— То есть как? — не поверила Мишель.

— Мы работаем здесь всего пару лет, с тех пор как наше старое здание ритуальных услуг окончательно пришло в упадок и его нельзя было больше эксплуатировать. А это здание раньше использовалось в самых разных целях. Владельцы похоронного бюро решили ограничиться минимальными ремонтными работами, а в этом зале ничего практически и не менялось. Я представления не имел, что здесь есть еще одна дверь и проход.

— А кому-то определенно об этом было известно, — холодно заметила Мишель. — Дверь из прохода ведет на улицу за домом. Об этом вы тоже ничего не знали?

— Нет. В задней части здания располагаются кладовые помещения, куда мы попадали изнутри дома.

— Вы сегодня не видели позади здания никаких припаркованных машин?

— Нет.

— А раньше?

— Тоже нет, но я вокруг здания никогда и не хожу.

— И остальные ваши сотрудники ничего не видели?

— Мне надо у них спросить.

— Нет, я спрошу об этом сама.

— Могу вас заверить, что наше заведение очень уважаемое.

— У вас есть тайные проходы и двери на улицу. Вас никогда не волновали проблемы безопасности?

Мастер похоронных дел посмотрел на нее с недоумением:

— Здесь не как в большом городе. Серьезных преступлений никогда не было.

— Что ж, теперь эта традиция нарушена. Вы нашли номер телефона миссис Мартин?

Он протянул ей листок, и она позвонила. Трубку никто не взял.

Оставшись в одиночестве, Мишель предалась горестным мыслям. Столько лет тяжелого труда, потраченного на то, чтобы доказать свою профессиональную пригодность, оказались напрасными. У нее не было даже утешения, что ее карьеру остановила пуля убийцы, когда она спасала подопечного, прикрыв своим телом. Ее работа в Секретной службе завершилась позором, и на избранной ею профессии теперь можно ставить крест. Прежней Мишель Максвел больше не существовало.

4

Похоронный кортеж остановили, и все машины, в том числе и катафалк, обыскали. Когда сняли крышку гроба, то в нем действительно оказалось тело Харви Килбрю — любимого отца, деда и мужа. Практически все, кто провожал его в последний путь, были пожилыми людьми, которых до смерти напугали агенты в штатском с оружием в руках. Похитителей в похоронной процессии не обнаружили, но все равно все машины и катафалк завернули обратно.

Охранник Симмонс подошел к агенту Секретной службы, который садился в машину, чтобы возглавить кортеж на пути к похоронному бюро.

— Какие будут дальнейшие указания, сэр?

— Мне нужно, чтобы за этой дорогой было установлено наблюдение. Всех, кто будет въезжать, останавливай и разворачивай обратно. Всех, кто попытается выехать, останавливай и проверяй документы. Мы пришлем тебе смену, как только сможем. До тех пор ты должен постоянно находиться здесь. Все ясно?

Симмонс явно нервничал:

— Похоже, дело здесь нешуточное, так ведь?

— Сынок, это самое значительное событие во всей твоей жизни. Будем надеяться, что все обойдется. Хотя лично я в этом сильно сомневаюсь.

К ним подошел другой агент:

— Я не поеду, Чарли. Вряд ли стоит оставлять этого парня совсем одного.

Чарли с удивлением взглянул на коллегу:

— Ты уверен, что хочешь остаться здесь, а не присоединиться к остальным, Нил?

Тот мрачно улыбнулся в ответ:

— Я не хочу сейчас приближаться к Мишель Максвел ближе чем на милю. Я останусь с парнишкой.

Нил Ричардс сел в фургон Симмонса, который развернул его таким образом, чтобы заблокировать дорогу. Они молча наблюдали, как кортеж машин с агентами и участниками похорон скрылся из виду, после чего переключили внимание на наблюдение за прилегающей территорией. Никого не было видно. Симмонс с такой силой сжимал рукоятку пистолета, что кожа на перчатке потрескивала от натяжения. Он прибавил звук на полицейской рации, настороженно взглянул на агента и спросил, нервно повысив голос:

— Я знаю, что вы, наверное, не имеете права говорить, но что, черт возьми, там все же произошло?!

Ричардс даже не повернулся:

— Ты прав, я не имею права ни о чем рассказывать.

— Дело в том, что я вырос здесь и знаю местность как свои пять пальцев. Если бы мне надо было кого-то тайком вывезти, я бы воспользовался старой разбитой дорогой в полумиле отсюда. По ней можно сразу выехать на шоссе, сократив путь на пять миль.

На этот раз Ричардс повернулся к охраннику:

— А если поподробнее?

В следующее мгновение агент Секретной службы Нил Ричардс лежал на сиденье лицом вниз, а посередине его спины расплывалось маленькое красное пятно от пулевого отверстия. Находившаяся в кузове фургона женщина сняла глушитель с небольшого пистолета. Она пряталась в потайном отсеке кузова с двойным дном. Громкий треск рации Симмонса скрыл легкий шум, когда убийца выбиралась наружу.

— Пуля дум-дум небольшого калибра, — пояснила женщина. — Такие всегда остаются в теле. Так меньше грязи.

Симмонс улыбнулся:

— Как заметил один из охранников, это самое значительное событие в моей жизни.

Он снял с мертвого агента беспроводной микрофон с элементом питания и забросил подальше в лес. После этого Симмонс развернул фургон и направился в противоположную сторону от похоронной конторы. Через восемьсот ярдов он свернул на поросшую травой проселочную дорогу, где выбросил тело агента Ричардса в близлежащий овраг.

Симмонс говорил правду — эта дорога была идеальным путем отхода. Проехав еще двести ярдов и сделав два поворота, фургон оказался у заброшенного амбара с просевшей крышей и распахнутыми воротами. Поставив машину в амбар, где уже находился белый пикап, Симмонс закрыл ворота.

Из кузова фургона вылезла женщина. Теперь она совсем не походила на пожилую вдову, оказавшись молодой светловолосой девушкой в джинсах и белой футболке, со стройным и тренированным телом. За свою короткую жизнь она сменила немало имен — теперь ее звали Таша. Она была такой же опасной, как и Симмонс, но еще более безжалостной. Таша обладала очень важным достоинством совершенного убийцы — ее никогда не мучили угрызения совести.

Симмонс скинул форму, под которой оказались джинсы и футболка, затем снял парик, накладные бакенбарды и брови, а также избавился от других следов маскировки. В похоронном бюро он прятался в полом пьедестале под гробом Билла Мартина, а после того как они с Ташей перетащили Джона Бруно в фургон, сыграл роль офицера Симмонса.

Сообщники вытащили из фургона большой короб, где находился Бруно. На случай проверки на этот короб была нанесена маркировка фирмы, производящей сельхозоборудование. Внутри пикапа стоял большой ящик для инструментов, в который переложили и заперли тело Бруно. По бокам и сверху ящика были просверлены вентиляционные отверстия, а внутри он оказался обит мягкой тканью. Затем на дно пикапа похитители уложили тюки сена, хранившиеся в углу амбара, так что ящика оказалось практически не видно. Усевшись в кабине, молодые люди надели бейсболки с эмблемой компании «Джон Дир», поставщика сельхозтехники, выехали из амбара и по той же проселочной дороге через пару миль выбрались на шоссе.

Им навстречу с сиренами неслись многочисленные полицейские машины, спешившие, вне всякого сомнения, на место преступления. Но один молодой полицейский все же успел улыбнуться симпатичной девушке на пассажирском сиденье пикапа. Таша тоже игриво улыбнулась в ответ и помахала рукой. Пикап продолжил свой путь, увозя в кузове находившегося без сознания кандидата в президенты.

За две мили перед ними ехал пожилой мужчина, который строгал палочку у входа в похоронную контору, когда туда прибыл Джон Бруно со своей свитой. Он покинул насиженное место на несколько минут раньше приказа Мишель Максвел перекрыть все дороги. Мужчина ехал один на стареньком дребезжащем «бьюике». Только что ему сообщили, что Бруно удалось благополучно вывезти, а единственной жертвой стал агент Секретной службы, решивший составить компанию человеку, которого считал совершенно безобидным.

После такой длительной и трудоемкой подготовки настало время пожинать плоды, и мужчина не смог сдержать довольной улыбки.

5

Красный «форд-эксплорер» остановился у строения из кедрового бруса, затерянного в густом лесу. Оно было сделано очень искусно, и, несмотря на большие размеры, жил в нем всего один человек. Из машины вылез мужчина и потянулся, разминая мышцы. Было еще совсем рано, и солнце только начало свой путь по небу.

Шон Кинг поднялся по широким, сделанным вручную деревянным ступеням и открыл дверь дома. Он прошел в просторную кухню, включил кофеварку и, ожидая, пока наполнится чашка, огляделся по сторонам, любуясь выверенными пропорциями оконных проемов. Шон построил этот дом за четыре года, в основном своими руками, а жил в то время в небольшом трейлере на краю участка в пятнадцать акров, который находился в горах Блю-Ридж в тридцати пяти милях к западу от Шарлотсвилла.

Убранство дома включало кожаные кресла, мягкие диваны, деревянные столы, восточные ковры, медные светильники, длинные полки, заставленные книгами разных форматов, картины маслом и пастелью, в основном местных художников, и другие предметы, которые люди обычно собирают всю жизнь или получают по наследству. А в свои сорок четыре года Кинг прожил уже две жизни и не имел ни малейшего желания снова начинать все с нуля.

Шон поднялся на второй этаж, прошел по балкону и оказался в спальне. Как и во всем доме, здесь царил идеальный порядок и каждая вещь лежала на своем строго отведенном месте.

Он снял полицейскую форму, залез под душ и смыл с себя пот после ночи патрулирования. Побрившись, он вымыл голову и подставил под горячую воду шрам на среднем пальце, чтобы распарить кожу. Кинг давно уже свыкся с этим маленьким сувениром, напоминавшим о работе в Секретной службе.

Если бы он остался в президентской охране, то не жил бы сейчас в чудесном деревянном доме в самом сердце живописной центральной Виргинии. Его жилищем стало бы какое-нибудь типовое строение в навевающем тоску пригороде Вашингтона неподалеку от окружной дороги, и он все еще был бы женат. И Шон так и не решился бы сменить свою беспокойную профессию на доходную адвокатскую практику. И уж наверняка не стал бы добровольным полицейским на одну ночь в неделю в качестве своего вклада в процветание местной общины. Сейчас он бы готовился сесть на борт самолета, смотрел бы на улыбавшихся и постоянно вравших политиков, целовавших детей для рекламных снимков, и терпеливо ожидал, когда кто-нибудь решит расправиться с тем, кто находится под его защитой. Что это была за мука, включая бесконечные перелеты и таблетки от колик в желудке!

Он переоделся в костюм и галстук, расчесал волосы, выпил на террасе кофе и просмотрел газету. Первая страница была почти целиком посвящена похищению Джона Бруно и начавшемуся расследованию ФБР. Кинг внимательно прочитал все статьи, связанные с похищением, обращая внимание на каждую подробность.

Он включил телевизор, нашел новостной канал и прослушал сообщение о гибели ветерана Секретной службы Нила Ричардса, у которого была жена и четверо детей. Это событие — настоящая трагедия, но по крайней мере Секретная служба заботится о тех, кто остался без кормильца. Семья Нила Ричардса нуждаться не будет. Конечно, такая забота не заменит потери отца и мужа, но все же это лучше, чем ничего.

Затем диктор сказал, что ФБР отказалось от комментариев.

— Конечно, отказалось, — произнес Кинг вслух. ФБР никогда не давало комментариев ни по каким вопросам, но в конце концов кто-то обязательно о чем-то кому-то проговорится, а у того окажется друг в «Пост» или «Таймс», и все всё узнают. Правда, что стало известно всем, нередко оказывалось липой. Но в любом случае ненасытный информационный аппетит прессы требовалось хотя бы частично утолять — держать ее совсем уж на голодном пайке не могла позволить себе ни одна организация, даже ФБР.

Затем внимание Шона на экране привлекла женщина, стоявшая возле группы людей на подиуме. Кинг сразу узнал в ней агента Секретной службы. Он хорошо знал эту породу. В женщине безошибочно узнавались столь хорошо знакомые ему черты профессионала — спокойствие и в то же время постоянная настороженность. И еще в ней было что-то такое, что он не сразу мог определить. Кажется, нечто похожее на вызов.

Один из тех, кто стоял на подиуме, объявил, что Секретная служба оказывала максимальное содействие расследованию ФБР, но в то же время проводила и свое. Кинг по собственному опыту знал, что этим занимается инспекционный отдел, который буквально вынул из него всю душу после убийства Риттера. Он не сомневался, что виновник случившегося был уже назначен и его имя станет достоянием общественности, как только все заинтересованные стороны окончательно между собой договорятся.

На этом пресс-конференция закончилась, женщина направилась к черному седану и села в него. Репортер сообщил, что Секретная служба запретила ей общаться с прессой, а диктор услужливо пояснил, что женщину звали Мишель Максвел и она возглавляла группу агентов, охранявших Джона Бруно.

Зачем вообще выставлять ее перед камерами? Кинг тут же сам ответил на свой вопрос: показать всем лицо виновного. Обычно Секретная служба защищала своих до конца: проколы случались и раньше, но агентов, их допустивших, отправляли в административные отпуска и потом давали новые назначения. Однако на сей раз, похоже, было оказано политическое давление с требованием сурово покарать виновного.

«Вот она, парни! — как бы объявляла Секретная служба. — Берите ее с потрохами!»

Теперь Кингу стало ясно, почему в поведении этой женщины он заметил скрытый вызов. Она отлично понимала, что происходит. Она присутствовала на собственной казни, и это ей, конечно, не нравилось.

Кинг отпил кофе, откусил кусок тоста и вновь взглянул на экран:

— Ничего не поделаешь, Мишель, на тебе уже поставили крест.

Затем в телевизоре появилась фотография Мишель Максвел, и о ней рассказали поподробнее. Окончив среднюю школу с отличными оценками и большими достижениями в баскетболе и легкой атлетике, она продолжила обучение в Джорджтаунском университете, переключилась на другой вид спорта и стала серебряным призером Олимпийских игр по академической гребле. После года работы в полиции своего родного штата Теннесси она поступила в Секретную службу и быстро продвигалась по карьерной лестнице, пока в конце концов не дослужилось до того, чтобы стать козлом отпущения.

Кинг поймал себя на мысли, что думал о ней как о представителе сильного пола. В чем-то она действительно напоминала мужчину: высокий рост, уверенная походка, атлетические плечи — без сомнения, от занятия греблей — и скулы, указывавшие на упорство, граничившее с упрямством. Тем не менее никто бы не отказал ей в женственности. Несмотря на широкие плечи, она выглядела очень стройной, а формы ее тела были плавными и округлыми. Прямые черные волосы до плеч, как регламентировалось Секретной службой, смотрелись эффектно и стильно. Особо выделялись зеленые умные глаза, от которых ничего не ускользало. В Секретной службе такой все замечающий взгляд являлся необходимостью.

Мишель не отличалась классической красотой, но явно пользовалась у мужчин успехом. В старших классах мальчишки наверняка не раз выясняли между собой отношения за право лишить ее девственности. Но, судя по ее виду, Кинг не сомневался: если кому-то и удалось добиться расположения Мишель, то только на ее условиях.

Продолжая смотреть на экран, он подумал, что и после Секретной службы жизнь продолжается. Можно все начать заново и вопреки всему даже стать относительно счастливым, но забыть о случившемся и вычеркнуть эту страницу прошлого из памяти не удастся — это он знал по собственному опыту.

Кинг взглянул на часы. Пора вернуться к своей работе по составлению завещаний, оформлению аренды и других юридических документов. Конечно, это не слишком увлекательное занятие, которое не способствует выделению адреналина, но пережитых в Секретной службе треволнений ему вполне хватит на несколько жизней.

6

Кинг выгнал из гаража свой «лексус» с откидным верхом и, развернувшись, отправился на работу — уже во второй раз за последние восемь часов. Извилистая дорога пролегала по живописным местам, где на глаза то и дело попадалось разное зверье. Машин было не много, и только при подъезде к городу их поток увеличился.

Наконец «лексус» Кинга въехал на Мэйн-стрит — единственную широкую улицу в маленьком и относительно новом городке Райтсбурге, располагавшемся ровно посередине между крупными муниципальными центрами — Шарлотсвиллом и Линчбургом. Шон припарковался на стоянке возле двухэтажного дома из белого кирпича, где помещалась адвокатская контора «Кинг и Бакстер», как горделиво сообщала висевшая при входе табличка.

Когда страсти после убийства Клайда Риттера улеглись, Шон оставил Секретную службу, завершил прерванное обучение в университете и, получив диплом, открыл свою адвокатскую контору в Райтсбурге. Теперь он добился известности и был в приятельских отношениях со многими уважаемыми жителями города. Шон не уклонялся от участия в мероприятиях на благо местной общины — в частности, патрулировал улицы на добровольной основе. Будучи одним из наиболее видных холостяков Райтсбурга, он встречался с женщинами, когда хотел, и не встречался, когда не хотел. Ему нравилась нынешняя работа, у него было много свободного времени и мало забот. Его жизнь протекала размеренно, по установленным им самим правилам. Он был всем доволен.

Вылезая из «лексуса», Кинг увидел знакомую женщину и попытался снова забраться в машину, но она его уже заметила и бросилась навстречу.

— Привет, Сьюзен, — не слишком доброжелательно сказал он, прихватывая портфель с пассажирского сиденья.

— Привет! А вы выглядите усталым. Даже не представляю, как вы все успеваете.

— Успеваю — что?

— Днем работаете адвокатом, а ночью — полицейским.

— Добровольным полицейским, Сьюзен, и только одну ночь в неделю. Если честно, то самым значительным событием прошлой ночи было успеть свернуть в сторону, чтобы не задавить опоссума.

— Держу пари, что, когда вы работали в Секретной службе, вам приходилось не спать сутками. Это так интересно, хотя наверняка очень утомительно.

— Так только кажется, — бросил он и двинулся в сторону офиса.

Она пошла за ним.

Судя по всему, Сьюзен Уайтхед — красивая женщина, чуть за сорок, разведенная, богатая, — решила во что бы то ни стало сделать его своим четвертым мужем. Кинг занимался ее последним разводом и знал из первых рук о ее мстительности и вздорности. Его личные симпатии были целиком на стороне ее мужа номер три — тихого, застенчивого человека, который не выдержал постоянного психологического прессинга со стороны жены и в конце концов сорвался и сбежал в Лас-Вегас, где провел четыре дня, пьянствуя, играя и предаваясь плотским утехам. После развода он стал гораздо беднее, но, вне всякого сомнения, намного счастливее. Кингу вовсе не улыбалась перспектива прийти ему на замену.

У самых дверей в офисное здание Сьюзен остановила его:

— Я устраиваю небольшую вечеринку в субботу и надеюсь, что вы примете в ней участие.

Он мысленно прикинул, чем собирался заняться в субботу, сообразил, что ничем, но все равно сказал не моргнув глазом:

— Спасибо за приглашение, но в субботу я, к сожалению, занят. Может, в следующий раз.

— У вас столько планов, Шон. Надеюсь, когда-нибудь в них найдется место и для меня, — игриво произнесла она.

— Сьюзен, мне кажется, что адвокату и клиенту не следует переходить определенную черту.

— Но я больше уже не являюсь вашим клиентом!

— Пусть даже с бывшим клиентом, уж поверьте мне на слово. — Он открыл входную дверь и добавил, обернувшись: — Всего самого доброго!

Шон вошел в здание, убедился, что женщина не пошла за ним, с облегчением вздохнул и начал подниматься по ступенькам к себе в офис.

Он почти всегда приезжал первым. Его партнер Фил Бакстер занимался в фирме судебными делами, а на Кинге было все остальное: завещания, доверенности, недвижимость, сделки и прочее, приносившее регулярный доход. За тихими фасадами зданий, разбросанных по всему Райтсбургу, скрывались большие деньги. Звезды экрана, промышленные магнаты и другие богатые люди считали этот городок своим домом. Они любили его за красоту, уединение и комфорт в виде отличных ресторанов, магазинов, избранного общества и первоклассного университета совсем рядом — в Шарлотсвилле.

Фил был типичной совой и работал до глубокой ночи, а Кинг, напротив, вставал очень рано и к пяти уже возвращался домой. Там он начинал что-нибудь мастерить, или отправлялся на рыбалку, или просто катался по озеру, примыкавшему прямо к его дому, пока Бакстер продолжал трудиться в конторе. Вдвоем они отлично дополняли друг друга.

Он открыл дверь и вошел в офис. Еще не было восьми часов, и секретарша появится позже.

Первое, что бросилось ему в глаза, — опрокинутый стул, а потом он увидел, что бумаги, которые должны лежать на столе секретарши, валяются на полу. Его рука инстинктивно потянулась к кобуре с пистолетом, но оружия у него с собой не было. При нем находилось только дополнение к завещанию, которое могло испугать разве что потенциальных наследников. Кинг поднял с пола тяжелое пресс-папье, огляделся и похолодел.

На полу были кровавые следы, которые вели в кабинет Бакстера. Шон двинулся вперед, держа пресс-папье наготове, а другой рукой достал мобильный телефон и, набрав 911, тихо и четко сообщил диспетчеру о происшествии. Он потянулся было к дверной ручке, но, подумав, обернул ручку носовым платком, чтобы не испортить возможных отпечатков. На пороге Кинг напрягся, готовясь отразить возможное нападение, хотя и был уверен, что в комнате никого нет. Он оглядел погруженное в полумрак помещение и включил локтем свет.

Прямо перед ним на боку лежало тело: единственный выстрел в середину груди с выходным отверстием на спине. Убитый не был Филом Бакстером, однако Кинг хорошо его знал. И Шону сразу стало ясно, что его спокойная и размеренная жизнь закончилась.

7

Мужчина, сидевший в «бьюике», наблюдал, как полицейские машины примчались к офису Кинга и копы бросились внутрь. С тех пор как он сидел у похоронного бюро, когда похитили Джона Бруно, где выдавал себя за старика, строгавшего палку, его внешность сильно изменилась. Тогда он был в грязной и потрепанной одежде на два размера больше, у него были седые волосы и неухоженные усы. Он держал в руке фляжку с самогоном и катал во рту комок жвачки. Он мастерски вошел в образ опустившегося старика.

Теперь мужчина был моложе лет на тридцать и имел весьма ухоженный вид. Он методично жевал намазанный маслом бублик и запивал черным кофе, размышляя над тем, какой будет реакция Кинга на мертвое тело в офисе. Сначала шок, затем, возможно, злость, но не удивление — вряд ли бывший агент удивится трупу, если хорошенько подумать.

Он включил радио, настроенное на местный канал новостей, и прослушал восьмичасовой выпуск, который начался с похищения Джона Бруно — главного события для всех новостных служб мира. В Штатах оно оттеснило на второй план, пусть и временно, даже события на Ближнем Востоке и американский футбол.

Слизнув с пальцев масло и кунжутные семечки, мужчина продолжал слушать. Дальше шло сообщение о руководителе группы охраны Мишель Максвел, которую отправили в административный отпуск, что, как он знал, было в одном шаге от крушения профессиональной карьеры.

Итак, женщина выведена из игры, по крайней мере официально. А неофициально? Именно поэтому он так внимательно разглядывал ее, когда Максвел проходила мимо в тот памятный день. Нельзя было исключить, что на каком-то этапе им снова придется столкнуться. Он ранее тщательно изучил всю ее предыдущую жизнь, но так и не смог ответить на вопрос, что она станет делать в случае серьезных служебных неприятностей. Закроется дома и погрузится в уныние или, напротив, ринется в бой, невзирая ни на что? Глядя на нее в тот день, он пришел к выводу, что последнее более вероятно.

Он снова переключил внимание на события, разворачивавшиеся перед ним. Горожане, шедшие на работу или в магазины, начали собираться у адвокатской конторы, куда приехала еще одна полицейская машина, а за ней — микроавтобус со следственной бригадой. Жителям респектабельного Райтсбурга такое зрелище было в новинку, а люди в форме выглядели явно растерянными, что доставляло истинное удовольствие мужчине в «бьюике», продолжавшему жевать бублик. Он так ждал и так долго готовился к этому, что теперь намеревался полностью насладиться происходящим. И то ли еще будет!

Он снова заметил женщину, которая ранее подходила к Кингу на стоянке. Подруга? Скорее будущая любовница, заключил он, наблюдая за их беседой. Взяв фотоаппарат, он сделал пару ее снимков. Мужчина полагал, что Кинг вскоре выйдет на улицу, но в конце концов пришел к выводу, что этого может и не произойти.

В багажнике «бьюика» лежала сумка на «молнии», где хранился особый предмет, который должен был появиться в очень конкретном месте. И сейчас предоставлялась отличная возможность претворить задуманное в жизнь.

Выбросив остатки завтрака в мусорный ящик на обочине, мужчина завел двигатель, и машина тронулась. Проезжая мимо офиса Кинга, он довольно ухмыльнулся. Заметив все ту же знакомую Кинга, стоявшую у адвокатской конторы, мужчина на мгновение задумался и решил, что очень скоро с ней увидится.

«Бьюик» исчез за поворотом, оставив за собой потрясенный случившимся Райтсбург.

Первый этап плана можно было считать завершенным. Мужчина с нетерпением ждал продолжения.

8

Мишель Максвел сидела за маленьким столиком и следила глазами за Уолтером Бишопом — одним из высших руководителей Секретной службы, раздраженно мерившим шагами небольшой конференц-зал в правительственном здании в Вашингтоне. Исчезновение Джона Бруно вызвало грандиозный скандал.

— Ты должна быть довольна, что тебя отправили всего лишь в административный отпуск, Максвел, — бросил он через плечо, продолжая ходить.

— Ну конечно, я просто счастлива, что у меня отобрали оружие и жетон. Я не так глупа, Уолтер, и отлично понимаю, что решение уже принято и на мне поставили крест.

— Расследование еще продолжается. Точнее, оно только началось.

— Да и так уже все ясно. И столько лет моей работы коту под хвост!

Он резко повернулся:

— У тебя под самым носом похитили кандидата в президенты! Впервые в истории нашей конторы. Поздравляю! Ты должна радоваться — в некоторых странах за это расстреливают!

— Уолтер, ты что, не понимаешь, каково мне сейчас? Меня это просто убивает!

— Интересная формулировка. Между прочим, Нил Ричардс был очень хорошим агентом.

— Мне это тоже известно! — Мишель не выдержала и перешла почти на крик: — И никто в конторе не переживает по поводу Нила больше меня!

— Ты не должна была оставлять Джона Бруно одного в комнате. Если бы ты просто выполняла инструкции, такого никогда бы не случилось. Нужно было хотя бы оставить приоткрытой дверь, чтобы вы могли за ним наблюдать. Вы никогда и ни при каких обстоятельствах не должны оставлять охраняемое лицо без наблюдения. Ты это отлично знаешь. Параграф сто один.

Мишель покачала головой:

— Иногда нам приходится идти на нарушения, чтобы не создавать ненужных осложнений.

— Наша задача не идти на поводу у клиента, а защитить его!

— Ты хочешь сказать, что впервые в истории конторы клиент был оставлен без визуального наблюдения со стороны агентов?

— Нет, я хочу сказать, что впервые случилось то, что случилось, когда клиент был оставлен без наблюдения. И здесь не может быть никаких оправданий. Политическая партия Бруно стоит на ушах. А некоторые особо рьяные даже утверждают, что конторе заплатили, чтобы вывести Бруно из президентской гонки!

— Но это же полная чушь!

— Я это знаю, и ты это знаешь, но общественность этого не знает и ее можно убедить в чем угодно.

Во время перепалки Мишель передвинулась на самый край стула, но теперь снова уселась поглубже и, взяв себя в руки, заговорила обычным спокойным тоном:

— Внесем окончательную ясность. Я принимаю на себя всю ответственность за случившееся, и ни один из моих людей не должен понести наказание. Они все выполняли мои приказы. Задание было поручено мне, и я с ним не справилась.

— Рад это слышать. Я подумаю, чем тебе можно помочь. — Бишоп вопросительно посмотрел на нее: — Судя по всему, ты не собираешься подавать в отставку.

— Нет, Уолтер, не собираюсь. И, чтобы между нами не осталось неясностей, я нанимаю адвоката.

— Еще бы! Это же Америка, и здесь любой лидер может нанять адвоката и получить деньги за свой прокол. Нам, американцам, есть чем гордиться!

Мишель почувствовала, как к глазам от обиды подступили слезы, но нашла в себе силы сдержаться:

— Я просто защищаю себя, Уолтер, и на моем месте ты бы поступил точно так же.

— Ну да, само собой. — С этими словами он засунул руки в карманы и посмотрел на дверь, давая понять, что встреча закончена.

Мишель поднялась.

— Я могу попросить тебя об одной услуге?

— Конечно, можешь! Ты ведь потеряла вообще всякий стыд!

Она не отреагировала и на эти несправедливые слова.

— Я хочу знать, как продвигается расследование.

— Им занимается ФБР.

— Это так, но они должны держать вас в курсе.

— В любом случае эта информация только для действующих сотрудников.

— А что, я им больше не являюсь?

Бишоп ответил не сразу, а когда заговорил, то уже совершенно тихим и спокойным голосом:

— Вот что я хочу сказать тебе Мишель… У меня были большие сомнения, когда Секретная служба начала принимать на работу женщин. Чтобы подготовить агента, требуется много времени и денег, а затем — бах! — она выходит замуж, рожает детей и увольняется. И подготовка, деньги, время — все потрачено впустую. Однако когда к нам пришла ты, я решил, что наконец-то у нас есть на кого положиться. Ты была образцовым агентом, прямо как с рекламного плаката Секретной службы. Самым лучшим и самым толковым.

— И на меня возлагались большие надежды.

— Большие надежды возлагаются на всех агентов. — Он немного помолчал. — Я знаю, что твой послужной список был до этого незапятнанным. Я знаю, что ты быстро делала карьеру. Но ты прокололась, потеряла охраняемое лицо, а один из твоих подчиненных погиб. На мой взгляд, ты этого не заслужила, но это случилось. Нил Ричардс тоже этого не заслуживал. — Бишоп снова помолчал и отвел глаза в сторону. — Тебе, конечно, подыщут какое-нибудь место в Секретной службе. Но ты никогда не сможешь забыть того, что случилось. Ты будешь помнить об этом каждую минуту каждого дня в течение всей оставшейся жизни. И это будет мучить тебя гораздо больше любых санкций Секретной службы. Поверь.

— Ты говоришь так, будто сам прошел через нечто подобное.

— Я был с Бобби Кеннеди в отеле «Амбассадор». Когда туда приехал сенатор, я только поступил на службу в полицию Лос-Анджелеса. Я стоял и смотрел, как на полу истекал кровью человек, который должен был стать президентом. С тех пор мне каждый день не дает покоя мысль, что я должен был хоть что-нибудь сделать, чтобы предотвратить его смерть. Именно это побудило меня поступить в Секретную службу. Я думал, что каким-то образом сумею загладить свою вину. — Он встретился с ней глазами. — Но загладить вину мне так и не удалось. Нет, тебе не удастся об этом забыть.

9

Поскольку возле ее дома в Виргинии постоянно дежурили журналисты, Мишель переехала в гостиницу в округе Колумбия. Во время короткого завтрака она встретилась с подругой, служившей в ФБР. По сравнению с другими правоохранительными структурами бюро выглядело настоящим монстром среди карликов, и частенько приходилось напоминать своим слегка задававшимся приятелям из ФБР, что их контора была создана семью бывшими агентами Секретной службы.

Но так уж повелось, что эти организации не ладили между собой, и, встречаясь с Мишель, ее подруга немного нервничала. К счастью, девушки вместе завоевали серебро на Олимпийских играх, в результате чего между ними установилась такая тесная связь, что порвать ее было практически невозможно.

За салатом «цезарь» и чаем со льдом Мишель узнала последние новости о ходе расследования. Симмонс до похищения Бруно около месяца работал в частном охранном агентстве, сотрудничавшем с похоронным бюро, но в тот день вышел не в свою смену. Более того, патрулирование территории ритуальной конторы охранники должны были осуществлять только ночью. Симмонс — хотя это наверняка не его настоящее имя — бесследно исчез. Проследить его по документам не удалось: номер социального страхования, водительские права, рекомендации — все оказалось искусно изготовленными фальшивками. Таким образом, отработка Симмонса завела следствие в тупик.

— Когда я увидела этого парня, то решила, что он желторотый новичок, поэтому долго вдалбливала ему, что к чему. Причем мы даже не обыскали его фургон! Наверняка Бруно был спрятан именно в нем. Я помогла похитителям своими руками! И сама подставила под пулю своего сотрудника! — В отчаянии Мишель закрыла лицо руками. Потом усилием воли взяла себя в руки. — Прежде чем меня отстранили, я успела узнать, что из тела Ричардса извлекли пулю дум-дум. Но наверное, баллистическая экспертиза ничего не даст, даже если удастся найти орудие убийства.

Подруга с этим согласилась и сообщила, что фургон Симмонса был обнаружен в заброшенном амбаре. Его тщательно обследовали на предмет отпечатков и любых других следов, но пока найти ничего существенного не удалось.

Что касается вдовы покойного Милдред Мартин, то она оказалась дома и спокойно работала в саду. Вдова собиралась проститься с мужем ближе к вечеру. Она не звонила Джону Бруно и не просила его приехать в похоронную контору. Ее муж являлся наставником Бруно, когда тот поступил на службу в прокуратуру, и они были очень близки. Если бы кандидат захотел проститься с покойным, то это никого бы не удивило. Во всяком случае, именно так вдова заявила следователям.

— Это спонтанное решение Бруно заехать в похоронное бюро свалилось как снег на голову! — вздохнула Мишель.

— Не такое уж и спонтанное. Согласно показаниям сотрудников Бруно, ему утром позвонила Милдред Мартин и попросила приехать проститься с покойным на гражданскую панихиду. Если верить руководителю аппарата Дикерсу, после этого звонка Бруно очень разволновался.

— Еще бы! Он же был близким другом покойного!

— Но Дикерс уверяет, что Бруно уже знал о его кончине. И еще Милдред Мартин выбрала время, когда в похоронной конторе немноголюдно. И уже после этого звонка Дикерс, на основании некоторых фраз Бруно, пришел к выводу, что речь скорее шла о назначенной встрече, чем просто о прощании с покойным.

— Тогда, может, именно поэтому Бруно так настаивал, чтобы их оставили одних?

— Скорее всего. Можно предположить, что, зная, о чем конкретно хочет поговорить вдова, Бруно не желал, чтобы их беседу услышали посторонние.

— Допустим, что так. Но Милдред Мартин говорит, что не звонила Бруно!

— Кто-то выдал себя за нее.

— А если бы Бруно не приехал? — спросила Мишель и сама ответила на свой вопрос: — Тогда бы ничего не случилось. А если бы я все же осталась в зале, похитители отказались бы от задуманного, и Нил Ричардс… — Ее голос оборвался. — Кроме этого, есть еще что-нибудь?

— Мы считаем, что похищение было тщательно спланировано. Для его успеха следовало увязать между собой множество мелких деталей, а ведь все прошло как по нотам.

— В окружении Бруно должен был находиться информатор. Откуда еще они могли узнать о его расписании?

— Ну, например, с его сайта в Интернете. Мероприятие, на которое он направлялся, когда свернул с утвержденного маршрута, было запланировано заранее, еще до звонка фальшивой Милдред.

— Черт, я же просила Дикерса не вывешивать график передвижений кандидата на его сайте! Ты представляешь, в одной из гостиниц, где мы останавливались, официантка знала о планах Бруно больше нашего, потому что слышала, как он обсуждал их со своими помощниками. Дикерс даже не удосужился предварительно сообщить мне об изменении в графике Бруно, сказал только в самую последнюю минуту.

— Я просто не представляю, как при всем этом вы умудрялись делать свое дело.

Мишель бросила на нее признательный взгляд и задумчиво произнесла:

— Но как удивительно вовремя умер наставник Бруно!

Подруга понимающе кивнула:

— Билл Мартин был очень старым, болел раком в последней стадии и умер в своей постели ночью. При таких обстоятельствах судебно-медицинский эксперт не заполняет никаких бумаг; вскрытие тоже не требуется. Приехавший доктор просто засвидетельствовал факт смерти. Однако в свете последних событий тело подвергли изучению и провели его токсикологическую экспертизу.

— И что нашли?

— Большую концентрацию жидкого морфина, роксанола, который Мартин принимал, чтобы снять боль, и больше литра бальзамирующей жидкости среди прочего. Желудок оказался пуст, потому что все было удалено в процессе бальзамирования. В общем — ничего особо настораживающего.

Мишель внимательно на нее посмотрела:

— И все же у тебя остались сомнения.

Подруга пожала плечами:

— Бальзамирующая жидкость заполняет все основные сосуды, полости, крупные органы, поэтому рассчитывать на однозначные выводы не приходится. Но, принимая во внимание важность экспертизы, судмедэксперт взял на исследование образец мозговой ткани, куда бальзамирующая жидкость не проникает, и обнаружил там метанол.

— Метанол! Но разве он не входит в состав бальзамирующей жидкости? Что, если она проникла и туда? ...



Все права на текст принадлежат автору: Дэвид Бальдаччи, Дэвид Балдаччи.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Доля секундыДэвид Бальдаччи
Дэвид Балдаччи