Все права на текст принадлежат автору: Аркадий А Виноградов.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Вокруг света на «Заре»Аркадий А Виноградов

А. А. Виноградов Вокруг Света на «Заре»

© А. А. Виноградов, 2016

© Super Издательство, 2016

Об авторе

Аркадий Виноградов


Родился на Аляске, детство прошло в суровых условиях Севера, Камчатки и Чукотки. Первыми и единственными друзьями и игрушками детства были живые медвежата, волчата и ездовые собаки.

Окончил Дальневосточное Высшее Инженерное Морское Училище, после которого не один раз обошел на судах торгового флота земной шар. Служил на подводном флоте.

После окончания Института Восточных Языков при МГУ им. Ломоносова и Дипломатической Академии длительное время работал дипломатом в Японии и в странах Ближневосточного региона. Имеет ученую степень, знает несколько иностранных языков, в том числе восточных. Член Союза Писателей России.

Вступление

О чем мечтают мальчишки приморских городов?

Конечно, о море, о морских путешествия, об экзотических странах и далеких необитаемых островах. С малых лет у них перед глазами проводы и встречи кораблей, вернувшихся с дальних плаваний. Интересные и загадочные люди-моряки, вразвалочку идущие по набережной в ближайшие рестораны. В ушах постоянные гудки портовых работяг-буксиров, которые, как муравьи, тянут за собой от причала несоразмерные с их весом огромные океанские лайнеры, которые почуяв свободную воду, дают короткие гудки, как бы благодаря буксиры за работу, и вскоре исчезают в морской синеве, направляясь в неведомые страны.

Чтобы осуществить свою мечту, многие мальчишки поступают в мореходные школы и после года обучения уходят в море матросами. Другие поступают в морские институты-училища, чтобы со временем стать капитанами океанских исполинов и воплотить в жизнь мечту детства.

На протяжении шести лет обучения в училище курсанты каждый год проходят морскую практику на пароходах в качестве простых матросов, чтобы со временем подняться на мостик уже капитаном.

Начиная с первого курса, они изучают устройство не только современных судов, но и парусников, однако, далеко не всем курсантам удается поработать на парусных судах.

Мой рассказ о курсантах Дальневосточного Высшего Инженерного Морского Училища (ДВВИМУ), которые в течение года проходили практику матросами на борту единственной в мире немагнитной шхуны «ЗАРЯ» и память об этом осталась у них на всю жизнь.

В основу книги легли воспоминания участника этого кругосветного плавания, курсанта четвертого курса ДВВИМУ, позже капитана дальнего плавания Виктора Плахова, проработавшего много лет директором совместных морских агентирующих компаний в Таиланде и Греции, который до сих пор говорит, что не встречал в своей жизни судна прекраснее, чем шхуна «ЗАРЯ».

Курсантам

Дальневосточного Высшего Инженерного Морского Училища

имени адмирала Г.И. Невельского

посвящается.

Navigare necesse est
Vivere non est necesse.
Плавать по морю необходимо,
Жить не так уж необходимо.

Глава 1

У причальной стенки судоремонтного завода, расположенного практически в центре Владивостока, стояли кормой к причалу океанские грузовые суда, на которых проводились ремонтные работы. Их огромные корпуса горой возвышались над уровнем причала, а трапы, по которым поднимались рабочие и члены экипажей, стояли почти вертикально.

Между этими океанскими исполинами, словно рождественские свечи, торчали макушки мачт маленького суденышка, находящегося гораздо ниже уровня причальной стенки, на палубу которого можно было спуститься по крутому, сделанному рабочими завода трапу. Этим неказистым со стороны суденышком, борта которого едва возвышались над водой, была единственная в мире немагнитная шхуна «ЗАРЯ», завершившая ремонтные работы после длительного океанского перехода.

Все формальности, связанные с оформлением судна в очередное плавание, были завершены, пограничники, таможенники и портовые власти покинули борт шхуны и, сгрудившись небольшой кучкой, ждали, когда она отойдет от причала. Других провожающих на причале не было, так как большая часть команды, за исключением нескольких штурманов и механиков, а также шести матросов-курсантов морского училища, были из Ленинграда, являвшимся портом приписки шхуны. Их семьи оставались, естественно, в Ленинграде, а курсанты, хотя и были местными, но в силу своей молодости семьями еще не обзавелись, поэтому провожающих на причале не было. Конечно, было немного обидно – ведь шхуна на год отправлялась в кругосветное плавание с важным для ученых всего мира заданием: изучение геомагнитного поля Земли и мирового океана, а проводить ее никто из официальных лиц не пришел. Видимо, начальство решило, что поскольку шхуна Дальневосточному пароходству не принадлежит, то и особого внимания ей уделять не стоит.

Рабочие порта сбросили с береговых кнехтов швартовые канаты, которые, извиваясь, как змеи, поползли по воде к корме шхуны. На баке шхуны загремели якорные цепи, и когда якоря стали «на панер», то есть оторвались от грунта, шхуна дала ход и стала медленно отходить от причальной стенки.

Отход от причала и проход по узкому фарватеру бухты Золотой Рог осуществлялся под двигателем, а когда вошли в залив Петра Великого, был объявлен «аврал», и вся команда, включая механиков и ученых, кинулась ставить паруса. Основной целью аврала было закрепление каждого члена экипажа за конкретной мачтой и парусом. Все шесть матросов палубной команды шхуны были курсантами, и для них это был первый подъем парусов на шхуне, с которым они успешно справились. Конечно, им приходилось управлять парусами на ялах, баркасах и яхтах, но на настоящем парусном судне они были впервые.

На старом парусном флоте еще в царские времена у каждой мачты стоял офицер, отвечающий за работу команды с парусами. В большинстве своем флот того времени носил прямые паруса, знакомые каждому по художественным репродукциям: по морскому простору летит белоснежный парусник с многочисленными наполненными ветром прямыми парусами на каждой мачте. Парусник обязательно слегка наклонен на один борт, и создается впечатление, что вот сейчас ветер дунет чуть сильнее и парусник, как лебедь, оторвется от морской поверхности и взмоет в небо.

И хотя на шхуне парусов было гораздо меньше, чем на большом паруснике, они были разной конфигурации: один – «брифок», прямой формы с верхней реей; кливера, стаксель и топсели – косые; а основные нижние мачтовые паруса на гиках и с гафельными реями (паруса Фок, Грот и Бизань) имели форму трапеции, и работать с этим набором парусов было не менее сложно. Во время работы с парусами у каждой мачты работами руководил один из помощников капитана: старший помощник отвечал за фок-мачту, второй помощник – за грот-мачту, а третий – за бизань-мачту. Капитан осуществлял общее руководство с мостика ходовой рубки, расположенной на корме шхуны, откуда он видел все судно.

Боцман, подшкипер с матросами и другими членами экипажа, включая машинную команду и научную группу, распределялись по мачтам и имели постоянные обязанности.

Морской экипаж шхуны состоял из 26 человек: капитан, три помощника капитана, старший механик, 2-й и 3-й механики, электромеханик, радист, доктор, боцман, подшкипер, шесть матросов, три моториста, токарь, повар, пекарь, буфетчица и дневальная.

В научной группе числилось девять человек.

Конечно, работа с парусами на шхуне заметно отличалась от работы с парусами на яле или яхте: и размеры, и количество парусов было другое. Поэтому, как сказал капитан, первая тренировочная постановка парусов в спокойную погоду, единожды и на все время долгого плавания расставила всех по своим местам, и во время последующих авралов каждый четко знал свое место и обязанности. Учитывая малочисленность экипажа шхуны, в авралах принимали участие все члены экипажа, за исключением двух женщин: буфетчицы, обслуживающей в кают-компании командный состав, и дневальной, работающей в столовой и обслуживающей рядовой состав.

При аврале основная ударная группа закреплялась на баке – носовой части судна, на фок-мачте, которая перегружена парусами, и бушприте с передними парусами: три кливера и стаксель. Бушприт – это грубо говоря, бревно, выступающее в носовой части судна с закрепленными на нем косыми парусами. Если длина всей шхуны всего сорок четыре метра, то длина бушприта – двенадцать метров, и матросам приходилось в любой шторм пробираться к ноку (конечной части) бушприта, чтобы поставить или убрать паруса.

Не стоит и говорить, что эта работа не для слабонервных. Работа на бушприте является самой опасной, поэтому постановка парусов здесь осуществлялась под руководством и участии боцмана. Во время шторма бушприт целиком уходил под набегавшие на шхуну волны, и чтобы матросов не смыло и не унесло в море, они обязательно страховались монтажными поясами с цепью и карабином, который цеплялся к боковым штагам бушприта. В целях обеспечения безопасной работы матросов (и на всякий случай!) под бушпритом крепилась страховочная сетка, и если матрос во время шторма срывался от удара волн или сильной качки, то он попадал в эту сетку. Экстрима, от которого захватывало дух, в этой работе хватало, и на первых порах матросы частенько оказывались в этой сетке. Это было как раз то, о чем мечтали курсанты, когда оформлялись на эту шхуну. Со временем они приобрели опыт, все реже оказывались в сетке, и романтика, о которой они бредили, сидя на лекциях в училище, уступила место ставшей для курсантов обычной работе.

Когда все паруса были установлены, двигатель остановили, и шхуна слегка наклонившись под ветром на один борт, весело «побежала» по довольно спокойной морской поверхности. Боцман распределил матросов по вахтам и свободным разрешил отдыхать.

Вся палубная команда размещалась в двух крошечных каютах на баке (носовой части шхуны) с небольшим люком в потолке, в который едва проникал свет. В каждой каюте было по две двухъярусные койки, маленький столик и небольшие рундуки для хранения личных вещей.

Курсанты уже не раз проходили практику на больших теплоходах, привыкли к определенному комфорту и маленькие каюты шхуны их смутили. Однако боцман «успокоил» их, заметив, что прохлаждаться в каютах им не придется, так как большую часть времени они будут работать с парусами или чинить такелаж.

Солнце постепенно клонилось к закату, судовые работы закончились, можно было принять душ, сменить рабочую одежду и приготовиться к ужину. И здесь курсантов тоже ждал сюрприз: душевая кабинка была настолько мала, что в ней едва помещался один человек. И они еще раз услышали «успокоительные» слова боцмана о том, что в связи с малыми емкостями для пресной воды на дальних переходах душ вообще работать не будет.

Прием пищи на всех морских судах производится в строго определенное время: завтрак в 08–00, обед в 12–00, ужин в 17–00 и вечерний чай в 20–00. Обычно комсостав принимает пищу в кают-компании, а команда в столовой, но в связи с отсутствием достаточного места на шхуне, кают-компания и столовая находились в одном помещении: сначала там принимали пищу комсостав и ученые, а во вторую смену остальная команда. Особенностью морского питания было то, что на обед и ужин обязательно подавали первое блюдо: на обед – борщ, а на ужин – суп. Снабжение на судах морского флота, а, следовательно, и питание были всегда на высоком уровне, а при заходах в иностранные порты разрешалось дополнительно закупать необходимые продукты, овощи, фрукты и соки, так что моряки на питание не жаловались.

После ужина все разбрелись по каютам, а курсанты вышли на палубу полюбоваться заходом солнца и летящей на всех парусах шхуной. Для команды и членов научной экспедиции дальнее океанское плавание было обычной работой, а курсантов влекла романтика дальних путешествий на необычном парусном судне. Они не задумывались, что их ожидает, а просто наслаждались красотой шхуны, паруса которой в лучах заходящего солнца приняли розоватый оттенок, перед глазами сразу возник корабль с алыми парусами из рассказов Грина и они почувствовали себя участниками событий тех романтических времен.

А шхуна с наполненными ветром парусами была действительно красива. Конечно, было бы лучше наблюдать ее со стороны, когда она, как лебедь, слегка склонившись на бок и выставив впереди тонкую шею-бушприт с установленными на нем белыми парусами, плавно и неслышно скользит по морской глади.

Солнце медленно опускалось к горизонту, розовые паруса стали темнеть, и когда солнце опустилось в скрывавшееся за горизонтом море, сразу наступила темнота и паруса стали зловеще-черными, напомнив курсантам паруса пиратов-флибустьеров, высматривающих в ночной темноте очередную добычу.

– Ну, что, налюбовались красотой? – курсанты оглянулись на голос и увидели незаметно подошедшего к ним боцмана. – Такие моменты у вас будут редко. В основном вас ожидает штормовая погода или, в крайнем случае, сильные ветры, и хорошо, если попутные, – «обрадовал» он романтически настроенных курсантов.

– Нам приходилось встречаться со штормами и в южных широтах и на севере, – заметил один из курсантов Виктор, чтобы показать боцману, что они не новички на флоте.

– Вы бывали на больших океанских судах, а эта шхуна ведет себя во время шторма совсем по-другому. Ее длина меньше длины волны, и во время шторма, когда все паруса убраны, она теряет управление и ее бросает на волнах, как щепку. Чтобы во время шторма удержать шхуну против волны, приходится запускать двигатель. Но и он долго работать не может из-за ограниченного запаса топлива, которое надо экономить для захода в порт. Так что скоро ваша романтика после первого же шторма развеется, как вон тот дымок, – боцман показал на видневшуюся далеко на горизонте тучку.

– Ну, обрадовал, – подумал с досадой Виктор, – всю красоту испортил.

– Это я вас заранее предупредил, чтобы вы знали, с чем вам придется столкнуться в плавании, – проворчал боцман, – а теперь идите отдыхать, романтики, – с этими словами он повернулся и, как медведь, загребая ногами, направился на бак, где были расположены каюты палубной команды.

Палубная команда состояла из восьми человек: боцман, подшкипер и шесть матросов 1-го класса – все курсанты Дальневосточного Высшего Инженерного морского училища. Когда курсанты приходили на практику на суда, то отношение к ним со стороны команды было не очень радушное. Пришли, мол, выскочки, покрутились месяц-другой на палубе и через некоторое время придут на мостик и будут нами командовать.

Однако курсантов хорошо обучали в училище морскому ремеслу, свою работу они знали не хуже штатных матросов, да и по образованию они были намного выше их. А в процессе возникновения нештатных ситуаций они всегда были впереди и со всей своей молодой горячностью лезли в самые опасные места, исправляя повреждения или заделывая пробоины. На любом производстве, а на флоте – особенно, о человеке судят по его отношению к работе, поэтому, как правило, через некоторое время отношение к курсантам менялось и они становились «своими» среди остальных матросов.

Все члены команды и научной экспедиции давно работали на этой шхуне и знали здесь все, а курсанты попали сюда впервые и им все было внове. Наконец, первый полный необычных впечатлений день закончился, после вечернего чая можно было немного отдохнуть и поразмыслить о превратностях судьбы.

Виктор прошел на бак к своей каморке-каюте, не пользуясь лесенкой, легко запрыгнул на койку, расположенную на втором ярусе, с удовольствием потянулся и закрыл глаза. Ему все еще не верилось, что исполнилась мечта его детства, что он на борту самой настоящей шхуны, что ветер дует в белоснежные паруса и гонит ее в открытое море.

Глава 2

А начиналось все это около года назад. Начальником кафедры морской практики Дальневосточного Высшего Инженерного Морского Училища была известная всему Советскому Союзу женщина, первая в мире женщина-капитан дальнего плавания Анна Ивановна Щетинина.

О ней, как о капитане дальнего плавания, ходили легенды. В далекие довоенные годы она совершала снабженческие рейсы по побережью Камчатки и Чукотки, завозя местным жителям продовольствие и необходимые товары. Суда в то время не имели современного навигационного оборудования и в суровых северных условиях приходилось пользоваться только магнитным компасом. При подходе к береговой черте на баке парохода стоял матрос с ручным лотом – длинным линем, на конце которого был прикреплен грузик, замерял глубину и сообщал результаты капитану. Никаких радиопередающих устройств в то время не было и надо было с бака перекричать и ветер и пургу, чтобы капитан услышал результаты измерения глубины и подвел пароход как можно ближе к берегу, где его ожидали лодки местных жителей, готовых выгружать доставленный им груз.

Во время войны она, будучи капитаном дальнего плавания, доставляла на судах типа «Либерти» из Америки в порты советского Дальнего Востока грузы по Ленд-лизу– военную технику, автомобили и продовольствие, в основном консервы, которые в шутку называли «вторым фронтом». Она неоднократно попадала под бомбежки японской авиации и атаки немецких подводных лодок, которые иногда оказывались в этих широтах.

Защитив диссертацию, А.И. Щетинина долгое время преподавала и была деканом судоводительского факультета в Ленинградском Высшем Инженерном Морском Училище, и, наконец, решила вернуться во Владивосток, где в трудные для страны годы начинала свою морскую карьеру. В то время на весь Советский Союз было всего три высших инженерных морских училища: во Владивостоке, Ленинграде и Одессе, где готовили для торгового флота командный состав с высшим инженерным образованием.

Возглавив кафедру морской практики в ДВВИМУ, А.И. Щетинина, кроме чисто лекционных занятий много времени посвящала практике, прививая морские навыки будущим капитанам. Она устраивала курсантам встречи с известными капитанами дальнего плавания, организовывала экскурсии в музеи морского флота и на вернувшиеся из дальних плаваний теплоходы.

Ее постоянно можно было видеть среди курсантов в шлюпочной гавани, расположенной на берегу Амурского залива прямо перед окнами многочисленных корпусов училища. В училище был довольно большой парусный «флот», на котором получали первую морскую практику будущие моряки. В числе этого «флота» было более сорока шестивесельных ялов, несколько парусно-весельных двухмачтовых баркасов, около сорока различного класса яхт и мелких весельных лодок типа каноэ, байдарок и других.

Надо отметить, что Анна Ивановна, будучи уже в не молодом возрасте, также выходила с курсантами второго и третьего курса в парусно-гребные двухдневные походы на остров Песчаный, с ночевками, палатками, кострами и рыбалкой. И это тоже приносило ей огромный авторитет и уважение среди молодых будущих моряков и капитанов.

Как только сходил снег и устанавливалась теплая погода, плавсредства училища вытаскивались из эллингов, где они хранились всю зиму и курсанты все свободное от занятий время, как муравьи, облепляли их и до наступления темноты чистили лодки, соскабливали с них старую краску, конопатили, шпаклевали, красили, шлифовали, чтобы «флот» был готов к выходу на просторы Амурского залива.

За судами общего назначения – ялами и баркасами ухаживали сообща, а яхты и весельные лодки были расписаны за курсантами старших курсов и они с помощью курсантов младших курсов «вылизывали» их до блеска. Руководил этими работами начальник лодочной станции, бывший боцман, которого все запросто называли Романыч. Кроме эллингов, где зимой хранились плавсредства, на лодочной станции стоял двухэтажный домик, на первом этаже которого была небольшая такелажная мастерская, а на втором этаже размещался кабинет Романыча. Это был его командный пункт, с которого он наблюдал в мощный бинокль за курсирующими по Амурскому заливу подшефными ему шлюпками и яхтами.

Здесь же было его рабочее и спальное место, поскольку в летнее время он практически не уходил с лодочной станции. В углу за небольшой ширмой стояла армейская кровать, а над ней в маленьких шкафчиках были сложены морские флаги расцвечивания. На крыше дома был оборудован наблюдательный пункт с несколькими флагштоками. Во время шлюпочных учений на этом наблюдательном пункте постоянно находился вахтенный, который наблюдал за находящимися на акватории залива шлюпками. В случае возникновения нештатной ситуации или получения извещения о надвигающейся буре, что здесь бывало довольно часто, он поднимал на флагштоках сигнал тревоги и шлюпки срочно возвращались на лодочную станцию.

Лодочная станция и пляж, в обиходе его называли «курсантский пляж», находились так близко от учебных корпусов, что курсанты во время большой перемены успевали сбегать на пляж, искупаться и вернуться к очередной паре лекций. Во время летней сессии курсанты, обложившись учебниками, готовились к экзаменам прямо на пляже. А по выходным дням на пляж приходили преподаватели и сотрудники училища с семьями и временами там было трудно найти свободное место.

Вот на этой лодочной станции курсанты изучали азы парусного искусства, учились вязать знаменитые морские узлы, а их в арсенале моряков было сорок девять, и все их надо было знать, как таблицу умножения и в любое время уметь завязать с закрытыми глазами.

В конце каждой летней сессии здесь устраивалась парусная регата для всех видов плавсредств. На прилегающей к территории училища морской акватории посредством специальных буев выгораживался маршрутный фарватер, по которому должны были «на время» пройти под парусом и на веслах участники регаты. Победителей встречали победоносным маршем, а пришедшим последними оркестр играл «чижика-пыжика».

Около года назад после почти годового плавания в южных широтах Атлантического и Тихого океанов во Владивосток на капитальный ремонт зашла единственная в мире немагнитная шхуна «ЗАРЯ» и А.И. Щетинина пригласила на встречу с курсантами капитана шхуны А. Юдовича, выпускника Бакинского мореходного училища. Почти в каждом морском училищу были известные всем парусные суда: «КРУЗЕНШТЕРН», «СЕДОВ», «ВЕГА» и другие, которые принимали участие в ежегодных международных парусных регатах, а в Дальневосточном училище своего парусника не было.

Конечно, у них было прекрасное учебное судно «МЕРИДИАН», недавно построенное специально для училища на верфи в Германии (взамен устаревшего учебного парохода «Полюс»). Теперь уже на этом белом красавце курсанты первых курсов проходили свою первую практику в северных морях, где постоянно бушуют шторма. И именно здесь определялось, кто продолжит обучение в училище, а кто по состоянию здоровья или из-за неспособности переносить морскую качку, спишется на берег.

А курсанты старших курсов проходили на «МЕРИДИАНЕ» астрономическую практику в южных широтах. На этом судне был оборудован специальный учебный мостик, где курсанты несли настоящую вахту, «брали» звезды и решали задачи по определению местонахождения судна.

Все это было, конечно, хорошо, но своего парусника у них не было, поэтому мечтавшие о дальних походах на паруснике курсанты с удовольствием слушали «парусного» капитана. Сам он был маленького роста, довольно плотненький с постоянной располагающей улыбкой на круглом лице, и курсантам с трудом верилось, что передними известный «морской волк». В конце выступления курсанты буквально закидали его вопросами. Их интересовало абсолютно все: какие паруса на шхуне и легко ли ими управлять, какие условия для команды, как долго длится плавание и как ведет себя шхуна во время шторма?

А. Юдович рассказал, что жизнь на шхуне довольно тяжелая, работать, особенно во время шторма, приходится много, условия жизни почти спартанские, иногда даже не хватает пресной воды, чтобы помыться. А работа с парусами требует титанических физических усилий. На вопрос курсантов, когда шхуна выходит в рейс и есть ли возможность попасть туда матросами, капитан рассмеялся и ответил, что ему понравилось, что курсантов не испугали трудности работы на шхуне.

А. Юдович заметил, что ремонт шхуны заканчивается в июле, и в начале августа она выходит в очередное плавание. Экзамены в училище к этому времени заканчиваются, и курсанты могут попытать счастья устроиться на нее матросами. Он добавил, что, к сожалению, сам он уходит в отпуск и в скором времени прибудет другой капитан. Видя разочарование курсантов, он для их успокоения добавил, что новый капитан большой друг А.И. Щетининой, с которым она работала в Ленинграде, и выразил надежду, что она сможет повлиять на нового капитана и устроить нескольких курсантов на шхуну.

Зря он это сказал! Он думал, что практика у курсантов два-три месяца, а шхуна уходит в плавание на целый год и курсантов никто не отпустит. Он не знал, что в связи с новой системой занятий курсанты четвертого курса переходят на заочное обучение, и могут находиться на практике целый год, а по возвращению в училище сдать все экзамены.

Курсанты сразу отвлеклись от А. Юдовича и накинулись на А.И.Щетинину с просьбой связаться с новым капитаном и устроить кого-нибудь из них на шхуну. Она успокоила разбушевавшихся курсантов и обещала что-нибудь придумать.

Она выполнила свое обещание, встретилась с новым капитаном и под свою ответственность уговорила его принять на работу ее курсантов. По счастливой случайности вся палубная команда шхуны в составе шести матросов ушла в отпуск, и капитан согласился заменить их курсантами. А как выбрать из восьмидесяти курсантов шесть человек?

Два десятка курсантов сами отказались от плавания на шхуне, а между остальными было решено провести конкурс и по результатам сдачи зачетов и экзаменов определить наиболее достойных. Наконец, в результате длительных рассмотрений, было отобрано шесть счастливчиков, которые и взошли, вернее, спустились с причала на борт их мечты – парусной шхуны «ЗАРЯ». Ими оказались теперь уже курсанты четвертого курса В. Плахов, В. Матевосян, В. Манохин, Н. Дробанов, В. Касьяненко и И. Лизунов. Конкуренция за место на «Заре» была очень серьезная, каждый хотел попасть на парусник, но вакансий на шхуне было всего шесть и не попавшим в это число курсантам пришлось смириться, хотя и не всем. Один из курсантов, страстно желавший попасть на «Зарю», собрал первую тройку отобранных курсантов и заявил им, что пройти вокруг света на паруснике было «голубой» мечтой всей его жизни, а ему было всего девятнадцать лет. Он довольно категорично потребовал, чтобы один из уже отобранных к плаванию курсантов уступил ему место на шхуне.

Для молодых парней с такими же «голубыми» мечтами, такое нахальное заявление произвело праведное возмущение: а чем собственно, он лучше остальных, тем более, что все честно прошли отбор и, естественно, отказались от его «предложения».

Получив отказ, этот курсант Леня Лысенко впал на несколько дней в глубокий транс, обидевшись на весь свет. Но обижаться на своих друзей у него не было никаких причин, поскольку отбор претендентов на плавание на шхуне проходил открыто и честно. А самое главное, этому курсанту еще не открыли визу, а без загранпаспорта на шхуне делать было нечего. Отобранные к плаванию на паруснике курсанты испытывали некоторое переживание и сочувствие к сокурснику, но вскоре все успокоилось.

Следует отметить, что позже Леонид с лихвой исполнил «голубую» мечту своей жизни – он стал знаменитым на Дальнем Востоке яхтенным капитаном, совершившим множество парусных путешествий на разных яхтах, в том числе кругосветное в одиночку. Он также осуществлял учебные и исследовательские путешествия с экипажами из курсантов родного училища по всему восточному побережью и островам Дальнего Востока, включая Камчатку, Чукотку, Командорские и Алеутские острова. Он так же участвовал в международных регатах на Балтике и Дальнем Востоке. У него оказалась очень богатая парусная биография, и он даже написал книгу о своих замечательных путешествиях.

Анна Ивановна лично напутствовала своих воспитанников перед дальним плаванием и перед выходом шхуны из порта попросила выполнить небольшое поручение. Работая в Ленинграде, она длительное время шефствовала над детским домом, а с переездом во Владивосток связи с этим домом осуществлялись только путем переписки. Учитывая, что после завершения плавания шхуна вернется в порт приписки Ленинград, она попросила курсантов зайти в этот детский дом, передать детям от нее привет, рассказать о своем плавании, о дальних странах, которые они посетили и передать какие-нибудь экзотические сувениры.

Забегая вперед, можно сказать, что курсанты выполнили поручение своей именитой наставницы, посетили детский дом, показали детям фотографии и фильмы о южных странах и вручили диковинные в то время в нашей стране кокосы, кораллы, пальмовые листья и даже модель пироги туземцев с противовесом из островов Океании, чему дети были бесконечно рады.

Глава 3

Описывая длительное плавание, посещение новых незнакомых земель и сказочных островов, о которых знали только из книжек, трудную работу, которую приходилось выполнять всем членам экипажа, необходимо рассказать о самом судне, с которым все это и было связано.

Парусное судно немагнитная шхуна «ЗАРЯ» было построено в Финляндии в городе Турку в 1952 году. Серия подобных шхун, построенных финскими корабелами для Советского Союза, состояла из двенадцати кораблей. Все они имели одинаковый корпус и различались, в основном, только типом парусного вооружения. В большинстве своем эти шхуны использовались в качестве учебных и рыбопромысловых парусников.

«ЗАРЯ» имела косое гафельное вооружение и трисели в качестве верхних парусов, поэтому называлась гафельно-трисельной шхуной.

Знаменитая парусно-моторная шхуна «ЗАРЯ» была уникальным и единственным в мире немагнитным научно-исследовательским судном, оснащенным специальным оборудованием и предназначенным для изучения магнитного поля Земли и проведения систематических геомагнитных измерений на поверхности морей и океанов.

Это было совсем маленькое судно водоизмещением всего в 580 тонн, максимальной длиной вместе с бушпритом 52,35 метра, шириной 8,95 метра и скоростью хода около 8 узлов. Экипаж судна, включая девять человек научного персонала, состоял из 35 человек.

На первый взгляд эта шхуна мало чем отличается от множества судов такого класса: три мачты, семь нижних косых и гафельных парусов, низкие надстройки, в носовой части – длинный бушприт. Однако глаз опытного моряка заметит нечто необычное в оборудовании этого судна. Корпус судна набран из сосны, ели и дуба, а весь крепеж сделан из латуни. Латунными листами обшита так же подводная часть корпуса. ...



Все права на текст принадлежат автору: Аркадий А Виноградов.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Вокруг света на «Заре»Аркадий А Виноградов