Только для взрослых 18+
Все права на текст принадлежат автору: Stulchiknet.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Эротические рассказы Stulchik.net - Категория "Пи-пи" Stulchiknet

Peeacsfan2


Высокая, стройная блондинка в розовом платьице вышла из подъезда своего дома и отправилась на работу, цокая на туфельках с высоким каблуком. Во дворе она встретила соседа Вову вернувшегося из дальнобоя.

— Привет, красотка! Когда в гости ко мне придёшь? — фамильярно бросил он ей.

— Когда директором станешь, может быть и зайду! — снисходительно фыркнула она.

— Ди-рек-тором! — передразнил он её, но тут же переключился на иронию, — Смотри, упустишь своё счастье. Потом локти кусать будешь! Но будет поздно.

— Ой, ну как-нибудь переживу потерю, — приподняв головку ещё выше, манерно произнесла она.

Работала девушка в небольшом бутике, специализирующемся на продаже элитной, брендовой одежде. На днях она рассталась со своим любовником, и теперь ей приходилось добираться на работу самостоятельно. На остановке стояли какие-то обычные люди, на неё обращали внимание, но она делала вид, что никого не замечает. Да и какое дело молодой, красивой девушке до простых смертных? Это их мир, а не её. На этой остановке она случайный, временный гость. В ближайшую ночь подберет себе нового любовника, ещё лучше предыдущего, и снова станет перемещаться исключительно на дорогом авто. Гламур — это вечный праздник, но не для всех, а для таких, как она. И радуйтесь простые смертные, что принцесса радует вас своим присутствием здесь и сейчас. В другой раз вы её не увидите в такой неприглядной обстановке.

Маршрутка подъехала сразу же. Когда в последний раз она садилась в такой транспорт? Уже и не вспомнить. Нагнувшись, она зашла в салон и села у окна. "Да уж… Не Кадиллак, и даже не БМВ. В следующий раз, прежде чем расставаться с одним, надо будет предварительно подыскать нового, чтобы нормально до бутика добираться.".

Пока ехала, она улыбнулась, вспоминая утреннюю сцену. Каждый раз, увидев Вову, у неё поднималось настроение. "Эх, вот если бы только он был успешным бизнесменом, высокопоставленным чиновником, директором, или хотя бы большим начальником… Но он всего-лишь дальнобойщик… И машина у него — громадная фура, на которую и смотреть-то страшно. Такая же брутальная на вид, как и он сам…". Пришедшая на ум метафора пришлась ей по вкусу. Да и Вова, по правде говоря, ей нравился, вот только его статус никак её не устраивал. Она даже вообразить себе не могла его рядом с собой в элитном ночном клубе. Да и смешно. "Он, небось, простую сумку не отличит от Биркин. Тяжело с таким искать общий язык.". Но всё равно он в ней что-то такое пробуждал, хотя она и гнала эти мысли прочь от себя. А вскоре её мысли переключились — внезапно она почувствовала что-то неладное…


* * *

Поездка была удачная. Две недели он провёл в пути, зато и деньжат подзаработал. Всю ночь ехал не сомкнув глаз. Зато теперь неделю отдыха: друзья, баня, девочки — всё по полной программе. "А Катька — девка что надо! Только понабралась этой, как её… гламурной хрени всякой, и ходит королевой. Ну да, красивая она, что есть, то есть. Сиськи, что надо — этого не отнимешь. А задница у неё — ну орешек просто! Но любовник у неё этот — ну вылитый пидорок. Неужели она ещё с таким спит? Бедные девки. Чего только не терпят ради денег, машины и какого-то там престижа. Да какой, нахер, престиж? Пидор он и есть пидор! Хоть с деньгами хоть без. Но девку жалко. Дура она и не понимает этого! А, впрочем… жизнь научит когда-нибудь.". Он широко зевнул. "Так, ладно, перекусить и на боковую. Вторые сутки без сна!".


* * *

Водитель гнал так, словно опаздывал на пожар. Задняя подвеска болталась, как ветви деревьев на ветру. Пассажиров, в том числе блондинку в розовом, подбрасывало то вверх, то вниз, как на батуте. Она цокала и возмущалась про себя. Единственный плюс — очень скоро она добралась до нужной остановки, хотя и выходила из салона в таком состоянии, будто побывала в мясорубке. Но эта неприятность её сейчас беспокоила чуть меньше — что-то нехорошее творилось в желудке после утреннего завтрака, состоящего из диетического йогурта и чашечки кофе… Она подошла к магазину и посмотрела на часы, убедившись, что дверь закрыта. Да открытия ещё была уйма времени — пол часа. Ключи были у напарницы Лены. Блондинка набрала её номер.

— Лена, привет это Катя. Ты на работу скоро приедешь?

— Уже выхожу, только хотела позвонить и предупредить, что может быть задержусь на 10 минут, — ответил женский голос из трубки.

— Ох ты! А я уже просто стою у двери… Ещё сорок минут торчать? — надула губки блондинка.

— Катька, прости меня, я тебе все объясню. Ой, что ты делаешь, — сквозь смех взвизгнула она, и уточнила, — Это я не тебе. Потом все расскажу на работе. Ты не поверишь!.

— Я тебя поняла, — раздосадовано ответила Катя, чётко расслышав мужской голос в трубке издалека.

"Она будет с мужиком там развлекаться, а я тут стой и жди!". Девушка немного прогулялась вокруг. Казалось, что город еще не проснулся. Все магазины были закрыты. И она одна стояла такая красивая и такая неприкаянная в ожидании рабочего дня. Тем временем злые силы продолжали орудовать внутри, нагнетая тревогу. Катя взглянула на часы — оставалось ещё 25 минут, а учитывая, что напарница ещё и обещала задержаться на 10 минут… А где 10, там и 15… Опасная судорога, как сверкающая молния перед грозой, прошлась сквозь желудок. Природа неспроста посылает такие сигналы. Она предупреждает так о предстоящей опасности… Блондинка уловила это предупреждение, но пока ещё не решила, что с ним делать. Но как только желудок дал ещё один сигнал о предстоящем громе, она прислушалась: позвонила повторно напарнице и сказала, что ей срочно нужно заехать домой — "кажется, я забыла выключить воду…".

С чистой совестью, но с легкой тревогой в душе, она вернулась на остановку. Желудок предупредительно урчал каждые две минуты, а девушка повторяла про себя слова из мультфильма: "Спокойствие, только спокойствие!". Только теперь её вдвойне раздражали пялящиеся на её красоту взгляды. Город постепенно просыпался. Народу на остановке стояло больше, чем когда она садилась с утра. "Только бы добраться до дома так же быстро, как до работы". Вскоре подъехал автобус. Блондинка быстро забралась по ступеням и заняла свободное место у окна. Ей было нехорошо. Словно что-то острое покалывало изнутри. Её бросало то в жар, то в холод. Каждый такой приступ сулил возможной неприятностью, и она удерживала себя изо всех сил… Пот выступал на лбу в виде испарины. Личико сначала зарумянилось, потом побледнело, а затем покраснело. В желудке происходило что-то невообразимое, и, казалось, готово было разразиться громом в любую минуту… Девушка запаниковала.

Ехать оставалось не так долго, но… в таком состоянии каждая секунда кажется вечностью, а любое промедление — смерти подобно. На одном перекрестке они застряли надолго. Дорога была усыпана городским транспортом. Движение замедлилось. Все пассажиры с интересом косились на девушку в розовом, сидящую у окна. В тот момент ей уже не было дела ни до кого.

Она сидела на краю сиденья, ёрзала, и вытирала рукой промокший лоб. Загорелся зелёный свет, но автобус не сдвинулся с места, равно как и впереди стоящие машины. "Что там стряслось-то, блииииин?!!!!!". Зелёный свет сначала прерывисто заморгал, а затем вновь загорелся красный свет. Казалось, что всё замерло, как в детской игре "Море волнуется раз. Море волнуется два. Море волнуется три. Морская фигура замри.". Только никогда бы она не подумала, какую опасность в некоторых обстоятельствах может нести в себе такая невинная, на поверхностный взгляд, забава. Живот резко скрутило, и девушка поняла, что шутки плохи… Она резко вскочила и подбежала к выходу.

— Откройте дверь! — крикнула она водителю, — Прямо сейчас! Немедленно!!!

Водитель хотел что-то возразить, но, увидев выражение лица пассажирки, понял, что ему ещё хочется жить, и открыл дверь. Она выскочила, даже не оплатив проезд.


* * *

Прежде чем лечь спать, Вова принял душ, побрился. Затем пошёл на кухню приготовил яичницу с колбасой, включил телевизор и принялся завтракать. Созвонился с приятелем и поинтересовался планами на вечер. Потом подумал немного, набрал ещё один номер и сообщил девушке, с которой познакомился в поездке, что доехал благополучно. Только после этого он добрался наконец до дивана, задернул шторы, выключил свет, вырубил телефон и заснул.


* * *

Она бежала на неудобных каблуках неуклюже, тревожно. У неё было ощущение, что взрыв произойдёт с минуты на минуту, и она не успеет добежать до дома. Такого с ней никогда ещё не было! И она из последних сил пыталась не допустить катастрофу!

Уже на последнем издыхании блондинка добежала до дома. Но ещё рано было вздыхать спокойно… Тяжело дыша, как бультерьер после прогулки, она копалась в сумке в поисках ключей. Трясущимися от страха и волнения руками, она выдернула связку, выбрала нужный ключ резко, вставила в замочную скважину, повернула, но… ничего не произошло. Она стала крутить его из стороны в сторону, но ничего по-прежнему не происходило: дверь не открывалась. "Твою же мать! Открывайся!!!!". Замок не слушался. Она вытащила ключ из щели, сделала ещё одну попытку, и через минуту заплакала в бессилии.

Надо было что-то делать, иначе… Живот резко скрутило, девушка выпрямилась и побежала вверх по лестнице. Казалось, ещё минута и… стараясь не думать об этом, она нажала кнопку звонка…


* * *

Ему снилась бесконечная трасса, шум мотора и… как-будто кто-то позвонил в дверь… Нет, показалось. Ещё 100 км до поворота, главное не прозевать, а то потом крюк большой делать… Кто-то звонил настойчивей, пока окончательно не вырвал дальнобойщика из сна. "Кого там притащило в такую рань?". Вова зевнул, и, потирая глаза, нехотя поднялся с дивана.

— Да иду, я иду! — недовольно прорычал он, открывая дверь.

На пороге стояла соседка Катя — гламурная блондинка в розовом платье, и горько плакала, как Таня, уронившая в речку мячик.

— Эй! Ты чего ревёшь? Что стряслось-то? — спросил Вова, почувствовав специфический запах…

Она продолжала реветь в беспомощности, закрывая красное и мокрое от слёз лицо.

— Давай, проходи, не стой на пороге! — сказал он, и, взяв за руку, сделал попытку пригласить к себе. Она ещё сильнее заплакала, продолжая стоять на месте.

— Твою мать-то, ты можешь сказать, в чём дело? — не выдержал дальнобойщик.

— Случилось, — всхлипывала блондинка, — случилось ужасное! — делая робкий шаг вперед, сквозь плач жалобно произнесла она.

Он закрыл за ней дверь, развернулся и…

— Да ты обделалась! Мать твою! Быстрее в ванную!!! — скомандовал он. Девушка скрылась за дверью. Через минуту он вручил ей большой мусорный мешок и сказал: — Вещи сюда бросай!

Она не выходила из ванной долго. Сон Вовы был нарушен.

— Эй ты там живая? — спросил дальнобойщик через некоторое время.

— Да! — стыдливо ответила Катя, — У тебя есть фен, платье просушить?

— Строительный только! — пошутил Вова.

— А им можно будет просушить?

— Выходи, давай, разберёмся!

Она вышла в застиранном платье, стыдливо опустив голову. Не было в тот момент и тени высокомерия и пафоса, с каким доводилось видеть обычно эту блондинку из гламурного мира.

— Ну ты даёшь! Как ты так умудрилась-то? — шутливо спросил он.

— Давай не будем об этом говорить! — она подошла к нему вплотную, пустив все женские чары, прильнула к нему, и шепнула на ушко, — Пусть это останется между нами, ладно? А за молчание… — она крепко поцеловала его в губы, затем опустилась чуть ниже, и… дальнобойщик Вова закрыл глаза от удовольствия…

Позже он спустился с ней вниз и помог открыть замок. Затем снял его и поставил новый


* * *

… Ты такая стала невнимательная, как-будто влюбилась по уши, — ругала на работе её напарница Лена, — давай колись. Кто он, чем занимается?

— Отстань. Ничего я не влюбилась! — отнекивалась Катя.

Он снова уехал в поездку, и каждый день она следила, не появилась ли знакомая, громадная фура.

Прошло две недели. Она увидела его в окно. Одевшись, выскочила из квартиры, захлопнула дверь, и немного подождала. Как только услышала шаги, она неспешно стала открывать дверь.

— Привет, красотка! — поднимаясь, бросил он ей.

— Ой привет, Вова! Ты приехал?

— Ну как видишь! Опять что-то не так в гламурном мире?

— Ты на что намекаешь? — начала флиртовать она.

— Сама знаешь.

— Ну-ка с этого места поподробнее! — бросила вызов она.

— Только наедине!

— В чём проблема, пойдём ко мне, расскажешь!

— Да без проблем! — принял вызов он. И они скрылись в квартире.


Утром они вышли вместе.

— О Боже! А как я в неё заберусь? — спросила она, но Вова не стал отвечать на глупые вопросы, а просто поднял её как пушинку, и усадил в кабину своей фуры. Затем обошёл машину спереди и сел на водительское место. До работы довёз быстро. Затем вышел, открыл дверь, и изъял блондинку.


— Приходи ко мне вечером, — сказала она ему, крепко поцеловала и вприпрыжку побежала в бутик.


Блондинкины слёзки

Авария на автостоянке


Карина проснулась ровно в 7:45.

— О нет!!! — закричала она, подскочив в кровати. В 9:30 у нее был самолет на Орландо. Предыдущей ночью Карина была на вечеринке с друзьями, так что она даже не упаковала вещи.

— Успокойся, Карина! — сказала она себе, судорожно ища список вещей, которые нужно взять с собой. Она всегда составляла такой список перед поездкой. Карина вспомнила, что повесила его на холодильник. Она взяла его, открыла холодильник и вытащила бутылку с минеральной водой. Сделав большой глоток, она стала бегать по комнатам, собирая необходимые вещи.

Затем она приняла душ, почистила зубы, оделась, и еще раз просмотрела список. Кажется, все взяла. Выходя из дома, Карина вспомнила, что надо взять что-нибудь поесть. Она вернулась и взяла пачку овсяных хлопьев, яблоко и две бутылки воды. Теперь точно все.

Отъехав от дома, Карина включила радио, чтобы послушать дорожную обстановку. Оказалось, на кольцевой дороге произошла автокатастрофа и движение было затруднено.

— Черт! Как же мне теперь ехать? — вырвалось у нее.

Самый быстрый путь к аэропорту был по кольцевой. Через город ехать очень долго, и она точно опоздает. По радио сообщили, что последствия автокатастрофы почти устранены, и движение восстановится приблизительно через пятнадцать минут. Карина решила, что это ее единственный реальный шанс, чтобы успеть в аэропорт, так что надо ехать по кольцевой.

Выехав на кольцевую дорогу, она ужаснулась; оказалось, машины не двигались вообще. Нервничая, она выпила первую бутылку воды. Она прислушивалась к сообщениям по радио, надеясь услышать, когда же возобновиться движение.

Минуты стремительно бежали, а Карина не продвинулась ни на дюйм.

— Наверно, я опоздаю, надо было покупать билет на более поздний рейс, — тяжело вздохнула она.

Движение не возобновлялось. Карина второпях не сходила в туалет перед отъездом, и теперь начинала чувствовать, что ее мочевой пузырь постепенно переполняется.

— Так, кажется, я хочу писать, — сказала она вслух, в то же время продолжая пить воду. Стоящий автомобиль быстро нагревался, а кондиционер в машине Карины работал плохо. Вода была единственным источником прохлады.

Наконец машины тронулись. Карина возликовала. Она посмотрела на часы. Было 9:05.

— Отлично, я успеваю! — закричала она

Мочевой пузырь Карины отчаянно требовал облегчения. При нормальном движении у нее должно остаться время заскочить в туалет. Она понимала, что дотерпеть до взлета она вряд ли сможет. Движение стало немного замедляться.

— Скорее! Я должна успеть на этот самолет! — кричала Карина.

На самом деле сейчас уже она хотела успеть не столько на самолет, сколько в туалет. Карина помнила случай, когда застряла в огромной многочасовой пробке и описалась. Это было ужасно. Разумеется, она не хотела повторения этого. Ей было 22 года… слишком взрослая, чтобы писать в штаны.

Наконец Карина подъехала к аэропорту. Ее мочевой пузырь был так раздут, что она не знала, что делать. Бедняжка нервничала, изо всех сил стараясь терпеть. Она свернула с шоссе к аэропорту, и движение вновь замедлилось. Это означало только одно — на стоянке очень мало свободных мест.

Мочевой пузырь Карины действительно очень ее беспокоил. Она ерзала на сиденье, пытаясь не думать о нем. Автомобили кружили вокруг стоянки в поисках свободного места.

— Я хочу писать!!! — вопила Карина в панике.

Она отчаянно сжимала одной рукой промежность. Свободных мест, как назло, не было. Она ужасно нервничала, потому что ее мочевой пузырь пульсировал все сильнее. Вдобавок ко всему, ее брюки были очень узкие, и давили на мочевой пузырь.

— О черт, только бы не описаться! — бормотала Карина.

Наконец она увидела свободное место и рванула туда. Но с противоположной стороны другой водитель попытался занять это место, и Карине пришлось изо всех сил нажать на тормоз, чтобы избежать столкновения. От страха и неожиданности она потеряла контроль над собой, буквально на секунду, но этого оказалось достаточно.

— Нет!!! — закричала она, почувствовав влажность в трусиках, и они тут же прилипли к влагалищу. Это было подобно пытке.

Припарковав машину, Карина сватила сумки и быстро пошла к зданию аэропорта. Идти было довольно далеко. Чувство влажности и невозможность держать руками промежность делали контроль над собой почти невозможным. При каждом шаге ей казалось, что она уже начала писать. Боль в мочевом пузыре была настолько острой, что двигаться стало просто невыносимо. Карина поняла, что она не сможет дойти, не описавшись. Она решила выпустить небольшую часть мочи, чтобы уменьшить давление. До рейса оставалось восемь минут, а она была на полпути к аэропорту. Карина расслабила мускулы и выпустила часть мочи в уже влажные трусики. Затем она посмотрела вниз, не слишком ли заметно. Между ног появилось влажное пятно, размером с гривенник. Оно было почти не видно для окружающих.

Решение выпустить часть мочи оказалось огромной ошибкой. Теперь она хотела в туалет вдвое больше. Она попробовала идти быстрее, но тут же начала писать в штаны. Она встала, но перестать писать уже не смогла, и теперь было очевидно, что с ней произошло. Карина поняла, что неизбежное сейчас случится, и в отчаянии побежала за чей-то автомобиль, все еще писая. Она знала, что не сможет войти в аэропорт в таком виде, и на рейс уже не успеет. Она заплакала, попыталась спустить брюки и закончить писать, но пояс никак не расстегивался.

— Нет… Нет!!! — кричала она. Сражаясь с поясом, она сильно надавила на мочевой пузырь и застыла в ужасе. Теплая моча начала затоплять ее промежность. Карина зарыдала, видя, как моча течет по ногам. Она писала почти две минуты, полностью промочив брюки. Идущие мимо люди видели, что случалось, хихикали и шептались. Полностью опозорившись, Карина взяла мешки и побрела к своему автомобилю.


desp fan

Автомобильная поездка


Иногда я подвожу с работы красивую испанскую девушку, Мэнси. У неё длинные тёмные волосы, карие глаза и прекрасное чувство юмора, Мэнси не была закомплексованной и была намного раскрепощённее моих остальных знакомых девушек.

Однажды вечером я ждал Мэнси с работы. Уже было поздно, но она ещё не вышла из офиса. Я поставил машину на стоянке и пошёл ко входу в фирму. Прождав ещё полчаса, я пошёл к машине и уже собрался ехать домой, когда Мэнси, запыхавшись, села рядом со мной на переднее сиденье.

"Извини", — она сказала, отдышавшись, — "у босса была очень долгая конференция, и я не могла уйти раньше, спасибо, что подождал."

Мы уже ехали, но Мэнси казалась более взволнованной, чем обычно. Обычно она много говорит, но сейчас сидела молча и глубоко дышала.

"Как долго шла эта конференция", — спросил я, чтобы начать разговор.

"Она началась примерно в час дня и только что закончилась. Встреча была очень оживлённой, и я даже не замечала времени и не выходила из кабинета, пока не поняла, что ты уже долго ждёшь меня, так что я отпросилась пораньше и ушла."

"Ничего себе! Это, должно быть, была очень важная встреча, если она шла так долго. Я, наверное, пару раз вышел бы из кабинета хотя бы для того, чтобы пописить", — как я говорил, Мэнси не была закомплексованной и спокойно разговаривала на эти темы.

"Да, мне тоже нужно было сходить в туалет. Но я не задумывалась об этом, пока не ушла оттуда. Я хотела зайти в туалет, но когда увидела тебя у входа, решила, что будет несправедливо заставлять тебя ждать дольше."

"Мэнси, ты же знаешь. Что я бы подождал тебя ещё — ты могла просто выйти и попросить меня подождать тебя ещё пять минут", — сказал я ей.

"Я знаю, что могла попросить тебя об этом, потому что, честно говоря, я сильно хочу писить и было бы неплохо остановиться, но я думаю, что смогу потерпеть до дома. Я уже привыкла к этому, потому что часто хожу посмотреть бейсбол в парке — мужчины могут пописить за деревом, а нам, женщинам приходится терпеть. Так что сегодня вечером я снова потерплю."

"Хорошо, Мэнси, но не стоит терпеть, если тебе будет неудобно." Я не верил своим ушам: я вёз домой красивую женщину, которая ужасно хотела в туалет, и она согласилась потерпеть до конца поездки! Я взглянул на Менси — она уже слегка пританцовывала на месте, двигая ногами и иногда сжимая их на несколько секунд.

Я очень хотел поговорить с ней на эту тему и начал разговор: "Некоторые встают и выходят на несколько минут во время долгого заседания, я всегда так делаю, когда хочу в туалет, почему ты так не сделала?"

"Некоторые мужчины выходили, но все женщины оставались там. Когда я уходила, Джоан шла сзади меня в туалет. Она сжимала руку между ног и выглядела явно взволнованной. Я не хотела в туалет так сильно как она, поэтому и решила потерпеть."

Наша поездка должна была занять около часа, причём по пути не было заправок, поэтому если бы Мэнси захотела в туалет очень сильно, мне пришлось бы искать заросли кустов на обочине. Ближе к городу на дорогах очень много машин, поэтому там я бы не остановился даже из-за этого.

Мэнси положила одну ногу на другую и покачивала ей, но это не помогло ей, потому что вскоре она снова поставила ноги рядом и засунула ладони под свою упругую попку, сев на них. Я посмотрел на её прекрасное лицо: волосы мягко лежали на плечах, губы были плотно сжаты, но не её верхней губе часто появлялись капельки пота, и Мэнси постоянно облизывала их. Она время от времни сжимала и разжимала зубы, как будто это помогало терпеть: быстро вдохнув, Мэнси сильно сжимала зубы, а затем резко выдыхала, разжимая их.

"Тебе очень неудобно и больно, не так ли? Я знаю, что это очень больно, когда твой мочевой пузырь переполнен, но нужно терпеть. Пару раз я ездил на автобусе с полным мочевым пузырём — это была непрерывная боль, которая становилась только сильнее, когда автобус переезжал через ухаб."

Именно в этот момент машина переехала ямку и сильно дёрнулась при этом. "О-о-ох", — громко простонала Мэнси, — "я понимаю, что ты хотел этим сказать. Мне было немного больно в конце встречи, но я знала, что могу терпеть дольше. Когда я встала и пошла к выходу, боль усилилась, а вибрация машины делает её просто ужасной."

"Ты, должно быть, уже чувствовала себя так на одном из бейсбольных матчей ранее. Разве ты не сказала мне, что как-то очень сильно хотела в туалет во время матча?" — я не знал, насколько мне удастся разговорить её, но попытался узнать побольше подробностей.

"Тогда мне было очень плохо, особенно во время поездки домой на автобусе. Свободных мест не было, так что мне пришлось держаться одной рукой за поручень, а другую незаметно прижимать к промежности. Ехать полчаса на автобусе в таком положении было очень неудобно, но я думаю, что сейчас я чувствую себя ещё хуже — потому что я не могу походить и уже начинаю бояться, как бы не описаться на сиденье."

Мэнси слегка наклонилась и начала поёрзывать назад и вперёд. Её дыхание всё чаще было прерывистым и глубоким, её маленькие груди заметно поднимались и опускались под чёрным свитером при каждом вздохе. Я буквально боялся что-то сказать. Через некоторое время ей стало немного лече терпеть, но Мэнси продолжала молчать.

После длительного молчания, Мэнси сжала руку между ног и буквально закричала: "Ох, прости, но я не думаю, что смогу вытерпеть до дома. Мне очень, очень сильно нужно пописить! О-о-х, о-о-х, о-о-о!" Она начала тихо постанывать, быстро ёрзала на сиденье и сильно тёрла ладонью себя между ног. Мочевой пузырь этой бедной девочки был настолько переполнен, что она просто физически не могла терпеть дольше, а я ничем не мог ей помочь.

"Мэнси, я еду так быстро, как могу, но мы уже въехали в город, и ты не можешь пописить на обочине. Я постараюсь ехать быстро, и мы будем дома через пятнадцать или двадцать минут. Это всё, что я могу сделать."

Зная, что мочевой пузырь всё время наполняется и напоминает о себе всё сильнее, мне казалось, что Мэнси уже достигла своего предела. Она быстро убрала руку из промежности и расправила юбку, но всё ещё была красной от стыда, что ей пришлось сжать руку между ног и закричать от боли в мочевом пузыре при мне.

На дороге впереди появилась пробка, и мы уже не успели бы доехать до дома к тому времени, которое я пообещал Мэнси, поэтому я сказал ей: "Мэнси, я не могу выпустить тебя на дорогу, но, как я понял, твой мочевой пузырь не может терпеть дольше, тебе нужно будет пописить в машине." Мэнси была одной из самых классных девушек, которых я только знал, и мысль о таком её затруднительном положении совершенно не укладывалась у меня в голове.

Затем я подумал о термосе. Я всегда брал с собой в дорогу маленький термос для кофе, он лежал в моей сумке на заднем сиденьи. "Мэнси, ты подумаешь, что я сумасшедший, но есть способ пописить и не испачкать салон. Если ты ничего не предпримешь. Скоро ты не сможешь управлять своим мочевым пузырём и описаешься, но есть другой способ"

"Что это, скажи мне?" — , спросила она, почти плача.

"Это мой термос. Ты можешь пописить в мой термос. Единственая проблема состоит в том, что он очень маленький — всего один стакан, это не очень много, когда твой мочевой пузырь переполнен, и я думаю, что в твоём мочевом пузыре гораздо больше стакана мочи."

В то время, как я это говорил, Мэнси ещё сильнее захотела в туалет, её ноги задрожали ещё сильнее, а руки изо всех сил тёрли промежность. "Что угодно, ох, о-о-ох, дай мне что угодно, куда я могу пописить. Я должна пописить прямо сейчас, я не могу ждать дольше и вот-вот не выдержу!" Она тёрла себя рукой между ног, пытаясь убедить мочевой пузырь, что ещё не время для отдыха.

Я достал из сумки этот крошечный термос, отвинтил крышку и сказал ей: "Тебе придётся выпустить сюда совсем немного мочи, затем нужно будет остановиться и отдать его мне, я вылью всё в оконо и верну тебе термос, но в это время ты должна будешь сдерживаться. После этого ты снова сможешь продолжить. Я понимаю, что твой мочевой пузырь не захочет останавливаться после того, как ты начнёшь писить, но тебе придётся вытерпеть."

"Я сумею остановиться, я сделаю что угодно. только разреши мне начать, пожалуйста, разреши мне пописить." С этими словами она пересела на край сиденья и одним быстрым движением сняла розовые трусики. "Мне, конечно, стыдно, но у меня нет другого выхода, я просто не могу ждать дольше, спасибо тебе за помощь". Мэнси широко раздвинула ноги и передвинула свою попку на самый край сиденья, показывая мне промежность с невероятно густыми чёрными волосами. "Мэнси, я забыл сказать — отверстие очень маленькое, и тебе придётся хорошо прицелиться."

"Я справлюсь с этим, только разреши мне начать писить, умоляю!" Я дал ей термос. Всё это время я продолжал медленно ехать по шоссе, других машин не было ни спереди, ни сзади, пробка уже давно исчезла. Мэнси подставила термос себе между ног (не знаю, как ей удалось сделать это так точно — она ведь не видела его). Мэнси сосредоточенно смотрела вниз, как будто могла увидеть термос через свои густые волосы на лобке. Её волосы на голове растрепались и просто свисали вниз на плечи, на её лице и шее были видны капли пота, а волосы прилипали к её щекам. Мэнси всё ещё стеснялась писить при мне и продолжала терпеть изо всех сил и так сильно сжимать сфинктеры, что на её лице выступили капли пота.

"Сейчас", — прошептала она, но ничего не произошло. Мэнси улыбнулась, посмотрела на меня и сказала: "Когда ты на меня смотришь, мне трудно начать писить." Именно в это время я услышал капание. "Ох, сейчас, я уже не могу терпеть", — сказала Мэнси и выпустила сильный поток в термос.

"Мэнси, постарайся остановиться сейчас, или ты прольёшь всё на пол", — я даже удивился, насколько быстро она заполняла термос, Мэнси наверняка не сможет остановиться и намочит пол или сиденье. Именно в этот момент поток остановился и Мэнси закричала: "О! О-о-о-о! Я остановилась! Быстрее, вылей термос, быстрее, быстрее, быстрее… О, Боже, мне ужасно больно, о-о-ох! Быстрее, или мой мочевой пузырь сейчас лопнет, о-о-ох, эта боль невыносима!" В то время, пока Мэнси кричала (её голос срывался, она всё время стонала, и я чувствовал, что её мочевой пузырь действительно ужасно болит), она дала мне полный термос, я взял его и быстро вылил в окно. Всё это время Мэнси дрожала, изо всех сил сжимая себя обеими руками между ног, и визжала: "Ох! О-о-о, быстрее, пожалуйста, о-ох, о-о-о…". Я дал ей термос через несколько секунд, но ей с мочевым пузырём на грани взрыва эти секунды показались вечностью. Как только Мэнси снова взяла термос, она мгновенно сунула его между ног и снова выпустила огромную струю.

Невероятно, но она снова заполнила термос за несколько секунд! Я даже не успел сказать ей, когда нужно остановиться, но Шелли сама сдержалась и дала мне термос. На этот раз она не кричала, но, видимо, ей было так же больно, как и раньше. На этот раз она выражала свою боль постоянными стонами: "М-м-м, у-у-уй, м-м-м, с-с-с-с, а-а-ах, м-м-м-м…". Я снова освободил термос и дал его Мэнси. Это повторялось пять раз, но так как термос был заполнен до краёв каждый раз с пеной, я думаю, что под конец она выпустила уже около литра мочи. Последний раз поток уже был слабый, и Мэнси наполнила термос только до половины, после чего сказала: "Мой мочевой пузырь ещё далеко не пустой, но я продолжу писить дома в комфорте". Она откинулась на спинку сиденья со вздохом облегчения, продолжая глубоко дышать. Её лицо всё ещё выражало те усилия, боль и страдания которые она перенесла несколько минут назад.

Именно тогда большой тягач начал нас обгонять с правой стороны и водитель увидел рядом со мной женщину с раздвинутыми ногами и густыми волосами на лобке. Он был потрясен и чуть не выпустил руль, а Мэнси так испугалась, что не выдержала и выпустила прямо на пол сильную двухсекундную струю мочи. Она подпрыгнула на сиденье, поняла, что написила на пол, но обернулась ко мне с улыбкой и спросила: "Ты не будешь обвинять меня в этом, не так ли?"

Когда я довёз Мэнси до дома (я решил заглянуть к ней на чашечку кофе), она снова хотела в туалет и уже сжимала ноги. Открывая дверь, она быстро переступала с ноги на ногу и несколько раз втягивала воздух через сжатые зубы. Мэнси сразу же побежала в туалет, и я, стоя под дверью, снова услышал очень сильный поток. Я поразился вместимости её мочевого пузыря и силе сфинктеров — для хрупкой молодой девушки это действительно было невероятно. Когда Мэнси вышла из туалета, она держала руку на животе и сказала: "Видимо, я очень сильно растянула свой мочевой пузырь, потому что он до сих пор болит. Но мне очень понравилось чувство облегчения после того, как я терпела весь день. Я думаю, что дам моему мочевому пузырю пару дней отдыха, а потом постараюсь не ходить в туалет хотя бы полдня, чтобы мы могли повторить эту поездку."


Snacer

Анна


Мое сердце громко стучало, поскольку я стояла перед дверью дантиста. Я не очень робкая, но когда должна идти сюда, то это — исключение, и я чувствую внутреннюю тяжесть. Это прямо влияет на мой мочевой пузырь, который тоже возбуждается. Так что не было никакой неожиданности, что я должна была весьма срочно пописать, когда я звонила в звонок двери.

Темноволосая красавица открыла дверь… Ого! Она здесь новенькая, раньше помощнцей дантиста была старая подобная дракону женщина. Но эта молодая и экстраординарно красивая девочка была настоящей звездой. Поскольку она стояла передо мной, я забыла свое беспокойство и полный мочевой пузырь. Она сказала: "Привет, я — Анна, новый помощник! Пожалуйста, присядьте на минуту. Идите за мной, пожалуйста."

Хорошо, думала я, я буду идти за Вами когда угодно и куда угодно…

Она проводила меня в один из двух кабинетов дантиста, врач работал тем временем в другом. Я должна была подождать, так что я села на медицинское кресло. Сегодня я надела высокие каблуки, колготки цвета шелковистой кожи конечно без трусиков под ними и короткую узкую юбку с шелковой блузой.

Анна помогла мне с рентгенозащитным фартуком, ее волосы чуть коснулись моей шеи, но этого было достаточно, чтобы я покрылась дрожью. Теперь она обратила внимание на инструменты передо мной, готовя и проверяя их, но я заметила, что ее глаза двигались вдоль моих ног снова и снова возвращались на инструменты. Я немного раздвинула свои ноги, затем еще немного и, наконец, так широко, как позволила моя узкая юбка.

Внезапно раздался лязг. Анна уронила один из инструментов на пол. Она наклонилась, и ее лицо оказалось непосредственно перед моими туфлями на высоком каблуке. Оттуда ее глаза снова пробежались вверх по моим ногам к моим глазам, на сей раз без никакой стеснительности. Ее лицо, тем временем, немного покраснело, и она сказала: "Эти туфли заводят меня".

Если бы она сказала: "Эти туфли — дерзкие", то было бы не так значительно мне, но ее формулировка сделала меня подозрительной в некотором роде. Так что я спросила ее, хотела ли бы она носить ботинки подобные моим, и она согласилась.

В другом кабинете внезапно раздались громкие голоса, глубокий звучный голос доктора и высокий, почти истеричный женский голос. Доктор пробовал успокоить ее, но затем стукнула дверь.

" Минутку! " сказала Анна и исчезла.

Снова мой мочевой пузырь возвращался в мое сознание, это беспокоило и тревожило меня, так как я срочно должна была пописать. Но, поскольку, доктор мог появиться здесь в любой момент, я думала, что не будет проблем, успокоилась и стала ждать несколько минут перед заходом в туалет. Хотя мой мочевой пузырь беспокоил, я немного любила это чувство, поскольку это давало мне толчок и заводило меня еще больше в этой ситуации.

Анна вернулась в кабинет, она смеялась и сказала мне, что женщина из другого кабинета убежала и заперлась в туалете. Доктор просил меня еще немного подождать, поскольку он пробовал успокоить ее, и они ожидали прибытие слесаря.

Она рассказала эту историю истеричной пациентки таким забавным способом, что мы хихикали и смеялись так интенсивно, что было слишком поздно, когда я почувствовала, что мой мочевой пузырь не смог сдерживаться больше, и она только немного открыла свою дверь, чтобы позволить нежному горячему потоку писать прямо в мои колготки. Мое лицо стало красным, и я спрыгнула со стула.

Анна была удивлена и спросила меня, что случилось. Я сказала, как срочно я нуждалась сходить в туалет и попросила, чтобы она помогла мне с фартуком. Она сказала: "Нет проблем, но туалет заперт."

Я пробовала убедить ее, что никакое ожидание больше не возможно, и что я уже даже немного писнула в свои колготки. Она подарила мне большую улыбку и спросила: "Я могу видеть это?" Мое лицо, должно быть, выглядело одновременно немного тупо и удивленно, поскольку она громко засмеялась. Это передалось как эпидемия мне, и я присоединилась.

Я смеялась, хотя не должна была делать это, поскольку я просто писала в свои колготки. На сей раз, это было большее количество моего горячего золотого сока, стекающего вниз по моим ногам. Анна смотрела на мои влажные и блестящие колготки, затем она опустилась на колени и начала ласкать влажную ткань. Ее ноздри дрожали, и она жадно засасывала запах моей парящейся мочи носом.

Теплая дрожь пробежала вниз по моей спине — глубже и глубже пока она не достигла моей писеньки, которая задергалась. Анна позволила своей руке скользить к моей горячей вульве и достигла ее задыхаясь.

"Только позволь ей течь, мы все уберем попозже", стонала она.

"Но если доктор войдет?", — спросила я малодушно.

" Я — здесь, а он сейчас занят, будьте уверены", ответила Анна.

Я не заставила ее ждать дольше, тем более, что я была настолько возбуждена, и очень хотела пописать на глазах у Анны. Это было первый раз, когда леди наблюдала меня, пока я писала через колготки, раньше я делала так только в присутствии мужчин.

Анна прижала свою ладонь к моей письке. Это дало мне толчок и мой оказавшийся запертым мочевой пузырь как и я сама моментально напрягся. Затем я попыталась немного расслабиться, но я была очень возбуждена.

Анна шептала: "Позволь ей идти прямо на меня, я так похотлива, начинай, писай на меня, только делай это сейчас, я не хочу больше ждать!"

Я не могла больше держатся, раздвинула свои ноги как ворота и писала из раскрывшейся под колготками письки, пока мой дорогой мочевой пузырь не стал пуст. Соки пузырились из моей письки. Анна наклонилась немного вперед, чтобы подобратьсяко мне так близко, насколько возможно, и пробовала ловить капли моей мочи обеими руками. Она вытягивала свой язык и погружала его в мой теплый каскад. Когда кончик ее языка достиг шва колготок между моими ногами и ее язык прижался к моему клитору, и я кончила, крича и задыхаясь.

Мой родник высох, но это не остановило Анну, она облизывала мои влажные бедра, разрывая мои колготки, чтобы погрузить свой рот внутрь и поцеловать мою письку. Она интенсивно облизывала меня, помещая язык глубоко в мою мокрую промежность, и я достигла второго оргазма, когда она яростно сосала меня.

Она встала и всунула свой язык прямо в мой рот, и я смогла пробовать ее слюну, смешанную с моей мочей. Никогда раньше поцелуй не был настолько подавляющий меня. Я схватила ее бедро, шлепнула ее ягодицу и зажала щеку ее попы. Ее соски были тверды и терлись о мои, поскольку мы были одного роста. Она застонала, когда я спустилась вниз по ней. Я задрала ее платье, она была без трусиков, и это позволило мне очень легко воткнуть палец в ее скользкое влагалище.

Соки ее писеньки стекали по моим пальцам, она стонала, извиваясь от похоти. Я трахала ее своими пальцами, всего через несколько секунд она кончила. Наклонившись вперед я облизывала ее возбужденную слизь и она без предупреждения пописала на меня. Меня так застали врасплох, что я глотала ее, и, впервые, соленый вкус ее мочи оказался потрясающим. Я никогда раньше не пила мочу.

Ее горячий родник все еще пузырился, широким потоком сбегающий вниз на пол прямо передо мной и на мою блузу. В то время как я вся становилась мокрой, Анна стонала и восклицала, пока она не кончила и сказала: "Эй, Вы вся мокрая. Какой беспорядок!"

Анна взяла мою руку, и мы вошли в маленькую комнату, это была раздевалка и также душ, встроенный там. Она дала мне полотенце и велела мне принимать душ, а затем ждать ее. Я была последней пациенткой, и она пойдет сообщит доктору, что я уже ушла. После завершения сражения и всех проблем с истеричной леди он конечно, будет рад уехать на теннисный матч в 4 часа.

Мои часы сказали мне, что прошло только 20 минут. Мне было ясно, что Анна принесла кое-что для меня, когда она дала мне бутылку минеральной воды и сказала "Выпей это. Мы не хотим, чтобы Вы бегали сухой после этого, не так ли?" Тем временем мне понравился едкий и соленый вкус ее мочи на моем языке, который уже покинул меня, и я была снова горяча для игр, чтобы кончать, когда мы будем здесь одни.

"Не только для меня! Может возьмешь бутылку и для себя?" — спросила я в ответ. Анна захихикала и с большой и томной усмешкой на ее красивом детском лице, она задрала свое белое платье вновь, взяла ведро и швабру из шкафчика и вернулась в кабинет врача, чтобы убрать беспорядок…


Саша

Аня однажды


Это было прошлой весной, после майских. Вечером, я как всегда, тащилась с работы по МКАДу. Как всегда была ужасная пробка. Настроение было офигенским, орала музыка, окна настеж, солнышко первое, настоящее и все такое: Один моментик, несущественный, ссать очень хотелось, но это пустяки, дело житейское:

И тут, подробность, в итоге ставшая роковой, примерно в районе Строгино, движение практически прекратилось, то есть если до этого момента мы хоть как то двигались, ну 20–30 км/ч, то теперь все мертвяк. Прошло минут двадцать, за это время я проехала ок 200 м, блин. В туалет оч хотелось и моч пузырь тоже оч болел. Минут через 10 я расстегнула ремень на джинсах. Еще через какое-то время я поняла, что уже все, край. В голове уже пронеслись куча бредовых идей, тапа незаметно выйти и присесть между машинами, или бросить машину и крупными шагами ломануться к краю дороги, но там — обрыв, оч глубокий, и ни одного кустика, блин. Короче еще минут через 20–30, я, вся в холодном поту, начала пускать струйки, короткие. Не скрою со мной случалось такое и раньше, но в отличие от этого несчастного случая, я точно знала, что через минуту-две будет где комфортно пописать, а тут: Какие-то два урода, из соседней газели стали гудеть и махать руками <Девушка, девушка:>, уроды, блин. Через какое то время я в очередной раз полезла рукой проверить, как у меня там все плохо, низ уже расстегнутой на половину ширинки был не просто влажным, а мокрым. Пальцем я залезла под джинсы, с трусами была вообще беда… И тут, я почувствовала, вначале рукой, а потом головой, достаточно большую порцию мочи. Пока я ее смогла остановить, прошла вечность, наверное. На глаза сами собой выступили слезы. В припадке злости, я вырубила радио. Посмотрела вниз, — там БЕДА — ноги с внутренней стороны были мокрыми, чуть не до колен, но боль отступила, хотя было понятно, что это еще далеко не все.

Пробка закончилась через несколько км после Ленинградки. Там фура въехала в Оку и перекрыла сразу 2,5 полосы, плюс наши автолюбители, которым на все посмотреть надо. Я выскочила на свободу, МКАД почти пустой, быстро разогналась до 120 и инстинктивно положила руку между ног. Там было противно и холодно. Машина летела и после полуторочасовой пробки это был настоящий кайф. Тут я почувствовала, что все еще оч хоче писать. В этот момент у меня в голове что-то щелкнуло, я почувствовала, что это некая граница, которую интересно было-бы перейти, ну как первый опыт онанизма или подсматривание за мальчишками в раздевалке, т. е. что-то возбуждающее и грязное, что-ли. В общем рука сама сабой оказалась в трусах, в голове все поплыло, ветер в окно и: я полностью расслабилась. Когда в пальцы ударила горячая струя, осталось только нажать посильнее: и: это было очень круто, потом я взялась за руль двумя руками, в глазах все плыло, я плавно сбросила скорость, а там все лилось и лилось, обжигая попу, ноги. Если бы кто-нибудь видел бы меня в этот момент.

В конце хочу сказать, что самым сложным было выйти из машины и зайти в подъезд. Для этого пришлось просидеть в припаркованной машине около получаса. Потом дождавшись, пока кроме алкашни местной никого рядом не будет, прыжками перебежать в подъезд. Лифта дожидаться не стала, а через ступеньку помчалась на свой шестой. Ощущения, надо сказать были смешанные. Смесь какой-то мерзости и экстрима. Дома — быстро в душ, шмотки в стирку. Под впечатлением я находилась еще несколько дней, но, хочу сказать что не прошлол и недели, как я повторила свой подвиг, правда в несколько других декорациях.


Было бы интересно пообщаться с интересующимися, просьба слюней в мой ящик НЕ ПУСКАТЬ.


AN
Аня anna_lukianova@rambler.ru

Армейские девушки


Для тех кто не знает, в Израиле парни служат в Армии три года, девушки два. При попадании в армию первая вещь, как и в любой армии, которую надо незамедлительно освоить, это выполнение всех приказов старших офицеров. Яна и Таня, в детстве эмигрантки из СССР, обе предчувствовали, как трудно было переносить жизнь в армейских казармах, да ещё в несносную жару. Итак, первые дни в армии. Кудрявые девушки надеялись, что командиром над ними будет тоже женщина, но все они оказалось были отправлены на курсы переподготовки кадров. Даже ответственный повар был мужчина.

… При первом появлении сержанта Черешни все уже собрались на плацу для маршировки. У сержанта был зловредный характер, он был высоким, мускулистым, с впечатляющей громадной фигурой. Всё что он умел и любил делать — это командовать. Он любил делать солдат из новобранцев. Ему нравилось быть жёстким человеком, и армия было лучшее место, где он мог себя проявить. Не имело значения, что на данный момент он командовал девушками, для него все солдаты были на одно лицо, независимо от того отрок это или девица.

Таня стояла в конце шеренги ещё с пятью такими же, как она. Её первые тренировки давались ей с большим трудом. К концу второй недели она смогла уже пробежать трёхкилометровый забег меньше чем за 16 минут. Любое послабление не ускользало от зоркого ока сержанта.

На следующий день он заставил их бегать снова, она бежала тяжело дыша, и это стоило Тане больших усилий. Она бежала и упала. И вот с этого момента сержант сделал из неё козу отпущения. Он решил, что ей надо быть оттренированной и выносливее лучше, чем все остальные. В один из следующих дней сюрпризом оказалось ещё одно мероприятие.

Времени было уже после полудня. Полагался некоторый выходной перерыв, во время которого девушки смогли насладиться пивом и потусоваться рядом с парнями-солдатами у местной забегаловки, возвращаясь потом к своим баракам словно с обычной прогулки. Не успела они войти в свою казарму, как были встречены сержантом Черешней. — Учебная тревога! Он немедленно объявил всем, что на них и на ещё некоторых возлагается ночной патруль по пустыне, и скомандовал укладывать вещи в рюкзаки. Когда Таня начала собирать своё обмундирование, и подумывала после заглянуть в туалет облегчитсья после пива, её новая здешняя подруга Яна уже попыталась проскочить мимо сержанта к туалетам. Тот остановил её на полпути.

— Стой, куда это ты направляешься? — Я в туалет, старший сержант. — В… А кто дал тебе на это моё разрешение? Оно было? — Нет, старший сержант, — засмущалась Яна. — Вернись назад. Поторопись упаковать снаряжение и не отстать теперь от остальных. Нам предстоит не воскресный пикник, я условный боевой бросок. Если бы я сказал вольно, значит вольно, а если я сказал паковать снаряжение, значит паковать. Сейчас не время ходить любоваться на себя в зеркале. Ты в армии, тут серьёзная дисциплина, и ты должна беспрекословно выполнять мои и другие приказы. — Я пошла туда совсем не прихорашиваться перед зеркалом, — взмолилась Яна, — мне действительно надо по малой нужде.

Некоторые девушки за спиной захихикали, приведя к полному смущению Яну.

— По малой нужде? — переспросил сержант, не обращая внимания на обстановку. — Да, старший сержант, — ответила она, стараясь не теребить ногами. — Никаких соблаговолений в туалет, пока я не отдам на то приказ, ясно?

Яна подумала, что он может шутит, но он смотрел а неё сурово и серьёзно, и она вынуждена была отступиться.

— Есть, старший сержант, — отрапортовала она, возвращаясь на своё место, и начала собираться наряду с остальными.

Сержант обернулся к другим смеющимся девушкам, и смех затих. Яна решила, что запрет возможно долго не продлится, и скоро ей будет разрешено сбегать в туалет. В этот момент Таня тоже прочувствовала, что ей сильно хочется и надо обязательно сходить в туалет. Ведь каждая из них выпила две с половиной бутылки пива (третью они поделили поровну), и по литру газировки чтоб не быть сильно пьяными, это значит 2250 миллилитров жидкости в каждой, и знала по предыдущему своему опыту, что при наличии пивной жидкости не сможет при этом долго терпеть.

Таня покосилась взглядом на дверь и коридор, ведущие к туалетам, тревожно беспокоясь, что сержант воспрепятствует и ей.

Через некоторое время все были собраны, снаряжены, и тут же они услышали приказ выходить во двор и строиться там в шеренги. Яна судя по всему была в равной по степени дискомфорте, что и Таня, им обоим уже не терпелось, хотя они обе держали себя в руках не проявляли пока никаких внешних знаков. Чувствовалось, что внутри мочевого пузыря всё наполняется и наполняется, ранит и давит в стороны, особенно внизу.

Во дворе казармы им тут же было приказано выстроиться. Яна с трудом могла ровно стоять в тот момент, когда сержант приблизился к ней. К несчастью для себя, она сильно привлекла его внимание, поскольку ноги её в этот момент были тесно и неестественно прижаты одна к другой. Сержант задержался около неё, покрутился, проверил комплектацию её набора.

Таня стояла рядом и видела, что Яна стоит сама не своя с крепко стиснутыми ногами, и одной рукой держится у себя в паху. Затем её ручки были крепко сжаты в кулачки, она пыталась не описаться прямо сейчас. Мочевой пузырь её оказался на грани взрыва, и только крепкие усилия воли удержали её от попадания струи мочи в трусы. Срывающимся голосом она решилась напомнить сержанту, можно ли ей сходить в туалет или нет, пока они ещё здесь. И тут же стыдливо опустила глаза вниз, покраснела и чувствовала себя на грани позора.

Сержант некоторое время смотрел на неё, на её потупленную голову, думая самому что сказать…, затем проговорил: — Рядовая Танковски, сейчас не это надо торопиться сделать. Мы должны быстрей отправляться, пока ещё светло. Думай за себя и за других.

А за других думать было нечего. Колонна сделала поворот, разворот, и зашагала к воротам. Яна неловко подпрыгивала при строевой ходьбе, словно хромая, но она уже убрала руку с промежности. Многие другие девушки тоже были разочарованы. Они обратили слишком большое внимание на Яну, но забыли про самих тебя, и теперь уже ни одна не осмеливалась подать просьбу сержанту.

Яна тоже чувствовала нервные тики, не знала как всё это терпеть внутри, испытывала неловкость при ходьбе, но тем не менее держала себя под контролем. Она тоже осознавала, что всё выпитое пиво уже почти полностью оказалось в её мочевом пузыре, и при этом она не успела слить его в туалет, хотя в таком случае обычно делала это по нескольку раз в домашних условиях. Своевременно отливая, она была бы сейчас в полном порядке, а тут такая лажа. Она решила, что надо теперь ждать до перерыва для еды, и она тем временем сможет сбегать в кусты-колючки или другую растительность, какая окажется среди пустыни.

Тем временем сержант вывел их, как и предвиделось, в полные пески. Согласно его плану, им полагался многокилометровый переход, прежде чем они сделают перерыв. Затем, на конечном пункте, их встретит там грузовик, который заберёт их назад на базу.

Сержант вышагивал впереди всех, в то время как 20 военнослужащих девушек вышагивали за ним, построенные в три колонны. Таня умирала от желания пописить. Она чувствовала всеохватывающее раздражение внизу живота, а ходьба при это дополнительно мешала ей. Она желала, чтоб быстрее уж была остановка. Так продолжалось целый час, наконец им разрежено было свалиться для отдыха, передохнуть, и покурить для тех, кто был курящей.

К радости для Тани, одна из девушек осмелилась поднялась, подошла к сержанту и попросилась сделать пи-пи. И тут же вернулась, сказав, что "если бы мы были в джунглях, мы бы не смогли бы даже присесть от кишащих змей. А здесь если мы присядем, мы будем у всех на виду. Нам надо добраться до базы и сделать это только в соответствующих условиях. "

"Соответствующих условиях", — передразнила её Таня. — "Я готова сделать это прямо сейчас в песок, что бы он там ни говорил. " "Я тоже", — обрадовалась другая девушка, и как смогла заметить Таня, тут же попыталась это сделать.

Как только сержант отвернулся, она стянула свои армейские штаны, быстро присела и мгновенно пустила струю в песок. Несколько других девушек немного задержались с этим. Несмотря на всеохватывающее самовольство и безудержную суматоху, Таня не решилась сейчас вот так просто спустить свои штаны. Она помнила про наказ сержанта. Вместо этого она достала сигарету, закурила и судорожно затянулась, казалось сигарета помогла отвлечься от режущего чувства из-под мочевого пузыря.

Ровно через 10 минут они снова двинулись в путь. Итак, прошло уже 2 часа с того времени, как Таня ощутила позывы сбегать в туалет после пива, и теперь чувствовала себя в полном отчаянии. Сержант следил за тем, чтобы ни одна из них не распускалась при ходьбе. Потом была следующая остановка, и тут уж Таня сама попросилась в туалет. При этом она выглядела изнемождённо-рассеянной, чего сержант не мог не заметить.

— Здесь армия со всеми вытекающими последствиями, а не пивной бар со всеми условиями. Терпите, — таков был ответ сержанта.

Таня почувствовала резкую боль и вынуждена была резко сжаться. Сержант покосился на неё:

— Тебе что, так плохо? — Да, старший сержант, — промолвила она, стягивая коленки друг к другу и вжимаясь в полусогнутое состояние. — Солдат должен уметь переносить переходы, ему обычно наоборот не хватает воды. Если тебя угораздило так набраться заранее, кстати знаю чем, держись, пока автоматически не сделаешь это в штаны. Которые потом сама будешь отстирывать. — Старший сержант, мне надо в туалет сейчас как можно скорее. — Тебе надо в туалет, в то время как друге иссыхают от жажды среди пустыни? — Да сержант. — Наслаждайся последствиями своего неармейского поведения, и в следующий раз ты будешь благоразумнее.

Таня не знала, что ещё сказать. Она теперь была в настоящей агонии, и казалось у неё нет шансов что-либо предпринять. Она пыталась представить, чем же это всё закончится. Если бы моча так быстро не собралась в мочевом пузыре, она бы уже испарилась сквозь кожу. Да, её уже мучила жажда. Но мочевой пузырь от обильно выпитого пива заполняется быстро. Из мочевого пузыря не было пути назад, кроме как через мочеточник. И тем хуже это было для Тани. Она дёргалась как на углях и прилагала все усилия, чтобы удержать мочу в раздувшемся мочевом пузыре и не выпустить её наружу. Вся борьба происходила на 4-сантиметровом участке напряжённой уретры. Она попеременно то напрягалась, то привыкнув к своему состоянию, расслаблялась, потом истерически дёргалась и думала, как бы не описаться в обмундирование. Мочевой пузырь был уже огромным и каменно-твёрдым. Она думала, какого чёрта нужна вся эта война с арабами, в то время как в другой стране она могла бы проводить время на дискотеке.

Её отчаяние продолжалось уже долго, некоторым девушкам захотелось уже по второму сержанту, но они не пытались ничего предпринять, видя как мучается Таня. Таня вспоминала случаи, когда ей вообще приходилось писать вне дома. Обычно это происходило быстро и успешно, главное было обеспечить момент, чтобы она не оказалась ни у кого на виду.

Огонь внутри продолжал нарастать, и ещё в условиях окружающей жары возникало ощущение, что внутри неё кипятился чай в электрочайнике. На боку болталась фляга с водой, но только её сейчас на хватало. Таня уже подумывала о том, чтобы залепить свою пизду лейкопластырем из походной аптечки. Но вряд ли это можно было сделать и могло помочь, поэтому сама пыталась сдержать себя всеми силами. Никогда её она не доходила до такого критического состояния в своей жизни. Её мочевой пузырь хотя и прятался внутри тела, но выпирал немного вперёд, не вмещаясь внутри неё.

Прошёл ещё час, и затем опять был привал. Таня подумывала о том, чтобы присесть, заслониться рюкзаком, и по-быстрому мелиорировать песок. Уже стемнело, и её вряд ли можно было поймать за этим занятием. Остальные девушки удобно расположились на песке, отдыхали, и жадно втягивали в себя литры, от которых Таня так стремилась избавиться. Тем не менее она уже отсунулась в сторону, намечая место преступления.

Она уже наметила яму и принялась расстёгивать свой ремень, приспустила штаны, как ей вдруг показалось, как кто-то приближается. Судорожно она дёрнёла штаны вверх, потом опять настойчиво вниз, расставляя пошире ноги и оттягивая в сторону трусики. Она жалела, что не сообразила чуть раньше, и слишком долго копошилась. Как только она собралась выпустить струю, как послышалась команда сержанта. Очередные 10 минут, отведённые на отдых, истекли.

Прекращать никак не хотелось, но пришось. Сейчас они должны бы уже срываться и двигаться дальше. Но она успела выпустить немного, в течение 10 секунд, и тем самым ослабить давление в мочевом пузыре. Борьба шла за секунды, и в критический момент она встала, стоя на вертикально расставленных ногах и стремительно натягивая вверх штаны. Удостоверившись при этом, чтобы прекращающая падать струя ничего не замочила из ткани.

Сержант посветил фонариком по сторонам сторону, и убедился, что все в сборе. Ох, как её сейчас хотелось продолжить! Сержант ничего не успел толком заметить, но кажется, что-то заподозрил или мог заподозрить. Таня стояла вся красная и смущённая.

Итак, в путь. Оставался ещё час пути. Таня зашагала среди остальных. Она уже была готова ссать на ходу и пустить струю меж штанин, пусть намокнут штаны, как того хотел сержант, только бы не это режущее чувство. Но поскольку давление внутри мочевого пузыря ослабло, а она мучилась от жажды, она всё же позволила глотнуть себе немного воды из фляги.

Рота двигалась дальше по пескам. За время последнего перехода сержант, когда смотрел на неё, то смотрел больше не на неё, а на её штаны. Таня знала, что осталось недолго, и она сможет выдержать, тем более что новая выпитая вода подлежала испарению и уже не могла попасть в мочевой пузырь. Итак, у неё теперь были все шансы разрушить забаву сержанта. Кроме этого она ведь знала, что грузовик уже их ждёт, и что он отвезёт их назад на базу в течение двадцати-тридцати минут.

Итак, они уже почти у цели. Скоро в темноте стал виден стоящий крытый грузовик с зажжёнными фарами. Сердечко Тани забилось сильнее, когда она делала последние шаги в темноте. Казалось конец её мучениям при ходьбе, она ведь нашла в себе внутреннюю возможность растянуть пузырь по стенкам, чтобы он больше вмещал. Всё было бы гораздо проще, если бы не ходьба, а спокойное лежание. Так часто бывало по утрам, когда она просыпалась от позывов мочевого пузыря, но было приятно понежиться в кровати. Не сейчас мочи было так много, что она беспокоилась теперь только о том, чтобы не утерять контроль, когда они будут трястись в грузовике на обратной дороге.

Сержант и шофёр приветствовали друг друга. Потом армейские девушки позакидали рюкзаки через борт кузова, а затем забрались и сами, помогая друг дружке. Кузова грузовика как раз хватало на всех, но было немного тесно. Таня оказалась позади всех, не решаясь задирать ноги забираясь в кузов, боясь потерять при этом контроль над мочевым пузырём. Под конец сержант велел ей садиться в кабину с шофёром. Это оказалось даже лучше, так как на сиденье потом меньше трясло. И вдруг бы она действительно не выдержала и описалась во время взбирания вверх колёса, или в пути от потряхиваний.

Итак, грузовик завёлся, развернулся и поехал. Таня только думала, как бы не опозориться перед шофёром. Она чувстовала, что сейчас вот-вот разожмётся ещё раз. Итак, теперь трясясь в дороге, надо ещё окончательно потерпеть, чтоб не оставить лужу тем более на сидении.

Мочевой пузырь вроде понял наконец, чего от него требуется, и безропотно повиновался. Она старалась спокойно сидеть, да и шофёр смотрел на дорогу, а не на неё. Хотя грузовик и трясло на неровной дороге, казалось, самая сложная часть испытания уже позади.

Но в конце пути все толчки стали болезненно отзываться внутри ней, и Таня уже начала сомневаться в том, что выдержит так до конца. Наконец наступил момент, когда её угнетённое состояние начало возрастать. Наверно её мочевой пузырь растянулся в этот момент до предела, а снова поступающая моча пыталась растянуть его ещё больше. Таня оттянула пальцами штаны от своего живота, это помогло.

Она вовсю проклинала своё состояние, к её счастью грузовик ехал достаточно быстро. Когда же покажутся огни военной базы?

В пути была временная остановка, Таня съёжилась от неприятного предчувствия (вдруг сломались?), но оказалось или можно было догадаться, что шофёр просто вышел отлить в темноте. Уж он-то, казалось, меньше всего в этом нуждался, в то время как нестерпимо хотелось Тане. Тут ещё сержант, воспользовавшись стоянкой, объявил перекур. Некоторые девушки вылезли вместе м ним из кузова, потом взбирались обратно. Таня в это время сидела не переднем сидении, прижав коленки к подбородку, и страшно ругалась про себя. Наконец они снова поехали, и вскоре приехали к базе.

Остановились, все начали слезать и прыгать. Таня открыла дверцу и вышла тоже. Ей очень нестерпимо хотелось в туалет. Она вся дрожала, перепад температур подействовал на неё. Таня ещё раз удержалась, чтоб не обписаться. Но она знала, что мочевой пузырь уже переполнен до краёв, и одно неловкое движение может погубить её. Оставалось почти ничего.

И вот она стояла на твёрдой земле, мечтая присесть тут же рядом. И чуть тут же это не сделала, но вовремя сдержала себя. Моча готова была вырваться от мысленного соблазна, но Таня перехватила её утечку, прижав пальцы между ногами, прижимая в области письки.

Сдержанными шагами она дошагала до ворот.

Сержант вспомнил про неё и посветил ей на штаны фонариком. НЕ заметив ничего мокрого, он хмыкнул. Ну что ж, сухая так сухая. Чего собственно и требовалось. Затем он сказал ей, что она теперь свободна и может идти куда угодно по своим делам:

— Ты даже не забыла про свой рюкзак. — Со мной всё в порядке сержант, я помню как идти.

Но прошагав несколько шагов, она поняла, что с трудом сможет дальше идти. Она как раз проходила мимо мусорных баков.

Хотелось сделать это немедленно. Сначала она решила присесть за мусорными баками, но растечётся лужа, которую увидят остальные. Таня выхватила из мусорного бака две выкинутые литровые банки и подставила одну под себя. Она вспомнила, что надо стянуть штаны, стянула и присела, спрятанная за мусорником.

Моча, пущенная на свободу, безудержно полилась. Оказалось одной банки действительно не хватило. Таня не останавливаясь подставила под себя вторую банку. Всё, наконец процесс окончен. Все, о чем она мечтала последние несколько часов, удалось выполнить за 10-20-30 секунд. Таня решила вылить обе банки в мусорный контейнер. Перед этим она решила определить, сколько же она в себе терпела. Перелив вторую банку доверху первой, во второй балке оказалась примерно треть литра. Ничего ж себе, и с учётом выпущенного ранее в песках, она терпела значит полтора литра. И ещё литр значит испарился на жаре. Будет чем похвастаться.

Она в душе смеялась над сержантом. Но проходя мимо туалетов, она решила вдруг, что не полностью пописяла, и может стоит заглянуть в туалет ещё раз. Мало ли что может повториться. Но там оказалось скопилась очередь, и Таня не стала ждать и ушла. Если внутри что и осталось, то совсем ничего.

Вскоре был объявлен отбой, Таня лежала на своей койке и восстанавливалась. Улыбка вернулась на её лицо, и она сама вернулась к обычному жизнесостоянию. Она предполагала, что мочевой пузырь будет беспокоить ночью, как обычно бывает с ней после пива, или от перерастяжения, но видимо ей удалось всё вылить за один раз, и большую часть за считанные несколько секунд. Не считая предварительного отлива в песках. Тогда сержант её не заметил. А в следующий раз ей вообще не придётся ничего терпеть, она будет пить ровно столько воды, сколько надо, чтобы не пережариться в пустыне.

И никогда больше она не будет стыдливо робеть под взглядом сержанта. Надо только быть поосторожнее с пивом. В следующий раз будет разве что оральный секс с парнем и никакого пива в рот.


Елена Зотова

Аспирантка описалась на конференции


Ситуация разворачивалась в институте с одной аспиранткой. Звали ее Витой. Был понедельник, должна была быть конференция, Вита должна была быть секретарем на ней, тоесть все записывать: темы выступов всех участников, вопросы к ним и ответы на вопросы. Вита очень симпатичная девченка, и попа и грудь, все при ней, длинные волосы пепельного цвета. Она решила подчеркнуть свою фигуру в тот день: надела облегающий бирюзовый гольф и темносиние джинсы, для шика решила надеть еще недавно купленый в фирменном магазине коженый ремень и распустить волосы. Накрасилась, собралась, попила кофейку с бутербродамы и пошла на остановку. Вита любила конференции, там всегда было весело, много интерестых людей в институте, и всегда все заканчивалось пянками. Вот она радостно и пошла на очередной праздник, хотела разбавить свою скучную и одинокую жизнь (а одинока она была из-за излишней скромности и застенчивости).

Приехала в институт без особых приключений, посмотрела свою секцию, в которой должна была заседать секретарем и двинулась туда. Другие члены оргкомитета уже были на месте: Игорь Олексеевич (молодой преподаватель который ей очень нравился и ее научный руководитель Олександр Петрович, немного дотошный и довольно строгий професор). Олександр Петрович увидев Виту, указал ей на ее место за столом. Она присела и начала ждать начала. Все началась немного позже чем предполагалось, как всегда участники долго собирались. Но минут через 20 все-таки начали научной праздник. Олександр Петрович поприветствовал всех небольшой вступительной речью, пожелал всем успеха, сказал что регламент всех выступлений не должен превышать 10 минут и еще 5 минут на вопросы. Професор открыл конференцию своим первым выступом, естественно он превысел регламент минут на 10, не сильно озадачиваясь этим. Потом пошли другие участники. Когда Олександр Петрович вернулся на место, шепнул Вите что она должна как обычно все записать и до конца недели подать протокол конференции.

Первые 80 минут конференции пролетели очень быстро. Началась перемена и всех пригласили на кофе-брейк. Вита пошла на кофе со всеми, выпила стаканчик кофе, потом принесли бутылку коньяка, она еще выпила 3 рюмочки этого напитка, запив соком.

Перемена быстро закончилась и все удалились обратно по секциям. Началась вторая часть конференции. Сначала Вита спокойно записывала то что полагалось, но под середину секции вдруг начала чувствовать дискомфорт. После всего выпитого девочке захотелось в туалет. Она про себя подумала: "сидеть дальше или выйти на минутку", но растерялась выходить во время конференции и решила потерпеть до следующей перемены. Оставалось 40 минут и это не было проблемой, так подумала Вита. И она дальше спокойно продолжала исполнять свою работу. Кроме того Вита в этом корпусе института где проводилась конференция, была только второй раз и даже не знала где здесь уборная, по тем дорогам, которыми она сегодня прошла, увидеть табличку с надписью Ж или даже М ей не удалось и близко. Так что надо было бы еще и спрашивать у прохожих где же туалет, а Вита всегда стеснялась говорить о таких вещах и спрашивать. Потому она решила дождатся перемены и пойти за дамами, которые сидели в зале, и таким образом выследеть нужную комнату.

Минут за 10 до конца Вита начала чувствовать что писать подпирает все сильнее, выпитый кофе, коньяк и сок дали о себе знать по полной. Она взглянула на часы "уже всего ничего осталось" подумала про себя и продолжила работать ожидая перемены. Время быстро прошло, Олександр Петрович огласил перемену, Вита двинулась к выходу, вышла и стала ожидать выходящих, надеясь что некоторые женщины групой пойдут в туалет, ну а она уже за ними двинется. Но вышел Игорь Олексеевич и говорит ей "Вит, слушай надо помочь накрыть стол на очередной кофе, пошли со мной поможеш".

Вита замешкалась, но естественно пошла за ним. Туалет откладывался на некоторое время. Ну ничего, подумала она про себя, не так уж катастрофически мне надо в уборную, потерплю. Она зашла в тот самый кабинет, где пили кофе на прошлой перемене и приступила к работе. Ее отправили помыть фрукты, указав что умывальник находится через кабинет, Витка подумала "вот хорошо, за одно и в туалет схожу", но ее ждало разочарование, это был обычный кабинет с умывальником, никакого намека на унитаз там небыло. Когда девушка мыла фрукты, ей аж в глазах потемнело от журчания воды и намоченых рук, охватил бешеный приступ, она даже чуть в джинсы не писнула, но взяла себя в руки и выдержала волну. Выполнила задания и вернулась назад. Ее попросили порезать эти фрукты и разложить красиво на тарелки. Вита все исполнила, спросила нужна ли ее помощь еще, ей сказали что нет и она может быть свободной.

Вита опять вышла в коридор и начала думать как ей найти уборную, возле нее стояла какая-то женщина, она уже осмелилась подойти и спросить, но на полпути ее остановил Игорь Олексеевич "спасибо за помощь Вит, куда это ты, а ну давай обратно, выпеш с нами еще по рюмке поеш бутербродов", обнял девушку за талию и вернул обратно в аудиторию. Вита просто не могла сопротивлятся такому приглашению. Конечно она послушно вернулась. Собралась вся компания гостей конференции, начались разговоры, Виту заставили выпить 3 раза коньяка, попить кофе и поесть бутербродов. Она уже стояла за столом довольно напряженно и переменалась с ноги на ногу. Пить ей не очень то хотелось, но заставили, подумали что скромничает.

Перемена закончилась, огласили последний раунд конференции, еще 80 минут и все должно было кончится. Вита решила что потерпит уже до конца и тогда пойдет в туалет. Началась конференция и минут через десять выпитое девушкой начало очень сильно давать о себе знать. Ей внезапно ужастно захотелось пись пись, в глазах наблюдалась паника. Вита начала закидывать то одну ногу на ногу то другую, то вообще ставила ноги вместе ровно и наклонялась вперед. В оргкомитете с Витой остался один Игорь Олексеевич, професор куда то ищез, наверное пил с другой професурой.

Еще минут 10 Вита сильно мучалась и все время пыталсь перебороть стеснительность и отважится сказать Игорю что ей нужно выйти и она сейчас вернется. В конце концов поняла что до конца ей досидеть не получится, она же просто уссыкается уже, и отбросив стыд повернула голову к своему напарнику за столом. Но не успела она ничего сказать как у Игоря Олексеевича зажужал мобильный, она поднял трубку и вышел поговорить, через пол-минуты вернулся и говорит: "Вит, посиди тут немного без меня, мне нужно отлучится, проконтролируй что б все шло нормально". И с этими словами он быстро ушел с аудитории. Вита была в панике, сразу взглянула на чсы: до официального конца оставалось 40 минут, и судя по оставшемуся количеству участников раньше врят ли удастся закончить.

Вита собрала все силы и начала терпеть, записывая уже не так тщательно как раньше нужную информацию. Она закинула ногу на ногу и начала в какой-то момент делать ритмические движения взад вперед. Еще в один момент она поняла что чуть не ссыт в штаны и ей начало казатся что она в любой момент может вот тут перед всеми обоссатся по полной програме, налив огромную лужу. Но Вита как-то взяла себя в руки, нашла удобное положение, закинув ногу на ногу и застыла, иногда перодически наклоняясь вперед. Она продолжила работать в таком состоянии.

Вита записывала вопросы и ответы с очередным выступаючим за кафедрой. Когда это закончилось, она огласила выступ последнего выступаючего и пригласила его за кафедру, можно было минут 5 раслабится ничего не делать если в ее ситуации это можно было зделать. Она прошлась беглым взглядом по аудитории, уловила на себе взгляд одной девушки. Эта брюнетка в серем брючном костюмчике, в очках сидела и пялилась на Виту. Вита подумала еще что ей надо. Но брюнетка не сводила с нее глаз, потом вдруг оторвала кусочек листочка, че-то написала на нем, встала подошла к Вите с иронической улыбкой и положила записку ей на стол. Вита развернула листочек и прочитала: "у меня к тебе очень научный вопрос, при всех постеснялась задать, как думаеш, обоссышся сегодня или нет? Я от твоего спектакля сейчас чуть не на грани оргазма. Я тебя уже час на телефон снимаю, что б вышло оболденное видео нужен финал".

Прочитав это Вита просто оболдела и очень жутко покраснела, она кинула взгляд на ту брюнетку и увидела иронический взгляд, а на ее столе лежал телефон направленный камерой в сторону Виты. Наша героиня имеля такое же извращение, ей нравилось как девушки терпят и не выдерживают, еще со школы она восторженно наблюдала как ее однокласниц не отпускали в туалет на уроках и тем приходилось терпеть. А теперь у нее как будто наступила расплата за это извращение, она сама стала подопытым кроликом.

Вита снова бросила взгляд в сторону брюнетки и снова увидела ее пристальный взгляд. Она еще больше покраснела. Сейчас она действительно ужасно хотела ссать и меньше всего ей хотелось что бы кто-то это наблюдал, да еще и снимал на камеру. Она взглянула на часы: оставалось всего 5 минут. Тут очередной выступаюй закончил свой доклад, и как ни странно вопросов к нему не оказалось, уже все устали от дискусий и хотели отдохнуть. Потому конференция была закончена на 5 минут раньше. Вита обрадовалась этому, она выдавила из себя слово спасибо всем участникам, быстро собрала бумаги в сумку и вышла на коридор. Там она у первой встречной женщины спросила где тут туалет, ей указали путь в конец по коридору поворот направо и там через несколько кабинетов по левую сторону. Вита сразу двинулась с ощущением своего спасения. По пути ей навстречу шел Олександр Петрович, он перехватил девченку:

— "ну что, закончили"

— "да"

— "как там, все нормально?"

— "ну да, все выступили"

— "хорошо, тогда с тебя протокол до конца недели"

— "хорошо, сделаю" ответила Вита. И тут неизвестно откуда внезапно нарисовалась та брюнетка

— "извините професор, я не местная, можно меня кто-то проводит к отелю оставить вещи и занять свой номер, а то я не знаю где это"

— "конечно, вот Вита тебя и проводит, да, Вит?"

— "да, конечно" ответила Вита.

— "я сейчас только зайду в туалет и обратно".

С этими словами Вита двинулась в уборную. Брюнетка пошла за ней, Вита разок обернулась, девушка улыбнулай ей, в ее правой руке опять был телефон, направленый камерой на Виту.

— "хочу заснять все до конца" улыбаясь сказала брюнетка.

— "меня кстати зовут Вика"

— "приятно познакомится с одномышленницой, мне тоже нравятся девушки хотящие в туалет, но сегодня конца ты не увидеш, я уже не описаюсь" осмелев ответила наша героиня.

Они зашли в туалет, там никого небыло, были открытые кабинки с унитазами, Вита быстро зашла в одну и ухватилась руками за ремень. Она начала растегивать его, но в этот день везение было явно не на стороне Виты. Случился ужастный кунфуз, ремень не поддавался, она его раньше еще не одевала, он был новый, очень красивый автоматический ремень. Но его минус оказался в том, что растегнуть его можно было только через нажатие кнопки, а кнопка никак не поддавалась, Вита начала нервно дергать кнопку и ремень, но все было напрастно, сильно затянутый ремень растегнуть не получалось, Вита минут 5 с ним возилась сильно сжав бедра возле паха, и никакого результата. Тут она подняла голову и увидела воссторженую Вику с тем же телефоном в руках.

— "слушай, просто как в кино, это ж надо что б те так не везло, просто оболденная ситуация, а ты мне говорила что я конца не увижу. И что теперь будеш делать, давай садись и ссы через джинсы, хотя нет, лучше сначала выйти отсюда, что б никто знакомый не видел и тогда спокойно обоссатся".

— "да ну тебя" ответила крастная как буряк Вита. Она уже не знала что делать. Тут ее спутница ей говорит:

— "ну пошли, все равно ничего у тебя не получается, не будем даром тратить время, тебе еще меня провожать к отелю". И иронически улыбнулась. Вита так же красная как буряк вышла с кабинки и мелкими шажками, чуть согнута вперед пошла к выходу с уборной, а что ж ей было делать, Вика была права, обоссатся здесь значило потом мокрой выходить с института у всех знакомых на глазах. "только бы подальше отсюда, уж лучше обоссатся на глазах у этой брюнетки, но только не перед своими колегами и знакомыми". С этими мыслями Вита пошла на выход. Она шла немного согнувшись вперед, ей ужасно хотелось ссать, но она все еще терпела, а Вика шла сзади и продолжала снимать на телефон. Застенчивость и растереность Виты не позволили ей дать разок в лицо этой нахалке и заставить прекратить свои сьемки.

Они вышли быстро на улицу, Вита просто бежала с глаз далой от института, на улице она увидела такси и села в него, хотя к отелю идти было минут 10, но ситуация не позволяла ей этого. Вита еще надеялась быстро завести спутницу в отель и убратся с ее глаз, а уж потом обоссатся в каком-то укромном местечке что б никто и не увидел. Они сели в такси и поехали в отель, Вита закинув ногу на ногу продолжала терпеть. Они приехали за 5 минут. Вита быстро расплатилась и вышла, указав брюнетке на отель, она уже хотела убежать с глаз далой, но Вика видать все поняла. Она быстро подошла к Вите, незаметно для героини положила свою руку ниже ее живота и немножко надавила. Виту чуть пополам не скрутило от этого и писнула в штаны, на джинсах образовалось маленькое пятнышко спереди.

— "не дергайся, а то надавлю сильнее и обоссышся тут у всех на глазах, ты же этого не хочеш наверное, если нет то не дергайся и слушайся меня". Вита в панике кивнула.

— "сейчас пойдеш сомной в отель" и опять немножко надавила на полный мочевой пузырь Виты, та опять взвыла. Она пошла за брюнеткой в отель, не зная че еще ей делать. Они быстро зашли на ресепшин, все это время ее спутница, обняв ее за талию держала свои пальцы на ее мочевом пузыре. Так они и добрались до ресепшина. И тут, когда началась регистрация, Вика шепнула на ушко Вите — "ты хотела удрать от меня и лешить удовольствия видеть как ты ссыш в штаны, вот тебе наказание". И она тремя пальцами впялась в мочевой пузырь Витки, та резко дернулась, ухватилась рукой между ног, но нажим был слишком сильный и она начала ссать в штаны, даже не писать, а действительно ссать с характерным шипением, ее джинсы с попы до колен просто в один момент залило одним мокрым пятном, с попы начали течь струи, за несколько секунд все брюки до туфелек были промокшими насквозь, а на полу образовалась огромная лужа.


Вита зкрыла лицо одной рукой, а другой все еще почему-то панически пыталась держатся между ног, хотя смысла уже никакого в этом небыло. Весь ресепшин смотрел на Виту. Девушка на ресепшине сначала обалдела, а потом говорит ей "пройдите на право, там есть уборная, можете привести себя в порядок". Витка сразу туда дернула с глаз далой "ну насколько это можно в вашей ситуации" про себя добавила вслед ей девушка. Вика улыбнулась работнице отеля

— "она очень долго терпела"

— "так спросила бы сразу, мы бы пустили ее в туалет".

— "извините мою подругу, она очень стеснительна". Невинно улыбнувшись, ответила Вика. Она заполнила регистрационную карту, оплатила проживание, получила ключи от номера, а Виты все небыло. Тогда Вика отправилась за ней в уборную. Она нашла ее там, Вита все еще сидела на унитазе и периодически пописькивала, брюки она снять так и не смогла из-за ремня, который не снимался, ее джинсы были мокрыми от промежности до туфель. Увидев это Вика сказала:

— "извини подруга, ты говорила что тоже любиш наблюдать как девушки терпят и уссыкаются у всех на глазах, ты должна меня понять, ты подарила мне незабываемое удовольствие, никогда такого не видела".

— "может скажеш что мне теперь делать".

— "не парься, никто из тех людей внизу тебя не знает, пойдем ко мне в номер разрежим ремень, я дам тебе что-то из своей одежды переодется, вот тебе моя кофточка, завяжи ее на поясе, что б в глаза не кидалось пока будем идти. И еще раз извини, я спецом все это проделала, очень хотелось чо бы ты обоссалась на людях после всего того спектакля, который ты мне устроила сегодня". Вика дружелюбно улыбнулась и они пошли к ней в номер.

— "если будем дружить, я для тебя тоже устрою спектакль" добавила Вика.


Продолжение следует.


Петро

Банковская служба


Шла середина декабря, самый разгар рождественских покупок, и половина кассиров в нашем банке была больна гриппом. К сожалению, я не была одним из них. Очереди клиентов были бесконечны, и мы с Сандрой были вынуждены пропустить утренний перерыв, чтобы справиться с ситуацией. Нам пообещали, что пришлют смену из других филиалов в 12: 00, но сейчас было только 11: 15, и я уже довольно сильно хотела в туалет. Мой мочевой пузырь был неприятно полным, но все, что я могла делать, это держать вымученную улыбку для клиентов и ждать.

Время ползло ужасно медленно. Я была уверена, что прошел целый час, а на часах было только 11: 30. В отчаянии я украдкой поглаживала юбку, мечтая засунуть под нее руку и нажать себе между ног, чтобы дать моим усталым мускулам отдых. Но сделать это, увы, я не имела никакой возможности.

Я видела, что Сандра находится в таком же затруднительном положении. Это действительно было огромным просчетом нашего руководства, бросить нас в такой ужасной ситуации, ожидая, что мы сосредоточимся на таком важном деле, как обработка денег.

В 11: 50 я уже не могла сидеть, не двигаясь. Я сжимала и разжимала ноги, прилагая все усилия, чтобы уменьшить давление в мочевом пузыре. Пояс моей юбки как будто сократился на несколько размеров. Я никак не могла сконцентрироваться на работе, и приходилось по несколько раз пересчитывать деньги перед передачей их клиентам. Я быстро приближалась к своему пределу, и молилась, чтобы минуты бежали быстрее. Они, конечно, меня не слушались.

И вот, наконец, на часах 12: 00! Я стала оглядываться на дверь позади комнаты, ожидая спасительную смену, которая избавит меня от отчаянной ситуации. Когда через пять минут никто не появился, я запаниковала. Я и моя коллега действительно не могли больше терпеть! Мы переглянулись с Сандрой, и вдруг она жалобно вскрикнула: "Извините!", повесила табличку "Закрыто", и выскочила из комнаты.

Я не могла поверить, что Сандра бросила меня! Клиенты стали громко возмущаться, некоторые покинули банк, но большинство присоединились к моей очереди. Я готова была разрыдаться, последним усилием воли сохраняя самообладание. Я продолжала работать, надеясь, что Сандра вернется, чтобы позволить мне добежать до туалета прежде, чем будет слишком поздно, но она не появлялась. Неужели она ушла обедать, и оставила меня одну? Разве она не видела, что я так же безумно хочу писать, как и она?

Через несколько минут неизбежное случилось: я потеряла контроль на мгновение и упустила струйку мочи в трусики. Я поняла: нужно бежать в туалет. Как угодно. Я повесила табличку и встала, тут же почувствовав тяжелую выпуклость в низу живота. Не обращая внимания на сердитые голоса клиентов, я поспешила к двери и помчалась по коридору в туалет.

На полпути, около открытой двери на кухню, вдруг кто-то схватил меня за руку. От неожиданности я снова потеряла контроль над своим мочевым пузырем и опять намочила трусики. Я кое-как остановила поток, но к настоящему времени у меня внутри уже все горело.

— Эй! — крикнула я сердито, пытаясь освободиться, но меня держали крепко. Неизвестный затащил меня на кухню, где я увидела Сандру, сидящую на стуле. Ее руки были крепко связаны за спиной, а рот заклеен скотчем.

Рядом находились еще две связанные женщины из персонала банка и вооруженный человек в черной куртке и черной маске. Я повернулась и увидела, что мужчина, схвативший меня, одет точно так же и тоже с оружием. Все еще держа мою руку, он вынудил меня сесть на свободный стул.

— О нет, пожалуйста, — умоляла я, понимая, что он собирался делать. — Мне очень нужно в туалет!

— Заткнись! — сказал он резко.

Второй грабитель подошел ко мне с веревкой в руках.

— Нет! — зарыдала я. — Я действительно очень хочу в туалет!

Я сказал, заткнись! — повторил первый.

Он выглядел угрожающе, явно был у них за главного. Мне пришлось подчиниться. Я из последних сил сжала бедра вместе, в то время как второй грабитель связал мои запястья за спиной.

Мой мочевой пузырь был готов вот-вот лопнуть, и я осмелилась еще раз молить о милосердии.

— Пожалуйста, пустите меня в туалет, — попросила я. — Я не могу больше терпеть!

В ответ злодеи молча заклеили мне рот липкой лентой. Беспомощная, я скрестила ноги, напрягая каждый мускул, чтобы продержаться, пока этот кошмар не закончится.

Я заметила, что серая юбка Сандры промокла; очевидно, они не позволили и ей сходить в туалет. Я закрыла глаза, ясно представив, что этот ужасный позор сейчас случится и со мной. В панике я начала корчиться в стуле, неистово двигая коленями и дыша шумно через нос в остром удушье. Я никогда не испытывала такого безумного желание писать за всю свою жизнь!

Внезапно дверь распахнулась. Я испугалась и выпустила очередную порцию мочи в нижнее белье. Вошел еще один человек в маске.

— Снаружи полиция! Кто-то, должно быть, успел нажать кнопку тревоги! — закричал он.

— Дерьмо! — воскликнул главарь, — Что с деньгами?

— Все погружено, но как теперь выйдем? Они нас перестреляют!

Мой мучитель посмотрел на меня.

— С заложником! — сказал он, и подступил вплотную. — Вставай! — заорал он мне.

Я замотала головой. Грабитель схватил меня за волосы и грубо поднял. Я застонала, судорожно скрестив ноги, но он толкнул меня к двери, вынуждая идти. Я захромала, прилагая все усилия, чтобы держать бедра прижатыми друг к другу, но его повторные толчки вынудили меня идти более широкими шагами.


Меня вытащили на задний двор здания банка, где стоял белый фургон грабителей. Внутри были видны сумки с деньгами.

— Полезайте в фургон, — сказал главарь. — Я постараюсь обеспечить нам безопасный проход.

Он снова стал толкать меня перед собой. Каждый мой шаг отзывался дикой болью в измученном мочевом пузыре. Я не знаю, как мне удавалось не описаться, но так или иначе я пока держалась.

Я увидела, что патрульные машины заблокировали улицу. Вооруженные полицейские сидели за машинами, их оружие было нацелено на нас. Позади полиции, на безопасном расстоянии, я заметила фургон телевидения с камерой, установленной на крыше и ведущей прямую трансляцию для голодной до развлечений аудитории.

Начались переговоры между грабителем и полицейским, но я не помню, о чем они говорили. Я изо всех сил корчилась и приседала, стараясь не опозориться по национальному телевидению. Внезапно грабитель схватил меня и заорал: "Стой прямо!" Я замотала головой, пытаясь сказать ему, что я не могу, но получилось только неразборчивое бормотание. Он направил на меня пистолет, и с огромным усилием я заставила свои ноги прекратить двигаться.

От напряжения я стала задыхаться, прижимая бедра друг к другу со всей силы, чтобы компенсировать нехватку движения, но это была плохая замена — мое желание писать стало просто невыносимым. Перед десятками глаз, не говоря уже о телекамерах, я начала писать, на сей раз неудержимо. Моча через колготки потекла из-под юбки мимо дрожащих коленей и залила мои туфли. Вокруг меня образовалась лужа, туфли наполнились мочой.

Я смотрела на мокрое пятно, распространяющееся по передней части моей юбки, и понимала, что такое же пятно наверняка у меня сзади. Я еще не осознавала, что обмочилась на глазах сотен тысяч людей. Я просто закрыла глаза, наслаждаясь наступившим облегчением и стараясь не думать о том, что мне придется еще научиться жить с этим невероятным позором.

В конце концов, что я могла сделать?


desp fan

Бедная Аня


Как-то раз осенью я пошел погулять со своей девчонкой Аней. Она симпатичная блондинка среднего роста. Мы шли по темной улице, вокруг нас не было ни души.

— Мне страшно, — сказала Аня.

— Не бойся, — ответил я. — Через квартал будут наши территории.

Надо сказать, что я являюсь одним из так называемых "серых кардиналов" городского общества нацистов. У нас много врагов, поэтому я был отцом-основателем, но главарем сделал подставного человека, через которого я всем руководил. Понятно, что у нас было полным-полно врагов. Но сейчас я об этом не думал. Мы неспеша шли и приятно болтали, когда вдруг из подворотни выскочило человек десять. Я их сразу узнал. Наши заклятые враги, уличная банда драчунов, у которых мои ребята отбили территорию.

— Смотрите, кто к нам пожаловал, — усмехнулся их главарь.

Я опешил: они за километр боялись подходить к этой улице. Обнаглели, собаки.

— Пришел час расплаты? — мерзким голосом спросил этот придурок.

— Отвали, — ответил я. — Тебя же наши из-под земли достанут.

— Ну-ну. Я долго ждал этого момента, нацист хренов. Я хочу вставить тебе нож между ног и при этом смотреть в твои глаза. Ты заплатишь!!!

— Пошел ты, — ответил я, думая "Черт! Как не охота умирать!"

— Но я дам тебе шанс выжить. Но его в жизнь претворит твоя подруга!

Она должна выпить 10 литров воды и в течение часа не обоссаться. Тогда мы тебя отпустим.

О, Господи! — подумал я. — Он же псих! Черт, это невозможно! Аня же лопнет, надо срочно звать на помощь.

В это время двое оттащили меня на десять шагов от Ани, чтобы я не мог ей помочь.

Потом откуда-то появились пять двухлитровых бутылок воды.

Главрь протянул одну из них Ане:

— Пей, шлюха!

Девушка покорно начала пить. Первую бутылку она осилила легко, вторую уже с трудом. Отхлебнув несколько глотков из третьей, она взмолилась:

— Пожалуйста, отпустите нас! Я больше не могу! Я сейчас лопну!

— Пей, шлюха!

Она еле-еле осилила третью бутылку до половины.

Ей уже было трудно дышать, ее пузырь был готов взорваться от невыносимой боли. На глазах у нее выступили слезы.

Главарь снял с нее штаны, и все увидели, как ее пузырь выпирает, как мячик.

— Пей!

Не знаю как, но третью бутылку она тоже осилила.

Аня плакала, на лбу у нее выступил пот, она не могла больше стоять.

Ее ноги подкосились, и она упала.

— Ах ты гнида! — взревел главарь и пнул ее ногой.

Сразу же все налетели на бедную девушку и начали ее избивать.

Аня не могла больше терпеть, и золотой ручеек хлынул у нее из промежности. Он заливал тротуар, спущенные джинсы девушки и ботнки, ее бьющие.

Пользуясь тем, что мои сторожа били мою подругу, я быстро звякнул по мобильному нашим.

Через две минуты в подворотню вбежала полусотня разъеренных нацистов.

Драчуны бросились врассыпную, но их поймали.

— Что с ними делать, оберст? — спросил меня начальник.

— Убей, — коротко ответил я. — Почему эта шваль оказалась на нашей улице!?

— Извини, оберст. Это наша вина. Мы все исправим…

— Аня в порядке?

— Да, оберст, ни единого перелома. Везучая девушка.

— Ладно. На следующей неделе мы устроим набег на их улицу.

— Слушаюсь, оберст. Тебе сейчас чего-нибудь надо?

— Да, ключи от машины. Отвезу Аню домой.

Я пошел под руку с избитой и мокрой девушкой к машине.

— Скажи, ты испугался? — спросила она.

— Если только за тебя.

— Я люблю тебя.

— Я тоже, но тебе сейчас лучше много не разговаривать, а помыться и лечь спать. Я отвезу тебя домой. Не беспокойся ни о чем, виновные будут наказаны.


O KL

Отмщение за Аню


Прошло три недели после событий, описанных в "Бедной Ане".

Я со своим ближайшим соратником сидел в небольшой кофейне в центре Москвы. На улице шёл мелкий дождик, кофе был тёплым, делать нам ничего не хотелось.

Молчание первым нарушил мой соратник…

— Ну что, оберст? Как там Аня?

— Всё в порядке. Ей здорово досталось, но она везучая. Ни единого перелома.

— Неплохо, оберст.

— Скажи честно, Маньячный, я трус?

— Оберст! Откуда подобные мысли?

— Понимаешь, тут многие неприятели говорят, что я не предпринял ни одной попытки ей помочь…

— Ну да! Её там десяток вооружённых отморозков держал, тебя запинали до полусмерти и бросили. Хорошо хоть нам сумел звякнуть. Забей! Общество никогда не поддержит нацистов, если оно живёт по ложным идеалам. Для них лучше терпеть унижения от нелегалов-гастарбайтеров и позволять своим дочерям быть шлюшками у арабских шейхов, чем поддержать нас. А мы-то хотим, чтобы наши соотечественники были счастливы! А они этого понять упорно не желают!

— Да, Маньячный, памятника при жизни нам не видать, — усмехнулся я.

Тут в кармане у меня зазвонил телефон.

— Слушай, оберст, — просипел голос в трубке, — мы поймали тут одну шлюшку из руководства враждебной группировки, что на вас с Аней тогда напала. Давай, подваливай, мы ждём вас на 50-м километре Ярославского шоссе.

— Поехали, Маньячный, — сказал я. — Дело есть.

Мы сели в потрёпанный "Ниссан" и поехали в указанном направлении.

— Оберст, ты уже не паришься по поводу людской неблагодарности? — спросил Маньячный, когда мы ехали по проспекту Мира.

— Нет. Это наши убеждения, — ответил я, подрезая какую-то "копейку". — Пойми, Маньячный, у нас наверху есть очень влиятельные покровители. Им постоянно перекрывают кислород, но они всё равно выпутываются. Они пока не могут прийти к власти, но будь уверен… этот Судный день когда-нибудь настанет.

— Когда?

— Не знаю. Основная масса народа нас не сильно-то и поддерживает. Но в будущем…

— Обидно, оберст, что мы всего лишь шестёрки…

— Забей. Мы всего лишь студенты! Мы даже ВУЗ ещё не окончили! У нас ещё всё впереди! Да и не такие мы и шестёрки… Мы же не рядовые быки… Не парься!.. Давай, лучше взбодрись. Сейчас мы хоть отыграемся. Где-то через час мы свернули на просёлочную дорогу и подъехали к группе молодых парней, стоящих возле четырёх машин.

— Привет, оберст!

— Салют! Где шлюшка? В сторожке?

— Да. Пошли. Что с ней сделаем? Изнасилуем и прикончим?

— Там посмотрим.

В сторожке на полу лежала связанная девушка в белом купальнике. На вид она была мне ровесницей, я готов был спорить, что она ещё не разменяла второй десяток.

— Начинайте! — приказал я.

Один из парней взял мизинец девушки и засунул в тиски, после чего крепко закрутил. Раздался неприятный хруст и дикий вой через кляп.

Я подошёл к ней и присел на корточки.

— Какие чудесные локоны, — подумал я. Не в силах совладать с собой, я дотронулся рукой до её вспотевшего лба и откинул назад прядь её роскошных волос. На душе стало пакостно. Года два назад у меня была подруга с такими же чудесными волосами. Я её искренне любил, забрасывал дорогими подарками и в буквальном смысле слова носил на руках. Но она меня бросила. Променяла на какого-то придурка из заштатного института. У него не было ни ума, ни способностей, ни любви к ней. А я её любил. Аню сейчас я люблю далеко не так. Но она меня бросила и начала кадрить того парня. Он на неё нуль внимания. А я от отчаяния пошёл в нацисты, где и выслужился за два года… Руки по локоть в крови, презрение и ненависть окружающих и практически никаких шансов на победу. Ладно. Я постарался отогнать от себя эти мысли.

— Что, попалась? — спросил я девушку. — Мне следует тебя убить, но я могу дать тебе шанс выжить. Хочешь? Пленница кивнула.

— Хорошо. Ты должна перенести всё, что мы с тобой сделаем, а потом убраться из России навсегда. Ясно? Повторный кивок.

— Несите её.

Девушку вынесли из сторожки.

Для начала её привязали к толстому дубу.

— Итак. Пытку для Ани с водой разработала ты. Это я знаю. Посмотрим, как ты сама это вытерпишь. Я не такой идиот как ты. 10 литров тебе не осилить. Удержи в себе только 3.

В руках моих подчинённых появились шесть бутылок воды по 0,5 литра.

Девушка была напугана до смерти. Она послушно выпила всю жидкость, не поморщившись. Мы стояли и ждали.

Прошло минут 15. Пленница проявляла явные признаки беспокойства.

Она пыталась ёрзать, но верёвки достаточно крепко держали её. Правда, расцарапать в кровь спину она-таки умудрилась. Пальчики её ног судорожно сжимались и разжимались, на лбу выступил пот. Она слегка постанывала. Кляп её в рот никто повторно не всунул… даже начни она кричать, никто не услышит.

— Слушай, оберст, — взмолилась она. — Сколько мне ещё терпеть?

— Как ты приказала Ане. Час. Ни минутой больше.

Девушка замолчала.

— Правда, ты не заслуживаешь права спокойно стоять, — сказал я. — Рыжий, она твоя на пять минут.

Один из бугаев с нашивкой на рукаве подошёл к жертве.

Молча спустил с неё трусики и без лишних слов вошёл в неё своим органом.

Девушка задергалась и застонала.

— Помни, ни капли мочи, — сказал я. — Иначе убьём на месте.

Рыжий тем временем кончил и отошёл от жертвы.

— Доктор, твоя очередь, — коротко сказал я.

Студент-медик по кличке Доктор достал набор булавок и приблизился к девушке.

Три булавки он воткнул в половые губы пленницы. Она дико закричала и сделала попытку сжать ноги. Но Доктор спокойно развёл их снова в разные стороны. Бёдра девушки дрожали, она отчаянно боролась с давлением в мочевом пузыре, но боль мешала ей сдерживаться.

Доктор проткнул булавками её нежные соски, воткнул ещё четыре ей в лоб и опустился перед ней на колени.

— Такого оргазма ты ещё не испытывала, сучка, — тихо и без злобы сказал он. После он воткнул булавку её в клитор. Такого нечеловеческого крика некоторым из нас ещё не приходилось слышать. Впрочем, я слышал и не такое. Потом под каждый пальчик её ножек Доктор также загнал по иголке.

— Слушай, оберст, — сказал мне Рыжий, — а ведь сучка не ссыт. Хочет жить.

— Ничего, — ответил я. — Ещё не вечер.

— Ну да, — усмехнулся Рыжий. — Только шесть часов.

Я пропустил колкость мимо ушей.

Тут Доктор воткнул ещё одну булавку девушке в клитор.

Она дёрнулась всем своим прекрасным телом, пальчики её ножек судорожно сжались, отчего иголки ещё глубже вогнались ей под ногти. И тут из неё потекла маленькая струйка мочи, которая тут же превратилась в мощнейший поток, который снёс две булавки, торчащие из клитора. Пленница охнула и потеряла сознание.

Через минуту её привели в чувство.

— Ты обоссалась. И должна умереть, — сказал я. — Но у тебя есть ещё один шанс. Воспользуешься? Девушка кивнула.

— Хорошо. Полежи-ка 25 минут на муравейнике.

Девушку положили на муравейник, предварительно разворошив его.

После ей раздвинули ноги и намазали промежность мёдом.

Такого крика этот лес, по-моему, ещё не слышал.

Наша жертва металась по земле, истошно кричала, но не могла совладать с насекомыми.

Впрочем, 25 минут она выдержала. После её окатили кипятком, чтобы уничтожить муравьёв. Нежная кожа пленницы покрылась волдырями.

— Всё, теперь все желающие могут её отыметь, — сказал я. — Только презервативы оденьте, а то ещё вычислят нас.

Следующие 20 минут была оргия. Бедную девушку отымели во все щели и дыры.

После её окунули в речку, чтобы смыть сперму и уничтожить улики.

— Убить её? — спросил Рыжий.

— Нет, пусть живёт, — ответил я.

— Ты что, оберст! Она же нас сдаст!

— Никогда. Ей этого урока хватило. Ты же уедешь из страны? — спросил я у неё.

Пленница быстро-быстро закивала головой.

— Хорошая девочка. Ты же нас не сдашь? Учти, сдашь, мы тебя из-под земли достанем. Жертва отрицательно завертела своей красивой головой с роскошными локонами.

— Ладно, поехали.

На Ярославское шоссе выехали пять машин. Из одной из них выкинули еле живую хорошенькую девушку в разорванном купальнике. Она упала на обочину и замерла. Но она осталась жива, это я знал точно. Четыре машины поехали в целях конспирации к Сергиеву Посаду, а мы с Маньячным поехали прямо к Москве.

— Слушай, оберст, — обратился ко мне соратник, — ты её не убил потому, что она похожа на ту твою несчастную любовь? На эту…

— Стоп, — перебил я его. — Не называй её имени. Мне это больно.

— Ты что, всё ещё её любишь?

Я лишь слабо кивнул.

— А как же Аня?

— А что Аня? Ты меня упрекаешь?

— Никогда в жизни, оберст. Ты же мой учитель. Скажи, а зачем ты её не убил? Только из-за сходства с этой…м-м-м…девушкой?

— Нет, не только. Она же нас всё равно не сдаст. А я хочу дать ей то, чего у нас с тобой никогда не будет, чего общество нам никогда не позволит.

— Что именно?

— Второй шанс…


Джокер

Бедная снегурочка


Машина, с красующейся надписью: "Новогодние поздравления! Вызов деда мороза и снегурочки! Проведение корпоративов!", остановилась возле магазина. Вышел Дедушка Мороз, открыл заднюю дверь и помог выйти снегурочке. Выходя, она поправила специально заклеенный под накидкой скотчем воздушный шар. Они поднялись по ступенькам и Дед Мороз первым вошёл в торговый зал.

— Здрасте, дамы, господа, долго ехал я сюда, мне сказали здесь стрела, я забросил все дела, снегурке скинул sms, чтоб прислала мерседес. Предновогодний час настал, лиц знакомых полный зал. С новым годом вас, друзья! Где же внученька моя? С утра метель мела кружилась, она наверно, заблудилась…, - произнёс Дедушка Мороз.

Дверь открылась, и на пороге появилась снегурочка.

— Здравствуй, внученька моя! Что тревожишь деда зря, Новый год встречать пора бы. А тебе до фонаря?! Боже мой, да что случилось? Как-то странно нарядилась… И не будь моя ты внучка, я сказал бы что… влюбилась.

— Дед, ну что ты, в самом деле! На тридцатой я неделе Нет, действительно, всерьез, мучает тебя склероз! — ответила снегурочка, вызвав смех среди работников магазина и среди покупателей.

— Ой, держите! Ой, нет мочи — гвоздь всей новогодней ночи! И без мужа, я гляжу. Что ж я людям-то скажу! Прям беда, ну стыд и срам; срочно дайте мне сто грамм!

— Ой, дедуля, вот он! Милый, Где ж тебя это носило? Охмурил красу-девицу, сам смотался за границу! Но теперь, ты не крути, А прощения проси! — подошла она к молодому продавцу, заставив его смутиться и покраснеть.

— Нет, уж, внученька, постой, Разговор пойдет мужской! Ты скажи мне для начала: ты хотя бы холостой? Ну, теперь не открутиться и обязан ты жениться. Новый год мы отмечаем и за Новый год мы пьем. Свадьбу прямо здесь сыграем, дружно выпьем и споем! Но сначала танец им, нашим милым молодым!

В этот момент снегурочка затянула песню "В Лесу родилась ёлочка", знаками показала остальным, чтобы помогали петь, и стала кружиться со сконфуженным молодым человеком. Раздался хлопок, и воздушный шарик, имитирующий беременность, лопнул.

— Виновата, ой, простите! Но меня вы не вините — Мы приходим каждый год поздравлять честной народ. Запросов, прям, хоть отбавляй, Всем сенсацию давай! И чтобы не разочаровать Сенсацию решила дать!

— Ай да, внучка, ай да, спец! Не, буквально, молодец!! Ну, а "Жениху" за труд, орден праздничный скуют.

— Джентльмен был пылок, жарок Подарю ему подарок… — и с этими словами снегурочка вручила ему гелевый шарик.

Дальше были песни, загадки… словом отработали весь сценарий. Напоследок поздравили всех с Новым годом и ушли.


— Ещё два заказа поступило, — сообщил им водитель.

— О Боже! Я не выдержу! — со вздохом произнесла девушка в костюме снегурочки.

— Чем больше отработаем, тем больше заработаем, — резонно пробасил мужчина в костюме Деда Мороза.

Вскоре они вышли у следующего магазина, где один в один отработали тот же самый сценарий. Затем поехали на следующий, в бизнес центр.


— Ну всё! Слава Богу! — произнесла снегурочка, плюхнувшись на заднее сиденье — теперь в офис —, Передохнуть хоть немного!

— Спешу тебя разочаровать, дорогая, — произнёс водитель, — ещё один магазин, и на квартиру к мальчику четырехлетнему от родителей заказ поступил.

— Хорошо, — произнёс Дед Мороз.

— Вы издеваетесь! — чересчур эмоционально вскрикнула снегурочка, — мы уже 4 часа без передышки катаемся, я уже вся вымоталась!

— Ничего, после праздников отдохнёшь. До следующего Нового года.

— После праздников мне ещё работать и работать, пусть и не снегурочкой. А здесь… не было такого уговора, что целые сутки без перерыва работать. Я, к тому же уже два часа, как в туалет хочу…

— А я бы уже перекусил, — произнёс водитель.

— Тебе бы только перекусить. А мне ещё работать, развлекать… Ох, ну и устала же я!

Вскоре они прибыли в ещё один магазин, и вновь отработали свою программу.

— Всё, поехали скорее на квартиру, — едва вернувшись в машину, сказала снегурочка, — надеюсь, больше нет заказов.

— Пока не звонили, — ответил водитель.

— И правильно. Отработаем последний, и в офис… не то я точно не выдержу!

— Я, бывало, и по двенадцать часов работал, произнес Дед Мороз.

— Не в том дело, сколько часов. Тут целый день из машины в офис, из машины в магазин. Я уже давно в туалет хочу…

— Ну если заказов не будет после квартиры, то вернёмся в офис, — поделился своими соображениями Дед Мороз.

— Что значит "Если не будет, то вернёмся"?!! — вновь запаниковала снегурочка, — а если будет, то что? Так и будем без перерыва кататься? Пока я, не дай Бог, не описаюсь?

— Света, успокойся, — произнёс водитель, — последний заказ отработаешь, и в любом случае поедем в офис. Я вот тоже… голодный, как зверь.

— Сравнил тоже… Кушать не какать, и потерпеть можно, как говорила моя бабушка. А вот я точно скоро лопну…

Через пять минут они прибыли к жилому дому.

— Всё быстренько отрабатываем, и уходим, пока со мной что-нибудь не случилось скверное, — предупредила всех снегурочка.

— Свет, чего ты стесняешься. Попросись в доме сходить, — посоветовал водитель.

— Ты такой умный Володя, — съязвила в ответ она.

— Нет, ну а что такого то?

— Ничего! — произнесла она, и сильно хлопнула дверью.


Открылась дверь в квартиру.

Д. Мороз: — А здесь ли живет юный любитель животных?

— Да.

Д. Мороз: — Это здесь живет лучший помощник папы в гараже?

— Да!

Д. Мороз: — Так значит, мы пришли поздравить сразу троих детей?

Снегурочка: Нет, дедушка, это все один ребенок, а зовут его — Саша.

Д. Мороз: — Значит это ты у нас такой талантливый? С удовольствием посмотрю на твои умения!

Снегурочка:

— Знаем, всем на удивленье Ты учил стихотворенье. Громко, четко, от души, Нас порадуй, расскажи!

Д. Мороз:

— Наступает Новый Год, Начинаем хоровод! Встанем дружно мы в кружок, Спой нам песенку, дружок!

Все, включая родителей, водят хоровод вокруг елочки, ребенок поет любимую новогоднюю песню, все подхватывают.


Снегурочка:

— В Новый Год и там, и тут Дети чуда снова ждут, В гости с дедушкой спешим. К самым малым и большим! Мы несем с собой подарки, Пусть же праздник будет ярким!


Дед Мороз

— Добрым будь и не болей, Слабых защищай, жалей, Хорошо на завтрак кушай, не балуй и маму слушай!


В этот момент снегурочка стала подавать знак деду Морозу, и незаметно, с тенью ужаса на лице произнесла безмолвно: "Заканчивай!!!!"


Д. Мороз:

— Что ж пора уже прощаться. Но не будем огорчаться — Я приду еще не раз, а сегодня мой наказ: Всем играть и веселиться, И смеяться не лениться, Праздник весело встречать, не грустить и не скучать!


Снегурочка:

— Новый Год, что у дверей. В дом войдет как добрый друг, Оглянитесь поскорей — как сияет все вокруг!


Д. Мороз:

— В семью придут в году грядущем Удача, счастье и успех. И будет год, конечно, лучшим, Прекрасным, радостным для всех!


Едва захлопнулась дверь, снегурочка стремглав побежала по лестнице, вышла из подъезда и села в машину.

— В офис! Быстрее!!! — как командир полка, произнесла она.

Она почти с ненавистью смотрела на Деда Мороза, медленно выходящим из подъезда.

— Я наверное тебя огорчу, — начал издалека водитель, — но похоже нужно еще на заказ ехать!

— Ты с ума сошёл! Я вот-вот описаюсь, а ты мне про заказ!

— Может быть, там попросишься сходить?

— И не подумаю!!! Хочешь — вези меня, хоть на заказ. Хоть на три заказа. Но предупреждаю, что я обоссусь уже прямо там. Так что решайте сами. Я вас предупредила!

— Хорошо, хорошо, дорогая, едем в офис.

— И побыстрее!


Машина, с красующейся надписью: " Новогодние поздравления! Вызов деда мороза и снегурочки! Проведение корпоративов!", ехала по дневному городу среди сотен тысяч других автомобилей. В тот момент на центральном проспекте их скопилось очень много, и образовалась пробка.

Праздничная машина стояла среди них. В ней, помимо водителя, сидел Дед Мороз, и бедная снегурочка…


T-brass

Бедствие в лифте


Это был хороший кинофильм и обед, подумал я, стоя через улицу от моего дома около полуночи и ожидая, когда загорится зеленый свет. Нью-Йорк — большой город; Вы можете увидеть здесь все, что угодно.

Я взглянул на движущийся поток машин, выискивая промежуток, через который я мог бы перебежать улицу. Вместо этого я увидел женщину в длинном пальто, бегущую по улице в мою сторону. Она приблизилась ко мне и повернулась, чтобы пересечь улицу; это была Шейла, одна из самых прекрасных молодых женщин, живущих в моем доме.

— Вы очень спешите, не так ли?

— Я должна погулять со своей собакой, — она задыхалась после долгого бега. — Я была на хоккейном матче и должна добраться домой. Моя собака ждет очень долго.

Она стояла, дыша глубоко, как это и должно быть после длительного бега. Но она двигалась так, что это заставило меня подумать о кое-чем еще. Она смотрела, как и я, на уличное движение, надеясь проскочить. При этом она двигалась назад и вперед, как будто не могла остановиться. Я видел такое движение прежде, и задумался.

Зеленый свет загорелся, и Шейла помчалась через улицу. Я быстро пошел за ней, задаваясь вопросом, действительно ли только собака занимает все ее мысли.

Я успел войти за ней в лифт. Она прислонилась к углу, скрестив ноги, и сказала диким, задыхающимся голосом:

— Я должна добраться до квартиры, сходить в туалет, и потом погулять с собакой.

Она, видимо, очень хотела писать, и использовала собаку как оправдание того, что неслась по улицам Нью-Йорка подобно школьнице.

— Я знаю, что Вы чувствуете; становится невозможно терпеть, когда Вы приближаетесь к своей квартире, — я подумал, не слишком ли я смел, но Шейла кивала и смущенно улыбалась, опустив глаза.

Она стояла, прислонившись к углу, сжав бедра вместе, и поглядывала на меня, возможно боясь, что ее отчаяние слишком заметно. Она знала, что я понимал причину ее спешки, но она не знала, понимал ли я, насколько велико ее отчаяние.

Мы приблизились к ее этажу, Шейла немного расслабилась, решив, что все позади. Ей было достаточно всего лишь найти ключи в своей сумочке.

— О Боже! О Боже, пожалуйста, нет… — она визжала, роясь в сумочке. — Я не могу найти их. Они должны быть здесь. О нет, только не сейчас!

— Что случилось? — спросил я услужливо. — Могу ли я чем-нибудь помочь?

— Я очень хочу в туалет, но не могу найти свои ключи. Это ужасно!

Она несколько раз присела, показав свои ярко-красные шелковые трусики, пока еще сухие. Но было ясно, что девочка была на пределе своих сил.

— Поднимемся ко мне? — спросил я еще более услужливо.

У Шейлы были самые темные, самые глубокие карие глаза, которые я когда-либо видел. Она посмотрела на меня с заискивающим лисьим выражением. Она стояла, изгибаясь и качаясь в агонии, и я был ее единственной надеждой, которая могла бы спасти ее от очень неудобной ситуации.

Длинное пальто, которое летело по ветру во время ее безумного бега по улице, оставалось расстегнутым с момента, когда я увидел ее. Она носила черное обтягивающее короткое платье до середины бедра, показывающее ее длинные ноги и тонкую талию. Платье было с глубоким вырезом, и ее скромные груди без лифчика выглядели максимально привлекательно. Она дышала очень глубоко, ее рот постоянно был открыт.

— О, пожалуйста! Я могу описаться в любую секунду!

— Никаких проблем, — сказал я, когда дверь открылась на ее этаже.

Она по-прежнему прислонялась к углу лифта со сжатыми ногами. Мы смотрели на открытую дверь. Она оставалась открытой меньше минуты, но Шейле, должно быть, показалось, что прошел целый час. В то время как дверь была открыта, она подпрыгнула вверх и вниз с пересеченными бедрами.

— Вы могли сходить в туалет на матче, — спросил я, надеясь узнать подробности, которые привели ее к этой отчаянной ситуации, хотя, возможно, это было не лучшее время для беседы.

— Очередь была огромной всякий раз, когда я подходила, и я решила, что успею добраться домой. Наш дом всего в двух кварталах от остановки подземки, но я очень долго ждала поезд. Слава Богу, я хоть успела добежать до дома, и это не случилось в поезде или на улице.

Дверь открылась в моем этаже. Она помчалась, наполовину согнувшись, и впервые схватилась рукой между ног.

— Где это? — она задыхалась.

— Здесь, — сказал я, не спеша, подходя к своей двери.

Перед тем, как достать ключ, я обратился к ней:

— Пожалуйста, поймите, что моя квартира — не самое чистое место в мире.

Она стояла, полуприсев, сильно захватив рукой промежность, и смотрела на меня с отчаянным выражением в великолепных карих глазах.

— Я описаюсь в двух шагах от туалета! — захныкала она. — Пожалуйста, поспешите.

Слезы хлынули из ее глаз, и я понял, что она действительно не может больше терпеть. Я достал ключи и открыл дверь.

— Это там, — указал я.

И затем я услышал это.

— О, НЕТ!!! — закричала Шейла.

Шипящий звук послышался от ее задницы, она опустилась на колени в дверном проеме моей квартиры. Моча начала брызгать по ее ногам в черных колготках. Три сильных струйки текли несколько секунд, затем она смогла остановить их.

Шейла сняла и бросила на пол свое длинное пальто и помчалась в туалет. Я мог видеть сверкающую влажность ее колготок от задницы по внутренней части ее великолепных ног.

Я последовал за нею и, когда она вошла в туалет, сказал ей:

— Полотенце здесь, справа.

Это был только повод, чтобы идти за ней. Но она забыла о моем присутствии, отчаянно подняла юбку и сдернула колготки до колен.

Прежде чем она спустила трусики, снова раздался громкий шипящий звук, и моча полилась вниз во всех направлениях: на пол, на сиденье унитаза, на ее спущенные до колен колготки.

Ее трусики полностью намокли, она писала, полностью потеряв контроль над собой. Ей управлял только огромный, сильный поток мочи.

Шейла опустилась на сиденье и посмотрела на меня.

— О, Боже, как хорошо!

Она подарила мне большую, широкую, экстатическую улыбку и медленно закрыла глаза, в то время как огромный поток лился в унитаз. Я стоял и смотрел на нее в течение минуты или больше, наслаждаясь этим оглушительным звуком быстрого освобождения ее мочевого пузыря. Ее груди поднимались и падали с каждым глубоким вздохом. Соски были почти видимы.

Когда через две минуты ее поток, наконец, исчез (часы в туалете очень удобны, чтобы не опоздать на работу), она вытерлась туалетной бумагой и натянула трусики и колготки.

— Я думаю, что устроила для Вас настоящее шоу, — она вымыла руки и продолжала говорить. — Я хочу поблагодарить Вас. Если бы не Вы, я, скорее всего, описалась бы в лифте. Вы — мой спаситель.

Она подарила мне свою красивую улыбку, подошла и поцеловала меня мягким открытым поцелуем. Прежде, чем я смог что-то сказать, она подняла пальто и выскочила из квартиры. Я был ошеломлен, но остался стоять.


desp fan

Без боли нет и наслаждения


Лаура работала официанткой в баре, где я с ней и познакомился. Может быть, я напишу пару историй, которые произошли раньше, когда эта девушка тоже очень сильно хотела в туалет (кстати, ей это нравится!), но сейчас я представляю на всеобщее обозрение другую историю — более позднюю, но самую захватывающую. Однажды вечером в пятницу Лаура сказала мне, что комната, где переодеваются официантки и женский туалет разделены только тонкой перегородкой, и звуки проникают через неё довольно легко. Она мне сказала. что иногда, когда переодевается, слышит звук льющейся мочи, который напоминает открытый на полную мощность кухонный кран. Некоторые другие официантки тоже слышали это и между собой называли таких посетительниц "цистернами". Сама же Лаура всегда писила долго, но слабой струёй, даже когда её мочевой пузырь был сильно переполнен. "Облегчение в мочевом пузыре должно быть потрясающе, когда ты ужасно хотел в туалет, а потом освободил свой мочевой пузырь за несколько секунд", — сказала мен Лаура.

После чего повела меня на кухню и открыла кран с холодной водой, показывая мне силу потока "цистерн". Это было похоже на поток мочи, но я не верил, что кто-то может писить такой мощной струёй. Лаура поклялась, что именно такой звук она и слышала, и, возможно, эти женщины просто имели очень эластичную уретру. Но она добавила: "У меня не такая широкая уретра, но я хочу испытать это ощущение. Я думаю, что если в моём мочевом пузыре давление будет намного больше обычного, мне удастся пописить такой же струёй. Мне кажется, что не все девушки-"цистерны" имели очень широкую уретру. Некоторые из них, наверное, просто вошли в бар уже с ужасно переполненным мочевым пузырём, а потом ещё стояли в длинной очереди в туалет и, когда походила их очередь, их мочевые пузыри были на пределе своих возможностей". Если эта теория была верной, то Лаура сможет пописить такой же струёй, если, конечно, сможет выдержать такое давление. "Пожалуйста, помоги мне это сделать", — попросила Лаура, — "я хочу, чтобы ты не пускал меня в туалет до тех пор, пока мой мочевой пузырь не будет переполнен до предела и даже чуть больше. Я прошу тебя об этом, потому что я хочу это сделать, но знаю, что у меня не хватит силы воли, и я пойду в туалет гораздо раньше, так что я прошу: заставь меня терпеть. Ты согласен?"

О чём вопрос! Я всегда приходил в невероятное возбуждение от женщины, которая стоит. Сжимая ноги и пытается закрыть уретру, чтобы удержать всю мочу в полном пузыре, а теперь девушка просила меня помочь ей достигнуть предела возможности своего мочевого пузыря и заставлять её ждать до тех пор. пока её мочевой пузырь не окажется на грани взрыва! Конечно, я ответил: да! Я всегда считал, что способность человека терпеть и не ходить в туалет в большей степени психологическая, чем физическая, и что в обстоятельствах, где вы просто не можете пописить, вам удастся выдержать намного больше, чем просто сидя у себя дома в кресле. Итак, мы решили, что Лаура должна будет проводить время со мной где-нибудь на публике, где она не могла бы описиться из-за того, что её могут увидеть многие люди. Я сказал ей, что она должна терпеть весь день, поскольку в субботу мы не работали и могли потратить целый день для этого мероприятия. Лаура должна будет выпить много воды и кофе утром, а затем ещё столько же в полдень, после этого мы должны были поехать в бар, где посидим и послушаем музыку до тех пор, пока Лаура не станет по-настоящему отчаянной, после этого мы поедем домой на автобусе.

Я не зря выбрал дневное время. Поскольку вечером или ночью женщина, идущая из бара и сжимающая себя рукой между ног могла бы привлечь немного внимания, но днём это будет очень стыдно. Лаура подумала, что мой план слишком жестокий для её организма, но я сказал ей: "Ты сама сказала. что хочешь наполнить свой мочевой пузырь до предела, и единственный способ сделать это — попасть в ситуацию. Когда у тебя только один выход: терпеть. Ты думаешь, все посетительницы бара, которые писили такой струёй, хотели ждать так долго? Они пили слишком много жидкости, а потом, если они были в кмпании, просто стеснялись первыми идти в туалет, а если не в компании, то они не хотели ждать большую очередь перед туалетом. Но, когда у них не было выбора, они вставали в очередь, ждали, пока не подойдут к туалету, и поэтому они писили такими струями." Я не был садистом, и я любил Лауру, но я знал, что если она попросила меня помочь ей наполнить мочевой пузырь до предела, я сделаю так, что он действительно наполнится до отказа, прежде чем она пойдёт в туалет. С утра Лаура пописила, после чего я дал ей вместе с завтраком достаточно много кофе и чая.

Позже она оделась для поездки: Лаура выбрала не очень плотные джинсы, одев их на голое тело, тонкий лифчик и розовую блузку. Она выпила ещё одну чашку чая перед поездкой, и, после этого, я продел в её джинсы ремешок и закрепил его маленьким замочком, так что, если Лаура описается, только я могу помочь ей снять мокрые штаны. Мы оставили в ванной маленький тазик, куда Лаура должна будет пописать после нашей поездки. Обычно, когда Лаура очень сильно хотела в туалет, она могла удержать в мочевом пузыре 650–750 мл, но на сей раз, как Лаура сама сказала, она рассчитывала, по крайней мере, на 1 литр. Недалеко от дома Лауры была автобусная остановка, и я предложил ей такой вариант: сначала мы едем на автобусе до приличного бара, потом Лаура будет там пить коктейли, пока её мочевой пузырь не наполнится почти до предела, потом мы выходим, садимся на автобус и едем домой. Если же, когда мы войдём в квартиру, Лаура ещё сможет терпеть без особых усилий, я дам ей большую чашку чая и не буду пускать в туалет некоторое время. Мы довольно долго ждали автобуса, а потом ещё минут двадцать искали кафе-бар там, куда мы приехали.

В кафе было довольно много людей, которые пришли сюда на ланч, но нам удалось найти столик в углу. Лаура жаловалась, что её мочевой пузырь уже довольно полный, но, несмотря на это, она спокойно начала пить банку пива. Я хотел купить ей всего три банки, а если она и после этого не будет очень сильно хотеть в туалет, то и четвёртую. Когда Лаура начала пить вторую банку, она положила ногу на ногу и сильно их сжала, время от времени ёрзая на стуле. Когда вторая банка стала пустой, Лаура время от времени оттягивала ремень джинсов левой рукой от живота, который немножко раздулся. Когда я отнёс в корзину пустые банки, она сказала: "Я думаю. что выпила достаточно много жидкости, поехали домой". "Нет, это ещё только начало", — сказал я, — "неужели ты думаешь, что после двух банок пива ты сможешь выпустить такую сильную струю, как хотела? Ты выпьешь ещё как минимум одну банку." Начиная пить третью банку пива, Лаура сидела очень напряжённо и сильно сжимала бёдра, время от времени сжимая руку между ног.

Вскоре она сделала несколько больших глотков и отодвинула остатки пива, прошептав мне: "Я уже очень сильно хочу в туалет, нам нужно будет скоро уехать, или люди заметят мою проблему". Я думал, как бы ещё задержать её здесь, чтобы опоздать на автобус, но в это время наш автобус проехал мимо бара в сторону дома Лауры. "О нет", — простонала она, — "по расписанию автобус ходит раз в полчаса. Наверное, прошлый рейс был немного задержан. Поэтому в этот раз он уехал раньше. Мне придётся ждать этого атвобуса ещё тридцать минут! И не уговаривай меня выпить ещё, я и так не знаю, смогу ли вытерпеть до дома." Но я решил, что не стоит облегчать ей процесс, и заставил Лауру за десять минут допить её пиво, после чего мы пошли на остановку, хотя она сказала. что ей было бы легче протерпеть эти 20 минут. если бы она сидела в кафе. Лаура была права: когда мы дошли до остановки, она шла, слегка наклонившись вперёд и почти не раздвигая бёдра.

Хорошо, что сегодня была суббота и большинство людей уехали за город, поэтому на остановке было всего несколько человек, и мы могли всть так, чтобы они не обращали на нас вниимания. Лаура зашептала мне на ухо: "Сейчас я хочу в туалет намного сильнее, чем в кафе, что мне делать? Если я захочу ещё сильнее до прибытия автобуса, я могу не доехать сухой до дома." "Терпи, Лаура, ты большая девочка и можешь терпеть, если захочешь. Сожми бёдра посильнее, и тебе будет нетрудно терпеть", — мне было легко говорить, ведь я сходил в туалет, пока Лаура пила в кафе пиво, но моей задачей было заставить Лауру терпеть до тех пор, пока её мочевой пузырь не наполнится до предела. Мы ждали автобуса больше двадцати минут, это время пролетело для меня довольно быстро, но для Лауры оно тянулось слишком долго. За всё это время она ни разу не стала совершенно прямо дольше, чем на пять секунд, после чего или начинала пританцовывать, или сжимала руку между ног.

Вскоре Лаура засунула руки в боковые карманы джинсов, чуть присела, и сжала руки между бёдер, прижав пальцы к промежности, после чего отчаянно посмотрела на меня и сказала: "Мой мочевой пузырь очень сильно раздулся, я уже много лет не хотела в туалет так сильно, как сейчас. Я не думаю, что смогу вытерпеть намного дольше, мой мочевой пузырь очень сильно болит, а что будет, если я не выдержу в автобусе? Что, если я не смогу выдержать до остановки?" Я обнял её за плечи и сказал: "Ты выдержишь, я знаю, что ты сможешь. Твой пузырь болит, потому что он растягивается под давлением мочи. Стенки мочевого пузыря очень эластичные и могут сильно растянуться, поэтому просто сожмись и потерпи. Твой мочевой пузырь выдержит, если ты сумеешь заставить себя выдержать." Когда подошёл автобус, я заплатил за проезд водителю, и мы с Лаурой быстро пошли в самый конец салона (в автобусе было мало пассажиров, так что нас никто не мог видеть, если, конечно. никто не оглянется).

Лаура сидела, всё ещё держа руки в карманах джинсов, положив ногу на ногу и чуть наклонившись вперёд. Поёрзав, она сказала мне: "Я хотела бы сесть на пятку, положив ногу под себя, но, к сожалению, здесь не так уж много места, мне даже тесно сидеть, положив ногу на ногу." Через несколько минут Лаура поёжилась и, с выражением боли налице, сказала: "Я так сильно хочу отлить, что не смогу вытерпеть намного дольше. Ох, повернись так, чтобы прикрыть меня от взглядов." На секунду я подумал, что Лаура имеет ввиду, что она сейчас не выдержит и описается, но, когда я повернулся к ней, закрывая девушку от случайных взглядов, она просто изо всех сил сжала руки между ног, вынув их из карманов. "Быстрее, автобус, быстрее!" — стонала Лаура, когда мы остановились на светофоре, — "я не могу терпеть дольше, пожалуйста. Только бы нам не встретились другие светофоры!" Я пытался морально поддерживать её, но Лаура была уже в таком состоянии, что почти не обращала на это внимания.

Она каждые несколько секунд стонала и время от времени шептала мне на ухо: "Ох, мой бедный живот, он так раздулся, как будто сейчас лопнет!", "Я так хочу в туалет, что у меня из ушей сейчас польётся моча", "Ох, я должна заставить себя терпеть и так сильно сжать промежность, чтобы моча просто не смогла просочиться", "Ну почему почки не могут перерабатывать мочу обратно в жидкость, мне бы это очень помогло!", "С-с-с-с, мой мочевой пузырь уже трещит по швам, я сейчас обоссусь!". Лаура ужасно хотела опорожнить свой переполненный мочевой пузырь, и почти плакала, но пыталась терпеть дольше изо всех сил, и через минуту она сказала мне: "Я так хочу в туалет, что не удержусь, если сейчас не выйду из автобуса". "Нет, Лаура, ты не можешь пописить сейчас, ты должна терпеть, мы через несколько минут будем дома. Я знаю, что ты сможешь вытерпеть, если захочешь", — уговаривал я Лауру, не собираясь разрешить ей пописить раньше времени.

Когда мы подъезжали к нашей остановке, Лаура так сильно нажимала руками на промежность, что уже почти привставала, и при этом она почти непрерывно стонала: "О-о-ох, я не могу, не могу, с-с-с-с, ох, это сильнее меня, у-у-у-уй, только бы выдержать, мой бедный мочевой пузырь так болит, м-м-м-м, ох, только бы он не лопнул, с-с-с-с…". Но вскоре я был очень удивлён, потому что, когда мы встали и вышли из автобуса на улицу, Лаура сумела убрать руки от промежности и шла довольно спокойно, хотя вблизи было видно, что все её мышцы напряжены до предела. Правда, я понял, чего ей это стоило, так как, когда до её квартиры оставалось совсем немного, мы свернули на тихую улочку, где не было прохожих и Лаура с тихим стоном остановилась, быстро сжала промежность и медленно пошла дальше с рукой, сжатой между ног. "Я не знаю, как мне удалось выдержать до сих пор, я думаю, что ещё никогда в жизни мой мочевой пузырь не был так переполнен", — сказала Лаура, тяжело дыша, — "каждую секунду я думала, что вот-вот не удержусь.

Теперь быстрее, помоги мне добраться до ванной, пока мой мочевой пузырь не лопнул". Когда мы вошли в квартиру, Лаура наклонилась, сжала руки между ног и почти побежала в туалет, крича мне: "Быстрее, помоги мне снять джинсы, дай ключ, я не могу терпеть дольше!" Я решил, что вечер ещё не закончился, и сказал: "Нет, ещё слишком рано. Только что ты сидела в автобусе и говорила, что не вытерпишь даже до остановки, но ты сумела выдержать до квартиры, так что, успокойся и потерпи ещё немного. Ты слишком взволнована, я сделаю тебе чашку чая, и ты почувствуешь себя лучше". Лаура ведь просила меня не разрешать ей писить, пока она не достигнет предела своих возможностей, и я собирался выполнить её просьбу. "Нет, пожалуйста, я не могу пить чай. Ты не представляешь, как сильно я хочу в туалет!" — просила меня Лаура, но я игнорировал эти просьбы и повёл её на кухню (зачем рисковать ковром в гостиной?), где начал делать чай.

Видимо, Лаура поняла, что ей не удастся сходить в туалет в ближайшие несколько минут, поэтому она села, закрыла глаза, наклонилась вперёд и сжала руку между ног. Я поставил перед ней большую чашку чая и сказал: "Чай поможет тебе успокоиться. Даже не мечтай зайти в туалет до того, как выпьешь это". Лаура ещё сильнее наклонилась вперёд и сделала глоток: "Он слишком горячий. Я не могу пить такой кипяток". Я всё ещё помнил её просьбы, поэтому сказал: "Хорошо, тогда ты будешь ждать, пока он не остынет". Первый раз в жизни я командовал женщиной, которая ужасно хотела в туалет, и мог заставить её ждать дольше. Единственное, что я хотел бы узнать в тот момент — это сколько ещё она сможет вытерпеть? Я попросил её расстегнуть несколько нижних пуговиц на блузке, чтобы я мог видеть её распухший живот, и она это сделала.

В течение следующих двадцати минут, пока не остыл чай, Лаура делала всё, что только могла для тго, чтобы сжать сфинктер. Она ёрзала на стуле, раскачивалась назад и вперёд, впивалась себе ногтями в бёдра, наклонялась к самым коленям и, наконец, приставила ладонь ребром к промежности и прижала её изо всех сил другой рукой. После этого она попросила меня: "Помоги мне, быстрее, помоги надавить на промежность сильнее, чтобы моча не могла просочиться, у меня не хватает сил". Живот Лауры теперь заметно выпирал над лонной костью, гораздо больше, чем когда-либо раньше. Лаура вздрогнула, когда я осторожно положил руку на её живот. Он был очень твёрдый, и я чувствовал, что даже кожа на её животе натянулась из-за выпирающего мочевого пузыря. "Не нажимай на живот, или я просто лопну", — простонала Лаура сквозь сжатые зубы.

Я убрал руку с её живота, и очень сильно нажал на руку Лауры, которая была прижата к промежности, что немного помогло бедной девушке, начавшей пить чай: "Продолжай нажимать, я не смогла бы пописить сейчас, даже если бы расслабилась, моча просто не сможет просочиться, ох, но если бы мой мочевой пузырь не болел так сильно, это было бы лучше". Это было очень возбуждающе, и я хотел бы, чтобы это длилось вечно, но через десять или пятнадцать минут её почки уже начали перерабатывать чай, новые порции мочи потекли в её мочевой пузырь, и Лаура просто достигла предела своей выносливости. "Пожалуйста, пожалуйста, разреши мне сделать пи-пи", — она простонала, — "я не хочу и не могу терпеть дольше, я хотела заполнить свой мочевой пузырь до предела, и я это уже сделала.

Я думаю, что мой пузырь не лопнул бы, если бы я потерпела ещё немножко, но это уже не возбуждает меня — мне никогда не было так больно!" Я отнёс Лауру на руках в ванную, открыл замочек на джинсах, и, решив подразнить её, сказал: "Ну что же, маленькая девочка с вечно мокрыми штанишками теперь может сделать пи-пи, если она не может потерпеть как взрослая тётя, ну давай, пс-с-с-с, пс-с-с-с". Конечно, я понимал, что мало кто смог бы выдержать такое давление в пузыре как Лаура, и что её мочевой пузырь на самом деле переполнен и невероятно болит, и думал, что Лаура быстро снимет джинсы и начнёт писить, но она немного обиделась на мою шутку и сказала: "Если бы ты терпел столько, сколько я, твой мочевой пузырь давно бы не выдержал, а я могу потерпеть ещё дольше.

Ты не представляешь, как невыносимо болит мой мочевой пузырь, но, чтобы ты больше не смел дразнить меня, я тебе докажу, что смогу вытерпеть столько, сколько захочу!" Невероятно! Лаура нашла в себе силы потерпеть ещё и попросила меня раздеть её в то время, когда она всё ещё сжимала промежность. Я решил помучить её подольше и медленно опустил её джинсы до щиколоток, после чего Лаура поочереди приподняла ноги, а я медленно снял с неё джинсы и отбросил их в сторону. После этого я неспеша, пуговица за пуговицей, расстегнул на ней блузку, и Лауре удалось на секунду убрать руки от промежности, чтобы я мог снять с неё эту блузку. Через секунду я уже снимал с неё лифчик, освобождая прекрасную, чуть полноватую грудь Лауры.

Я посмотрел на её живот и поразился: мочевой пузырь девушки так сильно выпирал, что я мог видеть его контуры, а линия над лонной костью обозначилась очень чётко, хотя у Лауры в обычное время был плоский живот. Вскоре она стояла передо мной совершенно голая, сжав зубы и постанывая, поскольку я решил ещё поиграть на самолюбии Лауры и сказал ей, что признаю её "девушкой с железным мочевым пузырём", если она выдержит ещё пятнадцать минут, и Лаура, назвав меня непреличным словом и застонав, согласилась. Уже через пять минут она закусила нижнюю губу и громко застонала, после чего сказала: "Ладно, я дотерплю это время, раз уже согласилась, но тебе должно быть стыдно, садист, мне так больно, как будто мой пузырь трещит по швам".

Когда терпеть осталось всего семь минут, Лаура закрыла глаза и вскрикнула от боли, но через секунду справилась с собой и, шумно вдохнув через сжатые зубы, поставила одну ногу перед другой, сжала их и чуть присела, слегка покачиваясь вверх и вниз. Когда осталось всего четыре минуты, я думал, что Лаура не выдержит, поскольку она застонала, тяжело дыша: "О нет, я сейчас лопну, нет, НЕТ! Мне так больно! О-о-о-ох! О-О-О-О-О!", — и по её щеке скатилась слёза. Но эта девочка действительно имела железный мочевой пузырь! Она сумела справиться со всем этим, и, когда время пришло, Лаура громко облегчённо выдохнула, присела на корточки над тазиком, убрала руки от промежности и расслабилась.

Из её промежности вырвался настоящий фонтан, который стал нормальной струёй только через тридцать секунд, а всего она писила полторы минуты. После этого Лаура обняла меня и начала шептать на ухо: "Ох, как мне теперь хорошо, это прекрасное чувство — когда твой мочевой пузырь пустой. Но я сделала это, я терпела до последней секунды и сумела выпустить такой же сильный поток, как и те женщины в баре". Когда Лаура начала одеваться, я взял мерный цилиндр и измерил объём её мочи — 1320 мл, почти вдвое больше, чем ей удавалось вытерпеть раньше, неудивительно, что ей было так больно, но удивительно, как это всё поместилось в такой стройной девушке, и как ей удалось справиться с такой болью и таким давлением в мочевом пузыре…

Лаура сказала, что её мочевой пузырь всё ещё очень сильно болит, поэтому я отнёс её на руках в спальню, где мы целовались в то время, как она продолжала массировать низ своего болящего живота. Лаура сказала, что слышала, как некоторые другие женщины писили такой же сильной струёй, и при этом спокойно входили в туалет, даже не держа руку между ног, после чего спросила: "Как им это удаётся? Они спокойно входят в туалет, а я еле сумела выдержать с твоей помощью и чуть не лопнула! Даже если они могут терпеть сами, я им сочувствую: некоторые женщины часто бывают в баре, и я слышала, что они писают такими фонтанами по несколько раз в неделю. Я представляю, какие мучения они испытывают каждый раз, когда вынуждены долго терпеть." У меня появилась интересная мысль, и я сказал: "Может, они часто попадают в такие ситуации, и их мочевые пузыри хорошо натренированы? Следующий раз, я уверен, тебе будет гораздо легче вытерпеть, а со временем, я думаю, тебе удастся растянуть свой мочевой пузырь до полутора литров". Но Лаура развенчала все мои мечты и ответила: "Никакого следующего раза. Мне было так больно, что я никогда не повторю это добровольно. Если когда-нибудь ещё мой мочевой пузырь и будет так мучиться, то только если нигде действительно не будет туалета." Я не удержался и сказал последнюю фразу: "Без боли нет и наслаждения…"


Snacer

Безумная история любви


1

Молодость. Романтика. Страсть. Влюблённость, переходящая в любовь. Море. Эйфория. Эмоции. Физическая и духовная близость. Доводилось ли тебе, читатель, пережить такое? Давным-давно такое удалось испытать мне, о чём я хочу тебе рассказать.

Это была моя первая самостоятельная поездка на юг. Я был беззаботным, молодым, свободным человеком, только начинавшим взрослую жизнь. Поселился у старой знакомой, где мы в детстве останавливались с родителями. Солнце, пальмы, море, пляж — я снова вернулся в знакомые мне места! Расположившись, и разложив вещи в спальне, я посидел с тётушкой, ответил на её вопросы о родителях, о жизни, выслушал от неё восторженные "Такой большой стал, красивый".

— Кстати Анечка тоже такая большая девочка стала, мы с её мамой собираемся через 2 дня в город поехать, вернёмся к последнему дню твоего отъезда, так что ты за ней поглядывай. Останешься здесь за главного, — сообщила мне задорным голосом тётушка. Аня жила по соседству, и мы с ней дружили, когда я приезжал раньше с родителями, и было мне тогда 10 лет, а ей 9. Почти ровесники. Мы часто уходили далеко от дома, лазали по деревьям, кушали черешню, однажды она мне показала своё потайное место (прятку). Мы сидели на брёвнышке, Аня рассказывала про случаи, как они тут с девчонками прятались, показывала на столик, где они ели фрукты (специально унесенные незаметно из дома), а потом показала на картонное сооружение, располагающиеся рядом с пряткой, и таинственно спросила у меня:

— А знаешь, для чего этот шалашик?

— Нет, — ответил я.

— Мы сюда с девчонками ходим в туалет, только ты никому не рассказывай, — хихикнула она, приподнявшись — Я схожу, пописаю, только, чур, не подглядывать. Я послушался, и проводил взглядом Аню, которая скрылась в шалашике, и через несколько секунд раздался звук, похожий на шум, льющийся из крана воды. Помню, что тогда у меня было какое-то странное чувство по отношению к ней, я даже перед сном об этом думал, но не мог себе объяснить то ощущение. А на следующий день мы ходили вместе на пляж (нас с ней отпустили вдвоём), купались, резвились, смеялись. Я нырял, подплывал к ней, и неожиданно под водой хватал за ноги, от чего она взвизгивала, смеялась и говорила "Лёша не надо, что ты делаешь?". Но ей это явно нравилось. В один такой заплыв, я не удержался и ущипнул её за попу (не знаю, почему я тогда так сделал), от чего она взвизгнула как-то по-особенному, и даже как будто возмутилась. Вечерами мы собирались на крыльце, куда подтягивалась местная молодёжь, нашего и более младшего возраста. Мы рассказывали разные страшилки, смеялись, прикалывались, а одна вредная девчонка (Рита), завидев меня с Аней, начинала истошно вопить: "Тили тили тесто, жених и невеста". Меня это совсем не раздражало, а вот Аня время от времени кричала ей "Ты малявка у меня сейчас получишь", но Рита тут же убегала, а затем продолжала с ещё большим рвением нас доканывать. Аня решалась на неё не обращать внимания, и вскоре Ритка от нас отставала. Поздними вечерами, когда не хотелось спать, я наведывался к Ане в гости, потому как дома располагались на одной территории. Мы вместе смотрели телевизор, разглядывали фотографии или просто разговаривали. В один из последних вечеров перед моим отъездом, я зашёл к ним в дом, открыл в дверь в её комнату, а в этот момент Аня переодевалась, и я её застал в тот момент, когда она снимала трусики. На несколько секунд в моих глазах чётко промелькнуло её голенькое тело, перед тем как она стыдливо произнесла "Ой, я переодеваюсь", и я смущённо прикрыл дверь. Потом она меня поругала за это немножко, но я стал оправдываться, что её мама мне велела проходить, и ничего не сказала. Сошлись на том, чтобы хоть Ритка об этом не пронюхала, и вообще никто не должен узнать, что произошло. А вскоре подошёл конец отпуска, и я уехал.

После тётиного напоминания, в моей памяти всплыл последний эпизод. Но солнечный южный день напомнил мне, что я сюда приехал не просто так, и стоит урвать свой загар, а также искупаться в море. Что я немедленно и сделал. Взял с собой плэйер, книжку, плед, полотенце, и вскоре уже моё тело припекали лучи солнца. Народу на пляже было много, но в основном это были молодые семьи с детишками, хотя попадались и молоденькие девушки. Шум моря поднимал настроение, я чувствовал себя превосходно. Искупавшись, я ещё немного позагорал, но для первого раза было достаточно.


2

Следующий день начался с вкуснейшего ананасового сока, на тарелке лежали всевозможные свежие фрукты. "Жизнь — просто прекрасна", — пришла мне мысль в голову. Утренний пляж был также забит отдыхающими, не хотелось ни о чём думать, я просто загорал, купался, отдыхал. Возвращаясь обратно, я заметил, что в целом в этой местности ничего особо не изменилось с тех пор, как будто бы я никуда и не уезжал. Подходя к дому, я обнаружил стоящую у калитки молодую девушку. Я отметил, что она очень сексапильна, таких красоток даже у нас в городе не часто можно встретить. Когда я поравнялся с ней, она вдруг произнесла:

— Привет, Лёша, ты меня не узнал? Я пригляделся внимательно и… ну вы наверняка догадались, кто эта девушка? А я вот в том момент сообразил не сразу, потому что это была уже совсем не та маленькая девочка Аня. Передо мной стояла светловолосая красавица: её прекрасное личико светилось лучезарной улыбкой, глаза и губки были слегка накрашены, ей очень шла эта косметика. Она была стройна, изящна, по южному загорела, а изгиб талии напоминал форму акустической гитары. Длинные, загорелые ножки привлекли бы взгляд любого мужчины, а соблазнительные бёдра скрывала не длинная юбочка. И, да простят меня пуритане и ханжи, футболочка выпирала, скрывая и подчёркивая просто потрясающую грудь. Я немного обомлел поначалу, чем вызвал ещё большую улыбку у Ани.

— Да, конечно же, узнал, — стараясь придать своему голосу непринуждённую интонацию, с плохо скрываемым восхищением произнёс я.

— Ага, узнал. Я же видела, как ты на меня смотрел, — улыбнулась Аня, — да ладно, ты тоже изменился с тех пор, такой стал взрослый, красивый, прямо не верится, что был мальчишкой.

— Да и ты тоже повзрослела, просто красавица неписанная, — взяв себя в руки, сделал автоматически комплимент я.

— Ой, Леш, ну ты меня в краску вгоняешь, ты правда так думаешь? — смущаясь, отреагировала она.

— Конечно, а зачем мне врать? — какое уж тут враньё, когда я не мог отвести от неё взгляд, непередаваемые ощущения сравнимы были разве что с чувствами голодного человека, стоящего у стола с различными вкуснейшими деликатесами. Я даже сглотнул слюну, а Аня со свойственной всем девушкам и женщинам наблюдательностью, внимательно фиксировала мою реакцию, — Я надеюсь, ты не откажешься составить мне сегодня вечером компанию на пляже?

— Хи хи, я подумаю, — игривым тоном произнесла она, — конечно же пойду, только сейчас надо будет маме помочь по дому, они с тётей Ирой (у которой я остановился) поедут в город послезавтра. Мама мне предлагала поехать, но мне не хочется, лучше на денёк как-нибудь съезжу сама. Можем, кстати вместе съездить.

— Хорошо, я тогда зайду в 5 часов за тобой.

На обед тётя приготовила изумительный суп, но то ли от жары, то ли ещё от чего я не очень был голоден, хотя съел с удовольствием всю тарелку. Затем сел в тенёк с книжкой, но через 15 минут обнаружил, что уже третий раз перечитываю одну и ту же страницу, но так и не могу сосредоточиться на содержании. В мыслях была одна только Аня, хотя всего несколько минут нам удалось постоять у крыльца. Но, боже мой, как она всё-таки красива, думал я. В нашем городе такую девушку днём с огнём не найдёшь. Время неумолимо растягивалось, я уже устал ждать. На часы смотрел чуть ли не каждые 2 минуты.

Чуть раньше пяти часов, не выдержав длительного ожидания, я зашёл за Аней. Мы шли на пляж, и взахлёб рассказывали о своей жизни, событиях, часто перебивая друг друга, что получалось довольно забавно, и мы сами же смеялись над этим. В городе чаще всего приходилось встречать девушек с каменным выражением лица, и холодно общающимися. А с Аней всё было очень легко и непринуждённо. Придя на пляж, я просто обалдел, когда она разделась и предстала передо мной в плавках и бикини. У неё было просто шикарнейшее тело, плавки обволакивали аппетитную попку, про грудь я уже говорил. Сила её красоты незамедлительно подействовала на меня, заставив меня в первую очередь сбегать искупаться (Парни понимают, о чём я). Окунувшись в тёплое море, и достаточно остыв, я вернулся на берег.

— Ты чего убежал и меня не предупредил? — спросила она. Что я мог на это ответить? Но Аня уже доставала солнцезащитный крем, растирала себе руки, животик, а затем попросила намазать ей спинку. Что я сделал с превеликим удовольствием. Нежась на солнышке, я обращал внимания на взгляды со стороны в нашу сторону. Семейные мужички, поглядывали на Аню, чем вызывали недовольство их жён. Молодые девушки недовольно и завистливо глядели в нашу сторону, а жёны оглядывались на нас (точнее на Аню) с брюзгливым выражением, и своё раздражение вымещали на муже. Через некоторое время Аня предложила сходить искупаться, что мы и сделали. Затем вернулись, и стали снова болтать обо всём. Она пригласила меня вечером сходить на местную дискотеку под открытым небом.

Вечера здесь тёмные. Такое ощущение, что на всю местность наложили огромный чёрный квадрат Малевича. В него вкраплялись маленькие живые огоньки — светлячки, которые неустанно скрежетали, придавая особую вечерне-южную атмосферу. Воздух был сухой и тёплый. Я подошёл к Аниной калитке. Через минуту она вышла, и мы пошли на дискотеку. Уже издалека были слышны звуки популярного в то время (да и в наше не потерявшее актуальность) хита группы Snap "Power". Местная молодёжь, а также приезжие, в том числе люди постарше вовсю отплясывали на танцевальной площадке. Мы тоже присоединились и стали двигаться в такт музыки. Затем песня сменилась на наиболее популярную и чаще всего играющую на этой дискотеке "3 a. m eternal" группы KLF. До чего же жизнь была хороша и беззаботна тогда. Минут через 20 зазвучал медленный танец, я естественно пригласил Аню. Думаю все мои знакомые и друзья обзавидовались бы, увидев меня в тот момент с такой девушкой. Но сейчас они находились далеко от меня, и наверняка проводили время не так здорово, как я. К сухому южному воздуху примешивался просто опьяняющий аромат Аниных духов. Затем снова заиграл KLF, и мы продолжили танцевать до тех пор, пока администрация не объявила, что на сегодня танцы закончены. Я проводил Аню до дома, и минут 10 мы просто стояли и разговаривали. Удивительно, что мы с ней уже столько всего успели рассказать друг друга за весь день, но всё никак не могли наговориться. Договорились, что завтра с утра вместе пойдём на пляж, попрощались и разошлись по домам.

Тётушка ещё не спала, напоила меня чаем, попутно расспрашивая, как отдыхается второй день, как на пляж сходили, на дискотеку. Поговорив, она пожелала мне спокойной ночи, и я ушёл в спальню. Пол часа я не мог заснуть, думая об Ане. Кажется, я потихоньку влюблялся.


3

Проснулся я рано, ощущая прилив сил и бодрость духа. Позавтракал, и стал собираться на пляж, очень хотелось пойти позагорать и искупаться. Но ещё больше хотелось поскорее встретиться с Аней. Очень быстро я оказался возле её дома, зашёл за ней. На пляже была та же картина. Я уже подзагорел, хотя до Аниного цвета кожи ещё не дотягивал. С удовольствием уже сам предложил ей помазать спинку солнцезащитным кремом, (украдкой поглядывал на её великолепную попку) после чего мне пришлось лечь сначала на живот, и подставить спину солнечным лучам. С собой мы взяли сок и различные фрукты. Аня на них налегала, особенно на бананы и персики.

— Мне все удивляются, как в тебя столько влезает. Я и сама не знаю, люблю покушать и всё, а главное не толстею от этого нисколечко. Вроде поем немного, а через час уже снова хочется покушать, — надкусив персик, рассказывала мне Аня. Это была чистая правда, она была на редкость стройная (именно стройная, а не худая), девушка. И главное она не вела себя так, словно она королева неземная. В своём поведении, жестах, движениях, мимики была абсолютно естественна, распространяя вокруг себя флюиды радости. Редкие качества, в сочетании с природной красотой.

Солнце уже начинало припекать, приближался полдень, пора было делать паузу, чтобы элементарно не сгореть на солнце и не получить солнечный удар. Решили где-нибудь в столовой пообедать. Правда сквозь открытые решётки столовки залетали осы и мухи, а липкие столы меня не вдохновляли, посему я предложил Ане зайти, в полюбившийся мной бар, в котором мы частенько наведывались с родителями ещё несколько лет назад. Аня с восторгом восприняла эту идею, т. к. сама любила это уютное местечко. Зашли, заказали по порции куры гриль. Приятную, спокойную, тихую немноголюдную обстановку разбавляли тихие приятные звуки музыки Джеймса Ласта. Мы сели рядышком. Аня говорила о том, что хочет через пару дней в город съездить, пройтись по магазинам. Я заверил её, что мы обязательно съездим. Пока готовили куру, внутри меня происходили неведомые мне ранее ощущения. Как будто бы от Ани на меня действовала какая-то энергия, что-то вроде магнитного поля. Когда она случайно задела мою кисть своей рукой, на мгновение мне показалось, что меня прошило разрядами электрического, сладостного тока. Я понял, что окончательно и бесповортно влюбился в неё, хочу быть с ней, и меня даже охватила грусть из-за того, что потом я уеду, а она останется здесь, и мы будем затем жить каждый своей жизнь. Мне придётся знакомиться и общаться с обычными девушками, с которыми мне не будет так хорошо и интересно, как с Аней. Но всё это будет потом, а пока надо наслаждаться каждым мгновением, проведённым с ней. Мы жили здесь и сейчас, а в тот момент нам принесли по порции горячей курочки, на которую мы с аппетитом набросились. Как раз в этот момент заиграла игривая и задорная композиция под названием "Barcalore" в исполнении Джеймса Ласта, что придавало ещё более весёлую и приятную атмосферу. Покончив с едой, мы вытерли руки и рот салфеткой, а затем откинулись на спинки уютного кожаного дивана.

— Фуф, — вздохнула Анна, — кажется, я объелась, бедный мой животик. Затем взглянула на меня, и мы засмеялись в унисон, поскольку я испытывал тоже самое. Правда по дороге домой, курочка не помешала нам купить по мороженому, которое непонятно каким образом в нас влезло. Как раз был самый солнцепек, мороженое таяло прямо на глазах, и мы давали лизнуть друг другу каждый свою порцию, поскольку они были разные — у меня шоколадное, а у Анюты клубничное.

Вечером мы вновь побывали на пляже, а после снова собрались на дискотеку. Но когда я зашёл за Аней, она предложила просто прогуляться. Мне её идея была вполне по душе, чем трястись на дискотеке в толпе, куда приятней было пройтись с ней по тихой вечерней улице. Мы шли, разговаривали. А у меня прорезалась ностальгия, я узнавал эти места: вот дерево, на которое мы тогда лазали, а здесь было потайное место, в котором можно было спрятаться от взрослых. Как быстро летит время, ещё недавно мы с ней были дети, сорванцы, которые просто бегали и резвились. А сейчас мы шли, как будто совсем другие люди, хотя оставались теми же по сути, но более взрослыми. В моём сознании чётко зафиксировалась мысль, что я люблю её. Люблю, и пока не понимаю, что делать дальше, но и не хотелось думать об этом. Каждая секунда прогулки была счастливым мгновением моей жизни. Спустя годы ты понимаешь, что такие секунды могут быть ценнее, чем целые месяцы, когда ты живёшь обычной жизнью в дальнейшем, и ничего яркого и интересного не происходит. Мы шли, держась за руки. Я даже не помню, в какой момент это произошло, скорее всего, мы автоматически так сделали, не замечая этого. Пройдя по знакомым мне местам, мы вновь стояли у Аниного дома. Я держал её руку, глядя на неё влюблёнными глазами.

— Завтра днём мама с тётей Ирой уезжают, ты моей маме очень нравишься, поэтому она спокойно оставляет меня здесь одну. А у меня есть мечта. Я давно хотела прогулять по ночному пляжу, но пока не было такой возможности, — нежным голосом, не отпуская мою руку, произносила Аня.

— Тогда завтра так и сделаем, мы же будет здесь совсем одни, и можем делать, всё, что захотим, — сказал я. В тот момент сердце просто было переполнено любовью к ней. Мы стояли молча секунд 20, а затем внезапно обнялись, и стали целоваться. Её сладкие губы просто сводили меня с ума, я не мог поверить, что всё это происходило на самом деле. Ощущения невозможно передать словами. Аня прижималась ко мне всем телом, от её груди исходило девичье тепло.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросил я в порыве страсти.

— Да, — протянула она, продолжив целовать меня в губы, и обвивать руками мою шею. Долго мы так стояли одни, но уже пора было расходится, хотя очень этого не хотелось делать. Но мы знали, что с завтрашнего дня будет происходить что-то очень хорошее, сказочное и приятное для нас. Понятия не имею, как мне удалось уснуть в ту ночь.


4

На следующий день тётя Ира во всю готовилась к отъезду. Она по быстрому позавтракала вместе со мной, затем дала наказания и напутствия на время её отсутствия. С Аней мы сходили на пляж, правда вернулись пораньше, чтобы, отобедав, проводить, маму и мою тётю до остановки. Ещё раз выслушали напутствия и ЦУ, как себя вести, что делать, (обязательно следить за домом), после чего мы посадили их на автобус. Наступила полная свобода. Мы были одни, без родственников и родителей, полностью предоставленные сами себе. И самое главное — мы были молоды и влюблены друг в друга. Помимо разговоров, мы теперь всё больше и чаще касались друг друга, вызывая приятный разряд внутри себя. Это чудо — но Аня тоже влюбилась в меня, и мы одинаково друг друга чувствовали, и испытывали похожие ощущения. На пляже мы вели себя почти как в детстве: я нырял за ней под воду, она взвизгивала, затем мы целовались, после чего небольшая волна окатывала нас, что вызывало бурю эмоций. Мы были те же, что и раньше, только старше. На пляже Аня по прежнему налегала на фрукты, но уже предлагала попробовать мне персик, который держала в зубах. Я присоединялся губами свободному концу, и в итоге во рту был вкус мягкого, сочного фрукта, а наши губы встречались в поцелуе. Со стороны мы выглядели, как настоящая влюблённая парочка. Мы были молоды и красивы.

Вечером, вместо дискотеки мы пошли на пляж. Тёмной южной ночью, он смотрится совсем по-другому, чем днём. Штиль. Светлячки, тишина и пустой ночной берег. Эта неописуемая красота существует на нашей планете в этой точке земли. Но сегодня её дополняла влюблённая парочка. Мы смеялись, затем внезапно начинали целоваться, потом Аня находила красивые камешки, и показывала их мне. Она играючи толкала меня, а затем убегала. Я догонял её, хватал за талию, она смеялась, дарила мне свой поцелуй, и снова сбегала. Потом мы подошли к краю берега, Аня сняла обувь, зашла по щиколотку в воду, и сказала, что вода теплее и приятней чем вечером. Я тоже убедился в этом. Меня вновь посетила мысль о том, что всё происходящее очень скоро закончится, и я не представлял себе, как буду жить дальше, узнав о том, что такое счастье на земле. Но мои размышления прервали брызги воды — Аня ладошками черпала воду и плескала на меня. Я тут же очнулся, и попытался сделать тоже самое, но она стала убегать, а я побежал за ней. Догнав, мы снова слились в едином сладострастном поцелуе. На сей раз, моя рука опустилась ниже её спины, и я коснулся её ягодичек сквозь коротенькую юбочку. Аня даже не пыталась сопротивляться. Она была готова, и хотела того же что и я. Расстелив прихваченный мною мягкий плед, мы легли на него, продолжая целоваться. Ловким движение пальцев я расстегнул её бюстгальтер, и снял с неё футболочку. Теперь её грудь была обнажена, и я наконец-то смог её увидеть во всей красе, восхититься в полной мере. У Анюты была шикарнейшая, средних размеров грудь. Разумеется, никакого силикона, как впоследствии стало модно делать. Природа щедро её одарила красотой, тщательно поработав каждую деталь тела. Я прильнул к её груди губами, словно ребёнок в младенчестве. Затем стянул с неё трусики… ну а здесь я прикрою занавес. Ты, читатель, сам можешь себе представить, что было дальше: романтическая, полная страсти, любви, нежности, ну и, конечно же секса, ночь на морском берегу. Стоит ли говорить о том, что после такой страсти мы вернулись к ней домой, повторив пляжный эпизод, после чего только под утро уснули, обнявшись.


5

Проснулись мы довольно поздно. Часы показывали 11 утра. Но нам и не хотелось идти на пляж. "В конце концов, одно утро можно и пропустить", подумал я про себя. Тем более, что лежащая рядом, обнявшая меня голенькая Анечка, была гораздо важнее и интереснее для меня, чем какое-то там море. Вставать с кровати не хотелось, мы стали обниматься, ласкаться, и снова занялись любовью. В общем, до 2-х часов мы так и не поднялись, но затем Аня сказала, что хочет кушать, и мы всё же заставили себя прерваться, и переключиться на другую деятельность. Я сидел в одних плавках на террасе, а Анечка расхаживала в купальнике, соблазняя меня между делом, специально кокетливо вертя попкой. Поставила на стол тарелку с различными фруктами, затем села ко мне на коленки, взяла дольку ананаса, и стала меня кормить. Я с удовольствием ел, а в награду получал поцелуйчик от неё. Потом я тем же способом покормил её, немного поласкал её грудь. Наши нежности на некоторое время прервал телефонный звонок. Звонила Анина мама, спрашивала, как у нас дела. Аня заверила, что всё в порядке, сказала, что мы недавно с пляжа вернулись. После чего снова села ко мне на колени, и мы уже просто целовались.

— Давай завтра в город съездим, мне надо себе кое-что из одежды присмотреть, — нежно царапая мою спину, обвив руками мою шею, предложила Аня.

— С тобой хоть на край света, — произнёс я, притронувшись к её груди, и в тысячный раз поцеловал её в губы. Посиделка на террасе закончилась тем, что мы снова захотели вернуться в кровать. Я взял её на руки, и отнёс в спальню. Мы продолжили занятия любовью.

Вечером мы сходили позагорать, а ещё позже решили немного потанцевать на дискотеке. Снова звучала группа KLF, на сей раз с композицией "Last train to Tran central". Мы двигались в такт музыке, частенько играючи прижимались друг к другу. Во время медленных танцев, мы плотно прижимались друг к другу, а затем целовались. Через некоторое время, Аня слегка изменилась в лице, и произнесла "Её ещё только здесь не хватало". К нам приближалась молодая девчонка лет 14, изрядно подвыпившая, и с чуть нагловатым, хабалистым лицом. Она была типичная посетительница и завсегдатай любой из дискотек и ночных клубов, которых я встречал в моём городе. Впрочем, таких хватает везде.

— О, привет. Что, твой женишок приехал? — кивнула она в мою сторону. Аня посмотрела на неё недовольным взглядом.

— А твое, какое дело? — недовольно ответила она.

— Да не, мне интересно просто, привет, ты узнал меня? Аня тут всё сохла по тебе, особенно после того, как ты её голой в спальне увидел, — с сарказмом и ехидством зло произнесла малолетка, обращаясь снисходительно ко мне — ладно, счастливо вам отдыхать, а меня ждут.

И тут я понял, что эта малявка была та самая Рита, которая в детстве дразнила нас женихом и невестой. Вот только откуда она узнала про тот эпизод в спальне? Впрочем, Аня не стала расстраиваться по этому поводу, а снова обняла меня, и мы снова продолжили наш вечный поцелуй.

— Пойдём ко мне, не хочется здесь больше находиться. Мы займёмся более интересными вещами, чем танцульки на дискотеке, — сказала она, а я полностью согласился с ней. Эх, до чего хороша молодость. Столько сил и энергии. Всю эту мощность и энергию мы сублимировали в обоюдную страсть. Но сегодня решили сильно не увлекаться, потому что на завтра у нас были планы: хотелось на пляже позагорать, а днём съездить в город.


6

Проснулись мы утром. Поглядели на часы, прикинули, сколько у нас времени. Решили, что вполне успеваем на пляж, а затем на рейсовый автобус. Ну а до завтрака мы вновь занялись любовью, ставшим уже любимым нашим занятием. Покушали, взяли с собой полотенца, плед, фрукты, сок и потопали на пляж. Как всё-таки быстро человек привыкает к хорошему. Море, солнце, пляж — теперь мне это казалось чем-то обыденным, каждодневным, неотъемлемой и обязательной частью моей жизни. Хотя совсем недавно ещё это казалось чем-то далёким и недостижимым. Аня привычно кушала фрукты, запивая их соком. Призналась, что после нашей близости у неё ещё сильнее разыгрался аппетит. Я её ласково назвал "Моя прожорливая", на что она отреагировала улыбкой. Перед поездкой мы решили покушать в уютном баре, и на этот раз помимо курицы заказали горячий супчик в горшочке. Аня с аппетитом съела и то и другое. До сих пор удивляюсь, как в такую изящную девушку столько вмещалось?

В этот день с Аней произошёл один нехороший случай, о котором я всё же тебе расскажу, читатель. С Анечкой произошла неприятная история, но она доказывает то, что любовь — это когда крыша съезжает и тебе кажется, что на всем белом свете нет никого кроме тебя и твоего объекта любви. А ещё точнее, что если ты сильно влюблён, то в такой момент никакое событие, никакие катаклизмы не способны поколебить твоё чувство, по отношению к объекту любви. И ты будешь любить её (его) несмотря ни на что, и чтобы не случилось и не произошло

После того, как мы покушали в баре, времени до автобуса у нас было не так уж много. Мы дошли до дома, я закинул вещи, пока Аня надевала шортики, сделала по быстрому укладку, и подкрасила глаза и губы. Мы спешили на остановку, поскольку следующий автобус по расписанию приезжал через 2 часа. В сторону города днём Икарус едет полупустой. Аня села у окна, а я рядышком с ней. Путь до города составлял примерно час, к тому же дорога была зигзагообразная. К счастью, с нашими вестибулярными аппаратами всё было в порядке, и оба мы нормально переносили такую поездку. С Анютой время летело быстро, потому мы даже не заметили, как быстро оказались в городе. Там было многолюдно, пыльно и шумно. Мы направились в магазин женской одежды, где Аня купила себе 2 топика, бюстгальтер, и трусики. Затем мы прошлись по рынку. Я купил ей кулончик и цепочку, чему Аня очень обрадовалась. По пути мы зашли в магазин интимных товаров, весело и непринёждённо обсуждали увиденный товар. Целовались прямо там. Продавщица на наш взгляд была какая-то скованная, и была удивлена такими посетителями. Когда мы вышли из магазина, Аня сказала "Такое ощущение, что её год никто не трахал", что вызвало у нас веселье. Потом мы сели в летнем кафе взяли холодный чай, и я купил Ане пирожное и тортик. Она их просто обожала, по её собственному признанию. Вдоволь нагулявшись, мы пошли в сторону остановки. Приближаясь, Аня спросила, сколько у нас времени до автобуса. Я глянул на часы, и сказал, что минут 15 у нас ещё есть.

— Отлично, я тогда успею ещё в Туапсе забежать на дорожку, — сказала она.

— Что ещё за Туапсе, — не понял я

— Ну, Туапсе, в смысле туалет. Мы его иногда так называем, — пояснила Аня, хихикнув.

— А. Понял. Так там есть он?

— Да, сейчас на остановку придём, там такое рядом кирпичное одноэтажное здание. Аидел? Это и есть Туапсе.

Пришли на остановку, до автобуса оставалось недолго. Чуть меньше 10 минут.

— Так, ладненько, я пойду, схожу пока, — доложила мне Аня, и направилась в сторону туалета, или по местному в "Туапсе". Ровно через минуту она вернулась обратно.

— Там замок висит и табличка "Закрыто на ремонт", — констатировала Аня.

— И что будешь делать?

— Да ничего, всё нормально, перетерплю как-нибудь.

— Точно?

— Точно, Я уже, кажется, и перехотела сама, так что доеду. — улыбнулась, обнажив белые зубы, Аня. Снова поцеловались. На остановке мы были не одни, видимо остальные люди тоже ждали автобуса, который вскоре приехал чётко по расписанию. Из города ближе к вечеру ехало больше народа, так что свободных сидячих мест не было. Мы прошли в самый конец автобуса, и встали у заднего окошка. Аня рассматривала кулончик, вновь отблагодарила меня поцелуем. Многим пассажиром не понравилось, что мы слишком весело и непринуждённо ведём себя в автобусе. По их мнению, надо быть всегда мрачными, серьёзными, недовольными, — одним словом нормальными людьми, в их понимании. Вскоре и Аня вдруг немного сникла, и стала молча смотреть в окно. Я ей стал что-то говорить, но она даже как-будто не услышала меня, думая о чём то своём. Между нами возникла минутная пауза, как говорят в таких ситуациях "Мент родился". Я попытался пошутить, но Аня лишь слегка улыбнулась, и вновь помрачнела. Её состояние незамедлительно передалось мне, хотя я пока не мог понять, в чём причина. Но что-то явно было не так. После ещё 5 минут поездки, мне даже показалось, что Аня немного поменялась в лице. Я понял, что её всё-таки укачало, что частенько бывает на таких дорогах.

— Анюта, тебе нехорошо? — обеспокоено спросил я

— Ну, так, есть немного, — подтвердила она мои догадки.

— Тебя не тошнит, — шёпотом поинтересовался я.

— Нет, просто голова немного закружилась, сейчас пройдёт, не волнуйся за меня, — успокаивала меня, а главным образом себя моя девочка. Ещё минуту или две мы постояли в тишине. Ане, судя по её виду, становилось всё хуже. Она посмотрела на меня погрустневшими глазами, молча давая понять, что ей нехорошо. Затем она своей ладошкой схватила меня за руку, и взглядом показала, что хочет мне что-то на ухо сказать. Я наклонился к ней, и она слегка приподнялась на цыпочки.

— Лёшка. Я очень хочу в туалет! — обеспокоено шепнула Аня мне на ушко. Вот это мне даже в голову не пришло. Я думал, у неё просто кружится голова, но всё оказалось сложнее.

— Может попросить остановиться? — предложил я, замечая при этом, что останавливаться тут негде

— Здесь негде останавливаться, придётся до дома терпеть. Если смогу, — продолжала шептать моя девушка. Затем ладонь правой руки она прижала к животу. Кажется, всё было даже ещё сложнее и хуже.

— Ань, — шепнул я ей на ухо, — у тебя животик заболел?

— Нет. У меня ничего не болит, — сказала она. Затем взглянула на меня, и немного поколебавшись продолжила. — Лёш. У меня ничего не болит… Но мне срочно надо в туалет. Я сильно хочу какать!

Услышать такие признания от молодой красивой девушки мне раньше никогда не доводилось. Впрочем, это говорило о том, что она в беде. А в такой беде сложно чем-то помочь ей.

— Зай, ты держись, надо добраться до дома. Постарайся потерпеть! — стал обадривать её я. Именно этим она и занималась. Стояла, крепилась и мечтала скорее оказаться дома. Пассажиры продолжали ехать с каменными лицами не подозревая о том, что девушка в конце автобуса просто в отчаянном положении. Вероятно точно так же чувствуют себя роженицы при схватках, но и у Ани была ситуация не лучше. Я всеми фибрами своей души умолял автобусу ехать быстрее, а Ане желал, чтобы её немного отпустило, и она спокойно доехала бы до дома.

— Я стараюсь. Но я уже еле стою, честное слово, — сдавленным шёпотом пожаловалась она. Уже довольно заметно и очевидно было со стороны, что она крепится изо всех сил, стараясь не допустить позора. Я продолжал ей говорить, что уже скоро будем, осталось чуть-чуть, что надо отвлечься, посчитать про себя до ста…

— Лёшка. Я таким макаром до тубзика не доеду, — чуть ли не со слезами на глазах сказала она, — я уже еле терплю, и могу не выдержать.

— Ань, ты держись, пока можешь. Мы уже больше половины пути проехали, ты сможешь! — боже, как же я её сильно любил, и больше всего на свете хотел ей помочь. Но мог только поддерживать, обадривать, и умолять про себя, чтобы с ней этого не случилось. Длительный отрезок времени мы осилили, затем ещё, оставалось совсем немного! Но именно в том момент Аню прижало чуть сильнее. Она вся сжалась в комочек, а затем развернулась лицом к салону автобуса. Я обеспокоенно посмотрел на неё, а она на меня. На её лобике даже проступили испарины. Бедненькая моя Анюточка! Через минуту на её личике отразилось выражение напряжения, которое на несколько секунд сменилось на испуг. А через некоторое время, она быстрым движением руки провела себя по попе. Ещё минут 7 мы подъезжали к остановке. Она выскочила вперед меня, я глянул на её попку, и мне показалось, что внутри шортиков выступил небольшой бугорок. Я вышел следом, и мы быстрым шагом направлялись к дому.

— Блин, Лёшка, я боюсь, что не дойду уже, — переживала Аня, впрочем, стараясь не подавать вида.

— Дойдёшь, ты ведь такой долгий путь держалась в автобусе, а сейчас всего-то осталось до дома дойти, делов-то, — заверял её я.

— Да я и в автобусе уже не знаю, как умудрилась доехать. Честно говоря, я под конец поездки думала, что обкакаюсь. Напрасно я в городе пирожное поела, — на удивление спокойным голосом откровенничала Аня. Минуту мы шли молча, не сбавляя шага.

— Главное что всё в автобусе обошлось, уже совсем немного осталось ждать, держись! — продолжал обадривать её я. Мы взялись за руки, и Аня крепко сжимала мою ладонь в своей.

— Почти обошлось. Я немножко не вытерпела, — призналась она. Но мы уже почти были рядом, вот соседский дом, ещё одии, пробежала местная собака, а мы шли быстро, Анина проблема требовала срочного решения. Ещё немного, ещё чуть-чуть! Вот уже и калитка виднелась! Шаг, ещё один, уже скоро!! Аня всё крепче держала меня за руку. Всё, пришли. Я открываю калитку. Вокруг вроде никто нас не видит. Аня из последних сил держится, переминается, свободной рукой прижимает попу! Бедная моя девочка! Держась за руки, прошлись к террасе. И тут Анечка очень сильно сжала мою ладонь, и резко остановилась.

— Всё, сил больше нет, не могу больше, — внезапно сдалась она. В тишине я услышал тихие звуки растягивающихся шорт. Она стояла на террасе, и больше не могла держаться. Её лицо выражало успокоение и облегчение. Несмотря на всю аварийность ситуации, Аня, тем не менее, даже закатила глаза, казалось, смирилась с тем, что с ней происходит. В тот момент мне показалось, что она получает удовольствие, сравнимое разве что с оргазмом, как бы это странно не звучало. Её можно было понять, она расслабилась, не совладав с собой, хотя мужественно и долго держалась. Длилось это всего несколько секунд, однако я не отрывал от неё взгляда, и понял, что с ней происходит. Когда всё закончилось, Аня смотрела на меня, а я на неё. Выражением лица она давала мне понять что, так получилось не специально, что просто не было сил больше, и она не удержалась. Впрочем, как я и говорил в начале этой главы, когда человек влюблён, ничто не способно отвратить тебя от объекта любви, даже такая, не очень приятная история.

— Кажется туалет мне уже не нужен. Я обкакалась. — спокойным, тоном, и с лёгкой смущенной улыбкой произнесла Аня.

— Ничего страшного. Главное, что дома, а не в автобусе. Так что всё в порядке. Дело поправимое, — улыбнувшись, произнёс я.

— Ага. Пойду себя в порядок приводить, ты можешь пока сок попить и поесть чего-нибудь. А я пойду переоденусь и в душ, — она развернулась, и пошла к дому. Я не мог побороть искушение, и посмотрел на её попку. В общем, одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что с ней произошла авария. Ткань шортиков заметно отвисала, Ане не удалось донести их содержимое до туалета. Хотя, какое это имеет значение. Я всё равно безумно её любил. Посидев минут 10 в одиночку, мне стало скучно. Я встал и прошёл к душевой. Постучал.

— Лёш, это ты? — Раздался звонкий голос Ани.

— Да

— Погоди, я сейчас открою, — ответила она. Щелчок, и дверь распахнулась. Аня, прикрываясь полотенчиком, открыла мне дверь, а затем снова юркнула под душ в соседнюю комнату. Стала мне что-то говорить, и казалось, что уже забыла о своём конфузе. Я разделся и вошёл к ней. Мокрые струйки тёплой воды и бархатная пена стекала по обнажённому, загорелому телу Анечки. Я начинал распаляться. Секс под душем — это что-то потрясающее. Затем мы обтёрлись полотенцем, она забрала выстиранные шортики и трусики, мы вышли на террасу, и она стала развешивать их на бельевую верёвку.

— А ещё говорят, принцессы не какают, — пошутил я

— Да уж, — рассмеялась в ответ она, — принцессы из меня не вышло, как видишь.

— Ты лучше всякой принцессы, я никогда не встречал такой исключительной девушки, как ты, — на полном серьёзе в очередном порыве чувств, искренне произнёс я.

— Девушки, которая в штаны наложила? — продолжала иронизировать над собой Аня, — это точно такой девушки я тоже никогда не встречала. А вот сегодня узнала, что такая есть, и живёт она в этом доме.

В общем, комплексов по поводу этого инцидента у Ани не было, что придавало ей ещё больше достоинства. А вечером мы снова пошли на пляж, затем гуляли, немного танцевали на дискотеке, повторили занятия любовью на пляже, и сладкий сон в объятиях друг друга.


7

Так, день за днём, этот чудесный, романтический и незабываемый отпуск подходил к концу. Мы настолько сильно были влюблены, что не могли себе представить, как будем жить друг без друга после моего отъезда. У влюблённых людей дни исчисляются минутами. Сколько времени им не отведи, им всё-равно будет мало. День отъезда приближался, но мы отгоняли эту неприятную мысль, как назойливую осу, которая противно жужжит, и так и норовит тебя ужалить.

В предпоследний день нам стало немного грустно. Грустно, что сказка закончится, и мне придётся вернуться и жить пресной жизнью, с её рутиной, скучными обязанностями, с неврубными людьми, которые никогда тебя не поймут, потому что даже близко не испытывали то, что пережил в этот короткий отпуск я. Даже занятия любовью иногда сопровождались предчувствием скорого расставания. Ночью мы почти не спали, а утром я впервые за долгое время встал пораньше, чтобы вернутся в тётушкин дом, т. к. она с маминой Аней должна была приехать к 10 утра. А вечерним поездом уезжал я.

Раздался шум, я услышал тётин голос, которая вернулась. Стала спрашивать как тут дела, отметила, что я загорел, и предположила, что наверняка я бы хотел ещё остаться. Ещё бы, конечно хотел. Больше всего я мечтал о том, чтобы этот отпуск никогда не заканчивался. Но так не бывает. Спасибо и за эти счастливые райские дни, проведённые в солнечном городке, вместе с девушкой по имени Аня, которая на всю жизнь для меня останется олицетворением и вершиной отношений между девушкой и юношей.

На пляж в последний день идти не хотелось, слишком много народу, гораздо лучше потратить этот день, уединившись с любимой девушкой. Но мама её сначала запрягла какими-то домашними делами, а я пока собирал вещи для отъезда. Днём я зашёл к Ане, и мы решили прогуляться под палящими лучами солнца.

— Мне так грустно сейчас. Я не представляю, как буду теперь жить без тебя, — печально произнесла она. Впервые, я увидел её такой грустной. Моё настроение тоже стремительно падало.

— Знаешь, а я бы хотел уединиться с тобой по максимуму, пока есть ещё время, — признался я.

— Я бы тоже, знаешь что? — внезапно осенило её

— Что?

— Помнишь я тебе в детстве прятку показывала?

— Конечно, помню, — сообразил я, и мы без лишних слов пошли туда. Прятка была оборудована даже лучше, чем в тот раз. Там стоял небольшой диванчик. Старый столик по прежнему был рядом. Меня охватило ощущение ностальгии, я сразу же вспомнил детский эпизод, когда мы с Аней здесь сидели, и кушали фрукты. В нашем распоряжении было чуть меньше 2-х часов. Мы сидели, и долго целовались. Затем стали вспоминать и ностальгировать по детству.

— А помнишь, как мы здесь с тобой прятались? — спрашивала меня Анечка.

— Конечно. Ты была просто гидом для меня в этой местности. Я часто вспоминал, как мы здесь сидели. И вот тот шалашик я помню, — кивнул я в сторону картонного сооружения, чудом уцелевшего с тех времён.

— Аха. Наш туалетик. Я кстати вспомнила о нём, когда мы ехали в автобусе из города. Ехала, и хотела снова стать маленькой, и оказаться в этом местечке. Тогда бы я сбегала в шалашик, и всё бы обошлось.

— Ничего страшного, ты не переживай насчёт поездки в автобусе. Главное, чтобы такое не повторилось.

— Я уж постараюсь ходить вовремя, — сказала, а затем поцеловала меня Аня. Какое то время мы просто целовались и обнимались. Затем снова стало грустно.

— Я твою штучку себе заберу, не смогу без неё жить, — игриво произнесла она, намекая на мой (сами знаете что).

— Согласен. А я заберу твои сисечки, я теперь тоже без них не смогу жить, — отреагировал я. Мы засмеялись.

— А я помню, как мы в детстве здесь сидели, а потом ты мне рассказала секрет шалашика. А когда ты пошла пописать, я очень на самом деле хотел за тобой подглядеть, но не сделал этого, потому что ты бы обиделась.

— Правда? А я на самом деле про себя почему то думала и хотела, чтобы ты подсмотрел, — открыла ещё один секрет Аня. Так вот в жизни часто и бывает, что люди хотят чего-то сделать, но молчат. А другой человек тоже о чём-то думает, и тоже молчит. И вся эта недосказанность вызывает непонимание в дальнейшем. А ведь если бы люди были более открыты, а общество было менее ханжеским, мы могли бы жить в совершенно других условиях.

— Знаешь, — произнесла она. — я сейчас после сока писать хочу, если хочешь, я тебе позволю подсмотреть за мной. Она взяла меня за руку, мы привстали, и пошли к шалашику. Анечка повернулась ко мне лицом, спустила трусики, присела, и на моих глазах зажурчал ручеёк. Это было божественно. Потом мы сели на диван, завели будильник, и медленно занимались любовью. Эта была последняя наша возможность, и мы её использовали полностью: разговаривали в это время, делились самыми сокровенными мыслями и мечтами. Но время неумолимо бежало, и мы всё же получили нашу разрядку любви, ещё раз поцеловались, минуты 3 просто молча сидели обнявшись.

Вернувшись, я быстренько покушал, взял вещи, посидел на дорожку с тётей, сказал ей, что не обязательно меня провожать. Мы попрощались, я принял напутствия передать приветы и наилучшие пожелания родителям "Приезжайте ещё", "Мы вас ждём". На остановку мы шли вместе с Анечкой. Стояли на остановке, и даже не было ощущения в тот момент, что я уезжаю. Казалось, что вечером снова будет пляж, Мы снова пойдём гулять, танцевать на дискотеку под KLF, снова займёмся любовью на пустынном ночном пляже. Но подъехал автобус, мы с Аней в последний раз поцеловались, я сел в автобус и уехал.


8

Приехав, я первым делом позвонил ей, мы довольно задорно разговаривали, я обещал ей, что напишу письмо, сказал, что безумно скучаю по ней, и очень хотел бы с ней оказаться рядом. Она призналась, что испытывает тоже самое. На следующий день я отправил ей длинное письмо, написанное языком любви. В нём были все мои чувства, мысли, желания. Время от времени я ей звонил, мы активно переписывались. В первое время говорили о том, что я ещё приеду, а потом мы найдём способ быть вместе, потому, как все остальные девушки были настолько неинтересны мне, и я хотел быть только с Аней. Но расстояние и время вещи неумолимые. Обыденность постепенно брала верх, время, проведённое отдельно, смывало мелкие детали. Аня признавалась в своих письмах, что ей больно из-за того, что она не может быть со мной рядом, и уже стала забывать вкус моих губ, скучает по моим поцелуям. Затем она уехала учиться, да и мои дела всё больше отвлекали от ещё недавней красивой реальности, которая теперь казалась просто сном. Постепенно всё сошло на нет. Мы реже переписывались, у неё всё меньше было свободного времени, да и у меня было много дел здесь. В конце концов, она мне написала, что нам стоит забыть друг друга, не мучаться и жить реальной жизнью. Как-то раз я ей звонил, мы разговаривали около часа, долго размышляли и говорили о нас, искали пути. Но, увы, как это часто бывает в жизни, сказка заканчивается, и наступают суровые будни, про которые обычные люди, у которых в жизни не было никогда красивой истории говорят "Так это и есть жизнь. Быт как говорится" А Аня и по сей день для меня остаётся эталоном.


Алексей

Безумства Gladis


Сначала приходит жгучее страстное безумное желание, приходит с дрожью в коленях и с трепетом в груди. И ты — в его сладостном плену, из которого нет выхода. И когда первые капли начинают просачиваться сквозь нежную ткань твоих трусиков, "сладкий" дурман подобно облаку укутывает тебя. И нет сил противиться ему. А жгучая жидкость, набирая силу, легко проникая сквозь белье и одежду, горячим потоком бегущая по ногам, обволакивает, согревая тебя. И нет в этот миг ничего вокруг, есть только желание, чтобы это не кончалось никогда:


Как все начиналось


Впервые я обписалась просто так для собственного удовольствия, когда училась в первом классе.

По-моему, я тогда была простужена и сидела дома. Родители были на работе, брат — в школе, так что я была предоставлена самой себе. Я играла и была очень увлечена игрой, потому что новая кукла, подаренная мне на Новый год, еще не успела мне надоесть.

Уже давно испытывала жуткое неудобство от полного мочевого пузыря, но в темный и холодный туалет идти почемуто было страшно, и я терпела. Наконец, наступил предел терпения, и я уже приготовилась было встать, чтобы положить конец моим мучениям, но с ужасом почувствовала, как горячая струйка вырвалась из плена и побежала под меня, обжигая попку. Правда я довольно быстро справилась с этой неожиданной "аварией", скрестив ноги и зажав руками свою промежность: Вопреки собственным ожиданиям, справившись с вышедшей из-под контроля и бушевавшей во мне стихией, я вовсе не побежала в туалет, как должна была бы сделать, а вновь присела на табуреточку, продолжая терзать свой мочевой пузырь. Незнакомое чувство вдруг посетило меня: как приятно было прикосновение к моему телу этой струйки горячей мочи, отчего в тот зимний вечер мне стало как-то сразу уютней и даже праздничней. Неожиданно мое тело затрепетало, требуя "продолжения банкета", и я расслабилась:

Не знаю точно, сколько времени я находилась в состоянии блаженства (оргазма тогда не было и быть не могло — было что-то другое, до сих пор мне не понятное), но когда вышла из оцепенения, я испугалась и бросилась за тряпкой, чтобы скрыть следы моего "позора". Но мокрые штанишки не сняла (из-под подола платья их было не видно, а, присаживаясь, я старалась на подол не садиться), т. к. мне было приятно постоянное ощущение мокрой ткани между ног и на попке:

Потом я очень переживала, вспоминая о том, как мне казалось, отвратительном поступке. Стыдила себя: "Обсикалась как маленькая", — говорила я себе. Но где-то в глубине души мне снова и снова хотелось пережить ту эйфорию мокрых штанишек. Чувство с одной стороны презрения к себе, а с другой стороны желание, делать это еще и еще, испытывая неописуемое наслаждение, преследовало меня вплоть до знакомства с интернетом., когда мой "стаж" уже исчислялся десятками лет.

Второй раз, как мне кажется, я сделала это, в классе третьем или четвертом. Возвращаясь из школы, я просто влетела в квартиру — так приспичило. Швырнув портфель, и не раздеваясь, я прошмыгнула в туалет. Задрав пальто и подол своего форменного платья, я готова уже была снять трусики и сесть, как неожиданно передумала и вместо этого, взгромоздившись ногами на унитаз, присела на корточки. Секунду спустя я почувствовала, как сильная горячая струя, врезавшись в ткань моих трусиков и колготок, обожгла попку и бедра, и, прорвавшись сквозь хлопчатобумажное препятствие, мощным потоком устремилась в унитаз:

И снова горькое похмелье — угрызение совести и даже жуткий страх за свою психику.


Как было потом


После этого случая я довольно долго не писала в штаны, пока не испытала свой первый в жизни оргазм, который так же был связан с мокрыми штанишками.

А произошло это в летние каникулы (я тогда перешла в седьмой класс) в загородном пионерском лагере. Дружила я тогда с одним мальчиком, сейчас уже не вспомню, как его звали, помню лишь, что тогда я грезила им и во сне и наяву настолько, насколько может влюбиться девушка-подросток в свои тринадцать лет. Мы отдыхали в разных отрядах, так как он был старше меня на год, поэтому в течение дня наши встречи происходили урывками. И лишь вечером на танцплощадке или в "кинотеатре" (кинотеатр в нашем лагере располагался под открытым небом, где мы — зрители — сидели на низеньких ужасно неудобных деревянных лавочках, вкопанных в землю рядами, а экран, большой лоскут грязно-белого полотна, вешался на стену странной деревянной архитектуры сооружения, называемого "эстрадой") мы могли, наконец, побыть вместе. Танцевали ли мы под хриплые мелодии лагерного магнитофона, смотрели ли мы старые затасканные фильмы, были по-детски счастливы и трепетали, робко касаясь друг друга.

И, о, счастье, на утренней линейке начальник лагеря объявил всеобщий сбор грибов, а это значит, что все отряды идут в лес, и наши отряды будут рядом, и значит:

Я прихорашивалась от самого завтрака вплоть до построения, будто собиралась не за грибами, а в гости или на концерт. Наконец, построившись, наш отряд, вооруженный всевозможными ведрами, корзинами и просто сумками, веселым строем направился в лес. Мое сердечко готово было выскочить из груди: "Скоро, скоро я увижусь с ним!..", — напевала я про себя. Углубившись в лес, ребята разбредались кто куда, постепенно растворяясь между деревьев. Я шагала медленно, как только могла, делая вид, что сосредоточенно ищу грибы. Вскоре, оставшись совершенно одна, я остановилась в ожидании и вскоре услышала за спиной хруст сухих веток. Мое сердечко сжалось в комок, я обернулась — да, это был он. Он улыбнулся, я улыбнулась в ответ, он что-то стал мне говорить, но, еще находясь в замешательстве, я не слышала что именно. Затем мы взялись за руки и побрели, наслаждаясь близостью и одиночеством. Для меня, увы, эти минуты счастья длились слишком недолго. Так легкомысленно игнорированные мной первые позывы моего мочевого пузыря, проявившиеся еще в начале похода, теперь становились серьезной проблемой. Причем проблема эта росла на глазах как снежный ком. Будучи от природы девочкой стеснительной, я естественно не могла сказать ему о ней. Я лихорадочно искала выход из сложившейся ситуации и первые робкие капельки, которые выступили крохотным пятнышком на моем трико (в наших густых лесах с болотистой местностью в платье быть невозможно, так как тучи комаров диктовали там свою моду. Поэтому мы, девочки, одевались согласно "комариного этикета" в спортивные костюмы и в том случае, если даже стояла жуткая жара), усилила мою изобретательность. Я просто навязала ему игру в догонялки с прятками, надеясь тем самым улучить момент и пописать в каких-нибудь кустиках. Первые попытки спрятаться закончились полной неудачей. Он был мальчиком спортивным и легко догонял меня. О, если бы он знал, какие муки мне приходилось испытывать. Но вот, наконец, удача: воспользовавшись его неловкостью (он споткнулся об огромный лежащий на земле сук и упал), я рванула что было сил и скрылась в густом кустарнике. Присев на коленки и отдышавшись, я стала прислушиваться. Он был рядом, я отчетливо слышала хруст сухих веток. Что делать, оставалось только ждать, когда он отойдет подальше, вот тогда я могла бы спокойно спустить штаны и пописать. Но мочевому пузырю были безразличны мои умозаключения. Он требовал своего и горячая струйка, устремившаяся в мои штаны, доказывала, что настроен он решительно и готов одержать верх над строптивой хозяйкой. Я вспотела от ужаса и обеими руками сильно вцепилась в промежность и, сделав несколько манипуляций, остановила ручеек, готовый превратиться в мощный и свирепый поток. Но следы от первой его атаки были на лицо. Предательское пятно на трико в самом интересном месте уже было невозможно ничем скрыть. Я решила больше не выходить из своего укрытия даже в том случае, если мне удастся пописать без дальнейших потерь, от обиды слезы потекли по моим щекам. Воспользовавшись очередной слабостью хозяйки, мой мочевой пузырь приступил к решающему штурму и, что греха таить, крепость была взята. Мои руки по-прежнему находились в промежности, когда обжигающая жидкость стала сочиться сквозь мои пальцы, с каждой секундой ускоряя темп. Я снова попыталась остановить эту бушующую реку, мощно массируя свою промежность. Нет, ничего уже не могло мне помочь. И когда поток стал ослабевать — будто небеса разверзлись и оттуда снизошла на меня такая благодать, что я со стоном рухнула на землю и стала кататься по ней как прокаженная. Сколько это длилось — мне показалось целая вечность. Наконец, я успокоилась и без сил в каком то забытье осталась лежать на земле. Очнувшись, я вскочила и стала прислушиваться. Нет, вокруг не было ни одной живой души. Я осмотрела себя и пришла в ужас: мое мокрое трико было в таком плачевном состоянии, что наверное, голой идти было бы менее стыдно, чем в них. Но что делать — возвращаться в отряд все равно надо и я, постоянно озираясь, как затравленный зверек, двинулась в сторону лагеря. Вот такой он был мой первый в жизни оргазм.

Что было потом? Скрыть тот факт, что я обписалась, мне не удалось, так как пришла в лагерь, когда уже все вернулись из леса, а наша воспитательница, не досчитавшись меня, уже подняла панику на весь лагерь. Думаю, что в этот же день узнал об этом и мой boy-friend. Впрочем, я уже не искала встречи с ним, и через пару дней мои родители по моей просьбе забрали меня домой.

Вернувшись из лагеря, я почти не выходила из дома — никого не хотелось видеть. Я ужасно переживала разрыв отношений с тем мальчиком и свой позор. Я пыталась читать, но не могла сосредоточиться, появившаяся в то время "новая игрушка" — магнитофон тоже быстро надоедала, куклы оставались нетронутыми — вообщем, я взрослела. Однажды вечером, услышав звонок, я побежала открывать входную дверь. На пороге стояла вернувшаяся с работы мама и, о, ужас, под ее ногами была огромная лужа. Этого я никак не ожидала: чтобы мама — взрослая женщина — могла не дотерпеть и вот так банально обоссаться у двери своей квартиры. Мое сердечко сжалось от возбуждения, а поскольку стояла, наверное, с выпученными глазами, то услышала: "Девочка, у меня авария, пропусти меня". Я посторонилась, пропуская ее, и невольно спросила: "Мама, ты что обсикалась?" "Да, и пусть это будет нашей маленькой тайной, хорошо?", ответила она и, швырнув мне свой плащ, скрылась в ванной. Повесив плащ, я вернулась в свою комнату. Меня лихорадило от возбуждения. "Надо же, мамочка обписалась, — думала я, — обписалась как маленькая". Я попыталась успокоиться, но никак не могла. Сквозь неплотно прикрытую дверь было слышно, как мама вышла из ванной (каждая дверь в нашей квартире издает свой особый звук), открыла входную дверь и через пару минут захлопнула ее. "Вытерла лужу", — подумала я. Когда она ушла к себе, я, не выдержав, выпорхнула из своей комнаты и на цыпочках влетела в ванную. В тазике с грязным бельем я нашла ее трусы — мокрые панталоны бледно-розового цвета (мама всегда носила панталоны) и мокрые чулки. Щелкнув защелкой двери и открыв кран, я, трепеща от возбуждения, быстро скинула свои трусики и напялила на себя ее обписаные панталоны и чулки. Боже, что я тогда испытала — как только ощутила на себе мокрую ткань ее трусов меня начало трясти как в топической лихорадке. Сильно-сильно сжала ноги так, что почувствовала вновь приближение того еще не очень знакомого мне чувства. Испугавшись, что сейчас закричу, я разжала ноги и вдруг, непроизвольно стала писать, хотя до этого не испытывала особой нужды. Если бы меня тогда кто-нибудь увидел со стороны — я стояла в раскорячку в сырых трусах "с чужого плеча", в сырых чулках, которые на мне висели как мешок и смотрела себе под ноги, наблюдая, как по ногам на пол стекает моя моча. Закончив писать, мне стоило только присесть на корточки, как в глазах потемнело и: Вот так, без всяких манипуляций я испытала оргазм в маминых обписаных трусах. Этот случай стал вехой в моей дальнейшей жизни — я поняла, что без этого я уже не смогу обходиться.


И когда мне окончательно стало ясно, что писать в трусики — не просто блажь, а что-то большее для меня, то, что влечет меня и против чего мне просто устоять не возможно, я просто ошалела от постоянного желания писать в трусы и стала способной на разного рода проделки. В начале я проделывала это дома ежедневно, а то и по несколько раз на дню.

Затем мне стало этого мало и я писала в трусики во дворе во время гуляния — просто отходила в укромное местечко и, не снимая трусов, присаживалась и писала. Конечно, ни-кто из моих подруг и не догадывался, что, вернувшись из кустиков, я была в мокрых трусах (а летние каникулы еще продолжались и я гуляла в платьицах или в сарафанчиках).

Но вот каникулы закончились и начались школьные будни. Казалось, что вместе с каникулами закончились и мои "мокрые" игры — все стало серьезней и я. И вот однажды на последнем уроке мне здорово приспичило, урок собственно уже подходил к концу, поэтому проблем особых вроде бы и не было. Прозвенел звонок, все урок закончился. Собрав свой портфель, я направилась в туалет, чтобы пописать перед дорогой домой. Вошла, огляделась — никого. Я — человек стеснительный, мне легче делать свои дела, когда рядом нет никого. Уже спустила трусики и склонилась в "полу реверансе" над унитазом, как вдруг меня словно прострелило. Хо-чу об-пи-сать-ся!!! Мгновенно, не меняя позы, натянула трусики и впустила струйку в трусы. Меня моментально обожгло, и я удовлетворенно закрыла газа. В этот момент я хотела, чтобы этот поток никогда не кончался. И только последние капли просочились сквозь ткань трусов, дверь в туалет открылась и вошла какая-то старшеклассница. Я мгновенно выпрямилась и, оправив платье, вышла. Домой я шла с подругами, о чем-то весело говорили, смеялись, но я была тогда счастливей их всех — на мне были мокрые трусы, и никто из них и не догадывался об этом. И это была моя тайна:

Этот случай стал вехой в моей дальнейшей жизни — я поняла, что без этого я уже не могу обходиться. Но и потом, я не видела никакой связи между мокрыми штанишками, влагалищем и клитором. Я не могла понять, откуда приходит это блаженство оргазма (слово оргазм мне было тогда еще незнакомо). Но оргазм не приходил. И что я только не делала, чтобы испытать снова и снова это наивысшее блаженство: терпела до потемнения в глазах и затем расслаблялась в трусы — ничего; сильно-сильно, да так, что мышцы сводило, сжимала ноги и бедра — ничего, и т. п.


А нашла я путь к наивысшему наслаждению совершенно случайно без мокрых штанишек, лежа в постели. Хотелось спать, но сон не шел. Сначала я ворочалась с боку на бок, потом рука непроизвольно залезла в трусы, потом обследование пальчиком моей щелки, обрамленной легким пушком волосиков, затем — липкое уже влагалище, клитор, мастурбация, путь к которой нашелся сам по себе и, наконец, оно

А вот как все встало на свои места, примерно через два или три месяца спустя. Ночью мне снится сон, в котором я в классе и мне жутко хочется в туалет. Звонок, бегу в туалет, снимаю трусы, склоняюсь над унитазом, пробую писать — никак. Одеваюсь и иду в класс на урок. Писать хочется так, что нет сил терпеть. Возвращаюсь в туалет, повторяю процедуру — абсолютный ноль. И так несколько раз, пока, наконец, я не начала писать, но все мимо: Мне тепло, сыро, хорошо: Просыпаюсь и обнаруживаю, что лежу в мокрой постели: трусики мокрые, подо мной лужа. И тут-то рука сама собой юркнула под резинку трусов, и машинально сделала то, что теперь я уже умела делать.


Как бывает обычно


Мое пристрастие не для широкой публики, им не поделишься вот так просто ни с близкой подругой, ни с близким человеком, его просто приходится скрывать. Мало того, когда проходит угар блаженства — приходит отчаяние и страх за свой рассудок: ведь глубоко в нас сидят родительски наставления типа: "Девочка, как тебе не стыдно, делать пипи в штанишки очень плохо!!!" А насмешки сверстников или свидетелей твоих случайных мокрых конфузов. Да, все это не располагает к откровенности.

Но несмотря ни на что снова и снова хочется делать это. Постепенно это для меня превра-тилось в своего рода обряд, и готовлюсь к нему я очень тщательно. Заранее обдумываю все:

1. место действия — дома, если есть уверенность, что буду одна; на даче; в лесу; в об-щественном месте (крайне редко) и т. д.

2. "сюжет", т. е. каким образом (зависит от места) я обписаюсь (поза и т. п.).

3. аксессуары — белье (к которому я очень неравнодушна), одежда, предметы декора-ции (кресло, стул, унитаз и пр.).

Кроме того, я заранее подогреваю себя просмотром картинок и видео клипов на эту тему, благо интернет дает такую возможность. Основное условие — должно быть удобно и нико-го рядом — тогда удовольствие максимальное.


Как было в последний раз


Семь вечера, темнеет. Я натянула на себя колготки и черные брюки (люблю это делать в джинсах, но на улице:, уж слишком явно видны подтеки) и вышла на "прогулку". Чтобы совместить приятное с полезным, я заглянула в магазинчик, который расположен по пути и, сделав некоторые покупки, быстрым шагом направилась к месту "действия". Когда я добралась до заветной лавочки в сквере, мой мочевой пузырь уже молил о пощаде. Уса-живаясь, я пустила маленькую струйку в штаны, но во время остановилась, так как на ал-лее сквера появился пьяный кретин, который естественно сразу же подсел ко мне. Мне все время кажется, что в представлении пьяного мужика — если женщина в одиночестве при-села на лавку, значит — она обязательно хочет с ним познакомиться. Отвязаться от него было невозможно, поэтому пришлось встать, прилагая все усилия, чтобы не обоссаться у него на глазах, и искать другую лавку в отдаленном конце сквера. Искала не долго, но аб-солютно сухой до нее мне добраться не удалось. И все-таки я усилием воли вновь прерва-ла поток — не время. Убедившись, что никого рядом нет, я, наконец, устроилась на лавочке и небольшими порциями, чтобы продлить себе удовольствие, выссалась до последней ка-пли. Закурив, я сидела в своей луже, задыхаясь от какого-то внутреннего восторга, до тех пор, пока не почувствовала новый позыв.

"Нет, — сказала я себе, — продолжение будет в моей теплой и уютной ванной!"

В ванной комнате действительно очень удобно: напротив зеркала, висящего над самой ванной, стоит табуреточка. Вот именно на этой табуретке я решила закончить свой "бан-кет". Добраться до дома, не показав посторонним зевакам, что обписалась, было довольно просто, т. к. уже совсем стемнело, да и освещение наших российских городов оставляет желать лучшего. Прошмыгнув полутемной лестницей к себе на этаж, я вошла в квартиру со скулящим от напора мочевым пузырем.

Сбросив куртку, я влетела в ванную, расположилась на табуретке, откинувшись на сте-ну, забросила, широко расставив, ноги на ванну, засунула правую руку под брюки так, чтобы она оказалась в промежности между мокрыми трусами и колготками, левой же включила заранее принесенный магнитофон и расслабилась. Сквозь пальцы заструилось тепло, я наблюдала в зеркальном своем отражении, как сквозь брюки хлынул сначала роб-ко, а затем все сильней и сильней, поток, растекающийся подо мной, бурно стекающий на пол, а слух заполнился звуками инструментальной джаз сонаты. Блаженство — одновре-менно чувствовать, ощущать, видеть, и все это под звуки спокойной полуночной музыки. Когда мой "источник" иссяк, уже было делом техники завершить этот акт (фу! Какое паршивое слово, но кроме него ничего не приходит на ум): рука стремительно ворвалась в трусы, палец беспрепятственно проник сквозь липкое ликование моей щелочки во влага-лище, нащупал клитор, ну и т. д.

Вот и все, что я могу рассказать о себе.

Девочки-"коллеги"! Вы не одиноки. И то, что мы делаем — не безумие! Это — наш крест, который нести нам долго-долго. Так пусть ноша эта будет не в тягость, а в радость.

И все, что я здесь написала — вам посвящается!


Искренне ваша Gladis.

Беспокойный экзамен


Я до сих пор помню этот экзамен, который я принимал летом 1994, как будто это было вчера. Я преподавал вводный курс алгебры. В моей группе было всего десять человек; алгебра не самый популярный курс летом, занятия проходили пять дней в неделю в течение двух часов.

В группе было четыре парня и шесть девушек. Линн была самой симпатичной. Ей было около двадцати лет, и она только что окончила первый курс колледжа. Это был ее первый летний курс. Она была одна из самых ярких, самых внимательных студентов. Она редко отсутствовала, всегда хорошо готовилась к занятиям, и обычно сидела на переднем ряду.

Это был жаркий день в конце июня, и Линн вошла в класс в белой рубашке с мишенью и какой-то надписью об охране окружающей среды и в мешковатых шортах цвета хаки. Она шла босиком, ее тапочки были привязаны к ремням рюкзака.

Линн пила коктейль, я слышал, как лед стучал в стакане, когда она садилась на свое место в переднем ряду. До начала экзамена оставалось около десяти минут. Студенты медленно заполняли комнату, болтая об экзаменах, погоде, других вещах. Я просмотрел экзаменационные вопросы в последний раз, ища ошибки, которые мог допустить при их составлении мой помощник. Линн допила свой коктейль. Она стала озабоченно копаться в своем рюкзаке и достала два карандаша и резинку.

Я изучал ее длинные темные волосы, загорелые ноги и голые ступни. Мне было жаль, что я уже не молод.

За четыре минуты до начала я спросил класс, есть ли ко мне вопросы. Том, парень, который отсутствовал почти всю четверть, спросил, как разделить два сложных числа. Ребята засмеялись. Если он до сих пор не научился этому, маловероятно, что он сдаст экзамен.

Зазвенел звонок. Наблюдателю с другой планеты, мы, должно быть, напоминали крыс, подготовленных для эксперимента. Начался экзамен, и мои студенты убрали книги со столов. Я раздал задания. Некоторые студенты начали работать сразу с первой страницы, в то время как другие листали здание, не зная, с чего начать.

— У вас должно быть три листа с пятью страницами текста, — объявил я. — Убедитесь, что вы ничего не пропустили. Я также сказал, что у них целых два часа для экзамена.

В комнате было жарко, я подошел к кондиционеру и отрегулировал его. Затем сел и взял газету. Экзамены, подобные этому, могут быть невероятно утомительны для профессоров. Студенты сидели достаточно далеко друг от друга, и я не волновался относительно обмана. Но я должен оставаться в комнате, иначе искушение будет слишком велико, особенно для таких студентов, как Том. Я листал газету, иногда посматривая на ребят. И конечно я останавливал взгляд на Линн и некоторых других девушках.

Приблизительно через двадцать пять минут я заметил, что Линн, немного наклонилась вперед. Она уронила карандаш, и он покатился под соседний стол. Она тянулась за ним, но не могла достать. Тогда Линн отодвинулась назад и достала карандаш, захватив его пальцами ноги. Она посмотрела на меня и улыбнулась.

После этого она продолжила время от времени наклоняться вперед, и мне пришло в голову, что коктейль, который она выпила, начинает беспокоить ее. Если это действительно так, подумал я, этот экзамен может стать самым интересным из тех, которые я когда-либо принимал. Обычно у студентов бывает пятиминутный перерыв между часами; но сегодня никому не разрешается покидать комнату, пока не сдана работа. Я предполагал также, что даже моим лучшим студентам понадобится большая часть или даже все отведенное время для этого экзамена.

Через пятнадцать минут Линн медленно встала и подошла к моему столу. Она наклонилась ко мне, и сказала шепотом:

— Я могу выйти в туалет?

Я попытался скрыть улыбку, не веря тому, что услышал.

— Вы не можете покинуть комнату до конца экзамена, — ответил я мягко.

Линн растерянно посмотрела вниз.

— Хорошо, — сказала она.

Хорошо, подумал я, это определенно будет интересней, чем чтение гороскопов. Я встал, чтобы размять ноги, и пошел вдоль столов. Остановившись позади всех, я стал наблюдать за Линн. Она закинула одну ногу на другую; ее правая ступня была немного испачкана грязью от ходьбы босиком. В одной руке она держала карандаш, другой подпирала лоб, сосредоточившись над вопросами.

Время шло, и дискомфорт Линн значительно увеличивался.

Прошел почти час с начала экзамена. Почти все это время Линн сидела, закинув ногу на ногу, в традиционном женском стиле. Но последние пять минут она стала слишком часто менять положение ног и смотреть на часы. Я вернулся за свой стол, и она посмотрела на меня. Я улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. Затем Линн углубилась в работу, распрямляя ноги и помещая одну руку на колени. Через минуту она снова скрестила ноги.

Я снова встал и пошел по комнате. Проходя мимо Линн, я увидел, что она нервно кусает нижнюю губу. Она распрямила ноги еще раз, на сей раз, сжав их вместе. Я подошел к своему столу и притворился, что читаю газету. Линн медленно расслабила сжатые ноги, и посмотрела на свои шорты. Влажное пятно показалось справа в середине ее легких шорт цвета хаки. Она опять сжала ноги, нервно оглянулась, и снова вернулась к экзамену.

Оставалось еще пятьдесят минут, и я заметил, что Линн только что начала четвертую из пяти страниц экзамена. Линн определенно понадобится все оставшееся время, чтобы закончить экзамен. Ее небольшая утечка, вероятно, немного ослабила давление в мочевом пузыре; но сможет ли она продержаться до конца?

Через пятнадцать минут я это выяснил. Линн тяжело задышала, судорожно сжала ноги изо всех сил. Большое влажное пятно быстро распространялось по ее шортам сверху вниз к коленям. Я смотрел прямо на нее, не в состоянии сопротивляться этому удовольствию. Она смотрела на свои колени в ужасе. Казалось, что она еще раз сумела остановить поток, но влажное пятно существенно выросло в размере.

Теперь любой смотрящий на нее мог обнаружить, что она описалась. К счастью, только один студент сидел в переднем ряду сегодня, и он был через пять мест от нее. Так что никто, кроме меня, пока ничего не видел. Линн посмотрела вниз, затем на меня. Ее лицо было ярко красным. Я слегка улыбнулся, не зная, как реагировать.

Конечно, она не хотела, чтобы я что-нибудь говорил. Я не мог отпустить ее из комнаты. Кроме того, сейчас все бы увидели ее неловкое положение.

Линн снова посмотрела вниз и вернулась к экзамену. Я начал чувствовать жалость к ней. Линн жила в квартире университетского городка, вероятно с парой соседей по комнате. Есть ли у нее сменная одежда в рюкзаке? Это казалось маловероятным, если только у нее не было спортивной формы. Ей будет трудно добраться домой, чтобы никто не заметил, что она описалась.

Я подумал, что случится, если другие студенты заметят, что произошло. Это казалось неизбежным, так как они подойдут к моему столу, чтобы сдать работы. Из-за жаркой погоды ни у кого не было свитеров или жакетов; у Линн были только ее рюкзак и туфли, и они не смогут скрыть ее положение. Ее шорты выглядели достаточно влажными, я был уверен, что они не высохнут прежде, чем закончится экзамен; и если будет писать еще, моча начнет капать на пол…

За двадцать минут до конца экзамена первые два студента встали, чтобы сдать свои работы. Один прошел, справа позади Линн, сдал работу и вернулся к своему месту, пройдя мимо нее снова. Если он и заметил что-то, я не мог это понять по выражению его лица. Он поднял рюкзак и ушел.

Так как я уже имел полное представление о несчастном случае Линн, для того, чтобы избежать всеобщего внимания к себе, ей предстояло дождаться, пока все закончат экзамен. Она, очевидно, пришла к такому же выводу, потому что не собиралась уходить. Студенты сдавали работы и уходили, и я видел, как некоторые из них оглядывались на Линн. Но никто ничего не говорил, потому что другие все еще работали.

Наконец Линн осталась одна. Она посмотрела на меня, ее лицо снова покраснело. Она медленно встала, и я заметил темное пятно на ткани стула под ней. Линн сдала мне работу, поглядывая на свои шорты.

— Хорошо, — сказала она нервно, — в следующий раз я буду знать, что нужно обязательно сходить в туалет перед экзаменом.

Ее комментарий ошеломил меня. Это звучало так, как будто она хотела, чтобы я подтвердил то, что случилось. Она хотела, чтобы я принес извинения за то, что я не разрешил ей выйти?

— Вы не смогли дотерпеть? — наконец сказал я.

— Я не должна была пить прямо перед экзаменом, — сказала она. — У нас обычно бывает перерыв между часами.

— Мне жаль, что я не позволил Вам выйти, — я запнулся. — Но я не мог допустить, чтобы люди входили и выходили в течение экзамена. Это создало бы много проблем с обманом.

— Я знаю. Не волнуйтесь об этом.

Ее шорты начали сохнуть, но было все еще понятно, что с ней произошло.

Она собрала вещи и подняла рюкзак. Тут мне пришла в голову одна мысль.

— Я могу отвезти Вас домой?

— Вы? — спросила она, и ее лицо вспыхнуло. — Это было бы кстати, — она нервно засмеялась.

Мы вышли из комнаты и спустились вниз.

— Мм, мне все еще нужно…, - сказала она тихо.

Я терпеливо ждал, пока она находилась в дамской комнате.

По пути к моей машине она остановилась и купила газету, которой прикрыла влажное пятно на шортах. В машине она села на эту газету, чтобы не намочить сиденье. Пока я вез ее домой, она думала, что бы сказать соседям по комнате. Но когда мы прибыли, ее шорты были почти сухими от солнца и высокой температуры. Ее соседи вряд ли что-то заметят.

Она поблагодарила меня и побежала к дому. У подъезда она оглянулась и улыбнулась мне, прежде чем скрыться внутри.

Само собой разумеется, она сдала этот экзамен.


desp fan

Бетти описалась на парня


[Согласно консилиуму врачей, девушки США должны быть обучены безопасным видам секса… В частности, избежать различного вида инфекций, которые могут проникнуть в организм девушки. Что касается мочевого пузыря, это нормально, если вы ходите с ним несколько часов, также секс с наполненным мочевым пузырём может доставить дополнительные удовольствия во время вечерних свиданий, но вы должны опустошить мочевой пузырь перед тем как отойти ко сну, — утверждалось в послании врачей.


Некоторые женщины не от хорошей жизни научились растягивать свои мочевые пузыри вплоть до 36 часов. На практике же, врачи рекомендуют вести себя более осторожно, чтобы не развилась какая-нибудь инфекция. Врачи рекомендуют мочегонные средства для достижения такого же результата в нужной обстановке. Мужчинам это не грозит, поскольку они обычно неспособны испытывать удовольствие он своего терпения. И так далее…]


Преподавательница литературы Лоренс окинула взглядом аудиторию во время занятия в пятницу после полудня. У студентов это было последнее по расписанию занятие в этот день под конец недели. Группа состояла на шестьдесят процентов из девушек, и как было видно со стороны, все они, за исключением может двух или трёх, ыли напряжены или немножко ёрзали на своих скамейках.


Всё это началось в университете пару лет назад, когда в местном интернет-форуме для была размещена статья, в которой авторша статьи анонимно поведала о фантастических прелестях секса со своим бой-френдом, после того как она терпела весь день, из-за чего её мочевой пузырь оказался достаточно полон и напряжён.


Статья вызвала бурю обсуждений среди студентов и студенток, и стала известна даже руководству университета. Но решили, что от теории далеко до практики, и чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.


Так что профессорша Лоренс была в курсе того, что 15–20 ерзающих девушек, присутствуя на последних занятиях, заранее за есколько часов наполняют свои мочевые пузыри перед вечерними событиями. "Изучение литературы никогда еще не было таким приятным", и профессорша Лоренс пронаблюдала после звонка, как девушки, переминаясь с ноги на ногу, выходили гуськом из аудитории.


Некоторая часть молодых девушек направилась в туалет на этаже, как это происходило в течение многих поколений студенток. Однако в последние годы это было скорее место для курения, в дополнение к лестничной площадке, и вовсе не для массового опустошения мочевых пузырей. Попутно здесь происходили всяческие разговоры и пересуды, в прошлые годы сопровождаемые шумом смываемой из бачков воды. Конечно, девушкам приходилось забегать и в кабинки, но в основном все торчали здесь чтобы покурить.


Бетти медленно вышла из аудитории, погуляла по коридору, и чуть попозже проскользнула в женский туалет. Она обычно относилась к тем двум-трём спокойным девушкам, поскольку ещё не присоединилась ко всеобщему виду спорта "потерпи".

Но сейчас, сегодня она сильно хотела в туалет, и так перемещалась из класса в класс весь день. Она была первокурсницей, и это был её второй месяц в университете. Её скромность мешала ей найти себе бойфренда, и она также отвергала такую постыдную вещь как игра с мочевым пузырем, и прочие недозволенные вещи, как делали это другие девушки-сокурсницы.


Бетти прошла к дальней кабинке и закрыла за собой дверь кабинки на шпингалет. Бетти представила себе, как бы её однокурсницы хихикали над звуком её с силой вырвавшегося потока. Пока никого нет, она спустила розовые трусики и присела на холодное сидение. "Почему терпеть?" спросила она сама себя, собираясь выпустить из себя полную струю в чашу унитаза. Она вспомнила ощущения, которые испытывала сегодня днём, пока её мочевой пузырь вбирал в себя всю мочу, и сопоставила прелесть этого полного ощущения с облегчением.


Играя она прикоснулась пальчиком к клитору, и тот быстро отреагировал на прикосновение. Бетти была смущена ощущениями, которые сладостно пронзили её тело. "Пожалуй я смогу потерпеть ещё дольше и попробую позже", сказала она себе, и неохотно убрала палец с клитора. "И сделаю это как обычно в общежитии"…


— Ты сегодня собралась на дискотеку? — окликнула её Шерил, расфуфыренная подруга Бетти по комнате. У Шерил было трое мальчиков, которые за ней бегали, и поэтому она всегда пропадала по вечерам. В такие вечера, когда она была "подготовленной", то есть с наполненным пузырём, Шерил обычно танцевала переминаясь с ноги на ногу, или раскачиваясь на тесно прижатых одна к другой ногах.


Шерил говорила Бетти, что она обычно не ходит в туалет с обеда, и терпит так весь вечер. "Велико дело" думала себе Бетти, "сегодня вот я не была в туалете с прошлого вечера! Потому как проспала утром!"


— Да, я иду, — рассеянно ответила Бетти на поставленный вопрос, — но скорее всего это окажется для меня напрасной и бесполезной тратой времени для меня.


Шерил ценила Бетти, и недоумевала, почему у такой миленькой девчушки были такие проблемы с отсутствием мальчиков. У Бетти была вполне изящная фигура, разве что без таких больших грудей, как у самой Шерил, но были сочные тёмно-черные волосы и брови, а ее голубые глаза просто блестели изнутри. Единственно, Бетти всегда носила невзрачные одежды.


— Бетти, почему ты не надеваешь свои белые джинсы и голубую блузку, она будет подчеркивать голубизну твоих глаз. Ты будешь выглядеть в этих джинсах шикарнее, чем любая другая здесь. И, пожалуйста, Бетти, на танцах переминайся немного с ноги на ногу, как будто ты хочешь в туалет и терпишь, сейчас пошла такая мода, мальчики тащатся, предвкушая девушку, которая жаждет присесть на горшок.


— Я на это не претендую. Как раз сегодня я не была в туалете весь день, и никогда ещё так не хотела. Я отложила поход в туалет до последнего семинара, но… я решила терпеть дальше и посоветоваться с тобой. Я никогда раньше не играла в такие игры, никто не занимался подобными вещами там, откуда я приехала. А здесь, кажется, вы все занимаетесь этим, и ещё всяким, и я чувствую себя белой вороной. Сейчас вот только что, когда я села в туалете, я почувствовала такую вещь, что решила проверить, что может быть дальше.


— Бетти, не удивляйся этому. Я уже давно хотела поговорить с тобой о таких вещах. Мне надо было сделать это ещё раньше. Я хочу поговорить с тобой о различных видах секса в наше время. Я замечала, как ты играешь с собой по ночам и иногда по утрам, и думаю, ты знаешь, как устроено твое тело, и не красней! Я ласкаю себя гораздо больше, если не получаю достаточно удовольствий со своим бойфрендом. Моя старшая сестра, Франческа, поведала мне, что мы наконец вот то поколение женщин, которое может наслаждаться всеми разными ощущениями, которые способно подарить нам наше тело. Сестра говорила, что была в браке уже как несколько лет, пока они с мужем открыли разные вещи для себя. Такой простой факт, Бетти, в одной из последних книг по женской сексуальности говорится (ты можешь взять эту книгу у меня почитать), что наши мочевые пузыри могут быть хорошим источником сексуальных наслаждений для нас. Всё что от нас требуется — это просто наполнить их как следует. И некоторым нашим мальчикам понравится, когда мы будем делать это. Я проверила это со своим другом Джо, когда он ушел в экстаз и не вернулся, после того как я шепнула ему, что терплю и готова взорваться от переполнявшей меня мочи.


Бетти заинтересованно слушала ее. Шерил продолжала:


— Не будь такой закомплексованной. Подожди, пока ты наполнишься как следует, и всё придёт само собой. Извивайся, дергайся, ерзай, озирайся вокруг, словно ты пытаешься найти кусты, делай это прямо сейчас. Поверь мне, парни это заценят!"


— Ладно, Шерил, — сказала Бетти — посмотрим, что будет этим вечером. Я уже залезла в одну из твоих книг. Но тем не было сказало про мочеудержание ни слова.


— Говорю же тебе, про это упоминается уже не первый год. И вообще, в эпоху до Второй мировой войны не знали даже что такое женский оргазм, была такая научная точка зрения, что женщины вообще не имеют оргазмов. Если какая баба начинала распространяться, её тут же обзывали нимфоманкой и извращенкой. Так что наполни свой мочевой пузырь, сделай чтобы он наполнился до краев, а потом будь готова обоссать все вокруг!!!


"Тебе достаточно выпить один за другим несколько стаканов воды, и через час-два твой мочевой пузырь уже будет что надо. " — порекомендовала ей Шерил.


— Он уже полон, поверь мне, — взмолилась Бетти. — Я не ходила в туалет с прошлого вечера, последний раз я была в туалете перед тем, как пошла спать. Я поздно проснулась и бежала на занятия сегодня утром, и пришлось отложить до перерыва после первой пары, затем до следующего, и так продолжалось весь день… На химии Мессина заставила меня долго возиться в лаборатории с колбами, и так вот до этого момента. Но я этого не планировала. Ты ведь знаешь, я обычно сразу иду в туалет.


— Превосходно, Бетти, у меня самой давно не получалось терпеть так долго. У тебя наверно большой и крепкий мочевой пузырь от природы. Парни без ума то того, когда их подружка долго-долго писает струей. Я думаю, что наступит день, или уже наступил в узких кругах, когда мочевой пузырь вместимостью в арбуз станет таким же привлекательным, как груди размером с дыню.


— Мда, Шерил, у тебя действительно шикарные груди, мне бы такие. Но меня радует, что ты так лестно отозвалась сейчас о моем мочевом пузыре. Я смогу терпеть так долго, сколько захочу, хотя я уже давно этого не делала. Разве что когда была совсем маленький девочкой… Возможно я и подготовила его тогда. Пошли!.


Зак увидел ее впервые на презентации первокурсников, и поначалу не мог думать больше ни о ком, кроме как о ней. Ему казалось, что Бетти Бобсон милейшее создание из всех, которые он когда-либо раньше видел. Однако он оказался захвачен более шустрыми девушками, наподобие Шерил, и к тому же не встречал потом Бетти на обычных мероприятиях, которые имели место проводиться среди первокурсников.


И сегодня, увидев наконец Бетти во время танцев, стоящую в сторонке у пальмы рядом с Шерил, Зак хотя и восхищался внушительной фигурой Шерил (которую он уже "исследовал" несколько раз), он предпочёл бы немного другой тип девушек, наподобие Бетти. Спереди у Бетти торчали неплохие грудки, но играло ли это такое значение для него? Что ему нравилось в Шерил, так это как на долго писала пока они занимались любовью. Он уже думал, что немного найдётся девушек, умеющих это делать так же хорошо, как… Шерил. Хотя среди студентов гуляла утка про девушек с якобы баллонной вместимостью. Надо попробовать ещё одну!


Зак разглядывал Бетти, стоящую рядом с Шерил, и заметил, что в отличие от легкого подёргивания Шерил, которым Шерил давала знать, что ее мочевой пузырь в нужной кондиции, Бетти стояла довольно ровно. Но было видно, что Бетти более естественно сжимала бёдра и выпячивала вверх свою попку, немного полусогнувшись, как будто скромно пыталась скрыть своё состояние.

Ранее Зак никогда не замечал за Бетти признаков терпения, и засомневался, относится ли она к "ёрзающим девочкам". Он оглядел всех в зале, где каждая из девушек проявляла свои подёргивания тем или иным способом. Бетти меньше всего была похожа на такую. Возможно, Бетти ещё как следует не вовлечена…


Прежде чем Зак успел подойти к пальмам, Шерил утащила Бетти на танец, хотя сама скоро составила пару другому парню, и Бетти вернулась на место. Бетти смотрела вокруг и мелко дрожала в то время, как Зак подошёл к ней.


— Ты что-то потеряла? — спросил Зак, надеясь, что разговор пойдет по правильному пути, согласно его ожиданиям.


Бетти взглянула на него и мило улыбнулась. Она ещё раньше заприметила Зака, и очень хотела, чтобы он обратил внимание на неё.


— Нет — ответила она, — то есть да (болезненно осознавая, что ей придется тут же самой бежать в туалетную комнату, если все пойдёт так плохо.) Но она приняла глубокий вдох, с твердой решимостью испытать все, что наговорила ей Шерил, и продолжала: "Да, я ищу, только мне надо срочно попасть сейчас в туалет, потому что… " — и при этом сильно покраснела, из-за того, что так просто приходится признаваться мальчику в вещах, о которых она раньше никогда с мальчиками не говорила.


— Короче, мне надо незаметно заскочить туда ненадолго. ("И прямо сейчас", уже добавила про себя)


Она уже давно не хотела в туалет так сильно, разве что может… когда она ехала в автобусе со сломанным туалетом 2 года назад. А сейчас, она обращалась к самому видному мальчику из группы… после чего заметила, как Зак уставился на нее, и почувствовала такой выразительный, горячий, страстный жар, ее соски стали напряженными, а железы потекли. "Вао", сказала Бетти себе).


"И когда эта девочка успела вовлечься?" — Зак сделал естественное предположение, что Бетти тоже уже играет в пи-пи, как и другие девушки.


— Ой, я влипла, у меня не было времени отлучиться в туалет по пути на вечеринку, — соврала она, — и сейчас я действительно страдаю, пока, пока я не сделаю перерыв между танцами… Но я в полном порядке — снова обманула она его, — поскольку мой мочевой пузырь на самом деле не очень наполнен… Что ты думаешь об университете? Сильно отличается от школы? — Бетти сделала попытку перевести тему. Бетти потому решила, что пора перевести разговор на другую тему, иначе она сей же момент не выдержит и выпустит мочу из своего переполненного мочевого пузыря.


Зак проигнорировал ее попытку сменить тему:


— Ты хочешь в туалет по-маленькому?


Бетти скромно кивнула и приняла равнодушный вид.


— То есть ты, как и Шерил, получаешь от этого наслаждение во время танцев.


— Я слышала, что взрослым женщинам нравится чувство наполненного мочевого пузыря, в частности когда они просто наполнены и не находятся в состоянии "взрыва".


Зак уже начинал удивляться тому, насколько эта девушка оказалась продвинута.


— Ох, Зак! Я действительно сейчас чувствую себя хорошо, я даже наслаждаюсь этим. Это что-то новое для меня. (Бетти опять покраснела, зная, что Зак вероятно сейчас сдастся). Я боюсь, поскольку это в первый раз, я могу оступиться во время танцев, или случайно описаюсь. Это новые джинсы, они очень тесные и…


— И ты выглядишь в них замечательно, Бетти! Я не видел их раньше на тебе, хорошо что ты их одела. Ёрзай и дергайся сколько у тебя получится, это действительно нравится мне. А в случае если ты решишь, что тебе уже пора сходить в туалет, дай мне знать, я обеспечу это. А сейчас, начинаем танцевать.


Зак взял её ладошку и обернул свою руку вокруг её талии, чтобы начать классический медленный танец. Бетти любовно положила свою голову на его плечо, и чувствовала его руку в своей. И когда его вторая рука скользнула вниз по телу, и он слегка притянул ее тело к себе, она поняла, что действительно понравилась ему.


Ее сердце сумасшедше забилось, она была сильно возбуждена, а ее мочевой пузырь дошел до болевой точки. Но она нашла в себе способность правильно держаться, несмотря на интенсивное давление изнутри. Все повторялось как было в школьном автобусе, пока негде было облегчиться и нечего было поделать. Поэтому она приказала своему телу подчиниться, и тело подчинялось.


После танцев Зак и Бетти закончили этот вечер при свете луны на сосновой поляне, уединённом месте, используемом поколениями университетских пар. Когда Зак убедил Бетти, что они совершенно одни, в полном уединении, Бетти растаяла в объятиях Зака.

Её тело взорвалось желанием, и она всецело повиновалась ему.


Она обнаружила для себя, что ёрзанье, в которое она была вовлечена весь вечер, больше на является необходимым, её тело получило всё, чего она хотела, а мочевой пузырь мог терпеть дольше. Лишь когда Зак полностью раздел её, а она лежала в это время на мягкой прохладной траве, и был уже готов войти в неё, она запротестовала.


— Ох, Зак! Мне будет неудобно, если мне придётся в нагрузку испытывать то, как ты лежишь сейчас на мне. Ведь я так и не сходила в туалет, и моча может вырваться из меня как из фонтана, если ты будешь давить на меня сверху. Пусть я лучше буду наверху, так мне будет легче контролировать себя.


И шёпотом прошептала ему: "Помни, сладкий принц, твоя принцесса уже настолько наполнена, что может взорваться в любой момент. "


И Зак охотно развернул эту прекрасное подобие розы над собой. Ее грациозные груди оказалось падали вниз на его губы словно спелые апельсины, и она вскрикнула от радости, как только он коснулся своим языком ее сосков.


Она двинулась своей влажной промежностью к его отвердевшему пенису и медленно потерлась о него вверх и вниз. Член был таким пухлым и раздутым, что Бетти еще больше возбудилась, ее тело никогда ещё не откликалось подобным образом. Затем она присела пониже, что сблизило его пенис с ее жаждущей, открытой вагиной. Когда он проскочил внутрь, дополнительное давление на мочевой пузырь оказалось невыносимым, отчего Бетти не смогла разместить весь член в себе сразу, а ухватила только его надутую головку, приседая вверх и вниз и тяжело дыша. Под конец она села на него как следует и вобрала на полную длину, и тут же разразилась оргазмом, который уже не смогла контролировать.


Волна за волной экстаза пронзили ее тело, и мочевой пузырь начал сам по себе освобождаться. Зак сначала видел только необыкновенный женский оргазм, и это было для него как во сне. Бетти кричала долгим, высоким криком, и тут он почувствовал некоторое странное воздействие на свой живот, в области выше пениса.


Бетти, не помня себя, выпускала теперь содержимое своего мочевого пузыря прямо на мальчика, словно пожарка из пожарного шланга. Он же, Зак, смотрел снизу вверх, а поскольку она всё ещё непроизвольно дергала своим телом вверх и вниз сидя на его члене, он мог видеть заодно стойкий поток мочи, направленный как карандаш.


Поток шипел, разбрызгивался и щекотал его об живот. Бетти опомнилась, пришла в чувство, хлопнула глазами и поняла, что она творит. Затем глянула на усмешку Зака, на его выпученные глаза, уставившиеся на поток из нее. Затем посмотрела вниз и воочию увидела, какое напряжение покидало её тело.


Она знала, что не сможет уже остановиться и не стоит, поэтому продолжала писать дальше. И Зак был доволен.

И ещё одна страница секса в 21 столетии была перевёрнута.


Елена Зотова (перевод)

В гостях


Этот случай опят произошел со мной и моей мамой а так же с ее подругой. Вот все с чего началось. У мамы есть две подруги, Нина и Лариса. Они вместе работают и уже довольно давно дружат. Случилось это вот как. Я приехал к маме на работу что бы забрать оттуда свой курсовик. Мама распечатала мне его так как дома принтера у нас нет. Приехал я почти под самый конец рабочего дня, и мама предложила мне подождать ее что бы вместе ехать домой. Когда мы уже собирались уходить к маме подошли ее подружки, Нина и Лариса. Оказалось что у Нины уехал муж в командировку и она пригласила Ларису и теперь приглашала мою маму к себе в гости. Мама отказывалась, говорила что ее сын ждал полтора часа и вот теперь он оказывается и время потерял напрасно, вообщем не соглашалась. Так они спорили, хотя я видел что маме хочется поехать в гости, и я уже решил сказать что все нормально и мама может ехать к подруге, как вдруг Лариса сказала. А почему бы нам с собой Павлика не взять? Нина тоже не возражала и мы поехали все к Нине домой. Тем более что долга засиживаться не планировалось. Нина живет в большей трех комнатной квартире, в недавно построенном доме, ее муж солидный бизнесмен. Так мне рассказывала мама.

Мы приехали к ней в гости в восьмом часу вечера. Пока Нина суетилась приготовляя ужин Лариса ей помогала, мы с мамой смотрели телевизор. Я небольшой любитель пялится в экран телека но у Нины дома стоял в одной из комнат шикарный домашний кинотеатр, посмотреть есть на что. Вскоре уже был готов ужин и мы в вчетвером сели за стол. Честно сказать я чествовал себя не в своей тарелке, мне казалось что я лишний и им мешаю.

Женщины пили какой то дорогой коньяк, а я пиво правда тоже не из дешевых. Постепенно женщины пьянели. И мне стало ясно что вечер затягивается. Вслед за первой появилась вторая бутылка. Вечеринка продолжалась часов до двенадцати. Ясно было что домой мы уже врят ли попадем. Я сказал об этом маме, но она заявила что мы возьмем такси. Пива я выпил довольно много и захотел в туалет. Но первой в туалет пошла хозяйка, Нина. Пошла и пропала. Лариса забеспокоилась и тоже пошла в сторону туалета. Вскоре мы с мамой услышали ее голос. Она звала нас. Как оказалось дверь в туалет была закрыта на защелку а Нина видимо заснула там. Мы даже слышали ее похрапывание. Мы принялись в троем ее звать и стучать по двери. Разбудить сильно выпившую женщину было просто нереально. Она видимо не слышала ни наших стуков ни криков. Положение усугублялось тем что я, да и мама с Ларисой, очень хотели в туалет. Они были сильно пьяны и поэтому не стесняясь меня говорили о том что сейчас обоссутся.

Вдруг мама кинулась к входной двери. Я понял что она решила пописать в парадной. Но и это ей сделать не удалось! Дверь была заперта но ключей нигде не было видно. Мама едва не заплакала! Мы стали искать ключи но так и не смогли найти их. Ну все сказала мама, сейчас я обоссусь. Я тоже сказал Лариса. Да и что там греха таить, я сам едва сдерживался что бы не описатся. Тут я вспомнил про ванную и заявил о своей догадке. Ведь в ванной можно было прекрасно пописать. Но нас ждал новый удар, санузел в этой квартире был совмещенным! Ванна была столь же недоступна как и туалет! Мы с мамой стояли в полной растерянности а вот Лариса куда то исчезала. Мама чуть не плакала. Я еле еле терпел. Неожиданно появилась Лариса. Она стояла на пороге той самой комнаты где стоял домашний кинотеатр. Идите сюда сказала она. Мы подошли, причем я увидел что мама зажимает ладошкой промежность. Я думаю все мы сейчас хотим одного, — сказала Лариса, а именно в туалет, Я права? Конечно она была права! Мы с мамой вопросительно уставились на нее… Раз так то у меня вот какое предложение. Она затянул паузу. Мы молчали. Ну какое, — не выдержала мать. Иного выхода нет, — сказала Лариса. Поэтому+ ну че? Девочки налево мальчики на право? И она вопросительно посмотрела на нас.

Прямо тут? спросила мама. Ну а где ж еще. Пойми если ты обоссышся лужа то все равно на полу будет, так какой смысл одежду мочить? Этого довода было вполне достаточно и мама с Ларисой устремились в один угол а я в другой. В комнате было довольно темно но я все же заметил на фоне окна как две женщины задрали юбки и услышал пару секунд спустя оглушительный свист мочи. Я даже позабыл на миг о своем собственном желании. Потом мы вышли из комнаты и мама с Ларисой глупо ухмылялись. Потом наконец выползла хозяйка, мама вызвала такси и мы уехали. Лариса осталась. Не знаю как она объяснялась с ней по поводу луж в комнате. Мать не рассказывала а я сам не спрашивал.


Павел Сулинов

В метро


Вся история написанная ниже не выдумка а чистейшая правда.

Дело было так. Собрались как то три девушки — студентки после напряженного учебного дня, который тянулся почти бесконечно, немного расслабится. В бильярд поиграть, пивка выпить по кружечке. Тем более что выходные были на носу. Решение появилось как то спонтанно но укрепилось быстро. Попытались мы собрать побольше народу, да ничего из этого не вышло. У всех дела были какие то. Махнули мы рукой и отправились в близлежащий бильярд — бар. Правда сразу решили, долго не сидеть. Сыграем одну партию, по кружке пива выпьем и по домам. Но как оно обычно в таких случаях бывает за одной кружкой последовала другая, за другой и третья. В итоге после пяти кружек пива мы решили что пора все же по домам. Время было уже позднее, около двенадцати и чтоб успеть на метро мы быстренько покинули бар. Проблема была лишь в одном, подружки сходили в туалет а я нет. Ну да ничего, подумала я до дома доеду а там и в туалет схожу. Все было ничего но кода мы спустились в метро и разошлись (подружкам надо было ехать в другую сторону) я поджидая поезд ощутила что очень сильно хочу в туалет. Конечно можно было выйти из метро и пописать где либо на улице, но проблема заключалась в том что метро уже закрывалось! Я решила потерпеть.

Вот наконец послышался звук приближающего состава и на меня подул ветер. Я зашла в вагон. Он был почти пустой, и лишь в другом конце его сидела влюбленная парочка. Они были заняты поцелуями и на меня совершенно не обращали внимания. Через одну остановку они вышли и я осталась в вагоне совершенно одна. К этому моменту желание пописать было настолько сильным что я едва сдерживалась чтоб не описаться. Закинув ногу на ногу я с трудом сдерживала мочу и понимала что домой мне врят ли удастся добраться. Хоть бы из метро выйти. Поезд доехал до очередной станции и тронулся вновь. Ехать было недолго еще минут десять. Пассажиров в вагоне не было. В соседнем же ехала какая то подвыпившая шумная компания довольно взрослых людей, потрясавшая бутылками. На меня они никакого внимания не обращали. Ехала я в последнем вагоне. Едва поезд тронулся со станции я поняла что больше терпеть не могу. Начало движения поезда сопровождалось толчком от которого я едва не пустила струйку в трусы. Изо всех сил сжимая ноги и машинально оглядывая вагон я вдруг осознала что он пустой и в тот же миг осознала что больше терпеть уже не могу. Тут я решилась! Какой смысл мочить штаны, а я чувствовала что еще пару секунд и я просто обоссусь, все равно лужа будет. Так не проще ли присесть и пописать на пол вагона, тем более что никого больше в вагоне нет? За считанные секунды я приняла решение и встав твердыми шагами держась за промежность подошла к дверям вагона.

Джинсы в которые я была одета давили мне на живот и все внутри уже болело. Не поддавалась пуговица Кое как сдерживаясь я расстегнула джинсы и захватив и вместе с трусиками. Стянула их до колен. Это было как раз вовремя. Я еще толком не успела присесть как из меня со свистом хлынул мощный поток и ударил в пол вагона. Капли мочи, брызгами разлетались по сторонам оседая на полу дверях и стенке сиденья. На секунду прервав струю я присела поудобней и пошире расставила ноги. Вновь мощный поток шипя вспенил уже довольно большую лужу. Теперь моя струя била вперед. По домной растекалась лужа. Ручеек из нее потек к противоположным дверям колыхаясь в так колебаниям вагона. Происходило это все значительно быстрее чем я здесь описываю.

Постепенно поток стал ослабевать и вскоре уже тоненькая струйка вытекала из меня. Силой мышц я вытолкнула остатки мочи на зассаный пол. Поезд уже должен был подойти к следующей станции. А вдруг кто зайдет? Я торопливо вскочила и на ходу натягивая и застегивая джинсы устремилась в противоположный конец вагона. Оставляя мокрые следы. Едва я успела сесть как поезда замедлил ход и остановился. Кто то видимо попытался зайти в вагон, я услышала фразу что то типа "Фу тут нассано пойдем в следующий".

Правда в следующем никто так и не появился и я так и не узнала кто это говорил. Голос был женским. Следующая станция была моей. Я вышла из вагона и без лишних приключений добралась домой. Вот такая история.


Pissantka

В рамсторе


Было лето, мне было 15 лет, и я выпила порядочно спрайта, перед тем как мы отправились в магазин с 19-летней двоюродной сестрой. Перед выходом сестра напомнила мне, что надо сходить в туалет, и сама пошла первая. Я стояла не босоножках, и решила не задерживаться после ней, ведь в новоотгроханном рамсторе есть собственный туалет. Ай да, я ж не пила тогда ещё пива, а спрайта выпила тогда ой как много. Жара, лето. Мне хотелось опустошить всю двухлитровую сладкую бутылку.

Итак, идём, асфальт, травка, деревья вокруг, машины ездиют. Я тогда носила белые трусики, и джинсовая юбка поверх них. И очень беспокоилась тогда, чтобы юбка была как можно выше, но чтобы тем не менее трусики не выглядывали из-под неё.

Итак, дошли, не успела я ещё войти в магазин, как мне вовсю хотелось ссать. Выпитый спрайт, средство для прочистки чайников от накипи, давал о себе знать. Сестру же невозможно было оторвать от витрин, хотя я сразу сказала ей о своей проблеме. Потом мы застряли в отделе UNITED COLORS OF BENETTON. Сестра примеряла на себе то один цвет то другой. Я тогда была худенькая, если можно так сказать, леденец на спичках, но с другой стороны не сознавала пока своих преимуществ. Надутый мочевой пузырь взял вверх над другими проблемами, мне совершенно не хотелось ничего примерять и прицениваться. Тем более что денег тогда у меня в распоряжении было мало. Мои ноги представляли собой не то букву икс, а скорее даже перевёрнутую букву игрек большую.

Я смотрелась на себя в зеркало в профиль и пыталась понять, насколько мой мочевой пузырь выпирает для окружающих. Но так и ничего не поняла. Зато ссать хотелось уже огого как. Пока сестра не могла там определиться, я села на скамейку.

Затем мы вместе пошли к туалетам. Сестра так ничего себе и не купила, кроме шипастой расчёски. С финансами у неё тогда тоже было туго. Мне уже представилось, что эта расчёска вполне бы могла быть в моём мочевом пузыре сейчас, и потянула сестру за рукав. И вот, блин, туалет оказался заперт на уборку! Об том красноречиво говорили две скрещенные палки в дверях. Я от отчаяния вся корчилась в промежности.

Как ни странно, уборщицы внутри тоже не было видно. Стояло только ведро с тряпкой, а сама она куда-то отлучилась. И тут я решила нассать в это ведро.

По крайней мере терпеть уже не было сил, а до ведра было всего два шага. Сестра посмотрела на меня дикими глазами:

— Что… ты… делаешь? — при этом постаралась произнести как можно тише.

Я приподняла юбку, стянула вниз трусики, и раскорячилась над ведром. Струя с шумом полетела вниз из меня. Я старалась ещё правильно расположиться и не попасть на пол. Вход в туалет был сделан боком, поэтому несмотря на открытую дверь мои эти действия нельзя было увидеть снаружи, внутри тоже никого не было. Ещё кузина мне рассказывала потом, что в это момент мимо проходило несколько мальчиков, но они ничего не заподозрили: действительно можно было подумать, что это уборщица набирает шлангом воду в ведро.

Наконец я закончила, отряхнулась, и обнаружила, что уровень "воды" в ведре был на несколько сантиметров выше. Желаю классной помывки!

Моя сестра, а затем и я вслед за ней, обе мы начали дико хохотать. Я тем временем поправила и затянула юбку. Сестра тоже присела с надетыми штанами над ведром, он ей не хотелось.

Спотыкаясь об расставленные палки, мы выбрались из злополучного места. Потом мы ничего не боясь продолжили обзор шмоток дальше, я тоже купила себе заколку для волос, затем мы купили по мороженому, так как это наверно был единственный продукт, который можно было лизать не боясь поперхнуться от смеха.

Дома пластиковая зелёная бутылка с грохотом полетела в мусоропровод. Пока, Рамстор, больше так не буду, а то запалят. Я потом много раз посещала тот туалет, но уже действовала в штатном распорядке и расписании. Получалось это правда немного дольше по времени, хотя писать и выливать приходилось меньше.


Елена Зотова

В электричке


В выходные Вика отрывалась от учёбы и ездила домой к родителям. Будучи 17-летней, Вика легко справлялась с тем, что иногда могла не писять с утра до самого вечера. Но когда один раз решила отменить свой вечерний визит в туалет и терпеть ночью, она потом лежала со скрещенными ногами, всё время ёрзая в течение 2 часов и не могла уснуть, так что она отказалась от этой затеи. Вика была чуть выше среднего роста, светловолосая, и имела фигуру, которой позавидовали бы многие другие 17-летние девушки. (Если бы среди студенток колледжа проходил конкурс красоты, она попала бы в первую тройку).

Но всё же недовольная своим видом, она старалась носить юбки как можно короче и всё как можно более обтягивающее, конечно до определённых пределов. Учителя уже делали ей замечание, что её вид не соответствует стандартам школы. Поэтому кроме юбки она через раз стала одевать тесные джинсы, которые подчёркивали её стройные ноги. И эксперименты с её мочевым пузырём возникли и почему-то проявили себя в таких обтягивающих условиях довольно интересными. Сначала ей хотелось писать во время вечерних прогулок по городу, но было негде. Не бежать же в темноте в незнакомый двор. Но у неё оказался надёжный мочевой пузырь, который ни разу её не подвёл. Разве что приходилось расстёгивать пуговицу в джинсах, когда она была в джинсах. А так джинсы её вполне устраивали.

Юбка же казалась ей то слишком длинной, то неудобно короткой. Края юбки почти доходили до "линии трусов", поэтому приходилось надевать трусики ещё меньшие и ещё более обтягивающие. Под конец она стала носить трусики "танга", хотя это считалось неприличным, и непрезентабельным для респектабельных девушек из элитной школы…

Итак, в субботу её ещё отправили покупать лекарства для отца. Она зашла и назвала аптекарю таблетки, требуемые для отца. Проверяя, не произошло ли ошибки, она перечитала рецепт, и сравнила с тем, что на полках. Тут она заметила в продаже диуретические (т. е. мочегонные) таблетки. Она была одна в аптеке, и соблазн был очень велик. Сказано — сделано.

Уже выходя из аптеки, она перечитала инструкцию, не приведёт ли принятие таких таблеток к каким-либо нежелательным последствиям. Возможна дегидратация организма, надо больше выпить, и никакого вреда от единичной дозы, за исключением увеличенного объёма производимой мочи. Она улыбнулась себе, желая испытать раскрывающиеся перед ней возможности. (Электрички хороши тем, что возят нас на природу! А на природе происходит часто секс! — прим. ред.)

Вике надо было назад на учёбу к 9 часа вечера воскресенья, а она планировала провести всё время с бойфрендом, поэтому решила вернуться на занятия только к утру понедельника. Для этой цели подходил поезд, который отправлялся в 5. 45 утра, и она как раз успеет вовремя. Но надо было заранее одеться в одежду для учёбы, потому что переодеваться после приезда будет некогда.

Она выпила чашку кофе, прежде чем мать проводила её до станции, и у неё оказалось ещё 5 минут в запасе. Форменный пиджак был надёжно замаскирован под курткой, на ней была юбка строгого серого цвета, но только необычно короткая, под которой также существовали ещё более короткие трусики (чтобы они случайно не выглянули из-под юбки).

Как часто случалось, когда она была в юбке, несколько мужчин оказалось на скамейках напротив неё. Но она игнорировала их взгляды, мыслями возвращаясь на предыдущий вечер. Уже прошёл месяц, как она не видела Макса, и как говорится, "отсутствие заставляет сердце биться громче, а петушок удлиняется ещё больше", что казалось имело место в случае с Максом. По крайней мере он никогда ещё не казался ей таким твёрдым, равно как и таким длинным, так что стоило задержаться до утреннего поезда.

После вечеринки в пивном баре её мочевой пузырь был замечательно полон, что, как она заметила в первый раз случайно, а потом закономерно, усилило её ощущения от его петушка внутри её. И после, сбегав всё же пописать, когда надо было сделать это побыстрее, ей понравилось, как её моча полилась из неё, если можно сказать не вырвалась, и так несколько раз. Один раз она даже сделала лужу, чтобы оценить объём.

И вот, ожидая утреннюю электричку, она по памяти двигала в такт бёдрами, и обдумывала идеи. Она хотела принять таблетку вечером, на забыла. И сейчас вот решила проверить её действие. Если она примет сейчас таблетку, она возможно окажется на грани такого же взрыва и в том же сексуально возбуждённом состоянии, но уже во время поездки, как в продолжение. И без этого её мочевой пузырь уже надулся, ей хотелось писать как из огнетушителя, а чтобы сделать это, сгодился бы станционный туалет, но она предрешила удержать и эту мочу после завтрака, чтобы стать побольше, по-настоящему полной от выпитой воды. Всё зависело от эффективности пилюль. Она положила одну в рот и проглотила.

Когда поезд тронулся, она взглянула на своих попутчиков: один вполне лицеприятный юноша сидел напротив, с ним рядом двое постарше, и никто из троих не пытался заглянуть под её юбку. Две каких-то деловых женщины, бизнесвуменши, сидели на соседней скамейке, иногда посматривая на неё. Но обе они были заняты своими заботами и не смотрели на молодую птичку. Она натянула свою юбку как можно ниже, хотя это ничего не меняло, и углубилась в чтение книги Густава Флобера.

Минут через тридцать Вика поняла, что ей уже трудно сосредоточиться на чтении романа. Ей действительно очень сильно хотелось в туалет, и она скрестила ноги, чтобы сделать свой дискомфорт более терпимым. Электричка проезжала последнюю крупную остановку, и после этого должен был быть длинный безостановочный интервал. Её хотелось пи-пи уже так сильно, как она не предполагала для этой стадии, но не так плохо, чтобы она не могла с этим справиться. В поезде все туалеты были как всегда закрыты, ехать было два часа. Вагон трясло.

Вика по ощущениям предположила, что таблетки уже произвели свой эффект, и ей предстоит только перебалтывать текущий объём в соответствии со своей выносливостью. В конце концов, идея испробовать это была не менее взрывоопасная, и она была уверена, что справится с собой, как и всегда. Она смотрела в окно и убеждала себя, что все что она запланировала, верный способ испытать происходящее.

Поезд нёсся и трясся. Вдруг парень с девушкой отлучились в проход между вагонами, но вскоре вернулись обратно. Вика всё поняла, особенно когда услышала из переговоры.

— Я намочила сапожки. Там теперь так мокро.

— Осторожнее в следующий раз.

— Смотри, следы ведут.

— Может вытереть?

— Как?

Посидев минуты две, парочка решила вообще перейти в другой вагон, подальше от места преступления. А Вика уже подумывала как-то не подумала о том, что можно было сходить в туалет между вагонами. Она встала, вышла в тамбур, увидела мокрые следы от подошв сапожков, и тут же вернулась обратно.

— Ещё навешают это на меня.

Перед ней казалось не было иного выбора, как напрячься и сидеть. По крайней мере на уроках она сидела от первого по последнего, даже если хотелось в туалет уже на первом уроке. Тем временем напротив неё сел ещё один человек, и начал на неё засматриваться.

Она скрестила свои ноги ещё более плотно, юбка же немного задралась вверх, и возможно выглядывали трусики. Она решила поправить юбку вниз, но это кажется ничего не изменило. Они уже ехали 50 минут. И тут её желание сбегать в туалет стало как-то закономерно увеличиваться. Сильнее, чем она ожидала, и она уже еле терпела, ноги сдав ещё сильнее, и начала заметно ёрзать, и то же время хотела плавно устроиться в комфортной позиции. Мужчина вообще перестал замечать внимание неё, и погрузился в какие-то свои мысли. Даже если бы ей не становилось ещё более плохо, ей предстояла реальная борьба примерно на полчаса вперёд, а если и дальше будет ещё хуже, скрещивания ног может оказаться недостаточным.

Лучше всего, подумала она, было бы действительно немного отлить. Но она подвернула под себя пятку, но при этом как-то неловко вывернулась, что возникло резкое натяжение на мочевой пузырь. Затем она раздвинула ноги, стараясь сидеть нормально, поскольку одна нога была подогнута под неё, но в момент раздвигания ног ей захотелось писять так неистово, что она схватила себя, чтобы не упустить ситуацию из рук.

Недостатком было то, что обтягивающая юбка мешала как следует прижать пятку плотнее к половым губам, но удалось как следует обжать промежность, плюс дополнительно она стиснула зубы, словно помогая тем самым удерживать свою мочу. ...



Только для взрослых 18+
Все права на текст принадлежат автору: Stulchiknet.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Эротические рассказы Stulchik.net - Категория "Пи-пи" Stulchiknet