Все права на текст принадлежат автору: Дмитрий Львович Казаков.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Белые стяги победыДмитрий Львович Казаков

Дмитрий Казаков Белые стяги победы

Часть 1. Трещины

1. Герой. Сейчас

Дрожание неопределенности на самой грани доступного Ардил ощутил, едва его конь вступил на площадь перед Храмом Бессмертных. Отметил, как повернул голову ехавший впереди сотник гвардии, Серебряных Крыльев, как с крыши дома напротив святилища с карканьем сорвалась ворона, услышал противное жужжание, увидел, как мельтешат над грязной лужей черно-зеленые точки навозных мух, как взблескивают на солнце их крылышки…

А в следующий миг события понеслись, точно укушенный оводом кентавр.

Магическая молния ударила Ардилу в лицо, но столкнулась с мгновенно созданным щитом, и разбилась на десятки шипящих длинных искр. Одна попала на плащ сотника, и тот заполыхал, будто высохшая трава, испуганно заржала лошадь, попытавшаяся сбросить наездника, но тот натянул поводья и удержался в седле.

Жужжание стало громче, мухи устремились в сторону Ардила.

Он вздрогнул от отвращения, но погасил его усилием воли, и сознание привычно раздвоилось – теперь он видел одновременно мир и его изнанку, предметы и светящиеся поля энергии, и одно накладывалось на другое, образуя яркую, непредставимую для обычного смертного картину.

– Ого… – только и произнес Ардил, поняв, что за «насекомые» летят к нему.

То, что простому взгляду казалось летучими тварями, предстало отражением хитро закрученного, многократно дублированного заклинания, созданного с помощью алхимии. В каждой из «мух» спрятана крохотная частичка тормозящего движения жертвы, замутняющего сознание яда, что подействует только на мага, на того, кто обладает активной энергетической проекцией.

Рой, вихрь гнилостно-зеленоватых искорок, нацеленных на него, на Ардила…

Словно издалека донеслись приглушенные хлопки, гвардеец, ехавший справа, вылетел из седла, второй успел вскинуть щит, и по нему забарабанило нечто похожее на металлический град. Нападавшие пустили в ход арбалеты, а все, что было до сих пор, и молния, и «мухи», требовалось, чтобы отвлечь, не дать хозяину Гардза сосредоточиться, и наверняка будут еще «сюрпризы».

Тот, кто собрался лишить Ардила жизни, знал, с кем имеет дело.

Первая «муха» ткнулась в лоб, он ощутил укус, похожий на пчелиный, и по лицу поползло онемение, кожу неприятно стянуло. Вторая попыталась вонзиться в ухо, ввинтиться в ушную раковину, но исчезла в короткой вспышке – начало действовать контрзаклинание, от рук и плеч навстречу зеленым искоркам взлетели сотни красных огоньков.

Создал собственный фантом – «насекомые», прорвавшие заслон, атакуют его.

Металлический грохот и истошное ржание возвестили, что закрывший Ардила гвардеец рухнул вместе с конем – любые доспехи рано или поздно будут пробиты, если в них впиваются десятки арбалетных болтов… Увидел распахнутые окна, из которых велась стрельба, валяющихся на мостовой горожан, что случайно оказались рядом с местом покушения…

И троих мужчин с кинжалами, выскочивших из-за угла.

Попытку наложить на него обездвиживающие чары Ардил отмел играючи, а затем ответил – по дрожащим нитям, что тянулись от чужого заклинания, потекли волны энергии. Безмолвный, различимый только для мага крик дал понять, что тот, кто посмел соперничать с ним, сейчас горит изнутри, заключенный в теле огонь рвется наружу, пожирает живую плоть!

Но на контратаку ушло несколько драгоценных секунд.

Первый из убийц оказался рядом, но вместо того, чтобы ударить, поднырнул под брюхо коня. Ткнувшаяся в висок арбалетная стрела отвлекла Ардила, в следующее мгновение он ощутил, как в бедро его входит острый нож, смазанный ядом, а скосив глаза, увидел, как по блеснувшему клинку потекли алые струйки.

Боль хозяин Гардза ощущал почти так же, как обычные люди.

Второй убийца попытался достать Ардила в другое бедро, и вот тут-то он разозлился по-настоящему, даже вздрогнул от накатившего гнева, и губы выплюнули ругательство, выученное еще в детстве, когда он был одним из мальчишек, добывавших пропитание на задворках Длиарна. Взмахнул рукой, и последние зеленые «мухи», кружившие вокруг побледневшего фантома, с протяжным шипением растаяли, а затем сгинул и сам призрачный дубль.

Лезвие воткнувшегося в бедро ножа вспыхнуло белым огнем.

Убийца с криком выпустил раскалившуюся ручку, второй схватился за переставшие видеть глаза, а вокруг мага забушевало бешеное пламя, сжигая своих и чужих, уничтожая даже намек на опасность. С грохотом рухнул дом, откуда стреляли арбалетчики, и вопли боли сменились тишиной, остался лишь треск медленно остывающих камней.

Ардил опустил сжатый кулак, и огонь погас.

На мостовой остались обгоревшие тела, гвардейцы изжарились в доспехах, а убийцы превратились в уголь, бесполезный даже для самого искусного некроманта. Двухэтажное здание, где ранее вроде бы располагался постоялый двор, сделалось грудой закопченных развалин. Оставшиеся в живых Серебряные Крылья, двое из тех, что ехали в арьергарде и благодаря этому уцелели, торопливо послали фыркающих лошадей вперед.

– Вы не пострадали, господин? – спросил один из них.

– Нет, чтобы мне облезть, – отозвался Ардил, борясь с клокочущим внутри гневом. – Поглядите, не осталось ли там кого в живых.

Эти ублюдки посмели поднять на него руку… на него, избранника Нового Бога, будущего повелителя мира… те, кто погиб сегодня – жалкие марионетки, они получили свое… но вот когда он доберется до тех, кто все это придумал, то тогда… он не любитель пыток и казней, но каждый в этом мире должен понять, что покушаться на хозяина Гардза себе дороже! Тот, кто противостоит ему, обязан будет сдаться, потерпеть поражение, поднять над своим логовом белый флаг!

– Они все сдохнут, будут умирать долго и страшно, – прошептал он.

Немного успокоившись, опустил руку к поясу, ощупал висевший там мешочек из коричневой замши. Тот опустел, стал почти в два раза меньше, чем в тот момент, когда Ардил выехал из замка, отправляясь на освящение едва достроенного Храма Бессмертных. Это значит, что половина спрятанных внутри кристаллов, позволяющих творить магию, обратились в черную пыль.

Эх, если бы можно было обходиться без них!

Увы, такое возможно лишь для бога.

– Двое дышат, господин! – крикнул один из гвардейцев, взобравшихся на груду черных руин, и Ардил удовлетворенно кивнул: раз враг жив, значит, «расскажет» все, что необходимо, даже если не будет в состоянии шевельнуть языком или проявит чудеса стойкости.

– Тащи его сюда, – велел он, слезая с коня и морщась от боли в бедре.

Да, рану не залечил, и, кстати, разрез на штанах остался – смотрится плохо.

Громыхнул откатившийся в сторону камень, затем еще один, Серебряные Крылья закряхтели, и из развалин оказался извлечен могучего сложения парень, одетый неброско и добротно, как средней руки приказчик. Вот только в руке его обнаружился сломанный арбалет, а на пальцах – мозоли, какие бывают лишь у того, кто давно и часто стреляет из этого оружия.

– Наемник, – сказал Ардил. – Сейчас мы узнаем, кто его хозяин. А ну-ка…

Он присел на корточки и приложил ладони к вискам раненого.

Вновь пережил раздвоение сознания, и изнанка расцвела перед глазами буйством смазанных красок. Теперь нужно отыскать здесь нужную дорогу, извлечь то, что спрятано в голове у арбалетчика, наделить плотью воспоминания, никуда не исчезнувшие, несмотря на то, что они давно похоронены в памяти, скрыты под ее слоями, растворены в темных водах прошлого.

То, что Ардил делал сейчас, не умел больше никто в этом мире.

Уроки Нового Бога наложились на невероятный талант его ученика…

Любое живое существо, если смотреть на него с изнанки – не более чем сгусток энергии, и копаться в нем ничуть не приятнее, чем в куче старого мусора. Здесь и желания, и обиды, и мечты, а и то, и другое, и третье редко бывает красивым, горечь неудач, обжигающая лава злорадства, игольчатые вихри неприязни и ледяные глыбы ненависти.

Ардил продирался сквозь все это, как путник через непогоду.

К тому моменту, как нащупал и извлек нужное, сам вспотел, счастье еще, что сумел ухватиться за последнее стремление, оставшееся в голове раненого – выцелить вон в того хлыща на лошади. На миг увидел себя со стороны – мелкий и тощий, копна светлых волос, пряди торчат, на треугольном и белом лице почти детское удивление, рот приоткрыт.

А затем он двинулся к корням этого стремления, к тому, что его породило.

Оказался за столом в полутемной комнате, судя по всему, в зале большого постоялого двора, разглядел сидящих на стульях мужчин, и услышал хриплый голос того из них, что был одет богаче других: «…помните, что вы имеете дело не с обычным человеком, что тот, кого называют Ардилом из Гардза, намного могущественнее, чем любой маг…».

Говоривший был высок, сед и коротко стрижен.

А на правой руке у него красовался перстень – массивный, золотой, с гербом в виде обвивающего палец дракона, что держит в пасти красный шарик небольшого рубина. Выговор с характерными шипящими интонациями намекал, что его обладатель родился на юге, между Романдо и долиной Кран-Рели, или хотя бы прожил в тех местах много-много лет.

Все сходилось одно к одному!

Гнев вышвырнул Ардила из видения, он зарычал, сжимая кулаки, перед глазами возникла багровая дымка. С трудом разглядел сквозь нее испуганные лица, понял, что рядом находятся люди, и что если он позволит ярости овладеть собой целиком, то они, скорее всего, погибнут, а это будет нехорошо, ведь в данный момент ему не нужно сражаться за свою жизнь.

Надо успокоиться.

– Что… вам? – прохрипел Ардил, с трудом удерживая себя.

– Мы… господин, пришли удостовериться, все ли с вами в порядке… – испуганно моргая, пробормотал толстяк в бобровой шапке с серебряным шитьем. – Я – городской голова, Пахтон Двойня, вы должны помнить меня, я вам представлялся в прошлом месяце, накануне праздника Возвращения Незримого Хранителя…

Ах да, точно, новый бургомистр, поставленный совсем недавно.

Наверняка прибыл на открытие святилища, а тут такое…

– Да, конечно, – Ардил поднялся на ноги, пошатнулся – слишком много сил отдал на поиски в чужой памяти. – Распорядись, чтобы тут убрали, – он махнул рукой, обводя площадь, – убитых – похоронить, дома отстроить, я все оплачу, а Храм Бессмертных мы освятим потом, сегодня не стоит…

Гнев его понемногу стихал, но в ушах по-прежнему звучал хриплый голос с отчетливым акцентом, а перед мысленным взором извивался золотой дракон с огненным шаром в пасти – герб королевства Тарегон, чьи правители, находившиеся с Ардилом из Гардза в давней и упорной вражде, и стояли за сегодняшним хитрым и масштабным покушением.

* * *
Сладостное предвкушение затрепетало в груди Ардила, едва он переступил порог зала для совещаний, и его полководцы дружно, как по команде, вытянулись и расправили плечи. Звякнули огромные шпоры на сапогах Эбнера, командира Серебряных Крыльев, и хозяин Гардза пошел к огромному столу, заваленному картами, свитками донесений, отчетами от наместников провинций, депешами от послов и всяким пергаментным «мусором», без которого не бывает войны.

А она будет, и скоро, и он об этом позаботится.

Тарегон должен быть уничтожен, и не только потому, что сидящий на его троне король посмел покуситься на жизнь Ардила. Если гордый Ревайн, чьи стены и башни отражаются в водах реки Старк, падет, то войскам под знаменами Нового Бога откроется путь дальше, в те земли, где копят силы и собирают армии некроманты под стягом с костяной ладонью.

А на пути к владычеству над миром их тоже придется одолеть.

– А ну-ка начнем, – сказал Ардил, заняв место во главе стола.

Здесь собрались его полководцы, командиры отрядов, кому вести в бой воинов, и чиновники, что останутся управлять государством, следить за порядком и собирать налоги. Без подобных людей ни одна армия, даже самая мощная и хорошо управляемая, не выиграет войны.

И по обычаю, первое слово принадлежит младшему.

– Если господин позволит… – заговорил Роско, командир полка тяжелой пехоты. – Если посмотреть…

Они высказывались один за другим, сенешаль и командир Серебряных Крыльев, верховный инквизитор и предводитель конных лучников, и не было в их речах ничего нового, чего бы Ардил не знал. В провинциях, что лежат за Хелдезом, мор и недовольство, крестьяне волнуются, а еще дальше, на границе шалят нелюди, тролли и вольные орки, набеги случаются каждый месяц. На востоке, с моря приходят пираты, на западе, в недавно присоединенных землях, то и дело вспыхивают мятежи, и войско нужно везде одновременно.

Они не могут вести новую большую войну.

И все же они ее начнут, поскольку так велел Новый Бог.

– Хорошо, я вас слышал, – сказал Ардил, когда закрыл рот канцлер, старейший из собравшихся. – Я понял, что свободных сил у нас не хватит, чтобы открыть кампанию против Тарегона… но прошлый год был во всем удачным, и казна полна, и мы можем пустить ее в дело… что толку от золота, если оно лежит в хранилище и покрывается пылью?

Понятное дело, они исполнят все, что бы они ни велел, воплотят в жизнь любой приказ, но лучше показать, что это не его прихоть, а повеление благостного бога, чьи храмы в городах под властью Ардила с недавнего времени соседствуют со святилищами Сияющего Орла. Тогда и воины пойдут в бой с верой в сердце, и мытари утаят меньшую часть налогов, каждый исполнит свой долг до конца, и не подумает увильнуть от него.

– Обратимся же к Верховному Благу! – воскликнул он, и вскинул руки.

Обычный мир вокруг потускнел, не так, как во время утренней схватки, когда вселенная для Ардила раздвоилась, а куда сильнее, словно остался за толстым и мутным стеклом. Затем исчез вовсе, и он обнаружил себя на крохотном островке спокойствия меж потоков разноцветного сияния – алого, лимонно-желтого и фиолетово-синего с серебристыми искорками.

– Присутствие… – прикатилось грохочущим шепотом из непредставимой дали.

«Ты нужен нам, повелитель» – даже не произнес, а подумал Ардил, направляя мысль туда, где меж облаков струящейся материи укрывался верховный хозяин и его собственной жизни, и жизней всех обитателей земель, что раскинулись на сотни миль в стороны от замка Гардз. Тот, единственный, кто в состоянии защитить их мир от пожирания ненасытным Хаосом, спасти от неизбежной гибели.

– Воплощение… есть… – отозвался повелитель.

Ардил, как обычно, почувствовал приближение Нового Бога как надвигающийся ураган, опасный не злотворностью, а просто чудовищной мощью. Все его тело охватила боль, причудливо смешанная с экстазом, и он рывком вернулся с изнанки в обычный мир, обнаружил себя в зале для совещаний, дрожащего и потного, вцепившегося руками в край стола.

А над центром столешницы воздух дрожал и колыхался.

Новый Бог не любил воплощаться, и в настоящем, полноценном теле Ардил его не видел ни разу, хотя провел в учениках почти десять лет. Обычно повелитель создавал себе колышущийся, светящийся, неустойчивый облик, иногда появлялся в виде животного или даже растения, хотя в любом случае он изъяснялся странно, больше образами и чувствами, чем словами.

– Явление… явление… – донесся из дрожания шепчущий голос.

Возникло облачко белого тумана размером со щит всадника, по краям его поплыли радужные разводы, а в центре открылось черно-желтое око с кулак, похожее на змеиное. Под его взглядом поежился не знающий страха командир Серебряных Крыльев, потупился Роско, верховный инквизитор забормотал молитву, а канцлер сделал несколько шагов назад.

– Повелитель, помоги же нам! – воскликнул Ардил, отвешивая поклон.

Следом поклонились остальные.

– Собирание… продолжение… – произнес бог. – Необходимость… всегда…

Каждое слово заставляло вздрагивать собравшихся вокруг стола людей, и все они ощущали одно и то же – Новый Бог желает войны, хочет, чтобы Тарегон был сокрушен. Перед глазами Ардила мелькали картинки, слишком размытые и смутные, дабы он мог понять, что они означают, а вот видели их другие или нет, он не знал, да и знать не хотел.

Достаточно, что они слышат повелителя, чувствуют его желания.

– Исполнение… победа, – произнес повелитель, и облик его заколыхался.

Закрылось черно-желтое око, обернулось завитком белого тумана, многоцветные разводы начали бледнеть, словно краски, куда добавили очень много воды. Через мгновение повисшее над столом облачко исчезло, а стоявшие вокруг люди поклонились вновь, и все одновременно прошептали «да славится хозяин нашей жизни и нашей смерти».

– Вы все осознали волю, которую нам надлежит исполнить, – сказал Ардил.

– Да… да… да… – понеслось с разных сторон.

Появление Нового Бога сделало свое дело – они потрясены и ошарашены, избавились от сомнений и преисполнились глубокой, свежей веры. Его собственная усталость, возникшая после глубокого погружения в изнанку, сгинула бесследно, ее место заняла готовность к немедленному действию, нетерпение, замешанное на бурлящем внутри ощущении силы.

Предстоит еще многое решить… какие полки отправить в поход, а какие оставить… сколько понадобится наемников и какого вида… как организовать снабжение и когда выступить… что насчет разведки и контрразведки… но Ардил знал, что обязательно с этим справится. Ведь иначе и не может быть, когда им помогает сам Новый Бог!

1. Жрица. Сейчас

Джадия висела на потолочной балке, обхватив ее руками и ногами, и восьмеркой захлестнутый вокруг талии и той же балки пояс не давал ей упасть. Она была привычна к подобным упражнениям, усталости пока не чувствовала, и спокойно ждала, стараясь без нужды не шевелиться.

Внизу, под ней, лежал зал постоялого двора «Три слона», самого большого и известного в Варгене. Бегали слуги с подносами, за стойкой восседал хозяин, сложением похожий на одно из животных, давших название его заведению, за столиками ели и пили припозднившиеся гости.

Джадию интересовала компания в углу, состоявшая из крепких мужчин, вооруженных и покрытых шрамами. А если точнее, то самый могучий из них, громче всех смеявшийся и больше всех пивший, с крохотной лысиной в обрамлении рыжих волос.

Звали его Дастин Рог, был он капитаном роты наемников «Серые Акулы», и девушка явилась сюда, чтобы его убить. В кармашке на воротнике ждала своего часа крохотная игла, намазанная ядом, сделанным из печени болотной жабы Черных лесов – он действует быстро и не оставляет следов.

Джадия могла проникнуть в «Три слона» как все, через дверь, но тогда бы ее заметили и запомнили. Она выбрала другой путь, и едва начало смеркаться, пробралась на крышу сарая, пристроенного к основному зданию, затем протиснулась в слуховое окошко, и очутилась на балке.

Заказ девушка получила в Длиарне, а в Варгене находилась восемь дней, и все это время наблюдала за Дастином, изучала его привычки, то, куда он ходит, с кем общается, что ест и пьет.

Капитан был крепким орешком, оружие всегда держал под рукой и не забывал глядеть по сторонам. Джадия, конечно, имела шансы в открытой схватке с ним, но рядом с командиром почти всегда крутились двое-трое вояк из его роты, и вовсе не тупых дуболомов.

– Эй-эй, почтенные гости! – басом проревел хозяин, выбравшись из-за стойки. – Клянусь благостью Нового Бога, скоро стража пойдет по улицам, проверять, кто огня не загасил, и мне нет желания платить штраф, так что собирайтесь, и кто домой, а кто по комнатам!

Двое вышибал, сидевших у двери, привстали с табуретов, бродячий сказитель, щипавший струны у очага, недовольно закряхтел, трое пьяниц за столиком у двери принялись торопливо опустошать кружки.

– Может еще чуток, клянусь ляжками сирены? – спросил Дастин, повернувшись, и Джадия увидела его лицо: обветренное, загорелое, холодные глаза и старый шрам на подбородке.

– Нет, и не просите, – хозяин замотал головой. – Это у вас могут быть деньги лишние, а у меня десятерной сикль, что на штраф попросят, в кошельке не завалялся, мне на него месяц работать надо!

Девушка знала, что толстяк врет – три дня назад явилась сюда, переодевшись барышней из веселого квартала, и пока сидела с подгулявшими моряками, не только узнала все о местных порядках и изучила здание, но и подсчитала доход заведения, и определила, кто из слуг ворует.

– Э, ладно, как скажешь… – капитан махнул рукой и потянулся к кувшину с вином. – Сейчас, допью только.

Расплатился и вышел пожилой купец, живший на соседней улице, надравшиеся матросы с Отрезка потянулись в ночь искать приключений на собственные задницы. Громыхнул вставший на место засов, и это значит, что в «Трех слонах» остались только те, кто здесь живет.

Забегали слуги, вытирая столы, подметая пол, утаскивая на кухню грязную посуду, хозяин принялся считать монеты – из-за стойки донеслось негромкое позвякивание. Дастин Рог и его приятели отправились к лестнице, ведущей на второй этаж, к комнатам, но на верхней ступеньке капитан внезапно остановился.

Джадия замерла, когда он глянул в ее сторону и прищурился – знала, что свет от очага и свечей до балки не достигает, и что со всех сторон она выглядит бесформенным пятном во мраке, но все же забеспокоилась. Ладонь потянулась к игле – в самом худшем случае придется метать ее сейчас, а затем уходить, оставляя за спиной «лишние» трупы.

Но предводитель «Серых Акул» шумно рыгнул, помянул срамные места Стального Сокола, и зашагал дальше. А она перевела дух, и расслабила напрягшиеся было руки – еще не время ей пускать оружие в ход.

Поленья в очаге прогорели, хозяин утащил последнюю свечку, и грохнувшая дверь возвестила, что до утра о нем можно забыть. Оставшийся в зале слуга улегся на лавку и засвистел носом, и только после этого девушка аккуратно расстегнула пояс и мягко спрыгнула на пол.

На миг припала к усыпанным соломой доскам, ловя звуки, запахи и тени, а затем поползла к лестнице. Три дня назад Джадия вытерпела приставания щетинистого боцмана, а когда они поднялись в комнату, быстренько его усыпила, нажав пару точек на шее, и ночь потратила на то, чтобы все здесь изучить.

Седьмая снизу ступенька скрипит, на нее наступать нельзя, в коридор нужно протискиваться, иначе подадут голос ржавые петли, а капитан обитает в комнате, чья дверь помечена изображением трубящего слона.

Тут она вновь замерла, прижалась к стене, и вся обратилась в слух, забыв о зрении, осязании, прочих чувствах. Уловила сонное дыхание, разделила его на четыре «голоса», в соседнем номере кто-то закряхтел, с шумом испортил воздух, напротив храпят так, что дрожат стены.

«Темный Жрец и его сестры хранят свою служанку» – подумала Джадия, вытаскивая из кармана под одеждой проволочную петлю; защелку, что запирает дверь, открыть не сложнее, чем высморкаться.

Аккуратное движение, и закрепленная на гвозде деревяшка повернулась. Коротенький скрип, и девушка оказалась внутри комнаты, сжалась в комок на пороге, давая глазам привыкнуть и вытаскивая из кармашка иглу.

Широкий лежак у дальней стены, прямо под окном, и на нем двое, узкий совсем рядом, на нем кто-то один, и четвертый посапывает на сундуке. От запаха портянок, пота и перегара свербит в носу, в рядок стоят сапоги, а одежда кучами валяется на столе и табуретках.

Капитана Джадия обнаружила на сундуке – рот приоткрыт, голова запрокинута, хорошо видна шея. Она задержала дыхание, а затем метнула иглу так, как ее учили – мягко, выпуская из пальцев в самый последний момент, точно стряхивая с щепоти каплю воды.

Дастин вздрогнул, захрипел, глаза его раскрылись, но тут же застыли, по сильному телу прошла судорога. Если яд из печени болотной жабы попал в кровь, то отравленный не живет дольше нескольких мгновений.

Девушка выждала, пока капитан «выбросит белый флаг», перестанет дергаться, одновременно прислушиваясь, что творится в коридоре. Убедившись, что заказ выполнен, и никто не вышел из своей комнаты, она выскользнула наружу и с помощью той же петли вернула защелку в прежнее положение.

Осталось убраться отсюда, и сделать это так, чтобы никого не потревожить: назад к лестнице, по ней на третий этаж, и через окошко в пустующей мансарде на крышу сарая, а оттуда через забор на улицу. Понятно, что по Варгену ходит стража, но ускользнуть от нее не сложнее, чем мужику выдернуть волосок из собственной бороды.

* * *
Борода у гнома была настолько длинной, что ниспадала до колен, зато голос звучал пискляво, точно у ребенка. Смотрел он на Джадию с сомнением, да еще и морщился, словно видел нечто гадкое, непотребное.

Возможно, его смущало то, что сегодня она нарядилась под воительницу из земель варваров – темные волосы заплетены в две косы, на щеках яркий рисунок, изображающий тотем племени, на поясе меч и кинжал, а одежда куда больше подошла бы мужчине.

– Ну, хм… усе конечно понятно, деньги заплачены, место определено, – протянул он после долгой паузы, – но пусть хозяин решает, как это устаканить… сейчас я его позову.

Ночью Джадия без приключений вернулась на постоялый двор, а уже на рассвете покинула его, сунув зевающему хозяину серебряный сикль. Место в гномьем обозе, уходящем из Варгена в Гардз, она приобрела заранее, но через посредника, и когда явилась к телегам, ее появление «во всей красе» вызвало ошеломление у бородатых нелюдей.

– Ну, зови, – сказала она с той угрожающей интонацией, с какой и должна говорить барышня, выросшая там, где девочка учится сражаться наравне с мальчишками, а лук получает в подарок раньше, чем швейную иглу.

На зов явился другой гном, с подстриженной седой бородой, топором на поясе, родинкой на щеке и внимательными темными глазами, под взглядом которых девушка невольно подобралась.

– Что тут, Цайнеке? – спросил он.

– Вот, она собирается ехать с нами, для нее от Арчита Мохнача место покупали, – наябедничал длиннобородый.

– Ну раз для нее, значит она и поедет, – сказал обладатель острого взгляда и не менее острого топора. – Меня зовут Рацибуж Седьмой, и клянусь пальцами Урда, обо мне слышали и в ваших местах. Если не ошибаюсь, ты из клана Седого Волка, причем из средней ветви… как там вождь?

– Старый умер год назад, новый, Вадхун Крикун, поднят на кошме, – отозвалась Джадия, тщательно готовившая всякую новую «личину», и для превращения в воительницу из варваров собравшая все слухи и новости, пришедшие из степей.

– Эх, понятное дело, годы, – Рацибуж похрустел пальцами, усмехнулся, показав крупные белые зубы. – Хотя крепкий был старик, мы с ним не один кувшин пива уговорили, да и кумыса тоже. Поедешь на седьмой телеге. Цайнеке, проводишь ее. Понял?

Девушка кивнула, а предводитель каравана, один из богатейших и наиболее удачливых гномьих купцов, имевший дела чуть ли не во всех крупных городах мира, развернулся и зашагал прочь.

– Усе понял, – вздохнул длиннобородый, и подмигнул Джадии. – Пойдем, красотка.

Седьмая телега оказалась загружена оплетенными кувшинчиками, причем каждый был поставлен в особый ящичек с соломой и заткнут пробкой. Потянув носом, она определила, что внутри благовония – драгоценное земляное масло, что добывают только в Кран-Рели, цветочные эссенции с Отрезка и из земель за горами.

– О, это ко мне? – обрадовался возница, бывший по плечо даже Цайнеке, а уж Джадии и вовсе достававший до пояса. – Ох, какая цаца, люблю я таких, страсть как, и даже больше, чем пиво…

Он немедленно попытался хлопнуть девушку по заднице, а когда та увернулась и врезала гному кулаком в лоб, не расстроился, а крякнул от удовольствия и принялся щупать набухающий синяк.

– Норовистая, – с придыханием сообщил возница. – Садись вот сюда, тут местечко есть… Выпить не хочешь? – он извлек откуда-то из ящичков булькнувший бурдюк. – Темное, настоящее гномье. Не хочешь? Ну а я хлебну, – он с чмоканьем присосался к бурдюку, – эх, люблю я это дело, страсть как, а звать меня, если хочешь знать, Пегас.

– Зарина, – отозвалась Джадия, усаживаясь на телегу. – Пегас, ну и ну.

– А это потому, что я летать люблю, – возница заметил подходившего Рацибужа, и бурдюк из его рук исчез, словно на емкость с пивом наложили заклинание невидимости. – Когда пьяный. Откуда только не спархивал, и с крепостной стены, и с крыши храма… Ага, поехали!

Купец забрался на лощадь, махнул рукой, и Цайнеке подул в рожок, подав сигнал. Захлопали бичи, завертелись колеса, и обоз потихоньку двинулся с места, уходя с площади, втягиваясь в узкую горловину улицы.

– А с крыши храма – это такой угар был, чтобы мне лопнуть, – продолжал рассказывать возница, ловко орудуя поводьями, – мы тогда с дружками пили там, куда Древние драконов не гоняли, все кабаки этого гнусного городишки в Романдо обошли, но пива не отыскали.

Джадия делала вид, что слушает болтовню Пегаса, что ей она не особенно интересна, но деваться некуда, а сама не забывала посматривать по сторонам – пока они не покинули Варген, расслабляться рано, есть шанс, что убийцу Дастина Рога ищут по городу.

Но на улицах все выглядело как обычно – сновали продавцы сушеных кальмаров и вина, орали зазывалы, надувая щеки и пуча глаза, хозяева лавок улыбались, стражники выглядели сонными, точно сытые коты, на гномов вовсе не смотрели, хотя воительнице из варваров порой доставались сальные взгляды.

– И хлоп, очухиваюсь, а подо мной пыльная мостовая, и морда-то, морда! – закончил рассказ возница, и захохотал так, что приценивавшаяся к ковру женщина невольно обернулась и сделала знак Когтей.

Они проехали святилище Сияющего Орла, старое, с потускневшим золотым диском на крыше, миновали новый храм, посвященный Новому Богу, Незримому Хранителю, как называли его жрецы всех мастей. Впереди, над домами показались стены города, возведенные лет пятьдесят назад.

Пегас затянул новую байку, столь же бессмысленную и беспощадно длинную, а Джадия подобралась – в воротах ее могут караулить, и лучше приготовиться к худшему. Обоз остановился, Рацибуж принялся спорить со старшим из стражников, а двое его подчиненных зашагали вдоль ряда телег.

– Тут чего? – спросил один, толстый и краснолицый, ткнув пальцем в дерюжный мешок.

– Мандрагора, – мрачно отозвался возница. – Пошлина за нее уплачена.

– Ладно тебе, все одно в накладе не останемся, – второй, маленький и усатый дернул соратника за руку. – Слышь, чего Лишай сегодня утром рассказывал – капитана «Серых Акул» порешили!

– Да ладно? – не поверил краснолицый.

– Чем хошь поклянусь, нашли у себя в постели с ножом в глотке, – они пошли дальше, и оба одновременно мазнули взглядами по Джадии, а точнее – по ее выпяченным грудям. – Дверь закрыта, он не один был, все парни тертые, не один год в боях, так что муха не пролетела бы незамеченной!

Девушка про себя усмехнулась – еще несколько дней, и начнут рассказывать, что Дастина Рога лишили жизни с помощью магии, или неведомый убийца положил с дюжину охранников, залил кровью весь постоялый двор «Три слона», а из толстяка-хозяина сделал чучело.

Беседа Рацибужа со старшим караула закончилась тем, что из рук в руки перекочевал звякнувший мешочек, и обоз покатил дальше. Надвинулись и проплыли мимо башни городских ворот, открылась уходящая на запад дорога, и Джадия расслабилась по-настоящему.

– А тут этот, который хворый наемник, мне и говорит – «горгулья, срань ее в Хаос»! – продолжил трепаться Пегас, не обращавший внимания на то, что его не особенно и слушают. – Мы за топоры, а он молоток вытащил, здоровый такой, как весло на галере, только еще больше!

Они проехали еще немного, и девушка обернулась, чтобы бросить взгляд на Варген – сюда она если и попадет, то не скоро, через несколько лет, когда обстоятельства гибели капитана «Серых Акул» будут забыты. Примерно через милю дорога свернула, и они оказались на берегу Хелдеза, чья вода казалась серой, точно волчья шерсть.

Там было так же оживленно, как и на тракте, что связывает Дельту со столицей Ардила. По речной глади скользили барки, надувались паруса рыбачьих лодок и торговых кораблей, северный ветер нес запахи камыша и сырой рыбы, под его ударами на волнах появлялись барашки.

Ехали целый день под нескончаемый поток историй Пегаса и начавший моросить дождь. Закутавшаяся в накидку Джадия кемарила, время от времени выныривая из дремы, дабы оглядеться и проверить, что происходит вокруг.

На ночь остановились в небольшом городке, и в его единственном постоялом дворе нашлась комната на одного человека, пусть вонючая и крохотная, но с крепкой дверью. Девушка устала, и терпеть приставания гномов, охочих до человеческих женщин, не собиралась.

Проснулась она на рассвете и, поворочавшись немного, поняла, что больше не уснет. Когда выбралась в большой зал, обнаружила, что там пусто, за стойкой сонно хлопает глазами служанка, а за одним из столиков пьет пиво Рацибуж Седьмой, такой свежий, будто вообще не спал.

– А, уже проснулась, Зарина из средней ветви Седого Волка? – гном махнул рукой. – Иди сюда.

Служанка, маленькая и толстенькая, оказалась рядом, в ее взгляде, обращенном на поддельную воительницу, мелькнула зависть – сильная и независимая, да вдобавок еще и красивая – а голос прозвучал робко:

– Что подать госпоже?

– Еды, – ответила Джадия.

– Едешь в Гардз? – спросил Рацибуж, когда она уселась рядом. – Понятное дело. Такие, как ты, кто зарабатывает мечом, чуют войну, словно вампиры – кровь, а такие как я, точно так же чуют прибыль.

– Война для тебя убыток? – спросила девушка.

– Смотря какая, – купец отхлебнул из кружки, и белая пена повисла у него на усах. – Если мелкая, вроде тех, какие раньше были, то от них одни неприятности, ну а коли большая, во всю жопу, вроде тех, какие Ардил затевает или нынешний хозяин Эрента и Савира, так мне от них только радость.

Джадия вопросительно изогнула бровь, и Рацибуж с воодушевлением продолжил:

– Чистая сталь, мрамор, тонкий уголь, мифрил стоят больших денег, и их будет покупать лишь тот правитель, что обладает серьезными деньгами, для мелкого князька все это роскошь. Видит Урд, тому, кто воюет, ресурсов требуется во много раз больше, а значит – нужны купцы, способные привезти редкие товары с другого края мира! Хе-хе!

Со двора донесся могучий зевок, потом кого-то со смаком шлепнули по спине, загоготали в несколько луженых глоток. На смену этим звукам пришло фырканье и плеск, взвизгнула девушка – возчики и охранники, ночью спавшие под телегами, взбадривали себя как умели.

– Будет война? – спросила Джадия.

– Конечно, будет, понятное дело, – купец опустошил кружку и со стуком поставил на стол. – Тарегон у Ардила как кость в горле, это и выход к Серебряному морю, и торговля по Старку, возможность потом напасть на Романдо или на тех безумцев, что молятся смерти за Огненными горами.

Он поднялся, намекая, что разговор окончен, и покровительственно похлопал Джадию по плечу. В зал с улицы проскользнула служанка, красная, точно маков цвет, за ней начали заходить мокрые и довольные возчики.

Завтрак и сборы не заняли много времени, и вскоре телеги, грохоча и подпрыгивая, потянулись к западным воротам. Городок, чьего названия девушка так и не узнала, остался позади, вновь потянулся широкий, наезженный и мощеный тракт, обсаженный молодыми деревьями.

1. Мститель. Сейчас

Харек равнодушно смотрел на корчившегося над углями человека.

Храм, сложенный из огромных, в обхват бревен, догорал неподалеку, с той стороны веяло теплом и тянуло гарью. Шумели под ветром кроны деревьев, сегодня только с помощью магии спасенных от пожара.

– Прокля… проклятье вам всем! – прошипел человек и, изогнувшись, попытался плюнуть в своих мучителей, но попал себе на грудь.

Был он лыс, тощ и обнажен, если не считать грязной набедренной повязки. Антрацитовые глаза с расширенными от боли зрачками таили фанатичное, упорное безумие.

– Может быть, заклинанием попробовать? – спросил кутавшийся в плащ Митта-Мясо.

Он мерз, несмотря на то, что вокруг царила удушающая, влажная жара, обычная для Черных лесов. Было это следствием одной давней схватки, когда молодой еще маг выжил только чудом, и потерял кое-что из свойственного обычным людям.

– Бесполезно, клянусь задницей Вечного, – сказал Харек. – Он от них защищен. Попробуем иначе.

– Проклятый! Проклятый! – взвыл повешенный над углями, дергаясь и щеря гнилые зубы. – Как смеешь ты поминать его имя, как смеешь ты творить то, что творишь!

– Смею, поверь мне, – ответил Харек, принимая у Фарцига зазубренный нож, чье лезвие отливало фиолетовым.

И жрец Вечного, бывшего хозяина мира осекся, глядя в лицо наклонившегося над ним человека. Обычного на первый взгляд мужчины лет сорока с сединой в темных волосах и серо-стальными глазами.

Хранитель затерянного в недрах Черного леса святилища понимал, что в гости к нему явились не просто наемники. И еще он чуял в зазубренном клинке ядовитую, опасную силу, и эта сила жгла не тело его, а душу.

Фарциг поморщился, когда фиолетовое лезвие коснулось кожи, вошло в плоть, и брызнула кровь.

– Лучше скажи все сам, – попросил Харек.

– Нет… нет… – прохрипел жрец, и вдруг завизжал, точно поросенок, живьем насаженный на вертел. – Оййййииии…. Нет… ваййиии… что ты творишь?.. Все скажу, только убери!

– Говори.

– Но что… ты… хочешь… знать? – повешенного над углями била крупная дрожь, глаза его вращались в орбитах, с губ летела пена, и это несмотря на то, что рана от зазубренного ножа получилась неглубокой.

Служитель Вечного поднял белый флаг, смирился с поражением.

Ведь мало кто устоит перед касанием Клинка Тьмы.

– Слово, положенное в основание твоего храма, – и Харек кивнул туда, где из груды углей выстреливали язычки огня, и неспешно тлело то, что недавно было стенами и кровлей.

Жрец так удивился, что на миг забыл о мучениях.

– Ты знаешь? – спросил он, подняв голову. – Но кто же ты? Вы знаете, кто он?

И лысая голова завертелась, взгляд побежал по лицам стоявших кругом людей… и не только людей.

– Наш наниматель, что платит щедро и без обмана, – проговорил Фарциг, убирая зазубренный клинок в ножны на поясе.

Невысокий и щуплый, он был весь увешан оружием – два меча, длинный и покороче, метательные ножи, засапожник, пара топориков… и это только то, что находилось на виду.

– Я тот, кто покончит с вами со всеми, сожри меня Хаос, – сказал Харек, и глаза его полыхнули ненавистью.

– Да… о нет, – прошептал жрец. – Ты сделаешь, да… и он не остановит тебя…

– Говори!

– Да, слово под основанием храма… – повешенный над углями старик закашлялся. – Он простит… Он простит… – из бесцветных глаз под седыми бровями побежали мутные слезы. – Огонь во рту золотого дракона.

– Он не врет? – Харек посмотрел на Митту.

– Говорит правду, по крайней мере, сам в это верит, – маг покачал головой, и серо-алое, лишенное кожи лицо его, в которое мало кто мог глядеть без содрогания, задергалось.

– Тогда пусть умрет честно, – Харек вытащил из ножен меч, обычный полуторный клинок.

Лезвие вонзилось в грудь жрецу, тот выгнулся в последний раз и затих.

– И что дальше? – пробасил огромный орк, чьи клыки были подпилены, а мощную шею украшало ожерелье из высушенных, магическим образом уменьшенных черепов – людских, гномьих, гоблинских, имелся даже один эльфийский.

– Вы займетесь ужином, а я буду думать, – сказал Харек.

Тело хранителя святилища оставили там, где его пытали, а костер развели чуть в стороне, под сенью деревьев. Сходили за водой, поставили котлы над огнем, Митта замахал руками, ставя колдовскую защиту от летучих кровососов.

Над джунглями стемнело, резкие вопли дневных тварей сменились мягкими голосами ночных.

– Готово, можно жрать, – сказал Бирцэ, зачерпнув из котелка. – Харек, не заснул?

– Нет, божья срань, – и предводитель маленького отряда поднялся с бревна, на котором сидел.

Они поели, и только после этого он заговорил вновь:

– Дело, ради которого я вас нанимал, исполнено, и вы свободны идти куда угодно. Но я предлагаю вам новое.

– Где на этот раз? – спросил Фарциг, задумчиво почесываясь.

– Нам предстоит отправиться в Ревайн.

– Столица Тарегона? – на лице Бирцэ, гладком, несмотря на возраст, поднялись брови. – Хотя да, можно было догадаться, огонь во рту золотого дракона – герб этого сраного, но богатого королевства.

Полукровка, рожденный на границе Тегары и эльфийских лесов, он знал куда больше обычного рубаки, а еще клал десять стрел подряд в подвешенное на нитке колечко… с сотни шагов.

– А что там? – орк зевнул, показав, что все зубы, помимо клыков, у него целы.

– То же, что и везде, какое-нибудь святилище с безумными жрецами, которое нам нужно разрушить, а их всех прикончить, – проворчал Митта, сидевший у самого огня, так что языки пламени едва не касались его лица. – Или я не прав, а, скажи-ка, Одержимый?

Он один называл Харека по прозвищу, другие его если и поминали, то про себя.

– Да, ты прав, – спокойно ответил предводитель маленького отряда, но глаза его на миг странно блеснули.

– Но это далеко… через земли Ардила тащиться, потом как-то границу пройти, – протянул Деми, чернявый и смуглый умелец в обращении с самым разным оружием, – и в город проникнуть, а чужаков там не очень любят…

– Это не ваша забота, – сказал Харек. – Ставка обычная – вам задаток в фунт золота. Простым воинам – одна треть фунта. Столько же потом.

– Годится, – рыкнул орк, и на физиономии его появилась довольная улыбка.

– Пожалуй, и я соглашусь, – протянул Фарциг. – Не бросать же тебя вот так одного?

– И я… и я… – понеслось с разных сторон.

Харек кивнул – в ином ответе он не сомневался.

Здесь не весь отряд, только десятники и самые умелые из парней, когда либо продававших меч, топор или посох вместе с держащими его руками. Остальные ждут их возвращения на границе Черных лесов, куда неразумно соваться большой толпой.

Но они согласятся с тем, что будет решено здесь и сейчас.

Харек подтянул к себе дорожную сумку, одну из тех, что украшали спину его лошади. Когда запустил руку внутрь, раздался негромкий звон, и на свет костра начали один за другим появляться кожаные мешочки.

Первый достался магу, второй получил Бирцэ, третий схватил орк.

– Вот не раз я задавал себе вопрос, – сказал Фарциг, взвешивая на ладони доставшееся ему золото, – почему мы до сих пор не прикончили тебя и не забрали все, что ты возишь с собой?

Баргот аб Тарн усмехнулся, на лице орка появилось озадаченное выражение.

– А потому, что я вас выбирал, – ответил Харек, – и выбрал лучших.

– Ну и что? – Фарциг нахмурился.

– А лучший – это не всегда тот, кто быстрее всех размахивает острой железкой или мечет молнии. Ясно?

2. Герой. Пятнадцать лет назад

Страх, давивший на грудь Ардилу последние несколько дней, щедро замешанный на горе и тоске, стал еще более холодным и острым, когда он переступил порог родного дома. Закрывший дверь городской стражник похлопал мальчишку по плечу, обдав его густым запахом рыбы и винного перегара, и двое подмастерьев плотницкого цеха одновременно замахнулись молотами. Они снесут хибару, прилепившуюся к городской стене рядом с тем местом, где она заворачивает прочь от моря, а доски и все найденное внутри, в том числе и сапожные инструменты отца, пойдет в казну.

В Длиарне все просто – если не заплатил городу, должен расстаться с жильем.

На мгновение Ардилу захотелось развернуться, побежать туда, где прозрачные волны с шумом накатывались на берег, прыгнуть в них, и снова увидеть папу и маму, пусть даже в Мире Смерти. Но он сдержался, только всхлипнул, покрепче сжал мешок с пожитками, и продолжил смотреть, как с грохотом и треском погибает то, что с самого рождения было для него домом.

В груди продолжала пульсировать ледяная боль.

– Ты иди уж, парень, – сказал стражник, поглаживая себя по блестящему шлему. – Нечего на это глядеть, ничего тут не останется и вообще… чего толку зря сердце рвать? Молись Сияющему Орлу, и он сохранит тебя, как сохраняет этот мир от гибели. Давай, – и мальчишке досталось древком копья по спине, так что он поспешно отбежал на несколько шагов.

Но не ушел, остался стоять, моргая, чтобы сдержать слезы.

Мор явился в дельту Хелдеза полгода назад, и поговаривали, что его наслали орочьи шаманы. Но так или не так, он гигантской метлой в руках смерти прошелся по всем городам, от Торико до Длиарна, оставил тысячи трупов, которые кое-где некому оказалось убирать. Тогда в их нищем квартале, расположенном за пределами стен, и обычно именовавшемся «Дырой», умер каждый второй, и среди погибших оказался и папа.

А неделю назад Сияющий Орел призвал к себе и маму.

Ардил остался один – родственники у него если и имелись, то далеко, и он о них не знал, обитателям соседних хибар было не до чужого мальчишки, своих бы прокормить. Маму похоронили на кладбище для бедняков, что рядом с Желтым болотом, а поскольку денег, чтобы заплатить за погребение, у него не нашлось, то город забрал себе дом вместе со всем, что в нем отыскали.

Стражник позволил взять лишь мешок с вещами, да и тот перетряхнул.

– Что, выгоняют тебя? – прохрипел старый Пардик, наблюдавший за работой подмастерьев с безопасного расстояния, и козлиная борода его затряслась, из нее полетела рыбья чешуя и какие-то огрызки. – Я всегда знал, что так кончится, папка твой, он ведь не просто так тогда умер, они по заслугам получили, отродья Хаоса, гнусные заброды с запада…

И старик мелко захихикал.

– Ты облезлый дурак! – крикнул Ардил, повернувшись к Пардику. – Тоже умрешь!

Слезы хлынули ручьем, и мальчишка кинулся прочь, захлебываясь в рыданиях, не разбирая дороги, натыкаясь на людей. Словил затрещину, едва не раздавил взвизгнувшую псину, въехал лицом в мокрое и холодное, развешенное на веревках белье, но не обратил на это внимания, как и на визгливые крики его хозяйки, и очутился за пределами квартала, на берегу моря.

Равнодушное и спокойное, оно продолжало шуметь.

Ардил уселся на песок, бросив мешок рядом, и обхватив колени, и как следует выплакался. А затем он вытер лицо, умылся, и стал думать, что делать дальше – возвращаться в Дыру нельзя, там делать нечего… будь у него хоть отцовы инструменты, он бы мог стать бродячим подмастерьем, но и их нет… идти в город? Туда не пропустят стражники в воротах, да и зачем?.. остается место, куда стекаются все, не имеющие жилья и гроша за душой… порт.

– Тот, кто делает, справится всегда, – вспомнил он любимую папину поговорку.

Вновь накатило желание заплакать, но он сдержался – все, хватит одного раза.

Надо идти, отыскать место для ночлега, пока не начало темнеть, и добыть чего-нибудь съестного, а то последний раз ел еще вчера, и в брюхе начинает посасывать. Поднявшись, Ардил зашагал в ту сторону, где поднималась над водой угловая башня, прозванная меж жителей Длиарна Пальцем, а за ней виднелись силуэты стоявших в гавани кораблей.

Раньше он всегда бегал на них смотреть, мечтал, что уплывет на одном…

А может быть, и вправду уплывет, попросится на судно к смуглым морякам с Отрезка или к одетым пестро и смешно торговцам из Вольных городов, они возьмут его с собой, и Длиарн исчезнет за горизонтом, и он вернется сюда через много лет, взрослым и богатым, и все ему будут завидовать, и старый Пардик, и близнецы из Козлиного Тупика…

Но для начала нужно пережить эту ночь.

Палец остался позади, начали попадаться причалы, к которым швартовались рыбачьи баркасы, маленькие, не уходившие далеко от берега, и мальчишка окунулся в вонь рыбьих потрохов. Ардил судорожно сглотнул, увидев, как с одного из корабликов сгружают корзины с уловом, и подумал, что никто не заметит, если стянуть пару-тройку селедин.

Ага, вот одна из корзин совсем близко…

Он запустил руку в шевелящуюся, поблескивающую массу извивающихся тел, и тут ухо ожгло болью.

– А что ты тут делаешь, гля? – проревели прямо над головой, и Ардил понял, что его держит огромный и страшный человек – голова точно горшок, повязана цветной косынкой, безрукавка открывает могучую волосатую грудь, а на широком поясе висит длинный нож. – Воруешь, гля? Знаешь, малявка, что бывает с теми, кто берет чужое, гля?

В Длиарне все просто – если украл и тебя поймали, то лишаешься руки.

– Но дяденька, я больше не буду… мне есть… – заканючил мальчишка, пытаясь вырваться, но с таким же успехом он мог трепыхаться в закрытой пасти акулы, а ухо, он почти чувствовал это, да, превратилось в смятый листок между сильными корявыми пальцами.

– Но я добр, я отпущу тебя, – сказал страшный человек, и отшвырнул Ардила прочь, как щенка.

Тот шлепнулся в склизкое и вонючее, и когда сообразил, что это куча рыбьих внутренностей, его едва не вывернуло, несмотря на то, что в брюхе ничего не было. Под хохот обладателя цветной косынки и его приятелей он поднялся, сходил к морю, чтобы сполоснулся, и побрел дальше, пообещав себе, что этому громиле он обязательно отомстит.

Страх и боль в груди чуть подтаяли, тронутые огнем злобы.

У следующего баркаса удалось стянуть камбалу, и Ардил поспешно отбежал прочь – ножик у него есть, осталось собрать деревяшек, развести огонь, разделать и пожарить добычу. К тому времени, когда на пустынном участке берега рядом с Пальцем запылал небольшой костерок, а рыбья тушка оказалась насажена на палочку, стемнело, и со всех сторон надвинулся мрак.

Мальчишка сидел, глядя в пляшущие багровые языки и глотал слюни.

Слишком поздно сообразил, что к шуму волн присоединился другой равномерный звук – шорох шагов, затем ощутил, что рядом кто-то есть, и торопливо вскинулся, повернул голову. Трое вышедших к пламени пацанов постарше, лет двенадцати-тринадцати одновременно заухмылялись, а самый крупный, с носом репкой и темными кудрями, открыл рот:

– Э, что у нас тут? Девчонка рыбу жарит?

Ардил знал, что он мелкий и худосочный, что копна светлых волос и большие глаза делают его похожим на девочку, и еще он понимал, что против этой троицы у него нет шансов. Но он не собирался просто так сносить насмешки и отдавать честно «заработанный» ужин, благо ухо, побывавшее в пальцах громогласного моряка, болело до сих пор.

– А что у нас тут? – спросил он, подражая кудрявому. – Тупой тролль и с ним два гоблина?

– Ах ты, килька сраная! – прорычал репконосый, и ринулся на Ардила.

Тот попытался ударить первым, но получил в ухо так, что в голове зазвенело, покатился по песку, а когда вскочил, то из волос на лицо посыпались песчинки, под рубахой закололо. Ярость накатила обжигающей волной, перед глазами все стало багровым, он вроде бы бросился на кудрявого… и вскоре обнаружил себя в темноте неподалеку от костра, понял, что нос разбит, на губах кровь, а мешка с вещами нет.

– Э, сготовилось, налетай, – донеслось с той стороны, откуда тянуло запахом жареной рыбы.

Мальчишка поднялся и побрел прочь.

На ночлег он устроился под большой корзиной, найденной рядом с первым из больших причалов, и подгреб под себя побольше песка, думая, что так будет теплее. Заснуть долго не удавалось, Ардил лежал, глядя в дырки между прутьев над головой, искал там знакомые звезды, и мечтал, как отомстит обидчикам, которых за один день набралось довольно много. ...



Все права на текст принадлежат автору: Дмитрий Львович Казаков.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Белые стяги победыДмитрий Львович Казаков