Все права на текст принадлежат автору: Николай Михайлович Верзилин.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.

Николай Михайлович Верзилин
По следам Робинзона

Издание пятое
Рисунки Л. Милорадович, В. и Л. Петровых
Оформление Ю. Киселева

Следопыт зеленого мира

Детство… До дыр зачитанные романы Майн Рида, Фенимора Купера, Жюля Верна, Сетона-Томпсона и, уж конечно, «Робинзон Крузо» Дефо.

Как хотелось бы самому стать героем удивительных приключений, участником далеких заманчивых путешествий! Но как еще до этого далеко. А пока мечты мальчишек находили свой выход. Прочитанное превращалось в увлекательную игру. Каждое воскресенье они выезжали за город, там это были уже не гимназисты, а индейцы и путешественники, Робинзоны и Пятницы, следопыты и разведчики. Они разжигали костры, пекли картошку в горячей золе, варили уху, пропахшую горьковатым дымком, строили шалаши, ночевали в лесу, играли в разные игры, зимой катались на лыжах.

Когда шестнадцатилетнему пареньку волею суровых обстоятельств пришлось выбирать работу, он становится учителем в начальных классах сельской школы. Ведь это давало возможность сохранить связь с природой. Он и тут вместе со своими учениками устраивает походы в лес. Здесь летом неделями они живут в палатках, постигая правила и законы лесных разведчиков.

Так детская игра обернулась делом жизни. Увлечения книжными приключениями сменились увлечениями природой, живой и близкой. А леса, поля, реки, озера, сады продолжали раскрываться перед ним не только страницами знаний, но и поэзией родной природы. Мир растений манил к себе своим необычайным разнообразием, удивительной силой жизни, обилием загадок, особым смыслом и значением для человека.

Но, чтобы стать вожаком юных следопытов, надо много знать и уметь. Ну что ж, путь молодым учителем выбран!

И вот окончен Ленинградский сельскохозяйственный институт. Будущее Николая Михайловича Верзилина определилось — ботаник и педагог на долгие годы!

Он мечтает о том, чтобы на школьных уроках и студенческих занятиях оживали сухие страницы учебников, чтобы наполненный поэзией мир растений приобщал к труду, к полезной деятельности. И молодой учитель с азартом энтузиаста, влюбленного в свое дело, создает, где можно, уголки живой природы, пришкольные участки, маленькие опытные лаборатории. Его уроки и занятия наполняются живым дыханием лесов и полей, приобретают для учеников действенный практический смысл. Все делается им для того, чтобы увлечь и ребят и студентов наукой, сделать из них истинных следопытов, будущих преобразователей удивительного мира растений. Он берется даже за перо и в одной из первых своих статей пишет о том, «Как сделать интересным преподавание естествознания» (1929).

Тогда Николай Михайлович Верзилин еще совсем не думал, не ждал, что работа учителя и занятия ботаникой могут привести его на дорогу писателя. Это пришло значительно позже, когда за плечами остался большой пройденный им путь — уже не только учителя, но и ученого. Пришло как будто бы неожиданно, даже для него самого. Хотя внутренне все было подготовлено к этому и детскими лесными играми, и прекрасным знанием природы, и опытом педагога, а главное, тем поэтическим огоньком, который давно загорелся в его душе и был пронесен через все эти годы.

Шли трудные месяцы Великой Отечественной войны. Родина нуждалась в лекарственных травах и в других полезных человеку дикорастущих растениях. Кто мог стать разведчиками и собирателями их? Конечно, вольная армия ребят. Но очень нужна была книжка, которая заинтересовала бы и научила, подготовила и двинула в поход эту армию. Вот тогда-то издательство детской литературы в Москве и обратилось к Николаю Михайловичу Верзилину: «Напишите такую книгу для ребят!..»

Сомнение и волнение охватило ученого. Ведь он никогда не писал для детей. Он знал, что писать для них трудно, что нельзя браться за новую профессию, когда тебе уже 40 лет! И все-таки взялся.

На помощь пришли воспоминания о детстве и юности, о времени, когда он играл в следопытов, выпускал в школе рукописный журнальчик, пробовал писать приключенческие рассказы, читал о жизни Робинзона Крузо на необитаемом острове, бродил по лесным тропинкам.

Как же построить книгу, сделать ее интересной?

А что, если высадить потерпевшего кораблекрушение Робинзона в нашем северном лесу? Как бы он чувствовал себя здесь? Может быть, не Робинзона, а самих читателей — ребят поселить на необитаемом острове и поставить их в положение «робинзонов»? Пусть они сумеют найти в лесу и хлеб, и бумагу, и чернила, и лекарства, и мыло, и мочалку. И не просто найти, а приготовить.

Так, в поисках характера книги возникал образ ее героев, намечался путь решения трудной задачи. В 1943 году вышла маленькая и тоненькая «Лечебница в лесу» Николая Михайловича Верзилина. Первая его работа для детей. Первая проба писательского пера. Зародыш будущего произведения — одна из глав его. А через три года замысел, родившийся в поисках и пробах, полностью осуществляется — выходит «По следам Робинзона» (1946). Она сразу привлекла внимание обилием новых для нашего читателя сведений, интересными и забавными советами, возможностью самому испытать «робинзонаду». Ведь автор все испытал, проверил, проделал сам, прежде чем начал писать. На какой-то срок он сам превратился в лесного Робинзона.

И будто открылись двери в неведомый, но в то же время такой знакомый мир растений. В обычном оказывалось необычное, в как будто простом — сложное. Полезное представало перед глазами еще и прекрасным. Прекрасное — полезным. Здесь нашлась работа рукам и глазам, ребячьей смекалке и терпению. Была радость открытий и находок, первого ощущения красоты родных просторов, может быть, первого приобщения к самостоятельному труду. И это относится ко всем книгам Николая Михайловича Верзилина. В них юный читатель всегда найдет для себя какие-нибудь открытия, пищу для размышлений и удивлений, для познания и работы.

Вот всем примелькавшиеся на подоконниках комнат горшки с неизменной геранью и столетником, амариллисом и кактусом, бальзамином и фикусом. Ну что в них особенного, поучительного, занимательного? Но ученый и писатель Н. М. Верзилин берет вас за руку, подводит к окну, и начинается увлекательное путешествие по следам комнатных растений. Далекие пустыни и тропические джунгли, горные склоны и саванны, северные леса и влажные субтропики — по растительному миру всех частей света проведет вас с веселой улыбкой этот знающий, умный проводник. И не только расскажет много интересного о прошлом, настоящем, будущем одомашненных растений, но и научит, как разводить их, как за ними ухаживать, какие опыты над ними производить. Это ведь все та же робинзонада, но только теперь в своей комнате, на своем озелененном подоконнике.

Свыше десяти лет собирал автор сведения о наиболее распространенных комнатных растениях. И написал книгу с точным адресом и точным заданием: «Для зимнего чтения детей, с тем, чтобы они, когда за окном снег, увидели на своих окнах в обычных как будто растениях представителей растительного мира всего земного шара и могли бы сами поставить с ними различные опыты, приучающие их к управлению природой».

Так родилась вторая большая книга — «Путешествия с домашними растениями» (1949).

И читатели встретили ее, как встречают нового друга, доброго советчика, к тому же занятного рассказчика.

К автору потекли реки писем — со всех концов страны, от людей самых разнообразных возрастов и профессий.

Сотни писем, тысячи вопросов, просьб, пожеланий, благодарностей. Читатели хотят получить не только советы по садоводству, не только посылки с семенами и черенками. Они хотят продолжения разговора о новых путешествиях с домашними растениями. Одной книги оказалось мало! Так устанавливается личный контакт с читателями. Писателю-натуралисту подсказывается тема следующего произведения. Ведь эта книга зажигала в них огонек любознательности, помогала рождению новых домашних садов, обогащала обилием сведений, приносила радость. Это придавало автору уверенность в пользе нового для других и нелегкого для себя дела.

Для людей, еще не полюбивших ботанику, Н. М. Верзилин пишет книгу «Растения в жизни человека» (1952). Это маленькая энциклопедия ботанических знаний. Она будто открывает юным читателям глаза — вот, оказывается, какое огромное значение для нас имеет этот удивительный зеленый мир!

И дело не только в пользе растений, но и просто в той радости, которую доставляют нам цветы. От них становится веселее в квартирах, они украшают наши улицы и площади. В озелененных квартирах легче дышится. Сады и парки, как огромные легкие города, нагнетают воздух великолепной чистоты и аромата. Это очень нужно людям. Как же не рассказать о зеленом друге человека?

В новое путешествие пускается писатель. На этот раз в самое настоящее. Он посещает многие города и республики нашей страны. Он знакомится с зарубежными садами и парками, побывав в Финляндии, Норвегии, Франции, Италии, Японии.

Несколько лет уходит на то, чтобы собрать материал для новой книги.

Так начинается еще одно удивительное путешествие, теперь уже самих читателей, «По садам и паркам мира» (1961). Они найдут здесь и ботанику, и историю, и архитектуру, и поэзию зеленых насаждений. Узнают о великолепном искусстве, изобретательности, мастерстве человеческих рук, создавших чудесной красоты сады. Найдут здесь, конечно, и советы, как самим создать сад у себя перед домом, при школе, в пионерском лагере, в своем квартале. Ведь для книг этого писателя так естественны переходы от узнавания к желанию своими руками сделать что-то полезное людям.

Беседуя с юным читателем, он будто вкладывает ему в руки необходимый для работы инструмент и подталкивает: «А ну-ка, сделай это сам!» И читатель загорается желанием, он разводит цветы, ставит опыты на пришкольном участке или дома, создает маленький сад. Природа становится ему теперь ближе, интереснее.

Ну что ж, теперь можно подвести читателя к пониманию более сложных проблем науки о растениях. На примере хотя бы только жизни леса вскрываются самые многообразные взаимосвязи в природе. Ведь лес — это и колыбель человечества, и богатство планеты. Это биологический кругооборот жизни и лесные сокровища. В какой-то степени это история культуры и красоты природы. На таком широком научном материале написана в соавторстве с В. М. Корсунской книга «Лес и жизнь» (1966).

Здесь с наукой соседствует искусство. И в читателе пробуждается как бы родственное внимание к природе, которое помогает увидеть уже не только пользу растений для человека, но и поэтическую красоту лесного пейзажа, цветущей ветки, раскрывшегося бутона, полевого или садового букета, зеленой лужайки.

Книги писателя наполнены поэтическим чувством. Не случайно так часто на страницах его произведений встречаются строки стихов. Уже многие годы собирает он книги, отрывки, даже отдельные строчки, посвященные растениям. Поэзия приходит на помощь ученому. Это она наполняет страницы его книг красками, теплотой отношения, ароматом цветов, лирикой, оживляет изложение познавательного материала. И уже не кажется странным, что ученый Н. Верзилин объединяется с поэтом Вс. Рождественским, чтобы создавать книги для ребят. Так появляется сначала «Тропинка в лес» (1956), а затем — «Цветы из сада» (1962). Рассказы ботаника чередуются в них с лирическим словом поэта. Но и в этих книгах как бы продолжается путешествие с букетами цветов. Так, как это уже было с домашними растениями. Оно продолжается и в новой, уже чисто географической его книге «Пылинки дальних стран» — о поездках автора в Норвегию, Италию, Францию, Японию (1969).

Узнавание и здесь, да и во всех других его книгах, всегда подкрепляется там, где это возможно, еще и практическими советами. И все равно какого характера: составление красивого букета цветов или проведение ботанического опыта, разведение интересных растений или сбор лекарственных трав, посадка деревьев или борьба с сорняками.

И это понятно. Ведь, кроме того, что он писатель и ученый, он еще и педагог.

Три профессии совместились в одном человеке. И они помогают друг другу в том главном, о чем мечтает в своих книгах Николай Михайлович Верзилин. А он мечтает о том, чтобы юные читатели полюбили родную природу, как можно лучше узнавали и по-доброму берегли ее. Она так нуждается в этом! Тогда будет легче следопытам и разведчикам разгадывать маленькие и большие тайны трав и деревьев, открывать лесные клады, пользоваться многими богатствами природы. А юные робинзоны-умельцы вырастут и сами станут преобразователями зеленого царства растений.

И как же радостно будет писателю знать, что его книги помогли им выйти на эту дорогу, пробудили в них интерес к родным полям и лесам! Помогли появиться на подоконниках новым садам или просто красивому букету цветов на столе.

Оставаясь ученым, продолжая педагогическую работу, печатая научные статьи, составляя для школ учебник по ботанике, Николай Михайлович Верзилин уже не мог оставить дорогу писателя-популяризатора. Ведь он приобщал юных читателей к истокам самой науки, передавал им знания из первых рук.

Его книги раздвигали границы уроков, дополняли и расширяли страницы учебника, понемножку приучали к полезному труду. Он обращался к читателям, еще не полюбившим ботанику, и своими рассказами заставлял их заинтересоваться этой наукой, узнать ее и полюбить.

Он часто вспоминал слова Ивана Владимировича Мичурина: «Заветной мечтой моей всегда было видеть, чтобы люди останавливались у растений с таким же интересом, с таким же затаенным дыханием, с каким останавливаются они перед новым паровозом, усовершенствованным трактором, не виданным еще комбайном, незнакомым самолетом или перед неизвестной конструкцией машины».

Книги ученого и писателя помогают воспитанию знающего и бережливого, ищущего и умелого, доброго и трудолюбивого хозяина родной природы.

Путешествия Николая Михайловича Верзилина по следам зеленого мира не закончены. Впереди много новых неизведанных тропинок и дорог, которые приведут его к новым книгам об удивительной стране ботанике!

Гр. Гроденский

Глава I Сокровища, не использованные робинзонами

Разоблачение Робинзона

Робинзон Крузо на своем острове, одинокий, лишенный помощи себе подобных и каких бы то ни было инструментов, добывающий, однако, все нужное для существования и создающий даже известное благополучие, — вот тема, интересная для всякого возраста, и можно тысячей способов сделать ее увлекательной для детей.

Жан-Жак Руссо
«Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего двадцать восемь лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки, близ устья реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля, кроме него, погиб, с изложением его неожиданного освобождения пиратами, написанные им самим».

Книга под таким длинным названием, написанная Даниелем Дефо, появилась в Англии 25 апреля 1719 года. С тех пор прошло более двухсот пятидесяти лет, но и поныне дети и взрослые во всех странах земного шара с увлечением читают этот роман.

В основу его положено истинное происшествие с шотландским моряком Александром Селькирком, который после ссоры с капитаном корабля был высажен на необитаемый остров Мас-а-тьера, один из группы островов в Тихом океане, называемой Хуан Фернандес, в 560 километрах от берегов Чили. На этом острове Селькирк прожил в одиночестве четыре года и четыре месяца.

В настоящее время остров Мас-а-тьера называется островом Робинзона Крузо. В XVIII и XIX веках этот остров служил местом ссылки. Население всех островов Хуан Фернандес небольшое — всего около 450 человек, занимающихся ловлей рыбы и омаров.

В прошлом на острове Робинзона Крузо рос тропический лес с очень ценными сандаловыми деревьями. Сандаловые деревья стали вырубать. Быстро размножившиеся козы и кролики, привезенные на остров, уничтожили все травы и кустарники. Теперь сильные тропические ливни размывают оголенную землю и образуют глубокие овраги. Ветры поднимают пыль и песок. Высокие берега обрушиваются в море. Цветущий когда-то остров Робинзона Крузо превратился в пустырь.

Жизнь на необитаемом острове не выдумана Даниелем Дефо, поэтому она описана так правдоподобно, и книга о Робинзоне Крузо читается с особым интересом. Нет, пожалуй, ни одного грамотного мальчика и девочки, которые бы не прочитали «Робинзона Крузо».

Бывший ученик яснополянской школы В. С. Морозов в своих воспоминаниях о Л. Н. Толстом пишет о любви к этой книге: «Второй и третий класс бывали уже распущены по домам, а мы оставались вечереть, так как любил Лев Николаевич по вечерам читать нам книги. Любимая наша вечерняя книга была „Робинзон Крузо“».

Робинзоном называют всякого человека, попавшего в места, где нет людей, нет обычных продуктов питания, нет условий для нормальной жизни цивилизованного человека. Посмотрим с этой точки зрения на Робинзона Крузо.

Действительно ли Робинзон Крузо не имел ничего и использовал только то, что было в окружающей его природе?

Корабль, на котором плыл Крузо, сел на мель недалеко от необитаемого острова.

Весь экипаж корабля, пытавшийся спастись на шлюпке, погиб, и только одного Робинзона Крузо волной выбросило на берег. На следующий день во время отлива Робинзон добрался вплавь до корабля. Оттуда он привез на плоту три сундука, в которых были: «рис, сухари, три круга голландского сыра, пять больших кусков вяленой козлятины и остатки зерна. Кроме того, ящик плотника со всеми рабочими инструментами, ящики с вином, три бочонка с порохом, два прекрасных охотничьих ружья и два пистолета, различное платье». Не удовлетворившись этими вещами, Робинзон съездил второй раз и привез еще «три железных лома, два бочонка с ружейными пулями, семь мушкетов, еще одно охотничье ружье и немного пороху». Кроме этих вещей, Робинзон «забрал с корабля все платье, какое нашел, да прихватил еще запасный парус, гамак и несколько тюфяков и подушек». Робинзон побывал на корабле одиннадцать раз, перетащив на берег все, что в состоянии перетащить пара рук.

Как видите, Робинзон был обеспечен почти всем необходимым, даже подушками. У него были большие запасы съестного. Больше того, когда все сухари были съедены, то оказалось, что зерна, вытряхнутые им из мешка на землю, уже дали всходы ячменя и риса. У него были ружья, а кругом изобилие дичи, так что и мясом он был обеспечен.

Только спустя десять месяцев Робинзон решил обследовать остров и посмотреть, нет ли на нем каких-нибудь животных и растений, еще не известных ему. В одной «очаровательной долине» он нашел «множество кокосовых пальм, апельсинных и лимонных деревьев» и виноград. Как вам, вероятно, известно, он пил воду с лимонным соком, а высушивая виноград, получал изюм. Другие дикорастущие деревья он не использовал: в этом не было нужды, а главное — он их не знал.

Робинзон сам признается в своем ботаническом невежестве: «Я искал кассаву, из корня которой индейцы тех широт делают муку, но не нашел… Там были и другие растения, каких я раньше никогда не видал: весьма возможно, что, знай я их свойства, я мог бы извлечь из них пользу для себя…»

«Во время пребывания в Бразилии я так мало обращал внимания на тамошнюю флору, что не знал даже самых обыкновенных полевых растений…»

Робинзон остро чувствовал неполноту своих знаний растительного мира: «Я пошел домой, раздумывая по дороге о том, как бы мне научиться распознавать свойства и доброкачественность плодов и растений, которые я найду».

Но дальше размышлений на эту тему Робинзон не пошел: им не были открыты и использованы сокровища растительного мира. Ему пришлось бы очень плохо, если бы корабль разбился у какого-нибудь острова на Севере, где нет ни кокосовых орехов, ни апельсинов, ни винограда.

Последователи Робинзона

Что прекрасней таких приключений,

Веселее открытий, побед,

Мудрых странствий, счастливых крушений…

Вс. Рождественский
У Робинзона Крузо оказалось много последователей, вымышленных — в книгах и действительных — в жизни. Увлекательная книга Даниеля Дефо вызвала много подражаний: «Новый Робинзон» Кампе, «Швейцарский Робинзон» Висса и др.

Наверное, вам известны пять отважных смельчаков — инженер Сайрес Смит, корреспондент Гедеон Спиллет, моряк Пенкроф, негр Наб и мальчик Харберт, — которых аэростат занес на таинственный остров Линкольна (в романе Жюля Верна «Таинственный остров»). Это были почти настоящие робинзоны. Они выплавили из руды железо и сделали рабочие инструменты, изготовили порох, из сока сахарного клена варили сахар, принесли из леса Якамара дикие шпинат, салат, хрен, репу и посадили их в своем огороде.

«Наб приготовил суп из агути, окорок дикой свиньи, приправленный благовонными травами, и вареные клубни травянистого растения, которое в тропическом поясе разрастается в густой кустарник…»

Но все же и они недостаточно использовали природные богатства. Так, они ничем не смогли заменить хлеб. Помните замечательную находку Харберта?

«В этот день шел проливной дождь. Колонисты собрались в большом зале Гранитного дворца. Внезапно Харберт воскликнул:

— Посмотрите-ка, мистер Сайрес, — хлебное зерно!

И он показал своим товарищам зернышко, единственное зернышко, которое сквозь дырку в кармане куртки упало за подкладку.

В Ричмонде Харберт имел привычку кормить голубей, которых подарил ему Пенкроф. Вот почему в кармане у него сохранилось зернышко.

— Хлебное зерно? — с живостью переспросил инженер.

— Да, мистер Сайрес, но одно, всего одно.

— Экая важность! — воскликнул Пенкроф. — Что мы можем сделать из одного хлебного зерна?

— Хлеб, — ответил Сайрес Смит.

— Ну да, хлеб, торты, пирожные! — подхватил Пенкроф.

— Хлебом из этого зерна не подавишься.

Харберт не придал особого значения своей находке и хотел было выбросить зерно, но Сайрес Смит взял его и, убедившись, что оно в хорошем состоянии, сказал, пристально смотря на Пенкрофа:

— Знаете ли вы, сколько колосьев может дать одно зерно хлеба?

— Один, разумеется, — удивленно ответил Пенкроф.

— Нет, Пенкроф, десять. А сколько в каждом колосе зерен?

— Право, не знаю.

— В среднем восемьдесят. Значит, если мы посеем это зерно, то получим при первом урожае восемьсот зерен, при втором — шестьдесят четыре тысячи, при третьем — пятьсот двенадцать миллионов…

15 ноября была снята третья жатва. Сильно разрослось это поле за восемнадцать месяцев, с тех пор как посеяли первое зерно!

Вскоре на столе в Гранитном дворце красовался великолепный каравай».

Славные поселенцы острова Линкольна не обошлись все же без посторонней помощи. Добрый капитан Немо подарил им цинковый сундучок с инструментами, оружием, приборами, одеждой, книгами, посудой… и таинственно доставил хинин, когда заболел Харберт.

В романе Жюля Верна «Школа робинзонов» Годфрею с Тартеллетом их кузина Фина подбросила на остров сундук с инструментами, одеждой, оружием. Кроме того, в нем были чай, кофе, чернила, перья и даже «Руководство кулинарного искусства».

Везло же робинзонам на сундуки!

Интересно рассказано Э. Сетон-Томпсоном в книге «Маленькие дикари» о том, как два американских мальчика, Ян и Сам, решили подражать природным робинзонам — индейцам.

Они построили почти настоящий вигвам (шалаш), сделали индейские костюмы и вооружение, хорошо, по-индейски, научились разжигать костры, но все же целиком использовать лесные сокровища не сумели. За съестными припасами Саму приходилось делать «набеги» домой.

«Рядом с кухней находилась кладовая. Сам пробрался туда и нашел там небольшое ведерко с крышкой. Он взял ведерко и, захватив по пути пирог с мясом, лежавший на полке, спустился по той же лестнице снова в погреб, наполнил там ведерко молоком, потом вылез через окно на двор и пустился наутек. В следующий раз он нашел в погребе записку, написанную рукой матери:

Врагам индейцам.

В другой раз при набеге принесите назад ведерко и не забывайте накрывать кувшины крышками».

Жить среди природы, пользуясь только ее богатствами, робинзоны, как видите, не умели.

А вот индейцы, подлинные робинзоны, вся жизнь которых проходила среди лесов, только у окружающей их природы брали все необходимое для существования.

Посмотрите, как вождь индейцев в «Песне о Гайавате» Лонгфелло использовал для постройки пирóги различные деревья:

«Дай коры мне, о Береза!
Желтой дай коры, Береза!
Ты, что высишься в долине
Стройным станом над рекою!
Я свяжу себе пирогу,
Челн себе построю легкий,
И в воде он будет плавать,
Словно желтый лист осенний,
Словно желтая кувшинка…
………………………………
Дай, о Кедр, ветвей зеленых,
Дай мне гибких, крепких сучьев,
Помоги пирогу сделать
И надежней и прочнее!»
………………………………
И, срубивши сучья кедра,
Он связал из сучьев раму,
Как два лука, он согнул их,
Как два лука, он связал их.
— Дай корней своих, о Тэмрак![1]
«Дай корней мне волокнистых:
Я свяжу свою пирогу,
Так свяжу ее корнями,
Чтоб вода не проникала,
Не сочилася в пирогу!
………………………………
Дай мне, Ель, смолы тягучей,
Дай смолы своей и соку:
Засмолю я швы в пироге,
Чтоб вода не проникала,
Не сочилася в пирогу».
………………………………
И собрал он слезы ели,
Взял смолы ее тягучей,
Все в пироге швы замазал,
Защитил от волн пирогу.
………………………………
………………………………
Так построил он пирогу
Над рекою, средь долины,
В глубине лесов дремучих,
И вся жизнь лесов была в ней,
Все их тайны, все их чары:
Гибкость лиственницы темной,
Крепость мощных сучьев кедра
И березы стройной легкость,
А в волнах она качалась,
Словно желтый лист осенний,
Словно желтая кувшинка.

Современные робинзоны

Все взоры мира

Сходятся на льдине.

На черной точке,

Горсточке людей,

Что шлют в эфир —

Безжизненный и синий —

Надежду обессиленных ночей.

Вс. Рождественский
Стоит ли вообще говорить о робинзонах? Они живут в книгах, волнуя воображение читателей; в жизни же, особенно современной, когда весь земной шар исследован, вряд ли могут быть робинзоны.

А все-таки робинзоны есть, и каждому из вас они известны.

Разве четверо папанинцев не робинзоны?

Четыре добровольных робинзона прожили много месяцев на ледяном плавучем островке. Жизнь на льдине, плывущей по Ледовитому океану, в непрерывной полярной ночи, в пургу, в морозы… Такого фантастического романа еще не придумал ни один писатель. Использовать природные богатства полярные робинзоны не имели возможности, так как жили на голой льдине. Но папанинцы пользовались таким комфортом, какого не было ни у одного из робинзонов. У них были палатка с прокладкой из гагачьего пуха, радио, патефон, примус, сорок шесть различных видов съестных продуктов. Это были робинзоны, обеспечившие себя заранее всем необходимым.

Жизнь робинзонов-папанинцев полна самоотверженного героизма. Ради науки они подвергали свою жизнь смертельной опасности. Их ледяной плавучий островок таял, давал трещины, и Ледовитый океан угрожал поглотить четырех смелых героев науки. Недаром каждый день вся советская страна и весь мир следили за радиопередачей, сообщавшей о жизни советских исследователей, плывущих на льдине среди угрюмого океана, у самого Северного полюса.

Теперь исследование Ледовитого океана проводится постоянно и на нескольких дрейфующих льдинах — станциях «Северный полюс».

Другой современный робинзон — летчица Марина Раскова, спустившаяся на парашюте с самолета «Родина» в необитаемые леса и болота Дальнего Востока. М. Раскова, П. Осипенко и В. Гризодубова совершали беспосадочный перелет Москва — Дальний Восток. Перед Комсомольском не хватило горючего. Необходимо было делать посадку на болоте, среди тайги. Грозила опасность, что самолет опрокинется на нос, и в этом случае М. Расковой оставаться в задней штурманской кабине было опасно. Командир приказал ей немедленно выброситься с парашютом из самолета…

Смелый затяжной прыжок в тайгу…

«Меня окружает густой, непроходимый лес. Нигде нет просвета… Я одна», — пишет М. Раскова в дневнике.

Необитаемая на сотни и тысячи километров тайга. В кармане у Расковой револьвер, коробка непромокаемых спичек, две плитки шоколада и семь мятных конфет. В таком положении не был ни один из описанных в романах робинзонов. Отрывки из дневника штурмана Расковой показывают, что жизнь смелой летчицы в сибирской тайге была полна опасностей. «Шагаю с кочки на кочку. Болото покрыто густой, высокой травой почти по пояс… Я вдруг проваливаюсь по шею в воду. Чувствую, как ноги отяжелели и, как гири, тянут меня книзу. Все на мне моментально промокло. Вода холодная, как лед. В первый раз за все время скитания чувствую себя одинокой. Никто не вытащит из воды, надо спасаться самой…

Ухватишься за кочку, а она погружается вместе с тобой в воду… Беру палку в обе руки, накидываю палку сразу на несколько кочек и таким образом подтягиваюсь…

…Ура! Грибы. Настоящие добротные грибы, большие крепкие сыроежки. Из них будет прекрасный ужин. Намочила березовую кору, приготовила из нее коробочку, достаточно крепкую и непроницаемую для жидкости, и начала разводить костер… Чиркнула спичку, придвинула поближе кору. Спички положила на траву рядом с собою… Пламя взметнулось так быстро, что я едва успела отскочить. Пока сообразила, в чем дело, в огне погибла вся моя коробка спичек. Начался настоящий таежный пожар… Прощай, вкусный ужин, прощай, сон в сухом месте! Несчастный погорелец собирает свои пожитки и удирает в болото…

…Неожиданно попадается целый куст рябины. Набираю рябины сколько могу: в платок, карманы».

В револьвере М. Расковой осталось четыре патрона, остальные она расстреляла в надежде, что ее выстрелы услышат на самолете, может быть, уцелевшем. И вдруг, вспоминает М. Раскова, «в метрах пятнадцати от меня из-за кустарника поднимается медведь, взлохмаченный, черный. Он стоит на задних лапах… Стреляю не глядя, куда попало». К счастью, медведь, испугавшись выстрела, бросился бежать. Только на одиннадцатый день, к ночи, Марина Раскова находит свой самолет, своих подруг и летчиков из Комсомольска, прилетевших на помощь.

В 1947 году норвежский ученый Тур Хейердал с пятью спутниками совершили необычайно отважное путешествие по древнему пути инков из Перу к Полинезийским островам. В течение ста дней они проплыли по Тихому океану на «Кон-Тики», плоту из девяти бревен, связанных веревками, 4300 миль, пока не наскочили на рифы у маленького необитаемого острова.

Шесть смелых исследователей были самыми настоящими Робинзонами в наше время!

Чувство полной беззащитности охватило меня в музее «Кон-Тики» в Осло, когда я увидел плот всего четырнадцати шагов в длину и шести в ширину. На нем — маленький шалашик и большой парус.

Особенно жутко становится в нижнем помещении музея, где видишь плот «Кон-Тики» снизу. Бревна обросли водорослями, ракушками, в воде стайки макрелей и громадная акула во всю длину плота. Лишь увидев плот «Кон-Тики», можно не только оценить, но и почувствовать все геройство тех, кто осмелился на нем плыть по океану.

Робинзоны Шлиссельбургской крепости

Было так красиво… и так одиноко; перед глазами — садик, цветы, проволочная изгородь, и кругом — высокие крепостные стены.

Вера Фигнер
Бывают робинзоны и не только среди природы: революционеры, заключенные на многие годы в тюрьму, чувствовали себя тоже Робинзонами, отрезанными от всего мира и лишенными самого необходимого.

М. В. Новорусский, пробывший двадцать пять лет в заключении, в интересной книге «Тюремные робинзоны» описывает, как он в Шлиссельбургской крепости изобрел самодельный инкубатор и выводил в камере цыплят, как вырастил зимой ландыши и как развел землянику. Приведем рассказ самого М. В. Новорусского:

СЕМЕЧКО В СТАРОЙ КНИГЕ
Лесная, или полевая, земляника появилась у нас не совсем обычным путем.

На нашем острове не было ни одного кустика. Да мы и не могли искать ее за пределами нашей ограды. В продаже ее не было.

Попросить жандарма принести с соседнего песчаного берега хотя бы один кустик земляники нам не пришло в голову. Так мы и жили бы без нее, если бы не одна счастливая случайность.

Однажды в марте мой товарищ Лука читал старый том исторического журнала «Русский архив». Пробегая строки, он заметил среди букв маленькое семечко, которое плотно прилипло к странице. Он отлепил и, рассматривая семечко, соображал:

— Чье бы это могло быть?

Но чье именно, он не знал.

«Дай-ка, — подумал он, — я посею его, может, что-нибудь и выйдет».

Сказано — сделано.

Горшок с посеянным семечком довольно долго оставался в камере под постоянным наблюдением. Лука уже начал терять надежду, как вдруг в одно ясное утро заметил, что на месте семечка как будто появляется всход. Через три недели, под лучами солнца, мы получили четвертый листок нашего ростка и, рассматривая его, в один голос воскликнули:

— Ба, да это земляника! И притом лесная.

Я взял теперь куст на свое попечение и, когда он подрос, высадил его на свободу в грунт. К осени он стал уже большим кустом, но не зацвел. На следующее лето я получил уже с него первый сбор — дюжины две ягод настоящей душистой земляники, которой я не едал уже лет девять. Но, самое главное, я получил полдюжины длинных плетей, на которых было не меньше пятнадцати молодых побегов. Я укоренил их в почве.

Они хорошо перезимовали, и на следующий год их получилось больше ста шестидесяти штук, то есть целая плантация лесной земляники.

Через день, иногда через два я регулярно собирал ягоды.

По примеру М. В. Новорусского и другие заключенные-революционеры стали разводить землянику. Зимою же выращивали ландыши, чтобы преподнести друг другу в день рождения.

В осажденном городе

Мы знаем — нам горькие выпали дни,

грозят небывалые беды,

но Родина с нами, и мы не одни,

и нашею будет победа.

О. Берггольц
Во время Великой Отечественной войны жители целого громадного города оказались как бы в положении робинзонов.

В конце 1941 года Ленинград был окружен фашистскими войсками и отрезан, как остров, от Большой земли, — так называли тогда весь Советский Союз. Бомбами и пожарами были уничтожены продовольственные склады. Продуктов и топлива стало мало. Жители Ленинграда, как робинзоны, мастерили из жести печурки, из банок — лампочки-коптилки; делали зажигалки, заменяющие спички.

Весной, когда на улицах между камнями и асфальтом стала пробиваться мелкая травка, люди принялись искать съедобные и витаминные растения. На Невском проспекте из земли, которой были завалены витрины больших магазинов, выросли лесные растения. На крышах домов и на балконах вдруг зарозовели соцветия иван-чая. Но далеко не все жители знали, какие растения съедобны и питательны, какие вредны.

Сотрудники Ботанического сада Академии наук, исследовав питательные свойства растений, читали лекции, писали статьи и брошюры о том, какие из дикорастущих растений можно употреблять в пищу. На окнах школьных коридоров в горшках и баночках были выставлены выкопанные на улицах растения и около них на листках бумаги наставление, как использовать их. В столовых и продуктовых магазинах стояли растения в банках с рецептами употребления их в пищу. Многие сорные растения оказались питательными и даже вкусными. Это поддержало силы ленинградцев в критический момент блокады.

Письмо лейтенанта

В то время, как там, на поляне, шел бой, в лощине, в зарослях можжевельника, располагалась, должно быть, санитарная рота.

Б. Полевой
В редакцию издательства детской литературы во время Отечественной войны пришло письмо с фронта. Лейтенант Груздев просил выслать для его бойцов книги о жизни в лесу, о следопытстве, об использовании дикорастущих растений. «Эти книги, — писал он, — помогают воину узнать природу Родины, обитателей ее лесов, рек и лугов. Без элементарного знания природы трудно вести разведку наблюдением.

Навыки следопыта и наблюдателя, знание леса помогают разведчику слиться совершенно с местностью. Его бережет сама природа. Он все видит, сам оставаясь невидимым.

Знание съедобных растений и грибов увеличит возможности походной кухни, увеличит потребление витаминов.

Надо понимать, что от природы никуда не уйдешь: среди нее происходят бои, среди нее течет наша солдатская жизнь».

Лейтенант Груздев прав: для того чтобы стать хорошим бойцом, нужно изучать природу. В условиях войны в положении робинзона может оказаться каждый. Такими «робинзонами» были партизаны, жившие в лесах и успешно боровшиеся с фашистскими оккупантами. Они хорошо знали природу и способы использования ее неисчерпаемых богатств.

Таким образом, название «робинзон», спустя два века со дня появления книги о Робинзоне, люди стали понимать значительно шире. Робинзон — это человек, не только живущий на необитаемом острове, но и человек, который, находясь среди природы, ничего не имея, может добыть и сделать сам все необходимое для жизни.

Робинзон Крузо умел многое делать своими руками, он был «мастер на все руки», но в его время слабо была развита наука о природе — биология. Робинзон мало интересовался природой и не занимался исследованием ее для пополнения своих знаний.

Сейчас мы лучше знаем природу и ее законы и полнее можем использовать ее. Робинзон был вооружен ружьями, мы вооружены знаниями. Знания и желание расширить их, глубже исследовать природу помогают нам открывать много интересного и полезного в растительном мире.

В лес!

В лесу есть все, что нужно для человека.

Э. Сетон-Томпсон
При наступлении весны каждого человека охватывает волнение. Рыболовы начинают заготовлять удочки, охотники чистят ружья, готовят патроны, туристы складывают в рюкзак нужные им в походе вещи, городские жители собираются на дачу. Пионеры рвутся в лагерь, в «дебри» дикой природы. Недаром носят они название пионеров, то есть передовых людей, поселяющихся на новых, неисследованных местах.

Известный исследователь Чарлз Дарвин в дневнике, названном «Путешествие натуралиста вокруг света на корабле „Бигль“», писал:

«Я всегда вспоминаю о наших маленьких экспедициях в лодках и о сухопутных экскурсиях по неисследованным местам с таким восторгом, какого не возбуждали во мне никакие зрелища цивилизованного мира».

Весна. С каждым днем все сильнее тянет вдаль, в широкие просторы полей, под изумрудную сень лесов.

Хорошо идти по тропинке, поросшей травкой-муравкой, прильнувшей к земле «птичьей гречишной», и наблюдать, как в течение дня все вокруг меняется в красках и звуках! Раскрываются и закрываются цветы, пролетают птицы, бабочки, жуки.

Хорошо приготовить на костре обед, есть пропахшую дымом кашу, спать в еловом шалаше или на дереве, как Робинзон Крузо.

Любознательность, желание увидеть новое, открыть никому не известное, необычное зовут нас путешествовать. Руководимые этим чувством, этой страстью, путешественники открывали новые земли, знакомились с неведомыми народами и описывали невиданных животных и чудесные растения.

Путешествуют ученые-геологи в поисках полезных ископаемых — руды, угля, нефти, сланцев; путешествуют ботаники, открывающие дикорастущие богатства; путешествуют географы, археологи. Всеми руководит горячее желание найти новые ценности, нужные нашему народу.

Пора и нам с вами, дорогой читатель, отправиться в лес!

Когда ты входишь в лес, душистый и прохладный
Средь пятен солнечных и строгой тишины,
Встречает грудь твоя так радостно и жадно
Дыханье влажных трав и аромат сосны.
Нога твоя скользит по россыпи иголок
Или шуршит травой, роняя капли рос,
А сумрачный навес широколапых елок
Сплелся с листвой ольхи и молодых берез.
То духотой пахнёт, то прошлогодней прелью,
То запахом грибным у срубленного пня,
Зальется иволга короткой четкой трелью,
И ветер прошумит в сухой истоме дня.
Привет тебе, приют свободы и покоя,
Родного севера неприхотливый лес!
Ты полон свежести, и все в тебе живое,
И столько у тебя загадок и чудес!
Ты испокон веков сдружился с человеком,
Берет он для себя от «щедрости» твоей
Грибы и ягоды по солнечным просекам,
И пищу, и жилье, и мачты кораблей.
Здесь в зарослях лесных, где все для сердца мило.
Где чистым воздухом так сладостно дышать,
Есть в травах и цветах целительная сила
Для всех, умеющих их тайну разгадать.
Так говорит о лесе любитель природы, страстный рыболов, поэт Всеволод Александрович Рождественский.

Идемте же в лес исследовать тайны природы! Наденем рюкзак за плечи, возьмем палку в руки и пойдем по следам Робинзона!

Глава II Подводный хлеб

Величайшее изобретение человеческого ума

— Итак, с чего же мы начнем, мистер Сайрес? — спросил Пенкроф на следующее утро.

— С самого начала, — ответил Сайрес Смит.

Жюль Верн
Началом всех начал для жизни человека является хлеб. К хлебу человек так привык, что без него продолжительное время ему трудно обойтись. Замечательный русский ученый Климент Аркадьевич Тимирязев в одной из своих лекций сказал о хлебе:

«Многим ли, действительно, приходила в голову мысль, что ломоть хорошо испеченного пшеничного хлеба… составляет одно из величайших изобретений человеческого ума, одно из тех… открытий, которые позднейшим научным изысканиям приходится только подтверждать и объяснять… Произвести культуру другого невидимого организма — дрожжевого грибка, которого немецкий ботаник Рэес справедливо назвал простейшим из наших культурных растений. Вызвать далее культуру этого грибка в тесте и тем заставить тяжелую, вязкую массу превратиться в легкую пузырчатую, наконец охватить ее жаром и заставить застыть в том пористом состоянии, которое, благодаря ее громадной поверхности соприкосновения с соками пищеприемного канала сделало ее легко переваримой».

Хлеб содержит в себе все необходимые для человека питательные вещества, то есть белки, жиры и углеводы (крахмал и сахар). По количеству этих веществ и определяется ценность пищевого продукта.

В 100 граммах пшеничного хлеба содержится 9 граммов белков, 0,5 грамма жира, 1 грамм сахара, 46 граммов крахмала. Вот почему с незапамятных времен, уже свыше пяти тысяч лет, человечество возделывает один из важнейших зерновых злаков — пшеницу.

Неслучайно авторы приключенческих романов любят высаживать своих робинзонов в тропические страны. Там, кроме пальм, дающих питательные финики и кокосовые орехи, растет хлебное дерево артокарпус, или жак-дерево, из семейства тутовых. Этих деревьев много во влажных тропических лесах Индии, Молуккских и Зондских островов.

Хлебное дерево.

Прямо с коры стволов хлебных деревьев свисают большие зеленые плоды весом в 20 килограммов, до 90 сантиметров длиной и до 50 сантиметров шириной. Дерево плодоносит с ноября до августа.

Плоды хлебного дерева режут на пластинки и пекут или же сперва подвергают брожению в ямах, — получается тесто, из которого делают лепешки и другие кушанья, добавляя к мякоти плодов хлебного дерева кокосовое масло или молоко, апельсинный сок.

Плод хлебного дерева.

На острове Таити из луба хлебного дерева делают ткани; стебель соцветия используют как трут и фитиль; древесина идет на постройки; кора — на изготовление краски; млечный сок в смеси с кокосовым маслом дает клей. Крупные кожистые листья заменяют бумагу, скатерти, тарелки и даже головные уборы.

Много есть тропических растений — финиковая, кокосовая пальмы и другие, — многообразно используемых жителями тех мест.

Хорошо в тропиках; но что делать нам, последователям Робинзона, в лесах Севера?

Поищем в лесу растения, способные заменить хлеб.

У водоема

— О, мистер Сайрес, — сказал моряк, — стоит только захотеть!..

Пенкроф, видимо, навсегда вычеркнул слово «невозможно» из словаря острова Линкольна.

Жюль Верн
— Ну вот, — скажете вы, — прошли лес, ничего не нашли и теперь остановились у водоема.

Перед нами спокойное озеро с прозрачной водой.

Где же будем искать хлеб?

Под водой. Видите широкие округлые блестящие листья? Вот лягушка уселась на одном и не тонет. Вот белые полуоткрытые красивые цветы — кувшинки, или, как вы их называете, белые лилии.

Возьмем длинную палку с сучком на конце, зацепим пониже пук листьев и потянем. С каким трудом приходится тянуть! Не бойтесь — это не пятнистая змея, это такое корневище у кувшинок, подводный стебель. А округлые темные пятна на нем — следы отмерших черешков листьев. Какие длинные и гибкие, как резиновые трубки, черешки листьев у кувшинки! Они соединяют подводный стебель с плавающими на поверхности воды овальными листьями. Блестящие, глянцевитые листья кувшинок сверху покрыты восковым налетом и не смачиваются водой. Оборванные черешки поднимаются на поверхность и плавают. Полюбопытствуем, почему так. Отрезав кусочек черешка, посмотрим на свет. Заметно большое количество просветов.

Погрузим лист кувшинки под воду и с силой подуем в конец черешка. На поверхности листовой пластинки появится большое количество мелких блестящих пузырьков воздуха. Дело в том, что на поверхности листа до 11 миллионов мельчайших отверстий — устьиц. Их можно видеть под микроскопом на тонком срезе верхней кожицы листа. Через устьица воздух проходит к подводному стеблю. В сильную лупу можно видеть пучки иголочек на срезе черешка листа в углах воздухоносных сосудов. Эти иголочки предохраняют черешки кувшинки от поедания улитками.

Белая кувшинка.

Вытягивая из воды корневище кувшинки, нельзя не заметить молодых листьев, не достигающих поверхности воды, — они свернуты в трубку.

Кувшинка может расти на илистом, рыхлом дне стоячих или медленно текущих вод. Бывает, что мелкие водоемы высыхают, и тогда плавающие листья с длинными гибкими черешками отмирают. Но спустя некоторое время на корневище появляются маленькие листья на крепких прямостоящих черешках.

Под действием лучей солнца в широких листьях кувшинки из воздуха (углекислого газа) и воды образуется крахмал. Этот крахмал превращается в сахар, раствор которого опускается по черешкам листа к корневищу. Здесь сахар снова превращается в крахмал и откладывается в корневище. Особенно большой запас крахмала накапливается в корневище к осени. Весною же и в начале лета эти запасы крахмала тратятся на рост листьев, цветение и образование плодов.

Корневище белой кувшинки и есть тот продукт, из которого можно получить муку.

Изготовление хлеба по способу робинзонов

Теперь надо было подумать о том, как я буду печь свои хлебы, когда приготовлю муку.

Даниель Дефо
Корневище белой кувшинки содержит много питательных веществ: крахмала 49 процентов, белка 8 процентов и сахара до 20 процентов.

Для изготовления муки корневище очищают и, разделив на узкие полоски, разрезают на кусочки около сантиметра длиной. Кусочки высушивают на солнце или в печи, а затем толкут на камнях или в ступе или размалывают в ручной мельнице.

Но в корневище кувшинки содержится много дубильных веществ, предохраняющих его от гниения в воде. Эти дубильные вещества придают муке горький вяжущий вкус. Чтобы удалить дубильные вещества из муки, ее заливают водой на несколько часов, затем воду сливают и наливают свежую.

Слив второй раз воду, муку заливают опять холодной водой, размешивают и дают отстояться. Когда мука отстоится, воду сливают, а муку рассыпают тонким слоем на плотной бумаге или ткани и просушивают.

Из муки делают лепешки и хлеб. Хлеб получается лучше, если брать кувшинковую муку пополам с ржаной.

А сумеете ли вы испечь хлеб в походе?

Размельчите в теплой воде кусочек хлеба, прибавьте немного муки и поставьте в теплое место (на солнце или у костра). Когда эта масса будет издавать кислый запах и слегка пузыриться, закваска готова. Положив закваску в котелок, размешайте ее в теплой воде и замесите мукой. Покрыв котелок, поставьте его в теплое место (заройте в теплую, но не горячую золу). Пусть тесто поднимается (в течение пяти-шести часов). Тем временем выройте небольшую узкую яму, дно и стенки которой выложите плоскими гладкими камнями (булыжником), и разведите в ней костер. Это индейская печь.

Когда камни сильно нагреются, золу и уголья разгребите к краям ямы. Из теста сделайте круглый хлеб, посыпьте хлебец тминовыми семенами и, положив на листья кувшинки или лопуха, опустите в индейскую печь на горячие камни. Закрыв яму куском дерна, разведите сверху костер. Через час посмотрите, готов ли хлеб. Для этого проткните хлеб тонкой лучинкой. Если лучинка будет сухая — хлеб готов; если же на нее налипнет тесто, — хлеб нужно еще печь. Хлебные лепешки можно испечь и на нагретых в костре камнях. Еще удобнее скатать из теста колбаску и обвить ею гладкую палку.

Цветы подводного хлеба

Всюду, куда на кинешь взор, — только зеркальная поверхность воды да безмятежное небо в рамке густых лесов.

Фенимор Купер
Нам надо торопиться, так как цветы белой кувшинки в шесть часов вечера скроются под воду.

Но в семь часов утра бутон цветка кувшинки всплывет на поверхность и снова раскроется под лучами солнца. И целый день цветок будет поворачиваться к солнцу, а к вечеру четыре блестящих чашелистика плотно закроют белоснежный цветок и он опустится в воду.

Всемирно известный шведский ботаник, живший в XVIII веке, Карл Линней по цветам узнавал время. Он составил даже «цветочные часы», «часы флоры», — список, в какие часы открываются и закрываются цветы; в эти часы была включена и белая кувшинка.

Робинзону, не имеющему часов, полезно научиться узнавать время по цветам.

Сорвем цветок кувшинки и рассмотрим его. Какой крупный цветок! Измерьте его диаметр. Снаружи — четыре чашелистика, они плавают на воде, а на них лежат белоснежные лепестки. Их множество. Крупные с краев, они к середине становятся всё мельче и мельче. На мелких лепестках появляются желтые кончики, постепенно переходящие в тонкие тычинки с пыльцевыми мешочками. Посредине — пестик с лучистым рыльцем и круглой завязью, похожей на кувшинчик или на коробочку мака.

Цветы кувшинки.

Оборвите чашелистики, лепестки и тычинки у цветка, положите их между листами ненужной книги и засушите. Когда они высохнут, наклейте их по порядку изменения на лист бумаги и заметьте все переходы от лепестков к тычинкам.

Такое наблюдение цветка кувшинки привело известного поэта Вольфганга Гёте к открытию ботанического закона о превращении, или метаморфозе, листьев растения. Чашечки, лепестки, тычинки и плодолистики завязи пестика образовались из видоизмененных листьев.

Гёте.

Вы, конечно, знаете махровые и немахровые левкои, гвоздики, розы и шиповник. В махровых цветках тычинки превратились в лепестки.

Постепенный переход лепестков в тычинки.

По цветку, по количеству лепестков и тычинок можно определить название растения и его родство с другими растениями.

Карл Линней распределил по цветкам все известные ему растения на виды, роды и семейства и каждое растение назвал двойным именем — родовым и видовым, как бы именем и отчеством, только наоборот. В те времена для ученых всех стран был один научный язык — латинский. И научные книги писались на латинском языке. С тех пор в науке все названия растений и животных дают на латинском языке. Латинские названия, во избежание путаницы, — международные, обязательные для ученых всех стран. Насколько необходимо придерживаться одного названия, видно из следующего: картофель в разных местах имеет такие названия: «барабыля», «бульба» (Украина), «гулена» (Кострома), «картопля», «картоши» (Новгород), «картовка» (Пермь), «кина», «парфеты» (Киров).

Линней.

На севере житом называют ячмень, а на Украине — рожь.

Белая кувшинка на латинском языке называется: нимфея кандида (Nymphaea Candida), что в переводе на русский язык означает: нимфа белая.

Из Древней Греции дошли до нас предания о красивых водяных девушках, напоминающих славянских русалок, которые назвались нимфами.

Легенда говорит, что такая сказочная нимфа превратилась в цветок белой водяной лилии.

Поглядите на озеро внимательно, и вы заметите удлиненные листья с трехгранными черешками. Среди листьев торчат желтые цветки. Это родственное белой кувшинке растение — кувшинка желтая. У нее такое же строение цветков, только завязь еще более напоминает кувшинчик да чашелистиков не четыре, а пять, и они имеют желтую «подкладку». Корневища желтой кувшинки также пригодны для употребления в пищу.

Латинское название желтой кувшинки — нюфар лютеум (Nuphar luteum). «Нюфар» происходит от арабского слова, означающего тоже «нимфа»; «лютеум» — «желтая».

Концы лепестков кувшинок выделяют мед. Их посещают жуки, мухи и пчелы. Насекомые переносят пыльцу с цветка на цветок, опыляя пестики.

После опыления цветок увядает и вырастает плод в виде многозвездной ягоды с черными семенами. Поджаренные семена кувшинок можно употреблять как кофе.

Когда плод сгниет, семена не тонут, а плавают, так как они у белой кувшинки окружены беловатой оболочкой, наполненной воздухом, а у желтой мякоть удерживает семена на поверхности воды. Подует ветерок, зарябит поверхность озера, и понесутся семена кувшинки к другому берегу. Оболочку семян белой кувшинки едят и рыбы, которые способствуют их распространению. Воздух из оболочки постепенно выходит, и тогда семена опускаются на дно. Но часто семена попадают на дно не своего родного водоема, а какого-нибудь другого, далекого. Дело в том, что плоды кувшинки состоят из сочной, клейкой и вязкой, как тесто, массы. Эта мякоть плодов является любимым лакомством водяных курочек. Семена налипают на лапки, клюв и перья курочек и переносятся ими в новые водоемы за тридевять земель.

Священное растение Древнего Египта

Над извилистыми берегами

Дивный запах кружит, проплывает,

Очертанья лотосов кругами

Весь прудок заросший покрывают…

Лу Чжаолинь
В далекой Африке в водах реки Нила растет родственное нашей кувшинке растение — нимфея лотус (Nymphaea lotus) или просто лотос. Листья у лотоса вогнутые посредине, в полметра шириной, а белый цветок достигает 20 сантиметров. Когда Нил разливается, неся на поля плодородный ил, по берегам реки и даже во рвах и канавах начинают цвести белый и голубой лотосы.

Появление цветков лотоса радовало древних египтян, и с давних времен сохранилась пословица: «Много лотосов на воде, велико будет плодородие». В Древнем Египте лотос чтили как священный цветок. Он был посвящен богине плодородия Изиде и богу солнца Озирису. Последний изображался на листе лотоса, а бог света Хорус — сидящим на цветке лотоса.

Лотос.

Этим была выражена связь нильской лилии, как и нашей кувшинки, с солнцем: цветок ее также раскрывается утром и опускается в воду вечером.

«Лотос — друг солнца, — писали также и в священных книгах Индии. — Когда месяц со своими холодными лучами исчезает, лотос раскрывается».

Символ Древнего Египта, его герб — пять цветков лотоса. Скипетр — знак власти фараона (царя Египта) — делался в виде цветка лотоса на длинном стебле. Цветок и бутон лотоса были выбиты на египетских монетах. Колонны египетских дворцов и храмов тоже украшали изображением лотоса: основания колонн — листья лотоса, а вверху — связка стеблей с цветками и бутонами.

Пять с половиной тысяч лет назад египтяне рисовали лотосы на гробницах. Лотос в иероглифах (египетских письменах) означал радость и удовольствие. Женщины цветками лотоса украшали волосы и, идя в гости, держали букет в руках. Гирляндами из цветков лотоса убирали дома, храмы, гробницы с мумиями.

Но египтяне не только любовались цветком лотоса и вдыхали его аромат, они употребляли в пищу его семена и корневища. Первый ученый ботаник, называемый отцом ботаники, Феофраст, живший в Древней Греции 2300 лет назад и много путешествовавший, писал об этом:

«Головки лотоса египтяне складывают в кучи, где они подвергаются гниению, пока не разрушатся их наружные оболочки, после чего семена промывают в реке, сушат и толкут, а из полученной муки пекут хлеб».

Об этом писал и древнегреческий историк Геродот: «Когда река выступает из берегов и заливает равнину, на воде вырастают в большом количестве лилии, называемые у египтян „лотосом“. Они срезают их, сушат на солнце, потом разбивают макоподобные семена лотоса, добываемые из середины лотоса, и приготовляют тесто, которое пекут на огне. Корень этого лотоса также съедобен и имеет довольно приятный сладковатый вкус, он круглый и величиною с яблоко».

В Древней Греции были распространены рассказы о людях, питающихся лотосом, — «лотофагах». Такой рассказ приведен поэтом Древней Греции Гомером в «Одиссее»: ...


Все права на текст принадлежат автору: Николай Михайлович Верзилин.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.