Все права на текст принадлежат автору: Габриэле Клима.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Солнце сквозь пальцыГабриэле Клима

Габриэле Клима Солнце сквозь пальцы

Gabriele Clima

Il sole fra le dita


© 2016 Gabriele Clima, All Rights Reserved – www.gabrieleclima.com

© 2016 Edizioni San Paolo s.r.l. This agreement was arranged by FIND OUT Team s.r.l., Novara, Italy

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2019

* * *
Андреа и Фабиоле, которая подарила ему крылья


1

Дарио не знал, почему его вызвали к директору. На этот раз он ничего не натворил, всего лишь сломал дверную ручку, и это притом, что в лицее и так было полно сломанных дверных ручек! Даже ручка в кабинете директора, куда он только что вошел, была сломана. Чего, возможно, эти идиоты просто не заметили.

– Дарио! – завопила его классная руководительница Дельфрати. – С тобой говорит директор!

От ее голоса Дарио передернуло.

– Урод, – добавила она вполголоса.

Дельфрати знала, как мотивировать своих учеников.

К этому прозвищу Дарио уже привык. Его вывела из себя ситуация, произошедшая на последнем уроке. Из-за нее-то он и оказался у директора. «Ты – урод, Дарио, – сказала Дельфрати. – Об этом знают все, даже твой отец. Вот почему он ушел от вас». Она сказала это при всех, абсолютно будничным голосом, и как ни в чем не бывало продолжила урок. Дарио встал, сощурив глаза и сжав кулаки от ярости. Одноклассники подумали, что он набросится на учительницу. У него даже руки тряслись. Но он лишь вышел из класса, хлопнув дверью так сильно, что ручка отлетела в сторону, словно пробка из бутылки шампанского.

– Дарио, – сухо сказал директор. – Ты ведь знаешь, почему ты здесь?

«Это вопрос? Не похоже».

– Ты здесь, потому что настало время нести ответственность за свои поступки.

Дарио посмотрел на него. Из-под парика директора виднелись корни волос, напоминавшие шов. Дарио вспомнились старые фильмы про Франкенштейна. Он улыбнулся, глядя в пол.

– Я сказал что-то смешное?

– Нет. Я просто задумался.

– Ну конечно, как всегда. Впрочем, я сейчас тебя отпущу. У меня нет никакого желания читать нотации. Я уже понял, что они бесполезны. У меня для тебя сюрприз.

Директор встал, подошел к окну и выглянул на улицу.

– Сегодня в воздухе витает обещание чего-то нового… Ты еще не заметил?

Он вернулся к своему столу и вынул из лежавшей на нем папки листок.

– Вот, – сказал он, помахав им перед носом Дарио. – С сегодняшнего дня ты в Службе волонтерской помощи нашего лицея.

Дельфрати хихикнула.

– Службе волонтерской… – машинально повторил Дарио.

– Помощи, – закончил за него директор. Он встал и обошел стол. – Это значит, что с этого момента ты будешь помогать ученикам нашей школы, которым, скажем так, повезло меньше, чем нам.

Дарио глянул на Дельфрати. Она выглядела так, словно только что выиграла в лотерею.

– То есть… инвалидам?

– Мы предпочитаем называть их людьми с ограниченными возможностями. Тебе лучше запомнить это название, оно тебе понадобится.

Дарио молчал. Директор развернулся на каблуках и вернулся за стол.

– Ты парень неглупый. Я уверен, ты еще удивишь нас. Твое волонтерство начинается завтра.

Он махнул рукой, показывая, что разговор окончен, и уткнулся в свои бумаги. Дарио направился к двери.

– Да, и вот что. Хочу тебя предупредить, – добавил директор, не отрывая глаз от бумаг. – Еще одна выходка, и у тебя будут проблемы. Больше тебе это с рук не сойдет.

Дарио промолчал. Он повернулся и надавил рукой на дверную ручку. Она с треском развалилась на две части.

Дельфрати взвизгнула.

– Ой, – сказал Дарио. – Похоже, это ваше.

С этими словами он запустил ручку через всю комнату.

Она описала в воздухе идеальную параболу. Директор вскочил, бросился вперед и успел поймать ее.

– Вон отсюда! – закричал он, побагровев.

Но Дарио уже не слышал директора. Он бежал по коридору, засунув руки в карманы. На его лице сияла довольная улыбка.

Но разговор с директором не выходил из головы. «Служба волонтерской помощи, значит. С инвалидами. Ну и подстава».

2

– Это ты, милый? – голос мамы донесся из глубины кухни.

В квартире привычно пахло супом.

Но Дарио не ответил. Он пересек гостиную, вошел в свою комнату и рухнул на кровать. Уткнувшись лицом в одеяло, он пытался отогнать навязчивые мысли об этом неудачном дне.

– Дарио? – мама показалась в дверях комнаты. – Ты оставил в коридоре.

Она вошла и положила на стул рюкзак.

– Всё в порядке?

Дарио молчал.

– Дарио…

Тишина.

Мама вздохнула.

«Что ты хочешь услышать, мама, – подумал Дарио. – Все плохо, и ты это знаешь. Все ужасно, так же как и вчера, и позавчера. Все как всегда, ничего не меняется. Если тебе так интересно, сегодня было даже хуже обычного, из-за этой дурацкой волонтерской службы, которую на меня повесили без моего согласия».

– Дарио…

– Да, мам, всё в порядке.

– Точно?

– Все хорошо.

Мама села на край кровати и взяла Дарио за руку.

– Если ты хочешь поговорить…

– Нет, мам, со мной все в порядке. Я просто хочу немного побыть один.

– Ты даже не поешь?

– Не знаю. Позже. Может быть.

– Я оставлю все для тебя. Суп, ложку…

– Да, мам, хорошо.

Мама погладила его по руке, встала и вышла.

Если бы папа был с ними, он бы поддержал Дарио. Так было раньше, в детстве. Для папы не существовало оттенков: или черное, или белое. Как же это было хорошо и просто. Благодаря папе Дарио чувствовал себя победителем, он ощущал поддержку, огромную силу, которая накрывала с головой. Ведь именно для этого и нужен отец, правда?

Отец звал Дарио Великим, как персидского царя Дария. Дарио Великий. Когда он говорил это, то смеялся и слегка ударял сына в плечо кулаком, показывая, как велик Дарио. Но, очевидно, Дарио не смог ничем подтвердить свое величие. Иначе папа не ушел бы из семьи девять лет назад.

Мама включила телевизор в другой комнате.

Дарио со всей силы толкнул дверь ногой и уткнулся в подушку. Постепенно тишина заполнила его глаза и уши, и он заснул.

3

– Дарио, дорогой, скорее иди сюда! – крикнула Дельфрати из спортивного зала.

Ее пронзительный голос напоминал писк резинового утенка. Пронзительный и фальшивый. Такой же, как она сама.

Дарио увидел парня на инвалидной коляске, а за ней, держась за ручки и улыбаясь, стояла пухленькая девушка, похожая на зефирку.

– Это Андреа, – сказала Дельфрати. – Но мы зовем его Энди, нашим Энди.

Она погладила парня по щеке. Черные глаза Энди забегали по комнате.

– С этого дня, Дарио, ты займешься им. Если Энди что-то понадобится, ты будешь рядом.

Дарио уставился на это странное существо в коляске. Существо не двигалось, смотрело куда-то в сторону. Энди выпучил глаза, словно таращился на что-то видимое только ему. Он был похож на сломанный стебель сельдерея. Что вообще может понадобиться этому сельдерею в коляске?

Дельфрати кашлянула.

– Ну же, Дарио, ты не представишься своему новому другу?

Дарио вздохнул, сделал шаг вперед и протянул руку:

– Привет.

Энди посмотрел на него, наклонил голову и открыл рот, словно собираясь зевнуть.

– Дарио, глупенький, – защебетала Дельфрати. – Энди не может двигаться, разве ты не заметил? Ты должен сам взять его руку и пожать ее. Но прошу тебя, осторожнее, он хрупкое создание.

Дарио наклонился и взял Энди за руку. Она была легкой, как птичье крыло.

– Привет, меня зовут Дарио, – повторил он.

– Как чудесно, – воскликнула Дельфрати. – Теперь, когда вы знакомы, я оставляю вас одних. Если вам что-то понадобится, вы знаете, где меня найти. Ведите себя хорошо.

Она развернулась и быстро вышла из комнаты.

«Ведите себя хорошо». Какая идиотская фраза. Так говорят детям или безмозглым людям. Хотя, возможно, Дельфрати именно так и думала о них обоих.

– Меня зовут Элиза, – представилась девушка-зефирка. – Давай я объясню тебе самое важное про Энди.

– Жду не дождусь.

Элиза улыбнулась.

– Знаешь, мне нравится заниматься Энди. Но я понимаю, что это нравится не всем.

– Слушай, я здесь не по своему желанию, поэтому давай быстрее разберемся с этим, хорошо?

Элиза снова улыбнулась.

– Мне жаль, – сказала она, – но «давай быстрее» – не самые подходящие слова в данном случае. Это не езда на велосипеде, учиться этому гораздо сложнее. К тому же требуется время. Чем больше времени ты уделишь этому, тем лучше будут результаты. Вот почему «давай быстрее» – это не про Энди.

– О господи, хорошо. Просто скажи то, что собиралась сказать, и покончим с этим.

Элиза по-прежнему улыбалась.

– Тебе будет нелегко, да? – она словно радовалась.

Энди рассмеялся. Струйка слюны потекла по его подбородку.

«Да, будет нелегко», – подумал Дарио.

4

Первая неделя действительно выдалась непростой и тянулась так медленно, что это сводило с ума. Четыре часа волонтерской помощи казались вечностью.

Но проблема заключалась не в Энди, а в Элизе, которая улыбалась всегда, постоянно, несмотря ни на что, и это очень утомляло. Каждый раз, когда Дарио смотрел на Элизу, она улыбалась. Улыбка словно приросла к ее лицу. Это было невыносимо, как приторный леденец. Если ты ешь их каждый день, скоро от них начинает тошнить.

Энди подобных чувств у Дарио не вызывал. Иногда он пускал слюни, и приходилось вытирать ему подбородок платком. Но в остальное время его словно бы и не существовало. Он никогда не говорил, лишь издавал порой звуки или стоны. Говорить ему было и незачем, ведь рядом всегда была Элиза, которая думала вместо него. Она предугадывала малейшие желания Энди еще до того, как он сам осознавал их. Постоянно рядом. С улыбкой. Всегда одинаковая. Настоящее проклятье. Как Энди ее терпел? Возможно, он ничего вокруг не замечал. А может, он замечал все, но ему было плевать.

Дарио выполнял мелкие поручения: давал Энди попить, надевал и снимал слюнявчик во время обеда. Элиза учила Дарио управлять инвалидной коляской в школе и на улице, спускаться с ней по лестнице, катить по тротуару, переезжать бордюры («будь прокляты те, кто придумал эти бордюры!»).

Каждый день они вывозили Энди из классной аудитории на веранду рядом с библиотекой – в маленький уголок с огромными окнами. Проходя через них, солнечные лучи создавали красивую игру света, как будто это были витражи собора.

Оттуда Энди видел школьный двор, деревья, скамейки, ребят, которые проходили мимо и весело болтали. Он улыбался, вертел головой, смотрел бог весть куда, бог весть на что.

Иногда Элиза вставала со стула со словами: «Мне нужно сходить в одно место». Она шла по коридору, пританцовывая, и исчезала за углом.

Тогда у Дарио появлялось пять минут на себя. Пять минут без Элизы.


В тот вечер было особенно жарко. Окна на веранде раскалились, словно решетка для барбекю.

– Он не слишком укутан? – спросил Дарио.

Он заметил, что Энди вспотел.

– Нет, что ты, – ответила Элиза. – Холод убивает.

– Холод? По моим ощущениям, уже август.

– Нет, не август. К тому же для таких, как Энди, лучше жара, а не холод, – она кивнула Энди, улыбнулась и натянула ему пониже шапочку.

– Холод убивает, правда? – сказала она Энди. – Холод плохой. Плохой, плохой холод.

Энди смотрел по сторонам.

– Хотя бы сними шапочку. Ты что, не видишь, что ему жарко?

– Это ты так думаешь.

– По-моему, это очевидно.

– И почему же это очевидно?

– Он постоянно крутит головой. Ему неудобно в шапочке.

Элиза закатила глаза.

– Энди крутит головой, потому что он всегда крутит головой. Похоже, ты этого не замечал.

– По-моему, он крутит головой, потому что ему неудобно. Иначе как бы он тебе сказал об этом?

– Ему не нужно говорить, я и так все знаю. Это моя работа.

Дарио посмотрел на Энди. Их взгляды пересеклись.

– Я думаю, что ему жарко.

– Ты хочешь убить его? Что ты вообще об этом знаешь?

– Я просто вижу.

– А я знаю, – фыркнула Элиза.

Она развернула коляску и передала ее Дарио.

– Держи. Мне нужно в одно место.

«Наконец-то, иди и не возвращайся», – подумал Дарио.

– И не снимай с него шапочку! – с этими словами она исчезла в коридоре.

Дарио сел на пол, прислонившись спиной к стене, и сочувственно посмотрел на Энди.

– М-да, она невыносима.

Энди издал странный звук.

– Не знаю, как ты держишься. Будь моя воля, я бы устроил ей веселую жизнь.

Энди издал булькающий звук и покачал головой.

– Что случилось? – спросил Дарио.

– Онце… – пробормотал Энди.

– Ого, ты все-таки можешь говорить!

– Онце, – повторил Энди.

– Солнце? Хочешь увидеть солнце? Хочешь, чтобы я отвез тебя на улицу?

Энди улыбнулся, широко открыв рот.

Дарио встал и подвез коляску к окну. В безоблачном небе сияло солнце.

– Ну и жара сегодня, – сказал Дарио.

Он наклонился и снял шапочку с Энди.

– Знаешь, что мы сделаем? – спросил Дарио.

Он развернул коляску и покатил ее по коридору.

Они вышли во двор после того, как прозвенел звонок. Ребята заходили в школу. Кто-то спешил, кто-то наоборот, потому что в такие дни мало кого волнует опоздание. Никто и ничто не может испортить такой прекрасный день.

Какая-то девушка задела коляску, пробегая мимо.

– Эй, осторожнее, – вскрикнул Дарио.

– Извини, – сказала она, посмотрела на Дарио, затем увидела Энди, улыбнулась ему и побежала дальше.

Энди издал булькающий звук.

– Видел? Ты ей понравился, – сказал Дарио. – Почему ты не подцепил ее?

Энди улыбался. Он словно спрашивал: «Откуда мне знать?»

– Теперь поздно, момент упущен.

«Терпение, Дарио».

Дарио даже не отдал себе отчета в том, что начал понимать Энди.

– Не упусти следующую.

Они остались во дворе и погрузились в это небесно-голубое марево, как в море.

Но все кончилось быстро, даже слишком быстро. Через несколько минут во двор неожиданно, как военный бомбардировщик, влетела Элиза. Она не улыбалась.

– Ты сошел с ума? Что ты делаешь?

– Успокойся, мы просто решили прогуляться.

– Я же сказала, что Энди нельзя гулять. Ему нельзя переохлаждаться!

– Но на улице тридцать градусов!

– Тридцать градусов. Что ты знаешь о тридцати градусах для таких, как Энди?

– Не преувеличивай. Он вспотел. Даже он бы мог сказать тебе об этом.

Элиза скривила губы.

– Нет, не мог. Именно поэтому я и нужна ему.

Она взяла коляску за ручки.

– Отойди, я повезу его.

Дарио вцепился в ручки.

– Я же сказала, отпусти! Что ты вообще понимаешь? Это не меня здесь зовут уродом.

Дарио посмотрел на нее, сощурив глаза, и резко толкнул коляску.

Энди дернулся, его голова запрокинулась назад. Элиза уставилась на Дарио с открытым ртом. Казалось, ее глаза вот-вот вылезут из орбит.

– Что случилось? – спросил Дарио. – Я хотя бы расшевелил его. С вами этот полудурок умер бы от скуки.

– Ты еще пожалеешь, – прошипела Элиза. Она развернула коляску и начала поднимать Энди по лестнице.

Дарио и бровью не повел. Он смотрел на солнце, на небо, на деревья, которые пытались дотянуться до него ветвями.

– Да пошла ты, – бросил он и остался сидеть на том же месте.

5

– Ты назвал его дураком? – переспросила Дельфрати. – Ты назвал дураком мальчика-инвалида?

– Полудурком, – ответил Дарио. – Это ведь то же самое, что «полуумник», разве я не прав?

Дельфрати скривила рот.

– На твоем месте я бы так не шутила. Ты оскорбил мальчика на инвалидной коляске. Ты оскорбил человека, находящегося в сложном положении.

– И что? Разве вы не называете меня каждый день уродом?

Дельфрати сделала вид, что не услышала его вопрос.

– Он ведь мог упасть с коляски. Ты об этом подумал?

На самом деле Дарио подумал об этом. Разумеется, он об этом подумал. И это единственное, что ему не нравилось в этой ситуации. Все остальное – солнце, двор, красное лицо Элизы – было приятным. Но это – нет. ...



Все права на текст принадлежат автору: Габриэле Клима.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Солнце сквозь пальцыГабриэле Клима