Только для взрослых 18+
Все права на текст принадлежат автору: , (Ingerda).
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Массаж сердца (СИ)
(Ingerda)

====== 1 ======

— Доктор Миллер, вы были невероятно правы насчёт моей жены. Она простила меня, когда я во всём сознался, — мужчина громко высморкался в поношенный платок и поднял глаза, — я очень благодарен вам! Спасибо большое!

— Я рада, что наши сеансы вам помогли.

— Да, очень помогли. Моя Ларочка оказалась такой чуткой и доброй женщиной. Я очень сожалею об измене.

— Что ж, думаю, мы с вами справились с задачей.

— Да-да, однозначно справились.

— Расскажите мне о ваших сегодняшних ощущениях. Мы оставим ещё сеансы на какое-то время, либо вы чувствуете, что справитесь сами, без моей поддержки?

— Хочется попробовать самостоятельно, доктор Миллер. Мы хотим с женой завести ребёнка.

— Замечательно! Тогда, полагаю, впредь — вы не станете повторять тех ошибок, с которыми мы боролись.

— Ничего подобного не случится, доктор. Ещё раз спасибо!

Через полчаса пациент вышел из кабинета, и Мария сразу же перевела взгляд на часы.

Работать в день рождения — всегда было сомнительным удовольствием, несмотря на то, что девушка очень любит свою работу.

Четвёртый год подряд она встречает свой праздник вдали от родителей, созваниваясь с мамой утром и слушая бурчание папы, что «часики тикают, пора и о семье задуматься».

В такие моменты Мария рада, что поселилась в Сан-Франциско.

Подальше от родительского надзора.

Ближе к вечеру погода заметно испортилась, и Мария проклинала саму себя за идею отвезти машину в сервис.

Именно сегодня!

Теперь приходилось пожинать плоды в виде дождя, а затем терпеть хамоватого таксиста, который явно путал цвета светофора и делал это с умным видом.

Вместе с ней приехал курьер из доставки, что тоже порадовало девушку.

Из-за своей занятости она бы ничего не успела приготовить, поэтому любимый итальянский ресторан — сыграл важную роль для её стола.

Девушка никогда не была любительницей посиделок с большим количеством людей. Поэтому даже здесь, в Сан-Франциско, близко она общалась только с одной подругой.

Пейдж.

Они вместе учились в школе, вместе поступили (только на разные факультеты), а потом вместе переехали в другой город.

Мария закатила глаза, когда услышала грохот в дверь.

Ни звонок, ни стук, а именно грохот.

Даже двух вариантов не потребовалось бы, чтобы угадать, кто сносит ей дверь.

— Решила поменять мне дверь в мой день рождения? Привет! — девушка улыбнулась, притягивая подругу к себе в объятия.

— Привет, старушка! Принимай пакеты, не могу больше всё это держать, — Мария заглянула в один из пакетов, удивляясь, как это вообще можно тащить самой?!

— Зачем ты их припёрла?

— Что значит, «зачем»? Фрукты, тортик, бурбон…

— О-о, последнее уже меняет дело, — она пропустила гостью в квартиру, забрав многочисленные пакеты на кухню.

— Так, сколько нам сегодня брякнуло?

— А то ты не знаешь, Пейдж!

— Говори давай! Хочу слышать твой обречённый голос, — подруга рассмеялась, когда лицо девушки действительно вытянулось.

— Двадцать восемь! Довольна?

— Чувствуешь, как быстро тридцатник подкрадывается?

— Иди в задницу, Пейдж! Давай лучше откроем бурбон.

— Ладушки, давай отметим, как полагается, подруга. Если что, сегодня можно не торопиться, я дочь оставила на Марка.

— Спасибо, что приехала, и спасибо, что мы всё ещё дружим с тобой.

— Куда ты от меня денешься? Как там у тебя на работе, кстати? Привыкла уже к новому кабинету?

— Если честно, ноги несут иногда в старый, но потом я вспоминаю, ахаю и иду в другую сторону.

— Знаешь, Мари, это ведь был твой выбор. А психиатрия и психотерапия — отличаются друг от друга.

— Говорит мне мамаша в декрете, — Мария рассмеялась.

— Так-так! Что ты имеешь против мамаш?

— Абсолютно ничего. Не наливай мне полную, ты что?! На работу же завтра, — девушки разместились в гостиной.

Пейдж сразу же взялась откупоривать бутылку и разливать напиток, а Мария пробовать салаты.

— Не боись, успеешь проспаться. О чём мы там говорили с тобой? — Марии нужно было всегда помнить, что её подруга напивается гораздо быстрее и иногда её нужно просто вовремя остановить.

Выхватить у неё из рук стакан, чтобы оставшийся вечер не просидеть в одиночестве.

Так как пьяная Пейдж может уснуть на её диване.

— О моей работе.

— Да! Ты же психиатр.

— Теперь — Психотерапевт!

— Да какая разница, ты с двумя дипломами. Поражаюсь тебе, как можно было потратить всю свою жизнь на учебу?!

— Где там всю? Я ведь давно закончила.

— Да, закончила. Пока я выходила замуж, беременела и рожала дочу, моя подруга — зубрила книжки. Даже парня нормального у тебя не помню.

— Давай только не будем о личном? Лучше о работе, я её обожаю.

— О работе мне всегда интересно. Дома уже устала сидеть, а Лизэль ещё маленькая. Может быть, уговорю Марка через год и тоже начну работать. Пациентов у тебя много?

— Да, достаточно. Некоторые записываются за месяц вперёд.

— И всё-таки ты молодец, Мари. Давай за тебя выпьем? У меня тост созрел!

Подруги были уже достаточно пьяны, чтобы вовсю откровенничать на разные темы и вспоминать о том, что происходило с ними в университете.

Потом Пейдж пела их старые любимые песни, а Мария пыталась аккомпанировать ей на гитаре.

Время перевалило за полночь, когда телефон у девушки запиликал.

Она решила, что это Марк пытается дозвониться Пейдж, но потом увидела незнакомый номер на дисплее.

— «Твой» звонит что ли? — после крепкого чая с сахаром подруги могли говорить, не заплетая языком и не путаясь в словах.

Только походка могла бы их выдать, если бы им пришлось куда-то идти.

— Да. Пойду отвечу.

— Скажи: «Идите к чёрту! У меня день рождения!» — Мария приложила палец к губам, заставляя подругу помолчать.

— Алло?

— Здравствуйте! Вы Мария Миллер?

— Да, это я.

— Прошу прощения, что звоню так поздно, к тому же на ваш личный номер. Это очень срочно.

— Я вас слушаю?! — девушка немного напряглась. Не каждый день срочности возникают после полуночи.

— Моему сыну нужна помощь психотерапевта. Он совершенно не приспособлен к жизни среди людей. Он ко всем настроен враждебно. Часто устраивает какие-то драки, несколько раз пытался осуществить поджог в чужом доме, нестабилен… и самое главное — он вредит самому себе. Три попытки свести счёты с жизнью… Я уже обессилила, если честно. Мне кажется, если не поможете вы, уже никто не сможет ему помочь.

— Простите, как я могу общаться к вам?

— Мисс Блаттер.

— Послушайте, мисс Блаттер, я не работаю с детьми. Детские и подростковые психологи — они работают таким образом, чтобы психика ребёнка оставалась стабильной на протяжении всего приёма. Я же, использую несколько другие методы в своей работе. Мои пациенты справляются с трудностями сами, благодаря «открытым» глазам на ту или иную ситуацию. Вы уверены, что нежный возраст вашего ребёнка готов к такому перевороту?

— Он уже не ребёнок. Мой сын взрослый парень, и раз ему не помогают детские специалисты, ему нужен другой подход. Вас мне посоветовали и сказали, что вы лучшая.

— Спасибо, всегда приятно это слышать. Опять же, есть нюанс. Запись ко мне… расписана на месяц вперёд. Вы готовы ждать такое время?

— Нет. Я кому-нибудь заплачу и отправлю к вам сына завтра.

— Заплатите? У нас не принимают взяток.

— Зато люди, ожидающие приёма, будут рады такому бонусу, — Марии уже не очень нравится подход этой женщины, но она решила пока не пороть горячку. — Я хочу записать его на утро, чтобы он успел на несколько уроков в школу. Всего одна встреча, мисс Миллер. Вы можете отказаться, если поймёте, что он безнадёжен.

— Хорошо. Пусть придёт завтра в девять, и мы пообщаемся. Никому из моих клиентов платить не нужно, я освобожу окно для приёма.

— Большое вам спасибо!

— Пожалуйста. И впредь, будьте добры, звоните мне на рабочий номер.

— Конечно. Прошу прощения за этот жест, — Мария положила трубку и тут же отключила телефон.

Что за мамаша-наседка ей только что звонила?

Аж хмельная голова перестала быть хмельной от возмущения.

Подруга, появившаяся в дверном проёме, вовсю жевала торт, пачкая подбородок кремом.

— Кто звонил? Поздравлялки?

— Нет, это по работе.

— Пациенты даже засыпают, после того как ты им спокойной ночи пожелаешь?

— Какая же ты ехидная, слов нет. Ты видела себя в зеркало? Весь рот в торте. Сфотаю тебя в таком виде и отправлю мужу.

— Ой, напугала! Марк знает, что я поесть люблю. Так что за клиенты тебе на личный номер позванивают? — заговорщический шёпот подруги заставил Мари раздражительно фыркнуть. — Эй! Ты что-то скрываешь?

— Да просто какая-то мамаша позвонила и попросила побеседовать завтра с её отпрыском.

— И всё?

— Да.

— Так неинтересно, — махнула Пейдж рукой, едва не задев бутылку на столе. — Значит, теперь с детьми работать будешь? Я помню, у тебя была хорошая практика в детском военном лагере.

— О, я там сама чуть не чокнулась, — рассмеялась девушка, вспоминая, как пришлось быть психиатром для сорока подростков.

— Ну не чокнулась же. А даже разрешение на работу с детьми получила. Которым потом так и не воспользовалась.

— Говорила этой мамаше по телефону, скажу и тебе: детская психика — тёмный лес для меня. Знаешь, это такие разные вещи на самом деле. Я плохой детский врач, но хороший взрослый.

— Но ребёнка на завтра взяла. Может, это материнский инстинкт?

— Не включай моего отца. Это просто одна консультация, и не факт, что я его оставлю. Я уверена, что там типичный случай, но мать описала мне бушующего серийного убийцу.

— Напряжённые отношения в семье?

— Не знаю. Завтра увижу этого парня и пойму.

Мария не привыкла к ранним приёмам, и когда прозвенел будильник, девушка мечтала, чтобы он просто заткнулся и дал ей ещё хотя бы пару минут сна.

Пока она собиралась, ей позвонили из сервиса и сообщили, что она может забрать машину.

«Ну, хоть одна приятная новость».

Наспех накрасившись, собрав волосы в пучок, слабо напоминающий причёску, одевшись не по погоде — Мария мчалась на работу.

Несмотря на дикие утренние пробки, она приехала вовремя.

— Здравствуйте, доктор Миллер! — вежливо поздоровались девушки, когда она подошла на ресепшен.

— Здравствуйте, ко мне есть кто-нибудь?

— Да, подошёл молодой человек. Он сейчас на регистрации, так как впервые в нашей клинике. Ещё буквально минут десять и мы отпускаем его.

— Хорошо, пусть сразу же проходит в мой кабинет, я буду его ждать.

— Конечно, доктор Миллер.

Мария успела поправить причёску и полить цветы, прежде чем юноша вошёл в кабинет.

Девушка сразу же перевела взгляд на парня, ожидая, что он хотя бы поздоровается, но нет.

Он просто мялся на пороге с какой-то папкой в руках.

— Здравствуйте, проходите пожалуйста и присаживайтесь на диван, — Мария взяла из рук парня упомянутую папку и немного помедлила, прежде чем отойти к своему столу. Молодой человек начал разуваться, а затем лёг во всю длину предложенного дивана. — Да, размещайтесь, как вам удобно, и подождите пару минут, пока я изучу информацию о вас.

Снова молчание и никакой реакции.

«Может, его мать забыла предупредить меня, что он глухонемой?!

Тогда ему нужен другой специалист, почему его отправили сюда? Ладно, разберёмся».

Открыв папку, девушка сразу же обратила внимание на его возраст.

Пятнадцать лет.

Парень ещё учится в школе.

Лукас Джордан, сменивший пять школ, три города, тринадцать психотерапевтов…

«Нехорошее число — тринадцать.

Итак, что мы имеем от других специалистов?» — Мария перерыла всю папку, но ничего от предыдущих врачей так и не нашла.

— Скажите, Лукас, у вас далеко рекомендации от предыдущих лечащих врачей? Вообще, есть хоть какие-то их записи? Я должна проверить… каким образом они работали с вами, — парень пожал плечами.

«Прекрасно! Он собирается молчать весь приём».

Пока юноша играл в молчанку, Мария решила хотя бы со стороны рассмотреть его.

Ребёнок он. Несмотря на высокий рост и свою, как ему кажется, точку зрения.

То, что он пытается изобразить незаинтересованность своим молчанием, в какой-то степени тоже помогает делу.

Возможно, подобная ситуация повторяется уже в который раз и Лукас просто ждёт, когда сможет уйти отсюда.

«Почему он сменил так много психотерапевтов? Неужели ни один из них не смог добиться какого-либо результата?

Выглядит ребёнок не настолько враждебно, как описывала его мать.

Скорее… он выглядит уставшим и измученным.

Его словно беспокоит что-то, чего он не может сказать или не хочет говорить об этом.

Лукас пришёл сюда по наставлению матери и молчит, будто он вообще никак не желает себе помочь.

И никаких записей… я даже не знаю, в каком возрасте началось это с ним».

Мария прошлась по кабинету, плотно закрывая шторы.

Лукас тут же проследил глазами за действиями девушки и тяжело вздохнул.

Нужно было каким-то образом войти с подростком в контакт, даже если он этого не хочет.

Нужно как-то совместить работу детского и взрослого психотерапевта.

Например, начать с игры.

Не совсем детской игры.

С той, в чём будет очевиден запрет.

Нужно балансировать на планке врача и его друга.

Что делают дети в таком возрасте?

Портят себе жизнь и встревают в приключения.

— Умеешь играть в карты? — Лукас приоткрыл рот от удивления. Очевидно, он ждал, когда его начнут анализировать, но вместо этого его вводит в смятение такое смелое предложение от мозгоправа. Парень кивает на заданный вопрос, и Мария чувствует, что сбила одну кеглю.

— В какую игру?

— Покер, — Мария делает вид, что не удивляется, когда слышит голос подростка.

— Сыграем? — девушка демонстрирует подростку колоду карт, и он снова кивает. На этот раз более уверенно. — Только давай договоримся? Проигравший отвечает на пять вопросов.

— Без проблем. Задавать можно любые вопросы? — парень оживился, явно рассчитывая на свою победу.

— Да.

— Даже ниже пояса?

— Даже такие, — напряжение этого мальчишки передавалось будто какими-то волнами к самой Марии.

Он кусал губы, постоянно тряс ногой, дышал через раз.

Такой сосредоточенный и импульсивный, в простой карточной игре.

Ему ведь не важны вопросы, которые он мог бы задать.

Ему важны ответы, которые он не хочет произносить. Или… это просто жгучее желание победить.

Быть первым.

Разочарованное лицо Лукаса говорило о его проигрыше.

Парень взлохматил тёмные волосы и едва не плакал из-за этого.

Мария решила, что не станет давить на него.

Ведь за час она уже добилась от него больше, чем ожидала.

Осталось полчаса, и это время как раз остаётся на вопросы.

— Я просто давно не играл один на один. Толпой интереснее играть, — пробубнил подросток.

— Ты ведь сам предложил мне покер.

— Да, знаю. Задавайте свои вопросы.

— Пять вопросов, два из которых — ты можешь пропустить, если захочешь, а на три — ответить нужно обязательно.

— А если я не смогу ответить на три вопроса?

— Карточный долг дело святое, а проиграл ты мне пять вопросов. Хочешь, чтобы все были обязательными?

— Нет, я согласен на условия.

— Хорошо. Как ты учишься в школе?

— Можно пропустить сразу? — Лукас поморщился.

— Твоё право, но впереди могут оказаться более неприятные вещи, которые ты можешь захотеть пропустить.

— Школа отстой.

— Значит, пропуск?

— Да, — Мария отметила, что парень учится неважно. Своей реакцией он уже ответил на вопрос, думая, что пропускает его.

— Как складываются твои отношения с мамой?

— Блин, опять хочется пропустить.

— Может, попытаешься ответить? Это твой последний пропуск, а вопросов ещё три, — Лукас взъерошился как воробушек, втянув в себя шею.

— Были хорошие отношения, пока она была жива.

— Но твоя мама жива…

— Кто? Ифа? Она мне не мать, — девушка взглянула в папку личного дела и сдержалась, чтобы не задать ещё несколько бесполезных вопросов. Всё потом, всё плавно. — Не верьте в то, что написано на всех этих свидетельствах. Родная мать никогда не бросит своего ребёнка, а потом не объявится спустя тринадцать лет. Я никогда не считал её матерью, и она не имеет право заявлять, что мы с ней родственники.

— Расскажи мне, кто такая Ифа Блаттер? — пока парень переводил дыхание, Мари дала ему возможность описать своими словами, кем он считает женщину, что его родила.

Без прикрас.

Просто пусть скажет, что думает.

Этот вопрос — вызвал совершенно другие эмоции на лице подростка.

Он задумался.

— Она просто содержанка для богатых мужчин и женщин.

— Это всё, что ты знаешь о ней?

«Не пожалеть бы об этом вопросе… если он скажет просто «да», будет грустно. Останется последний вопрос, на который он может и не ответить».

— Нет. Ну-у-у-у… она меня родила и оставила бабушке. Я ничего не знал о ней до тех пор, пока бабушки не стало. Потом она заявилась и сказала, что является моей матерью. Знаю, что она снималась в кино для взрослых, и я не могу называться её сыном, так как видел её без одежды… с теми разными людьми, — Лукас стукнул кулаком по подлокотнику. — Меня в школе дразнили и продолжают дразнить из-за неё. Она зря родила меня… Я даже не удивлюсь, что от какого-нибудь постановочного мужика, — Мария восприняла информацию профессионально-спокойно. Она решила остановиться на этом и перебить полученную информацию вопросом, совершенно не касающимся его матери.

— Какое твоё самое счастливое воспоминание из детства? — снова задумчивость. На сей раз более просветлённая.

— Мама… то есть, бабушка… придумывала мне сказки перед сном. Я очень это любил, и даже сейчас — я бы не отказался послушать их. Знаешь, этих сказок ведь даже не существует на самом деле, а она их рассказывала. Из головы. И это было круче книжек всяких. Я мог услышать любую историю, какую только пожелаю.

— Это очень здорово. Помнишь эти сказки?

— Да, но не всё, — Лукас даже не заметил, что отвечает на следующий вопрос. — Их было, правда, очень много. Когда я вырос, пытался по памяти записывать их. Для себя. Но они где-то потерялись.

— Интересно было бы прочесть.

— Правда? — Мари заметила, как из озлобленного подростка парень перескочил в ребёнка. Абсолютно не созревшего внутренне. — Тогда я мог бы поискать их дома и принести тебе. Мы же… ещё будем заниматься?

— Да, думаю, это не последняя встреча, — Мария посмотрела на часы и встала с места, решив, что шторы пора открывать. — А на сегодня, предлагаю закончить.

— Да, мне ещё в школу. Спасибо за достойную игру в покер! — парень протянул руку Марии, и та её пожала.

— А тебе спасибо за то, что не ответил лишь на один вопрос, — наверное, это смутило парня, но он улыбнулся и кивнул.

Несмотря на то, что утро только начиналось, Мария уже хотела побыстрее отвлечься от ненужных мыслей.

Впереди ещё пять человек со своими проблемами, а девушку зацепил случай с Лукасом.

Хотелось увидеть его мать.

Она не знает зачем, но может, это как-то могло бы помочь его выздоровлению?!

Диагноз парня не так страшен, как было в его описании.

Он может вспоминать хорошие моменты, позитивно мыслить, не грубит, не делает агрессивных выпадов, но как только тема касается родной матери, мальчишку взрывает.

Просто мгновенно съезжает крыша, и он готов задохнуться собственными эмоциями.

«Что там за женщина?

По телефону вовсе не показалась мне ужасной. Взволнованной и отчаявшейся — да! Нужно, определённо, назначить ей встречу. К тому же это должно быть в её интересах».

====== 2 ======

После рабочего дня Мария собиралась сходить на свидание вслепую.

Раз в месяц, она делала это…

Не то, чтобы она слушала и воспринимала всерьёз слова отца, просто не встречалась ни с кем уже третий год, а это довольно долгий период.

Проблема была не столь в людях, с которыми ей доводилось встречаться, а в ней самой.

Возможно, это издержки профессии, но Мария не могла перестать анализировать людей.

Было в этом что-то неправильное, безусловно, но она делала это почти неосознанно…

Кто-то слишком часто моргает; кто-то смотрит в меню на цены, а только затем выбирает блюдо; кто-то не отлипает от телефона и, уходя в уборную, переворачивает его экраном вниз; кто-то говорит только о себе и жаждет вопросов, не интересуясь ничем сам; кто-то предлагает секс спустя полчаса беседы, а кто-то интересуется её имуществом и зарплатой, что вообще ни в какие ворота…

На этот раз Мария встретилась с высоким молодым шатеном.

Часы на левой руке, дорогой костюм, не пошлит… но девушка продолжает в своей голове заполнять анкету и специально ищет — что же с ним не так?!

— Очень рад, Мария, что мы с тобой увиделись, — мужчина делает небольшой глоток кофе, и это вроде тоже хороший жест. Он не стал напиваться на первом свидании.

— Я тоже, Кевин.

— Извини… — он вежлив, когда звонит его телефон и старается быстро завершить разговор.

Мария смотрит на его руки и усмехается.

Кажется, она нашла изъян.

Кевин женат.

На его пальце след от кольца и по телефону на него «кричит» женский голос.

Мужчина даже убавил звук, чтобы кроме него никто не слышал разговора.

— Пора идти? — спокойно поинтересовалась Мария, когда мужчина отложил телефон.

— Да… но я хотел бы позвонить тебе позже. Как ты на это смотришь?

— Я бы порекомендовала тебе не врать жене, — Кевин моментально краснеет, сваливая своё состояние на невозможно душное помещение. — Иначе она тебя бросит и ты будешь нуждаться в услугах психотерапевта.

— Прости, я скоро планирую разводиться.

— Можешь не торопиться, — девушка бросила на стол деньги, не услышав никаких возражений со стороны мужчины. Вот он, ещё один изъян. — Всего хорошего.

Это было одно из самых быстрых свиданий за последние полгода.

Мария абсолютно не расстроилась, а даже наоборот.

Она искала изъян, и она его нашла.

Со временем начинаешь привыкать…

К отказам, к провалам и неудачам.

Если бы девушка не была психотерапевтом, возможно, ей бы захотелось всплакнуть в подушку.

Подумать о том, что жизнь мчится ужасно стремительно, а ты всё ещё одна, но она привыкла утешать людей с подобными проблемами, поэтому она спокойна.

Добравшись до дома, Мария закрыла за собой дверь и облегчённо вздохнула:

— Дом, милый дом!

Она не особо заморачивается о стерильности своего жилища, потому её вещи находятся практически везде.

Она просто оставляет одежду там, где переодевается, а потом сердится на себя за беспорядок.

На кухне девушка практически не бывает вообще, из-за своей занятости. Она периодически протирает там пыль и выбрасывает из холодильника то, что успело испортиться.

И каждый раз что-то портится, несмотря на то, что там почти нечему портиться.

— Вот чёрт! Я забыла позвонить мамаше-наседке Лукаса, — Мари не очень довольна, когда понимает, что это придётся сделать с личного телефона. Но тут никто, кроме неё, не виноват.

Забывчивость — наказуема.

На телефон отвечают не с первого раза, но отвечают:

— Алло?!

— Мисс Блаттер? Это доктор Миллер. Извините, теперь я беспокою вас в позднее время.

— Ничего, мисс Миллер. Вы ведь хотели поговорить о моём сыне. Как он?

— Знаете, ситуация не так страшна, как вы описывали её, однако, требует внимания.

— Хотите сказать, что он небезнадёжен?

Мария удивилась: «Неужели мать была готова к тому, что её сын безнадёжен?! Интересная семейка».

— Я абсолютно в этом уверена.

— Значит, вы его берёте?

— Это будет зависеть от его и вашего желания.

— От него ничего не зависит, а я хотела бы, чтобы вы занимались с ним, мисс Миллер.

— Ошибаетесь. Если у него не будет ответного желания помочь себе, мы ничего не добьёмся, — мисс Блаттер промолчала. — Мисс Баттер, нам нужно увидеться с вами лично и обсудить некоторые моменты моей терапии. Заодно, я хотела бы задать и вам несколько вопросов о вашем ребёнке.

— Хорошо. Завтра в два я буду свободна. Давайте увидимся в «Eight Am». Если будете там раньше, займите столик на террасе. Еда там обалденная, а вот запах в помещении — туши свет, — Мария даже не знала, куда именно ей вставить свои пять копеек и сказать, что завтра в два у неё пациент. Поэтому девушка ждала, пока мисс Блаттер закончит свой монолог.

— Извините, но в два часа я не могу. У меня пациент.

— В таком случае, нам придётся общаться лишь по телефону. Я тоже ужасно занята в другое время.

— Ладно, я попробую перенести свою запись. Только будьте вовремя, прошу вас!

Образ, который рисовался в голове Марии относительно этой женщины, ей не нравился заранее.

Высокомерна, заносчива, эгоистична… и это пока Мария не стала включать сюда то, что говорил о своей матери Лукас.

Подростки — те ещё фантазеры.

Убедившись, что никаких дел сегодня больше не намечается, девушка решила лечь спать пораньше.

Всё-таки прошедший день рождения, а затем утренний подъём и пациенты до самого вечера… ну и неудачное свидание в ту же топку.

Всё это — значительно отнимает силы.

Пейдж почти наверняка прокомментировала бы это, как возрастные изменения, и плевать, что Марии двадцать восемь, а подруга младше её всего на год.

Едва девушка открыла глаза, пришлось идти и открывать входную дверь.

Барабанили так, будто она затопила соседей за ночь, а им уже не терпится ей об этом сообщить.

Открыв дверь, Мария лишь приподняла брови в удивлении.

— Привет, соня! Я стучу уже битый час, а ты всё дрыхнешь, — Пейдж была одета, будто собиралась сегодня выйти на работу. Как-то слишком офисно для женщины в декрете, на взгляд Марии.

— Чего тебе надо в такую рань?

— У меня муж сегодня выходной себе устроил, а я к тебе сразу. Не хочу я к его маме ехать, хоть убей. Пусть берёт Лизэль и вперёд, — Пейдж прошла в квартиру, на кухню, сразу достала из шкафчика сковороду и заглянула в холодильник. Мария даже не хотела знать, откуда подруга знает, где хранится её посуда. — У тебя, как всегда, здесь мышь повесилась.

— Я не готовлю, — девушка присела на край столешницы и просто наблюдала, что собирается делать её подруга.

— Заметно. Тебе вообще кухня нужна только, чтобы кофе пить. Или ты не пользуешься кофемашиной, которую я тебе подарила?

— Пользуюсь. Да, кофе я пью дома. В основном. Слушай, я думаю, ты разбудила меня не для того, чтобы вот это всё поспрашивать. Колись, чего тебе надо?

— Мари, до которого часа у тебя будут пациенты?

— До пяти, как обычно. Хотя… сегодня до шести.

— Почему? Делаешь кому-то исключение? — подруга подёргала бровями, и в неё захотелось чем-нибудь запустить.

— Опять чёрте что думаешь. С матерью подростка того нужно встретиться. Обсудить мои дальнейшие действия.

— О! Ты его взяла что ли?!

— Пока не знаю, но похоже, что да, — Пейдж нашла почти свежие яйца в холодильнике и сделала омлет, пока они разговаривали.

— Молодец, хвалю, — Мария проследила, как аккуратно подруга подхватывает блюдо и перекладывает его в тарелку. В эту секунду девушка думала не о еде, а о посуде, которую ей придётся мыть после. — А теперь, сядь поешь, а то у тебя не будет времени заехать в кафе.

— Это почему не будет?

— Ты должна поехать со мной в тренажёрный зал. Видишь ли, мне надо восстанавливать фигуру.

— Тебе-то надо, а я зачем?

— А ты… для профилактики и может познакомишься с кем-нибудь нормальным.

— Так вот где собака зарыта. Прекрати заниматься сводничеством, Пейдж. Я сама разберусь со своей личной жизнью.

— Конечно, разберёшься! Я ведь не подсовываю тебе варианты, мы просто поедем заниматься.

— У меня пациенты и важная встреча в два, потом снова пациенты. Думаю, беготни по городу мне хватит на сегодня.

Пейдж, кажется, вообще ничего не хотела об этом слышать. Она уже решила, что спортзал — это хорошая идея, значит, её нужно воплощать.

— Ну пожалуйста, Мари?! Один раз, а?

— Да ты издеваешься? Время девять, ты уже тут, и при параде вся, говоришь о спортзале. Головой не ударялась вчера?

— У меня форма с собой, в сумке. Ну, Мари-и-и?! Я отстану от тебя по утрам, если согласишься.

— Ты точно повторно не беременна?

— Нет вроде, а что?

— Твои желания убивают меня.

— Значит, едем?

— Один раз, Пейдж! И никаких знакомств.

— Договорились.

На самом деле, Мария не была в спортзале уже несколько лет.

Не потому, что ей было лень, а потому, что катастрофически не было времени.

Повышение в должности, новая клиника, затем и другой кабинет.

Просторный, светлый, с капитальным ремонтом.

Теперь её рабочее место соответствует ей, и пациенты чувствуют себя более уверенно, когда попадают на приём к Марии.

Это важно.

А вот то, что она сдохла на четвёртом километре на велотренажере — это уже не так важно…

— Эй, подруга?! Ты чего язык на плечо повесила? Давай-давай, поднажми! — Пейдж заняла соседний тренажёр. Вероятно, заниматься одной ей было скучно.

— Нагрузка должна быть постепенной, Пейдж.

— Я бы обогнала тебя пешком, с коляской.

— Очень за тебя рада. А я люблю медленную езду.

Но подруга Марии не была бы её подругой, если бы не заставила её потом качать пресс и не изъявила желание помериться гантелями.

«Кто поднимет тяжелее?»

В итоге, утренних пациентов пришлось перенести на вечер, а к двум часам, Мария хотела принять горизонтальное положение и больше не двигаться.

— Ну как тебе тренировка? Завтра поедешь со мной? Я сдержала своё слово насчёт знакомств. Хотя был там один…глазки тебе строил, — девушка исподлобья посмотрела на подругу.

— Завтра, после этой тренировки, я не уверена, что смогу двигаться. Спасибо тебе, Пейдж.

— Да брось, старушка. Твоя работа — это сидеть в кресле, попивать кофе и выписывать таблетки особым случаям. Пройдёт всё. Пропустим по стаканчику мохито?

— Нет, прости, мне уже пора бежать.

— Времени ещё вагон?!

— Да, но мне ехать сейчас на другой конец города, — Пейдж фыркнула.

— Ладно, иди работай. Запомни этот день, Мари! Ты променяла стаканчик холодного мохито на своих пациентов.

— О, буду жалеть об этом весь день. Спасибо!

Когда девушка встала в пробку, она действительно пожалела о том, что не выпила тот чёртов мохито.

На улице было жарко, и солнце пекло не по-осеннему.

Даже кондиционер в машине не особенно спасал ситуацию.

Кожаные сиденья чересчур нагрелись, воздух на улице тоже был прогрет, и не было ни единого намёка на облачко.

Про дождь вообще можно не мечтать.

Добравшись до места, чуть позже, чем ожидалось, Мария оглядела террасу, но не увидела никого похожего на женщину-мать подростка.

Наверное, стоило задать вопрос: «Как я вас узнаю?»

Раз мисс Блаттер говорила, что на террасе лучше, значит, стоит занять свободный столик и дождаться её появления.

Мария была уверена, что женщина не может находиться внутри кафе, особенно, если судить по её отзывам насчёт запахов…

Спустя сорок минут девушка начала ёрзать на месте.

Скоро будет время следующего пациента, а она чёрте где и неизвестно чего ждёт.

Трубку мисс Блаттер не поднимает и всё ещё не появилась в кафе.

«Может, она вообще передумала всю эту затею с психотерапией?»

— Добрый день, вы доктор Миллер? — Мария подняла глаза и непроизвольно втянула шею. На неё смотрела молодая женщина в чёрном лёгком платье на бретельках.

Мария заметила, что духи, которыми пахло от женщины, — совершенно ей не подходят. Она напоминала дикую хищницу, а веяло от неё утончённой и свежей розой.

— Да, это я. А вы?..

— Мисс Блаттер. Можете просто Ифа.

— Очень рада, что вы всё же решили приехать, — девушка всё ещё рассматривала и пыталась анализировать особу перед собой.

Казалось, что она слишком молода для матери пятнадцатилетнего парня. Её идеальный в такую жару макияж, в тёмных тонах, добавлял загадочности и выразительно подчёркивал тёмно-карие глаза. Следующее, на что обратила внимание Мария — это татуировки.

Одна была на предплечье правой руки, в виде каких-то замысловатых геометрических фигур, а следующие украшали кисть левой руки, а именно, костяшки. Всмотревшись внимательнее, Мария поняла, что это цифры. Вероятно, они что-то значат для этой женщины.

— Простите ради бога, что вам пришлось ждать. В последнюю минуту навалилось много работы… — Мари помнит, что говорил её сын о её работе. «А точно ли он её сын? И сколько ей лет?»

— Меня тоже начинает подгонять работа, мисс Блаттер. Поэтому предлагаю начать. Ваш… сын, я ведь правильно понимаю, он вам сын?

— Да.

— В таком случае, вы должны знать, где я могу найти записи его предыдущих врачей?!

— Их нет.

— То есть как? Тринадцать специалистов — это не шутки. Я должна хотя бы в общих чертах взглянуть на их записи. Если ребёнок не справляется на протяжении многих лет с депрессией, она становится хронической. Вы же упоминали, что он пытался покончить с собой. Поймите, я должна лишь понять, не нуждается ли он в психиатрической помощи.

— Он дважды лежал в клинике в прошлом году.

— Как долго и что ему диагностировали?

— По-моему, биполярное расстройство, а сколько он там был, я не помню.

— Вообще не помните?

— Вообще. Показалось, что вернулся он слишком быстро.

— Есть ли смысл мне спрашивать, чем его лечили? — Ифа прыснула от смеха.

— Нет, конечно. Я не знаю.

— Понятно. Почему происходил отказ от лечащих врачей? — пока Мария пыталась сделать записи из их разговора, мисс Блаттер позвала официанта к их столику. Она заказала какое-то блюдо с морепродуктами и охлаждённый коктейль. Судя по всему, алкогольный. Марию немного смутило то, что эта женщина флиртовала с официантом, пока тот носил заказ. — Ифа, вы здесь?

— А?! Простите, отвлеклась. Мой сын сам отказывался к ним ходить, спустя примерно неделю визита.

— Почему? Вы не задавали этот вопрос ребёнку?

— Он уже взрослый, и наверное, его что-то не устроило в терапии… Спросите лучше у него самого. Я даже не знаю, почему ему вечно что-то не нравится, — снова поверхностный флирт с официантом, и прежде чем приступить к еде, Ифа предпочитает выпить.

— Хорошо. Тогда, можете мне предоставить адрес клиники, в которой он лежал, и данные последнего лечащего врача?!

— Да, без проблем, — женщина достала из лакированной сумочки ежедневник и достала уже готовый лист бумаги с написанными адресами.

— Вы подготовились.

— Подумала, что, может, вам пригодится, — уже прошло достаточное количество времени, чтобы Мария могла прочесть эту женщину, но она всё ещё не знает, как это сделать?!

— Спасибо. Скажите, Лукас ведь не всегда жил с вами?

— Это важно?

— Да.

— Что он там обо мне насобирал? — Ифа прикусила трубочку из коктейля зубами и улыбнулась, придвигаясь ближе. Девушку было не смутить вторжением в личное пространство.

Это её работа в каком-то смысле.

Лезть в душу.

— Простите, но этого я рассказать не могу.

— Только не говорите мне о врачебной тайне?! Лукас ещё несовершеннолетний, а я — его единственный опекун и имею право знать о нём всё, — теперь Мария решила приблизить своё лицо к этой опасной на вид женщине.

— Вы сами отправили его ко мне на приём и подписали бумаги о разрешении этого приёма. Если ребёнку в семье что-то угрожает, опекун может оказаться временным явлением. Тем более, если этот опекун не растил своего ребёнка и совершенно его не знает.

— А вы не так просты, доктор Миллер. Чего же вы хотите? — стоило Марии промолчать, женщина истрактовала молчание по-своему. — Назовите сумму?

— Мне нужно, чтобы вы отвечали на мои вопросы, касающиеся вашего сына. Или вы на самом деле не хотите ему помочь? — кажется, Мария сдвинула огромный камень с места. Мисс Блаттер тут же вытащила из сумочки тонкую сигарету и прикурила её, выпуская дым вместе с неровным дыханием.

Одна её рука, которой она прикуривала, немного задрожала:

— Он живёт со мной два года.

Мысленно Мария поставила галочку. «А ведь Лукас не какой-нибудь врунишка… В порыве ярости он говорил: «Родная мать никогда не бросит своего ребёнка, а потом не объявится спустя тринадцать лет», — и это похоже на правду».

— То есть, его воспитывала бабушка?

— Да, — очередная нервная затяжка. Девушка вполне уверена, что Ифа может следом занять рот следующей сигаретой. — Если вы думаете, что я ужасная мать, которая бросила грудного сына, то вы ошибаетесь! Я его не бросала. Когда бросают детей, их оставляют в детском доме, а он, ни в чём не нуждался, когда рос!

— Успокойтесь, мисс Блаттер. Я ничего не думаю и не додумываю о вашей жизни. Это совершенно не моё дело. Я ведь не ваш психотерапевт, а вашего сына. Поэтому меня интересует только то, как он жил и как живёт сейчас. Проблема есть и её нужно решать. Как бы мне ни хотелось, всё же придётся прописать ему таблетки спустя несколько приёмов, — Ифа подняла на девушку глаза.

Всё такие же чёрные и опасные, не дрогнувшие под воздействием эмоций.

— Почему не сейчас? Он пил какие-то таблетки, и ему было лучше.

— Для этого, нам придётся провести пару тестов, и я должна пообщаться с людьми, которые непосредственно были его врачами.

— Вы и в больницу поедете, где он лежал? Это в другом штате, если что.

— Ничего страшного, у меня есть машина, — женщина огляделась по сторонам, наверное, собираясь найти упомянутую машину, но рядом парковаться было запрещено. Ифа расплылась в улыбке, когда зазвонил её телефон. Что-то быстро промурлыкав в трубку, на непонятном для Марии языке, она спохватилась.

— Простите, мне пора бежать! — Мария и рта не успела раскрыть, как женщина упорхнула. Издалека она увидела взрослого мужчину, который собственнически обнял мисс Блаттер за ягодицы, и таким образом они пошли в неизвестном направлении.

Опять же, куда они пошли и как он лапает эту женщину — Мари не касается… но в голове цепочкой строятся вопросы, совершенно не приемлемые для психотерапевта.

И первый из них: «Сколько ей лет, чёрт возьми?»

Когда Мария оплачивала счёт, её губы тронула улыбка.

Ифа развела её на самые дорогие блюда, пофлиртовала с официантом, пофлиртовала с ней, предложила взятку, едва не сорвалась на истерику из-за вопросов о сыне и уехала с каким-то мужчиной.

Что мы имеем?

Мисс Блаттер невозможно читать по её поведению.

Она само противоречие.

Когда Мария возвращалась к пациентам, понимала, что задержится на работе ещё дольше.

Стоил ли юный пациент, по имени Лукас, стольких жертв и личного времени?

Мари не знала…

Но она знала, что ему хочется помочь.

Ребёнку, который смотрит на мир волком, и явно ненавидит свою мать.

«Интересно, как они уживаются под одной крышей?»

====== 3 ======

Мария впервые так радовалась выходным, словно у неё наступил внеплановый отпуск.

Хотя что там отпуск, она ведь обещала посвятить его родителям и устроить их приезд в Сан-Франциско.

Поэтому пока приходилось довольствоваться выходными.

Устроившись на диване, под мягким белым пледом, девушка планировала провести вечер за просмотром какого-нибудь сериала.

Ну, а что?

Она ведь человек в первую очередь, и психотерапевты тоже нуждаются в терапии рано или поздно.

У Марии — это было «задротство».

Такое вот слабое место у состоявшейся в жизни молодой женщины.

Ей нравилось смотреть сериалы в одиночестве либо играть в какие-нибудь стрелялки.

Она называла это — «целюсь и убиваю проблемы», и действительно, после столь подростковых занятий, она словно духом могла воспрянуть.

На самом интересном месте в дверь раздался звонок.

Это вряд ли была Пейдж, так как дверь никто не порывался снести.

Зато о её барабанных перепонках абсолютно не заботились…

Звонок не отпускали, пока Мария не выползла из уютного гнездышка и не открыла дверь:

— А чего это ты?

Да, действительно, больше ничего в голову не приходило.

Либо Мари пыталась спросить, почему её подруга воспользовалась звонком, а не сносом двери с ноги, либо её больше интересовало наличие годовалой малышки на руках подруги и чемодан за её спиной.

— Можно мы войдём? — Пейдж не язвила и не была в привычно-бодром расположении духа.

— Да, конечно. Давай помогу, — пока подруга перекладывала на руках спящую дочурку, Мария помогла затащить в квартиру чемодан. — Ты можешь положить Лизэль в спальне. Я сегодня всё равно в гостиной обосновалась.

— Спасибо, — чем дальше, тем сильнее Пейдж напрягала девушку. Неужели она поссорилась с мужем из-за поездки к маме? Хотя, судя по чемодану, она приехала не на сутки.

Мари поняла, что сегодня ей не суждено досмотреть серию.

Как и завтра, если Пейдж задержится.

Подруга появилась в гостиной спустя десять минут.

Вероятно, столько потребовалось, чтобы уложить ребёнка.

На неё нельзя было давить, так как её выражение лица и дрожащие пальцы говорили о серьёзной проблеме.

Мария видела это как психотерапевт.

Придётся пока забыть о выходных и поговорить с подругой, как с пациентом.

— Пейдж?

— Не надо, Мари, я знаю, что ты хочешь сказать.

— Просвети меня? Даже я этого не знаю.

Подруга подняла глаза на серьёзную Марию:

— Ты хочешь, чтобы я поделилась с тобой, что произошло. Мы подруги, я понимаю, но это… очень мерзко для меня.

— Пойдём в мой кабинет?! Я накапаю тебе волшебного успокаивающего эликсира, и ты пообщаешься с доктором.

— Мари, я, правда…

— Я тоже, правда, не буду подслушивать, о чём вы будете говорить. Я останусь здесь, в этой комнате, а доктор Миллер ждёт тебя в кабинете, — Пейдж согласилась.

Даже если ей не сразу станет легче, она хотя бы сможет рассказать то, что делает больно.

Мария прошлась по кабинету, в поисках «эликсира» и капнула несколько ложечек в заранее приготовленный чай.

— Возьми вот, выпей, — прежде чем отпить содержимое кружки, Пейдж пыталась понюхать, что там намешано.

— Что это?

— Чай с травами. Пей, ничего не будет.

— Это же коньяк! — подруга зажала рот рукой и выпучила глаза.

— Всего чайная ложечка. Справа от тебя бумажные платки, если что, бери. Я начну… — Пейдж вытянула сразу несколько платков и крепко их сжала в кулаке. Наверное, с такой же силой она удерживала внутри свои слёзы. — Насколько я понимаю, ты ушла из дома, а точнее, от мужа. Я не буду задавать вопросов типа: что произошло? И не буду сыпать тебе советами по примирению с ним. Мне интересно, каковы твои дальнейшие действия?

— Я не знаю. Если мне будет совсем тяжело, я уеду к родителям.

«Если Пейдж так настроена, значит, Марк сделал что-то очень плохое. Синяков и ссадин нет, значит, он не причинял ей физической боли. Измена?

Возможно.

Скорее всего, застуканная, а может, подруга залезла к нему в телефон и нашла что-нибудь там».

— Думаешь ли ты о разводе с ним в данный момент?

— Да. Я хочу подать на развод после этих выходных.

— Что говорил тебе Марк в своё оправдание? — сейчас причина их ссоры кроется в том, что ответит Пейдж. Она плачет, пьёт коньячный чай, путается в словах и уже не до конца уверена, озвучивала ли она всю ситуацию Марии или нет.

— Он говорил, что это было лишь раз, и он… не знает, что на него нашло. Он не говорил это взволнованно или виновато, представляешь? Будто это так обыденно для меня, приходить домой и видеть, как он трахает другую. Я, я… до сих пор не могу выбросить всего из головы.

— Ты видела их?

— Конечно видела! В нашей с ним спальне. Какая-то смазливая дрянь с отвратительной татуировкой дракона на пояснице! Его потянуло на малолеток… а мне двадцать семь, и я оказалась не нужна. Конечно, я всё ещё не могу избавиться от живота после родов, от растяжек, у меня грудь не такая упругая… Можно мне изменять.

— Как у вас было с сексом после рождения дочери? — Пейдж поперхнулась.

— Не уверена, что я должна тебе это рассказывать…

— Пейдж, твоя подруга осталась за пределами этого кабинета. Ты ведь слышала о врачебной этике, так как и сама врач.

— Да, я попробую.

— Ещё чаю?

— Нет-нет! Не надо. После родов, у меня была депрессия. Такое бывает… Я казалась себе не такой красивой, толстой, плаксивой, у меня постоянно был переизбыток молока, и я плакала, когда приходилось его сцеживать. Чувствовала себя дойной коровой. Марк всегда успокаивал меня. Говорил, что я подарила целую жизнь, и всё, что со мной происходит — это временно. Говорил, что я прекрасна даже с этим лишним весом и в домашнем халате. Месяц мы жили без интима, а потом он меня убедил, что я готова.

— Каким он был в ту ночь? — Пейдж посмотрела на подругу исподлобья.

— Как обычно. Хорош собой, сексуальный, нежный. Постоянно повторял мне, чтобы я расслабилась.

— Ты не получила всего того, что получала обычно в сексе с ним, я права?

— Да. Всё-таки сказывалась послеродовая депрессия.

— Ты была разочарована в себе в тот момент и начала всё чаще отказывать ему в близости.

— Не то, чтобы я отказывала. Просто, у меня было много хлопот с ребёнком, а у него — работы.

— Почему вы не обратились к семейному психотерапевту тогда?

— Я была уверена, что это нормально. Каждый день в какой-нибудь паре рождается ребёнок, и женщины часто, поначалу, испытывают дискомфорт в занятии сексом.

— Я не сексолог, но могу поспорить с тобой сейчас. Дискомфорт не должен воздвигать стены для твоего сексуального партнёра. То, что случилось в твоей семье, простым языком выражаясь, называется: «отсутствием влечения друг к другу».

— Хочешь сказать, он не виноват, что напялил чей-то зад в нашей постели?

— Вы оба виноваты. Ребёнок должен был укрепить семейные отношения, а не разладить их. Не спеши подавать на развод пока. Ради дочери.

— Я не собираюсь прощать его.

— Тебя никто не заставляет.

— Тогда, что мне делать? Я больше не хочу быть с ним. Не хочу, чтобы Лиза с ним общалась.

— Твоё желание насчёт себя я могу понять, а с ребёнком видеться — не смей запрещать. Он тебе изменил, а не дочери. Не втягивай девочку в ваши отношения. Насколько мне известно, отец он хороший, — Пейдж взглянула на дно пустой кружки с неким разочарованием.

— Можно, мы поживём у тебя немного? Я хочу устроиться на работу, а Лиза…

— Не вопрос. Живите, сколько потребуется. Я всё равно одна и никого не привожу в свою квартиру.

— Да уж. Лучше бы я была одна. Поторопилась я с семейной жизнью.

— Не говори так. У тебя есть Лиза, и она ни в чём не виновата.

— Я знаю. Из-за неё я и не наделала глупостей, — судя по их дальнейшему разговору, плавно перешедшему к детям, а потом и к их детству, Пейдж стало немного легче.

Она всё ещё собирается винить себя за непривлекательность, но сейчас это пойдёт лишь ей на пользу.

Возможно, она начнёт действовать и выберется из своего запустения.

Мари решила, что оставив подругу с ребенком у себя, ей не придётся лишний раз волноваться о них.

Выходные прошли махом.

Просто как стрела, вылетевшая из лука.

Если один день девушка провела с подругой и маленькой Лизэль, то второй день она собирала по крупицам информацию о своём юном пациенте.

Пообщавшись с доктором в клинике, где лежал Лукас, Мария поняла, что его мать специально платила деньги, чтобы сын лежал у них.

Тот диагноз, что ему здесь ставили, вполне может быть излечим лекарствами, за пределами лечебницы, но… Ифа Блаттер говорила, что её сын проявляет к ней ещё и сексуальный интерес.

Поэтому ей хотелось бы, чтобы он прошёл полный курс терапии под наблюдением опытного специалиста.

Если бы Мария была просто психотерапевтом, её вряд ли бы посвятили в эти подробности.

Однако, она ещё и психиатр.

Назвав свою фамилию, девушке оказалось приятно быть на слуху у местного персонала.

После общения с лечащим врачом у Марии разболелась голова.

Вполне возможно, что от полученной информации.

Доктор, с которым она общалась, видел записи от предыдущих специалистов.

«Депрессия у подростка началась два года назад.

Как раз после смерти бабушки и после переезда к «маме».

Выходит, ребёнок сменил тринадцать психотерапевтов за два года.

Это очень много.

И действительно, Лукас сам переставал посещать своих лечащих врачей.

Но почему?

Что не так они делали?»

Марии предоставили о них информацию в клинике, и девушка даже сравнивала их между собой.

Это были абсолютно разные мужчины и женщины.

Разные техники занятий, у каждого своя терапия.

Нескольких Мария даже знала лично.

И тот адрес, что оказался у неё в руках, адрес последнего лечащего врача, был её знакомым.

Эдди Кроул.

Мария училась с ним на одном курсе, но в разных подгруппах.

Она ни за что бы не подумала, что мир настолько тесен, и ей придётся увидеться со старым приятелем, благодаря пациенту.

От сердца даже отлегло.

«Может, Эдди расскажет, почему от него отказался подросток?

Если, конечно, он сам это знает?!»

Совпадением даже оказалось то, что Эдди жил всего в двух кварталах от Марии.

Девушка решила, что эта встреча будет наполовину деловой, наполовину приятельской.

Ведь столько всего хотелось узнать о старом знакомом.

Эдди встретил Мари на пороге своей квартиры немного помятый и небритый.

От него неслабо несло алкоголем, а за спиной царил настоящий хаос.

Даже не нужно было заходить в квартиру, чтобы понять, насколько там засрано.

— Вам кого? — Эдди швыркнул носом и опёрся бренным телом о дверной косяк. Девушка заметила, что лишний вес этому парню не идёт. И что бы с ним ни случилось в жизни, почему психотерапевт опустился до столь жалкого состояния?!

— Эдди… Кроул?

— Это я! — икая произнёс мужчина, всматриваясь в лицо девушки. Может, он начинал видеть перед собой знакомые черты.

— Мария Миллер, давно не виделись. Мы можем пообщаться?

— Мари? — Эдди практически протрезвел. Он нервно сглотнул и обтёр вспотевшие ладони о свои потёртые штаны. — Проходи в дом… я рад тебя видеть! Ты изменилась.

— Ты тоже, — не стала лукавить девушка, проходя в гостиную.

— Ты извини, я в таком виде… Проблемы навалились одна за другой, не успеваю разгребать.

— Виски помогает?

— Что? — мужчина присел напротив Марии и проследил взглядом за её действиями. Она взяла откупоренную бутылку виски и наполнила оба стакана. Дабы проще было завязать диалог.

— Я говорю, виски помогает решать проблемы?

— А-а-а… Не уверен, но притупляет душевную боль. Послушай, — внезапно встрепенулся Эдди. — Тебя же не жена моя отправила ко мне? Чтобы ты помогла мне.

— Нет, но ты прав, я к тебе по делу.

— Слушаю, — мужчина сделал несколько больших глотков, будто в его стакане была вода.

— Лукас Джордан, твой пациент? — Мария обратила внимание на небольшую заминку со стороны приятеля. Это не было похоже на то, будто он силится вспомнить некого мистера Джордана. Он знал, о ком идёт речь.

— Мой… был. А что с ним?

— Ничего. Всего месяц прошёл с тех пор, как ты с ним виделся. Теперь он у меня, и я хотела бы вникнуть немного более подробно. С чем я имею дело?

— Он обычный подросток. Умный, талантливый, ранимый. Насколько я помню, он всего два года знаком со своей матерью, и оттуда проблемы. Лукас не воспринимает её как мать.

— А как кого он воспринимает её? Как женщину?

— Что? Боже упаси! Он просто полон ненависти к ней и презрения.

— Тебе удалось выяснить, что за фрукт его мамаша? — снова Эдди меняется в лице, становясь пунцовым… Неужели здесь замешан флирт или даже интим? От мисс Блаттер всего можно ожидать.

— Не совсем. Я пытался узнать, но она… сложная женщина. В её голове какая-то фауна.

— Ты спал с ней? — Мария откинулась на спинку дивана, смотря на приятеля с прищуром. Он же, ёрзает на стуле и медленно качает головой. Положительно. — Скажи вслух, я тебя не записываю и пришла как к другу и коллеге.

— Да, спал.

— И как потом?

— Что как? — снова Эдди делает несколько больших глотков виски.

— Как тебе потом работалось с её сыном? Ты уверен, что он ничего не знал?

— Конечно я уверен! Кто бы ему сказал? Не я же! Да и никто больше не видел нас.

— Может, она сама ему рассказывает? — Мария знает, что это глупое предположение, но и оно имеет место быть в данной ситуации.

— Не думаю.

— Ты не думаешь, но мы не можем быть в этом уверены. Как у тебя дела-то вообще? Ты тут пьёшь не из-за мисс Блаттер, надеюсь?

— Нет, что ты! Это было всего раз, и даже не секс, а перепихон в моём кабинете.

— Без подробностей, друг мой.

— Извини.

Пока Эдди рассказывал Марии о своих делах, о жене, о работе, девушка думала об оставшихся двенадцати психотерапевтах, от которых тоже резко отказались.

Есть ли вероятность того, что каждый из них тоже побывал под юбкой матери Лукаса? Если это так, спустя неделю стоит ли Марии быть осторожной с Ифой?!

В первую встречу, женщина уже успела пофлиртовать с ней и с официантом, а уехала с абсолютно другим мужчиной.

Мария считает, что это не её дело, но если Лукас знает о личной жизни своей мамы такие подробности, как, например, её участие в фильмах для взрослых — это уже огромный повод задуматься и поискать проблемы в себе, а не упекать ребёнка в клинику.

«В таком возрасте мальчик если здоров, то вполне нормально, что он проявляет сексуальную активность.

Либо встречается с кем-нибудь, либо смотрит порно. Ещё есть вариант — и то, и другое.

Таким образом, парень находит подобные ролики и смотрит их. Ему нравится женщина на экране, он чувствует эрекцию, представляет себя на месте второго партнёра, а затем доводит себя до приятных ощущений.

Потом внезапно появляется мама в жизни этого мальчика.

Что он почувствовал в тот момент, когда узнал в своей красивой матери героиню порнофильма?!

И никуда ведь от неё не сбежишь, она его единственный опекун.

Родная мать.

А ещё, в его классе и школе, такие же половозрелые подростки, которые тоже наверняка знают о наличии подобных сайтов.

Наверняка школьники знают, кто такая Ифа Блаттер, а самое грустное, что они почти наверняка задирают Лукаса.

Дети жестоки.

Им, в таком возрасте, сложно объяснить то, что кто-то невиновен, если они считают иначе.

Оттуда и попытки навредить себе.

Оттуда и попытки свести счёты с жизнью.

Оттуда и агрессия.

Он не монстр.

Ребёнок просто не знает, как ему относиться к этой информации.

Ему нужна помощь».

— Эй, Мари, ты тут?

— А? Да, извини, я… устала сегодня, — Мария действительно крепко задумалась над ситуацией с Лукасом и совсем не слушала Эдди. — Думаю, мне пора ехать домой.

— Хорошо, я понимаю. Если что, теперь ты знаешь, где меня искать. Заезжай в гости, буду рад.

— Да, я тоже. Спасибо за помощь.

— Брось, как я мог не помочь тебе?!

Вот так и промчались выходные.

Зато, девушка готова была себя хвалить за хорошую работу.

Кажется, она сможет помочь Лукасу.

Несмотря на его эпатажную мать.

— Привет, девчонки! — с этими словами Мария вошла в гостиную и застала Пейдж и Лизэль за просмотром мультфильма. Если Пейдж почти спала, её очаровательная девочка наблюдала за жизнью диснеевской русалочки с восторгом.

— Привет, Мари. Прости, что мы и комнату твою заняли и в гостиной тусуемся. Я не думала, что ты рано сегодня вернёшься, мультики вот включила.

— Перестань нести чушь, вы мне не в напряг.

— Точно?

— Точно, Пейдж! Двигай попу, сесть хочу рядом с вами, — подруга тут же подвинулась.

— Случилось чего?

— С чего ты взяла? — Мария даже выпрямила осанку, чтобы сбить явно хорошую интуицию Пейдж.

— Не знаю. Радостная ты какая-то.

— Прикинь, я видела сегодня Эдди Кроула!

— Это кто такой?

— Ну ты чего? Помнишь в универе, на моём курсе, ходил такой кудрявый модник? Говорили, что будет хорошим врачом.

— А, который мне встречаться предлагал?

— Да. Я ему не стала говорить, что мы с тобой всё ещё дружим, а то мало ли, от него жена вроде как ушла.

— И как он? Я имею в виду, сильно внешне изменился?

— Ну-у-у-у, растолстел и запустил себя.

— Реально жирным стал? А чего не сфоткала?

— Каким образом? Я по делу к нему, вообще-то, ездила, — Пейдж спустила дочурку с колен, усаживая её чуть подальше от себя и поближе к мультику.

— Ну, что за дело у тебя с ним? Как я понимаю, теперь с холостым?!

— О, началось! Это не то, о чём ты думаешь, ясно тебе? Он был лечащим врачом моего пациента.

— Мальчишки того?

— Да.

— Я смотрю, ты прониклась к нему. Есть варианты, в чём его проблема?

— Да. Более того, я уверена, что смогу помочь ему.

— Расскажи старой подруге?

— Я врач, Пейдж, а не только подруга, — Мария не удержалась от смеха, когда её подруга показательно надулась.

— Завела разговор и слилась на самом интересном. Только моя Мари так может.

Девушка провела весь вечер в своём кабинете.

Завтра у нее состоится второй приём с Лукасом, и она хотела бы быть готовой к любой вытекающей ситуации.

Рано предполагать, что этот парень спокойный по своей природе.

Мария всё ещё не уверена на все сто, почему он отказывался от врачей.

«Не могла же его мать со всеми…

Или могла?»

В любом случае, девушка дала себе слово, что залезет в это лишь в том случае, если именно это вызывает негативные эмоции у её юного пациента.

Просидев за бумагами до поздней ночи, Мария так и уснула за рабочим столом.

Если бы не привычка ставить будильник заранее, Мари проспала бы на работу.

Когда такое было в последний раз?

Наверное, когда она расставалась с последним молодым человеком.

Он всю ночь срывал её телефон, и она его просто была вынуждена отключить. Соответственно, выключила его тогда вместе с будильником. ...


Все права на текст принадлежат автору: , (Ingerda).
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.

Массаж сердца (СИ)
(Ingerda)