Все права на текст принадлежат автору: Максим Майнер.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
НорвудМаксим Майнер

Глава 1

— Он пришёл с севера! — мастер Фонтен говорил негромко, чтобы неожиданный посетитель не услышал. — А ты знаешь, какие дела там сейчас творятся!

— Кое-что слышал, — я окунул кончик гусиного пера в чернильницу и принялся старательно выводить ровные буквы на жёлтой и тонкой бумаге. Обсуждать визит интерфектора было, конечно, интересно, но и текущие поручения никто не отменял. А наш бургомистр пусть и выглядит как полупустой мех с вином, но когда злится, может задать настоящую трёпку.

— Кое-что!? — мастер всплеснул руками, отчего широкие рукава мантии съехали вниз. На обнажившихся худых предплечьях стали заметны выцветшие от времени защитные татуировки. — Нашествие полчищ оживших покойников для тебя «кое-что»?

Я не ответил — письмо пером требует внимательности, и отвлекаться на разговоры нельзя, иначе работу придётся переделывать. А что насчёт мертвецов, так думаю — слухи сильно преувеличены! На севере живут точно такие же люди, как и здесь, а у нас дня не проходит, чтоб к ратуше не пришёл очередной паникёр, у которого украли курицу — само собой, для колдовских ритуалов, не иначе. А если кто-то заболеет и сдуру кашлянет в присутствии рыночных торговок, то вести о возвращении Желтой Пагубы тут же охватывают весь наш небольшой городок.

И еще, будь на севере действительно всё так плохо, как рисует молва, интерфектор направлялся бы туда, а не оттуда. Правда ведь?

Прежде чем мастер Фонтен успел посетовать на мою неразговорчивость, дверь в кабинет бургомистра отворилась, а на пороге показался сам управитель города и его гость.

— Этих тоже забирайте, — пухлая рука указала на меня и моего старшего товарища. — А за стражниками я сейчас пошлю ребятню.

— Не забудьте Клинки, — бросил интерфектор, даже не взглянув на нас, и направился к лестнице на первый этаж. Подбитые гвоздями из чёрного серебра сапоги неприятно загромыхали по камню.

Городской глава проводил посетителя тяжёлым взглядом и, нахмурившись, произнёс:

— Поступаете в полное распоряжение господина интерфектора. Все его приказы выполняйте как мои. И попробуйте только меня опозорить! — бургомистр погрозил кулаком. — А Клинок — вот. Будет один на двоих.

С этими словами он снял с пояса небольшой кинжал и протянул его мастеру Фонтену.

Вообще, оружие из чёрного серебра должно было быть у каждого — обычной сталью с порождениями Зла не справиться. Но стоили такие Клинки очень дорого, а значит, обеспечить ими всех было сложно.

Да и зачем, в самом деле, такое оружие нужно простому писарю? Я и пользоваться-то им не умею! Хорошо ещё, что воспитатель — мир его праху — пропил не все деньги, доставшиеся от отца, а хотя бы часть потратил на мою учёбу. Иначе я бы и писать не умел.

Через четверть часа к зданию ратуши начали стекаться стражники всех трёх ворот, а еще через какое-то время перед образовавшейся толпой выступил господин интерфектор.

— Меня зовут Глен, — произнес он. — И сегодня вы мне поможете.

Нельзя сказать, что новость была воспринята с воодушевлением. Всем известно, чем занимаются эти люди, и если одному из них понадобилась помощь, значит, в нашем городе завелась по-настоящему тёмная тварь.

— Стража встанет в оцепление, — продолжил господин Глен, — дом я укажу.

Городские вояки выдохнули с облегчением и негромко загомонили, постукивая копьями о камень мостовой.

— Где второй писарь? — мужчина обратился ко мне.

Четверть часа назад мастер Фонтен сунул мне в руки Клинок, а сам куда-то убежал, сославшись на плохое самочувствие. Закладывать товарища не хотелось, но и лгать под пристальным взглядом интерфектора было страшновато.

— Не бойся, — господин Глен вдруг тепло улыбнулся. — Я опасен только для Зла, а ты можешь говорить смело!

— Мастер Фонтен мается животом, господин! — я всё-таки решился на ложь.

— Тогда ты будешь единственным свидетелем, — огорошил меня мужчина, и отошёл в сторону, позвякивая кольчугой.

Почётная обязанность, но очень опасная! Свидетель должен пойти вместе с интерфектором, а после подтвердить, что убитое существо действительно было порождением Зла. Но если что-то пойдет не так... Шансов выжить, практически нет. Теперь понятно, почему убежал мастер Фонтен.

После короткого инструктажа, который свёлся к необходимости залить уши воском, дабы не поддаться на тёмные чары, мы двинулись за городскую стену. Целью был небольшой деревянный дом в два этажа, где, насколько я знаю, сейчас никто и не жил.

— Как тебя звать? — спросил господин Глен, когда стражники окружили дом.

— Норвуд, господин, — из-за воска ничего не было слышно, но я смог прочитать вопрос по губам. — Норвуд Грэйс!

Мужчина только кивнул, натянул кожаные перчатки, на которых были вышиты защитные символы и вошёл в дом. Я последовал за ним.

На первом этаже было грязно, темно и тесно — почти всё пространство заставлено каким-то хламом: деревянными ящиками, бочками и тюками. Сквозь щели в ставнях пробивались тонкие лучики, высвечивающие хороводы невесомых пылинок. Никакой угрозы, на первый взгляд, не было.

Прежде чем подняться на второй этаж, господин Глен обернулся. Лицо его вмиг побледнело и осунулось, а глаза как-то неестественно заблестели.

— Прости меня, Норвуд Грейс, — интерфектор ухватил меня за шею и притянул к себе. И, прежде чем удлинившиеся клыки коснулись кожи, добавил: — Но бороться со Злом можно, только впустив его в себя...

Глава 2

Странное дело, но боли я почти не почувствовал — только лёгкий укол, как будто кто-то из однокашников ткнул в шею кончиком очиненного пера.

Страха почему-то совсем не было, но и вырваться я не пытался, покорно принимая свою судьбу. Уж не знаю, трусость ли это или тёмные чары так на меня подействовали.

И всё-таки, какие удивительные совпадения порой случаются в жизни. Мой отец — единственный живописец на всю округу и самый мирный человек на всём белом свете — тоже умудрился погибнуть от рук порождения Зла двенадцать лет назад. И это в нашем-то тихом городишке!

Ну а теперь и я отправляюсь по его стопам. А может быть, такова судьба всей нашей фамилии? Но проверить предположение не получится — поскольку на мне славный род Грейсов и прервётся, а для того, чтобы подтвердиться, событие должно повториться минимум трижды. Так учил меня отец.

Но был и приятный момент — возможно, я первый из Грейсов, кто погибнет с оружием в руках, ведь Клинок, выданный бургомистром, всё ещё был у меня. От таких мыслей губы даже растянулись в улыбке.

— Ты смотри, он ещё и улыбается! — я не услышал, ведь уши залиты воском, а прочитал по губам. Причём это были вовсе не губы господина интерфектора, плотно прижатые сейчас к моей шее.

Как всё-таки хорошо, что воспитатель — земля ему пухом — под конец жизни сильно осип, и было практически неслышно, что он говорит. Иначе вряд ли бы мне удалось так ловко распознать слова красивой черноволосой девушки, которая абсолютно бесшумно спустилась со второго этажа и стояла теперь за спиной господина Глена.

Упырь-интерфектор слышал всё прекрасно, а поэтому, при первых звуках женского голоса, резко развернулся, продолжая удерживать меня за шею одной рукой. Ладно хоть кровь пить перестал, и на том спасибо.

— И давно интерфекторы приняли скверну? — на вид девушке было совсем немного лет — вряд ли больше, чем мне. Но, возможно, молодость и красота — это всего лишь морок, наведённый с помощью тёмных сил.

А ещё она, ни капли не стесняясь, носила мужские штаны и мужской же камзол! Никогда раньше мне не доводилась видеть юную особу, одетую столь неподобающим образом.

Ответ господина Глена разобрать не удалось — он легко развернул моё тело прямо в воздухе и прикрылся им как щитом, оказавшись, таким образом, за моей спиной.

— Тебе не одолеть меня, глупец, — девушка рассмеялась. — Даже если ты выпьешь десяток таких же юнцов, как этот!

Шея, поначалу абсолютно нечувствительная, начала саднить, да и дышать становилось с каждым мгновением всё труднее. Похоже, упырь при укусе впрыскивает какой-то яд, чтобы жертва не чувствовала боли и не сопротивлялась. В одной из отцовских книг я читал, что именно так на далёком востоке охотятся самые опасные змеи. Сейчас же действие отравы ослабело, и чувствительность начала возвращаться.

А вместе с ней вернулась и трезвость мысли, и жажда жизни! Я не хочу умирать, а значит стоит хотя бы попытаться спастись. И единственный мой шанс — Клинок бургомистра.

— Всё что нужно, уже сделано, — диалог между тёмной во всех смыслах красавицей и господином Гленом продолжался, но мне по-прежнему были доступны реплики только одной из его сторон. — И если ты убежал с севера, не думай, что север не придёт за тобой!

Я попытался ткнуть интерфектора Клинком в руку, которой он меня удерживал, и выяснил, во-первых, что вслепую орудовать кинжалом не очень удобно, а во-вторых, перед использованием стоило вытащить его из ножен.

Единственным результатом, которого удалось добиться, стал бросок, отправивший моё тело в недалёкий полёт. Хорошо ещё, что чувствительность вернулась не до конца и когда я посшибал собой многочисленные ящики и бочки, было хотя бы не так больно.

— ...знал, что на севере тоже поработали вы! — интерфектор Глен буквально выплёвывал слова, и рань они в прямом, а не переносном смысле, девушка уже была бы мертва.

Восковая пробка при падении вылетела из одного уха, и теперь я прекрасно слышал всё, что говорили порождения Зла.

— Мне интересно одно, упырь, — голос у девушки был звонкий, под стать внешности. — Как тебе удаётся скрывать свою сущность от братьев? Ведь они должны чуять тебя издалека...

Однако господин Глен, похоже, окончательно утратил интерес к разговору. Он бросился на красавицу с обнажённым Клинком, распихивая на пути всякий хлам.

Я же старался отползти к стенке, видя спасение в бегстве. Главное, что кинжал бургомистра по-прежнему у меня, и не придётся оправдываться за утерю казённого имущества.

Девушку порыв противника, кажется, абсолютно не напугал. Она только сделала какой-то замысловатый жест пальцами левой руки, а потом громко сказала:

— Стой!

Воздух вокруг вздрогнул, кровь в висках застучала, и я замер как вкопанный, не дотянув до выхода совсем чуть-чуть.

А вот господин Глен оказался покрепче меня — приказ остановил его не полностью, и он продолжал идти вперёд. Но медленно — так, будто двигался по шею в воде.

— Скольких ты выпил, интерфектор? — похоже, упырь смог удивить девушку. — Два десятка? Три? Молодая кровь пьянит, не правда ли?

Не дождавшись ответа, красотка сделала несколько неторопливых шагов в сторону лестницы, и тут её взгляд упал на меня.

— Ты! — новый жест. — Встань!

Сопротивляться этому просто невозможно. Да я и не пытался, если начистоту.

— Клинок. Достань.

Рукоять легла в руку, и я скинул ножны прямо на земляной пол. Надеюсь, не потеряются.

— Коли. В шею. Его.

Интерфектор при моём приближении забился, словно муха в паутине. Движения его стали быстрее, но девушка не дала ему шанса.

Краем глаза я видел, как её пальцы буквально плетут узор из странных фигур. Вокруг ощутимо похолодало — кажется, даже пошёл пар изо рта. Но сейчас это удивляло меньше всего.

— Замри! — не слова, рык. — Замри!

И хотя приказ был адресован не мне, сердце провалилось куда-то в район живота,и из глаз потекли слёзы.

А интерфектор Глен, кажется, не мог пошевелить даже ресницами. Он так и замер, уставившись в одну точку, и покорно принял десяток ударов Клинком в незащищённую шею. Иногда я промахивался, и тогда остриё с весёлым звоном отскакивало в сторону, не в силах пробить кольчугу.

А когда чужая воля перестала давить, словно десяток мешков с мукой, я повалился на землю рядом с мёртвым упырём.

— Не буду тебя убивать, малыш, — девушка склонилась над нашими телами. — Раз уж ты мне помог. Дам тебе насладиться зрелищем из первых рядов.

И улыбнувшись напоследок, она быстрым шагом поднялась по лестнице. А я долго лежал и не мог понять, какого цвета были её глаза? Карие или голубые?

Солнце уже склонилось к горизонту, когда стражники, наконец, отважились зайти внутрь нехорошего дома.

— Глянь-ка, — удивился один. — Это чего, наш Норри интерфектора, что ли, укокошил?

— Странно, но выходит так, — другой пытался разжать руку и забрать у меня Клинок. — Ещё и ножик не отдаёт!

— И чего с ним теперь будет, как думаешь? — первый поправил съезжавший шлем.

— А чего тут думать? — в проходе появился бургомистр, который, наверно, только и мог загнать стражу сюда. — Суд и казнь, что же ещё...

Но неприятные известия пока что не сильно тревожили меня. Интереснее было другое — всё-таки, карие или голубые?

Глава 3

Конечно, мне не поверили, что господин интерфектор сам оказался упырём, а тёмная тварь приказала мне его убить. Да и кто бы поверил?

Тем более, когда стражники отважились подняться на второй этаж, оказалось, что там никого и нет. А ведь я отчётливо помнил, что девушка в мужском платье пошла именно туда.

— Значит, вы вдвоём с господином интерфектором зашли в дом, который был предварительно оцеплен стражей? — городской дознаватель, старичок Сельдингер, задавал это вопрос не в первый раз.

— Ваше Беспристрастие, я ведь уже отвечал! — руки были скованы специальными кандалами из черного серебра, покрытого вязью защитных символов. — Да, мы зашли вдвоём, а остальные остались снаружи, но в самом доме интерфектор обернулся упырём, а девушка, которая...

Дознаватель слегка хлопнул дряблой сморщенной ладонь по столу, прерывая мой рассказ.

— Во-первых, юноша, не надо так частить, — Сельдингер указал на мастера Фонтена, записывающего каждое слово. — Писарь не успевает. А во-вторых, отвечайте на поставленный вопрос чётко: да или нет. Не нужно мне этих лишних подробностей... Итак?

— Да, Ваше Беспристрастие, мы вошли только вдвоём, — я окончательно сник и, наклонив голову, уставился взглядом в стол. На потемневшей и потрескавшейся от времени поверхности кто-то из стражников нацарапал несколько бранных слов.

Допрос продолжался с утра и, скорее всего, закончится только поздним вечером — вон на табурете уже приготовлено несколько десятков пузатых свечей. В общем, все будет точно так же, как было последние три дня — меня не будут слушать, мне не будут верить, и никакой погони за порождением Зла, само собой, организовано не будет.

— А вот стражники... — дознаватель переворошил несколько бумаг в поисках имён. — Дэвид и Росс, показали, что никого, кроме вас и покойного, в доме больше не было. А в ваших руках имелся Клинок, который вы, между прочим, не хотели отдавать!

Бургомистр, когда заметил царапины на металле Клинка, так ругался, что даже слёг на несколько дней в постель и в ратуше пока не появлялся. Оно и к лучшему — иначе до казни я мог просто не дожить, настолько он был зол.

— Наверное, тёмная колдунья запудрила им головы, — отвечаю устало и уже в тысячный раз. — Её приказов невозможно ослушаться, понимаете? Она могла просто сказать, чтоб они её не замечали и всё! А сама, наверное, сидела на втором этаже и посмеивалась...

Господин Сельдингер слушал эти объяснения со скучающим видом, мастер Фонтен точно так же их записывал, и всем присутствующим, включая меня, было очевидно — дело идёт к пыткам. Радует одно — палач у нас такой же дряхлый, как и дознаватель, а значит, пытать будет так же, как тот расследует.

— Нахождение в доме неизвестной особы, не подтверждается никакими другими свидетельствами, кроме ваших! — обвисший подбородок старичка задрожал от возмущения. — Более того, сам господин бургомистр подтвердил в личной беседе со мной, что никакой девушки в доме не было. А еще он сказал, что вы, молодой человек, склонны выдумывать небылицы и вполне способны на убийство. И поэтому веры вам никакой нет!

Честно говоря, услышав сказанное, я просто опешил. Нет, управитель города бывал со мной строг, но никаких действительных оснований для подобного отношения не было. А уж подозревать меня в склонности к душегубству, он не имел ни малейшего повода. И если раньше я всё-таки не мог воспринимать всю эту ситуацию всерьёз, то теперь предстоящая казнь не казалась мне больше маловероятным событием. От накатившего страха заныло в животе.

Но оказалось, что поддержка у меня ещё есть. От двери, которую никто, конечно, не охранял, раздался негромкий голос и из темноты коридора вышел закутанный в тёмный плащ мужчина.

— Вы зря не слушаете парня, — говоривший был уже совсем немолод, но крепок. В нём чувствовалась твёрдость. — Похоже, он умнее всех вас... Хоть и совсем юнец.

Господин Сельдингер напряжённо сглотнул, и чуть-чуть привстав со стула, робко спросил:

— А вы кто, собственно, будете?

Мужчина — называть его стариком не поворачивался язык — сделал несколько неспешных шагов и вместо ответа, сбросил с плеч тяжёлый плащ, под которым оказалась длинная кольчуга. И в этом не было бы ничего удивительного, кабы не лёгкая дрожь над металлом, похожая на марево в жаркий день. Броня была целиком сделана из чёрного серебра.

Никаких других представлений не требовалось, иметь такую вещь мог, конечно, только интерфектор, причём высокого ранга.

От накатившего облегчения мне почему-то захотелось разреветься. Не знаю что со мной, ведь я не пролил ни одной слезинки даже на похоронах отца. Грейсы не плачут — так он меня учил.

Интерфектор заметил моё состояние, понял его и объяснил с печалью в голосе:

— Перепады настроения — это последствия встречи с упырём.

— Из-за отравы, которую он впрыскивает в кровь жертвы? — я поспешил поделиться с ним своим предположением. Мужчина вызывал какую-то необъяснимую симпатию

— А ты, правда, умный парень, — печаль смешалась с удивлением. — Откуда узнал про токсин?

— Догадался, — похвала незнакомца была очень приятна. Я уже было решился спросить, кем была та девушка из дома, но понял, что даже не знаю, как его зовут. — Скажите, господин, как мне к вам обращаться?

— Меня зовут Бернард, — мужчина с тоской смотрел прямо мне в глаза. — Бернард Глен. И упырь, которого ты убил, был моим сыном...

Я испугался. По-настоящему! Не знаю почему, ведь в словах не было ни капли угрозы, а только печаль и тоска... Но меня просто затрясло, отчего кандалы на руках стали елозить по поверхности стола.

— Не бойся, — Бернард Глен слегка склонил голову, — я не причиню тебе вреда. И, конечно, не собираюсь мстить... Мой сын заслужил смерть. А я благодарен, что ты снял с меня тяжёлую обязанность. Потому что убить упыря должен был именно я.

Вот почему интерфектор оказался в городе! Он шёл по следам упыря, а значит, тоже был на севере...

— Господин... Глен, — произносить это имя было как-то неловко, — ваш сын обсуждал с той девушкой, которая приказала убить...

— Потом, — мужчина остановил меня жестом и добавил, обращаясь к дознавателю: — Я, интерфектор левой руки Бернард Глен, приказываю освободить этого молодого человека. Немедленно и без пререканий.

Господин Сельдингер спорить не стал, поскольку связываться с таким человеком было себе дороже. Но и сложившаяся ситуация ему явно не нравилась, и он без остановки что-то недовольно бормотал себе под нос.

— Наш управитель не сомневался в виновности этого юноши, — удалось, наконец, расслышать мне.

Теперь недовольство дознавателя понятно — интерфектор уедет, а начальство, которое ни с того ни с сего ополчилось против меня, останется.

— И что? — Бернард Глен тоже расслышал ворчание старика. — Значит, ваш управитель такой же болван, как и вы сами! Неужели нельзя было догадаться осмотреть его?

— Мы осмотрели, — господин Сельдингер поднимал бумаги, разложенные по столу, пытаясь найти ключ от кандалов. — Никаких странностей — обыкновенный труп.

— Я имел в виду парня, — в голосе интерфектора отчётливо слышалось презрение. — Неужели вы не увидели следы укусов?

Дознаватель на это замечание ничего не ответил, потому как никакого оправдания придумать было нельзя — я много раз показывал ему раны на шее. Маленькие и саднящие, они были покрыты запёкшейся кровью.

— Разве же это укусы? — негромко пробурчал Сельдингер и, наконец, разомкнул кандалы найденным ключом. — Вот как-то осматривал я жертву гуля... Вот там были укусы. А здесь... Да и господин управитель такого же мнения придерживался.

— Замолчите! — похоже, интерфектор устал от этих бормотаний. — Я уже понял, кто вместо вас вёл расследование.

А для меня всё это было очень странно, поскольку на мою шею бургомистр ни разу не взглянул! Да и не был он глупцом никогда. Выпивоха — да. Но не дурак.

Я потёр запястья, чтоб разогнать застоявшуюся кровь. Сердце колотилось как бешеное, гулко ухая в груди. Только сейчас — после освобождения — мне стало понятно, какое напряжение я испытывал всё это время.

Было не совсем ясно, что теперь делать — оковы сняты, но никто не давал мне разрешения уходить. Да я и сам не знал, чего больше хочу — отправиться домой или поговорить с господином Гленом, который стоял рядом, нахмурив лоб. Видимо, о чём-то размышлял.

Похоже, не я один не понимал, как действовать, поскольку старичок Cельдингер тоже тихонько сидел на краешке стула и молчал, поглядывая на интерфектора.

— Скажи мне, парень, — вдруг обратился ко мне Бернард Глен. — А бургомистр на тебя и раньше имел зуб?

— Н-нет, — я смутился. Голос интерфектора одновременно и привлекал, и подавлял. Разговаривать с ним хотелось, но почему-то было боязно.

— А на кого-то из твоих близких?

— Я сирота, господин, — под пристальным взглядом хотелось вытянуться по струнке. — Из близких людей у меня есть, разве что, только соседка — тётушка Ясуи...

— Беженка с Жёлтых островов? — господин Глен обратил внимание на необычное имя.

— Да, — тётушка Ясуи заботилась обо мне со смерти отца. — А почему вы спрашиваете? Про бургомистра, я имею в виду?

Интерфектор хмыкнул, несколько раз прошёлся по небольшой комнате взад-вперёд и только потом ответил:

— Видишь ли, всерьёз обвинять тебя в убийстве моего сына может либо дурак, — и тут мужчина бросил короткий взгляд на дознавателя, — либо тот, кто хочет свести личные счёты. Но есть третий вариант. Пытаться свалить всё на тебя, будет ещё и...

Господин Глен сделал небольшую паузу, как будто ждал, что я закончу фразу вместо него. Но как назло, в голове царила пустота, и мне оставалось только молчать.

Выждав мгновенье, Бернард Глен закончил мысль сам:

— Пытаться свалить всё на тебя, будет ещё и предатель!

На мгновение все как будто окаменели, и стало настолько тихо, что удалось расслышать шелест бумаги, потревоженной залетевшим в оконце летним ветерком. Но длилось это недолго.

— Вы думаете, наш бургомистр пособник тьмы? — я вскочил с табурета так резво, что он с грохотом опрокинулся и откатился в сторону.

Со своего места поднялся и мастер Фонтен. Однако так ничего и не сказав, он только поправил ворот, словно тот мешал ему дышать, и опустился обратно на стул.

Дознаватель Сельдингер тоже промолчал, выражая своё осуждение лишь покачиванием головы и жеванием губ. Правда, было не совсем понятно, чем именно он недоволен — словами интерфектора, моей несдержанностью или возможным предательством управителя.

— Я ничего не утверждаю, — господин Глен был спокоен. — Но некоторые странности заставляют задуматься...

Продолжать он не стал. Окинув взглядом присутствующих, остановился на мне, а потом лёгким движением головы указал на выход.

Оказавшись на лестнице, я ещё раз попытался затеять разговор о черноволосой девушке, но господин Глен вновь остановил меня, приложив палец к губам.

— Тихо, — шепнул он и стал, по всей видимости, прислушиваться к тому, что происходит в кабинете после нашего ухода. Однако ничего интересного не случилось — в помещении царила гробовая тишина.

Выждав ещё некоторое время, мужчина разочарованно махнул рукой, и мы вышли из ратуши.

— А где ваши люди? — спросил я с недоумением, оглядевшись по сторонам — вокруг никого не было. Только чалая лошадка стояла у коновязи.

— Со мной лишь Соль, — Бернард Глен отвязал животное. — Это моя лошадь.

— Думал, вы прибыли в город вместе с другими интерфекторами! — мы пересекли главную площадь и свернули на одну из трёх улиц, которые от неё отходили. Однако сразу же остановились и встали так, чтоб нас не было видно из ратуши. Мы же беспрепятственно могли наблюдать за её единственным выходом.

— Я приехал один, — господин Глен придерживал лошадь под уздцы. — Мы редко объединяемся в отряды... Только если враг слишком силён.

— А чего мы ждём? И что будем дальше делать? У вас будут для меня какие-то поручения? — вопросы сыпались один за другим. А ведь я ещё и сам хотел многое рассказать!

Бернард Глен одним коротким взглядом прервал этот поток, а затем по порядку ответил:

— Ждём — реакции на мои слова. Если здесь что-то нечисто, кто-нибудь наверняка побежит докладывать бургомистру. Дальше будем действовать по обстоятельствам, а поручений для тебя, возможно, будет несколько.

Дело шло к вечеру но было всё ещё достаточно светло, а значит, жизнь на улицах как будто остановилась. Особенно это было заметно здесь, в самом сердце нашего городка. И если на окраинах или за стенами встречались люди, спешащие по делам, слышались звуки кузниц да переругивания редких лоточников, не успевших распродать утренний товар, то столкнуться с прохожим или повозкой вблизи площади было практически невозможно. И ничего удивительного — строгие цеховые правила предписывали усердно трудиться, пока не стемнеет, а не шляться где ни попадя. Зато после заката, горожане спешили прогуляться перед сном, выпить пива и обсудить дневные новости, заполняя улицы городка руганью, смехом и страстью.

Долго ждать не пришлось. Буквально через полчаса из ратуши вышла закутанная в плащ фигура, направившаяся в ту сторону, где жил бургомистр. Понять кто это было невозможно — одежда надёжно скрывала очертания фигуры, а капюшон — лицо.

— Видишь, Норри, кто-то побежал докладывать управителю, — пробормотал господин Глен. — Значит, что-то тут и правда не так!

Интересно, откуда интерфектор знает и моё имя, и где живёт бургомистр? Ведь он сразу понял, что человек в плаще отправился именно туда. Вдруг он тоже что-то скрывает?

Судя по всему, мужчина заметил недоумение на моём лице, потому как, усмехнувшись, сказал:

— Ты становишься чересчур мнительным, Норвуд Грейс! Я прибыл в город ещё утром, поговорил со многими людьми, а тебя вызволять пошёл, только собрав необходимую информацию.

От стыда уши загорелись огнём.

Мы не стали преследовать человека в плаще. Хоть солнце и валилось набок, рисуя на мостовых длинные тени, остаться незамеченными, двигаясь за целью по пятам, было просто невозможно — трудно спрятаться на пустой узкой улочке.

И поэтому мы поступили проще — отправились прямиком к дому бургомистра, но другим путём.

Подковы лошади с цокотом бились о камни, а интерфектор снаряжался, прямо на ходу доставая из седельных сумок различные предметы.

— Я называю их Ежами, — заметив мой заинтересованный взгляд, господин Глен показал пару странных перчаток. Кроме вышитых на толстой коже защитных символов, в них были вставлены недлинные шипы из чёрного серебра.

— А Клинок? — спрашиваю, поскольку на поясе у господина Глена его видно не было.

— Клинок есть, — ответил он. — Просто мне привычнее пользоваться Ежами. В юности приходилось много драться на кулаках...

За время недолгого пути, интерфектор обстоятельно расспросил меня о произошедшем в том злополучном доме, о гибели сына и о черноволосой красавице. Господину Глену было тяжело слушать мои ответы — он хмурил лоб, сдвигая седые брови к переносице, и иногда громко втягивал носом воздух. А лошадка, словно чувствуя тоску, тёрлась влажным носом о плечо.

— А потом она наверняка запудрила головы стражникам и спокойно ушла, — я подытожил свой рассказ. — И никто её не искал!

— Наверняка так всё и было — согласился со мной господин Глен. — Но стражники не смогли бы её поймать, Норри. Мы называем таких Опалёнными и, хотя тёмное пламя только слегка обожгло их души, простым людям не справиться с таким Злом. Ты сам мог убедиться, что противостоять её приказам очень трудно...

— Невозможно! — выдохнул я и вздрогнул. В горле пересохло, и я только сейчас отчётливо понял, чем всё могло для меня закончиться. — Сопротивляться было просто невозможно!

За разговорами я не заметил, как мы дошли до нужного места, но никого в округе видно не было. То ли человек в плаще добрался раньше нас и был уже в доме бургомистра, то ли это мы пришли раньше. А может, всё это большая ошибка и мы только зря потратили время.

Чтобы скрыть подступивший страх и дрожь в коленях, я сделал несколько шагов в сторону и выглянул из-за угла.

Всё-таки никакой ошибки не было — к дому бургомистра приближалась фигура в плаще.

Глава 4

— Прежде чем пойдём, дай мне ответ, Норвуд Грейс, — интерфектор говорил не торопясь, размерено и внушительно.

Приближение человека в плаще его нисколько не смущало. А тот, к слову, шёл небыстро, постоянно оглядываясь, видимо, опасаясь преследования. И даже не задумывался, что слежка, оказывается, может вестись вовсе не со спины! Интересное наблюдение, но не думаю, что оно мне когда-нибудь пригодиться. А жаль... Возвращаться к чернилам и перьям совсем не хотелось. Несмотря на все опасности.

— Мы идём туда, где может повстречаться Зло, — господин Глен глядел мне прямо в глаза. — Тёмные сущности как изменённые и утратившие разум, так и сохранившие человеческое обличье, вместе с ним и способность говорить. А также их приспешники, служащие за деньги или из надежды приобщиться к Скверне. Ты осознаёшь их опасность? Ты осознаёшь их силу?

— Д-да, — я ответил чуть запнувшись.

Не понимаю, к чему он клонит? Его сын, например, ничего подобного у меня не спрашивал, а просто приказал следовать за ним. Хотя его нельзя считать образцовым интерфектором, как ни крути.

— Осознавая опасность и силу, готов ли ты пойти со мной, чтоб подтвердить в последующем перед жителями этого города, что убитые мною были заражены Тьмой или служили ей? Готов ли ты стать свидетелем моей работы?

Взгляд мужчины буквально придавливал к земле, и я не знаю человека, который смог бы ответить нет в этой ситуации.

— Готов! — в горле как будто образовался ком. Наверное, от волнения.

Бернард Глен кивнул и положил руку на моё плечо. Только сейчас я понял, что он очень невысок — почти на голову ниже меня.

— А я, интерфектор левой руки Бернард Глен, в свою очередь обещаю тебе, Норвуд Грейс, что сделаю всё от меня зависящее для сохранения твоей жизни.

Это внушало надежду! Ведь Защитник, основавший Орден в незапамятные времена, когда Сильные Города, как говорят, были ещё едины, защищал страждущих от первых тёмных сущностей большим щитом. И хотя братья давно их не используют, тех из них, кто предпочитает нападению защиту, относят именно к левой руке Ордена. Так, по крайней мере, считается в народе.

На этом церемония, судя по всему, была закончена, и господин Глен слегка подпрыгнул, проверив, не гремит ли снаряжение, и сделал мне знак встать у него за спиной.

Человек в плаще тем временем приблизился к дому бургомистра и в очередной раз огляделся по сторонам. Однако нас он не заметил — угол дома и тень надёжно скрывали от глаз. Я, правда, опасался, что лошадь может заржать в неподходящий момент, но Соль, похоже, была опытной спутницей интерфектора и вела себя очень тихо.

Сам господин Глен, выждав, пока незнакомец повернётся к калитке, осторожно покинул наше убежище. Раскрутив над головой тонкую верёвку с какими-то шарами на концах, он метнул это странное приспособление в человека в плаще и, не дожидаясь попадания, побежал к нему.

Бола — кажется, эта штуковина называется именно так — с гудением рассекая воздух, впечаталась в незнакомца и сама принялась закручиваться вокруг его тела, лишая возможности сопротивляться.

Однако ноги человека в плаще оказались свободны, и он, не издав ни звука, бросился бежать прочь от дома бургомистра. Но у интерфектора имелось ещё одно метательное средство — очередная бола, только с более короткой верёвкой и необычными, будто упругими, грузами на концах.

Посланные твёрдой рукой Бернарда Глена, они устремились за пытавшимся скрыться, подпрыгивая при ударах о камни мостовой. Настигнув цель, верёвка обмоталась вокруг ног, уронив беглеца на землю.

В одной из отцовских книг я читал, что далеко на юге есть необычные деревья, которые местные обитатели доят как коров, добывая странный материал, отскакивающий от любой твёрдой поверхности. Я считал, что это всё выдумки, но оказалось — диковинка действительно существует!

Интерфектор не стал долго любоваться плодами своих трудов и устремился к поверженному противнику, из которого падение на камни выбило весь дух. Ещё бы! Стук, с которым голова встретилась с мостовой, было слышно даже мне.

Клинок он не доставал, и у меня мелькнула мысль, попросить его для себя. Не навсегда, конечно, а на то время, пока мы будем охотиться за черноволосой красавицей, которая ещё неизвестно что затеяла. Мне ведь нужно иметь возможность защитить себя!

Вспоминая о том ощущении, которое дарует приятная тяжесть оружия в руке, я двинулся вслед за господином Гленом. Интересно же, в конце концов, кто скрывается под капюшоном. Готов поспорить, что это старикан Сельдингер, не иначе!

Однако то, что было секретом для меня, оказывается, вовсе не являлось тайной для моего спутника.

Оказавшись рядом с лежащим телом, он одним движением поднял его за ворот и сказал, ещё до того, как капюшон был сброшен:

— Ну что, Фонтен, вот и всё...

Не знаю, как интерфектор догадался, кто скрывается под капюшоном, но неизвестным действительно был именно он — мой старший товарищ и наставник.

— Где она? — так прозвучал первый вопрос. Господин Глен не кричал, не бил и не мучил пленника, а только придерживал того за край плаща — чтоб не упал.

 На мгновение мне показалось, что мастера могли просто отправить в качестве посыльного, но я отмёл эту мысль, после недолгих раздумий. Никто не пошёл бы с поручением к человеку, которого представитель Ордена открыто подозревал в предательстве.

Да и короткого взгляда на нынешнего Фонтена хватало, чтобы понять — образ трусоватого болтливого старика, любителя сплетен, был всего лишь маской. ...



Все права на текст принадлежат автору: Максим Майнер.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
НорвудМаксим Майнер