Все права на текст принадлежат автору: Георгий Данелия, Реваз Габриадзе.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Кин-дза-дзаГеоргий Данелия
Реваз Габриадзе

Краткий чатлано-пацакский словарь

(Планета Плюк 213 в тентуре).


«Цак» — колокольчик для носа.

«Кю» — допустимое в обществе ругательство.

«Кю!» — не очень допустимое ругательство.

«Ку» — все остальные слова.

Кроме слова «спичка».

Спичка на чатлано-пацакском — «Кц».

Гедеван Алексидце. Земля. Батуми.


Плюканская пустыня.

В небе висело два солнца. Одно огромное, жёлтое. Другое поменьше, оранжевое.

По пустыне шло существо. Вместо носа — хоботок. Уши большие, прозрачные. Глаза круглые, золотые.

Существо покрутило хоботком и тихонько прогудело:

— У-у-у.


Внуковский аэродром. Зима.

Гедеван Алексидзе, щуплый юноша лет шестнадцати, среди прочих, спустился по трапу самолета. В руках у него — портфель и футляр со скрипкой.


Стройка.

Машков Владимир Николаевич, сорокалетний высокий мужчина, на строительных лесах ругался с малярами.


Экспресс.

Гедеван ехал по Внуковскому шоссе в экспрессе. Любовался красотами новостроек.


Кабинет Машкова в вагончике.

Машков у себя в кабинетике спрятал большой ключ под сейф. Снял ватник, одел пальто.


Троллейбус.

Потом они сидели рядом в троллейбусе.

Народу в троллейбусе было много. Гедевана толкали и футляр то и дело касался лица Машкова. Машкову это надоело. Он взял футляр и втиснул его вертикально между собой и соседом.


Троллейбусная остановка.

— Строительная. — Объявил водитель.

Троллейбус остановился. Из передних дверей вышел Машков. Из задних — Гедеван.

Гедеван огляделся.

Снежное поле. Не построенные дома. Краны… И ни одного человека.

Гедеван побежал по дорожке между сугробами за Машковым, догнал его и спросил:

— Скажите пожалуйста, это какой квартал?

— Восемь «Д».

— А где «Б»?

— Не знаю.

Гедеван постоял. Поднял воротник курточки и пошёл за Машковым к светящемуся огнями микрорайону.


Подъезд Машкова.

Машков вошёл в подъезд, нажал кнопку вызова лифта.

Двери лифта раздвинулись.

В лифте стоял человечек в белом брезентовом плаще с завязками вместо пуговиц. Голову его украшал венок из ромашек.

Машков вошёл в лифт и нажал кнопку своего этажа.

Дверь закрылась. Лифт поехал.

— Инопланетянин, — тихо позвал человечек тоненьким голосом. — Это какая планета? Какой номер в тентуре?

Машков покосился на него.

Человечек показал Машкову какой-то прибор с разноцветными клавишами.

— Теперь, чтобы попасть в точку назначения, надо знать номер точки отправления. Хотя бы галактики в спирали.

— Естественно, — кивнул Машков.

Человечек тяжело вздохнул.

Лифт остановился. Машков вышёл.

— Инопланетянин, холодно. — Пожаловался человечек.

Двери сомкнулись.


Квартира Машкова.

Машков вошёл в прихожую.

Жена на кухне вынимала из сумки продукты.

Сын в комнате пиликал на скрипке.

— Купил? — спросила жена.

— Нет, — буркнул Машков, снимая пальто.

— Почему?

— Замотался. — Машков снял пиджак, повесил на вешалку.

— Я тоже работаю, — сказала жена.

— Тьфу! — Машков сорвал пальто с вешалки, взял со стула сумку.

— Вовка! — окликнула жена. — И макароны купи.


Улица.

Машков вышел на улицу, остановился, достал из кармана мелочь, стал считать.

— Товарищ!

Машков оглянулся.

К нему подбежал Гедеван.

— Этот человек, — Гедеван показал на стоящего в подворотне человечка с ромашками, — говорит, что он пришелец. Надо что-то делать.

— Звони ноль-три.

— Я позвоню. Только он совсем босой!

— Друзья! — человечек с ромашками пошёл к ним. — Почему вы такие закрытые? Скажите номер вашей планеты в тентуре. Ну, пожалуйста. Очень прошу!

— Не знаем мы номер. Извини, забыли, — мягко сказал Машков. — Вот парнишка сбегает, спросит в справочной, а мы с тобой его пока в подъезде подождем. Пошли.

— А это оденьте пока, — Гедеван, зажав футляр коленями, достал из портфеля шерстяные носки.

— Не надо это одевать! Надо срочно вашу тентуру узнавать!

— Это машинка перемещения в пространстве и времени, — человечек вырвал у Гедевана один носок и протер им свой заиндевелый прибор с клавишами. — Чтобы переместиться и быстро этот контакт нажимать, — он показал на белую клавишу. — У меня семья, дети! А время относительно. Это вы понимать?

— Понимать, понимать, — примирительно сказал Машков. — Такое предложение, мы сейчас нажимаем на контакты и все вместе перемещаемся к вам в гости. А если вдруг не сработает, то вы перемещаетесь с нами, куда мы вас переместим. Идет?

— Не идет! Надо знать…

— Не надо, — перебил Машков и ткнул пальцем в клавишу машинки.

И…


Пустыня.

… В синем небе светило солнце. Ослепительно сверкал белый песок.

Владимир Николаевич Машков, в тяжелом драповом пальто поверх рубашки, в теплых сапогах, с целлофановой сумкой, без шапки, и Гедеван Алаксидзе в ушанке, в нейлоновой курточке, со скрипкой, портфелем и одним шерстяным носком в руке, в тех же позах, что и во дворе, оказались посреди бескрайней пустыни.

Некоторое время они стояли застыв. Потом огляделись, взглянули друг на друга.

— Переместились, — прошептал Гедеван.

— Гипноз… Тек… Напрягаем волю, — Машков зажмурился. Гедеван посмотрел на Машкова, тоже закрыл глаза и напрягся. Открыл глаза, сказал:

— Не исчезает.

— Сильное поле, — Машков нервно подергал головой. — Друг, пришелец, верим, умеешь… Молодец.

Гедеван поводил рукой перед собой со скрипкой.

— Его нету, — сказал он.

Машков вытер пот со лба рукавом пальто. Нагнулся, пощупал песок.

Выпрямился.

— А ты что видишь? — спросил он.

— Песок.

— Спокойно… — Машков снова оглядел бесконечные пески.

— Что ж, значит сработала все-таки эта хреновина!.. — достал он из кармана сигареты, спички, закурил.

— Так… Солнце есть, кислород есть, притяжение есть… Песок… Значит мы или на Земле или на подобной планете.

— На подобной, — сказал Гедеван.

— И что это нам дает? Куда идти?

Гедеван пожал плечами.

— Нет… Давай считать, что Земля… На Земле в какой-то пустыне… Кара-Кумы… Какие у нас ещё пустыни?

— Пустыни? Много. Гоби. Сахара. Аравийская. Мертвое поле…

— Я спрашиваю: — «У нас!»

— У нас ещё Кызыл-Кумы!

— Это где?

— Это, если смотреть на карту, от Аральского моря желтое пятно направо. Помните?

— Нет… — Машков подумал. — Давай считать, что это Кара-Кумы. Идет?

Гедеван неуверенно кивнул.

— Тогда Ашхабад… Так… Разница по времени у нас примерно три часа… — Машков посмотрел на часы. — Солнце, значит, на западе. Север там. Пошли! — Машков снял пальто, перекинул через руку и зашагал на «север».

— Одну секундочку! — Гедеван достал из портфеля магнитофон с транзисторным приемником, включил. Загремел тяжёлый рок.

— Танцевать будем?! — свирепо спросил Машков.

— Сейчас, сейчас. Я перепутал. Вот. — Гедеван нажал на кнопку. Музыка смолкла. Гедеван стал осторожно крутить ручку шкалы. Полная тишина.

— На УКВ поставь! — нервно сказал Машков.

— Нету. Только средние.

— Ладно… Пошли!

Гедеван спрятал приемник в портфель, подхватил футляр и пошёл за Машковым.

Некоторое время шли молча.

— Извините, как вас зовут? — спросил Гедеван.

— Владимир Николаевич.

— А меня Гедеван, — представился Гедеван.

— Очень приятно. У тебя в портфеле бутылки, там что? — спросил Машков.

— Чача. Водка виноградная… ещё зелень, киндза.

— Да… Хорошо живем.

Помолчали.

— Владимир Николаевич, вы помните, какой номер планеты, с которой переместился к нам тот… с цветочками? — спросил Гедеван.

— Нет.

— А может мы переместились на ту планету, откуда он переместился? А?

— И что?

— Ну тогда надо остановиться и подумать…

Машков остановился.

— Ну думай! Придумал? Пошли, пошли.

— Что вы сердитесь? — обиделся Гедеван, — Если он нажал кнопку и переместился с планеты УЗМ на Землю, то почему, когда вы нажали на кнопку, мы должны оказаться обязательно в Кара-Кумах? Абсурд!

— Слушай, скрипач! Сколько бы мы не гадали, мы все равно ни хрена не выясним! Выбрали направление и идем! Идем! Идем! Нам главное до воды добраться! Ясно!?

Гедеван вздохнул.

Прошли метров тридцать.

Гедеван поднял с песка что-то, стал внимательно рассматривать.

— Чего там? — заинтересовался Машков.

— Кажется гайка…

Машков взял, посмотрел.

— Контр гайка. На двенадцать — он бросил её, пошёл.

Гедеван подобрал гайку, положил её в карман.

Прошли ещё метров тридцать.

— Владимир Николаевич, труба! — воскликнул Гедеван.

— Похоже, что так, — согласился Машков.

— Нет! Правда труба! Посмотрите!

Машков повернулся.

Метрах в сорока от них из песка торчала «Г» — образная ржавая труба. Подошли. Труба кончалась набалдашником, в который было вставлено треснутое стекло. Машков осторожно, одним глазом заглянул в трубу.

— Перископ? — спросил Гедеван.

— Бог его знает.

— Разрешите, — Гедеван отодвинул Машкова и заглянул в трубу.

— Ничего не видно, — сообщил он.

Машков достал из кармана отвес, поскреб по трубе.

— Железо. — Постучал по стекду. — Стекло.

— Может там кто-то есть?

— Похоже, что не есть, а был. Шапку одень, удар может…

Пошёл.

Гедеван приложи ухо к трубе. Послышался стрекот.

— Владимир Николаевич, там мотор работает! — прошептал Гедеван.

— Тихо! Что-то едет! — Машков указал на бархан.

Замерли.

Стрекот превратился в грохот, и из-за бархана вылетел летательный аппарат странной конструкции — конусовидный ржавый цилиндр, с вращающимися вертикальными ракетными соплами по бокам.

Сопла дышали черным дымом.

— Вертолетная ракета, — сказал Гедеван.

Ракета пролетела над ними.

— Эй! — Машков, замахав руками, побежал за аппаратом. — Эй! Стой! Ситтдаун!

Ракета на некоторое время зависла в воздухе, потом, качнувшись, мягко опустилась на песок. Лопасти перестали крутиться.

Наступила тишина.

Тяжелая толстая дверь ракеты со скрипом отодвинулась, образовался пандус.

По пандусу из проема по рельсам выехала железная клетка. В клетке стоял босой бородатый мужчина лет пятидесяти, в серой брезентовой куртке и в серых резиновых бриджах. К носу, между ноздрей, у него был прикреплен маленький, никелированный колокольчик. На груди висел медный предмет с ручкой, напоминающий кофемолку. Бородатый пошлёпал себя ладонями по щекам, присел и выпрямился.

— Человек, — прошептал Гедеван и тоже робко пошлёпал себя по щекам.

— Ку! — раздался крик и из ракеты по пандусу выбежал толстый, лысый мужчина в сиреневой резиновой куртке, в сиреневых резиновых бриджах и в жёлтых тапочках. В руках он держал два ржавых шара.

Лысый быстро расставил по краям клетки пары, похлопал себя по лысине, извлек из кармана какой-то прибор с окуляром, подкинул его, поймал и, пританцовывая, подбежал к Машкову, поднес окуляр к его глазу и, льстиво улыбаясь, спросил:

— Ку?

Машков заглянул в окуляр. Лысый навел прибор на Бородатого. В окуляре замигала зелёная точка. Лысый спрятал прибор в карман, побежал к клетке, плюнул на Бородатого и, просунув ногу сквозь прутья, пнул его ногой.

Бородатый быстро закрутил кофемолку и из шаров загремел оглушительный, скрипучий звук.

— Ы-ы-ы-ы! — заголосил высоким голосом Лысый и затрясся.

— Ы-ы-ы-ы! — подхватил басом Бородатый и запрыгал на одной ноге.

— Кап-страна, — уголком рта тихо сказал Машков. — Иностранным владеешь?

— Английским, французским слабо. Армянским немного…

— Скажи, что мы наши туристы. Остали от группы… документы и валюта к экскурсовода.

— Джетлеменс! — крикнул Гедеван. — Ви хевент мани нау. Ви а турист!

Бородатый перестал крутить ручку. Лысый быстро поднес прибор с окуляром к глазу, посмотрел на Машкова и Гедевана, быстро спрятал прибор, распахнул дверцу клетки, выпустил оттуда Бородатого, влез сам в клетку, заперся, пошлёпал себя по щекам, присел и выпрямился.

Бородатый содрал с носа колокольчик, плюнул на Лысого, пнул его ногой, закрутил ручку «кофемолки» и затрясся.

— Ы-ы-ы-ы! — заголосил в клетке Лысый и запрыгал на одной ноге.

— Ы-ы-ы, — взял басом Бородатый.

— Так. Спокойно. — Машков зажмурился.

— Не исчезает, — сказал Гедеван.

Артисты эффектно на высокой ноте закончили выступление.

Бородатый похлопал себя по лохматой голове, пританцовывая, подбежал к Машкову и протянул руку.

— Деньги хочет, — шепнул Гедеван.

— Нету денег, дорогой. Там всё! — Машков махнул рукой в сторону горизонта. — Скажи ему! Что ты стоишь, как истукан! — прикрикнул он на Гедевана.

— Ду юс пик инглиш? — спросил Гедеван.

Бородатый перестал улыбаться и, нахмурив брови, сказал строго:

— Ку.

— Парле франсе? — спросил Гедеван.

Бородатый протянул руку к Гедевану. И повторил:

— Ку!

— Дай ему чачу, — сказал Машков.

Гедеван открыл портфель, вынул бутылку, протянул Бородатому.

Тот вытащил бумажную пробку, понюхал.

— Бери! Бери! Рашин водка, Вери гуд, — сказал Машков.

— Ку? — крикнул Лысый из клетки.

— Ку. — пожал плечами Бородатый.

Лысый вылез из клетки, подбежал, вырвал бутылку из рук Бородатого, хлебнул, закашлялся, швырнул бутылку на песок и заорал:

— Ку!

Бородатый извлек из-за пазухи пластиковый мешочек, вынул из него керамический квадратик, показал Машкову и Гедевану и объяснил:

— Чатл.

— Мани ваши? Нету с собой! — Машков похлопал себя по карманам. — Заблудились мы. Понимаешь?

Лысый повернулся к Бородатому.

Тот посмотрел в лоб Машкова, в лоб Гедевана и сказал, вздохнув:

— Ку.

Лысый тоже вздохнул. Оглядел Машкова, содрал с него шарф, накинул себе на шею.

— На. И пальто бери! — Машков протянул Лысому пальто. — Хорошее. Драп. Только вывезите нас отсюда!

Лысый надел пальто, пошарил по карманам, извлек ключи, сигареты, рулетку, накладные, спички, посмотрел, бросил в песок.

— Хамишь, друг, — проворчал Машков, подбирая вещи.

Бородатый тем временем вытряхнул содержимое портфеля Гедевана на песок и босой ногой раздвигал вещи.

Лысый заинтересовался. Поднял кальсоны с биркой, примерил на свой толстый живот, бросил. Взял газетный сверток, развернул. Там была трава.

— Ку? — спросил Лысый.

— Это трава ихняя, бери! — сказал Машков.

— Ку?

— Это киндза, — объяснил Гедеван.

— Кин-дза-дза, — поправил Лысый. — Кин-дза-дза! Ку?

— Извините, что?

Лысый бросил газету, снял с головы Гедевана ушанку, напялил себе на голову, потянулся за скрипкой.

— Это нельзя! — Гедеван спрятал футляр за спину.

— Дай! — велел Машков.

— Чужая!

— Потом разберемся, — Машков вырвал у Гедевана скрипку, отдал Бородатому: — На, пользуйся!

Бородатый открыл футляр, увидел скрипку, бросил, поднял магнитофон.

— Ку? — спросил он.

— Магнитофон! Музыка! Мюзик! — Машков нажал кнопку, оглушительно завыла попгруппа.

Бородатый с омерзением сунул магнитофон Машкову и пошёл к ракете.

Лысый ещё раз внимательно оглядел Машкова и Гадевана, примерил ногу к сапогу Машкова, размер не совпадал, снял очки с Гедевана, посмотрел в стекла на Гедевана, заморгал, плюнул на очки, бросил в песок и побежал к ракете помогать Бородатому закатывать в дверь клетку.

— Вы негодяй! — закричал Гедеван. Он опустился на четвереньки и стал шарить руками.

Машков бросил магнитофон, быстро снял с руки часы, побежал к ракете, поднялся по пандусу и протянул часы Лысому:

— На, держи! «Салют»! Семнадцать камней! Только возьмите нас с собой! Мы же здесь погибнем!

Лысый неожиданно толкнул Машкова в грудь. Машков упал на песок.

Бородатый потянул на себя рычаг и пандус начал подниматься.

— Ну, нет! Врешь! Не уйдешь! — Машков влепился в поднимающуюся дверь. Подбежал и Гедеван. Он подпрыгнул и повис на торце двери. ...


Все права на текст принадлежат автору: Георгий Данелия, Реваз Габриадзе.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.

Кин-дза-дзаГеоргий Данелия
Реваз Габриадзе