Только для взрослых 18+
ВНИМАНИЕ!
Эта страница может содержать материалы для людей старше 18 лет. Чтобы продолжить, подтвердите, что вам уже исполнилось 18 лет! В противном случае закройте эту страницу!
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Лана Мейер Омерта
В древних санскритских легендах говорится о любви, предопределенной кармой, о существовании связи между душами, которым суждено встретиться, соприкоснуться и найти упоение друг в друге. Согласно легендам, суженую узнаешь мгновенно, потому что твоя любовь к ней сквозит в каждом её жесте, каждой мысли, каждом движении, каждом звуке и каждом чувстве, светящемся в её глазах…Грегори Дэвид Робертс
Пролог
МИЯ
Мафия бессмертна. Бактерия. Смертельный яд. Отравляющий нутро вирус, держащий в стальных оковах весь организм, именуемый «обществом». Ты можешь ничего не знать о тайных организациях, закрытых «семьях», приступном синдикате, косвенно контролирующем каждый твой вдох, но это не значит, что cosa nostra не существует. Ты можешь закрывать глаза на нераскрытые преступления, затихшие резонансные ограбления, вскользь упомянутые в сводке вечерних новостей, от которых волосы на коже встают дыбом, а затылок покрывается инеем. Ты можешь ничего не знать о жестоком мире вымогательства и рэкета, контрабанды оружия и наркотиков и игнорировать эту параллельную вселенную, подобно тому, как не обращаешь внимания на причудливые тени, что маячат на окнах и стенах в темноте, которые под углом богатого воображения кажутся монстрами, несуществующими призраками и выдуманными чудовищами. Но, к сожалению, когда «город просыпается», вопреки правилам знаменитой игры – «мафия не засыпает» и не исчезает, как и реальные в темноте тени. Она просто прячется с появлением света. Ты можешь ничего этого не замечать… Ведь ты, как и я – обычная девушка или добропорядочный мужчина. Хотя, на самом деле, я не из самой стандартной семьи. И за двадцать полных лет жизни перенесла то, чего не пожелала бы никому, даже врагу. Нет ничего страшнее, чем потеря самых близких людей. Их наличие в жизни зачастую воспринимается как должное, и лишь тот, кто когда-либо переживал подобное горе, способен понять, насколько глубокий шрам оставляет на сердце эта невосполнимая утрата. Если честно, я всегда знала, что необъяснимая, невидимая опасность владеет каждым моим вдохом и выдохом. Крадется по пятам, считая мои шаги. Дышит в спину, щекочет оголенные нервы, дергая меня за струны души ледяным смехом, который нельзя увидеть, потрогать… лишь услышать, почувствовать его вибрации и едва уловимые полутона. Ощущение не из приятных, скажу я вам. Все равно, что жить и знать, что прямо сейчас на мне стоит «красная метка» сталкера и в любой момент может произойти… непоправимое, необратимое, жуткое. В любой момент сказки о чудовищах могут стать реальными, осязаемыми, парализующими мою волю и свободу. Интригующая фраза «игры с дьяволом» станет для меня не просто названием любимого парфюма от Kilian, слово «омерта» обретет вдруг смысл, и я буду вынуждена узнать некоторые из правил этого непреложного и несущего нарушителю жестокую смерть, кодекса чести «теневых карателей» и правителей Нью-Йорка. Ты можешь, как и я, ничего не знать о мире, где идет бесконечная и кровопролитная борьба за власть, деньги и территорию. Где в погоне за господством, они готовы на все, в том числе и на поиск новых, даже самых невероятных и фантастических рычагов давления. Поиск инструментов, любой ценой приводящий к результату, к обладанию преимуществом. К секретному козырю в рукаве той или иной «семьи». На мою долю выпало то ещё счастье – быть неотъемлемой частью, частичкой пазла, указывающей путь к превосходству. Ты можешь не знать… и едва ли представляешь себе, что однажды ты, обычная девушка, станешь ключевой фигурой на шахматной доске их игры, в которой нет правил, не окропленных алыми каплями. Ты можешь закрыть нашу с ним историю, прямо сейчас, если не готова гореть в агонии, если хочешь уберечь свое сердце от крови, а тело от ментальных падений, обугленных нервов и выворачивания наизнанку. А можешь окунуться в неё с головой и однажды закрыть с благодарностью к своей собственной жизни, и больше никогда не воспринимать каждый новый день и мирное небо над твоей головой, как должное. Я надеюсь, твоё небо именно такое. Мое небо в один миг обрушило на меня кровавый дождь, к которому я не была готова. И это были слезы моего сердца, которое, по воле судьбы, было присвоено Кианом Морте – беспощадным, бессердечным, бескомпромиссным мужчиной, который во главу угла всегда будет ставить законы Омерты, криминальный бизнес и свою «семью». Я так думала… пока не узнала его. Пока он сам себя не узнал. И, если бы все было так просто, и Киан Морте был банальным и примитивным чудовищем, этой истории никогда бы не было. У каждого в душе есть «секрет», двойное дно, неизведанные и непроявленные ранние грани… и мне не жаль, что я решилась заглянуть в этот омут, в непроглядную бездну духа этого мужчины и нашего, как оказалось, общего смертоносного мира.Глава 1
Не стоит недооценивать привлекательность темноты, Стефан. Даже самая чистая сердцем тянется к ней.Дневники вампира (The Vampire Diaries)
МИЯ
– Невероятно, здесь столько народу… – задыхаясь от леденящего ужаса, шепчу я, украдкой выглядывая из-за кулис. Мой взгляд скользит по огромному и помпезному залу, где уже собрался высший свет всего города. Спрятав свои лица за венецианскими масками, мужчины ведут светские, сдержанно-лицемерные беседы, а их дамы собираются в круги по интересам и обсуждают блеск украшений, последние новости и сплетни «тусовки», погоду и спорт. Все соблюдают правила чертового этикета, которые я знаю наизусть, но ненавижу до оскомины. Инстинктивно морщусь, ощущая во рту вкус кислого лимона. – Не волнуйся, Мия, – ободряющим голосом успокаивает Майкл, замечая мою тревожность, и протягивает маску, которую я спешу приложить к лицу. – Все будет хорошо. Твой голос должен услышать каждый. Уверен, он произведет на всех неизгладимое впечатление, – продолжает мужчина, помогая мне закрепить маску на месте, завязав её на затылке. – Ты мне льстишь. Я не так уж хороша… да и легко могу взять фальшивую ноту, – мямлю я, ощущая, как от одних лишь мыслей об ошибке, меня бросает в ледяной пот. – Мия, ты опять начинаешь? – предостерегающим тоном ворчит Майкл. – Ты поешь, как богиня. Я все ещё не понимаю, зачем ты получаешь медицинское образование. Когда тебе исполнится двадцать один, и твой дядя перестанет держать тебя взаперти, весь мир услышит твой голос. И рядом с тобой буду я, – Майкл сдержанно прикасается к моему плечу в знак поддержки, и мне немного передается его непоколебимая уверенность в себе и своем таланте. Боже, я никогда в жизни так не волновалась. Дыхание схватывает до боли в груди, а желудок, кажется, начал жить своей жизнью и за этот вечер научился делать виртуозное сальто-мортале. Если бы не привычка держать спину ровной, а плечи расправленными, я бы уже давно схватилась за живот вспотевшими ладонями в безуспешной попытке угомонить чувства, бушующие внутри. От тревоги и томительного предвкушения, что я испытывала, мечтая о сегодняшнем вечере и собираясь на него, я совершенно забыла о еде и сне. Надеюсь, я не упаду в голодный обморок прямо на сцене, на глазах у первых лиц города и так называемых «сливок общества». Делаю глубокий вдох и резко выдыхаю, бросив мимолетный взгляд на Майкла. Он – не только мой партнер по вокалу, но и единственный человек, с которым я общаюсь, не считая членов моей огромной и до тошноты аристократичной семьи. Моей ненастоящей семьи… но об этом немного позже. Должна признать, что Майклу идёт лаконичная бронзовая маска и классический смокинг, явно сшитый для Форда на заказ. А вот его парикмахеру я мысленно ставлю уверенный минус, за то, что потратил слишком много лака на мужскую шевелюру, и сделал из Майкла рафинированного стилягу, который случайно попал в эпицентр венецианского карнавала. Хотя большинство девушек, естественно, не заметят противоречий в его образе, как только Форд начнет исполнять мужскую партию нашего дуэта. Майкл наделен потрясающим драматическим тенором, поистине магическим образом, переплетающимся с моим нежным сопрано. Нам предстоит исполнить две композиции, и от постыдного бегства и потери пульса, меня спасает только то, что мое лицо теперь тоже скрыто вычурным аксессуаром. Нас с Майклом связывает нечто большее, чем совместное творчество. Сложные отношения, полные недосказанности. Поскольку, он фактически единственный мужчина в моем пространстве, не являющийся родственником, я часто представляю его в своих романтических фантазиях, но он не спешит воплощать их в жизнь. Наверное, боится моего дядю, да и меня терзают бесконечные сомнения. Так хочется иногда побыть «плохой девочкой», настоящей, выпустить на волю внутренние желания, стать свободной и раскрепоститься, но я просто не могу себе этого позволить. Многое для меня находится под строгим запретом. Я даже не целовалась ни разу, не говоря уже о большем. Никогда. А так хочется узнать, каково это. Быть женщиной, а не маленькой девочкой. Чувствую себя запертым в манеже младенцем, которому не дают познавать мир. Иногда мысль об этом приводит в дикое отчаяние, я задыхаюсь от одиночества и потребности любить, общаться и самовыражаться свободно, но некоторые свои желания приходится постоянно подавлять в себе, потому что я прекрасно знаю, чем мои выходки и побеги из дома могут закончиться. Страх сцены и публичных выступлений довольно банальный недостаток. Но для меня этот страх – лишь верхушка айсберга из коллекции фобий, которые преследуют меня с того дня, как погибли родители. Это случилось в одночасье. Автокатастрофа, в которой спаслась только я. Мощный удар, оглушительный визг и скрипящий рев скользящих шин … и их больше нет. Я помню все обрывками. И не хочу вспоминать. Очень сложно сохранять самообладание, когда что-то происходит с тобой впервые в жизни. Этот благотворительный прием, стилизованный под маскарад, где почти все спрятали свои пафосные и чопорные лица под экстравагантными масками – настоящий глоток свежего воздуха. Ещё бы. Ведь с четырнадцати лет моим постоянным местом жительства является тесная и, постоянно сдавливающая своими прутьями, тюрьма, которая называется «оковы отцовской любви и гиперопеки» имени Доминика Ди Карло. Это даже звучит удушливо, не так ли? Даже сами мысли о деспотичном опекуне, всегда застревают свинцовым камнем в моей груди. О, да! Мой дядя и законный опекун когда-то прочно затянул на моей шее плотный поводок. Образно, разумеется, но от этого не легче. Посадил на цепь, сделав меня заложницей фамильного особняка Ди Карло. Он находится не так далеко отсюда, тоже на Лонг-Айленде, а если быть точнее, в самом элитном его районе. «Золотой Берег» – мекка нью-йоркской элиты. Роскошные виллы и резиденции, утопающие в огнях, эксклюзивные машины, знак «премиум» на каждой вечеринке и приеме, масштабу которых позавидовал бы даже Гэтсби. Для кого-то жизнь в этой приторной роскоши – это дар небес, привилегия от рождения или пока недостижимая мечта… ну а для меня, самая настоящая темница, из которой я бы с удовольствием сбежала в далекие края и страны. Путешествовала дикарем, пела в подземных переходах уютных европейских городов, и каждый раз расправляла руки навстречу легким порывам ветра, гордо раскрыв два больших крыла души. Пока такая тотальная свобода может мне только сниться… Но сегодня мой день, мой вечер. Я сбежала из фамильной резиденции, заплатив за «шалость» нервными клетками и выбросом адреналина в кровь. Мне несказанно повезло, что мой дядя Доминик Ди Карло на целую неделю уехал из страны, невольно ослабив свой незримый аркан любви и заботы. Не без помощи союзников в доме, мне удалось сделать побег идеальным, и я уверена, что никто не заметит моего короткого исчезновения. Шесть лет взаперти. За это время я никогда не выезжала дальше «золотого берега», не считая регулярных выездов с толпой охраны на музыкальные уроки. При этом всем, я учусь на врача и параллельно профессионально занимаюсь вокалом, в свободные минуты изучаю итальянский и французский. Я не имею права выходить за пределы дома и сада семьи Ди Карло, и давно смирилась с таким положением вещей, и на то есть веские причины. Я знаю, что дядя многое запрещает мне, потому что заботится и очень сильно любит меня. И я искренне благодарна ему за все, потому что без Доминика моя жизнь была бы обречена, оборвана. Что ж, не хочу думать о грустном. Самое время насладиться моментом и почувствовать себя принцессой или героиней романа. Здесь, стоя за кулисами сцены, я чувствую себя взволнованной Наташей Ростовой, которая точно также предвкушала свой первый бал, задыхаясь от трепета в тесной и прохладной карете по пути к нему. О да, за шесть лет «заключения» я успела хорошо изучить не только американскую, но и иностранную классику. Книги стали для меня единственным источником эмоций и способом получать разнообразный жизненный опыт. – Я люблю учиться, Майкл. И хочу помогать людям, – сердце сжимается, когда я вспоминаю о маме и папе, которых, возможно, могли спасти, если бы скорая приехала раньше. Я не виню врачей и обстоятельства в произошедшем, я понимаю, что их гибель – результат роковой случайности, и все же нахожу истоки своего желания быть врачом именно по причине ранней потери близких. Естественно, я нахожусь на домашнем обучении. Дядя купил мне лучших профессионалов своего дела и организовал целую аудиторию для практики. Я бы не отказалась стать великим хирургом, хотя кого я обманываю? Я готова петь за гроши в придорожных барах, но не готова оперировать людей, даже если мне будут платить миллионы. Хотя, признаться, времени хватает на то, чтобы развиваться во всех направлениях. Я занимаюсь этим двадцать четыре на семь, а моя жизнь состоит из нот, учебников и иностранных слов. У меня нет друзей, социальной жизни и даже скажу больше – о моём существовании мало кто знает. Доступ в интернет мне ограничен, он включает в себя только познавательные сайты. Я не жалуюсь и радуюсь, когда удается сбежать в такие дни, как сегодня. Обычно, я убегаю туда, где никто меня не найдет. И так, чтобы дядя никогда об этом не узнал. Уж слишком неузнаваем и жесток он бывает в гневе. Я видела. Панические атаки, удушливый страх, ночные кошмары – незаменимые спутники моей жизни. Но это все ерунда, потому что я живу мечтой о долгожданной свободе… и одновременно, страшно боюсь этого огромного, неизведанного мира, который может поглотить меня, пережевать и выплюнуть. – Все, Мия. Пошли. Слышала? Нас объявили, – Майкл подмигивает мне и под аккомпанемент бурных аплодисментов собравшихся, мы выходим из-за кулис. Мысленно пытаясь договориться со своими дрожащими коленками, добираюсь до черного рояля на сцене и аккуратно выдыхаю, отпуская все свои страхи, представляя, что я нахожусь одна, со своим преподавателем по вокалу и на меня сейчас не устремлены сотни высокомерных и критичных взглядов. К своему собственному удивлению, я полностью расслабляюсь и отдаюсь порыву эмоций, что охватывают меня во время исполнения партии Кристины из «Призрака Оперы». Слова, музыка, гармоничная полифония звуков с надрывом – все это переносит меня в Париж, историю любви девушки и её возлюбленного, а также таинственного, одержимого Кристиной Призрака, скрывающегося в лабиринтах и подземельях оперы. Прикрываю глаза, ощущая, как по телу бежит табун приятных мурашек, когда я с легкостью беру самые высокие, кульминационные и сложные ноты. В игру вступает Майкл, исполняющий партию Призрака, а мне лишь остается одарить всех гостей загадочной улыбкой. Я почти никого не вижу из-за света, направленного мне прямо в лицо. А потом, сердце вдруг резко пропускает удар. Казалось бы, просто так, без веской причины. Дух захватывает, как перед прыжком в бездну и я не понимаю, какого черта мои ладони снова предательски потеют. Кожей ощущаю легкий покалывающий ток, концентрирующийся в области моих ключиц. Мне знакомо это чувство. Ощущение на себе сильного взгляда. Острого, как лезвие. Обжигающего, как раскаленная добела сталь. Черт возьми, неужели мой дядя здесь? Кто на меня так пристально смотрит, что я это, черт возьми, всем нутром чувствую? Обычно так бывает, когда я чувствую его присутствие и тотальный контроль опекуна над моей жизнью. И я инстинктивно приподнимаю голову вверх, и сразу нахожу источник «прицела» на балконе зала. Если бы я сейчас увидела там сталкера с наведенным автоматом, то испугалась бы меньше. Но я увидела его. Мужчину в маске Призрака. В белой маске призрака оперы, той самой, что я видела в фильме, и какую представляла, когда читала книгу. Пол уходит из-под моих ног, когда я встречаюсь взглядом с таинственным незнакомцем, облик которого совершенно четко выделяется среди всех гостей. Как так вышло? Почему он в таком образе? Совпадение такое или один из верных псов дяди заметил мой побег и решил так поиздеваться надо мной, запугать меня, прежде чем взять меня и насильно вернуть в дом? Неужели, как только я закончу петь, меня схватят слуги Доминика и мои телохранители? Или они сделают это прямо на сцене, чтобы случившееся стало мне уроком, и я никогда не забыла о подобном позоре. Так. Стоп. К чему эта паника и паранойя? Мия, очнись! Разве этот мужчина не может оказаться просто зрителем и гостем в рандомно выбранной маске, который просто смотрит на тебя так, потому что очарован и увлечен твоим голосом? Я не должна исключать такой вариант. И я не могу всего на свете бояться, хотя это сложно, когда ты живешь взаперти и совершенно изолирована от общества большую часть времени. А может, мне просто кажется? И если я закрою глаза и вновь их открою, то этот мужчина, с бешеной энергетикой, которая невидимыми волнами обволакивает меня с головы до ног, исчезнет? Страх, трепет, предвкушение, интерес. Искры по телу. Любопытство. Жажда узнать, кто он. Лавина противоречивых чувств заворачивает меня в кокон, в котором я теряю способность дышать. Когда в сердце просыпаются истинные, глубинные и подавленные эмоции, остановить их уже трудно. Крики родителей и самые болезненные кадры из прошлого острыми щупальцами пронзают виски. Мелкая дрожь по телу, кратковременная агония, боль… сдерживаю крик, плотно сжимая губы. Только бы вовремя начать петь, не ударить в грязь лицом, расслабиться. Когда я открываю веки, мужчина все ещё стоит на балконе. Нас разделяет пять метров в высоту, совершенно небольшое расстояние. Поскольку света на балконе нет, его я вижу вполне отчетливо, в отличие от остальных. Настолько отчетливо, что могу даже разглядеть, как вздуваются вены на его ладони, когда он сжимает руками балконный парапет из серого камня. Хотя, судя по неподвижности его острых скул, совершенно не скажешь, что он взволнован или очарован моим голосом. На самом деле, мужчина больше напоминает неподвижную статую. Гранитную, хладнокровную, при этом источающую уверенность, решительность, мужественность. Власть. Неизбежность. Я никогда не испытывала ничего подобного по отношению к человеку, с которым не обменялась и парой слов. И что-то мне подсказывает, что дело не только в его образе, в котором он появился на благотворительном приеме. Я ощутила бы все это будь он в любой другой маске или вовсе без неё, и теперь, всё о чем я могу думать – это как он выглядит, и что скрыто под ней. Господи, как бы собраться. У меня впереди ещё одна песня. Куда более легкая и лирическая, но и во время её исполнения, загадочный мужчина не сводит с меня глаз, заставляя умирать от любопытства и волнения. Тем не менее, я нахожу в себе силы больше не смотреть в его сторону, и отдаться на сцене Майклу… в творческом порыве и нашем отрепетированном дуэте.Глава 2
За сутки до маскарада
КИАН
– На этот раз войны не избежать. Несмотря на заключенное когда-то перемирие, Ди Карло продолжают заходить на нашу территорию, и первыми бросают нам вызов, регулярно срывая поставки контрабанды из-за океана. Как вы все уже знаете, в прошлый четверг был убит Оливер Коллинз – начальник порта в Бостоне, с которым наша семья сотрудничала много лет, – обвожу взглядом всех присутствующих на регулярном собрании капитанов. Мы все, так или иначе, члены семьи Энтони Морте – неважно, носим мы его фамилию или нет. Босс нашего клана – прямой потомок самых первых представителей итальянской cosa nostra, эмигрировавших с Сицилии в США в двадцатые годы, в эпоху «сухого закона». Многие преступные семьи тогда перекочевали в Америку, с целью избежать правосудия на родине. Но я не буду рассказывать вам подробности происхождения нашего клана и искать в череде кровавых и ужасающих событий их первоисточник и момент, когда все началось, врата ада раскрылись, и разнузданная криминальная деятельность превратилась в многомиллиардный бизнес. Многое изменилось с того времени, хотя некоторые традиции клана нерушимы. На сегодняшний день наша семья имеет строгую иерархию и омерту – кодекс чести, нарушение которого карается смертью. Есть также ряд правил, которые желательны к соблюдению. В самом низу иерархичной лестницы стоят «соучастники» – наши пешки и жаждущие получить официальное приглашение в клан, пройти обряд посвящения. Затем идут «солдаты», состоящие в отрядах «капитанов», которые возглавляет приемник босса или его заместитель. На вершине этого адского треугольника восседает босс, каких на Сицилии называли доном или «крестным отцом». Многие и сейчас обращаются к Энтони Морте «крестный», но меня лично тошнит от подобного пафоса. Несмотря на итальянскую горячую кровь, я вырос и жил в Америке, поэтому не так часто пользуюсь своим вторым родным языком. Пять мужчин, которые сидят сейчас по обе стороны от меня в просторном конференц-зале, слушают едва дыша, внимая каждому моему слову. Ещё бы. Никто не хочет лишиться ещё одной партии товара, а значит и денег, процента своей прибыли. Со стороны может показаться, что мы являемся членами быстроразвивающейся компании и собрались на совете директоров с целью обсуждения дальнейшей стратегии развития. Можно сказать и так, дресс-код у всех соответствующий. Черные смокинги, белые рубашки, серые галстуки. Мы выглядим, как долбаные «белые воротнички» с Уолл-стрит или политики, и многим из представителей официальной «элиты» я не раз жал руку. И почти все из них всегда подавали мне её под углом «покорного рукопожатия» – сознательно или нет, признавая мое превосходство и власть над ними. – Поскольку Оливер был мертв на момент принятия груза, мертвы оказались и наши финансовые договоренности с ним, – продолжаю размеренным и деловым тоном вещать я. – И это не первый случай их вмешательства в наши дела за несколько месяцев. Грядет внеплановый сбор комиссии[1], но мистер Морте настаивает на агрессивном давлении. Он по горло сыт цивилизованной и медленной информационной войной, которая пришла на смену перестрелкам и кровопролитию. Завтра в особняке одного из членов федерального судьи, Гидеона О`Коннела, расположенного на «золотом берегу» планируется важное мероприятие. Как по нашему заказу, стилизованное под бал-маскарад. Не исключено присутствие специальных агентов, политиков и представителей профсоюзов, влиятельных бизнесменов. Это будет благотворительный вечер, культурное мероприятие. Ничего особенного – музыканты, песни, танцы, продажа картин и прочего антиквариата… все это для отвода глаз, вы и сами прекрасно знаете цели и задачи таких тусовок. В прессе напишут, что все вырученные деньги с данного мероприятия пойдут на постройку новой больницы в районе Лонг-Айленд. Сомневаюсь, но нас волнуют не деньги и даже не переговоры. Я перевожу взгляд на главного капитана, который будет ответственен за завтрашнюю операцию. Риккардо Сандерс – один из немногих членов семьи, которому я могу доверять. В нормальной жизни наши отношения можно было бы назвать дружбой, но не думаю, что этот термин уместен, учитывая специфику нашей деятельности. Я также буду присутствовать на этом, взяв на себя контролирующую функцию. – Нас интересует семья Ди Карло, – прочистив горло, начинает Сандерс, когда я одним взором передаю ему слово. – Ты собрал необходимую информацию об объекте? – Она перед вами, – Сандерс открывает черную папку перед собой, и все остальные капитаны синхронно копируют его действие. Я открываю свою последним. Минуту рассматриваю портрет девушки и собранную о ней информацию. Внимательно оцениваю фотографию и внешний вид объекта, отметив про себя то, что у неё достаточно крупные и выразительные черты лица. Огромные и круглые карие глаза, пухленькие губки и оливкового цвета кожа, громко говорящая об итальянских корнях. Красивая девушка, каких вокруг много. – Самая младшая и любимая дочь Доминика Ди Карло. Аннет. Мы перехватим её для дальнейших переговоров с семьей Ди Карло, в которых у нас должно быть преимущество. – Это очень большой риск. Простите, сэр, но вы уверены, что нам стоит это делать? – голос подает ещё один капитан. Поднимая на него взгляд, читаю в расширенных зрачках страх и неуверенность. Мягкотелость, расхлябанность, мнительность. Многие годы мы не вели открытую войну, похищение дочери Ди Карло приведет к смертям с обеих сторон. Некоторые из семей и раньше срывали наши поставки, заходили на территорию Морте и мы не предпринимали таких действий. – Почему именно сейчас? – задает вполне справедливый вопрос, но его стоило бы задать не мне, а боссу. Когда Энтони Морте щелкает пальцами, а в его безумную голову врезается какая-либо маниакальная идея – мы все оказываемся на шахматной доске, где не имеем иного выбора, кроме как отыграть свою партию. – Об этом позже, Карлос, – обращаюсь к капитану. – Похищение Аннет – приказ босса, и он не посвящал меня в подробности, и не отвечал на вопрос: «почему сейчас?». Просто делайте свою работу, парни. К тому же, другого шанса не будет. Доминик Ди Карло редко покидает город, а на сегодняшний день он уехал из страны, а значит, в защите его драгоценной девочки можно найти брешь. – С чего вы вообще взяли, что девушка там будет? И как мы найдем её, если все гости будут в масках? – Она встречается с сыном крупного банкира, разумеется, он приглашен, – поясняет Рик. – Она будет рядом с ним и, скорее всего, в окружении охраны под прикрытием. Следующие полчаса мы обсуждаем детали операции по похищению Аннетт. Атмосфера всеобщего хладнокровия угнетает меня, но я не позволяю эмоциям взять власть над разумом. Есть определенная причина, по которой я делаю то, что должен, но, думая о ней, я становлюсь слабее, а собрание капитанов семьи не самый подходящий момент для самокопания и сентиментальности, захороненной где-то в самом эпицентре моей истлевшей души. – Киан, я узнал кое-что ещё. Но тебе это не понравится, – задерживает меня Рик после, когда все капитаны расходятся. Кидаю поспешный взгляд на платиновые часы, замечая, как ладонь, сжатая в кулак, напрягается до побеления костяшек пальцев. – Выкладывай, – сухо бросаю я, глядя на тревожное выражение лица Рика. – Ходят слухи, что Аннет Ди Карло – не самая младшая дочь Доминика. Говорят, что есть девушка, которую он круглосуточно держит в четырех стенах и чуть ли не молится на любимую и драгоценную дочь, в то время, как Аннет ведет относительно социальный образ жизни. К тому же она бунтарка и часто конфликтует с Домиником. – Ты задержал меня, чтобы поделиться непроверенными сплетнями? – с раздражением спрашиваю я, свысока глядя на Рика. – Прости, брат, но указания Энтони были вполне четкими. Взять Аннет. А об этой затворнице узнай побольше и проверь информацию, которой со мной делишься. Я подумаю, что с ней делать. Договорились? – Договорились, босс, – ухмыляется Рик. – Просто я рассчитывал на то, что по дружбе ты расскажешь мне обо всех подводных камнях. У меня есть все основания полагать, что это не только слухи. Уверен, что за похищением Аннет стоит что-то большее, чем просто обретение преимущества в переговорах и дележке территорий. Мы все должны знать об истинных целях, Киан. Должны знать всё о том, что нужно Энтони. Иначе будем бороться вслепую. За семью, но… вслепую, – с тяжелым вздохом произносит Рик, нервным жестом поправляя густую шевелюру пшеничных волос. Я знаю, что Рик прав, но не могу рассказать о том, о чем ещё в полной мере не осведомлен сам. – Придет время, и вы узнаете все детали и цели Энтони. Первая задача – взять дочь врага. Не вредите ей без причины, но если будет сопротивляться – примените силу. Без нанесения увечий, – раздаю бесстрастные указания. – На сегодня все, Рик. Я спешу, – быстро покидаю конференц-зал, проскальзывая в едва освещенный коридор нашего офисного здания. После полуночи здесь проблемы со светом. Стены имеют зеркальное покрытие, что создает чертовски зловещий и неприятный эффект. Эффект того, что за мной наблюдают. Но куда бы я не посмотрел, единственного наблюдателя, которого я могу видеть – это я сам. Двигаясь вперед, поворачиваю взгляд и вглядываюсь в свое отражение – наспех замечаю такое знакомое и абсолютно бесчеловечное выражение лица Киана Морте. Железная маска, которую я ношу уже очень много лет. Кстати, о масках… надо будет сказать своей ассистентке, чтобы приготовила лаконичную и простую, без всей этой типичной венецианской вычурности. Вспомнив о комментарии друга, осознаю, что Риккардо всегда отличался тем, что умел видеть дальше своего носа, за это я его и уважаю. Но было бы глупо рассказывать Рику детали плана Энтони, учитывая то, что даже сам дон мало осведомлен о веществе, которое ему необходимо. О веществе, за которое все пять семей могут поубивать друг друга, не оставив на фамильном древе живого места. Энтони назвал это вещество «цветком бессмертия». И я ещё не знаю, что это, бл*дь, такое. Но я узнаю. Узнаю, что так до одержимости нужно нашему, мать его, боссу. И если он так маниакально в нем нуждается и живет мечтой об обладании «цветком», значит, я должен заполучить его первым. Не для него, а для себя. Потому что мой единственный шанс на спасение и бегство из этой проклятой семьи – это обладание тем, что Энтони Морте дороже жизни.КИАН
Прежде, чем я начну, вы кое-что должны знать обо мне. Есть несколько моих личных правил и убеждений, которые лицемерно противоречат кодексу чести семьи – омерте и другим многовековым традициям кланов мафии. Каждый сам за себя. Выживает сильнейший. Мы приходим в одиночестве в этот мир и уходим аналогично. Люди, подобно животным, делятся на хищников и добычу. И это нормально. Чувства, зависимости, истинные привязанности – это слабости, которые я не могу себе позволить. Одной, самой потаённой «ахиллесовой пяты» в моей жизни мне вполне достаточно. Истинной привязанностью я называю те, что выходят за рамки клановых и семейных. В семье Морте все, так или иначе, подчиняются одному человеку – боссу клана, Энтони Морте. И, как правило, из страха подохнуть мучительным образом, остаться без денег, власти, ощущения значимости и защиты мафии. Все семьи имеют строгую иерархию, где каждый имеет свои задачи и цели и служат, в конечном счете, самой верхушке – отцу семьи, который без труда способен найти уязвимую точку в любом человеке и давить на неё до конца дней жизни солдата. Подчиняться не в моих правилах. Не в моем характере. Я скорее сдохну, чем преклоню перед кем-либо голову, даже перед Энтони Морте. И я ненавижу каждую проклятую секунду, в которой я вынужден жить и действовать, соблюдая его законы и правила игры. Все мое существо стремится к тому, чтобы подчинить самому, завязать на каждом невидимую нить управления, которую я, при необходимости, смогу натянуть до предела, ментально взяв «шестерку» за горло. Казалось бы, сделать из меня марионетку невозможно. Но и в моей стальной броне нашлась открытая рана. Я долго сопротивлялся, всю жизнь убегая от своей темной сути, от генов хищника, закодированных в моем ДНК. Но от самого себя убежать нельзя. И я совру, если скажу, что быть частью криминального мира мне не по нраву, что ощущение власти не туманит и не пленит мой разум, позволяя забыть о … черт, прочь. Не стоит погружаться в сентиментальные воспоминания и прокручивать в памяти моменты, когда в темной бездне моей судьбы вспыхнула она – мощнейшая вспышка света. Я был вынужден стать частью преступного мира. И я должен быть частью семьи, клана, пока моя вендетта не обрушится на виновников определенных и разрушительных событий, а я не найду способ вернуть самое бесценное, дорогое… возможно, навсегда утраченное. Сокровенное. Казалось бы, со времен первых пещерных людей прошло более десяти тысяч лет, и человечество могло бы стать более осознанным, мудрым. Куда менее диким, кровожадным, беспринципным. Современные технологии заменили нам древние орудия труда, а оружие стало смертельно быстрым и мощным. Мы обернули себя в роскошные костюмы и дорогую одежду, но не стали цивилизованнее дикарей, до последней капли крови воевавших за свои территории. Они рвали друг другу глотки во имя «вождя», загоняли под ногти колья в качестве пыток и добывали бесценную информацию для племени. Мало что изменилось. Хорошие манеры, кодексы чести, вынесение официального приговора перед нападением – все это пыль в глаза. ...Все права на текст принадлежат автору: Лана Мейер.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.