Только для взрослых 18+
Все права на текст принадлежат автору: Джули Дейс.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Наши границыДжули Дейс

Пролог

Фолл—Ривер,

7 лет назад

Сердце отбивало бешеный кульбит, отчего даже в висках чувствовался яростный пульс. Ноги сами неслись к машине, не обращая внимания на зрителей, которые с интересом и опаской наблюдали развернувшуюся картину. Мысли парня уже давно спутались в клубок, который не в силах распутать ни он, никто-либо ещё.

«Зачем я вообще приехал. Зачем я встретил его. Зачем повелся на провокацию», – возникало в голове парня, и тут же сменилось другим вопросом: «Простит ли она меня?».

Дёрнув за ручку автомобиля, которая на удивление не сломалась от той силы, которую к ней приложили, юноша запрыгнул в машину и быстро завел двигатель, который в ту же секунду зарычал.

Парень перевёл дыхание, чтобы успокоиться. Единственное, что ему сейчас поможет – это рассудительность. Он может в порыве эмоций сказать лишнее, сделать то, о чем пожалеет и далее по списку.

«Ты уже сделал то, что сделал. Хуже не станет, поверь», – заскрипела совесть в голове.

От злости на себя парень стукнул ладонями по рулю, отталкивая себя от затеи ударить того ублюдка, который всё испортил. Он поймал себя на мысли, что выпотрошит из него все дерьмо, если Алисия не простит его. Её глаза, на тот момент, отражали разочарование, которое и поспособствовало прекращению его действиям. И он запомнит этот взгляд на всю жизнь.

Выкрутив руль, он выехал на дорогу, выискивая глазами жёлтый авто. Она не могла далеко уехать. Алисия плохо владела водительскими навыками, и, когда они куда-то уезжали, то за рулём всегда сидел он. Благодаря этому, сейчас ему не составило труда заметить знакомую машину.

Он зажал педаль газа и на всей скорости устремился за Алисией. Эти кошки мышки ему понравились, ведь он точно знал, что ждёт их, когда он догонит её. На лице у него заиграла предвкушающая улыбка.

В этот момент его обогнал другой автомобиль, становясь единственной преградой между ним и Алисией. Ярость в груди у юноши заклокотала, сопровождаясь злосчастными картинками в голове.

Он потянулся к телефону и набрал её номер.

Гудок. Гудок. Гудок.

В это время Алисия перевела напряжённый взгляд заплаканных глаз на телефон, на экране которого высветилось имя причины её слез. Она долго смотрела на телефон, думая принять ли звонок.

В одно мгновение, до него донёсся звон разбившихся стёкол и визг автомобильных шин, которые замолчали также быстро, как и прозвучали. Испуганно устремив взгляд на дорогу, он увидел то, как желтая машина, точней, остатки от неё – полыхали огнём.

Глава 1

Принстон,

Наши дни.


Добрый день! Почти год назад я всерьёз увлеклась литературой и, прочитав десятки книг, захотелось написать что-то своё. В данном увлечении у меня есть единомышленник и соавтор. Объединив идеи, мы

С раннего детства мне внушали о том, что нет ничего невозможного, но как можно говорить это человеку, руки которого скованы семейными обычаями, традициями и делом?! Чушь собачья, нет ничего невозможного для того, кто раскован, проживая жизнь, руководствуясь собственным выбором, а такое не обо мне. Даже за тысячу миль – родителям удаётся держать меня на поводке, словно собачку, отчаянно пытающуюся перегрызть эту линию, которая тянется от шеи к рукам её хозяев. Но где-то мне удаётся вытянуть поводок из их рук, и тогда я отрываюсь по полной, позволяя себе намного больше, чем-то возможно девушке, род которой, отчасти, примыкает к «голубой крови».

Мы не являемся частью королевской семьи, которая живёт во дворце, где на столе с левой стороны от тебя лежит пара вилок разного размера, с правой стороны – нож и две ложки, прямо – десертная вилка и ложка. Плюсом к этому, по правой стороне тянутся три бокала, чашка с блюдцем, а противоположно им – ещё одна тарелка с ножом и салфетка. Нет, это не о нас, но эти правила этикета мне известны ещё с той поры, как меня пересадили с детского стульчика на царский трон в виде стула за столом. Мои родители с какого-то троюродного или четвероюродного родства решили, что мы являемся частью семьи во дворце и обязаны следовать всем правилам подобной жизни. Я, конечно, с ними в корне не согласна, но кто меня будет спрашивать? Это обязанность, а не выбор.

Благодаря связям родителей, я могла поступить в любой университет Америки и стран Европы. Но, недолго думая, я выбрала то самое место на карте, куда «королевский» нос моих родителей точно не сунется, и на этом спасибо. Их разочарованные лица вызывают у меня приступ рвоты и снятся по ночам, поэтому избавиться хотя бы от их вида – уже счастье. Но, к сожалению, от их влияния, как я полагаю, не смогу избавиться даже в гробу.

Готова поспорить, что моя задница уже посинела от многочасовой поездки от аэропорта до здания университета. И, наконец-то, на горизонте появился незнакомый мне Принстон, которому я необыкновенно рада. Да я рада всему, что спасет меня от родителей, а тут ещё и на целых четыре года, что безусловно потрясающе.

Шофер Джошуа, который возил меня ещё малюткой и сопровождал меня в самолётах, опустил окно, разделяющее пассажирскую часть машины от водительской. Мужчина улыбнулся мне через зеркало. И это была точно не та улыбка, которую нашей семье посылают другие. Это была та самая искренняя, бескорыстная улыбка, заставляющая мою браваду пасть и улыбнуться в ответ.

– Почти приехали. Осталось только найти место на парковке, что, боюсь, будет не так просто, учитывая, сколько студентов здесь учится.

Повертев головой в разные стороны, я тоже обратила внимание на то, что машин здесь немало, а значит мой верный Джошуа будет вечность искать парковочное место. Я откинулась на кресле, думая, как скоро я смогу принять горячий душ и лечь в теплую постель. После поездки это единственное, что мне нужно, и в чем я нуждаюсь.

В конце концов Джошуа всё-таки нашел место, и мне посчастливилось выйти из машины на свежий воздух и размяться, потому что сейчас по эластичности я напоминала дерево.

В это момент ко мне из неоткуда выпрыгнул грузный мужчина с сальными волосами и самым противным видом. Нет, дело не в чертах лица. Это скорее то, что меня мало волнует. Но улыбка, которую он посылал мне, взгляд его глаз, противно скользящий по мне, – заставляли мое внутреннее «я» приложить его чем-нибудь тяжёлым, не дожидаясь даже слов от него.

Проведя пухлой мозолистой рукой по волосам, заправляя их ещё больше назад, он обнажил зубы, пожелтевшие от табака.

– Здравствуйте, мисс Мелтон, меня зовут Этан Харрис. Для нас большая честь видеть вас здесь.

Даже не буду спрашивать его, откуда он знает меня: всё итак очевидно.

– Добрый вечер, мистер Харрис.

Мужчина быстро взглянул на часы и с ещё большей приторной улыбкой посмотрел на меня.

– Вы правы. Сейчас как раз вечер. Позвольте мне вас проводить до вашей комнаты в общежитии? – поинтересовался он, но что-то подсказывает мне, что это была простая формальность. И я была абсолютно права.

Не дожидаясь моего ответа, который был бы отрицательным, Харрис скрепил руки за спиной и важным шагом пошел к высокому зданию, стоящему недалеко от университета.

– Вы всех новых студентов провожаете до комнат? – откровенно насмехаясь, спросила я.

Губы Харриса изогнулись в нервной улыбке, но тут же вернулись в прежнюю позицию.

Раздраженный моим прямым вопросом, он потёр шею и махнул Джошуа, который всё это время шел за нами, держа в руках чемоданы с моими вещами.

– Третий этаж, комната 1703B. Женщина у входа поможет вам, – Джошуа кивнул и удалился в указанном направлении, оставляя нас наедине.

Мистер Харрис повернулся ко мне без фальшивой улыбки и приторного взгляда.

– Нет, не всех, Грейс. Вы и без меня знаете свою цену в обществе, поэтому к чему был этот вопрос?

– Вот и ваше истинное лицо, мистер Харрис, – мы без пяти минут знакомы с этим донжуаном, но он уже не вызывает у меня ни малейшего доверия. Он точно не будет тем человеком, к кому я обращусь за помощью даже с банальным расписанием.

Сморщив нос, будто почуял зловонный запах, Харрис качнулся на одних пятках, продолжая сверлить меня тяжёлым взглядом.

– Вам не о чём беспокоиться, я вас уверяю. Для меня играют роль ваши достижения в спорте, и ничего более.

– К чему вы клоните?

Мужчина раздражённо вздохнул. Пусть считает, что я глупая, чем будет думать, что сможет повлиять на меня. Я только избавилась от постоянного внимания и натиска родителей, и новый поводырь мне не нужен.

– Мы же взрослые люди, Грейс, – прошипел он сквозь зубы, оглядываясь по сторонам, будто где-то есть жучки, направленные следить за нами, – наша команда по женскому американскому футболу оставляет желать лучшего. И, несомненно, увидев вашу персону в списке кандидатов, я возложил на вас большие надежды. И я очень надеюсь, что вы их оправдаете.

От его заявления, кровь в венах забурлила с новой силой.

Я люблю американский футбол. Это – единственное, что помогает мне справиться с проблемами контроля гнева. В спорте не нужно следить за движениями, словами, эмоциями. Хотя бы в спорте я могу позволить тебе делать то, что считаю нужным, в отличии от жизни, где максимум, что я могу делать самостоятельно – дышать.

Наверное, именно поэтому я добилась хорошего успеха в американском футболе, когда была девочкой-подростком в старшей школе. Хотя могу заверить, что большинство моих соперниц из других школ были вдвое больше меня, а то и втрое. Поэтому назвать этот спортивный период в моей жизни детским, у меня не поворачивается язык. Это было реальное месиво: мне дважды ломали руки, пару раз я получала сотрясение и бесконечно раз я лежала дома, обложившись льдом, из-за многочисленного количества гематом. Но даже травмы не смогут убавить мою симпатию к спорту. Именно поэтому предложение Харриса, которое звучало скорее, как утверждение, понравилось мне куда больше положенного.

– Вот мы и пришли, – объявил мужчина, возвращая меня из собственных мыслей, когда мы добрались до комнаты. Он уже пошел по направлению к лестнице, чтобы спуститься, но резко остановился, – я надеюсь, что вы хорошо подумаете над тем, что я вам сказал, и сделаете правильный выбор. До скорой встречи, мисс Мелтон.

С этими словами он скрылся.

Стоять и смотреть ему в спину, пока он исчезает из моего вида, я не видела смысла, тем более, когда этот мужчина становится мне противен с каждым сказанным им словом. Я открыла дверь комнаты, к которой меня привел Харрис, и вошла. Но рассмотреть комнату я не успела, отвлекаясь на реально громкий визг рядом с моим ухом.

– Да не ори ты, – я попыталась закрыть уши, чтобы не слышать вопль девушки, но это мало помогало.

От возмущения эта банши открывала и закрывала рот, жадно хватая воздух, не в силах ничего сказать.

– Это я ещё кричу? Да ты кто нахрен такая? – она сжала руки в кулаки и прижала их к бёдрам.

В темноте комнаты я не видела даже её лица. Лишь свет солнца, которое вот-вот исчезнет за горизонтом, помог мне увидеть хотя бы размеры этой бестии. Как будто услышав мои мысли, девушка прошла мимо меня в другой конец комнаты и включила свет, вспышка которого тут же ослепила меня. Когда мои глаза привыкли к освещению, я смогла рассмотреть свою собеседницу.

Черные волосы крупными локонами ниспадали с плеч, ореховые глаза злобно смотрели на меня, позже быстро забегали, и выражения лица девушки стало растерянным. Только в этот момент, я оглядела комнату: белые, красные и синие шарики были развешаны по всей комнате; звёзды, прикреплённые ниточкой к потолку, развивались на лёгком сквозняке, доносящимся из окна.

Как только девушка открыла рот, чтобы на этот раз что-то сказать, телефон в кармане моих джинс зазвонил. На экране высветилась наша с Аланом фотография, где я в шутку целовала его в щеку, пока он ел гамбургер.

– Ты должна была прилететь два часа назад, Грейс. Где носит твою задницу? – раздалось из трубки и позади меня. Не знаю, где я в жизни так нагрешила, но по великолепному стечению обстоятельств, Алан стоял в дверном проходе и с открытым ртом смотрел на меня.

Большие медовые глаза заискрились радостью, а его губы тронулись в приветственной улыбке. Издав радостный вопль, я кинулась к лучшему другу с объятиями, после чего, потрепала его заметно отросшую шевелюру.

– Джошуа долго искал парковочное место. Им в срочном порядке необходимо расширять территорию не под учебные корпуса, а под парковочные места, – улыбнулась я, дёргая волосы, цветом горького шоколада, – ещё чуть-чуть, и мы сможем сделать тебе дреды, либо я буду тренироваться на тебе в плетении кос.

– Тогда в первый же день, ты оставишь меня лысым, в таком случае, мы отложим идею с дредами на далёкое будущее, и пойдём покупать мне парик, – усмехнулся Алан своей тёплой улыбкой, – ты испортила мой сюрприз. Нужно было терпеть до тех пор, пока струйка не побежала из ушей.

Позади раздалось тихое покашливание. Девушка явно намекала на то, что мы тут не одни. Отстранившись от друга, я завернула лицо в сторону незнакомки, которая скрестила руки под грудью, смотря на нас с неким любопытством.

Из-за того, что Алан или я, можем обнять друг друга в любой момент – нас часто принимают за влюблённых, но это ошибочное суждение. Мы лишь друзья и не более. Мы знаем друг друга всю жизнь, и это он помогал мне неделю назад паковать чемоданы в Лондоне, ворча о том, как много у меня вещей и зачем они мне вообще в другой стране. Его идею с новым гардеробом, который можно подобрать тут – я отрезала сразу. Денег у родителей куры не клюют, но я не горю желанием их брать, иначе так привяжу себя к дому ещё больше, таким образом, они будут следить за каждым фунтом, точней, центом в моём кошельке, а я и без того на коротком поводке.

– Мисс, – послышался голос Джошуа за спиной Алана. Повернув голову теперь уже к своему шофёру, я опустила глаза на четвёрку чемоданов возле него.

– Спасибо, Джошуа, – улыбнулась я, – их можно оставить тут.

Указав на свободное место у стены по правую руку, после чего, повернулась к девушке, но мой взгляд быстро перешёл за её спину, а точней, на то, что там стояло – кровать. В комнате две кровати параллельно друг другу, что повергло меня в замешательство, и не только меня. Искоса я заметила, что Джошуа свёл брови на переносице смотря в ту сторону, куда смотрела я.

– Мисс, – начал мой шафер, – мистер Мелтон чётко выражался, когда говорил о том, что для Вас была предоставлена одноместная комната. Я сейчас уточню, – кивнул он, и сделал шаг к двери.

– Нет, – резко вырвалось из моего рта, а глаза распахнулись и стали размером с орбиту, когда я обернулась к Джошуа. – Я прошу, не нужно. Я не хотела жить одна. Пожалуйста, – чуть ли не взмолилась я, смотря на удивлённого Джошуа, – не рассказывайте им.

– Мисс, но Ваш отец и мать, они… – заговорил он.

– Они не узнают, – оборвала его я на полуслове, – мы скажем, что Алан помог мне отнести чемоданы, а Вас – я отпустила. Я прошу… Джошуа…

На лице у мужчины промелькнуло сожалению: он прекрасно понимает меня, и мне даже кажется, что он единственный человек кроме Алана, знающий то, чем я живу. Обходя просьбу родителей, меня поселили не одну, а с девушкой, пусть и крикливой и достаточно странной, но даже ей я рада, все равно лучше, чем жить одной. Если это – не подарок судьбы, то что?

Состроив мордочку, с помощью которой я всегда выпрашивала шоколад у Алана, в последний раз попробовала:

– Они не узнают, Вам не о чем беспокоиться. Просто, пожалуйста, это очень важно для меня.

– Думаю, соблюдая осторожность, мы можем избежать наказание за эту самодеятельность. Но, если вдруг что-то пойдет не так…

– Я возьму всё на себя, клянусь, – энергично закивала я.

Улыбка, свойственная Джошуа, и без которой он – не он, скользнула на его лице. Я уже знаю, что он согласится, но на всякий случай смотрю на него с мольбой, чтобы добить.

– Ладно, но мы делаем это всё на ваш страх и риск, – побеждено выдохнул Джонас. – Хорошей учебы, мисс Мелтон и мистер Джонас. До свидания.

– Спасибо, Джошуа, – одновременно ответили мы с Аланом, и мужчина удалился.

Меня распирало от радости осознания того, что я не буду жить одна в отдельном блоке, словно больной человек, опасный для общества. Уверенность в том, что родители не узнают про эту ошибку университета, конечно, не стопроцентная. Но мне и не нужна гарантия того, что все пойдет так, как нужно. Сейчас мне нужно лишь выпытать у Алана информацию о том, что тут происходит.

– Как давно ты приехала? Почему ты мне не сказала? – как только я приготовилась нападать на него с моими вопросами, он тут же прервал меня своими, – чтобы ты понимала, я с самого утра сидел и украшал комнату к твоему приезду. Да я даже купил твой любимый грёбаный тыквенный сок, который, если что, трудно найти.

– Ну вообще-то, ты не сам все делал, дорогой, – подала голос девушка, привлекая наше внимание, – я тоже помогала тебе. И по большинству всё делала как раз-таки я.

Очень интересно получается. То есть мой лучший друг, приехавший в Принстон за неделю до меня, уже обзавелся пассией. И, что забавно, заставил украшать комнату в честь меня, которую она даже не знает. Теперь я не удивлюсь, если она и впрямь окажется моей соседкой.

– Спасибо, Сам, – обиженно надул губы Алан. Да, его сдали с поличным. С жутким раскаянием в глазах он посмотрел на меня, не отвлекаясь на хихиканье банши.

– Я правда старался, но ты же знаешь, что эта мелкая работа не для моих рук. Тем более, я мужчина. В общем я мчался сюда, чтобы встретить тебя и как следует поздравить с исполнением Американкой мечты. Да я даже плакат сделал. Я сделал, а не Сам! – он указал на кусок бумаги над свободной кроватью с фотографиями и надписью «Добро пожаловать в Американскую месту, детка», – но по дороге сюда меня остановил мистер Харрис и начал говорить что-то про нового тренера, который прибудет к нам со дня на день. Представляешь, мне придется отвечать за то, чтобы он был введен в курс дела. Да я же сам новичок.

Не знаю, как мы свернули с момента про сюрприз, на тему Харриса и нового тренера, но от имени ублюдка-ректора у меня прошлась мелкая мурашка по коже и возникли рвотные позывы.

Кашлянув в кулак, банши снова заставила нас посмотреть на неё. Кажется, её уже порядком раздражает то, что ей приходится заставлять нас замечать её существование.

– Меня в общем-то Саманта зовут. Мы теперь вроде как соседки. Если честно, то для меня это тоже большой шок, но ты не расстраивайся, вдвоем ведь веселее, да? – ободряюще улыбнулась Саманта.

– Так ты тоже должна была жить одна?

– Нет, – махнула она рукой, – меня собирались поселить с подругой, но в последний момент к ней подселили мексиканку, а меня отправили сюда.

Значит, это только меня родители попытались изолировать от других студентов. Это даже не удивляет меня, были вещи и похуже: мама перевела меня на домашнее обучение из-за того, что в школе отказывались давать мне одноместную парту, а папа однажды выгнал моих друзей из дома, предварительно сказав им, что они даже не достойны дышать одним воздухом со мной, а нам, на минуточку, было всего девять лет. Они всегда ставили себя выше остальных, а соответственно делали также и со мной, что было невыносимо паршиво.

– Хорошо, – улыбнулась я, вновь переключив внимание на друга, который готов был бить кулаками в грудь, что он сделал плакат и даже повесил его. Но что-то мне подсказывает, что и тут ему помогла Саманта. Алан не управился бы один, скорей всего, сейчас на лёгком сквозняке могли развиваться два отрывка, так называемые плакатом. Но плевать, он ведь так старался, и я ценю это, как и его самого.

Алан всегда был в почёте и его лицо возглавляло список лучших учеников школы. Но многие глубоко заблуждаются, когда отдают ему должность ботана или паинького мальчика, это совершенно не так. Мой друг успевает везде, и иногда я всерьёз задумываюсь, не продал ли он душу дьяволу. Он красивый, умный, дружелюбный настолько, насколько это вообще возможно. Алан бросит всё и помчит на первом самолёте по первому зову, даже если ты пролила молоко на новую кофточку. Он смешной и забавный, его юмор легко понимает каждый. И кроме того, мой лучший друг – спортсмен, что определённо выделяет его из толпы. По этим малым причинам – у Алана даже есть собственный фан-клуб. Я не шучу. Ведёт его, конечно же, не он, но там больше двухсот девушек. Друг лишь плакал от смеха, когда я нашла подобное детище на фейсбуке и показала ему. Конечно, Алану было приятно, но подобного рода увлечение в виде парня, которого они видят только на обложке журнала в виде школьной газеты – вызывает у него смущённую и забавную реакцию. Тогда он покрутил головой и сказал, что это детские прибамбасы: перерастут и успокоятся. Что ж, могу сказать о том, что фан-клуб Алана всё ещё существует и обновляется, потому что иногда, я тайно послеживаю за ним.

Я не сомневаюсь, что в его рекомендательном письме для университета расписали каждую мелочь, даже то, что он купил маркеры для доски, потому что старые прекратили своё существование в самый неподходящий момент. Если написать и собрать все мелочи, которые сделал Алан – можно в несколько раз обмотать весь Принстонский университет. И сейчас я без доли сомнения уверена, что лучшим – он будет тут. В первый же день его заметил противный ректор, хотя мой друг, ещё даже не был на лекции. Ввести в курс человека доверили человеку, который сам не в курсе. Вот же умора, но даже с этим – Алан, безусловно, справится.

– Скажите мне, вы всегда никого не замечаете вокруг, когда находитесь вместе? – спросила Саманта, из-за чего я тихо засмеялась, посмотрев на Алана, глаза которого тоже озорно заблестели. Она определённо права. Нам никто не нужен, мы хорошо понимаем друг друга.

– Не говори ерунду, Сам, мы просто не виделись, – вежливо улыбнулся Алан, посмотрев на мою новоиспечённую соседку, – а вообще, я вижу, что мне пора валить, потому что Грейс сейчас напоминает Пиноккио.

– Кстати, – выдала я довольно громко, чем завоевала внимание двух людей, – я – Грейс.

– Я уже поняла, и Алан весь день талдычил твоё имя, будто я – рыбка Дори, которая спустя три секунды ничего не вспомнит, – улыбнулась Саманта.

– Э-эй, – смеясь, протянул друг, – я просто хотел, чтобы всё было идеально.

– Всё очень даже идеально, Алан, – заулыбалась я, протянув руку к его волосам, и проведя по ним в противоположном направлении. Алан это ненавидит, поэтому сразу начал выворачиваться и поправлять спутавшиеся локоны, – спасибо вам. И я действительно хочу упасть на кровать и не шевелиться, даже пол – сейчас мне покажется водным матрасом.

– Тогда, увидимся завтра? – поднял уголки губ Алан, переведя взгляд с Саманты на меня. Не нравится ли она ему часом?

– Безусловно, – сразу кивнула я, и приняла объятия друга, который в знак мести, кулаком быстро поворошил по моей макушке, таким образом, намагнитив волосы, а это уже ненавидела я, поэтому вырвалась из его захвата и показала язык, – мне всё равно нужно в душ. Они придут в норму.

– Тогда я сделаю это в другой раз, – засмеялся он.

– Даже не думай об этом, – закрутила я головой, – иначе я подам в суд, и ты больше не приблизишься ко мне на несколько миль.

– Я подам апелляцию, – пошевелил он бровями, сделав шаг к двери, – до завтра, девочки. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Алан, – улыбнулась я, провожая его взглядом. То же самое сделала Саманта – пожелав ему доброй ночи. Повернувшись к соседке, я не нашла ничего лучше, чем просто улыбнуться.

Глава 2

Шагая в сторону нужного корпуса, я рассматривала каждую деталь в готической архитектуре строения. Каждый кирпичик в стене – приводил меня в невообразимый восторг. Эти шпили, которые врезаются в небеса, суровые массивы, тонкие стёкла и загадочность – поднимают каждую волосинку на теле.

Готический стиль поистине величественный и изумительный. Он не подвластен времени. Его ноты присутствуют не только в рамках старинных замков или храмов, он успешно сочетается с чем-то современным, что придаёт ему ещё более превосходящий над другими стилями колорит. Для меня – он одновременно романтичен и грозен. Он завораживает. В нём столько красок даже несмотря на то, что готика связана, в основном, с тёмными цветами. Я по-детски восхищаюсь историческими постройками, как ребёнок полученной шоколадке, в них столько тайн и загадочности. Столько событий хранят стены, которые были возведены с начала двенадцатого века.

Лужайка, на которой засиживались студенты, была красочной и манящей, что мне, по неволе, тоже захотелось присоединиться к другим, но я опоздаю, а меня где-то должен ожидать Алан. Мы договорились встретиться у арки, но где её найти? Точней, какая из них нужна мне?

Корпуса университета тянулись в разные стороны, но мои глаза нашли одну и самую большую арку по левой стороне, которая возвышалась над ступеньками соединяя парочку корпусов. Глаза вмиг обнаружили шевелюру друга, а ноги сами добавили себе темпа. Не люблю заставлять кого-то себя ждать. В школе я была капитаном, и зная моё отношение к опозданиям – команда никогда не задерживалась. Все они минута в минуту стояли перед моим лицом. Торопиться мне не хотелось, ведь я наслаждалась каждой частичкой свежего воздуха и той атмосферой, которая была присуща Принстонском университету, но ноги так не думали.

Минуя тропинку и ступеньки, я оглядела друга: чёрные потертые джинсы, таким же цветом футболка, поверх которой был накинут бомбер отсвечивающий под солнечными лучами, лишь кроссовки на Алане выделялись, потому что единственные оставались белого цвета. Плюсом к его тёмной одежде с одного плеча свисал рюкзак. Сейчас он напоминал бунтаря, с которым определённо хотелось бы познакомиться и понравиться любой ценой. Искоса я заметила, что есть парочка женских компаний, с любопытством рассматривающих моего друга и перешептываясь между собой. Посылая ему улыбочки, они глупо хихикали и строили глазки, на что он смущённо опускал голову и запускал пятерню в волосы.

– Хорошо выглядишь, – улыбнулся Алан, когда я поравнялась с ним, – сон тебе пошёл на пользу.

– Э-эй, – засмеялась я, легонько шлёпнув его руке, – вообще-то я просидела в кресле самолёта половину суток, ты хоть понимаешь, какого это, спать в одной позе такое количество времени?

– Вообще-то, я понимаю, – засмеялся он в ответ. Глупо было такое говорить, ведь мы прилетели с одного города, просто с небольшим периодом во времени, – и как ты достала эту блузку? Я помню, что она была на самом дне чемодана.

– Пришлось приложить немало усилий, – улыбнулась я, поправив закатные рукава на нежно-розовой шифоновой блузке и покрутив верхнюю золотистую пуговицу, после чего, я отряхнула белые джинсы и поправила сумку на плече.

– Ты идёшь не на встречу с королевой, а на лекцию, Гри, – дружелюбно усмехнулся Алан, – ты прекрасно выглядишь.

– Ты уже помог тому, кому должен был помочь? – спросила я, когда мы направились внутрь арки, которая растянулась в несколько фут.

– Нет, мистер Харрис говорил о двенадцати часах. Нужно подойти к административному корпусу. Чёрт, я даже не знаю, где найти административный корпус, не говоря уже о том, чтобы помочь. Думаю, что мы будем бродить тут как два идиота в поисках иглы в стоке сена.

– Может, тебе хотят поручить провести для него экскурсию по университету? – захихикала я.

– Очень смешно, Гри, – закатил глаза Алан, дёрнув меня за локон волос, – ты уже вступила в команду?

– Думаю, что мистер Харрис сделал это за меня, – пожала я плечами, когда Алан открыл перед моим лицом массивную деревянную дверь и пропустил вперёд. Да, ещё он джентльмен, который пропускает вперёд, открывает дверь, носит рюкзак и помогает с пакетами.

– Да, твои спортивные успехи были явно основополагающими для зачисления, – хохотнул друг.

– Э-эй, – снова шлёпнула его по руке я, – тебе не стыдно говорить мне такое?

– Гри, ты выбрала биологию в дополнение к основным экзаменам, но поступила на факультет искусств, как такое ещё можно обосновать?

– Может, я просто являюсь способной ученицей, – довольно улыбнулась я, – и я люблю биологию и рисование.

– Да, твоей первой художественной работой тут – будет какой-нибудь человеческий орган, – засмеялся Алан.

– Будешь ещё болтать, и я нарисую твою печень, при чём, она будет моей натурщицей.

Алан посмеялся над моими шутливыми угрозами, а я окинула взглядом широкий коридор, по которому мы вышагивали. В какой-то момент я почувствовала себя не иначе, как в Хогвартсе, потому что над головой свисали светло серые кирпичные закруглённые арки, точно такими же были стены. Доведя меня до нужной двери, где я увидела необходимый номер, Алан подмигнул мне и зашагал к своей, предварительно пожелав «не уснуть на интереснейшей лекции по истории изобразительных искусств». Для меня – это увлекательно и интересно, для Алана – скука смертная, поэтому вслед, я пожелала ему не помереть на веселейшей лекции по истории Европы, потому что друг поступил на факультет политологии.

Проводив его взглядом до тех пор, пока спина друга окончательно не скрылась в толпе студентов, я зашла в амфитеатр.

Величественные окна тянулись по всей длине стены за рядами, которые возвышались над профессорской трибуной. В этот момент я почувствовала себя настоящей студенткой. Это далеко не школа. Стулья и столы, вытянувшиеся полукруглом от стены до стены, три крупные люстры в готическом стиле нависали по всей длине свободного пространства. В аудитории было огромное количество света, который исходил из массивных окон.

Заняв свободное место на втором ряду вблизи профессора, я достала ноутбук и с нетерпением ожидала начала лекции. Дальние ряды выбирают лишь те, кто желает поспать, либо же ему не интересно, хотя я искренне не понимаю таких людей. Они не ценят свободу, которую так желаю получить я.

Родители были против моего поступления на данный курс, но преподаватели в школе всё же смогли их переубедить, говоря о том, что у меня талант и его нельзя губить. Они не особо разбираются в искусстве, скорей, моя семья очень хорошо владеет в музыкальных направлениях, особенно теми инструментами, где можно подёргать за мои нервы. На моих струнах – они играют словно на гитаре, и уверяю, эти линии могут в один момент дать слабину и порваться.

Думаете, родители так слепо поверили преподавателям? Чепуха. Они позволили мне поступить на факультет искусств только тогда, когда продали мою любимую, написанную мною же, картину, что принесло им не хилую сумму в карман, а мне – разочарование. Она была одной из первых, написанных моею рукой. Конечно, среди денег, которые есть у родителей – продажа картины лишь капля в море, но это было сделано только для достоверности и убеждения. Только после подобной продажи и отзывов – они окончательно позволили мне поступить на художественный курс. Сейчас я могла сидеть рядом с Аланом, либо на факультете юриспруденции, либо вовсе надеть белый халат, чтобы стать врачом. И подобный выбор родителей – вызывает у меня лишь рвотные позывы, которые в дальнейшем закончатся асфиксией.

– Доброе утро, друзья! – начал седовласый профессор, поправив очки и заняв место на трибуне, оперевшись на неё локтями и поддавшись вперёд, – пожалуй, пора начать, не будем терять времени. И, думаю, мне стоит представиться для новичков. Можете обращаться ко мне – профессор Фаринсон. Но я сделаю вид старого дурака, который не знает, что в университетских коридорах вы зовёте его «мистер коричневый пиджачок». Для тех, кто не в курсе – когда-нибудь, вы услышите историю происхождения данного наименования, а сейчас, приступаем к работе.

Удивлённая таким названием, я поджала губы и вновь их разжала, открыв следом ноутбук, лежащий перед лицом, где создала новый документ по данной лекции. Подняв глаза, я вновь посмотрела на профессора Фаринсона, который поправлял коричневый пиджак и, кажется, я догадываюсь о подобном негласном имени для него, который создали студенты. Взгляд янтарных глаз нашёл меня в толпе и остановился, пристально вглядываясь в моё лицо. Вероятно, о «её королевском величестве» – знают все, что отвратительно. Я не хочу выделяться из толпы, я просто хочу спокойной и одновременной бурной студенческой жизни, а не тыканье в собственную сторону указательным пальцем и предложения дешёвой дружбы.

Моё желание только одно: быть на ровне с другими. Но, вероятно, с фамилией Мелтон – это невозможно сразу при рождении. Я уже в команде по футболу, и совершенно не буду удивлена, если мистер Харрис сделает из меня чуть ли не народное достояние, чью статую возведут по центру от главного входа в университет.

– Все мы знаем, что существует два вида направления живописи: станковый и монументальный. Наверняка кто-то из присутствующих, занимался монументальной, даже сейчас это делает, – сказал профессор, смотря в самую верхнюю точку рядов, куда все студенты быстро завернули головы, в том числе и я, – я, конечно, понимаю, что Вам хочется подчеркнуть предназначение стола в этом кабинете, но давайте остановимся на стенах для граффити, а не на резьбе по дереву!? – иронично проговорил он.

Парень, чем-то шаркающий по столу, вмиг остановился и помрачнел, заметив, как десятки глаз устремились в его сторону. Отложив свой инструмент, он что-то тихо пробубнил и скатился по стулу вниз, из-за чего мне стало видно лишь его торчащие рыжие волосы в разные стороны.

– Спасибо, – кивнул седовласый мужчина, вновь окинув взглядом студентов, – сегодня мы не будем говорить о видах живописи, их слишком мало и каждый выберет свой собственный, наиболее удобный и подходящий для него. Сегодня я хочу обсудить с вами основные стили живописи. Их пять, и я хотел бы, чтобы к следующей лекции – мне поступили доклады на почту с Вашим мнением об определённом стиле. Не нужно затрагивать все, я прошу лишь один, который Вы должны раскрыть от себя. Готов кто-нибудь поделиться собственным мнением прямо сейчас? – вновь провёл взглядом по студентам профессор, и мне захотелось убиться, потому что его глаза застыли на мне, – мисс Мелтон? Не желаете поведать нам Ваше мнение, и назвать более понравившийся стиль?

Вздохнув, я прокляла свою фамилию, которая словно красное знамя маячило над моей головой. Что ж, я хочу стать хорошей студенткой, поэтому стоит ответить.

– Я не предпочитаю ни один из тех стилей, о которых Вы сегодня говорите, – пожала я плечами, – по мне, так это вычурное умершее прошлое. Величайшие картины в данных стилях были написаны сотни лет назад, и сейчас их никто не способен повторить, либо сделать что-то лучше. Новые и современные стили превосходят в яркости и красочности.

– Я видел ваши работы, и хотел бы их обсудить по завершению лекции. Вы, мисс, я так понимаю, предпочитаете что-то в стиле абстрактного экспрессионизма. Что именно привлекает Вас в данном стиле?

– Эмоции, – сразу ответила я, пожав плечами, – это выражение человеческих чувств в определённый момент, которые он отражает на холсте. То, что вы рисуете – и есть вы. Ваши переживания, тревога, радость, грусть, тоска и весь остальной спектр эмоций. Всё это можно увидеть по цветам, которые останутся на картине. Это жизнь, которую вы переносите во внешний мир с красками.

– Хорошо. Что Вы скажите о картине Малевича. Я имею в виду «Чёрный квадрат», – улыбнулся он.

– Супрематизм очень схож с абстракционизмом. Эти два стиля почти родственники, потому что отказываются от конкретных изображений. Если в супрематизме для создания картины, Вам необходимо провести геометрически линию вдоль холста, то в абстракционизме достаточно не глядя махнуть кистью, оставив блямбу. Но эта полоса или капля – уже будут отражать ваши эмоции. И существует множество спорных теорий на счёт данной картины. Одни говорят, что Малевич просто не добился нужного результата и решил измазать написанную картину, таким образом, получив чёрный квадрат. Образно говоря: психанул. Другие скажут, что он, не думая, вставил квадрат в белую рамку. Я же не примыкаю ни к одному из мнений. Для меня эта картина говорит о том, что чёрный цвет преобладает над остальными. Если смешать все краски в кучу, то выйдет – чёрный. Вряд ли Малевич думал о чём-то в этот момент. Он выражал то, что у него лежит на душе, таким образом, он абстрагировался от внешнего мира, а мы получили данное произведение искусства.

– Я поражён ходом Ваших мыслей, но как же барокко, классицизм и другие основные стили? – с блеском в янтарных глазах, смотрел на меня профессор.

– Я уже сказала, что это вычурно. Данные стили остались в прошлом, на смену им пришла яркость и незамысловатость.

– И вы предпочитаете эту незамысловатость?

– Да, – согласно кивнула я, – я отражаюсь на холсте, в этом разве не суть любого искусства? Музыка, рисование, спорт, литература. Конечно, сейчас Вы начнёте глаголить о чём-то «прекрасном» в виде Джоконды и тому подобном, но к чёрту прекрасное, профессор. Кто-то отдаётся душой музыке, подбирая аккорды или стихи, кто-то находит себя в живописи, кто-то в письме книг, а кто-то в спорте. В любое дело – мы вкладываем душу.

– Свою душу Вы отдаёте изобразительному искусству? – вежливо улыбнулся мистер Фаринсон. И мне показалось, что наш диалог слегка затянулся, потому что остальные студенты хоть и оставались оживлёнными и заинтересованными в нашей дискуссии, но с каким-то временем этот интерес потухнет.

– Я отдаю её ещё спорту, – коротко отрезала я.

– Разве спорт можно считать искусством? – вскинул он брови, из-за чего его очки подпрыгнули вместе с ними и чуть ли не слетели на трибуну.

– А разве нет? Искусно владеть мячом, шайбой, коньками, оружием – не является искусством!? По мне, так это и есть искусство, но лишь в различных направлениях.

– И чем искусно владеешь ты? – послышалась насмешливость с левой стороны от меня, на что я обернулась и кинула хладнокровный взгляд в светловолосого, слащавой внешности, парнишку, который решил выделиться из толпы зевак.

– Тем, что легко попаду футбольным мячом в самое яблочко между разрезом твоих глаз, даже если мне закроют глаза и отведут на сто ярдов от тебя, – сухо ответила я, чем явно ошеломила всех присутствующих, – с удовольствием могу предложить тебе опробовать сие искусство владение мячом на поле.

После произнесённого мою предложения – парень сощурился, но, вероятно, поверил мне на слово, потому что закрыл рот, не решаясь чем-то ответить. Слабак. Ещё раз бросив в него смирительный взгляд, я повернулась к профессору и улыбнулась.

– Ещё, я искусно владею тем, что легко могу заткнуть любую выскочку, решившую попортить воздух своими бессмысленными изречениями.

– Мы отошли от темы, – прокашлялся профессор, явно изумленный моими последними словами. Плевать, потому что я не позволю какому-то имбецилу, считающему себя властелином мира, шевелить языком там, где им махать не стоит.

Продолжив свою лекцию, профессор коротко, но вполне понятно рассказывал о каждом стиле и на его взгляд, самых знаменитых и запоминающихся в том или ином направлении художников.

По приходу в кампус – я с удовольствием займусь докладом, приступить к которому – у меня уже чешутся руки. Я внимательно вслушивалась в слова профессора, оставляя для себя небольшие пометки, чтобы прочитать побольше о том, чего ещё не знала, либо же знала, но не так глубоко, как хотелось бы сейчас.

Я не знаю, чего желаю получить от данной специальности, я просто понимаю, что должна присутствовать именно тут и сейчас на том месте, которое занимаю. Это моя отдушина, как и футбол.

По завершению лекции, засунув ноутбук в сумку, я уже было направилась к выходу из амфитеатра, когда услышала собственную фамилию из уст профессора, подзывающего меня к себе. В какую-то секунду, я даже подумала, что действительно позволила себе лишнего, но ведь я была права, потому что намёки слащавого – были далеко не двусмысленными. Он выражался вполне конкретно. С удовольствием бы двинула по его напыщенной ухмылке и думаю, что вполне могу это сделать, если он ещё раз откроет рот, перейдя рамки дозволенного. Милая и робкая блондинка, которая думает не головой, а губами из силикона – не обо мне.

– Мисс Мелтон, я хотел бы обсудить с Вами работы, которые Вы прислали, – улыбнулся профессор.

– Эм, хорошо, – медленно кивнула я, делая несколько шагов к столу, где он собрал чемоданчик и отложил его в сторону, поправив пиджак. Я снова заметила этот жест и загадка на счёт «мистер коричневый пиджачок», становится для меня более понятливой, разве что там упоминает коричневый цвет. Возможно, что он просто носит пиджак этого оттенка ежедневно.

– Меня восхитили Ваши работы, и сейчас, когда мне удалось узнать Вас побольше, – откашлявшись, начал профессор, – я начал лучше понимать Вас.

– Спасибо, – ответила я, не находя ничего лучше, чем подобная словесная благодарность.

– Мой друг – Антуан, устраивает выставку молодых художников, и мне очень хочется, чтобы Вы приняли в ней своё участие.

На какой-то момент – я опешила, обдумывая его предложение, которое явно не понравится родителям, строго следящими за моими «художествами», как они любят их называть. С одной стороны – это шаг в будущее, ведь не зря же я поступила на данный факультет, а с другой – мнительная затея. Есть сомнения, что подобное предложение не связано с моей фамилией, либо же вовсе дело рук родителей, которые пытаются запихать меня везде.

– Я подумаю, – ответила я, спустя минуту молчания.

– Мисс Мелтон, Ваши работы действительно воодушевляют и эмоционально воздействуют в приятном смысле этого слова, – вежливо улыбнулся седовласый профессор, смотря на меня сквозь крупные линзы очков, – выставка будет проходить через пару недель, но Ваш ответ, мне необходимо получить за неделю.

– Хорошо, – кивнула я, сделав шаг назад.

– Мисс Мелтон, я рад, что Вы выбрали Принстонский университет для раскрытия Вашего таланта, – остановил меня словами он, но время на часах уже говорило только о том, что в эту минуту – я должна менять повседневную одежду на спортивную форму.

– Спасибо, – натяжно улыбнулась я, – мне нужно поспешить. Извиняюсь.

Свои прощания – я выразила уже тогда, когда практически выскочила из двери, и чуть ли не снесла с ног того слащавого парня, который будто поджидал меня. Обернув его, я поскакала вприпрыжку по малознакомым коридорам на тренировку, которая уже вот-вот должна начаться, а на мне всё ещё белые джинсы, готовые поцеловать и собрать всю грязь с земли.

С горем пополам добежав до раздевалки, которую я, кстати, с таким же горем пополам нашла в стенах университета, я распахнула дверь и быстро проскользнула внутрь. Времени у меня мало, а точней, его вовсе нет. Я уже в минусе и это жутко выводит меня, потому что я всегда приходила раньше других, чтобы вдоволь насладиться одиночеством на поле. Для меня было истинным наслаждением то, если рядом никого нет, а я в это время слушаю любимую музыку и колдую над новой картиной, либо же над тактическим построением команды.

Быстро скинув с себя блузку, я сменила её на черный топ, который сидел на мне, как вторая кожа, а на ноги натянула легинсы и такого же цвета, что и топ, кроссовки. В команде нашей школы у нас была форма, которую нам нужно было носить на тренировки. В чем занимаются здесь – для меня чёртова загадка, которую я не тороплюсь разгадывать. Если, будучи в школе я старалась показать себя, то здесь я буду заниматься только ради себя и точно не ради Харриса.

Все девушки уже выбежали на поле, оставив меня в раздевалке одну, поэтому, наспех скрутив пучок на голове, я вышла вслед за ними.

Зелёное поле размером сто двадцать на пятьдесят четыре ярда, которое, если честно, выглядит даже более идеальным, чем, то же поле у нас в школе. Кто бы что не говорил, но поверхность, на которой вы играете, структура и ухоженность, – это тоже вносит свою лепту в результативность вашей игры.

Десять девушек уже разминались, а трое, которые по-видимому являются запасными, сидели на скамье и слушали музыку. Будет забавно посмотреть на них, когда одной из этих дамочек прилетит мяч в лицо. Готова поспорить, что я буду первой, кто кинет его в них, причём специально. Хотя темнокожая девушка, вдвое больше меня ростом и с самым атлетичным телом из всех, что я видела у женщин, смотрела на эту троицу с таким же азартом и безумством, что и я.

Недолго думая, я направилась именно к ней.

– Грейс, – представилась я, когда почти дошла до девушки, но я не сомневаюсь в том, что она меня услышала.

С дружелюбным лицом она повернулась ко мне и вытянула руку вперёд.

Только не говорите мне, что американцы так здороваются. Ещё говорят, что британцы странные, – фыркнула я у себя в голове, но, естественно, держала язык за зубами.

– Мадонна, но для друзей просто Донна, – как только я вложила в ее большую ладонь свою крошечную, она сжала её с такой силой, что мои костяшки склеились в одну. Затем она – Мадонна притянула меня к себе и безумно крепко обняла, да так сильно, что наши ребра поцеловались.

– Мадонна, – прохрипела я, пытаясь оттолкнуть её от себя, подметив, что больше к ней даже близко не подойду.

– Просто Донна, Грейс. А как тебя называют друзья? – все также сжимая меня, спросила она.

У меня не так много друзей, а точнее всего один друг, который не так часто, но называет меня Гри. И, чёрт возьми, я ненавижу это прозвище, которое напоминает кличку собаки. Так что этой любимице обнимашек придётся разочароваться во мне.

Наверное, я слишком долго молчала, потому что Донна испугано отпрянула от меня, схватила за плечи и держала перед собой.

– Никак. Меня никак не называют друзья. И, пожалуйста, не делай так больше, иначе тебе придется прятать труп, а я не маленькая, так что, Донна, тебе придется искать место побольше, – попыталась я отшутиться, но кажется она заметила, как я судорожно хвастаюсь за кислород, пытаясь не упасть в обморок.

Девушка легко отмахнулась и выпустила меня из своей мёртвой хватки. По-моему, я даже прошептала слова благодарности Богу, но это точно было не специально.

– Не лги себе. Ты самая маленькая девочка в нашей команде, кроме Полли. Кстати, ты уже знакома с ней?

Отрицательно покачав головой, я остановила себя от дальнейшего объяснения. Сомневаюсь, что ей нужно знать, как мои родители долго не отпускали меня в университет, и выпустили в последний момент, но под вечную слежку Джошуа, которому родители поблизости сняли квартиру для лучшего наблюдения.

– Кто такая Полли? – задала я встречный вопрос, на что она тяжело вздохнула.

– Я не так давно познакомилась с ней, если честно, но уже могу сказать, что она – сука, которая мечется в лидеры команды. Так что если ты собираешься идти в капитаны, то быстрее оставляй эту затею, пока она не съела тебя живьём.

– Она – отстойный капитан, судя по тому, что на данный момент её задница не присутствует на поле, – улыбнулась я, а Донна пожала плечами.

Может, Донне всего лишь показалось, что девушка – сука, но что-то подсказывает мне, что эта жизнерадостная Донна не просто так решила такое на её счёт. Во всяком случае, если она всё-таки окажется такой, какой её представила мне Мадонна, я поставлю эту девочку на место самым жестоким путем из всех.

Я не успела сказать это вслух, как раздался звонкий хлопок в ладоши рядом с нашей группой девушек. Все мы были одеты по-разному, и, кажется, это даже взбесило тренера, в виде подтянутой рыжей старушки.

– Вам не выдали форму, новички?

– Нет, тренер, – хором ответили мы, на что женщина удовлетворённо кивнула нашей дисциплине.

– После тренировки зайдите к Миссис Эванс, чтобы она выдала вам вашу форму. А мы начинаем, – громко сказала она и снова хлопнула в ладоши. – Меня зовут тренер Маккой, и вам придётся очень постараться, чтобы называть меня так.

– А что, можно называть Вас как-то по-другому? – спросила пышногрудая брюнетка в другом конце строя.

Тренер хладнокровно улыбнулась, и мне даже показалось, что она была готова проглотить эту несчастную.

– Да, новичок. Ты можешь никак не называть меня, если не будешь в моей команде. Два выбора, вникаешь? Либо в команде, либо за дверью. Решать вам, новички, – если она ещё раз скажет «новички», я начну выть на луну. – Какое звание у вас было в школе?

Звание? Мы, нахрен, в армии?

– Фулбек, – крикнула блонди.

Не знаю, что не понравилось в ней тренеру, но та скорчила гримасу ужаса.

– Корнербек.

– Центр.

– Лайнбэкер.

– Фри сейфти.

Девушки продолжали называть свои «звания», а тренер Маккой кивала, иногда смеялась и фыркала. Очередь дошла и до нас с Донной.

– Тэкл защита, – громко сказала Донна. Примерно на защите я и представляла эту большую девушку.

– Серьёзно? Какой хрен поставил тебя на защиту? Ты огромная, новичок, и должна играть в нападении.

Это. Просто. Омерзительно.

Говорить человеку, твою мать, девушке, что она огромная? Вы серьезно?

– Простите, мэм, – шмыгнув носом, оскорблённо пробормотала Донна. Мне захотелось пихнуть её в бок, чтобы она не извинилась, ведь она даже ни в чём не виновата.

Но тренер уже сконцентрировалась на мне.

– Главный квотербек, – стальным тоном объявила я свою позицию в игре.

– Как хорошо ты играешь?

– Я надеру вашу задницу, – стиснув челюсть до жалобного скрипа, прохрипела я, на что женщина улыбнулась.

Я не веселю тебя, сучка, я пытаюсь вывести тебя из себя за мою новоиспечённую подругу.

– Сыграем? – спросила тренер.

Если я откажусь, то стану посмешищем и грушей для битья этой сучки. А я точно не могу этого допустить.

– Один на один. Мяч Ваш, тренер. Я даю Вам фору, – объявляю я и кидаю ей продолговатый кожаный мяч со шнуровкой, который лежал рядом с моей ногой.

Маккой с надменной улыбкой двигается к скримеджу, пока я хрустела костяшками, встав лицом к линии нападения. Как только свисток, который тренер дала одной из девочек, просвистел, мы собрались кинуться друг на друга. В мои планы входило держать драйв всю игру и в конечном счёте выиграть, но уже знакомый мне ректор громко заорал.

Он собирается портить мне каждый день своим эффектным появлением?

– Какого чёрта здесь происходит?

Кажется, что сучка-Маккой не такая смела, при виде Харриса. Тренер быстро скинула мяч с моих рук, который я успела схватить со свистком.

– Проводим воспитательную беседу, мистер Харрис, – приторно пропищала она, поправив свою футболку. – А что собственно случилось?

– Случилась Ваша некомпетентность, – рявкнул он на неё, отчего она спрятала голову в плечи, как испуганная собака поджимает хвост. Он перевел свирепый взгляд на нашу компанию, – можете идти в раздевалку, дамы, на сегодня тренировка окончена. И знайте, что с завтрашнего дня у вас будет новый тренер. Всем до завтра, а Вас, мисс Мелтон, я попрошу остаться.

От его тона, не терпящего возражений, мне пришлось сделать так, как он просит, хотя внутреннее противостояние всё-таки совершилось.

Всё девушки пошли в раздевалку кроме Донны, которая стояла возле входа и сверлила меня взглядом, задавая немой вопрос. Я приятно удивилась заботе с её стороны, и кивнула ей, чтобы она могла оставить нас с ректором наедине.

– Вы, миссис Маккой, тоже можете идти.

– Сэр, я..

– Идите, – прошипел он, и тренер, вздёрнув подборок ввысь, зашагала прочь с поля, периодически поворачивая голову в нашу сторону.

Как только дверь за ней захлопнулась, я с наигранным равнодушием окинула взглядом ректора. Уже другой костюм сидел на нем достаточно хорошо, прикрывая пивное брюхо.

– О чём вы хотели поговорить со мной?

– Ты подумала на счёт моего предложения? – с нетерпением спросил Харрис, перебив меня. Неужели я так сильно нужна команде? Или во мне нуждается Харрис из личных целей? Может кто-то предложил ему серьёзную сумму за победу Пристона в матче этого месяца? И ещё миллион вопросов сменяются один за другим в моей голове, и ни на один нет ответа.

– Подумала и решила согласиться.

На самом деле, конечно, я не думала. У меня попросту не было времени вспоминать ректора и его рекомендацию вступить в команду. Но спорт нужен мне, и я это понимаю.

Харрис улыбнулся, становясь похожим на чеширского кота, которому дали мяту.

– Я рад, мисс Мелтон. Очень рад, – покачивая головой, он скрепил руки за спиной в замок и ушел с поля, оставляя меня позади.

Не знаю, что с этим мужчиной не так, но, кажется, что-то движет им, и это далеко не лучшие побуждения. Характером и своим поведением он с каждым разом напоминает мне моего отца, а он один из самых противных людей в моей жизни, которые всё делают лишь ради собственной выгоды.

Не желая больше находиться на поле, я пошла в раздевалку, которая к моему приходу – осталась пустой. Неужели диалог с ректором был столь долгим? Наспех стянув с себя одежду и нижнее белье, я намеревалась принять душ. И в тот момент, как я сделала шаг к душевым – дверь распахнулась, и очень сексуальный парень возник на пороге раздевалки, где стояла я, причём голая и практически безоружная, если не учитывать ноутбука в сумке, которым я, конечно, легко могла двинуть ему, если бы собственные руки были свободны.

Мужчина с тёплыми карими глазами, эротичной щетинной, о которую я захотела потереться щекой, рельефным телом, которое скрывается под обтягивающими джинсами и футболкой с коротким рукавом – окинул меня холодным взглядом, а затем посмотрел в самые глаза. От его взгляда – я невольно вздрогнула. Ни злой, ни разочарованный, ни обвинительный вид моих родителей не сотрясали меня так, как это делает этот парень.

– Даже не будешь визжать? – это должно было прозвучать как шутка, но его тон был далеко не весёлым. Простое сухое безразличие и только.

– Может ты выйдешь, умник? – огрызнулась я, прикрывая руками всё, что могла. Жаль, что я слишком далеко закинула одежду, и если попытаюсь достать её, то парню откроется полный вид на мои прелести.

– Не переживай, ничего интересного я не увидел. Не впечатляет, – скрестив руки на мощной груди, он поиграл желваками и вышел.

Растерянная и злая ещё минут пять, я стояла и пыхтя смотрела туда, где видела этого придурка. Какой-то идиот, который страдает картографическим кретинизмом и не более, но, чёрт возьми, очень сексуальный идиот.

Глава 3

Продолжая внутренне кипеть, я тяжёлым шагом огибала столики со студентами. Когда чёртов горячий потеряшка, который перепутал двери и лицезрел на меня голую, вышел, я не нашла ничего лучше, чем поддержка старого доброго Алана. Для этого ведь нужны друзья, не так ли? Поэтому я написала ему с просьбой встретить меня, добавив капсом, что я в ужасном состоянии и как никогда нуждаюсь в нём. Парень оказался в кафе и предложил мне присоединиться к нему, и я, конечно, не отказалась, потому что парочка эклеров значительно поднимет моё настроение.

Заметив темную макушку своего друга, я тут же ринулась к нему. Он тоже заметил меня, а также увидел выражение лица, с которым я летела к нему. Алан испуганно встал с места, и я налетела на него, прижимаясь головой к его груди. Обняв его за торс, я крепко прижала его к себе, вдыхая запах одеколона, который уже стал до безумия родным. Алан опешил, но сразу же обнял меня в ответ, поглаживая спину рукой.

– Все настолько плохо, Грейс? Кому нужно надрать задницу? – шепнул он на ухо.

Вот он – мой лучший друг, готовый всегда помочь мне, поддержать меня и надрать задницу не пойми кому. Кажется, что я начинаю обожать его всё больше и больше с каждым днём. Хотя я уже и не понимаю, куда можно больше.

– Какой-то идиот перепутал двери и зашел в женскую раздевалку. А там я была.

– С кем не бывает, Грейс. Ты однажды перепутала мужской туалет с женским, и пускай они и не были против, что ты зашла к ним в туалет, – тихо рассмеялся Алан, продолжая гладить мою спину. Странно, но этот жест на самом деле успокаивающе влиял на меня.

– Я была голой, – прошептала я

Алан тут же схватил меня за плечи и отодвинул от себя, вглядываясь в мое лицо и пытаясь понять, шучу я или нет.

Хотела бы я, чтобы это было шуткой.

– Ты сейчас серьёзно? – напряжённо спросил он, а его голос надломился. Кажется, я уже начинаю жалеть о том, что рассказала ему, – Господи боже, Грейс, как это вышло?

– Откуда я знаю? Сам же сказал, что со всеми бывает.

– Ты была голой, – взревел он на все кофе, и чуть тише повторил, – ты была голой. Кто он? Скажи мне кто он, и я убью его.

– Конечно, дорогой. А сейчас прекрати злиться. Даже я остыла под твои разгневанные вопли, – Алан попытался мне возразить, но я тут же перевела тему, – провёл экскурсию?

Мой план успешно сработал, потому что биение его сердца замедлилось, и он перестал быть очень горячим, как уголь, пылающий огнем.

– Провел.

– Ты так и не узнал, почему именно ты?

Он закатил глаза и улыбнулся.

– Конечно, узнал. Меня поставят капитаном команды по лакроссу, поэтому мистер Харрис решил, что именно мне следует помочь новому тренеру.

Обрадовавшись за Алана, я вновь притянула его к себе в объятия в то время, как позади раздался рычащий голос.

– Кто это? Почему она обнимает его? Саманта, какого черта ты спокойно сидишь, будто это тебя не касается? Ты не видишь, что бешеная фанатка без чувства собственного достоинства прилипла к Алану?

Бешеная фанатка?

Ярость во мне, которая совсем недавно была направлена на сексуальный объект с неизвестным именем, перешла на суку, сидящую рядом с моей соседкой. Волосы девушки было красиво уложены и крупными локонами лежали на груди. Надменный взгляд зелёных глаз рассматривал меня с ног до головы, а алые пухлые губки скривились от отвращения.

– Полли, что ты несёшь? – грубо осадил её Алан и отодвинул мне стул за столом, чтобы я присела. Этот жест не остался незамеченным этой Полли. Девушка покраснела от злости и сжала руки, покоящиеся на столе, в кулаки.

Я, естественно, поняла, что к чему. Девочка влюбилась в моего лучшего друга и ревнует – как же ожидаемо. Мое нутро трепетало заявляя, что я должна проучить эту безмозглую девицу, которая слишком много о себе возомнила. Поэтому я послала сладкую улыбку Алану, положила свою ладонь ему на бицепс и медленно присела за стол, не отрывая взгляда от Полли. И, о боже, я почувствовала безумное ликование, когда она со всей силы дёрнула ногой под столом, больно ударившись коленкой.

– Думаю, что вам нужно нормально познакомиться. Полли, это Грейс, моя любимая подруга, – улыбнулся мне Алан, даже не взглянув на Полли, у которой от слова «любимая» дёрнулся глаз.

– Приятно познакомиться, – ложь. Мне очень приятно познакомиться, ведь я теперь твой ночной кошмар.

Она натяжно улыбнулась, а руки вздрагивали. Кажется, она хочет убить меня, что несомненно станет рекордом, потому что мы знакомы всего пять минут.

– Может тебе стоит представить…, – она сморщила вздёрнутый носик, – Грейс Саманте?

– Мы уже знакомы, – легко ответила Сам и откусила сэндвич. Похоже, что она здесь единственная, кто не чувствует эмоционального напряжения.

– Да? И откуда? – Полли нахмурилась и уставилась на жующую Саманту, словно та была гребаной шпионкой и периодически передавала ее секреты мне.

Но Сам не обратила внимание на тон Полли и, продолжая есть, пробубнила:

– Она моя соседка по комнате.

Я говорила, что Полли злилась, когда я касалась Алана? Так вот теперь она просто в бешенстве. Зубочистка, которую она держала в руках, сломалась со звонким треском.

– Так это ты, та богатенькая Барби? – она вновь окинула меня оценивающим взглядом и сделала вид, что её тошнит.

Если бы Алан смотрел на неё, то заметил бы её актерскую игру и сто процентов не оценил. Удачно, что Алану нравятся нормальные девушки, и мне не приходится отпугивать таких чучел, как Полли. Хотя последние три года у него никого нет, что определено странно, учитывая его доброту, ослепительную харизму и необыкновенную красоту.

– Прекрати, – шикнула Сам на Полли, и стукнула ее по плечу. По-видимому, она заметила, что диалог идёт не в том русле, и, скорее всего, всё сведётся к неприятностям, поэтому Саманта с тяжёлым вздохом отодвигает тарелку с сэндвичем, провожая его жалобным взглядом, и обращается ко мне, – Алан обещал тебе рассказать, но, как я понимаю, он забыл.

– О чём ты? – перебивает её Алан и впервые за то время, пока я нахожусь здесь, переводит взгляд с меня на Саманту, а затем и на Полли, которая пыхтела от злости. Полли на растекается лужицей, как любая влюбленная девчонка, но точно оттаивает.

Саманта фыркает.

– Вечеринка для новичков в доме братства. Вечер. Много напитков, красные стаканчики, потные тела, лёгкие наркотики. Вспоминаешь?

– Точно, совсем вылетело из головы, – он хлопнул себя по лбу и добавил уже мне, – мы пойдем.

– Да вы охренели! – взвизгнула Полли, но её проигнорировали.

– Ну уж нет, Алан. На сегодня хватит с меня, – он слишком настойчиво посмотрел на меня, – не делай этого со мной.

– Прекрати, королева драмы. Я знаю, что ты хочешь расслабиться. В Лондоне родители следили за каждым твоим шагом, но сейчас, – он обвел глазами кафе и вскинул руки, – их здесь нет. Отрывайся, Гри.

Он прав. Как всегда, прав. И это чертовски раздражает меня. Я знаю, что мои отношения с алкоголем вместе дают ядерную смесь, и он знает это точно также. Похоже, что он специально ведёт всех нас на верную смерть, ведь пьяная Грейс – просто гребаная пушка.

– На гранитной плитке, под которой тебя похоронят, будет твоя самая удачная фотография, где ты целовался с Билли, – сдалась я и побеждено выдохнула.

– Я тебя умоляю, солнце, это ещё не самая удачная фотография. Вот та, где ты засунула носок, делая вид, что это твоя третья сиська, – это реальный ужас.

Почему он помнит это? Это мать твою было пять лет назад, и я была тринадцатилетний девчонкой, которая хотела иметь большую грудь. Просто один носок соскользнул из чашечки лифчика, и стало похоже, что у меня третья грудь. Это был самый худший момент в моей жизни.

– Так, парочка, хватит вспоминать свои «романтичные», – Саманта сделала пальцами кавычки, – моменты. Идём переодеваться и на вечеринку.

С неподдельным энтузиазмом Саманта взяла за руку Полли и начала тащить ее за собой, как упрямого коня, в комнату переодеваться. Та всю дорогу ворчала, фыркала на наши с Аланом шутки и периодически «случайно» наступала мне на ботинки, отчего они в один прекрасный момент попросту слетели. Но и тут она промахнулась, потому что Алан взял меня на руки и нёс всю дорогу до комнаты. Надо было видеть лицо Полли: багровое от злости, красные белки глаз бегают из стороны в сторону, губы дёргаются в постоянных фальшивых улыбках.

В конце концов мы всей четвёркой добрались до нужного этажа, и мы с Самантой побежали переодеваться, пока Полли и Алан ушли по своим комнатам делать то же самое.

Взяв ярко красную помаду, я начала заканчивать свой образ: красное короткое жутко облегчающее платье на тоненьких лямках, под которое я не смогла надеть трусики, волосы прямо лежали на спине, а ноги украшали черные лаковые шпильки с открытым носиком. В мои планы не входит соблазнение неудачников и девственников, хотя это одно и тоже, мне просто хочется хотя бы вечером выглядеть шикарно, потому что на утро я буду схожа с овощем.

– Грейс, – промычала Саманта, пока я наносила помаду на губы, а она красила ресницы, смешно открывая рот, – Полли классная, просто она иногда бывает не в себе. Но она быстро привыкнет к тебе, дай ей время.

Я могу дать сучке-Полли хоть сто лет, но что-то мне подсказывает, что даже за миллион лет она не привыкнет ко мне. Во всяком случае, наверное, она ослабит свою ненависть, когда поймет, что нас с Аланом связывает только дружба, но это я доказывать ей не буду, ибо наши отношения – точно не ее дело.

– Ради меня, – жалобно проскулила Саманта, издавая хныкающий звук.

– Боже, ладно, сдаюсь. Я дам ей время, только прекрати выть.

Она, весело пританцовывая бедрами, перекинула сумочку через плечо и вышла из комнаты, а следом и я.

Вы когда-нибудь были в доме братства? Как вы вообще представляете себе логово Сатаны, где живут одни парни? Это место напоминает самый настоящий хаос, преисподняя, чёртов ад. Стены обычно окрашены в синий, коричневый или черный цвета, потому что тот же зелёный, по их мнению, – показатель того, что они не мужики. В воздухе по всюду витает тестостерон, парни топлес, а иногда и совсем голые, передвигаются по дому, не стесняясь публики. Второй этаж, усыпанный спальнями, давно можно переименовать в «Публичный дом». И именно сюда мы и направляемся, ведь если вы были в университете и ни разу не побывали на вечеринке братства – вы не жили.

Перед самой дверь Саманта быстро поправляет прическу и платье, заслужив своими резкими движениями смешок от Полли, которая, кстати, перестала смотреть на меня разъяренным взглядом – теперь просто злым. Уже что-то, не так ли?

Дверь нам открывает высокий темнокожий парень с модельной внешностью, и с открытой дверью музыка, которую мы слышали ещё в кампусе, стала громче в сотню раз. Парень дружелюбно улыбнулся и вытер белую дорожку над губой.

– Саманта, рад видеть тебя. Ты с друзьями? – кучерявый прошёлся по нам взглядом, останавливаясь на моей груди, виднеющейся из-за глубокого выреза.

Алан, как настоящая мама медведица, встал передо мной, скрывая меня от любопытных глаз, и заслужил разочарованный вздох.

– Взаимно, Кир. Да, сегодня я с друзьями. Ты ведь не против?

– Проходите, – вяло проблеял парень и пропустил нас внутрь дома.

Мы дружно вошли в дом, оставляя Кира снаружи, потому что парню резко стало плохо. Вот поэтому я и не принимаю наркоту.

Комната была бы в кромешной темноте, если бы не разноцветные лампы, которые создавали что-то на подобии танцпола в центре комнаты. Танцующие тела прижимались к друг другу, парочки целовались и сжимали друг друга на диванчике, в кресле, в углу, одинокие алкоголики опрокидывали в себя один стакан коктейля за другим.

Алан схватил меня за руку сразу же, как только мы вошли. Он с отвращением смотрел на всю обстановку, творящую в доме.

Если он собирается везде ходить со мной, то далеко я не продвинусь.

Похоже, единственные из нас, кому удастся отдохнуть – это Полли и Саманта, потому что обе исчезли в толпе, направляясь к напиткам. Мои ноги уже несли меня к ним в тот момент, когда Алан притянул меня к себе и закружил.

– Ты чего? Уже что-то принял? – я податливо покоилась у него в руках.

Тело парня содрогнулось от смеха.

– Нет, глупая, меня сейчас стошнит от этого всего, и ты единственная, кто меня успокаивает. Ты же не против, что я танцую с тобой?

– Конечно, нет. Что за вопросы, Алан? Я всегда «за».

– Всегда, – слишком грустно шепнул Алан, надеясь, что я не услышу его.

Он качал нас из стороны в сторону, намертво прижимая меня к себе. Даже когда пьяные студенты пытались пройти через нас, он все равно держал меня, дарил злой взгляд бедолаге, и тот с поражением обходил нас.

– Отпустишь меня, я схожу за напитками?

Алан тяжело вздохнул и нехотя выпустил меня из кольца своих мощных рук.

– Мне просто содовую.

– Сомневаюсь, что здесь есть обычная содовая без слабительных, алкоголя или наркоты, – рассмеялась я и ушла в том же направлении, куда недавно ушли Полли с Самантой.

На импровизированной стойке стояла множество стаканов, графинов, бутылок, и ни одной тарелки с едой. Какой идиот составлял меню на эту вечеринку? Взвешивая свою способность опьянеть от текилы, я держала руку напротив стопки шотов.

Позади меня донёсся тихий смех, который я услышала даже сквозь громкую музыку. Обернувшись, я подтвердила догадку: передо мной возвышался тот самый парень из раздевалки. Сейчас он выглядел ещё более сексуальным в расстегнутой на несколько пуговиц рубашке, обтягивающий штанах и с взъерошенными волосами. От его вида рот наполнился слюнями, которые я пыталась незаметно сглотнуть.

– Так ты у нас ни только любительница ходить без одежды, но ещё и алкоголик. Забавно выходит, – холодным тоном сказал незнакомый красавчик.

Почему, когда парень красивый, он обязательно должен быть таким ублюдком? Что с этим мужчиной не так?

– К твоему сведению я была в раздевалке после тренировки. Ты считаешь, что я должна была пойти в вонючих вещах, пропитанных потом, в кафе?

Он раздражённо закатил глаза и скрестил руки на груди, подчёркивая накаченную грудь.

– Почему ты злишься? Я всего лишь пошутил, или я чего-то не знаю? А может ты начинаешь беситься, потому что хочешь меня? Прости, но такой, как ты, я точно не дам даже посмотреть на себя без футболки.

Простите, что? Этот парень только что сказал, что я не достойна его?

– Такая как я? Что прости? – гнев, снова направленный на этого идеального идиота, вырывался наружу. В такие моменты я бежала к Алану, чтобы он успокаивал меня, пока я не наделала бед, но сейчас я хочу сделать все наоборот. Я мечтаю надрать задницу этому высокомерному снобу. Прямо сейчас, твою мать.

Как только я собиралась надвигаться на него, чтобы ударить в челюсть, «великолепная» Полли решила пройти мимо и «случайно» вывернуть мне на платье содержимое ее стакана, который, удивительно, был полным.

Тупая сука.

– Мне не жаль, – сухо сказала Полли и ушла. За честность я попытаюсь не убить её сегодня, но насчёт завтра – сомневаюсь.

Спасибо платью, что оно не впитало в себя жидкость. Поэтому на зло Полли, я осталась более сухая, чем она себе представляла, когда придумывала план «Как сжить меня со света».

– Да ты оказывается сплошной магнит для неприятностей, – гортанно рассмеялся парень, и, клянусь, если бы не была так зла на него, то растаяла бы от его смеха, как шоколадка под палящим солнцем.

– Все неприятности приключаются со мной, когда ты рядом. Может тебе стоит не попадаться мне на глаза? – рявкнула я ему, желая, чтобы он ушел и остался – одновременно.

– Сделай доброе дело – спрячь колючки, – равнодушно ответил он. – Может тебе стоит успокоиться и всё-таки выпить? Надеюсь, что это хоть как-то потушит тебя.

Кто он такой? Грёбаный Санта Клаус?

– Ты предлагаешь мне выпить с тобой? Серьезно? После того, как ты видел меня голой, ты просто хочешь напоить меня?

– Ты всегда так узко мыслишь? Ты не богиня красоты, и твои формы мне не понравились. Не в моем вкусе. Так что успокойся, бери свою задницу и пошли, – на одних пятках сексуальный придурок развернулся и сексуальной походкой пошел в сторону столов.

Что мы имеем на сегодняшний день: меня ненавидит Полли, которая отчаянно влюбилась в моего лучшего друга – Алана. То, что она пролила свой коктейль мне на платье, кажется, только начало; мой друг перестает быть похожим сам на себя, посылает мне многозначительные взгляды, и я вечно ловлю его внимание на себе; до жути странный ректор Харрис хочет, чтобы я была в команде, по-честному не объясняя своих целей; преподаватель по искусству хочет, чтобы я продавала свои картины, но этого не хочу я, потому что не считаю их великолепными; самый сексуальный парень в мире с внешностью Бога и прекрасным телом видел меня голой, говорит, что я не в его вкусе, и предлагает мне выпить с ним. Спрашивается где. Где я в жизни так оступилась, что теперь буду жить с таким букетом красок жизни?

Алан был прав. Мне нужно срочно напиться и отдохнуть от первого дня в Принстоне. Если это – только начало, то я даже не знаю, что меня ждёт дальше. Я боюсь представить, что будет через полгода, через год и более. Но я точно знаю, что сейчас я безумно хочу находиться в обществе сексуального ублюдка без имени.

Я ведь даже не знаю, как его зовут.

– Я даже не знаю твоего имени, – крикнула я ему вслед, когда он уже скрывался из виду.

– Диего Фуэнтес.

Не задумываясь об Алане, Полли и Саманте, я двигаюсь за ним, расталкивая плечами танцующих людей.

Хорошо, Диего Фуэнтес, я надеюсь, что ты сможешь скрасить мою жизнь своими яркими красками, потому что я хочу, чтобы ты сделал это.

Как только я почти поравнялась с ним, телефон в сумочке завибрировал. Не останавливаясь, я на ходу вытащила его и открыла входящее сообщение.

«Поздравляю, мисс Грейс, Вы – капитан команды девушек по футболу. Ваш ректор, мистер Харрис.»

Блять…

Глава 4

С протянутым и не самым приятным стоном, я открыла глаза, которые мне удалось разодрать с очень большим усилием. Чёртова голова была размером с воздушной шарик, и, кстати, была точно такой же хрупкой. Коснись её и произойдёт взрыв. Потерев глаза, я осмотрела незнакомую комнату, где по правую руку от меня развеивалась на сквозняке открытой двери балкона – лёгкая прозрачная тюль, поверх которой оставалась задёрнута темно-коричневая штора, но сквозь небольшую щёлку, пробивались солнечные лучи. И они не просто светили, твою мать, они выбрали тот самый угол и слепили мне глаза, тем самым помогая голове раскалываться даже не на две части, а сразу на миллион частиц.

Я. Больше. Не. Пью. Никогда.

Я не знаю, где я. Не знаю, кто я. И не знаю, какой сейчас, чёрт возьми, год. Я проклинаю себя за вчерашний выпитый алкоголь, но жалею ли? Нет. Было весело. У меня сейчас только одна проблема: в чьей кровати с нахожусь? На блок в кампусе явно не тянет, потому что такой роскоши в виде балкона там нет.

Кто бы тут ни жил – заботиться о моей одежде этот человек явно не собирался. Она валялась на полу, вероятно, не без моей помощи. Уверена, что скинула её сама. Вечером – мало заботил сегодняшний внешний вид. Я, собственно, вовсе не планировала просыпаться в чужой кровати, и уж тем более доме.

Подняв вещи с пола, я быстро натянула на себя одежду и потянулась к двери, откуда изначально высунула голову для разведки, а после чего, проскакала к входной двери напротив. Обувь долго искать не приходилось. Свои туфли я нашла сразу на полу у двери. И чудо, что в квартире было тихо, даже слишком тихо. Я даже слышала звук стрелок на часах. Кстати, о часах.

– Вашу мать! – заскрипела я зубами.

Через пятнадцать минут – мне нужно стоять на поле с командой, а я непонятно где и непонятно у кого.

Заглянув в телефон, я ещё раз выругалась и выскочила за дверь, которая была открытой, попутно включая карту, чтобы разобраться в месте своего нахождения.

Настоящим чудом и спасением для меня было то, что прибывала я в квартале от кампуса, до которого должна добраться максимум за пять минут, где переоденусь и упаду лицом в воду, которая приведёт его в порядок, потому что сейчас жесткое похмелье написано на моём лице и видно невооруженным глазом.

Через минуту, я прокляла свою обувь и стащила туфли с ног, взяв их в руку, галопом побежав к кампусу. Столько ошарашенных взглядов – мне еще поймать не удавалось. Такое чувство, что бежала я не без обуви, а с ней, но без одежды.

Преодолев путь за шесть минут, я с отдышкой скакала по ступенькам к кампусу, после чего на нужный этаж, и ещё дальше к комнате, где должна была сегодня ночевать, и не только сегодня. Это моё место дислокации на четыре последующих года. Нужно запомнить и постоянно напоминать себе об этом, а лучше, сделать татуировку в виде адреса, куда меня нужно доставить при непредвиденных обстоятельствах.

Вроде тех, что были вчера.

Увидев меня на пороге, Саманта открыла рот и шокировано оглядела меня с ног до головы, не издавая и звука. Да и мне некогда было чесать языком и вдаваться в подробности, которых я абсолютно не помню.

Быстро скинув вчерашнее платье, и натянув первые попавшиеся вещи, я, не дожидаясь вопросов от Саманты, которая уже открыла рот – выскочила из комнаты, словно ошпаренная. У меня нет и секунды, чтобы поговорить с ней. Да и что рассказывать, если в моей голове непробиваемый вакуум.

Через несколько минут – я уже открывала двери женской раздевалке в университете, где было пусто.

– Чёрт! – взревела я, вновь скидывая с себя одежду, чтобы натянуть форму.

Чёрная форма, по бокам которой тянулась пара лампасов оранжевого цвета, и повторяющие этот оттенок цифры на спине – села настолько упруго, что каждую косточку и извилинку на моём теле, можно было увидеть даже из космоса. Собрав волосы в хвостик, я шлёпнула дверцей шкафчика, которые загрохотал так, что барабанные перепонки полопались. И в этот момент передо мной в зеркале отразилась Кунг-фу Панда, которую я напугалась. Мой внешний вид был далёк от королевского. И будь сейчас родители рядом, от меня бы смело написали отказную.

Вытерев остатки бывшего макияжа с лица, я рванула на поле, куда уже опоздала на четыре минуты и двадцать две секунды. Будь я проклята, потому что сейчас сама себе кажусь недоразумением в виде капитана команды.

Выбежав из дверей, я, спеша, направилась к команде, которая уже в полном сборе разминалась. Чёрт. Я точно опоздала даже на знакомство.

Скорей всего новый тренер свернёт мне шею одним пальцем, судя по широкой спине вдали, где прыгали девочки. Видимо, мистер Харрис не шутил, когда говорил о замене той сучки, которой я так и не успела надрать задницу. Будь он проклят дважды.

– Извиняю… – начала я, когда ко мне повернулось вчерашнее лицо.

– Какого хрена ты тут делаешь? – свёл он тёмные брови на переносице, расставив руки по бокам и выгнув бровь. Чёрт возьми, но я проглотила слюну от одного вида на его мускулистые руки, которые были напряжены.

– У меня тот же вопрос, придурок. Какого хрена ты тут делаешь? Я – капитан этой команды.

– Поздравляю, а я тренер этой команды, – сухо ответил он, от чего я подавилась выделившейся слюнной и воздухом, который не дошёл до лёгких, а завис где-то не в том месте.

Взгляд мой прошёлся по девочкам, которые с интересом наблюдали за разворачивающейся картиной. На лице Донны отразилась куча немых вопросов: где тебя носило? Что с твоим видом? И, конечно, самый главный: капитан?

Решив ответить на них после тренировки, следом мой взгляд метнулся на девушку, чьё имя я отлично запомнила со вчерашнего вечера – Полли.

Насколько тесен мир?

Вот же она, сучка-Полли собственной персоной, метающая в меня невидимые ножи, о которой лепетала на днях Донна, а ещё и по забавному стечению обстоятельств – лучшая подруга моей соседки, которая, кстати, мне очень симпатизирует до тех пор, пока рядом с ней не возникает эта выскочка. И вот же самое весёлое: придурок, нахамивший мне в раздевалке, когда я была голой и безоружной, на вчерашней вечеринке – тренер команды. На этом шутки закончены или сейчас откуда-то должен выпрыгнуть чувак с камерой и сообщить о том, что я, мать вашу, приемная!?

Открыв рот, я начала хлопать губами, хватаясь за воздух. Чёрт возьми, я была у него дома. Воспоминания резко обрушились на голову с такой силой, что меня могло легко вкрутить в землю, как шуруп. Я страдаю склерозом и амнезией одновременно. Он ведь говорил вчера, что знает меня. В какое дерьмо я вляпались так и не успев начать обучение и выиграть первый матч?

Кажется, этот придурок догадался о ходе моих мыслей, потому что в один шаг сократил расстояние между нами и ухватил мой локоть, потащив в сторону.

– Ничего не было, – прохрипел он, снова расставив руки по бокам, – ляпнешь кому-нибудь, и я лично вырежу тебе язык, обмотав вокруг шеи.

– Надеюсь, вокруг своей, – поморщилась я, бросив в него взгляд отвращения, – и приятно познакомиться, тренер, – через-чур заносчиво выделила я название его должности, – футбольные правила объяснять не буду, раз уж Вас наградили подобным званием.

– Мелтон! – грубо рявкнул он, когда я зашагала к команде, удивлённо наблюдающей за нами. Лучшим решением было то, что я, не глядя, показала ему средний палец и заняла место рядом с Донной, челюсть которой, была готова отпасть. Собственно, не только у неё. Все смотрели на меня, как на сумасшедшую и прокаженную, и лишь сучка-Полли до сих пор метала ножи, на что я закатила глаза и вытянула руки вверх, чтобы потянуться.

Откинув все эмоции, которые бушевали во мне секунду назад, я начала разминаться, пока остальные с долей ужаса и шока смотрели на меня, как и придурок, вернувшийся на место. Я не люблю лишних драм на тренировках.

– Я не поняла, – жёстким тоном заявила я, вернув корпус в вертикальное положение и оглядев толпу, – вы сюда пришли играть в футбол, а не на спектакль. Я не потерплю лени, прохлаждения и нытья. Хотите драму – валите с поля в театральный кружок. Я понятно изъясняюсь?

– А ты кто такая, чтобы решать за всех? – объявила о себе моя милая сучка-Полли.

– Мне нужна ватная палочка, чтобы вытащить серу из её ушей, потому что она плохо слышит, – бросила я, – ещё раз повторяю, я – капитан команды. Не согласны – валите нахрен с поля. Я никого не держу. Либо работаем и побеждаем, либо чиркаем в тетрадочках записки о любви. Всю личную жизнь – мы оставляем за белой линией на траве. Все учебные моменты – мы оставляем за белой линией на траве. Всё то, что касается команды и игры – мы решаем здесь и сейчас, и это не выходит за линию поля. Всем понятно?

– Да, – в один голос ответили девочки, из-за чего моя оппонентка помрачнела и лишилась дара речи. То-то же, сучка. Никакого личного дерьма. Только спорт, когда мы собираемся тут. И судя по дружному тону – команда признала меня лидером. Так-то лучше, одна выскочка – не вся команда, я быстро верну эту принцессу с небес на землю.

– Тут я – тренер, – вступился наш доблестный придурок-рыцарь.

– Какого чёрта команда прохлаждается, тренер? – выгнула я бровь, устремив в его сторону холодный взгляд, который вмиг превратился в кипящий от жара, потому что чертова красная майка сидела на нём лучше, чем идеально.

– Повторяюсь для опоздавших, – с насмешкой, произнёс он, окинув взглядом девочек и меня в том числе, на которой остановил взгляд более положенного, – я – тренер Фуэнтес, а теперь продолжаем работать.

Закатив глаза на воодушевляющую речь, я вновь опустила корпус вниз и потянулась ладонями к траве, расставив ноги на ширине плеч.

– Мы кто: проститутки или стриптизерши? – спросила я у Донны, которая занялась тем же.

– Уже второй год эту форму выбирают в качестве основной, – вздохнула моя новоиспеченная подруга.

– Я сожгу всё это тряпьё для шлюх, и уведомлю Харрисона, что в этом команда играть не будет никогда. Я не собираюсь трясти сиськами перед кучкой идиотов, глазеющих с трибун и крича не самые доблестные комментарии.

– Давно пора, – кивнула она, завернув в мою сторону голову, – когда ты успела стать капитаном?

– Вчера. Мистер Харрис торжественно вручил мне данную должность, когда я преклонила перед ним колено, а он постучал мечом по моим плечам во время вечеринки в братстве.

– Грейс, – засмеялась Донна, качая головой, – Полли закопает тебя по центру поля, где разыгрывается мяч.

– Пусть готовит лопату, сучка, – торжественно улыбнулась я, размахивая руками из стороны в сторону.

Вероятно, мой ответ – устроил Донну даже больше положенного, судя по широкой улыбке на её лице. Что ж, меня всё устраивает не меньше, кроме чёртого горяченького тренера, бродящего вокруг нас, словно надзирателя в тюрьме для особо опасных преступников.

Абстрагировавшись от внешнего мира, я занялась тем, чем занималась всегда и с удовольствием: спортом. Кроме того, что он помогает избавиться от накопившихся эмоций, как и рисование – помогает ещё и держать тело в отменном состоянии. Если для кого-то идти в зал и изнурять себя круговыми тренировками – считается адским и вынужденным занятием, то для меня фантастическим времяпровождением. Благодаря подобной любви, я с упоением могу наворачивать сладкое, совершенно не задумываясь на счёт каждой килокалории.

– Грейс, – шепнула Донна. Её щеки пылали, а взгляд был робкий.

– Что? – не отвлекаясь от тяги к ногам корпусом, спросила я.

– У нашего тренера стояк, – безумно тихо сказала Донна.

Я проследила за её взглядом, направленным на горячего придурка. У него и впрямь стояк, который он тщательно пытается скрыть книжкой с нашими именами.

– Боже, Донна, какого хрена ты смотришь на его член?

– Эй, это не я смотрю. Это он на меня смотрит. И у него встал на тебя, Грейс.

– Что?! – ахнула громче положенного, чем привлекла к себе внимание некоторых девочек.

– Он смотрит всю разминку только на тебя, – хихикнула Донна.

Что-то внутри меня ликовало, но я лишь закатила глаза и издала рвотный звук. Склонив тело к ногам, я постаралась выделить грудь, которую закрывал коротенький топ. Поднявшись с земли в вертикальное положение, я повторила упражнение, которым занималась изначально.

Поиграем, придурок.

Повернувшись боком, я ещё раз выгнулась и склонилась корпусом к ногам, потянувшись ладонями к траве. Сейчас я уже чувствовала на себе тяжелый взгляд, и честное слово, мне хотелось хихикать, словно какой-то малолетней девочке, на которую смотрит мальчик.

– Заканчиваем, – раздался довольно резкий и громкий хлопок ладоней, из-за чего я еле сдержала смешок.

В каком месте он заканчивает?

Повернув голову к Донне, давящейся смехом, который рвался наружу в виде слёз, я и сама еле удерживалась от подобного рода занятия. Искоса я заметила, как одной рукой придурок потёр лоб, видимо, от пота.

– Это было что-то, – прыскала Донна.

– Ты о чём? – свела я брови, создавая непонимающий и непринуждённый вид.

– Хорошее шоу, Грейс, – проворковала она, сквозь слёзы, которые смахивала с лица.

– Было весело, – сдалась я и захихикала следом, – у тебя есть вода?

– Только не говори, что ты хочешь вылить её себе на голову и грудь.

– Нет, всего лишь попить, вчерашняя вечеринка прошла на славу, и сегодня я поклялась больше не пить. Снова.

Кивнув головой, Донна сделала несколько шагов и подняла одну из бутылочек, покоящихся на траве, которую следом вручила мне. Несмотря на то, что знаем мы друг друга буквально сутки – по её лицу я видела, что веры мне не было. Донна точно уверена, что я не просто сделаю глоток. Что ж, она права.

Послав ей хитрую улыбку, которую она сразу поняла и раскусила, я поднесла бутылочку к лицу и сделала хороший глоток, из-за которого вода проскользнула мимо рта и закапала на грудь. С нужной стороны, до уха донеслись покашливания от человека, для которого и было устроено сие шоу. Вернув бутылочку Донне с ликующим лицом, я смахнула остатки капель с груди и подняла глаза в сторону тренера, вопросительно выгнув бровь, потому что тёмные глаза смотрели прямо на меня.

Ты проиграл, придурок.

Из-за выражения моего лица, наилюбимейший тренер вновь вернул маску безразличия и хладнокровность на лицо, вдруг проявив интерес к девочкам, спрашивая их о положениях на поле, которые они занимали в школе. Теперь я точно убеждена, что картина в раздевалке ему понравилась, как и моё миленькое шоу сегодня. Его нижний дружок выдаёт его с потрохами.

После тренировки, которую устроил для нас Диего, все хотели выплюнуть лёгкие на землю, кроме, конечно, меня. Я люблю подобные нагрузки, потому что сама никогда не давала спуску команде.

Главное не победа, а участие?

Засуньте это выражение себе в задницу. В данном случае, для меня существует только победа. Спорт – это то, где я легко побеждаю, потому что реальная жизнь мне не предоставляет таких шансов. Скорей всего, родители тоже руководствуются подобным правилом, применяя его на мне.

Найдя кабинет с холстами и красками, я взяла нужные для себя предметы и направилась на поле, где была максимум полчаса назад. Даже несмотря на выброшенные эмоции на поле, а именно те, которые заставляет меня испытывать хренов Фуэнтес, я чувствую не полную опустошённость, и для этого у меня есть выход в виде красок.

Пустота и городской шум – вот моя идеальная мелодия, но ещё идеальней та, что я включу в наушниках. Вставив пару белых капель в уши, я нашла песню подстать настроению Paramore – Misery Business и поудобней разместилась на траве, сложив ноги по-турецки, куда положила свеженький холст. На самом деле, сидеть под эту песню мне абсолютно не хотелось, но, если я начну прыгать по полю размахивая головой и выкрикивая текст песни, находясь в наушниках – меня сочтут за психически-неуравновешенную.

Первый взмах кистью с красной краской, которая олицетворяет сегодняшний день: такой же броский и через чур яркий, режущий глаза. Из-за Фуэнтеса, мне совершенно не хотелось выводить нежные линии кистью, мне хотелось швырять ею, и желательно в лицо чёртого горячего тренера. Пусть катится прямиком в ад.

Надавив на кисть с такой силой, из-за которой холст чуть ли не порвался, а кисть не сломалась – по правую руку от меня возник никто иной, как творец моего дерьмового настроения после тренировки.

– Что за мазня? – выгнул он бровь, нависая надо мной. И чёрт побрал, потому что моё лицо было практически на уровне его паха.

– Убери от моего лица свой член, придурок, – наиграно поморщилась я, – и это называется абстрактный экспрессионизм, а не мазня. Мазня – это то, что ты чертишь на своём листочке в виде тактического плана на игру.

– Прибереги свои коготки, Грейси, – сухо ответил он, на что я скривилась в лице, которое стало пунцовым и ледяным. Так меня называют родители.

Грейси.

Хренова Грейси осталась в Лондоне. Засуньте её куда подальше и несколько раз прокрутите против часовой стрелки. Даже собачью кличку, данную мне Аланом в виде Гри – я люблю больше, чем сраную Грейси. Это придурок начал рыть яму, которую я залила бетоном, железом и свинцом в одной смеси.

– Гри! – послышался голос моего лучшего друга, в сторону которого тут же завернули свои головы я и Диего.

Чувство стыда окатило меня ледяной водой. Вчера я пошла за содовой и чем-то для себя, так и на вернувшись назад. Зная Алана, друг наверняка изморочил свою голову в догадках и поисках меня, пока я отжигала с чертовым тренером, член которого так и продолжает находиться на уровне моих глаз. И провалиться мне под землю, если ночью он побывал во мне.

– Твою мать, Гри, тебя где носило? – вздохнул Алан, когда подбежал ко мне и резко поднял за руку, привлекая в тёплые объятия, – я чуть ли голову не сломал. Ты вообще знаешь, что такое мобильник?

– Спроси у сучки, которая изволила окунуть моё платье в ядерной смеси, которую влили в её стаканчик, – первый раз соврала я другу, точней, сказала правду, но не всю.

– Здравствуйте, – сказал Алан, обратившись к тренеру, стоящему рядом с мрачной миной на лице и горящими толи яростью, толи пустотой глазами.

– Добрый день, – прохрипел Фуэнтес, испепеляя взглядом Алана.

Он вообще умеет улыбаться или это его постоянное выражение лица?

– Я дико волновался за тебя, Гри, – вновь притянул меня в свои объятия Алан, которые я с удовольствием приняла, видя, как мрачнеет лицо Диего. Серьёзно, ничего не могу с собой поделать, но мне так нравится выводить его из себя, будь то небольшое стриптиз шоу или объятия друга.

– Готова искупить вину и накормить нас в кафе, – довольно улыбнулась я, искоса взглянув в сторону Диего, чей взгляд застыл и сверлил дыру теперь во мне, из-за чего я решила подлить масла в огонь, – ночь была отвратительной, собственно, как и вечер.

– Ладно, но кафе выбираю я, – улыбнулся Алан своей искренней улыбкой и оставил поцелуй на моей макушке. И пусть меня простят небеса, но я так была рада получить его поцелуй именно сейчас.

– Согласна, – энергично кивнула я и расплылась в улыбку, которую послала Алану, а, следом, повернула лицо в сторону тренера, на шее которого вздулись вены. Если меня не обманывает слух, он даже рыкнул.

– Я помогу тебе, – отстранился Алан, подняв с травы набор для моего творения, которое так и осталось не начатым. Но оно и не нужно, ведь я уже выбросила эмоции от тренировки и получила новые сейчас. За это, дорогу в ад для меня покроют красной ковровой дорожкой, а сам Люцифер преклонит колено, позволяя ступить на порог преисподней.

– Всего доброго, – проворковала я, когда Алан подхватил всё в одну руку, а вторую закинул на моё плечо. Могу сказать о том, что я полностью прощена уже сейчас. Алан слишком снисходителен ко мне даже там, где этого делать не стоит.

Тяжелый взгляд Диего – я чувствовала весь путь до дверей университета. Только тогда, когда наши спины скрылись с горизонта тёмных глаз, я скинула руку Алана и улыбнулась, показав язык и скорчив рожицу. Друг явно не догадывается о том, где только что побывал. Меж двух огней, если быть точным.

Глава 5

Вернув на место художественные принадлежности, я положила холст с кривой линией на стол. Вдруг повезёт, и войдя сюда кто-то завтра, сочтёт это за шедевр, тем самым вознеся меня до уровня Марка Ротко, с его картиной «Красный, коричневый и чёрный». Могу даже название дать «Красный на белом». Всё гениальное просто.

– Хотелось бы для начала забежать в блок, чтобы упасть лицом в косметику, – вздохнула я, повернув лицо к Алану, шагающему рядом.

– Я ужасно голоден, Гри, и у меня есть пакет, – пожал он плечами.

– И к чему нам пакет?

– Мы наденем его на твою голову и вырежем пару дырочек, – улыбнулся он.

– Почему пару? – захихикала я, – я же задохнусь, поэтому, мне нужна вторая пара для носа.

– Я вырежу столько дырочек, сколько тебе заблагорассудится, – подмигнул друг, вновь закинув руку на моё плечо. Клянусь, он начинает пугать моя подобными частыми объятиями, – что хотел от тебя тренер?

Хотелось бы мне сказать, что было утром, и что сейчас практически болталось у моего лица, но я сдержала свой порыв.

– Как тебе вчерашняя вечеринка? – быстро сменила я тему.

– Ты бросила меня и за это кое-что должна, – тихо засмеялся Алан, остановившись посредине тропинки, заставляя окружающих обходить нас.

– Что?

– Я хочу тебя кое-куда пригласить, – улыбнулся он, посмотрев на меня, на что я вскинула брови и улыбнулась в ответ. Я ещё толком не видела город и надеюсь, что это именно то приглашение прогуляться.

– Куда?

– На свидание.

– С кем?

– Со мной, Гри, – вздохнул Алан.

– Ты кого-то пригласил на свидание и хочешь, чтобы оно было двойным?

– Господи, Гри. Нет. Ты и я. Я приглашаю тебя на свидание

Открыв рот, я глазела на Алана, словно припадочная. Кажется, что слух сейчас начал меня подводить. Я даже встряхнула головой, чтобы убедиться в точности услышанного.

Мой лучший друг приглашает меня на свидание.

– Алан, я.. – забубнила я, но телефонный звонок оборвал меня, так и не позволив договорить.

Незнакомый номер высветился на экране, из-за чего я тупо уставилась на мобильник. Вряд ли я успела оставить свой номер кому-то в Принстоне, разве если только не на вчерашней вечеринке. От одной мысли, что звонок от Диего – меня кинуло в жар. Дрожащей рукой, я смахнула подступившие капли пота с лица, когда Алан посмотрел на меня с замешательством и смятением. Вряд ли бы друг приглашал меня на свидание, если бы знал, в чьей кровати я была с утра. Но это я оставлю при себе.

– Да, – приняла я звонок.

– Мисс Мелтон, это ректор Харрис, – заговорил мужской голос, и я непроизвольно поморщилась. Это точно не Диего. В какой-то степени, подобное меня даже разочаровало.

– Слушаю, – поменялась я в голосе на твёрдый и уверенный.

– Я должен поговорить с Вами прямо сейчас. Жду в своём кабинете.

Ни приветствия, ни прощания. Он вообще знаком с правилами этикета и вежливости? Вероятно, стоит напомнить ему о подобных изречения и желательно, если данные слова он будет вставлять в начале и в конце своей речи.

– Мне нужно к ректору.

– Мы пообедаем и сходим, – кивнул Алан.

– Нет, – покрутила я головой, – мне нужно к нему прямо сейчас.

– Гри, что происходит? – свёл брови Алан, пытаясь найти ответы, но по моему лицу было видно, что сейчас я не шучу. Мне нужно быть в кабинете прямо сейчас, – я отпущу тебя, при условии, что ты согласишься.

– Хорошо, – автоматически кивнула я, из-за чего губы Алана дрогнули в улыбке. Притянув меня в объятия, которые теперь не считались дружескими, он оставил поцелуй на моей голове и сделал шаг назад.

Выдавив слабую улыбку, я понеслась со всех ног к дверям университета с полудрожащими коленями.

Меня совершенно не беспокоит то, из-за чего я была вызвана в срочном порядке на ковёр ректора. Плевать, устроила ли я что-то вчера или в принципе за эти два дня. Диего явно непохож на того, кто будет бежать к ректору и жаловаться на студентку. Хотя, с чем чёрт не шутит, и этот с виду грозны и холодный мужчина, на самом деле тонкая и ранимая душа. Я даже засмеялась над собственными рассуждениями, пока бежала. Прямо-таки представляю, как этот мужлан вытирает слёзки платочком. Но сейчас не до этого. Когда мой лучший друг успел миновать черту дружбы в парня, который приглашает меня на свидание. Как я вообще не заметила столь сильной перемены?

Я готова к чуваку с камерой и объявлению меня приёмной. Это не иначе, как хреновы шутки, которые всё никак не могут прекратиться.

Добежав до деревянной двери с золотистым прямоугольником, где разместилась фамилия ректора, я дёрнула ручку. Как никак, этот звонок спас, но что-то мне подсказывает, что ещё он только усугубил и без того не красочную ситуацию.

Достаточно просторный кабинет с громоздкими шкафами встретил меня теплотой своей атмосферы. По правой стороне, полудугой разместился стол, сидящая женщина за которым, тут же устремила на меня взгляд зелёных глаз.

– Мисс Мелтон, добрый день, – приветственно улыбнулась она. ...



Только для взрослых 18+
Все права на текст принадлежат автору: Джули Дейс.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Наши границыДжули Дейс