Все права на текст принадлежат автору: Наталья Царенко.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Джентльменами не рождаются, или Секреты воспитания мальчиковНаталья Царенко

Наталья Царенко Джентльменами не рождаются, или Секреты воспитания мальчиков

© Царенко Наталья, 2018

© Оформление: ООО «Феникс», 2019

© Дизайн обложки: Юлия Бабышкина, 2019

* * *

Глава 1. Мир, в котором мы живем

Семья XXI века – какая она?

В наши дни понятие «семья» становится все более многогранным и сложным. Современные семьи все менее похожи на те, которые еще недавно считались «традиционными», то есть многодетные, с совместно проживающими двумя-тремя (а то и более) поколениями.

Современная семья все более закрыта и замкнута сама на себе и одновременно все более демонстративна, все более ориентирована на предъявление обществу некой «картинки» о себе.

Мы все реже живем (и даже общаемся) с родителями, а значит, наши дети все реже видят бабушек и дедушек, все меньше знают их самих и что-либо о них, все слабее себе представляют ментальность других поколений и все меньше допускают возможность другого опыта и иного подхода к жизни, нежели привычный. Это, увы, означает меньшую толерантность к другим и большую зацикленность на себе, что и неудивительно, принимая во внимание другую основополагающую черту современных семей – нарочитую публичность. Интернет и его возможности – соцсети, Инстаграм, мобильные гаджеты для общения – делают реальность пронизанной социальными контактами, по большей части поверхностными, но зато обширными. В компьютерах и телефонах родители хранят колоссальные коллекции портретов своих детей, выставляя на всеобщее обозрение каждое их достижение: первую улыбку, первый зуб, первый шаг, и уж тем более все последующие победы и достижения.

На самом деле здесь есть еще одна ловушка: мы не знаем своих друзей (и тем паче – незнакомых людей) настоящими, какие они «не напоказ», каковы их внутрисемейные отношения не для картинки. Мы смотрим на улыбающихся пап, мам и малышей и сравниваем, сравниваем, сравниваем… И при этом впадаем в две типичные крайности: либо нам кажется, что это только наши дети болеют, капризничают и учатся не так хорошо и легко, как нам бы хотелось, либо проникаемся уверенностью, что «мы круче» на фоне других. Так мы уплощаем и упрощаем свои впечатления о людях и жизни до картинок, лишая все это глубины и сложности, и, увы, то же самое касается и наших детей, то есть особенностью взросления современного ребенка является жизнь в среде бесконечных сравнений.

Мы сравниваем с «общепринятыми стандартами», заявленными на страницах популярных книг и интернет-ресурсов, посвященных воспитанию, сравниваем с детьми друзей и знакомых (благо и их результаты постоянно экспонируются, то есть на виду). И это постоянно держит наших детей в напряжении, или, говоря современным языком, «в тонусе», заставляя «улучшать показатели» и одновременно лишая уверенности, что их можно любить и просто так, нелучшими и несовершенными. И поэтому современные дети все чаще растут перфекционистами, а значит, в погоне за достижениями рискуют не научиться чувствовать счастье и прелесть каждого сиюминутного момента, того состояния, которое называют «здесь и сейчас».

Такая распространенность сравнений продиктована еще и тем, что общество в целом и наши семьи в отдельности очень ориентированы на успех, причем успех видимый, осязаемый, узнаваемый. Отсюда повальное увлечение брендами, модными новинками, которые дети буквально впитывают и копируют с самого раннего возраста. Если это слишком культивируется семьей и обществом, ребенок получает обманчивое представление о том, что оболочка, «обертка» важнее содержимого – а с такой парадигмой сложно идти по жизни, она ведет к множеству ошибок и жестоких разочарований. Одним из первых является тот факт, что реальная жизнь порой сильно отличается даже в вопросе отношения к ребенку в семье и в социуме: окружающие обычно не разделяют семейных восторгов в отношении ребенка по двум причинам: во-первых, все точно так же зациклены на себе и своих достижениях, а во-вторых, в мире царит конкуренция.

Другим разочарованием будет открытие того, что реальная жизнь сильно отличается своими возможностями от воспитанных с детства запросов. Современный ребенок растет в уверенности, что его ждет блестящее, легкое, беспроблемное будущее, он рисует себе картинку максимально оптимистичную и не настроен на то, чтобы прилагать слишком много усилий, ведь он живет в среде, где люди привыкли поворачиваться друг к другу только фасадом, демонстрируя лишь то, что хорошо: отдых, развлечения, подарки. Наши современники – люди легкие, позитивные. Но многие из них позитивны не потому, что сделали свой выбор между добром и злом, а потому, что они поверхностны. Не углубляются. «Не грузись!» – это девиз XXI века. «Не грузи» – это правило хорошего тона в общении. Никто не хочет слышать о плохом – это расстраивает. Это не мило и утомляет, и оттого непопулярно. Люди устали от нагнетаемой СМИ истерии на тему «Как страшно жить», и поэтому молодое поколение старается вообще не задумываться о «сложном», что чревато в некоторых вопросах просто элементарной слепотой и недооценкой процессов, происходящих в обществе. Но теми, кто не хочет задумываться, легко управлять, особенно если у них есть амбиции и вскормленные социумом гиперпотребности.

Да, «легкость» оптимистичнее концепции наших бабушек и дедушек, настрадавшихся в военные и послевоенные годы и до сих пор пропагандирующих парадигму о том, что жизнь тяжела, несправедлива и в ней всегда может случиться «черный день», которые по этой причине, наоборот, падки на «телевизионный мусор» из страшилок и лозунгов.

Однако в любом случае истина находится не на одном из этих полюсов, а где-то посредине, любая из этих крайних позиций далека от реальной картины. Как пессимизм, так и ура-оптимизм – не лучший жизненный старт для ребенка, не зря мир уже отходит от концепции «позитивной психологии» как не оправдавшей возложенных на нее надежд. Но и уроков реалистичного отношения к жизни общество не дает, подменяя данное понятие прагматичностью, а это, согласитесь, очень разные вещи. Акцент в прагматизме – не на умении видеть и понимать, а на возможности использовать людей и события в своих интересах и целях, и именно этому (то есть манипулированию) обучаются наши малыши уже во младенчестве, причем к школьному возрасту это умение у многих достигает почти совершенства.

Современные родители сознательны, они многое знают, но знания их – в основном из виртуального мира. В наше время поколения в семьях достаточно разобщены, члены семей – тоже, причем и фактически, и ментально, и поэтому у молодых мам нет возможности учиться у бабушек, прабабушек, теть, двоюродных сестер и так далее. Именно поэтому школы раннего развития для детей и различные психологические курсы и тренинги для взрослых так востребованы.

В случае возникновения любой проблемы многим из нас проще всего набрать в поисковике запрос, чем отправиться к специалисту (хотя все равно заканчивается именно этим). Мама заболевшего ребенка с большей вероятностью задаст вопрос подругам на родительском форуме или в социальной сети, чем наберет номер участкового врача. Прежде чем отдать ребенка в спортивную школу или в танцевальную студию, родители перероют Интернет в поисках информации об эффективности и методах преподавания. И уж тем более штудируется масса ресурсов в поисках информации перед принятием решения о выборе учебного заведения для будущего школьника или абитуриента.

Еще одной тенденцией является делегирование полномочий по развитию и воспитанию своих детей специалистам. Многие современные родители считают, что каждый должен заниматься своим делом: воспитатель – воспитывать, учитель – учить… Жаль, что лишь немногие из них видят свои родительские функции не только в глаголе «родить», но и в чем-то большем: в постоянном контакте с детьми, в общении, воспитании своим примером, в передаче своих знаний и умений. Нет, современные родители отнюдь не глупы и достаточно образованны, чтобы понимать необходимость всего этого. Но вот времени у них нет. И собственного опыта тесного контакта с родителями в детстве также нет: во времена «лихих девяностых» им было не до роскоши человеческого общения.

Зато позитивен тот факт, что современные родители – в основном любящие. Им самим любви чаще хватало, чем наоборот: достались они родителям нелегко, и потому их холили и лелеяли (если средства позволяли), оберегали от проблем и нередко воспитывали по принципу «нам было трудно – пусть хоть дети оторвутся, насладятся благами жизни по полной программе». Так что любви им в детстве было дано с избытком, за редким исключением (что объяснялось чаще всего тяжелым бытом и бедственным финансовым положением, а не нежеланием со стороны родителей). Теперь они эту любовь готовы дарить своим малышам, правда, не всегда понимают как. Они не очень уверены в своем праве устанавливать запреты, так как сами выросли в мире, где все границы рухнули, включая границы стран. И оттого у этого поколения – сложности с дисциплиной и пониманием этих самых границ дозволенного.

Вот в таком непростом обществе мы с вами живем, и поэтому, нравится нам это или нет, наши дети впитывают все то, что витает вокруг них в пространстве, даже если это противоречит тому, что мы хотели бы в них вложить. Однако, чем более здоровая атмосфера в семье, тем более устойчивыми к внешним влияниям растут дети, и поэтому «пенять на социум» – занятие, в общем-то, малопродуктивное, гораздо важнее самим учиться жить так, чтобы ребенок, копируя нас, рос настоящим Человеком. Мы же знаем, что слова в воспитании мало что значат – дети впитывают, словно губка, наши поступки, реакции, эмоции, поведенческие стереотипы, даже те, которые мы прячем поглубже и не хотели бы демонстрировать. И поэтому чем проблемнее общество, тем больше зависит именно от семьи, поскольку никто, кроме нас самих, не несет ответственности за наших детей и никто, кроме нас самих, не сделает их людьми. Да, специалистам за это платят. Но дети-то наши…

А сейчас давайте перейдем к конкретике и постараемся понять, что же такого особенного предоставляет современный социум именно мальчикам, какие показывает примеры, чего ждет, на что ориентирует и чего требует.

Мужчина: ориентиры современности

– Ответь, что, по-твоему, значит быть мужчиной?

– Ммм… это значит… никогда не унижаться… ни перед человеком, ни перед властью…

И не только это, конечно. Не унижаться – не самое важное. Быть мужчиной – гораздо больше, это значит никогда самому никого не смешивать с грязью – приказом или чаевыми. И даже еще больше – не дать человеку, находящемуся рядом, почувствовать себя униженным.

Мануэль Пуиг
Прошли те времена, когда мужчиной однозначно считался любой, кто не являлся женщиной. В наши дни даже наличие первичных и вторичных половых признаков – не гарантия принадлежности к мужскому роду, да и само понятие «мужчина» рассматривается теперь не столько в биологическом контексте, сколько в гендерном – психологическом, социологическом, культурном.

И оттого соответствовать требованиям времени современным мальчикам (а тем более – взрослым мужчинам) сложнее, чем всем предыдущим поколениям.

В давние времена люди умудрялись как-то гармонично все в себе сочетать: настоящий мужчина был и мудрецом, и воином, и отцом, и любовником. Но где те цивилизации? Давно забыт их прах, а времена, наступившие после золотой эры человечества, изменили его сильную половину не в лучшую сторону, а скорее в сторону упрощения и разделения сфер влияния, так сказать, в сторону «узкой специализации»: либо ты воин, либо мудрец, либо успешен в карьере, либо «отличный семьянин», – и совместить эти роли в полном объеме в современном мире крайне сложно. Мир требовал все большей отдачи от человека в чем-то одном, да и люди, в сравнении с пракультурами, начинали все менее склоняться к «универсальности».

И вот столетиями все продолжалось просто и сурово: мужчина – это добытчик и защитник. Воин. Даже отчасти завоеватель. Со щитом или на щите, либо ты, либо тебя: такой двоичный мир подразумевал простые решения и простые правила: кто кого.

Однако параллельно существовал другой тип мужчин – монахов, которые отнюдь не хуже рыцарей владели оружием и вообще военным делом (крестовые походы – это, кстати, религиозных орденов сфера, а не рыцарей-романтиков), но главное, они были образованней «воинов», так как в те времена наука в основном была сосредоточена вокруг церкви.

Воин или монах – это еще и раздвоение сексуальных стереотипов: экспансия или умение держать себя в руках, побеждать других или побеждать себя. Это были два альтернативных пути, и каждый в своем роде был почетен. Ни тот ни другой вариант не был универсальным или идеальным, но все же давал свободу выбора, насколько это было возможно в те времена.

Но уже в средние века образование стало привилегией узкого круга избранных (опять же либо имевших отношение к сфере религии, либо входивших в правящие или имущественные элиты), и подавляющая часть населения руководствовалась в качестве критерия мужественности правом сильнейшего – и больше практически ничем, за редким исключением. И сила теперь подразумевалась отнюдь не только физическая. Прав не тот, кто прав, а у кого больше прав: это апогей мировоззрения тех времен – оставшийся, увы, актуальным и до наших дней.

Девятнадцатый век принес уважение к людям науки, и до начала двадцатого столетия культ просвещения, ореол избранности и вектор «к чему надо стремиться» определяли приоритеты так: правильный мужчина был солиден и образован, культурен и обладал тем, что в те времена называли «широтой взглядов» (в совсем ином понимании, нежели сейчас – в контексте кругозора и энциклопедичности, а не в контексте готовности к любым компромиссам или стремлении «попробовать и позволить себе все»).

Но войны, прокатившиеся по европейской цивилизации в первой половине двадцатого столетия, снова поставили на пьедестал мужчину маскулинного, брутального, прошедшего ужасы войны с достоинством.

Правда, ненадолго: технический прогресс обусловил рывок интеллектуального потенциала человечества, а поскольку развитие интеллекта подразумевает и развитие культуры, то уже в 50—60-е годы двадцатого века «настоящие мужчины» снова поделились на два лагеря: физиков и лириков. Что примечательно – воинов в прямом смысле этого слова среди них уже не было, но «дух витал» пока еще. Так или иначе, но настоящим мужчиной, ориентиром для современников был человек образованный, но при этом в чем-то и героический – а как же иначе, с таким-то прошлым, когда практически любая семья имела в своем составе либо героев войны, либо жертв репрессий, прошедших лагеря (или не прошедших и погибших с ореолом тайных мучеников).

Кто помнит фильмы тех лет, подтвердит: идеалом был именно герой-ученый, вроде персонажей фильмов «Все остается людям» и «Иду на грозу».

Пока еще ориентиры были понятны. И даже детям 70—80-х годов прошлого столетия было несложно определить для себя, кто такие мужчины: те, кто силен, крепок, кто может защитить себя и свою семью словом и делом. Те, кто принимает решения. Те, кто способен драться, защищая свои интересы. У них еще были живы деды, воевавшие в Великую Отечественную, а не просто украсившие себя и свои машины георгиевскими ленточками. Они еще брали примеры с хрестоматийных героев вроде Штирлица в исполнении Вячеслава Тихонова или Гоши (он же Гога, он же Жора) из кинофильма «Москва слезам не верит». Они еще читали русскую классику, пронизанную героизмом и мужскими поступками как самих авторов, так и их литературных персонажей. Они еще восхищались приключениями пятнадцатилетнего капитана и другого капитана, Григорьева, созданного гением Вениамина Каверина.

И надо сказать, что это были последние поколения, которые все это читали и смотрели. И последние поколения мальчишек, среди которых доблестью была драка в случае несправедливости. Для них вообще было актуально понятие справедливости, позже уступившее место новому кумиру – целесообразности.

Но тенденции формирования совсем других мужчин уже начали вырисовываться. Воспитанием детей в семье стала заниматься теперь уже женская половина: бабушки и мамы. Постепенно подрастали поколения за поколениями, привыкшие с пеленок, с детского сада подчиняться женщинам.

Сначала это было так называемое эхо войны: мужчин убили на фронте, а те, что уцелели, отстраивали страну и были постоянно заняты на работе – не до детей. Да и женщины у нас окрепли и закалились настолько, что уже не просто «коня на скаку остановят», а уж скорее «я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик», потому что, по меткому выражению поэта Наума Коржавина, «и кони все скачут и скачут, и избы – горят и горят». Постоянный стресс-фактор, который выработал у женщин (и опосредованно через них – и у мужчин) условный рефлекс: «Сама-сама-сама-сама».

Потом, в семидесятые, страну буквально захлестнула волна разводов, и снова у нас пошли поколения мальчиков, выросших без отцов.

Сумятица девяностых окончательно поставила все с ног на голову и дала третью волну эмиграции мужчин из семьи: в основном с перевернувшимся новым миром справиться удавалось скорее женщинам как более выносливым к передрягам и психологически более устойчивым к длительным стрессам в условиях отсутствия явного врага, с которым не сразишься. И снова детей воспитывали бабушки и мамы, пока мужья уезжали на заработки, уходили в криминал или тихо спивались. Освежить в памяти тот непростой период можно, посмотрев культовый в те годы фильм «Принцесса на бобах» с блестящим Сергеем Жигуновым и замотанной жизнью (в рамках роли) Еленой Сафоновой.

Следовательно, поколение за поколением в общество вливались парни, которым сложно было идентифицировать себя именно с мужчинами, потому что далеко не каждая семья имела такой образец. И поэтому мальчики наши формировали образ мужественности методом «от противного»: не по примеру отца или деда, а отталкиваясь от образа мамы, то есть «посмотри и сделай все наоборот». Отсюда все эти стереотипы вроде «мальчики не плачут», «мальчики скрывают свои чувства», «делать женскую работу унизительно» и так далее. Нет, все это было и раньше, но никогда – в таком количестве.

Поскольку отстаивание чести в боях мамами не поощрялось («опять дерешься!»), мальчики постепенно отошли окончательно от такого способа выяснения отношений и стали меряться крутостью в совершенно другой плоскости – в имущественной и интеллектуальной. Ну а как иначе, демонстрация своего мужского статуса – нормальное в мужском мире (в том числе и среди животных) явление, это одновременно привлекает самок и дает знать самцам, какого ранга соперник перед ними, так что мальчуковое «меряние сами знаете чем» – неизбывно, причем чем ближе товарищ к животному миру ментально, тем сильнее такая потребность.

Вот только имущественный способ демонстрации статуса, увы, лидирует с большим отрывом, поскольку тем, кому сейчас от 20 до 30 лет, с образованием повезло уже гораздо меньше, чем их предшественникам: приоритеты в обществе поменялись (да и не может быть иначе в стране, где чиновники от образования декларируют в качестве основной цели воспитание исполнителей, а не творцов).

Современное общество вообще не дает мужчинам никаких ориентиров относительно того, чего оно от них ожидает. Критерий один – успех, и ради него, к сожалению, допускаются решительно любые проявления человеческой натуры.

Однако последние события в обществе показывают, что в наши дни постулат «побеждает не тот, кто противника перестреляет, а тот, кто передумает» набирает актуальность. «Мужчина-не-думающий» все чаще становится жертвой (в социуме, в отношениях, в профессиональной реализации), а значит, обречен меняться или вымирать. По крайней мере, очень хочется в это верить.

В чем же проявляется мужественность наших современников, с каких отцов будут брать пример современные мальчишки? В книге «Читаем мысли наших мужчин: игры разума» мы с командой согласившихся помочь мужчин-добровольцев исследовали этот вопрос и совместно пришли к выводу, что мужественность нашего века состоит в первую очередь в ответственности, справедливости, способности к решениям и поступкам не на словах, а на деле. И это очень хороший, здоровый признак: осознавать мужественность через некие абсолютные критерии, без привязки к модели «антиженственность», или «мужчина – женский антипод».

Настоящий мужчина – не тот, кто сметет все преграды и убьет всех врагов, и даже не столько тот, кто выплывет из любой штормовой ситуации и вытащит из нее свою семью и вообще всех, «за кого в ответе и кого приручил». Настоящий мужчина – тот, кто не допустит возникновения таких ситуаций. Правы были восточные философы: «Выигранная битва – не начатая битва. Истинная победа – недопущение сражения, и не из трусости, а путем создания у противника понимания превосходства твоей силы и абсурдности желания на тебя нападать».

Настоящий мужчина не будет создавать трудности на ровном месте, чтобы потом их героически преодолевать. Он мудр и дальновиден, и это важнее грубой силы и напора энергии. Приятно, что современные мужчины все лучше это понимают. Ну не без издержек, безусловно. Но главное – создать намерение.

Да, это очень важно: научиться быть мужчиной по схеме «равный с равным». Потому что в положении «собака сверху», то есть «побеждает сильнейший», самоутверждение слишком просто и предсказуемо, к тому же положение вещей в любой момент может измениться. Выстраивать же отношения не по принципу подавления, а по принципу дополнения и взаимопомощи – это направление роста человечества, и лучшие его представители это уже поняли. Кто читал Брэдбери, Экзюпери, Стругацких, поймут, о чем я. Кстати, все эти пассионарные авторы – именно мужчины, да и как может быть иначе, ведь именно мужчинам природой отведена роль прогрессоров. Впрочем, об этом мы еще в подробностях поговорим позже.

Современные мужчины получили редкий шанс доказывать свою мужественность образованием, а не только статусом, полученным от рождения; мозгами, а не только размерами кошелька или отдельно взятых органов; толерантностью, а не агрессией; добротой и сострадательностью, а не тягой к разрушению. Воспользуются ли они этой возможностью – зависит от каждого конкретного человека, но сам факт того, что возможность эта окрепла в сравнении с прошедшими столетиями, уже позитивен. Это означает, что следующее поколение мальчиков, подрастающее в современных семьях, имеет гораздо больше шансов на прогресс, а не просто на адаптацию, то есть выживание. А значит, мужчины будущего (они же – мальчишки настоящего) будут лучше и мир вместе с ними тоже.

Половой отбор, или Каких отцов выбирают женщины своим детям

Запомните, девочки: ни одному живому существу, в том числе и вам, не придет в голову заботиться о ком-то, кто вас сильнее, богаче и т. д. Так с чего вдруг мужчине заботиться о вас, спасать, если вы сильнее, умнее и самостоятельнее его?!

Наталья Покатилова, «Рожденная женщиной»
В биологии есть такое понятие, как «половой отбор», то есть ряд признаков, которые самцы и самки закрепляют друг в друге самим фактом своего выбора. Чем чаще мы выбираем самцов неагрессивных и заботящихся о потомстве (или, наоборот, нарочито маскулинных и склонных к силовым решениям жизненных вопросов), тем больше их становится в обществе, ведь дети рождаются в основном от таких отцов, наследуя их гены и модель поведения. В замечательном цикле передач Евгении Тимоновой «Все, как у зверей» подробно исследован этот вопрос, рекомендую.

Но как же это происходит на практике?

Если замечали, в современном мире все меньше становится мужчин, зацикленных на профессиональной сфере, и все больше мужчин начинают осознавать, насколько важнее жить (здесь и сейчас!), чем просто «зарабатывать на жизнь», вечно находясь в процессе и в ожидании. Все больше мужчин осознают, что ощущать себя в точке событий интереснее, чем стремиться к горизонту; и поэтому ходьба, бег и прыжки по карьерной лестнице как виды спорта представляют теперь смысл лишь для ограниченного числа любителей. Почему? Потому что шансов создать семью у первых куда больше, чем у вторых: с карьерой современная женщина и сама неплохо справляется, а перфекционист, «женатый на работе», стремительно перестает быть желанным типажом с тех пор, как мы обнаружили, какую высокую цену платят трудоголики за свои успехи: проблемы с сердцем и потенцией – не лучшая база для размножения.

То есть больше шансов оставить потомство у той группы современных мужчин, которых можно назвать реалистами, осознавшими, что сосредоточение только на работе – добровольное заточение себя в своеобразную резервацию. Раньше мужчину, откровенно признававшегося в том, что семья для него не менее важна, чем приятели и карьера, в чем только не обвиняли – и в мещанстве, и в малодушии, и в отсутствии мужественности: «Ты, как баба!» Но наши современники постепенно убеждаются, что мир – большой и удивительный и распределить свое внимание и усилия между разными сферами жизни равномерно и без перекосов – это путь, ведущий к гармонии, а вовсе не к тому, чтобы «обабиться». И – да, важнее видеть, как растут твои дети, помогать им узнать этот мир, чем безвылазно торчать на работе или с друзьями «на рыбалке», следуя стереотипам о правильном мужском поведении.

Еще одна большая группа наших современников без больших шансов на размножение – это, условно говоря, ожидающие социального лифта (удачно жениться, выиграть в лотерею, оказаться в нужном месте в нужное время и так далее), то есть поклонники достижения цели мгновенно, даже если придется долго ждать, «когда оно придет, твое мгновение».

В нашем фольклоре есть с давних времен известный прообраз людей с подобным менталитетом – тот самый Емеля, который столько лет просидел на печи, а потом жизнь как понеслась! Но в качестве отца своему ребенку женщины выбирают таких неохотно. Потому что роль «золушки» (то есть тот самый социальный лифт) традиционно закреплена в ментальности именно женщин, и мужчина, рассчитывающий на подобное, воспринимается большинством как либо недоразумение, либо конкурент. Причина появления такой группы – тот факт, что мужчины устранились из процесса воспитания детей, и мальчики слишком буквально скопировали поведенческие паттерны мам, раз уж не было возможности копировать пап.

Следующая группа мужчин – воплотители принципа «мир прогнется под нас», активные и деятельные творцы и перекраиватели реальности, готовые на почти любые действия, находящиеся в их диапазоне приемлемости, ради достижения успеха, потому что именно успех любой ценой – главная парадигма социума нашего времени. У таких ребят есть свои почитательницы, однако эта группа также не стала доминирующей в современном обществе в силу того, что эти «победители по жизни», «альфа-самцы», люди, склонные «ломать под себя» мир вообще, точно так же поступают и со своими женщинами, и с детьми, то есть ломают и перекраивают. И поэтому, несмотря на то что «альфа-самцы» традиционно вызывают зависть (у части мужчин) и желание побыть «за каменной стеной» (у женщин), нельзя сказать, что численность этой группы в обществе велика. Во-первых, потому что «настоящих буйных мало» и на всех желающих их не хватает, а во-вторых, потому что такой типаж привлекателен обычно лишь для неопытных и наивных женщин, не понимающих разницы между защитой и клеткой, либо для тех, кто готов продавать свою свободу дорого. То есть «крутые парни» – это не для всех. Оно и к лучшему.

Еще одним проявлением полового отбора является тот факт, что современные мужчины не меньше женщин озаботились своим телом, здоровьем и долголетием. С одной стороны, появилось утрированное, доведенное до крайности поведение, основным недостатком которого является то, что поддержание себя в хорошей форме становится целью (иногда целью всей жизни!), а не средством вести активную, интересную жизнь. В наше сознание вошло понятие «метросексуалы» – мужчины, интенсивно ухаживающие за собой, причем настолько интенсивно, что даже многие женщины не могут себе позволить холить и лелеять себя в таких дозах. Отчасти это поведение – следствие перенимания женского стереотипа (мальчики, растущие в окружении вечно прихорашивающихся поколений женщин в доме – бабушки, мамы, сестры, – не видят ничего странного в том, чтобы пользоваться мужской косметикой и «думать о красе ногтей», как еще Пушкин говорил), а отчасти это протест (либо против женщин, которым все это можно, либо против стереотипов, гласящих, что настоящий мужик «вонюч и волосат»).

Именно из-за полового отбора популярность «мачизма» как жизненной философии упала очень существенно. И сами женщины устали от персонажей типа героя раннего Михалкова в «Жестоком романсе» и перестали поддерживать своим вниманием этот типаж (а спрос, как известно, определяет предложение). Да и мужчины понимают комичность образа «a-la Джигурда» и не согласны играть роль, не соответствующую духу времени и здравому смыслу. Мачо – это демонстрация нарочитой сексуальности, агрессии и своего превосходства путем унижения окружающих, приуменьшения их значимости и прав (это касается прав и женщин, и других мужчин как возможных конкурентов). Современный же мужчина все больше нацелен на адаптивность, на умение быть собой, не наступая при этом на ближнего своего, он больше склонен к гибкости и компромиссам, чем к стратегии «переть, как танк». Если раньше мужчина, чтобы понравиться женщине, мог себе позволить брутальное поведение, драку или бесшабашную «пьянку», то сейчас это мало кого привлекает. Соответственно, нарочито брутальные мужчины, теряющие популярность, утрачивают и шансы на размножение себе подобных.

Обратной стороной этого явления является тот факт, что мужские поступки ушли из реального мира в виртуальный – отсюда такой всплеск интереса к играм с насилием и военными сюжетами, к блатному шансону и сериалам про лиц мужественных профессий. Это – ниша для тех, чью активность не во что воплотить. Мужчина – не домашний кот, ему нужно действие. А поскольку жизнь большинства наших современников организована так, что никакая физическая и психическая активность в нее лишний раз не вторгается, то разрядку им приходится искать в придуманных мирах. Давно замечено, что в мире иллюзий мы ищем именно то, чего нет в реальности. Хирурги и бойцы МЧС крайне редко являются почитателями фильмов ужасов – боли и крови они и так видят достаточно, и поэтому основная аудитория «ужастиков» – подростки и социально малоактивные «водители диванов». Те, кто много путешествует, не всегда являются фанатами фильмов о приключениях по той простой причине, что им просто некогда: внегородской экстрим – их образ жизни, а не предмет фантазий, они живут этим, а не мечтают.

Развитие современного мужчины все больше идет по вектору интроверсии, а не экстраверсии. Этому способствует все тот же виртуальный мир, окружающий мальчиков с раннего детства, мир, в который люди уходят с головой, направляя всю свою энергию и стремления внутрь, в переживания и фантазии, а не вовне – в то, что реально окружает. Влияние женщин на этапе формирования личности ведет к тому, что мужчины наших дней более склонны к рефлексии, к копанию в своей душе и даже к тому, чтобы душу эту кому-нибудь изливать, что раньше было уделом только слабого пола (если на протяжении двадцатого века основной клиентурой психотерапевтов были дамы, то в последние десятилетия картина изменилась, мужчины также начали чувствовать в этом необходимость). С одной стороны, желание и возможность выговориться сберегают мужчинам физическое и психическое здоровье, с другой – все еще воспринимаются обществом с настороженностью, мол, «не мужское это дело».

Вообще демонстративная защитная позиция с отрицанием в себе всего женского – это реакция на быстро меняющийся мир как раз тех мужчин, которые не справляются с переменами в обществе. Активность женщин в профессиональной, политической сфере и просто в повседневности их пугает, а от страха, как известно, больше всего хочется кричать. Женщин все чаще воспринимают как конкурентов, но это уже тема для отдельного разговора, и он будет позже.

Теперь – еще об одном важном следствии полового отбора в современном социуме.

Помните страстный монолог Игоря Скворцова, героя актера Леонида Филатова из кинофильма «Экипаж»? Да, тот самый, где про то, зачем женщинам замуж:

– Я понимаю, раньше, до нашей эры, когда жили эти… троглодиты. Он гоняется там за мамонтом, она, естественно, сидит и ждет его у огня, потому что она понимает: не будет мужа – не будет мамонта, не будет мамонта – не будет еды.

Это можно понять, в этом был железный смысл! Ей нужно было к кому-то прилепиться, прицепиться, чтобы выжить. А что теперь? Теперь, когда она – кандидат наук, у нее зарплата такая, что она обеспечена лучше любого мужика, потому что не пьет… Нет, ей нужно вцепиться обеими руками в какое-нибудь ничтожество, потому что это муж! Это муж, это семья… Не понимаю!

В 1979 году, когда фильм вышел на экраны, такой подход, вложенный в уста персонажа – неисправимого бабника, считался социально непоощряемым. В наши дни это позиция едва ли не половины современных мужчин, и они искренне недоумевают вслед за Скворцовым: действительно, зачем? В течение всего двадцатого века естественная убыль мужчин на фронтах и в лагерях научила женщин выживать совершенно автономно, и в результате тем самым «зачем?» озадачились и сами женщины, что явно демонстрирует статистика разводов и количества одиноких мам, воспитывающих детей без мужа в последние десятилетия. Мальчики, выросшие в парадигме «женщина самодостаточна безо всяких мужчин», не понимают своей роли в семье, не видят необходимости в ней, причем совершенно искренне, а не преследуя какую-либо материальную выгоду. ...



Все права на текст принадлежат автору: Наталья Царенко.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Джентльменами не рождаются, или Секреты воспитания мальчиковНаталья Царенко