Все права на текст принадлежат автору: Ричард А Кнаак.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
World of Warcraft. Трилогия Войны Древних: Душа ДемонаРичард А Кнаак

Ричард А. Кнаак World of Warcraft: Трилогия Войны Древних. Книга вторая. Душа Демона

Томасу «Сынишке» Гаррету,

состоявшемуся писателю и другу

Richard A. Knaak

WORLD OF WARCRAFT: WAR OF THE ANCIENTS TRILOGY

BOOK TWO. THE DEMON SOUL


Печатается с разрешения компании Blizzard Entertainment, Inc.


Перевод с английского Екатерины и Кирилла Толстых

Иллюстрация на переплете Джона Полидоры


© 2020 by Blizzard Entertainment, Inc. Все права защищены.

War of the Ancients Trilogy, The Demon Soul, World of Warcraft, Diablo, StarCraft, Warcraft и Blizzard Entertainment являются товарными знаками и/или зарегистрированными товарными знаками компании Blizzard Entertainment в США и/или других странах.

Все прочие товарные знаки являются собственностью соответствующих владельцев.

В центре огненной сферы образовалась точка абсолютной тьмы.

Сознание Маннорота заполнил далекий голос – голос, знакомый ему так же хорошо, как и свой собственный:

Маннорот… это ты…

Но голос принадлежал не Саргерасу.

Мы ждали слишком долго… – властный ледяной тон заставил огромного демона сжаться. – Путь его должен быть свободен. Я прослежу, чтобы все наконец было исполнено. Жди меня, Маннорот… Я уже иду к тебе.

С этими словами тьма расползлась, превратившись в огромный, зияющий пустотой образ. Портал выглядел иначе, чем в тот раз, когда ночные эльфы впервые его создали, но так случилось потому, что тот, кто говорил из другой реальности, теперь сумел укрепить его. И в этот раз портал выстоит.

– На колени! – взревел Маннорот.

Все еще находившимся в его власти магам ничего не оставалось, как немедленно подчиниться. Страж Скверны и солдаты ночных эльфов последовали их примеру спустя пару мгновений. Даже капитан Варо’тен быстро преклонил колено.

Демон опустился на колени последним, но сделал это почтительнее всех. Он боялся явившегося почти так же, как Саргераса.

– Мы готовы, – сообщил Маннорот, не смея оторвать взгляда от пола. Любое, даже самое незначительно действие могло быть истолковано как неповиновение, а это, в свою очередь, означало бы мучительную кончину. – Мы, недостойные, ожидаем твоего появления… Архимонд.

1

Голоса нашептывли в его голове, пока он шел сквозь огромную пещеру. Если раньше это были лишь единичные случаи, то теперь они никогда не умолкали. Даже во сне он не мог избавиться от их присутствия… да и не очень-то и хотел этого. Огромный черный дракон слышал эти голоса уже так давно, что теперь они стали частью его самого, и их было не отличить от его собственных спутанных мыслей.

Ночные эльфы уничтожат этот мир…

Источник вышел из-под контроля…

Никому нельзя доверять… им нужны твои тайны, твоя сила…

Малигос хочет забрать то, что принадлежит тебе…

Алекстраза жаждет обрести над тобой власть…

Они ничем не лучше демонов…

И с ними следует поступить, как с демонами…

Голоса повторяли эти жуткие вещи снова и снова, предупреждали о двуличии и предательстве. Он не мог доверять никому, кроме самого себя. Остальные запятнали себя связями с низшими расами. Они увидели бы в его решении угрозу, а не единственную надежду для всего мира.

Фыркнув при мысли о таком предательстве со стороны тех, кто когда-то был его соратниками, дракон выпустил клубы ядовитого дыма. Хотя он и обладал силой, способной спасти всё, ему следовало быть осторожным: если другие узнают правду слишком рано, это приведет к катастрофе.

«Они не должны узнать о моей тайне до тех пор, пока не станет слишком поздно для их вмешательства, – решил он. – Нельзя, чтобы он появился раньше, чем будет произнесено заклинание. Я не позволю им уничтожить мой труд!»

Огромные когти заскребли по каменному полу пещеры, когда покрытый чешуей исполин вошел в свое убежище. Каким бы громадным ни был дракон, здесь он казался миниатюрным. В центре округлой пещеры протекала река жидкой лавы, а на стенах сверкали крупные кристаллы. Огромные сталактиты свисали сверху подобно мечам судьбы, в то время как из земли росли сталагмиты – столь острые, что казалось, они только и ждут, как бы пронзить кого-нибудь.

На самом деле, так и произошло.

Оскалив пасть, огромный черный дракон уставился на тщедушную фигуру, пытающуюся освободиться, несмотря на каменный шип, торчащий из тяжело вздымающейся груди. Остатки изодранного одеяния, черного с кроваво-красным, и обломки богато украшенных золотых доспехов свисали с его причудливого торса. Из головы пленника росли большие козлиные рога, а багровое лицо больше всего напоминало дракону вытянутый череп с широкой клыкастой пастью. Глазницы были похожи на темные колодцы, стремящиеся поглотить гигантского дракона, но они были не в силах противостоять воле похитителя.

Рогатая фигура была не просто пронзена, но и прикована к полу пещеры толстыми железными цепями. Туго натянутые, они прижимали демона к сталагмиту, удерживая его раскинутые в стороны конечности.

Рот пленника постоянно дергался, словно он что-то яростно кричал, не издавая при этом ни единого звука. Однако он не оставлял попыток, особенно когда видел, что темная громадина приближается к нему.

Дракон несколько мгновений размышлял над своим пленником, а затем моргнул.

В ту же секунду по пещере разнесся наполненный ядом, хриплый голос твари:

– …Саргерас! Выпустит твою кровь! А из шкуры сделает плащ! Твоя плоть станет кормом для его псов! Твою душу он заточит в склянку и вечно будет мучить в свое удовольствие! Он…

Моргнув еще раз, дракон заставил пленника умолкнуть. И все же демон продолжал выкрикивать угрозы и оскорбления, пока темный гигант наконец не раскрыл свои громадные челюсти и не выдохнул, окутав пленника обжигающей пеленой пара, заставляя заметаться в агонии с новой силой.

– Тебе стоит поучиться вежливости. Особенно будучи в присутствии истинного величия. Я – Нелтарион, – пророкотал дракон. – Я – Хранитель Земли. И ты будешь относиться ко мне с должным почтением.

Длинный, точно у рептилии, хвост демона хлестнул по разбросанным внизу камням. Рот его открылся, очевидно выплевывая новую порцию поношений, но куда тише.

Нелтарион покачал увенчанной гребнем головой. Он ожидал от эредара куда большего. Эти чернокнижники входили в командный состав Пылающего Легиона, будучи не только искусными заклинателями, но и отлично разбираясь в военной тактике. Дракон предполагал услышать из уст подобного существа гораздо более разумную речь, но увы, эредар мог с тем же успехом быть одним из тех черепоголовых Инферналов – жестоких, пылающих монстров, которые действовали точно страшные тараны или воздушные снаряды. По крайней мере тот, кого он захватил перед эредаром, по интеллекту не дотягивал даже до скалы.

С другой стороны, Нелтарион приказал драконам своего рода притащить сюда одного из яростной орды демонов не для того, чтобы вести с ним беседы. Нет, у его пленников была иная задача, столь великая, что они, к сожалению, никогда не смогут ее осознать.

И эредар был заключительным, самым важным звеном. Его врожденные магические способности делали этого демона ключом к исполнению первой части замысла Хранителя Земли.

Время пришло… – шептали голоса в его голове. – Время пришло…

– Да… – рассеянно ответил Нелтарион. – Время…

Дракон поднял огромную лапу и сосредоточился. Его ладонь тут же окуталась золотой аурой – настолько яркой, что даже демон прервал свою тираду и посмотрел на то, что Нелтарион призывал к себе.

Крошечный диск был таким же золотым, как и аура, предшествующая его появлению, но в остальном казался удивительно заурядным, вроде крупной монеты – округлой, блестящей, без единого пятнышка на поверхности. Он с легкостью поместился бы в ладони даже куда меньшей, – например, ночного эльфа, – и еще осталось бы свободное место. Впрочем, скромный внешний вид диска как раз соответствовал замыслу Нелтариона. Талисман должен выполнить свою задачу, а для этого он должен казаться совершенно невинным и безобидным.

Дракон поднес диск к чернокнижнику, позволяя увидеть, что того ожидает. Однако, казалось, на эридара это не произвело никакого впечатления. Взгляд метнулся от диска к дракону, и в глазах демона явственно читалась насмешка.

Нелтарион с радостью отметил эту реакцию. Раз эредар не почувствовал заключенную в диске силу, то и другим этого не удастся… пока не станет слишком поздно.

Следуя безмолвному приказу Хранителя Земли, артефакт аккуратно приподнялся над его ладонью. Какое-то мгновение он парил над лапой, а затем подплыл к пленнику.

На чудовищном лице мага впервые промелькнула неуверенность. Когда диск снизился, он возобновил свою борьбу – но тщетно: золотой талисман опустился на лоб демона. Краткая вспышка багрового света окрасила лицо эредара, а затем диск впечатался в его плоть.

Скажи это… – хором приказали голоса. – Произнеси слова… скрепи договор…

Из свирепой, безгубой пасти дракона вырвались слова на языке, который появился за пределами мира смертных. Каждое из них было наполнено злом, заставлявшим трепетать даже демона. А вот для Хранителя Земли это были самые чудесные звуки из всех, что он когда-либо слышал, прекрасные, музыкальные ноты… язык богов.

Как только Нелтарион произнес их, диск снова засветился. Его сияние наполняло огромный зал, становясь все ярче и ярче с каждым произнесенным слогом.

Внезапно пещеру озарила вспышка.

Рот эредара до предела раскрылся в беззвучном крике, из жутких глаз хлынули кровавые слезы, а хвост бешено захлестал по камням. Чернокнижник пытался разорвать свои путы столь яростно, что содрал кожу с запястий и лодыжек. Но вырваться демон все же не мог.

А затем кожа эредара начала разлагаться. Она осыпалась с его все еще извивающегося тела, с по-прежнему визжащего лица. Казалось, что плоть демона мертва уже тысячу лет и спадает с него иссохшими, пепельными пластами.

Глаза впали. Хвост усох. Чернокнижник быстро превратился в клетку из костей, внутри которой быстро разлагались внутренности. И все же он продолжал кричать, потому что Нелтарион и диск не давали ему обрести спасительное утешение в смерти.

Но в конце концов разрушению поддались и кости, начав раскалываться на куски и ссыпаться внутрь тела: челюсть провисла, ребра с грохотом раскатились в стороны. Наконец ужасная сила, вырвавшаяся из диска, поглотила останки демона без остатка. От самых ступней вверх по ногам и туловищу пронесся шлейф сухой пыли, оставив после себя лишь череп.

И только тогда эредар наконец затих.

Зловещий свет исчез. Цепи, еще недавно удерживавшие демона, обвисли.

Словно любящий отец, тянущийся к любимому ребенку, черный дракон осторожно, двумя когтями снял талисман с черепа. Едва Нелтарион сделал это, череп тоже обратился в серый прах и рассыпался по земле.

Дракон с восхищением рассматривал дело рук своих. Не в силах почувствовать те немыслимые силы, что сейчас скрывались в диске, он, тем не менее, знал, что они были там. И когда придет время, Нелтарион сможет ими воспользоваться.

Не успел дракон подумать об этом, как его разума коснулось чье-то присутствие. Голоса внезапно стихли, словно боясь быть обнаруженными этим незваным гостем. Да и сам Хранитель Земли тотчас же подавил свои желания.

Нелтариону было хорошо знакомо это прикосновение. Когда-то он верил, что оно исходит от друга, но теперь понял, что может доверять ему – ей – не больше остальных.

Нелтарион… Мне нужно поговорить с тобой, – произнес голос в голове.

Чего ты хочешь, дорогая Алекстраза?

Хранитель Земли мог отлично представить ее себе. Элегантная, цвета огня драконица, пожалуй, даже более внушительная, чем он сам. Если Нелтарион, как Аспект Земли, воплощал физическую мощь этого мира, то она была Аспектом Жизни, что цвела в нем повсюду.

Вокруг дворца королевы ночных эльфов вновь разыгрались опасные силы… нам следует принять какое-либо решение, и как можно скорее…

Не бойся, – мысленно успокоил ее Нелтарион. – То, что должно, будет исполнено…

Я молюсь, чтобы так оно и было… Когда ты сможешь отправиться в Покои?

В сознании Хранителя Земли представилось другое место – громадная пещера, в сравнении с которой его собственная казалась лишь норой одинокого червя. Покои Аспектов, как почтительно называли это место младшие драконы, были идеально круглыми и гладкими, словно в какой-то момент прошлого – еще до появления драконов – кто-то привел в движение огромную сферу, полностью уничтожив неровности и наросты, характерные для пещер. Ноздорму, для которого все связанное с историей было захватывающим, верил, что Покои были делом рук Творцов мира, но даже он не мог привести тому хоть какие-то доказательства. Скрытые магическим полем от мира смертных, Покои были самым надежным и безопасным изо всех возможных мест.

Подумав об этом, черный дракон тихо зашипел в предвкушении. Его багровый взгляд метнулся к диску. Может, ему следует пойти туда прямо сейчас? Все остальные тоже будут там. И тогда «это» свершится…

«Нет… пока еще нет, – едва слышно произнесли голоса в глубинах его сознания. – Время должно быть выбрано правильно, или они украдут то, что по праву принадлежит тебе…»

Нелтарион не мог этого допустить. Только не сейчас, когда он был так близок к триумфу.

Не сейчас, – наконец ответил он красной драконице. – Но уже скоро… Я обещаю, что это случится скоро…

Так и должно быть, – произнесла Алекстраза. – Боюсь, так и должно быть.

Она покинула его мысли так же быстро, как и появилась, а Нелтарион остался терзаться сомнениями, дал ли он ей хоть какой-то намек на происходящее. Но голоса уверяли его, что это не так, что он сделал все очень и очень хорошо.

Черный дракон с довольным выражением горящих глаз высоко поднял диск и при помощи заклинания спрятал его туда, где хранил артефакт от всех остальных, даже от собственного потомства.

– Скоро… – едва диск исчез, прошептал дракон, и его чудовищная морда растянулась в зубастой ухмылке. – Очень скоро… В конце концов, я ведь обещал…


На краю горного обрыва над широким, бурлящим озером, воды которого были настолько темными, что казались абсолютно черными, стоял величественный дворец. Деревья, с помощью магии укрепленные монолитным камнем, образовывали высокие спиралевидные башни, возносящиеся, точно грозные воины. Стены из вулканического камня, надежно оплетенного исполинскими лианами и корнями деревьев, окружали огромную постройку. Cтараниями зодчих сотни исполинских деревьев собрали воедино, создав каркас основного округлого здания, которое затем также усилили камнем и лианами.

Когда-то дворец и его окрестности казались для любого, кто глядел на него, одним из чудес света… но в последнее время все изменилось. Теперь главная башня лишилась верхней половины, а почерневшие, обломанные камни и свисающие куски лиан свидетельствовали о мощности взрыва, который ее уничтожил. Однако вовсе не это не превратило дворец в обитель ночного кошмара. Скорее, причиной тому было нечто неосязаемое, ныне окружавшее некогда гордое здание со всех сторон, за исключением того места, где раскинулось зловещее озеро.

Это был великолепный город, венец эпохи правления ночных эльфов. Разбросанные повсюду дома на высоких деревьях, ставшие неотъемлемой частью города, и просторные жилища на поверхности земли создавали непередаваемой красоты обрамление дворца. Здесь был возведен Зин-Азшари, что на древнем языке значило «Слава Азшары» – сердце королевства ночных эльфов. Здесь расположилась их густонаселенная столица, жители которой просыпались каждую ночь, чтобы возносить хвалу своей возлюбленной королеве.

И именно здесь теперь, за исключением лишь нескольких избранных и обнесенных стеной районов, окружавших сам дворец, происходила резня безвинных существ, какой прежде не видел этот мир.

Зин-Азшари лежал в дымящихся руинах, обагренных кровью его обитателей. Древесные дома-башни были снесены до самого основания, а те, что располагались на земле, словно перепахали плугом. Над кошмарным пейзажем стелился густой зеленоватый туман, пропитанный зловонным дыханием смерти – трупы сотен жертв лежали непогребенными и медленно разлагались. Гротеска ситуации добавляло полное отсутствие каких бы то ни было падальщиков. Ни вороны, ни крысы, ни даже насекомые не вгрызались в изрубленные и разодранные тела – они либо спасались бегством, как и немногие уцелевшие ночные эльфы, либо нашли свой конец от рук тех, кто захватил город.

Правда, были в Зин-Азшари и те, кто не только ни покинул город, но и, казалось, ни капли не взволнован царящей в нем кровавой бойней. Высокие и худощавые ночные эльфы продолжали заниматься своими делами во дворце и в его окрестностях, словно ничего не изменилось. Со своей темно-фиолетовой кожей и экстравагантными разноцветными одеяниями, они казались участниками какого-то грандиозного праздника. Даже мрачные стражники в зеленых доспехах, стоящие у парапетов и стен, казались здесь неуместными, особенно потому, что смотрели на массовое убийство собратьев, не моргнув и глазом. Ни на одном вытянутом, заостренном лице не отразилось даже тени сомнений.

Ни один из них не испытывал ни страха, ни отвращения при виде гротескных гигантов, двигавшихся среди обломков в поисках возможного выжившего или шпиона.

Сотни облаченных в броню демонических воинов Пылающего Легиона прочесывали Зин-Азшари, в то время как сотни других выходили из ворот дворца, чтобы присоединиться к тем, кто выдвинулся за пределы столицы. Это прекрасное королевство уже пало от их рук, и, будь у них такой шанс, они прочесали бы весь мир мир, уничтожая любого на своем пути.

Большинство демонов превышали ростом девять футов и возвышались даже над семифутовыми ночными эльфами. Яростное зеленое пламя окружало каждого из них, но не причиняло вреда. Нижняя часть тела у них была странно тонкой, заметно расширяясь к груди, чудовищные лица напоминали клыкастые черепа, увенчанные огромными рогами, а глаза каждого были налиты кровью и жадно глядели по сторонам. Почти все несли массивные заостренные щиты и сверкающие булавы или мечи. То были стражи Скверны, основная сила Легиона.

Над ними, взмахивая огненными крыльями, следили за горизонтом стражи ужаса. Похожие во всем остальном на своих собратьев внизу, за исключением небольшой разницы в росте и чуть более развитого интеллекта, они рыскали над Зин-Азшари взад и вперед, точно стервятники на охоте. Время от времени один из них направлял силы стражей Скверны в ту сторону, где могло скрываться что-то или кто-то.

Рядом со стражами Скверны охотились и другие зловещие создания Легиона. Больше всего было огромных, жутких четвероногих тварей, смутно напоминавших то ли собак, то ли волков. Покрытые чешуей мерзости с жестким мехом на спине обнюхивали перепаханную землю не только своими крупными мордами, но и двумя жилистыми щупальцами с присосками, что торчали из их спин. Звери Скверны мчались через кровавое побоище с необычайным рвением, лишь изредка останавливаясь обнюхать изуродованный труп, прежде чем двинуться дальше.

Пока все это происходило за пределами дворцовых стен, в самой южной башне разыгрывался куда более тихий, но не менее ужасный сценарий. Там круг высокорожденных – так называли всех ночных эльфов, служивших королеве, – склонился над шестиугольным рисунком, выгравированным на полу. Капюшоны их бирюзовых одежд с изящной вышивкой низко свисали, почти скрывая серебристые глаза, не имеющие зрачков… глаза, которые теперь горели тревожным красным светом.

Ночные эльфы смотрели на рисунок, постоянно бормоча великие слова своего заклинания. Их окружала отвратительная зеленая аура, проникавшая в самые души. Тела эльфов были измучены от постоянных нагрузок и прилагаемых усилий, но ни один из них не дрожал. Те, кто проявил подобную слабость в прошлом, уже были отсеяны. Теперь лишь самые стойкие творили свою темную магию, бравшую начало из озера за пределами дворца.

– Быстрее! – прохрипела кошмарного вида фигура, расположившаяся прямо за светящимся кругом. – На этот раз это должно быть сделано…

Он передвигался на четырех гигантских ногах, этот громадный клыкастый демон с широкими когтистыми руками и огромными, сейчас сложенными, кожистыми крыльями. Хвост рептилии толщиной с деревесный ствол нетерпеливо бил по полу, оставляя в крепком камне трещины. Жабоподобная голова почти касалась потолка, когда демон перемещался в поисках лучшего обзора среди куда меньших по размеру стражей Скверны, мудро разбегающихся с его пути. Огненная зеленая грива ниспадала от самой макушки до кончиков его толстых копыт, мерцая диким огнем при каждом сотрясающем землю шаге. Из-под тяжелых, лишенных растительности надбровных дуг на мрачную картину происходящего не мигая взирали зловещие зеленые глаза.

Это существо, руководящее ночными эльфами в их непростой работе, привыкло сеять страх, а не испытывать его. И все же в эту волнующую ночь даже демон по имени Маннорот был охвачен тревожным чувством. Он получил приказ от своего хозяина и потерпел неудачу. Такого никогда прежде не случалось. Он был Манноротом, одним из командиров, избранных самим Великим…

– Ну? – зарычал крылатый демон на ночных эльфов. – Неужели я должен оторвать голову еще одному жалкому паразиту?

Покрытый шрамами ночной эльф в зеленых доспехах осмелился подать голос:

– Она не одобрит, если вы снова это сделаете, мой господин.

Маннорот повернулся к говорившему, и зловонное дыхание окутало измученное лицо солдата под шлемом.

– Станет ли она жаловаться, если это будет твоя голова, капитан Варо’тен?

– Вполне вероятно, – ответил ночной эльф, лицо которого не выдавало никаких признаков страха.

Демон выбросил вперед огромный мясистый кулак, способный раздавить шлем капитана Варо’тена вместе с черепом и всем его содержимым. Когтистые пальцы обхватили эльфа и тут же отпрянули. Хозяин Маннорота с самого начала приказал ему оставить королеву ночных эльфов и всех, кто ей дорог, невредимыми. Они представляли особую ценность для владыки Пылающего Легиона.

По крайней мере пока.

Варо’тен был одним из тех, кто неприкосновенен для Маннорота. Со смертью советника королевы, лорда Ксавия, капитан стал ее правой рукой. Всякий раз, когда блистательная Азшара не считала нужным одаривать своим присутствием трудящихся в зале, ее место занимал капитан стражи. Все, что он видел или слышал, Варо’тен докладывал своей госпоже… и за то короткое время, пока Маннорот наблюдал за королевой, демон определил, что королева не такая уж пустоголовая кукла, как некоторые могли бы себе представить. В ней было какое-то коварство, скрываемое за нежными, томными манерами искусно, однако все же недостаточно хорошо. Демону было любопытно, что его хозяин уготовил для Азшары, когда он наконец ступит в этот мир.

Если он наконец ступит в этот мир.

Портал в то, другое, место, в то царство между мирами и измерениями, где Пылающий Легион обитал между своими походами, рухнул под натиском магии. Та же самая сила разорвала башню, где первоначально работали высокорожденные и демоны. Маннорот пока не знал, что именно произошло, но несколько выживших после разрушения намекнули на невидимого врага в их окружении, который и убил советника. У Маннорота были свои соображения относительно того, кто этот невидимый злоумышленник, и он уже отправил своих охотников на его поиски. Теперь же демон был сосредоточен только на восстановлении бесценного портала – если такое вообще возможно.

«Нет, – подумал он. – Все будет исполнено».

До сих пор огненный шар энергии, парящий прямо над рисунком, лишь горел, и ничего больше. Когда клыкастый гигант заглянул в него, он не почувствовал ни бесконечности, ни подавляющего присутствия своего хозяина. Маннорот не чувствовал ничего.

Это «ничто» было провалом, а провал в Пылающем Легиона означал смерть.

– Они слабеют, – аккуратно заметил капитан Варо’тен. – Скоро они снова утратят над ним контроль.

Маннорот видел, что солдат прав. Издав рык, громадный демон собрался с мыслями и включился в плетение магического заклинания. Его вторжение тряхнуло высокорожденных магов, почти снося все вокруг, но Маннороту удалось взять контроль над группой и перенаправить их усилия.

«На этот раз необходимо добиться успеха. Необходимо…»

Под его руководством маги усилили давление так, как никогда прежде. Решимость Маннорота привела их в маниакальное состояние. Багрово-красные глаза эльфов расширились до предела, а тела сотрясались от физического и магического напряжения.

Маннорот мрачно смотрел на упорствующий сгусток энергии. Он отказывался меняться, отказывался открывать путь к его хозяину. По телу демона потекли желтые капли пота, в уголках широкого жабьего рта выступила пена. Провал означал быть отрезанным от Великого, и Маннорот не сомневался, что за этим непременно последует наказание.

Никому не удавалось избежать гнева Саргераса.

С этой мыслью он надавил еще яростнее, высасывая из ночных эльфов всю силу до последней капли. Из круга послышались стоны…

И внезапно в центре огненной сферы образовалась точка абсолютной тьмы. Сознание Маннорота заполнил далекий голос – голос, знакомый ему так же хорошо, как и свой собственный:

Маннорот… это ты…

Но голос принадлежал не Саргерасу.

Да, – ответил он с неохотой. – Путь снова открыт.

Мы ждали слишком долго… – властный ледяной тон заставил огромного демона сжаться. – Ты разочаровал его…

Я сделал все возможное! – Маннорот возмутился прежде, чем здравый смысл успел предупредить его о глупости подобного поступка.

Путь его должен быть свободен. Я прослежу, чтобы все наконец было исполнено. Жди меня, Маннорот… Я уже иду к тебе.

С этими словами тьма расползлась, превратившись в огромный, зияющий пустотой образ. Портал выглядел иначе, чем в тот раз, когда ночные эльфы впервые его создали, но так случилось потому, что тот, кто говорил из другой реальности, сумел укрепить его. И в этот раз портал выстоит.

– На колени! – взревел Маннорот.

Все еще находившимся в его власти магам ничего не оставалось, как немедленно подчиниться. Страж Скверны и солдаты ночных эльфов последовали их примеру спустя пару мгновений. Даже капитан Варо’тен быстро преклонил колено.

Демон опустился на колени последним, но сделал это почтительнее всех. Он боялся явившегося почти так же, как Саргераса.

Мы готовы, – сообщил Маннорот, не смея оторвать взгляда от пола. Любое, даже самое незначительно действие могло быть истолковано как неповиновение, а это, в свою очередь, означало бы мучительную кончину. – Мы, недостойные, ожидаем твоего появления… Архимонд.

2

Мир, который он знал, мир, который все они знали, перестал существовать.

Центральная часть континента под названием Калимдор представляла собой разоренную равнину. Расползаясь по всем направлениям, точно яд, демоны устроили самодовольной и пресытившейся цивилизации ночных эльфов настоящую кровавую резню. Сотни, а может, и тысячи уже пали, но Пылающий Легион продолжал свое безжалостное наступление.

«Но не везде, – напомнил себе Малфурион Ярость Бури. – Мы остановили их здесь, даже отбросили назад».

Запад стал центром сопротивления чудовищному вторжению. По большей части то была заслуга самого Малфуриона, поскольку именно он разрушил заклинание высокорожденных и запечатал Источник Вечности от тех, кто находился за пределами дворца королевы Азшары. А потом встретился с лордом Ксавием и уничтожил его в эпическом сражении.

И все же, несмотря на признание его заслуг лордом Кур’талосом Гребнем Ворона, хозяином Крепости Черной Ладьи и командующим силами ночных эльфов, Малфурион вовсе не чувствовал себя героем. Во время схватки Ксавий не единожды обманывал его, и лишь вмешательство соратников позволило ночному эльфу одолеть зловещего советника и демонов, которым служил Ксавий.

Распущенные темно-зеленые волосы до плеч выделяли Малфуриона Ярость Бури среди ночных эльфов. Лишь его брат-близнец Иллидан, имевший такие же узкие, почти волчьи черты, привлекал больше внимания. Глаза Малфуриона были полностью серебряными, как и у большей части его народа, но у Иллидана они были сияюще-янтарными и, согласно поверью, являлись предзнаменованием великих событий грядущего. Разумеется, Иллидан предпочитал одеваться ярче, чем большинство их сородичей, в то время как Малфурион носил простую одежду – тунику, незамысловатый кожаный жилет со штанами, а также сапоги до колен. Как тот, кто ступил на единый с природой путь друидов, Малфурион чувствовал бы себя клоуном, если бы решил вступить в контакт с деревьями, фауной и землей леса разодетым, точно пафосный придворный, собирающийся посетить королевский бал.

Нахмурившись, он в тысячный раз попытался отбросить лишние мысли. Юный ночной эльф пришел в это уединенное место в прежде нетронутом лесу Га’хан, чтобы обрести покой и сосредоточиться на ближайшем будущем. Огромное войско под командованием лорда Гребня Ворона вскоре отправится в поход, и пока никто не ведал куда. Пылающий Легион бесчинствовал в таком количестве мест, что праведная армия могла долгие годы перемещаться туда и сюда, ввязываясь в битву за битвой и не достигнув ни малейшего прогресса. Гребень Ворона созвал лучших военных стратегов, чтобы выбрать верный способ одержать окончательную победу, и как можно скорее. Каждый день промедления стоил все больше и больше невинных жизней.

Малфурион нахмурился, изо всех сил стараясь обрести внутренний покой. Постепенно его разум расслабился, и он почувствовал шелест листьев. Так разговаривали деревья. Приложив усилия, он мог поговорить с ними, но сейчас ночному эльфу было достаточно и того, что он слушал их почти музыкальные речи. У леса было иное чувство времени, и эта разница особенно прослеживалась у деревьев. Они знали о войне, но беседовали о ней, как о чем-то далеком. Хотя деревья были осведомлены о том, что иные леса разоряют демоны, и обеспокоены этим, лесные божества, наблюдавшие за ними, до сих пор не давали поводов для переживаний. Если опасность подберется слишком близко, они несомненно узнают об этом.

Их самоуверенность вновь встревожила Малфуриона. Очевидно, что Пылающий Легион – угроза для всего живого, а не только для ночных эльфов. Друид понимал, почему лес еще не до конца осознал сей факт, но ведь теперь его защитники наверняка должны были это принять.

Но где же тогда Кенарий и все остальные хранители?

Когда Малфурион впервые попытался познать путь друида, ту жизнь, которую прежде не избирал ни один член его рода, то отправился глубоко в лес за пределами города Сурамар в поисках мифического полубога. Юный ночной эльф не мог точно сказать, откуда взялась уверенность, что ему по силам найти такое создание, когда никто другой не сумел этого, но ему улыбнулась удача. Уже это было весьма удивительно, а уж когда Владыка Леса предложил учить его, Малфурион и вовсе с трудом смог поверить в подобное чудо.

И вот уже несколько месяцев Кенарий был его шан’до, уважаемым наставником. От него Малфурион узнал, как путешествовать по Изумрудному Сну, месту между миром смертных и миром грез, как призывать силы природы для плетения своих чар. Эта наука помогла выжить не только Малфуриону, но и другим защитникам Калимдора.

Так почему же Кенарий и другие лесные божества с их огромными силами не спешили присоединиться к отчаявшимся защитникам?

– Ха! Я знал, что найду тебя здесь.

Голос, так похожий на его собственный, вмиг раскрыл Малфуриону личность новоприбывшего. Оставив попытки обрести равновесие, он встал и мрачно кивнул пришедшему.

– Иллидан? Зачем ты искал меня?

– Что значит зачем?

Как и всегда, его близнец держал свои темно-синие волосы стянутыми в тугой хвост. А вот одежда отличалась от обычной – сейчас на нем были кожаные штаны и расстегнутая безрукавка, такие же черные, как и высокие сапоги. К безрукавке прямо над сердцем был прикреплен маленький значок с гравированной головой черной птицы в алом кольце. Одеяния были новыми, чем-то вроде униформы, знак же – гербом дома Кур’талоса Гребня Ворона… нового покровителя Иллидана.

– Лорд Гребень Ворона сделает объявление на закате, брат. Мне пришлось встать пораньше, чтобы успеть отыскать тебя и привести обратно вовремя, ничего не пропустив.

Как и большинство ночных эльфов, Иллидан привык спать большую часть дня. Малфурион же, напротив, научился делать прямо противоположное, чтобы лучше использовать скрытые силы, наполняющие мир природы. Конечно, он мог бы изучать друидизм и ночью, но при дневном свете связь его народа с Источником Вечности была намного слабее. Это уменьшало шансы вернуться обратно к традиционной магии, когда Малфурион произносил свои первые заклинания в качестве ученика друида. Теперь же он чувствовал себя комфортнее на свету, нежели в темноте.

– Я как раз собирался возвращаться, – сказал Малфурион, направляясь к своему близнецу.

– Было бы очень плохо, если бы тебя там не оказалось. Лорд Гребень Ворона не любит беспорядка или опоздания любого рода, особенно тех, кто является неотъемлемой частью его планов. Ты прекрасно знаешь это, Малфурион.

Хотя их пути изучения магии были противоположны, оба брата были весьма искусны в том, что избрали. После того как Иллидан спас его от демона, лорд Крепости Черной Ладьи назначил юного мага личным чародеем – должность, которая обычно давалась старшему члену Лунной Стражи, магистру магии ночных эльфов. Иллидан тоже сыграл одну из ключевых ролей в подавлении наступления демонов на западе: взял на себя командование Лунной Стражей после смерти ее лидера и успешно направлял силы магов в сражении с захватчиками.

– Я должен был покинуть Сурамар, – запротестовал Малфурион. – Я чувствовал себя взаперти, не ощущая леса.

– Половина зданий в Сурамаре сделаны из живых деревьев. Какая разница?

Как он мог объяснить Иллидану те ощущения, которые с каждым днем все больше и больше овладевали его разумом? Чем глубже Малфурион погружался в свое ремесло, тем чувствительнее становился к каждому компоненту живой природы. В лесу он ощущал покой и единство деревьев, камней, птиц…всего.

В городе он чувствовал лишь хилые, почти безумные флюиды того, что сотворил его народ. Деревья, которые теперь служили жилищами, земля и камни, сдвинутые и вырубленные, чтобы местность стала пригодной для жизни ночных эльфов… все они уже были совсем не такими, как в естественной природе. Их мысли путались, обращались внутрь себя. Они даже не понимали самих себя, вот к чему привели все эти строительства. Всякий раз, проходя по городу, Малфурион чувствовал его неправильность, но он также знал, что его народ – а также дворфы и все другие расы – имеют право на создание своих цивилизаций. Они не совершали никакого преступления, построив свои дома или сделав землю пригодной для использования. В конце концов, животные поступают точно так же…

И все же дискомфорт, что он ощущал, с каждым разом становился все сильнее.

– Может, вернемся к нашим пантерам? – спросил Малфурион, демонстративно игнорируя вопрос брата.

Иллидан ухмыльнулся, а затем кивнул. Близнецы молча шагали плечом к плечу по лесному склону. В последнее время им было почти нечего рассказать друг другу, если речь не шла о войне. Эти двое, некогда действовавшие как единое целое, теперь имели общего меньше, чем иные незнакомцы.

– Дракон собирается покинуть нас, вероятнее всего на закате, – внезапно произнес Иллидан.

Малфурион об этом не слышал. Он остановился, внимательно взирая на брата.

– Когда он это сказал?

Среди немногочисленных могущественных союзников ночных эльфов был огромный красный дракон по имени Кориалстраз. Молодой, но могучий гигант представился супругом королевы драконов Алекстразы и явился к ним вместе с одним из двух загадочных путешественников – серебристоволосым магом, известным как Крас. Кориалстраз и Крас были таинственным образом тесно связаны друг с другом, но Малфурион пока не выяснил, как именно. Он лишь знал, что всюду, куда бы ни направился тощий и бледный мужчина, облаченный в серое, рядом непременно найдется крылатый исполин. Вместе они казались непреодолимой силой, которая прокладывала защитникам пути наступления и заставляла демонов в панике разбегаться.

Казалось, что по отдельности оба находятся на пороге смерти…

Малфурион решил не совать нос в чужие дела – отчасти потому, что чужаки решились помочь ночным эльфам, но больше из-за того, что уважал и любил обоих. Если Кориалстраз и впрямь решил уйти, это станет настоящей катастрофой для ночных эльфов.

– Мастер Крас уходит вместе с ним?

– Нет, он остается с мастером Ронином.

Иллидан произнес последнее имя с не меньшим почтением, чем его брат говорил о Красе.

Огненно-рыжий Ронин пришел вместе со старшим магом из тех же безымянных земель, о которых они иногда украдкой переговаривались, рассказывая некоторые факты из собственного опыта в борьбе с Пылающим Легионом. Как и Крас, Ронин был великолепно обученным чародеем, хотя казался куда моложе товарища. Бородатый маг носил темно-синюю одежду, почти такую же простую, как у Малфуриона, но вовсе не это отличало его от окружающих. Крас мог бы сойти за ночного эльфа, пусть и болезненно-бледного, но Ронин, даже столь же бледный, принадлежал к расе, которая была никому не известна. Он называл себя человеком, но некоторые из Лунной Стражи, опираясь на свои исследования, рассказывали, что Ронин был какой-то разновидностью дворфов, просто немного выше своих сородичей.

Каким бы ни было его происхождение, Ронин стал таким же бесценным союзником, как Крас и дракон. Он управлялся с магией Источника с такой силой и мастерством, с которыми не могли соперничать даже Лунные Стражи. Что еще важнее, маг взял Иллидана под свое крыло, многому его научив. Иллидан был уверен, что так случилось потому, что Ронин разглядел его потенциал, но Малфурион понимал, что незнакомец в плаще сделал так в попытках обуздать импульсивность его брата. Предоставленный самому себе, Иллидан имел склонность рисковать не только собственной жизнью, но и жизнью своих соратников.

– Это плохо, Иллидан.

– Разумеется, плохо, – ответил ему близнец с янтарными глазами, – но мы сделаем все, что в наших силах.

Он поднял руку, чтобы Малфурион увидел, как ее окружает красная аура.

– Мы не лишены собственной силы. – Иллидан заставил ауру исчезнуть. – Даже если ты не захочешь использовать все то, чему тебя обучил Кенарий.

Брат Малфуриона имел в виду высвобождение таких заклятий, которые были способны не только посеять хаос в рядах противника, но и затянуть в этот хаос природу и вообще все вокруг. Иллидан по-прежнему не понимал, что друидизм требует работы с мирной гармонией природы, а не с хаосом.

– Я делаю то, что должен и как должен. Если ты…

Но договорить Малфурион не успел, так как в этот момент перед ними возникла фигура из ночных кошмаров.

Страж Скверны раскрыл жуткую пасть и зарычал на братьев. Его пылающая броня не только не обожгла Малфуриона, а совсем наоборот, ночной эльф почувствовал леденящий душу холод, пробирающий до самых костей. Подняв меч, рогатый демон замахнулся на ближайшего из своих врагов – Иллидана.

– Нет! – Малфурион оттолкнул брата в сторону, в ту же секунду призывая на помощь лес и небеса.

Внезапный порыв сильного ветра ударил прямо в демона, отбрасывая того, точно лист, на несколько ярдов назад. Тварь врезалась в дерево, переломив ствол, и сползла на землю.

Корни дерева, словно щупальца гигантского кальмара, тут же обвили оглушенного нападавшего. Демон попытался подняться, но его руки, ноги, туловище и голова внезапно оказались крепко прижаты к земле. Он боролся, но все попытки привели лишь к потере остатков оружия.

Обезвредив врага, корни сразу же погрузились обратно в землю, пройдя насквозь прямо через демона.

Шипящий вздох был единственным, что вырвалось из пасти мерзкого убийцы прежде, чем корни оторвали его голову от тела. Из жутких ран хлынула зеленая кровь. Словно недавно собранная мозаика, оставшиеся части тела демона вновь были сброшены в одну кучу.

Тем не менее, едва Малфурион справился с одним врагом, как с деревьев на них спрыгнули еще два стража Скверны. Выругавшись, Иллидан поднялся с колен и указал на ближайшего.

Демон, бросившийся на него, резко развернул булаву в сторону своего собрата и одним страшным ударом раскроил череп ничего не подозревающей жертве.

Внезапно Малфурион почувствовал нечто неладное. Волосы на его затылке встали дыбом, и он оглянулся через плечо.

Огромный четвероногий зверь прыгнул прямо на друида. Два извивающих щупальца с зубастыми присосками на концах вонзились точно в грудь ночного эльфа. Взору Малфуриона предстали ряды пожелтевших клыков, и его окутала вонь, напоминающая запах гниющей плоти.

Где-то за пределами его собственного весьма незавидного положения он услышал крик Иллидана, который был прерван звуком, смутно напоминающим собачий вой.

Братьев обвели вокруг пальца, намеренно застигли врасплох лобовой атакой, чтобы более сильный враг напал на них со спины. Звери Скверны были готовы атаковать при первой же возможности.

Малфурион закричал, когда вампирские присоски стали буквально вырывать магию из его тела так же, как вскоре зубы пса вырвут у него куски плоти. Для любого чародея звери Скверны были особенно коварными врагами: они охотились на тех, кто имел магический дар, и выпивали из них магию до тех пор, пока не оставалось ничего, кроме высохшей оболочки. Но что еще хуже, насытившиеся демонические гончие плодились намного быстрее, создавая настоящую эпидемию зла.

Молодой друид попытался сорвать щупальца, но те вцепились намертво. Ночной эльф чувствовал, что его силы на исходе…

…а затем он услышал нечто, напоминающее шум дождя.

Зверь Скверны вздрогнул. Щупальца отпустили свою жертву и неистово захлестали по сторонам, а потом демон с тяжелым стоном упал на бок, рухнув почти на руку Малфуриона.

Сморгнув слезы, ночной эльф обнаружил больше дюжины острых стрел, торчащих из толстой шкуры поверженного зверя Скверны. Каждая стрела была выпущена столь умело, что поразила самые уязвимые места. Демон умер еще до того, как упал.

Из леса выехали больше двух десятков воинов в серо-зеленых доспехах, восседающие на огромных черных саблезубых пантерах, носивших имя ночные саблезубы. Громадные кошки рыскали между деревьями с такой ловкостью и скоростью, на которые не были способны больше никакие другие звери.

– Рассредоточиться! – отдал приказ молодой офицер, чей голос показался Малфуриону смутно знакомым. – Убедитесь, что ни одного не осталось!

Солдаты двигались быстро, но осторожно. Малфурион отметил их внимательность, поскольку знал, что в дневное время они были не в лучшей форме. И все же друид не мог отрицать того, что их мастерство было на высоте, особенно после того, как они спасли ему жизнь.

Подъехав к Малфуриону, офицер остановил зашипевшую кошку. Ночным саблезубам тоже был не по душе этот переход от тьмы к свету, но они постепенно привыкали.

– Вот, значит, какова моя судьба? – спросил слегка полноватый ночной эльф.

Казалось, он внимательно изучает Малфуриона, хотя тот и знал, что все дело в более резком разрезе серебряных глаз офицера.

– Постараться не дать заколоть тебя? Наверно, следовало умолять его светлость позволить мне остаться в Гвардии Сурамара.

– Но тогда все могло бы сложиться иначе, капитан Песнь Теней, – ответил Малфурион.

Солдат разочарованно вздохнул.

– Нет… этого бы точно не случилось, потому как Лорд Гребень Ворона никогда бы не позволил мне вернуться в Гвардию! Он, кажется, уверен, что мне самой Матерью-Луной уготовлено прикрывать спины его особенных слуг!

– Ты вернулся в Сурамар в компании со мной, молодой жрицей Элуны, таинственным магом… и драконом, капитан. Боюсь, наша компания отметила тебя в глазах лорда Гребня Ворона и прочих командиров. Они больше никогда не увидят в тебе простого офицера Гвардии.

Песнь Теней поморщился.

– Я не герой, мастер Малфурион. Вы и другие убиваете демонов одним взмахом руки. Я же лишь пытаюсь сохранить ваши головы, чтобы вы могли продолжить делать это и дальше.

Джерод Песнь Теней имел несчастье пленить Краса, когда тот попытался проникнуть в Сурамар. Маг использовал капитана, чтобы получить помощь, а это, в свою очередь, привело к тому, что Малфурион и остальные, в том числе Кориалстраз, наконец объединились. К несчастью для хорошего офицера, его верность долгу требовала сопровождать пленника во время всех произошедших событий. Именно это и отпечаталось в сознании лорда Гребня Ворона, когда он решил, что его магам нужен кто-то, кто будет за ними присматривать. И вскоре Джерод Песнь Теней стал «добровольцем», который командует отрядом ветеранов, большая часть которых имеет больше опыта в военном деле, чем он сам.

– Не было необходимости во всей этой подмоге, – отрезал Иллидан, присоединяясь к брату. – У меня все было под контролем.

– У меня приказ, мастер Иллидан. Я и так едва успел заметить, что вы ушли самовольно, вопреки приказу его светлости. – Песнь Теней перевел взгляд обратно на Малфуриона. – А потом я узнал, что вас нет уже довольно долго…

– Хммм, – только и ответил Иллидан.

Это был один из тех немногих случаев, когда близнецы придерживались единого мнения – ни одного из них не заботило требование лорда Гребня Ворона постоянно находиться под надзором. Более того, подобный приказ лишь усиливал их желание сбежать. Если у Малфуриона это было связано с природой его призвания, то Иллидан просто терпеть не мог бесконечные заседания совета. Юного мага не интересовали планы сражения, он просто жаждал выступить против демонов и уничтожить их.

Только… на этот раз это демоны чуть не уничтожили его самого. Ни он, ни Малфурион не ощутили их приближения, и это открытие было новым и пугающим. Пылающий Легион научил своих убийц отличной маскировке. Даже лес пребывал в блаженном неведении относительно заразы в самом его сердце. И для предстоящей войны это не предвещало ничего хорошего…

Один из солдат подъехал к Песни Теней. Отдав честь, он произнес:

– Местность чиста, капитан. Никаких признаков присутствия…

Пронизывающий до костей крик эхом разнесся по лесу.

Малфурион и Иллидан развернулись и побежали в сторону источника звука. Джерод Песнь Теней открыл было рот, чтобы приказать им вернуться, но тут же захлопнул его и погнал свою пантеру следом.

Далеко бежать не пришлось. Стоило немного углубиться в лес, и ночным эльфам открылась ужасающая картина. На земле лежал распростертый ночной саблезуб, его туловище было разодрано, внутренности вывалились наружу. Остекленевшие глаза огромной кошки невидяще уставились в небо. Животное было мертво минуту или две, никак не дольше.

Но леденящий кровь крик издал не зверь. Это был солдат, который теперь висел на могучем дубе, насаженный на собственный меч. Ноги ночного эльфа болтались в нескольких футах над землей. Как и у кошки, грудь его была основательно разодрана, несмотря на доспехи. Под ногами у воина лежали вывалившиеся из раны внутренности, рот был раскрыт, а глаза в точности повторяли выражение глаз пантеры.

Иллидан нетерпеливо огляделся, но Малфурион крепко сжал плечо брата и покачал головой:

– Мы сделаем так, как велел капитан. Возвращаемся, сейчас же.

– Снимите тело, – приказал Песнь Теней, и его фиолетовое лицо побледнело. Затем капитан указал на близнецов. – Пусть их постоянно сопровождают в дороге!

Наклонившись к братьям, он слегка раздраженно добавил:

– Если вы, конечно, не возражаете.

Малфурион не позволил брату ответить на такое замечание какой-нибудь колкостью. Близнецы послушно зашагали вверх по склону к своим пантерам, а большая часть стражи постоянно кружила вокруг них, точно стая волков вокруг добычи. С некой иронией Малфурион отметил, что они с братом обладали большей силой, нежели все солдаты вместе взятые, и все же, скорее всего, погибли бы, не вмешайся Джерод Песнь Теней.

«Нам еще многому предстоит научиться, – подумал молодой друид, приближаясь к своему ночному саблезубу. – Мне еще многому предстоит научиться».

Но было ясно, что демоны не намерены предоставлять врагам столь драгоценное и необходимое для обучения время.


Крас прожил дольше, чем любое другое из подобных ему существ. Долговязый и седовласый, он одним своим обликом наводил на мысли о мудрости, которую скопил за долгие годы. И все же хоть какой-то намек на истинные глубины знаний и опыт мага можно было получить, лишь заглянув в его глаза.

Ночные эльфы считали Краса некой разновидностью своей расы, вроде альбиноса или мутанта. Маг и впрямь очень походил на них, хотя его глаза больше подошли бы дворфу, поскольку имели зрачки. Эльфы предпочитали не замечать его «уродства», сочтя это подтверждением мощной связи с магией: Крас владел тайными искусствами лучше, чем все хваленые Лунные Стражи вместе взятые, и на то имелись причины.

Крас не был ни ночным эльфом, ни просто эльфом. Крас был… драконом. И не каким-нибудь драконом, а старшей версией того самого гиганта, с которым проводил большую часть своего времени, Кориалстразом.

Маг, обычно скрывавший лицо капюшоном, не явился вместе с рыжеволосым Ронином из далекой страны, как он рассказывал остальным. На самом деле и он, и человек-чародей прибыли из далекого будущего, из времени после второй и решающей битвы против Пылающего Легиона. Но пришли они сюда не по своей воле. Вдвоем они исследовали в горах любопытную и тревожную аномалию. Именно эта самая аномалия поглотила их и перебросила через время и пространство в древний Калимдор.

И не одних их. Ветерана той войны, орка Броксигара, тоже поглотила временная воронка. Во время второй войны с Легионом народ Брокса выступил против демонов, и его вождь отправил ветерана в сопровождении еще одного воина выяснить природу видения, обеспокоившего шамана. Спутника Брокса разорвала на части аномалия, а его старший товарищ был брошен на произвол судьбы, угодив в прошлое.

Обстоятельства постепенно свели бывших врагов – дракона, орка и человека – вместе. Но эти же обстоятельства не позволили им вернуться назад в будущее, и это беспокоило Краса больше всего.

– Ты снова задумался, – проворчал дракон.

– Просто беспокоюсь о твоем предстоящем уходе, – ответил Крас своему младшему «я».

Красный дракон покачал огромной головой. Пара стояла у широких, прочных зубчатых стен Крепости Черной Ладьи – внушительной цитадели, из которой Лорд Гребень Ворона командовал своими войсками. В отличие от ярких, кричащих жилищ своих соплеменников, резиденция Гребня Ворона была подчеркнуто военной. Не только саму Крепость Черной Ладьи, но и все помещения над землей и под ней высекли из толстого черного камня, самого прочного в мире. Многие полагали ее неприступной.

Для Краса же, знакомого с яростью Пылающего Легиона, это был очередной карточный домик.

– Я не хочу уходить, – произнес красный дракон, – но наш род хранит молчание. Я не чувствую даже мою возлюбленную Алекстразу. Ты должен понять мое желание узнать правду.

Кориалстраз знал, что его спутник, как и он сам, был драконом, но не видел связи между прошлым и будущим. Только его королева и супруга, Хранительница Жизни, знала правду, однако ничего не сказала мужу. Это было одолжение ему, или, скорее, его старшему «я».

Крас тоже чувствовал эту пустоту, а потому смирился с тем, что его младшая версия должна улететь, чтобы выяснить причину молчания, даже если это означает риск для них обоих. Вместе они были удивительной силой, бесценной для лорда Гребня Ворона. В то время как Кориалстраз посылал сверху на демонов потоки пламени, Крас превращал это пламя в полноценную огненную бурю, убивая одним ее дуновением больше сотни врагов. С другой стороны, когда маг и дракон разделились, обоих поразила непонятная болезнь, лишив почти всех сил.

Последние лучи солнца скрылись за горизонтом. Вокруг крепости уже кипела жизнь. Ночные эльфы не знали покоя ни днем ни ночью – слишком многие погибли из-за старых привычек. И тем не менее темнота всегда была желанной для народа, который был привязан к Источнику Вечности и становился сильнее благодаря луне и звездам.

– Я тут подумал, – начал Крас, подставляя свое вытянутое лицо ласковому ветру.

Из-за своих огромных размеров Кориалстраз не мог войти внутрь Крепости Черной Ладьи, однако прочная каменная кладка башни позволяла ему оставаться на ней. По этой причине Крас тоже решил остаться наверху, используя для более комфортного сна лишь тонкое одеяло. Он ел и проводил все время бодрствования на крепостной стене, спускаясь только когда того требовал долг. По иным вопросам маг обращался к Ронину, единственному здесь, кто, кроме него самого, знал о реальном положении дел.

– Может, и есть способ отправиться в путешествие всем нам, – продолжил он, – так сказать, вместе.

– Мне не терпится узнать о нем.

– У тебя не завалялось хотя бы одной ненужной чешуйки, а?

Дракон расправил крылья и встряхнулся, точно огромная собака. Его чешуя мелодично застучала. Огромный высокий лоб гиганта нахмурился, когда он замер и прислушался, а после изогнул гибкую шею, чтобы осмотреть заднюю правую лапу.

– Вот здесь, пожалуй, есть одна.

Обычно драконы сбрасывали чешую так же, как другие существа линяли. Открытые участки затвердевали, со временем покрываясь новой чешуей. В тех случаях, когда дракон терял больше одной чешуйки, ему приходилось быть особенно осторожным, потому что нежная плоть временно становилась особенно уязвима перед оружием и ядами.

– Я бы хотел взять ее… с твоего позволения.

Любому другому Кориалстраз бы отказал, но он отчего-то доверял Красу так же, как самому себе. Когда-нибудь Крас собирался открыть дракону правду – конечно, при условии, что они выживут.

– Она твоя, – с готовностью ответил багровый исполин.

Задней лапой Кориалстраз почесал уязвимое место, и через несколько мгновений чешуйка упала на пол.

Быстро подняв ее, Крас осмотрел чешуйку и удовлетворенно кивнул. Он перевел взгляд на своего спутника и произнес:

– А теперь я должен дать тебе кое-что взамен.

– В этом нет нужды…

Но дракон-маг отлично знал, что, если вдруг с его младшим «я» что-то случится из-за вмешательства Краса в прошлое, это не сулит ничего хорошего и будущему.

– Нет, есть.

Отложив в сторону чешуйку размером со свою голову, он пристально посмотрел на левую руку и сосредоточился.

Тонкие, изящные пальцы внезапно скрючились, став похожими на лапу рептилии. Чешуя распространилась по всей плоти, начиная от кончиков пальцев, а затем покрыв руку до самого запястья. Острые изогнутые когти выросли на том месте, где когда-то были гладкие ногти…

Пока тело преображалось, Краса охватила острая агония. Он согнулся пополам и едва не упал. Кориалстраз инстинктивно потянулся к крошечной фигурке, но маг лишь отмахнулся:

– Я справлюсь!

Все еще согнувшись и задыхаясь, Крас схватился за преображенную руку, стиснул зубы и изо всех сил рванул на себя сразу две крошечные чешуйки, которые никак не хотели отходить.

Они поддались, оставив после себя кровавый след на задней поверхности жутковатого отростка. С трудом сглотнув, тощий маг тут же опустил руку, и боль отступила.

Не обращая внимания на нанесенную самому себе рану, Крас осмотрел свои трофеи. Глаза, острее чем у любого ночного эльфа, выискивали малейшие несовершенства.

– Ты ведь знаешь, что, к великому огорчению каждого из нас, не можешь принять свою естественную форму, так же как я не могу обернутся никем, кроме дракона, – упрекнул его Кориалстраз. – Ты сильно рискуешь своей жизнью, пытаясь обратиться.

– Это было необходимо, – ответил Крас и, нахмурившись, повертел в пальцах чешуйки.

– Эта треснула, – пробормотал он, позволяя ветру подхватить одну из чешуек, – а вот вторая подходит идеально.

– Что ты намерен с ней делать?

– Ты должен доверять мне.

Дракон моргнул:

– Разве я хоть раз поступал иначе?

Взяв крошечную чешуйку, маг направился к тому месту, где Кориалстраз выцарапал свою собственную. Оно все еще было красным и мягким, но главное – достаточно большим, чтобы его смог поразить любой умелый лучник.

Нашептывая слова, которые были старше самих драконов, Крас вдавил свою чешуйку прямо в центр незащищенной плоти.

Едва коснувшись тела гиганта, чешуйка вспыхнула ярко-желтым светом. Кориалстраз ахнул, но больше никак не отреагировал. Глаза дракона внимательно следили за тем, что делал его спутник.

Крас снова и снова повторял древние слова, с каждым разом все быстрее и быстрее. Чешуйка пульсировала и, казалось, с каждой пульсацией становилась больше. За пару секунд она стала почти такого же размера, как и все остальные.

– Она вопьется в твою плоть за пару мгновений, – сообщил Крас дракону. – У тебя не будет ни единого шанса потерять ее.

Через пару секунд он сделал шаг назад и осмотрел свою работу. Голова дракона повернулась, намереваясь сделать то же самое.

– Кажется… все нормально, – прокомментировал гигант.

– Надеюсь, это сделает тебя сильнее. Теперь я ношу с собой часть тебя, как и ты, в свою очередь, носишь часть меня. Буду молиться, чтобы слияние нашей магии дало нам хоть часть того преимущества, которое мы обретаем, будучи рядом в реальности.

Кориалстраз расправил крылья и произнес:

– Есть лишь один способ выяснить это.

Крас считал так же; чтобы узнать, сработало ли заклинание, им придется расстаться.

– В таком случае прощай, мой добрый Кориалстраз.

Огромный зверь опустил голову.

– Прощай и ты.

– Алекстраза…

– Я расскажу ей и о тебе, и о твоем пожелании, Крас. – Дракон смерил крошечную фигурку внимательным взглядом. – У меня есть некоторые догадки относительно вашей с ней связи, но я уважаю твое решение хранить тайну даже от меня. Однако я сразу понял, что ты любишь ее так же сильно, как и я.

Крас ничего не ответил.

– Я расскажу тебе, что с ней, как только смогу.

Подойдя к краю зубчатой стены, дракон посмотрел на небо.

– До новой встречи, кровь моя…

С этими словами багровый титан взмыл в воздух.

«Кровь моя…» Крас нахмурился от такого обращения. Для дракона оно означало очень тесную связь. Не просто соратник или член клана, а нечто более близкое, как братья из одной кладки яиц или потомство и родители…

Или же… одно начало в двух телах.

Крас знал себя, как никто другой, и ни секунды не сомневался в интеллекте своего молодого «я». Кориалстраз был весьма близок к правде, и маг понятия не имел, что это может значить для них обоих.

Внезапно его охватила слабость. Сквозь застилающие взор слезы Крас отыскал чешуйку Кориалстраза. В ту же секунду, как он коснулся ее, боль и усталость покинули тело. Но простого прикосновения было недостаточно – он должен держать ее ближе к себе, чтобы эффект был достаточным.

Подставив грудь прохладному ночному ветру, дракон-маг прижал большую чешуйку к своей плоти и вновь забормотал древние слова, пробуждая силы, которые не мог понять ни один ночной эльф, не говоря уже о том, чтобы овладеть ими.

Та же самая золотая аура вспыхнула вокруг чешуйки. Крас дрожал, пытаясь сохранить равновесие.

Аура исчезла также быстро, как и появилась. Маг уставился на свою грудь, теперь скрытую ровно посередине прощальным подарком его младшего «я».

Его все еще одолевала легкая усталость, но, несмотря на это и на отголоски прежней боли, не было ничего такого, чего Крас не смог бы без труда перетерпеть. Теперь, наконец, он мог находиться среди соратников и не ловить на себе их взгляды, полные жалости. Теперь он мог выступить с ними против демонов. Маг удивился, почему он не додумался до этого решения раньше, а потом осознал, что додумался, но удосужился привести свой план в действие только тогда, когда Кориалстраз объявил о своем намерении разыскать остальных драконов.

«Вероятно, трудно расставаться с частью самого себя», – подумал маг. Как бы Ронин посмеялся над его самомнением! Ирония происходящего заставила усмехнуться даже самого Краса. Алекстразе тоже пришлась бы по душе эта шутка. Она не раз говорила, что постоянное вмешательство супруга в дела низших рас тесно связано с его честолюбием, но этот поступок превзошел все остальные…

Внезапно его накрыла волна головокружения.

Маг едва смог удержаться на ногах и не соскользнуть с зубчатой стены. Атака быстро закончилась, но ее последствия заставили Краса прислониться к каменной стене и тяжело дышать больше минуты.

Когда дракон-маг, наконец, смог выпрямиться, то сразу же устремил свой взор далеко за пределы Крепости Черной Ладьи, далеко за пределы Сурамара.

Туда, где стоял Зин-Азшари.

У Краса в запасе имелось много секретных заклинаний, и некоторые из них были предназначены для того, чтобы отслеживать магию других колдунов. Говоря без прикрас, он был приспособлен к изменениям интенсивности магических потоков этого мира лучше любого из его обитателей, но даже его привели в трепет перемены такого масштаба.

– Они сделали это… – выдохнул Крас, глядя на далекий город. – Портал для Пылающего Легиона снова открыт.

3

Боль от смерти была невыносимой. Его пытались уничтожить одновременно более чем дюжиной чудовищных способов, каждый из которых заставлял его проходить через такие пытки, что он встретил забвение как долгожданного возлюбленного.

Но предсмертная агония не могла даже сравниться с тем, что последовало за ней.

У него не было ни тела, ни самой сущности – вообще ничего. Даже «дух» было неподходящим словом для того, что от него осталось. Он знал, что все еще существует лишь благодаря милости другого, и понимал, что все его страдания были наказанием, тоже придуманным для него тем другим. Он подвел другого, и неудача стала его самым главным грехом. ...



Все права на текст принадлежат автору: Ричард А Кнаак.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
World of Warcraft. Трилогия Войны Древних: Душа ДемонаРичард А Кнаак