Все права на текст принадлежат автору: Александр Владимирович Тюрин, Олег Игоревич Дивов, Журнал «Если», Александр Тюрин, Сергей Борисович Переслегин, Александр Геннадьевич Бачило, Далия Мейеровна Трускиновская, Дмитрий Станиславович Федотов, Наталия Андреева, Григорий Константинович Панченко, Брэд Торгерсен, Иван Медведев, Илья Крамник, Михаил Григорьев, Родион Икаров, Эльдар Фаритович Сафин, Александр Чекулаев, Евгений Пожидаев, Александр Бондаревич, Яна Красович, Андрей Зильберштейн.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
«Если», 2016 № 04Александр Владимирович Тюрин
Олег Игоревич Дивов
Журнал «Если»
Александр Тюрин
Сергей Борисович Переслегин
Александр Геннадьевич Бачило
Далия Мейеровна Трускиновская
Дмитрий Станиславович Федотов
Наталия Андреева
Григорий Константинович Панченко
Брэд Торгерсен
Иван Медведев
Илья Крамник
Михаил Григорьев
Родион Икаров
Эльдар Фаритович Сафин
Александр Чекулаев
Евгений Пожидаев
Александр Бондаревич
Яна Красович
Андрей Зильберштейн

ЖУРНАЛ «ЕСЛИ»

№ 4 2016
(247)

*
© СПбРООРНИК «Энциклопедия», 2016

© Мария Пономарева, иллюстрация на обложке, 2016


ЧИТАЙТЕ В НОМЕРЕ:


ДЕЖУРНЫЙ ПО ВЕЧНОСТИ

Сергей Переслегин

ПОЛЯРНАЯ ОРБИТА


ПРОШЛОЕ

Олег Дивов

К ВОПРОСУ О НАВИГАЦИОННЫХ АВАРИЯХ

Александр Бачило

ЯОМАН

Григорий Панченко

КУРС НОРД-ФАНТ


НАСТОЯЩЕЕ

Далия Трускиновская,

Дмитрий Федотов

НОЧЬ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ

Александр Тюрин

БИТВА ЗА АРКТИДУ


КУРСОР


ВИДЕОДРОМ

Александр Чекулаев

Полюса притяжения:

Арктика и Антарктика в кинофантастике


КРУПНЫЙ ПЛАН

РЕЦЕНЗИИ

КОНТЕКСТ: БУДУЩЕЕ АРКТИКИ


ИНТЕРВЬЮ

Михаил Григорьев

АРКТИКА: ОТ РОМАНТИКИ К ЭКОНОМИКЕ


Александр Бондаревич

БУДУЩЕЕ АРКТИКИ:

инфраструктурные проекты

Илья Крамник

ОБМОРОЖЕННЫХ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ОШПАРЕННЫХ


БУДУЩЕЕ

Брэд Торгерсен

ЛУЧ СВЕТА

Эльдар Сафин

АРМИРОВАННЫЙ ЛЕД

Евгений Пожидаев

АРКТИКА: ГЛОБАЛЬНЫЙ

ЛАНДШАФТНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ

Наталия Андреева

ДЕЛО О НЕИЗБЕЖНОМ ГЕРОИЗМЕ


ДЕЖУРНЫЙ ПО ВЕЧНОСТИ
Сергей ПЕРЕСЛЕГИН
ПОЛЯРНАЯ ОРБИТА


© Сергей Христенко, илл., 2016


/экспертное мнение

/будущее Арктики


…Где только снег, только зима — и никакой рекламы…

М. Щербаков
Арктику называют «слегка подтаявшим десертом нашей планеты». Слова «слегка подтаявшим» — ключевые. В XVII–XVIII веках закончился малый ледниковый период и среднемировые температуры начали расти. Этот процесс продлится еще лет 150–200, и, если текущее потепление будет похоже на предыдущее, его наивысшим развитием станут леса на юге Гренландии, виноград на Ньюфаундленде и почти свободные ото льда полярные моря.


Соответственно повышается экономическое и военное значение Арктики, растет и интерес к ней. Это, впрочем, не в первый раз. Уже были и полярные экспедиции в неизвестность, завершившие эпоху Великих географических открытий, и тщетные поиски Земли Санникова, и «гонка за обладание полюсом». В романе Ж. Верна «Вверх дном» на торгах продается гипотетический арктический субконтинент, на котором надеются обнаружить уголь. Чтобы растопить полярные льды (тогда их еще надо было обязательно растапливать), американские бизнесмены, несколько ранее облетевшие Луну, хотят повернуть земную ось…

Позднее, в XX столетии, льды Арктики резали ледоколами, освещали искусственными солнцами, разогревали атомными электростанциями, посыпали угольной пылью для уменьшения альбедо…

Ближе к нашим дням возник жупел «глобального потепления» и опасения, что арктические и антарктические льды растают все и сразу, и уже завтра. Вроде бы фантастических романов на тему «ремонта планетарного холодильника» написано не было, но Киотский протокол будет «посильней, чем «Фауст» Гете», а торговля квотами на парниковые газы по уровню идиотизма напоминает печальной памяти опыт из романа «Вверх дном».

Синдром глобального потепления пройдет. Полярные области планеты останутся, и в ближайшие десятилетия людям придется заняться ими всерьез.

1
Начнем с наиболее очевидного. Логистическое значение Арктики. Северо-Восточный проход, известный в России как Северный морской путь, и Северо-Западный проход образуют Арктическое транспортное кольцо. Когда оно будет приведено в порядок, то есть созданы интермодальные узлы во всех ключевых точках, обеспечена круглогодичная устойчивая навигация, построены локальные «подхватывающие порты», Арктика возьмет на себя значительную часть грузопотоков Запад-Восток. Перевозки по полярным морям быстро станут не только быстрее, но и дешевле, чем классическое движение через Средиземное море и Суэц, чем Транссиб и другие евроазиатские коридоры.

Это — деньги. Большие деньги.

И очень серьезные военные риски. Арктическая навигация обесценивает традиционные логистические узлы вроде Роттердама и Антверпена, Иокогамы, в некоторых сценариях — даже Нью-Йорка. Их роль переходит к Мурманску, Рейкьявику, норвежскому Бергену, канадскому Гандеру, Ванкуверу, Датч-Харбору, вероятно Певеку. Понятно, что это устраивает не всех.

Нужно иметь в виду, что тысячелетняя военная история человечества прошла мимо Севера, за исключением отдельных эпизодов Второй мировой войны. Это означает, что генералы и адмиралы еще не понимают до конца структуру этого театра военных действий. И они будут ее выяснять обычным методом проб и ошибок. А это означает ряд локальных военных конфликтов в Арктике, конфликтов, содержанием которых будет уяснение стратегических ориентиров.

Здесь нужно заметить, что Северный Ледовитый океан был одним из важнейших театров невидимой холодной войны: полярные моря не только были кратчайшим путем ракет из СССР в США или обратно, льды и айсберги резко повышали скрытность подводных лодок. Американская авиация и надводный флот НАТО могли контролировать Атлантику и — до определенной степени — Тихий океан. Но никак не Арктический бассейн.

Холодная война вернулась, и вместе с ней вернулось развертывание стратегических подводных сил противостоящих сторон в Ледовитом океане. Но «арктический десерт подтаял», а это значит, что теперь в полярных морях могут действовать и надводные корабли определенного класса. Назовем их условно «ледокольными крейсерами». И совсем не случайно Запад проявляет озабоченность развитием российского ядерного ледокольного флота. Аналогичных кораблей, равно как и опыта их создания, у США нет совсем, у Канады и Великобритании почти нет, что придает ситуации вокруг арктического бассейна определенную асимметричность. Что поделать: долгое время никто не мешал «русскому медведю» водружать свой флаг на пустынных арктических островах, а потом строить ледоколы, чтобы как-то до этих островов добираться. И вдруг ситуация изменилась.

2
Полярные моря — не только логистика, транспортные сети и новый театр военных действий. Это также шельфовая нефть и, возможно, что-то еще. Урановые месторождения в арктической Канаде самые богатые из известных человечеству, но все ли острова Северо-Западного (да и Северо-Восточного) прохода исследованы досконально?

3
Полярные моря — это еще и «кухня погоды». А, может быть, в недалеком будущем — погодный генератор, которым мы сможем до некоторой степени управлять. И трудно сказать, в чем больше риска: в недодуманных человеческих экспериментах в логике романа «Вверх дном» или — в развитии стихийных природных процессов. Например, повышение температуры арктического бассейна вызывает рост образования айсбергов, что изменяет путь Гольфстрима, отклоняя его к югу, и формирует циркульарктическое холодное течение, которое в несколько десятилетий превращает нынешний климатический оптимум в новый малый ледниковый период, к радости борцов с глобальным потеплением.

4
Наконец, главное. Арктика — возможность создания нового типа цивилизации с совершенно другими ценностными и целевыми установками. Это все-таки современный фронтир, в котором выживают люди определенного типа. В Арктике нет гендерного равенства и ювенальной юстиции: там холодно и еврочиновники вымерзают вслед за менеджерами. Здесь живут люди действия, быстрых общих решений, люди напряжения сил во имя будущего этих земель и льдов, «ради того непознанного, во имя чего зачинается и проходит индивидуальная жизнь человека» (О. Куваев. «Территория»).

Толерантность здесь иная, чем в солнечных странах, толерантность совместного выживания.

Нет рекламы. Нет и рынка. Полярные земли — территория хозяйствования: там создается не товар для продажи, а местный продукт для потребления и повышения освоенности земли. Хозяйствование здесь хищническое, другим оно быть пока и не может, но оно создает и осваивает паттерны, которые пригодятся человечеству. Например, в Дальнем космосе.

Заключение: Terra Incognita
Холод полярных областей планеты создал там совершенно особый тип времени. На полюсах сходятся не только меридианы, но и эпохи. Может быть, отсюда пристальное внимание фантастики к странным и неправдоподобным землям и морям, людям и инолюдям, своим и чужим.

Д. Симмонс прославлен фантастическими романами циклов «Гиперион» и «Олимп». Но его «Террор», формально обращенный к судьбе экспедиции Франклина, рисует чудовищ, сравнимых со Шрайком или Калибаном, и ставит вопросы, не менее значимые для будущего, нежели Связующая Бездна и нанотехнологии.

Для Г. Лавкрафта Антарктика — это «Хребты безумия», отделяющие нашу привычную историю от истории, уходящей в бесконечности пространств и времен.

Но мы ведь и в самом деле не представляем, что может покоиться под ледниковым покровом Пятого континента.

И может быть, правда намного удивительнее, чем откровения Г. Лавкрафта.

Олег Дивов
К ВОПРОСУ О НАВИГАЦИОННЫХ АВАРИЯХ


/фантастика

/беспилотные аппараты

/традиционные технологии


Человеку, далекому от флотской действительности, может показаться странным, что дедушка-сапер, помойное ведро, белый медведь Михаил Иванович и оральное управление самолетом с подводной лодки никак не отражены в рапорте об инциденте на ЛРС-28. Но такова суровая правда Заполярья: тут не до жиру и из всего перечисленного наши ледовые ремонтные станции штатно оснащены только помойным ведром. Остальное попало на поверхность льдины случайно и временно, а некоторым и вовсе там делать нечего, особенно подводной лодке.

Рапорт полон выражений наподобие «своевременные решительные действия» и в целом оставляет впечатление, будто персонал станции играючи одолел заградительную систему «Невод», каковая всегда рада прибить кого ни попадя, да нынче не на тех напала. Североморцы проявили свойственную им военно-морскую смекалку — прямо так и сказано, честное слово, — и уделали это чудо-юдо одной левой.

Чтобы никому не было обидно, гнусное коварство и общая мерзопакостность «Невода» описаны в подчеркнуто восторженном тоне.

Но если честно, пресловутую военно-морскую смекалку ярче всего демонстрирует именно рапорт, и только он один.

Мы научились составлять отчеты о происшествиях так, что потом сами недоумеваем: а почему нас наказали? Судя по этому документу, ЛРС-28 просто обязана была пойти на дно вместе с личным составом и имуществом, включая помойное ведро, увлекаемая в бездну обстоятельствами непреодолимой силы. Описанная в рапорте цепь чрезвычайных происшествий выглядит и правда непреодолимой — но моряки-североморцы вовремя решительно проявили чего они там проявили. И точка. Будто не было цепочки случайностей, благодаря которой обошлось умеренными разрушениями и ни одно военно-морское тело не пострадало. Вернее, пострадало уже потом, на берегу.

Как сказал командующий флотом дедушке-саперу: дай мне волю, я бы некоторых протянул под килем, но времена нынче вегетарианские, обойдемся изнасилованием.

Они больше так не будут, заверил дедушка. Они теперь ученые. А я, наверное, поеду отсюда, пока еще чего-нибудь не взорвалось и не утонуло. Спасибо за грибочки, хе-хе, ну и вообще. Развлекся на старости лет.

Услыхав про грибочки, командующий тихо застонал.

Да ладно тебе, сказал дедушка, наплюй и забудь. То есть это все ужасно, но… Ты только представь, что было бы, если…

Стоп. Тут самое время показать свойственную нам военно-морскую смекалку: оборвать заслуженного человека на полуслове и раскрутить историю с начала.

* * *
Северный флот работает в особо трудных условиях: здесь бывает холодно, темно, да еще и, представьте себе, мокро. Чтобы превозмогать это, русские выдумали физику и химию: ядерные силовые установки и спирт. Но служить на Севере все равно непросто. Пока заградительная система «Невод» сдерживает поползновения вероятного противника, наши главные враги в Арктике — обледенение и разгильдяйство. Мы с ними, конечно, боремся. А они борются с нами.

Как-то очень хорошо в том году было с навигационными авариями. Не подумайте, что мало, совсем наоборот. Богато, разнообразно и даже в некотором роде изобретательно. А когда начнешь выяснять причины, так и вовсе увлекательно. Ибо присущие флоту лихость и остроумие в форме служебной халатности и неполного соответствия занимаемой должности, будучи пристально и объективно рассмотрены, прямо завораживают. Просто не знаешь, что сказать.

Сидишь такой завороженный и думаешь: вот товарища офицера Родина выкормила, вырастила, выучила, вручила фуражку и служебную квартиру, да еще следила, чтобы он, мерзавец, не потонул, не взорвался, не захлебнулся и вообще, как говорится, не сгорел на работе. Казалось бы, должна эта инфузория в погонах демонстрировать некое минимальное ответное уважение. Ну хотя бы путем сохранения вверенного ей имущества и экипажа. От тебя, дубина, не ждут подвигов, тем более, на Северном флоте сама жизнедеятельность временами имеет подвижнический оттенок. Ты просто не пытайся утопиться, гад такой, едва Родина отвернется на пару минут. Ну элементарно же.

Да не тут-то было.

На общедоступный язык понятие «навигационная авария» переводится одним емким словом: «промазал». Радары, сонары, лазерные дальномеры — все побоку, мы — носом об стенку да вдребезги. Спутники бороздят космические просторы, чтобы облегчить нам ориентацию в пространстве? Замечательно, полный вперед — и брюхом на камни.

Столкновения, выбросы на берег, навалы, сносы, касания грунта сыпались на наши многострадальные головы, будто из худого порося. Вдогонку летели приказы, исполненные недвусмысленных угроз; виновным и невиновным было вставлено и еще добавлено, но корабли и лодки продолжали биться, словно эти оргвыводы их не касаются. И что интересно: пока работаем по зловредной системе «Невод», каковая есть конструктивно враг всего мореплавающего, — хоть бы кто блуданул да промахнулся. Стоит войти в зону действия системы, экипаж чудным образом исправляется: никакой морской смекалки, одно четкое выполнение инструкций. Крепко сжав ягодицы, штурмана идеально рисуют курсы, и верно держат их рулевые. Тоже крепко сжав ягодицы, ибо страшновато. «Невод» разгильдяев не любит, ни ваших, ни наших. И чем дальше от родного берега, тем меньше похожи на разгильдяев моряки-североморцы. Но как нацелится кораблик в базу, расслабится — жди происшествия.

До того доходило, катер боялись послать с бельем в прачечную. Утонет же, сволочь.

Решив, что административные методы борьбы со злом исчерпались, руководство призвало инквизицию: во имя недопущения и предотвращения собрали партийный актив флота. Это, знаете, такая крайность, такой последний рубеж обороны военно-морского здравого смысла от военно-морской смекалки, что больше не с чем и сравнить.

Только, извините, персонально Великого Инквизитора никто не приглашал. А он собрался. Товарищи офицеры, к нам едет с инспекцией Начальник Главного Политуправления, и начнет он с посещения актива по навигационным авариям. Поможет нам, грешным, обсудить создавшееся положение и найти эффективные пути решения проблемы. Всем подмыться и надеть чистое исподнее. Аминь.

Услыхав эту духоподъемную новость, товарищи офицеры сразу взбодрились, крылышки расправили да давай глядеть орлами: ну допрыгались, голубчики, что уж теперь. Пропадай моя телега, догорай моя лучина, последний нонешний денечек гуляю с вами я, друзья.

Начальник ГлавПура такой страшный военный зверь, который даже министру обороны не подчиняется. А у нынешнего еще и прозвище Товарищ Замполит. Почему?..

— Если я начну рассказывать, у вас волосы шваброй встанут! — доверительно сообщил адмирал, командующий флотом.

Но, видно, есть на небе специальный военно-морской бог, сжалился он над североморцами, и Товарища Замполита скрутил приступ желчекаменной болезни на почве личной вредности. А инспекция назначена, ее никто не отменял. На замену фигуре такого калибра требуется минимум член группы генеральных инспекторов, но группа нынче вся в разъездах и свободен лишь один дедушка в звании маршала инженерных войск. Натурально дед, ветеран всего на свете, Ленина видел — и хоть бы хны.

Адмирал берет за жабры начальника разведки и требует дать на дедушку подробную ориентировку. Разведка садится на телефон, потом хватает свой «оперативный портфель», где две бутылки водки, черная икра да соленая рыбка, — и исчезает. А назавтра, дыша в сторону, докладывает: маршал в особых зверствах не замечен, начинал простым сапером, воевал, характеризуется вообще положительно, однако с ним держи ухо востро. Он в роли инспектора любит прикидываться любопытным чайником, который ничего не понимает, но ему все интересно. Ну ему и выбалтывают лишнее, за что потом огребают. Конкретно у нас маршалу будет очень интересна работа по «Неводу». И даже есть мнение (разведка делает паузу и слегка оглядывается в сторону, где стоит домик Особого отдела), что маршал к нам намылился поперед заместителя Товарища Замполита. Тот вроде хотел побороться с навигационными авариями, но дедуля его отодвинул хрупким старческим плечом. Дальше мы ничего утверждать не можем, но был слушок, что до выхода в тираж, то есть попадания в группу генеральных инспекторов, маршал курировал некий полумифический НИИ Сантехники. Неофициальный лозунг которого, как известно: «Откачаем все дерьмо от родного берега». И из Северного Ледовитого океана, в частности.

Короче, этот сапер может нам устроить веселуху, но навигационные аварии ему, скорее, побоку, если они «Невод» не трогают. А мы чего, мы там не тонем, мы бедокурим поближе к базе, желательно прямо об нее бьемся, вода-то холодная, купаться долго неохота.

— Значит, мы ему рыбалочку, мы ему поездочку за грибочками на тот берег… — прикидывает адмирал, отдуваясь и сдерживая инстинктивное желание перекреститься. — А по «Неводу»… Упремся-разберемся. Чего попросит, то и покажем. Да хоть на льдину отвезем, если здоровье позволяет. Белого медведя не видали нигде? Надо бы медведя. Убедительного такого, хор-рошего!

— Да что же в нем хорошего?

— Ничего! Но если инспектор едет смотреть, как мы работаем, а у нас медведя нет… Вдруг он подумает, что нам легко? Что нам служба медом кажется? Вот мы и расслабились тут!

— Если этот дед персонально забросил в море невод, он знает…

— Пока он знает только, что мы чемпионы ВМФ по спасению утопающих! А у нас, между прочим, хищники повсюду ходят! Мы несем службу в экстремальных условиях! Здесь холодно и страшно!

— Я уточню насчет медведя, — обещает разведчик, тяжело вздыхая.

— Ну вот видишь, — говорит адмирал. — Можешь, если хочешь!

На том и порешили.

* * *
С тех пор как появились атомные субмарины-ракетоносцы, северное побережье — наше слабое место. Ледяной покров Арктики — идеальное укрытие для лодок. Дистанция внезапного удара сокращается до неприличия. Всплывай у нас буквально под носом и пуляй своими трайдентами да томагавками практически в упор, выбивая ракетные комплексы стационарного базирования. Хрясь — и накрылась советская угроза.

Определить лодку подо льдом сложно, там все не как в нормальном море и все мешает эхолокации. Соленость воды меняется, отражающая способность льда нестабильна. Большой подарок вероятному противнику: у русских прямо на макушке — обширный, удобный и безопасный район, где ползай себе тихонько да замышляй недоброе. Они и ползали, как у себя дома. А мы сидели и головы ломали, чем бы их отогнать на более-менее приемлемое расстояние. Очень уж некрасиво выходило: пока успеешь пакет из сейфа достать, тебе уже полстраны расфигачили. Одна радость, что ты этого позора не увидишь, сгоришь вместе с пакетом.

И тут подоспели сверхкомпактные ядерные реакторы малой мощности, прозванные в народе — ну, в той скромной части народа, коя имела допуск с ними работать, — «горшками» за характерный дизайн. Потом еще «скороварки» и «тумбочки Ильича» появились, но мы больше по «горшкам». А пресловутый НИИ Сантехники, о котором все знают, что он есть, но никто не знает, правда ли это, — выдумал заградительную систему «Невод» врагам на погибель и нам на головную боль. Там все на «горшках»: от них запитаны автоматические подводные посты обнаружения, они же «посты подледного лова», а главное, силовые установки ТАТ, или татушек, как мы их по-простому кличем, тяжелых атомоходных торпед.

«Невод» очень сложная штука, но что она такое по самой идее, можно описать в двух словах: десять лет мы тупо закидывали татушками Северный Ледовитый океан, и теперь там фиг пройдешь, если ты нам не товарищ.

А если товарищ, все равно не ходи. Мы сами боимся.

Экипажи торпедоловов зовут «Невод» забодательной системой.

Как страна не вылетела в трубу, пока ее строила, в общем, не секрет: неспроста у нас дефицит элементарных товаров и четверг рыбный день. Но это временные трудности. Зато мы, образно выражаясь, перестали бояться и полюбили атомную бомбу. У кого там были пушки вместо масла, а у нас татушки вместо масла. Впрочем, масла как раз полно. И северная граница реально на замке.

Вероятный противник натурально выпал в осадок, когда понял, чего русские натворили, и убедился, что это не фантастика, а грубая реальность. Мы, считайте, обнулили ему весь стратегический подводный флот, заточенный на атаку в упор с севера. Он теперь вынужден болтаться у своих берегов на пределе дальности ракет. Не может к нам сунуться: всюду его поджидают татушки.

Строго говоря, ТАТ уже не торпеда, а автоматическая мини-субмарина. Она лежит на дне, не ржавеет, потому что пластмассовая, и спит. Когда в ее квадрат заходит лодка, не подающая сигнала «свой», татушка просыпается и чешет разбираться. И для начала легонько бьет субмарину носом куда попало. Отходит и снова бьет, уже сильнее. Она может делать это долго, очень долго. При любом твоем неправильном действии торпеда снимется с предохранителя и на следующем ударе подорвет боевую часть. А там, извините, триста килограммов.

Список неправильных действий вероятный противник знает, мы ему всю потребную информацию о «Неводе» сначала тихо слили, как будто он даже ее сам украл, а потом официально передали по дипломатическим каналам. Список короткий, три пункта. Во-первых, не меняй конфигурацию корпуса. Открыл торпедный аппарат — ты покойник. Открыл любой другой люк — покойник. Во-вторых, если всплыл, неважно, на чистой воде или проломив лед, — покойник. В-третьих, если ты хитрый и несешь антиторпеды и ложные цели на внешней подвеске, это ты сам себя перехитрил: запустишь что угодно — покойник.

Короче, ты и так уже весь помятый, экипаж с ума сходит от грохота, того и гляди легкий корпус треснет, — вали отсюда, пока цел. Выйдешь из зоны, торпеда отстанет, впадет в спячку и ляжет на дно до следующего раза.

Отбиться от единичной татушки ты в теории сможешь, если повезет, но сигнал пройдет по «Неводу» и на помощь торпеде устремятся ее подружки. А мы получим сообщение о casus belli, резко приведемся в полную боеготовность и дадим запрос: чего, подраться хотите?

Да, ты можешь гнать впереди ракетоносцев беспилотники, задача которых — увести торпеды за собой, пробить коридор. Но посты подледного лова засекут такой непорядок, и навстречу сразу ломанется форменный рой татушек, а следом пойдут охотники за подводными лодками. Ну и расценено это будет как явное и недвусмысленное вторжение.

Все, ребята, никаких больше внезапностей с севера. Атакуйте как приличные люди, издалека, чтобы мы успели ответить, выпить и закусить.

Вероятный противник нам не сразу поверил, решил посмотреть, как оно там, и мы ему не мешали. В зону «Невода» вошла беспилотная дизельная старушенция, огребла люлей, развернулась и пошла назад явно в надежде, что вдруг татушка за ней увяжется. Сцапать нашу суперсекретную торпеду да вскрыть — мечта. А фигушки. Ладно, упорная дизелюха, сильно мятая уже, зашла снова, многократно схлопотала, и тут у нее конфигурация нарушилась. Треснуло что-то, проще говоря, и отвалилось.

Татушка поняла это методически грамотно: под водой смачно бахнуло, и лодку порвало на тряпочки.

Противник внял раз и навсегда. А мы потом две недели ползали по дну, отыскивая среди обломков взрывоустойчивую капсулу с «горшком».

Был, конечно, скандал: русские закрыли для навигации международные воды. Да ничего мы не закрывали. Если ты в мирных целях, подай заявку, тебя встретят на краю зоны и вручат «гостевой» транспондер — пищалку «я свой». Каждый год у нас пасутся в мирных целях якобы метеорологические и гидрологические корабли, пытаются хоть чего-нибудь разглядеть на дне. Дохлый номер, мы и сами плохо знаем, где что лежит. Торпеды иногда чуток подвсплывают, чтобы не прилипнуть, их сносит, и это придает «Неводу» лишний элемент неопределенности, а значит, непробиваемости.

Такая вот у русских сантехника.

Одно во всей этой идиллии грустно: «Невод» надо хоть изредка тестировать и обслуживать. Механическая его часть, включая реакторы, имеет огромный срок годности, но электроника совершенствуется, и как раз в этом году идет плановая замена блоков распознавания «свой-чужой» на новые.

К постам обнаружения спускаются батискафы, они ведь на одном месте сидят, и мы точно знаем координаты. А торпеды не пойми где валяются в границах своих квадратов, то за метр от заданной точки, то за километр, и приходится их вылавливать. Это совсем отдельный вид военно-прикладного спорта. С участием особо смелых подводных лодок и водолазов без лишних нервов.

Последнее, но не наименее скучное. Если надводный кораблик сунется без разрешения в зону, торпеда и ему вломит. Когда вам в днище прилетает дура весом четыре тонны, небо с овчинку кажется. Особенно если у вас собственное водоизмещение от силы двести, тут и взрываться не надо, сам развалишься.

Конечно, наши корабли пищат «я свой» — но все равно ходить в зону никто не любит. А то было дело, вез ледокол ремонтную станцию в Карское море, и тут у него транспондер сгорел. Повезло, что на ледоколе. Дожил он до момента, когда ему с вертолета новый сбросили. Тем же вертолетом команду обратно на борт закидывали — далеко убежала.

Все это превращает работу по «Неводу» в увлекательный трагикомический спектакль, а повседневную жизнь Северного флота в сплошной напряг. Отсюда и происшествия. Устали мы. Забодала нас эта гениальная заградительная система.

А тут еще дедушка. Сапер, понимаете ли.

* * *
Инспектор-советник Министерства обороны приехал как раз к партактиву. Маршал оказался сухонек и морщинист, на все свои законные семьдесят, но глазки не закатывал, ножку не подволакивал, глядел живенько, говорил просто и с ходу расположил к себе адмирала. Военная косточка, заслуженный старый черт, видали мы таких, эти не создают проблем — наоборот, еще и научить тебя могут чему полезному. Своего адъютанта в звании полковника инспектор сразу услал в штаб «читать бумажки» — изучать рапорты и готовить проекты аналитических записок. Рыбалочку и грибочки одобрил, а потом…

— Мне бы на ремонтную станцию «Невода». Любую, по вашему выбору. И не надо экзотики, белые медведи — не интересуют. Северный полюс тоже, незачем забираться далеко. Я просто хочу пару дней понаблюдать, как работают на льду.

Он сообщил это, мило улыбаясь. Попросил, а ведь мог и приказать.

— Ну, в сентябре все станции далеко от берега. Но за час-полтора долетите с гарантией. Отсутствия белых медведей не обещаю, а в остальном условия там отличные.

— А если лодкой?

— На лодку я вас, извините, не посажу. В зону сейчас ходят одни торпедоловы, у вас нет допуска. А даже если был бы… Им и так доплачивают за вредность.

— Пошутил! — оценил маршал. — Неплохо, неплохо… Чего-то актив не начинается.

— Еще не все делегаты подошли, ждем… Да, захотите нырнуть — лодок у нас полно, милости просим на ракетоносец.

— Ну зачем ты так, — сказал маршал укоризненно.

— В-виноват, — промямлил командующий и подумал, что если этот дед прикидывается, то актер он большой. А если не прикидывается, то большой человек. Про себя командующий уже обозвал его «дедушка-сапер».

Они сидели в президиуме. Открытие партактива все задерживалось: пропали делегаты от нескольких отдаленных частей и гарнизонов. Их должен был подобрать и доставить ракетный катер, руководил переходом целый командир бригады этих самых катеров — ну и?..

Когда доложили, что в условиях плохой видимости катер с делегатами собрания, посвященного навигационным авариям, выскочил на берег в нескольких минутах хода от конечной точки маршрута, командующий позеленел, а дедушка-сапер разразился едким смешком. Вслед за ним принялся бессовестно ржать весь зал.

— Замечательное чувство юмора у этого вашего комбрига, — сказал дедушка. — Интересно, он долго готовился или это импровизация?

— Мы над ним тоже слегка подшутим, сегодня же, — пообещал начальник политотдела. — Внезапно. Экспромтом.

— Лично я вообще не буду с ним разговаривать, — заявил командующий. — Мне тратить нервы на полковников не положено по сроку службы. Я лучше сделаю очень смешно командиру флотилии. Уписается он у меня, клоун в лампасах…

— Грамотное решение, — поддержал дедушка.

Так или иначе, актив решили начинать. После доклада начПО, смысл которого сводился к фразе: «Мало вас, разгильдяев, наказывали, теперь еще и партийное взыскание наложим!», выступил флагманский штурман флота. Тут уже было что послушать: он обстоятельно разобрал причины навигационных аварий и предложил дельные меры по их предупреждению. Адмирал, ерзая на стуле, подсматривал, как увлеченно слушает инспектор. Ох, говорила же разведка: когда дедушке интересно — жди потом неприятностей. Самое время проявить себя требовательным командиром и принципиальным коммунистом, пусть хотя бы это у маршала в памяти отложится. И адмирал перебил штурмана вопросом: как объяснить сегодняшнюю посадку на берег ракетного катера? Почему элементарные сумерки и легкий туман сбили с курса современный боевой корабль? О чем думал руководитель перехода — командир бригады?

Ни секунды не промедлив, флагштурман ответил:

— А! Это просто. Это вообще классический случай. Как сказал адмирал Хиппер во время Ютландской битвы: «Готов биться об заклад, когда-нибудь ученые крысы из военно-морской академии будут ломать голову, пытаясь понять: что мы думали? А ничего мы не думали!»

Этой репликой заседание было практически сорвано. Зал рыдал и аплодировал. В президиуме сохранил хладнокровие только командующий. Ему было не до смеха: ругал себя последними словами за то, что так подставился. Рядом утирал слезы и украдкой показывал штурману кулак начальник политотдела. Успокоить публику до конца так и не удалось. Уже утверждали резолюцию, а в зале все еще кто-то гадко хихикал.

— Вот за что уважаю флотских, остры на язык, — сказал дедушка, когда они пошли из президиума на выход. — За словом в карман не лезут… А теперь объясните мне, сухопутному, правильно ли я понял из речи вашего штурмана, что главная причина всех происшествий — идиотизм?

— Ну еще и недостаток контроля, — самокритично доложил начальник политотдела. — Штурманские ошибки чаще от невнимательности или поспешности…

— Техника-то не подводит, — сказал дедушка, размышляя о чем-то своем. — Техника у вас хорошая.

— Всех накажем, — невпопад пообещал начальник политотдела.

«Начни с себя!» — подумал командующий.

От дверей к сцене навстречу потоку офицеров шел по стеночке очень грустный контр-адмирал, а за ним капитан первого ранга, совсем убитый горем. Ему сочувственно кивали. Это был тот самый командир бригады ракетных катеров: привели на заклание бедную овечку.

— Вот оно! — нехорошо обрадовался начальник политотдела. — На винте намотано!

И потер руки.

Дедушка поглядел на него искоса и неопределенно хмыкнул.

* * *
Назавтра тумана над бухтой не было и в помине, день выдался светлым и звонким, по-осеннему прозрачным. На катерном причале сгрудилась небольшая толпа с корзинами и рюкзаками, опекаемая начальником разведки.

— Ух ты, чудо какое! — удивился дедушка. — Видал такие у союзничков…

— Это японка, — сказал начальник разведки. — Тех же времен.

Безымянная самоходная баржа самурайского производства была натуральным военным трофеем и все еще исправно служила. Пришла она на главную базу флота в незапамятные времена аж с Камчатки вслед за кем-то из тыловиков. Суденышко очень удобное, и разведчик такую хозяйственность понимал. Он хорошо помнил времена, когда буквально ничего в достатке не было и ему безусым лейтенантом довелось стать ответственным за транспортировку коровы на подводной лодке. В надводном, конечно, положении.

Баржу обслуживали трое — боцман, моторист и рулевой, — брала она на борт одну машину и до пятнадцати человек. Откидная аппарель в носовой части позволяла «японке» разгружаться где угодно. Естественно, по грибы да на рыбалку «организованной толпой» отправлялись именно на барже, лучшего транспорта нельзя было и пожелать.

— Антиквариат, — ласково сказал разведчик. — Все родное, включая дизель.

— Дизель? Давно бы воткнули сюда «горшок» и электромотор.

Разведчик внутренне напрягся. У него был выходной, и ему поставили задачу обеспечить выезд инспектора по грибы. Он все сделал как надо: собрал хорошую компанию из десятка надежных офицеров, прихватил выпить-закусить. Но начальник разведки всегда на службе, а если кажется, что время чуток расслабиться — будь уверен, служба тебя догонит. Вот как сейчас. Врешь, дедушка, не купишь ты меня за рупь за двадцать.

— Да где ж его взять, тот «горшок»… — бросил он со всей возможной небрежностью. — Жилетик будьте добры, товарищ маршал…

— Да с любой торпеды, — еще небрежнее сказал дедушка, подставляя руки, чтобы надеть спасательный жилет. — И двигатель с нее же. Будто у вас дохлых татушек нет.

Ну за кого ты нас держишь, а, товарищ инспектор. Мы конечно раздолбаи, но не до такой степени, чтобы дербанить совсекретную технику.

Разведчик скорбно покачал головой.

— Я вам открою страшную тайну. Дохлых татушек не бывает. Инженерная служба флота разбирает неисправную торпеду до винтика и либо делает ее исправной, либо пускает на запчасти. А запчасти все под счет по инвентарным номерам, и их пасет Особый отдел так внимательно, будто они ему самому нужны позарез.

Вот какой я молодец, подумал он. Прекрасно доложил, прекрасно.

— Ну и зря, — буркнул дедушка. — Давно могли бы проявить свою хваленую морскую смекалку, чтобы не тарахтеть на этой шаланде и не нюхать выхлоп…

Разведчик, которому сейчас целый маршал посоветовал свистнуть атомный реактор, не сразу нашел, что ответить.

Даже несколько растерялся.

— Эта баржа — неучтенная, — доверительно сообщил он. — Наш местный летучий голландец. Ее после войны не догадались принять на баланс и поставить на довольствие, а теперь уже поздно. Каким образом мы воткнем ядерную силовую установку на корабль-призрак?

— Так она же будет краденая, ну и какая разница? — сказал дедушка, окончательно сбив собеседника с панталыку. — Команда с бору по сосенке, топливо сливаете откуда-то. Хотя бы отпадет проблема, где солярку воровать. Удивительные люди, такой ерунде вас учить надо…

Разведчик надвинул фуражку на самый нос.

— Разрешите отплытие? — бодро спросил боцман.

— Поехали, — сказал дедушка. — Заводи свою шарманку.

Двигатель застучал, потянуло дымком, и разведчик подумал, что маршал не так уж неправ. Ладно, подождем, когда-нибудь «горшок» будет стоять на каждой легковушке. А пока нет на флоте неучтенных реакторов и дохлых торпед не найти, и это правильно. Может, у нас с навигационными авариями страх и ужас, но хотя бы по торпедной части полный ажур.

И вдруг ему показалось, что он понял старого маршала, прозванного комфлотом за глаза «дедушкой-сапером». Ведь и правда дедушка. И вряд ли доживет до времен, когда сверхкомпактных реакторов, этих «горшков», «скороварок» и «тумбочек Ильича» хватит на всех. А прокатиться на тривиальной барже с атомной тягой — хочется. Или на грузовике, обыкновенном мирном грузовике. На чем-нибудь невоенном.

Да я и сам бы не отказался…

Баржа шла резво, погода стояла прямо идиллическая, маршал крутил головой и улыбался, явно наслаждаясь картиной северной золотой осени. Впереди был пологий участок берега с пляжем, и народ сгрудился в носовой части, готовясь к высадке.

Тут раздался негромкий хруст, будто сломалась под ногами сухая ветка. После чего медленно, даже с достоинством, упала вперед аппарель, образовав на носу баржи своеобразное крыло. «Японка» черпанула этим крылом воду и, подталкиваемая дизелем, начала погружение.

Флотская публика, надо отдать ей должное, не паниковала, она просто обалдела и хором выкрикнула нечто скорее восторженное, чем испуганное. В смысле: вы только поглядите, кто бы мог подумать, мы и так умеем!

Разведчик метнулся было к маршалу, но тот цепко держался за борт и с неким зоологическим интересом наблюдал за погружением, будто оно его не особо касалось.

Через несколько секунд вода накатилась валом на носовую палубу и баржа под углом градусов сорок нырнула полностью.

Как-то внезапно все стихло.

До берега рукой подать. Баржа исчезла без следа, на воде только люди и их корзинки. И вдруг тишина взорвалась диким хохотом. Потом в короткой паузе кто-то отчетливо произнес:

— Повадился матрос по грибы ходить…

Следующий взрыв смеха прервала громкая команда разведчика:

— Спокойно! Начинаем групповой заплыв к берегу! До цели всего полста метров! Иван, ты разводишь два костра! Спички не промочил? Береги! Женя, проверь личный состав! Товарищ маршал…

Товарищ маршал безмятежно покачивался на волнах, подставив лицо солнышку.

— Это ведь тоже навигационная авария? — спросил он.

— Скорее техническая. Все хорошо, сейчас мы вам буксир организуем.

Дружно, почти сомкнутым строем, народ погреб вперед. Маршала отбуксировали моторист и боцман. На берегу, смеясь и поругиваясь, отжали мокрую одежду и начали разводить огонь. Через десять минут картина на пляже была вполне рабочая: пылают два огромных костра, а вокруг них восьмеркой бегает вся компания, включая инспектора. Он потом сказал: тонуть ему по долгу службы приходилось, но до такого метода просушки саперы не додумались, спасибо за науку.

Дали три красные ракеты, их заметил сигнальный пост на сопке, и через пару часов пришел катер. К тому времени корзины были под завязку набиты грибами и пучками черемши, а товарищи офицеры слегка румянились от согревающего.

Маршал поглядел на катер с плохо скрываемым недоверием.

— У нас вроде на завтра рыбалка намечена. И знаете…

Следующая реплика маршала в пересказе начальника разведки звучала сухо и казенно: товарищ инспектор отверг идею поездки на рыбалку твердо и решительно. И безапелляционно, так что даже не думайте.

— А я и не думаю, — сказал командующий. — Я прикидываю, что будет со льдиной, когда мы туда дедушку высадим. Просто разломится пополам или — вдребезги.

— А может, не надо? — робко спросил разведчик.

— Я уже не в том возрасте, чтобы покончить с собой от стыда и позора… — протянул командующий, глядя в потолок. — Но к чему сама эта мысль? Зачем она преследует меня? Чего добивается этот настойчивый внутренний голос?

— А давайте вам сейчас внутренний голос скажет: товарищ адмирал, выпейте!

Командующий посмотрел на часы. Время было обеденное.

— А дедушка — выпил? — спросил он деловито.

— Естественно! От простуды. Потом за успешное погружение. И чтобы количество погружений равнялось количеству всплытий. Дедушка — как огурчик. Железное поколение, нам бы столько здоровья.

— Ну тогда мы с ним за обедом тяпнем. А то действительно внутренний голос… Ты медведя нашел?

— Так вы же сказали, дедушка не хочет медведей.

— Я хочу! — адмирал хлопнул ладонью по столу. — И ты хочешь. Нам теперь без медведя никак. Либо мы наглядно покажем дедушке, что у нас не курорт, что тут оглянуться не успеешь, и тебе кирдык, либо я просто не знаю…

— Уже едва не кирдыкнулись, — буркнул разведчик. — Чудом пронесло.

— А с опасным хищником — получилось бы! — заявил командующий.

Разведчик поглядел на него подозрительно и поспешил удалиться.


Выяснять, не видал ли кто на льду опасного хищника. Пока адмирал не съехал с катушек окончательно.

* * *
Молодой, скорее всего двухлетка, белый медведь ошивался на ЛРС-28 почти неделю. Сначала на него кричали и махали руками, потом стреляли ракетами в воздух, потом начали палить в зверя прицельно. Ему эта игра очень понравилась, он гонял шипящие ракеты по снегу и просил еще.

— Вали отсюда, падла! — орал начальник станции. — Не положено тебе!

Медведь валить и не думал. Он был юн, жизнерадостен и любопытен. Он чуял, что в домиках станции есть еда. И вообще тут весело.

— У тебя нет допуска! Здесь все секретное! Исчезни, умка ты хренов! ...



Все права на текст принадлежат автору: Александр Владимирович Тюрин, Олег Игоревич Дивов, Журнал «Если», Александр Тюрин, Сергей Борисович Переслегин, Александр Геннадьевич Бачило, Далия Мейеровна Трускиновская, Дмитрий Станиславович Федотов, Наталия Андреева, Григорий Константинович Панченко, Брэд Торгерсен, Иван Медведев, Илья Крамник, Михаил Григорьев, Родион Икаров, Эльдар Фаритович Сафин, Александр Чекулаев, Евгений Пожидаев, Александр Бондаревич, Яна Красович, Андрей Зильберштейн.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
«Если», 2016 № 04Александр Владимирович Тюрин
Олег Игоревич Дивов
Журнал «Если»
Александр Тюрин
Сергей Борисович Переслегин
Александр Геннадьевич Бачило
Далия Мейеровна Трускиновская
Дмитрий Станиславович Федотов
Наталия Андреева
Григорий Константинович Панченко
Брэд Торгерсен
Иван Медведев
Илья Крамник
Михаил Григорьев
Родион Икаров
Эльдар Фаритович Сафин
Александр Чекулаев
Евгений Пожидаев
Александр Бондаревич
Яна Красович
Андрей Зильберштейн