Только для взрослых 18+

ВНИМАНИЕ!

Эта страница может содержать материалы для людей старше 18 лет. Чтобы продолжить, подтвердите, что вам уже исполнилось 18 лет! В противном случае закройте эту страницу!

Да, мне есть 18 лет

Нет, мне нет 18 лет

Все права на текст принадлежат автору: Елена Спирина.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Только онаЕлена Спирина

Только она Елена Спирина

Пролог


— Не нужно, Дань… — девушка сделала шаг назад и наткнулась на стену спиной. Отступать было некуда.

— Только с твоих губ мое имя звучит настолько возбуждающе, — молодой человек приблизился в девчонке и положил свои ладони по обе стороны от ее головы, заключая в ловушку.

— Зачем тебе это? Зачем ты меня мучаешь? — в ее глазах появились слезы.

Мужчина напротив, видел это и ненавидел себя за то, что делает ей больно. Ненавидел ее, за то, что она такая… добрая, тихая, красивая, нежная, и единственная…Единственная, кто не покидает его мыслей, вот уже как шесть лет.

— Ты даже представить не можешь, как мучаюсь я. — склоняясь к ее шее и втягивая этот мятно-кофейный запах, проговорил он. — Ты не понимаешь, насколько я устал от этого…, от этой, бл*, ебуч** боли. Не возможно все терпеть. Вот здесь, чертов орган, — молодой человек приложил ее ладошку к груди, накрывая обновленную татуировку, — оно мешает мне жить дальше вдали от тебя. Гребанное сердце ноет, сука, будто скребет там кто-то. Я чувствую, как оно бесконечно сгорает, обливаясь кислотой.

Он смотрел ей в глаза и шептал эти слова в губы. Она смотрела на него и чувствовала слезы на щеках. Только вот чьи они? Его или ее? Общие?

— Даня… мы не можем, Дань. Мы с тобой брат и сестра. — захлебываясь рыданиями шепнула она, закрывая глаза и прислоняясь своим лбом к его.

— К черту, бл*, все. Я люблю тебя. — обжег он поцелуем ее губы и она не смогла больше отталкивать его…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 1


Даниил


Шесть лет назад


Пожалуй, тот день можно было бы назвать самым ужасным и прекрасным одновременно. Именно с того дня моя прежняя жизнь понеслась макаке в жо**. И именно с ее приездом забилось мое черствое сердце.

Это было обычное августовское утро. Солнце припекало черепушку так, что даже на улицу выходить не хотелось. В доме стояла жара, и не спасали даже кондиционеры. Поэтому, я схватил полотенце, перекинул его через плечо и спустился вниз, в бассейн. Но, проходя мимо гостиной первого этажа, случайно услышал голос отца, разговаривающего по телефону.

— Ты уже сказала?

Голос был настолько мягок, и в то же время очень волнительным. С кем он говорит?

— Дане будет сюрприз. Я никак не могу решиться. Так переживаю, что он… — отец замолчал на какое-то время, а после продолжил. — Он очень любил свою мать. Пусть ему уже восемнадцать, и он практически сам себе на жизнь зарабатывает, но я не могу не спросить, поэтому…

Я не дал отцу договорить и зашел в гостиную. Не люблю, когда меня держат в неведении. Пру напролом.

— Па, что ты мне не сказал? Выкладывай, пока я не растаял от этой жары.

— Дань… — отец воровато посмотрел на меня и бросил в трубку, — Я перезвоню.

— Даниил я. Дань, Дань, как-будто мне пять лет. Сам же только что кого-то уверял, что я себе уже на жизнь зарабатываю, а ты все Дань.

— Не бубни. Сын, у меня к тебе серьезный разговор.

— Да, я уж понял.

— Что ты перебиваешь все, в конце-то концов, — рыкнул родитель, а я улыбнулся. Вот теперь настоящий Шторминский, а то все мялся, как целка семиобортная.

— Давай уже, бухти, как космические корабли бороздили просторы…

— Ты не выносим. В общем, Дань, понимаешь… — отец опустил глаза в пол, помолчал секунд пять, а после распрямив плечи и смотря только мне в глаза, твердо произнес. — у меня появилась женщина. И я питаю к ней очень сильные нежные чувства.

— Любишь, типа? — поинтересовался я, продолжая улыбаться.

— Да, наверное, люблю. — отец посмотрел на мою ухмылку и нахмурился. — А чему ты улыбаешься?

— Чего скрывал-то и боялся сказать? Что я, изверг какой? Не понимаю что ли.

— Это еще не все. Я хочу, чтоб она переехала к нам в дом.

— Без проблем, может в этом склепе веселее будет и мне не придется так часто закатывать здесь вечеринки, — рассмеялся я.

— Ой, не напоминай, соседи до сих пор на меня зло зыркуют, будто это я им на дорожку возле ворот насра*.

Наш дружный смех отскочил от стен. Да, было дело. В последнюю мою тусовку дома, один дурак обкурился и оставил свои фикали прям на подъездной дороге к дому соседей. Причем, куча там была что надо. Прям, как та собачка, которая съела корм «Лопай-Попай» в фильме Трудный ребенок» второй части и насра** кучу, изобразив себя в оригинальный рост.

— Дань, это тоже не все. Она переедет к нам не одна.

— С мужем что ли? — усмехнулся я, а отец улыбнулся моей шутке.

— Нет, Слава Богу. У Вики есть дочь.

— Сопля? — поинтересовался я.

— В смысле? — поднялись брови отца домиком.

— Маленькая я имею в виду?

— Почти. Ей скоро пятнадцать исполниться.

— Таак. Вот это уже сюрприз.

— Ты… ты против?

— Бать, ну нет, конечно, как я могу быть против. Когда приезжают-то?

— Сегодня.

Папаня устыдился, а я присвистнул. Мда, чё раньше-то не сказал?

— Да, не переживай так. Если мы не сможем ужиться, я вам мешать не буду, съеду. Квартира матери стоит свободная, да, я там и так бывает ночую, или просто зависаю. Поэтому не парься. — попытался я успокоить отца.

— Нет, сын. Это твой дом. И никуда ты не съедешь.

Ну, вот опять. Пожалуй, нужно пояснить, отец мне не родной. Отчим. Моя мама родила меня вне брака, от какого-то заезжего актеришка. А после уже, познакомилась со Шторминским. Когда мне исполнился годик, в графе отца в моем свидетельстве о рождении появилось его имя. И я официально стал Шторминским Даниилом Александровичем. Он даже имя свое мне дал. И все последующие годы, вплоть до сегодняшней минуты, я называл его отцом, да и считаю я его родным, в любом случае. За то, что он сделал, я его очень уважаю и, как сын, люблю. Александр Сергеевич Шторминский, теска Пушкина, удачливый предприниматель и мой отец, по духу, если не по крови.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Распрощавшись с отцом до обеда, когда приедут наши новые сожители, я ушел в бассейн и всерьез задумался над ситуацией.

Отцу я желал счастья, и если он ее любит, значит и она его любить должна. В том смысле, что если даже не захочет, я заставлю. Обижать батю не дам. Ну, а если баба нормальная, то вовсе проблем не будет.

Что касается ее дочурки, то здесь тоже все просто. Пятнадцать лет это детский возраст, главное чтоб не мешалась под ногами и опять же, не докучала отцу. Будет хорошей девочкой куплю ей куклу. Ну, или пачку презервативов, а то в этом возрасте сейчас и не понятно, что им больше нужно.

Вдоволь наплававшись, заодно, вместе с жарой скинув с себя еще и похмелье после вчерашнего клуба, я пошел переодеваться. Буду пай-мальчиком. Все ради отца, да, зачтется мне это на небесах!

Отец зашел ко мне в комнату.

— Дань, выйдешь со мной их встречать? — спросил он.

— Да… — договорить мне не дал телефонный звонок. Взяв трубку, бросил взгляд на дисплей. Рыжий. — Мне нужно ответить, я спущусь, как поговорю, постараюсь не задерживаться. — ответил отцу.

— Хорошо, буду ждать.

— Да, Рыж, — нажал зеленую трубку, когда отец вышел за дверь.

Андрей Рыжанков, в простонародье Рыжий. Словоохотливый парень, почти безобидный, но приставучий жуть, просто.

— Как ты, Шторм?

— Не жалуюсь. Что у тебя? Некогда мне.

— Я по поводу гонки… — На том конце замялись, и замолчали на некоторое время, что для Андрея не свойственно. Проблемы, бл*. Так и знал.

— Давай уже, рожай. Говорю же, чувак, некогда мне.

— Дан, Кокс не согласен с твоей победой. Говорит, ты сократил расстояние, и вызывает на реванш.

— Он, как всегда, — вздохнул я зло. Это не чел, а мешок убыток. — Пускай назначает время. Я согласен, только не сегодня, — предупредил я сразу.

— Он уже все решил, — снова замялся Рыжий, а я тихо сматерился на это. — Не бушуй, Шторм. Он настаивает на Петле, через две недели в полночь.

— В каком состоянии он это предлагал? — взорвался я. Совсем уже чертов обкурыш ебну***.

— Я с ним разговаривал меньше часа назад, и он был абсолютно трезв, Дан. — на полном серьезе ответил мне наш распределитель игр.

— Скажи, я согласен. В конце концов, его пора на место поставить.

— Ты прав, Шторм. Трасса, конечно, стремная, жесть какая. Но что не сделаешь ради выигрыша, да Чемпион?!

Рыжий что-то продолжал говорить, а я уже и не обращал на него внимание…

Отец обнимал миниатюрную женщину, с копной рыжих волос, за талию и что-то то ли шептал на ушко, то ли целовал в шею… со второго этажа этого особняка не очень видно было, чем они там занимались.

Однако, за ними я особо и не смотрел… Она выпорхнула с пассажирского сидения, как бабочка, что-то сказал матери или же моему отцу, в припрыжку побежала к багажнику нашей машины. Наш водитель, Егор, что-то с улыбкой говорил ей и пытался, по-видимому, убедить ее, что сам в состоянии взять их чемоданы, но она нежно ему улыбнулась, коснулась ладошкой его руки и вытащила все же один чемодан на дорожку.

Взглянув все с той же улыбкой на наш дом, заметила меня, и улыбка слетела с ее лица.

Зашибись! И чем я не угодил принцессе?

Одной рукой я держал телефон у уха, в который мне до сих пор что-то бухтел Рыжий, второй, я упирался в подоконник и неосознанно начал его сжимать. А она, не отрываясь, смотрела на меня, своими широко распахнутыми глазами в обрамлении мелких завитков, таких же, как у матери, рыжих волос. Интересно, каким цветом ее глаза?

Родители что-то сказали ей, и она вздрогнула, отводя взгляд, процессия двинулась в дом. Ага, и мне пора.

— Так, Рыжий, мне пора, бывай.

— Подожди, чел, ну, что на счет сегодня? — затараторил Андрей.

— А что сегодня? — спросил я, уже спускаясь по лестнице.

— Тусса, у Киры. Ждать?

— Не знаю. Все. На созвоне.

Отключил телефон и сунул его в задний карман джинс. Вовремя, в гостиную вошли отец со своей женщиной и ее дочурка.

— Виктория, Адель, познакомьтесь, это мой сын Даня.

— Бааать, — протянул я, скривившись.

— Ой, прости. Даниил. Мой сын Даниил.

— Очень приятно, — подошел сначала к Виктории и протянул ей руку. — А по отчеству как?

Ее ладошка оказалась очень холодной, тонкой, почти прозрачной. Да и сама женщина, хоть и светилась счастьем, выглядела как-то бледно. Но мне она очень понравилась. Причем с первого взгляда.

— Вячеславовна, но зови меня просто Вика.

— Хорошо.

Я перевел взгляд на ее дочь и сделал шаг в ее сторону, на что она сделала шаг…назад.

Уставилась на меня испуганными глазами. Зелеными испуганными глазами, будто я ее сейчас съем. Я даже руку не успел протянуть в ее сторону, чтоб поздороваться.

Я быстро посмотрел на ее маму, которая поджала губы от досады, а потом на отца, который тут же выступил передо мной и приобнял за плечи.

— Дань, я пойду девушкам покажу комнаты, а ты пока поставь чайник. А то я Гале выходной сегодня дал.

Ничего не понимая, я лишь кивнул, и поймал на себе взгляд зеленых глаз, впрочем, не надолго. Она тут же отвернулась к матери, которая взяла ее за руку и повела за моим батей.

Дааа. Странная семейка, скажу я вам.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​

‌‌‍Глава 2


Адель


Это он. Он.

Мама продолжала тянуть меня на второй этаж этого большого дома, с опаской поглядывая на меня. Еще бы. Истерика не за горами.

— Адель, это твоя комната, рядом с ней комната Дани. У вас общая ванная. Но не беспокойся, замки есть на всех дверях. Наша спальня в другом конце коридора.

Мамин мужчина стоял и нежно улыбался, обнимая ее за талию. Я кивнула, а они пошли в другой конец коридора к своим комнатам. Я же развернулась и посмотрела на дверь соседнюю с моей. За ней его комната…

Глубоко выдохнув, я прошла в красиво и уютно обставленную спальню. Глаза зацепились за большую кровать, письменный стол с новеньким ноутбуком на нем, большое кресло-стул на колесиках, огромный гардероб, пушистый ковер…, и можно еще много всего перечислять, что для меня приготовил Александр Сергеевич. Я пыталась цепляться за мелочи, запоминать цвета, прислушиваться к звукам с улицы, что слышны из-за открытого окна…, все по инструкции моего психолога, но… не помогает. Накатывает.

Минут через десять в комнату постучались, и зашла мама.

— Как ты, Бэмби? — погладив меня по голове, спросила мамочка.

— Все хорошо. Только можно я полежу. Вроде успокоилась, но пока не буду спускаться, ладно? — попробовала я успокоиться перед родительницей и отправить ее подальше.

— Ладно. — Медленно проговорила она. — Точно все хорошо?

— Да, правда.

— Отдыхай, моя хорошая. Скажу, что голова разболелась у тебя.

Мама вышла из комнаты, а я глубоко задышала. Эти панические атаки приходили резко, внезапно. Со временем я научилась их оттягивать, как сейчас, например, но успокоиться еще не разу не получалось.

Я знаю почему. Я встретила его. Моего спасителя. И мой, теперь, постоянный кошмар.

Не зависимо от моего желания, мозг начал выдавать картинки из того прошлого, что я хотела забыть.

«— Давай же крошка, покажи свои мелкие сиськи. Такие же мелкие, наверное, как и дырка у тебя между ног. — смеется и продолжает засовывать свои руки мне в блузку, вызывая уже не страх, а всепоглощающий ужас.

Второй стоял позади меня и скручивал мне руки, трясь о мою попу своей оттопыренной ширинкой.

Я так боялась, я теряла сознание от страха, от унижения и стыда».

Все накатывало вспышками. Ужас сковывал меня. Я понимала, что это давно закончилось. Что они от меня далеко, я их не увижу. Я в безопасности, но…

Я схватилась за голову и заскулила, оседая на пол. Старалась не громко, не дай Бог, кто мимо пройдет. Закусила край кофты зубами и тяжело задышала через нос. Руками запуталась в своих волосах.

Я старалась, очень старалась успокоиться, но… истерика все же меня обуяла…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Даниил


- Я поднимусь в комнату, переоденусь и поеду. Дела. Приятно было познакомиться, Виктория. — вежливо сказал я и поднялся по лестнице.

Проходя мимо комнаты, которую выделили девчонке, услышал странный шум. Остановился, прислушался. Показалось, что кто-то плачет за дверью. Приблизился и прислонил ухо к двери, как гребанный дурак.

В этой комнате не то, что плакали, я сказал бы, подвывали.

Распахнул дверь и увидел на полу девчонку, скрюченную в позу эмбриона. Вся в слезах, с краем кофты в зубах, видимо, чтоб заглушить звук рыданий. Она подняла на меня глаза, а в них ужас. Панический, бесконтрольный, вечный.

Я опустился рядом с ней на колени и осторожно поднял к себе на руки. Она начала сопротивляться, повторяя одно и то же.

— Не трогайте меня, пожалуйста. Отпустите. Не трогайте.

И почему то было ощущение, что это она не мне.

— Тихо, тихо. Успокойся. Тебя никто не тронет. Иди сюда. — Она вновь посмотрела на меня и, неожиданно, вцепилась в мой ворот руками.

— Не отдавай меня им. Не отдавай. — прошептала, утыкаясь лбом мне в грудь.

— Тшш, маленькая, не отдам. Только не плачь. — гладил ее по голове и злился.

Сам не знаю почему, почему во мне просыпалась злость при виде ее слез. Почему хотелось кому-то расквасить морду. Откуда у нее это? Совсем же еще малая. Черт.

Тихо выругался, девчонка не перестававшая рыдать у меня на руках, вздрогнула.

— Прости, я сейчас маму твою позову.

Она не ответила и продолжила сотрясаться в рыданиях.

Достал телефон из кармана джинс и набрал отца.

— Бать, с Викторией на вверх к малой поднимитесь, срочно. — Почти рычал. Да, что за ёпт?

Может, из-за этого она на меня так отреагировала? Кто ее обидел? И главное, как?

Я слышу топот ног по лестнице, в проеме двери появляется встревоженная мама девчонки, которая падает рядом с нами на колени и пытается схватить руки мелкой, но она упрямо держится за меня, а я сам не готов отпустить рыдающую девушку, прижимая к себе ближе, почти пересаживая ее к себе на колени.

— Дань, что случилось? — спрашивает батя, не зная, что делать и чем помочь. Четвертым на полу он решает не быть и достает телефон. — Я вызываю скорую.

— Нет, не нужно. Лекарства. У меня в сумке есть. Синий пузырек, Саш, принеси, пожалуйста.

Папа скрывается, а Виктория смотрит на меня.

— Я услышал всхлипывания, когда мимо проходил, открыл дверь, а она здесь, на полу и рыдает. — почему-то начал оправдываться, и когда почувствовал, как девчонка отцепила руки от ворота футболки, попытался заглянуть ей в глаза, но она тут же обняла меня за торс, подтягиваясь выше на моих коленях и утыкаясь мне уже в шею носом.

Я только глубоко вздохнул и почувствовал мятный запах ее волос и тела, который мне очень понравился.

— Ада, ребенок. Иди ко мне. Ада. — Виктория вновь попробовала протянуть ее к себе, но девчонка лишь вздрогнула.

— Оставьте. — получилось грубо, но я не хотел, поэтому, как можно мягче продолжил. — Воды принесете, а то таблетки, как запивать. Я попробую положить ее на кровать.

Мама малой бросила обеспокоенный взгляд на меня, а потом на девчонку и вышла из комнаты.

— Ну вот, давай, маленькая. Поднимаемся. — удерживая ее в руках, поднялся и перехватил одной рукой под спину, второй — под коленки и понес на кровать. Сползать она не хотела с меня, чему я не сказано обрадовался, поэтому сам сел на постель и посадил к себе на колени.

Адель уже не рыдала, просто тяжело дышала и беззвучно плакала. Это когда звуков нет, а слезы текут по щекам.

— Ну же, посмотри на меня. — приподнял за подбородок и заглянул в эти зеленые омуты. Красивая. Маленькая, но очень красивая.

— Прости, — внезапно сказала дрожащим голосом и предприняла попытку отползти от меня, а точнее с меня.

— Сиди уж, чего там. Сейчас тебе принесут таблетку, ты успокоишься окончательно и тогда ляжешь в кровать, а пока сиди спокойно. — И улыбнулся ей, бля*, как полоумный придурок.

Она странно на меня посмотрела и шмыгнула носом, отчего я улыбнулся еще шире. Не хотел ее отпускать. Она теплая, легкая, как пушинка и запах приятный.

Черт, бл*, что со мной, дурак что ли совсем. Или ее истерика заразна?

— Ада, Боже, все в порядке? — в комнату забежала ее мама, а следом мой отец.

От резкого звука девчонка дернулась, а я хмуро взглянул на родаков.

— В порядке. — мелкой тут же всучили две какие-то таблетки, следом стакан с водой.

— Что это за колеса? — поинтересовался я у девчонки.

— Успокоительные, теперь сутки просплю. — ответила та, не глядя на меня.

— Но ты же сама успокоилась, зачем пить-то их?

— На самом деле это первый раз, когда она сама успокоилась, обычно только таблетки помогают. — ответила Виктория.

— Тогда, может, не надо их сейчас глотать? — начал злиться я. — к чему мозги-то засорять этими пилюлями. Потом только хуже будет.

Пока я распалялся из-за чертовых таблеток, мелкая соскочила с меня и встала напротив, тяжело дыша. С опухшим красным носом, с зареванными глазами и остатками слез на щеках. Милашка, все-таки.

— Насколько хуже? — спросила она меня. — Насколько, ЕЩЕ, может быть хуже? Я ненормальная истеричка и мне терять нечего.

— Ты нормальная, просто… просто то, что с тобой случилось нужно преодолеть, вот и все.

— И все? И все? — сорвалась она, а я вскочил с кровати, на которой до этого сидел. — Да ты понятия не имеешь, какого это, когда тебя два уро…

Девчонка резко замолчала и рванула из комнаты с реакцией пули.

— Ада! — крикнула ей в след Виктория и побежала за ней.

Отец остался около меня и сжал мое плечо рукой.

— Дань, она маленькая еще…

— Что с ней случилось?

— Я точно не знаю, но вроде пару лет назад была попытка изнасилования, после этого они ушли от ее отца и у нее начались эти панические атаки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- И девчонку сразу стали пичкать таблетками?

— Совет психолога. Не заводись только, сын. Она теперь твоя сводная сестра, почти, поэтому не нужно портить отношения с ней.

— Поэтому пускай дальше глотает эти пилюли, которые когда-нибудь доведут ее до гробовой доски?

— Даниил, это был несчастный случай…

— Из-за психтаблеток! — отрезал я и столкнулся в дверях комнаты с Викой. — Где ваша дочь?

— На улице, хочет одна побыть. Ей нужен свежий воздух, после… этого.

— Понятно.

Хлопнул дверью своей комнаты со всей дури и уставился в окно на эту девчонку. Она сидела на краю декоративного пруда и мочила руки в фонтанчике, продолжая пускать слезы. Даже с такого расстояния я видел эти соленые капли, что катились по ее щеке.

Попытка изнасилования. Ей всего… сколько? Пятнадцати нет. То есть в тринадцать? Да каким надо быть уродом, чтоб маленькую девчонку довести до такого. Чертовы ублюдки.

В моей жизни был случай, когда я помешал чему-то такому. Двое дибилов зажали девчонку, а она вырывалась, как могла и скулила. Я услышал случайно, был настолько пьян, что удивляюсь, а как вообще на ногах тогда держался. Но первый удар в бл*дскую морду немного отрезвил меня. От девчонки я только два высоких хвоста запомнил с большими белыми бантами, а потом так увлекся ломанием костей тех ушлепков, что не заметил, как девчонка убежала.

Ну и ладно, подумал тогда. Зато может там, свысока, мне зачтется спасение невинной. Гон**нов тех оставил там же где упали, один в отключке, один чего-то кряхтел, но мне срать.

Я пошел дальше.

Вот только сейчас я понимаю, какого было тогда той девчонке, и не осталась ли у нее травма, как и у Адель?

Адель… Ада. Красиво звучит. Вообще мне это мелочь почему-то симпанирует. Может братские чувства проснулись?

Зазвонил телефон. Бл*, забыл.

— Да, — ответил я.

— Пупсик, ну где же ты?

— Не называй меня так. Уже выезжаю.

— Жду.

Карина, мать ее. Сексуальная давалка, на протяжении уже… полугода, вроде? Приспичило же ей сегодня, в этот спа-салон. Можно и послать, конечно, но секса хочется всегда. И в самые разные моменты, а хомутать кого-то иногда лень.

Переоделся и вышел из дома. Адель продолжала сидеть на том же месте.

— Чертов дурак, мимо, что пройти не можешь? — бубнил я себе под нос, сворачивая в сад, где этот пруд с фонтаном и стоял.

— Адель, — позвал я, подойдя ближе.

Она вздрогнула и подняла на меня глаза. Встала на ноги.

— Прости, что накричал. Не должен был. — смотрел на нее и не мог оторваться. Ведьма она что ли?

— Это ты прости, я обычно тихая и никогда не кричу, просто… не знаю, что со мной. — опустив голову ниже, сказала и смахнула очередную слезу со щеки.

— Ты снова плачешь? Почему?

— Нет, нет. Все в порядке. И, Дань, — она запнулась об мое имя, а я расплылся в блаженной улыбке. Мне еще никогда, так как сейчас не нравилось мое сокращенное имя. Ну, бляяя. — Даниил, я хотела сказать спасибо.

— За что? — не понял я.

— За… за все. Спасибо. — Мне почему-то показалось, что она хотела что-то сказать, но передумала. Спрашивать не стал.

Неожиданно, мне пришла просто шикарная идея в башку, на тот момент я думал шикарная, а оказалось, что дибильней я и придумать не мог затеи.

— Поехали со мной.

— Куда? — округлила глаза девчонка.

— Я свою…кхм… знакомую обещал подвезти в спа-салон, если хочешь, поехали и ты. У нас в городе он один из лучших.

Ада покраснела и слегка улыбнулась, покачав головой.

— Я по таким местам не езжу. Даже не знаю, чем там занимаются.

— Ээ, да? Ну, тогда поехали просто в кафе посидим, ее отвезем и поедим обедать.

— Обедать? А… та девушка, не будет против?

— Какая…а, ну да, — я, как чертов кусок идиота, стоял и тупил перед ней. Ну, и попадос у тебя Шторм, пи**ец, какой попадос. — То есть нет, не против.

— Я не думаю…

— Не думай, поехали. — Схватил ее за руку и потащил за собой.

— Но, мне маму надо предупредить. Да, и мы только час назад сюда приехали, не удобно перед твоим папой. — заговорила малая, но послушно шла за мной, не пытаясь вырвать руку.

— Предупредим. — Посадил ее в свою машину и сел сам за руль. Выехал за ворота, и только тогда набрал батю.

— Да, сын. — Сказал тот, и я поставил на громкую, бросая телефон на панель приборов.

— Бать, я Адель забрал с собой. Мы обедать в кафешке, не далеко. Виктории передай. Постараемся не долго.

— Дань, как забрал? Где Ада? — пробасил отец.

Я повернулся к девчонке и улыбнулся, глядя на ее широко распахнутые глаза.

— Александр Сергеевич, все хорошо. Я с Даней…, в смысле с Даниилом покушаю. Передайте маме, что со мной все в порядке, и я скоро вернусь. Честно.

— Хорошо, золотко. Даниил ты за нее головой отвечаешь.

— Так точно, товарищ Пушкин.

— Балагур, — тяжело выдохнул и отключился.

— Пушкин? — изумленно спросила она.

— Александр Сергеевич же. — просто ответил, пожав плечами.

Мелкая заразительно рассмеялась, вызывая и у меня искреннюю улыбку. Так мы и подъехали к дому Карины, которая уже стояла у ворот и ждала нас. Увидев мелкую рядом со мной на пассажирском сидении, вмиг разозлилась. По глазам знаю, когда эта мегера бесится.

— Садись назад, Карин. — открыв окно, сказал ей и вновь отвернулся к своей… эээ, сестре получается?

Слово-то какое противное. Нет, сестрой я ее точно не назову.

— Извини, что опоздал, дела были. Мы сейчас закинем тебе в салон.

— Вижу твои дела, — бросила та и глянула на мелкую. Адель опустила ниже голову и съежилась, прям, вся.

— Отсюда не видать, — глядя серьезно через зеркало дальнего вида на длинноногую блондинку, ответил ей.

Глава 3


Адель


Я почти всю дорогу чувствовала злобное дыхание девушки, что сидела позади нас. Иногда она отвлекалась на Даню и мило улыбалась, пытаясь закинуть ногу на ногу, но в машине с низкой посадкой это почти невозможно, тем более там, где сидела она.

— Милый, а ты меня заберешь после? — ворковала та, касаясь его плеча.

— Малая, я что похож на «милого»? — поворачиваясь ко мне, спрашивал он с хитрой улыбкой. Я лишь пожимала плечами и робко улыбалась в ответ.

На самом деле мне было стыдно, и чем дольше я находилась в обществе этого парня, тем стыд все больше покрывал мое тело своим полотном. Я чувствовала, как краснели щеки, когда вспомнила, как он увидел меня на полу, корчившейся от страха. Как краснели уши и шея, когда я осознала себя у него на руках и почувствовала крепкие объятия.

— … ты что настолько будешь занят? — услышала я голос блондинки.

— Да, Карин, не получается. Дел не в проворот. Вызови такси. Ок? Ладненько, мы покатили.

Даня сорвался с места и широко мне улыбнулся.

— Отвязались, слава яй… эээ, слава Богу. Какую еду ты любишь?

— Домашнюю. — улыбнулась я, а он над чем-то задумался.

— Блин, куда бы тебя отвести, чтоб ты еще и не отравилась?!

— Дань… то есть…

— Нет, нет. Зови меня, как хочешь. Даня или Дан тоже подойдет.

— Хорошо. Так вот ты говорил, что у тебя много дел, может, отвезешь меня к маме тогда. Она меня накормит, да я и сама готовить умею.

— Тебе со мной скучно? — вдруг спросил он серьезно.

— Нет, конечно.

— Тогда дел у меня нет и… о, я придумал.

Он замолчал и куда-то свернул. Через пять минут мы стояли возле ворот в городской парк. А за ним карусели.

— Пойдем веселиться!

Даня в первом же ларьке купил нам по хот-догу с колой. Очень вредно, но так же и вкусно. В следующем, я получила в руки палочку с огромной сахарной ватой, а в другую палку с большим леденцом, почти с мою голову, в простонародье сея конфета именуется «Петушком».

Сев на лавочку, мы с удовольствием все это съели. Правда леденец в меня не влез, и я со спокойной душой отдала его девочке, которую мама уводила домой на обед, а она плакала, что не успела покататься во-о-он на тех коняшках.

— С чего начнем? С колеса обозрения или вон с тех страшилок? — показал он на длинные вагончики, мчащиеся с нереальной скоростью.

— Давай с колеса. Я скорости боюсь. Но если ты хочешь…

— Нет, только с тобой. — Взял за руку и повел к аттракциону.

«Только с тобой». Эта фраза крутилась у меня в голове весь вечер и это не хило так меня волновало. Я не дурочка. Даня понравился мне сразу, а уж после сегодняшнего дня и подавно, тяжело смотреть на него спокойно.

Но, его папа сделал моей маме предложение руки и сердца, и если она согласиться и они поженятся, Даниил станет мне братом. Брат и сестра. Сестра не может испытывать к своему, хоть и сводному, но все-таки родственнику, ничего, кроме сестринского уважения и любви.

Поэтому он — табу.

— Тебе понравилось? — спросил Даня, когда мы ехали домой, а я уже почти дремала в машине.

— Очень.

— Ты устала? Спать хочешь? — взволновано, как мне показалось, спросил парень.

— Это лекарства, они действуют и как снотворное.

— Зачем ты выпила сегодня эти колеса? — хмуро спросил он.

— Мне прописал их доктор.

— Чушь. Ты в состоянии сама успокоиться, зачем тогда эти пилюли.

— Дань, мама права, только сегодня я смогла успокоиться сама, да и то благодаря тебе, как мне кажется, — я вновь покраснела и отвела взгляд. — У самой у меня не получается.

— Кто это сделал? Их наказали?

— Нет. Не знаю. Не хочу знать. Не надо про это, ладно?

— Хорошо. Сегодня не буду. Но пообещай мне, что если почувствуешь вновь, что тебе накатывает, ты зовешь меня, поняла.

— Не думаю…

— Ой, опять ты за свое, говорю же, не думай. Гони мобильник. — протянул руку парень. Я замешкалась, от быстрого перехода в его разговоре и достала телефон из кармана.

— Зачем он тебе?

— А если меня дома не будет? Как ты меня позовешь? — Улыбаясь, не хуже чеширского кота, сказал Даня.

— Разумно, — хмыкнула я и обратила внимание на его телефон, на котором высветился мой номер вызываемого абонента.

— На, запиши меня. — вернул мой сотовый и схватил свой.

Я посмотрела на его номер телефона и почти сразу запомнила наизусть. Он был очень легкий. Но все же записала в контакты. «Даня». Его красивое имя.

— А теперь повторяй. — заговорил вновь парень и внимательно уставился на меня. — Обещаю, Данечка, тебя звать при первой тревожной мысли о моих проблемах.

— Не смешно. — сказала я.

— Согласен. Повторяй, я жду. А то всю ночь в машине сидеть будем.

— Ладно, ладно. Дань, обещаю, что если что, сразу к тебе.

— Умница. Пойдем. Твоя мама уже в окошко выглядывает.

И правда, мама тревожно высматривала нас из окна, насколько я помню, кухни.

Мы зашли в этот шикарный дом и к нам тут же вышли на встречу Александр Сергеевич и мама.

— Дань, где вы были так долго? — мне казалось его отец злиться, и я ответила за Даниила.

— Мы ходили на аттракционы. Мама, ты не поверишь, я каталась на этих крутых, которые быстро катятся. Представляешь? Я и они? О, это было что-то. Никогда так не боялась. Это было круто. — повернулась к Дане и подмигнув, сказала. — Спасибо тебе.

— О, я не верю. Что ты на них села. Саш, да она на велосипеды не садиться, боясь упасть и расшибить нос. А тут эти страшные карусели.

— Было круто. Ладно, пойду я. Что-то устал. Да и Ада клевала носом. Бать я, возможно, уеду, так что не ищи, если что.

После слов парня, настроение начало падать. Уедет? Получается, почти на ночь глядя. Но меня это не должно волновать.

Но волнует. Я поднимаюсь в свою новую комнату. Но спать уже не хочу. Я думаю о том, чем занят парень в соседней комнате. Не знаю, куда себя деть и решаю разобрать вещи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍У меня всего пара чемоданов. Мы с мамой жили не богато, я бы даже сказала с доходом ниже среднего. Папа алименты не платил, мама работала администратором в одном из ресторанов Александра Сергеевича.

Он платил не плохо своим сотрудникам. Но нам все равно не хватало. Таблетки стояли очень дорого, да и за съемную квартиру приходилось не мало оплачивать. Я в свою очередь, училась на домашнем обучении, точнее дистанционно. Большое скопление народа приводит к учащению панических атак. Поэтому мне не требовалась форма или много тетрадей или ручек. В школу я ходила раз в неделю, принося готовые домашние задания. В плане учебы мама мной гордилась, я знаю. Я была круглой отличницей.

Папа… я по нему скучала, но он не искал встречи со мной. Когда со мной произошел тот случай, и в слезах, разодранной блузке и колготках я прибежала домой, тогда, казалось, мир перевернулся.

Мама, увидев меня, пошатнулась и схватилась за сердце, отец нахмурился. Пока мама, очнувшись, обнимала и целовала напуганную меня до смерти, папа молчал. Пока мама пыталась выяснить, что случилось, кто это сделал и что вообще сделал, папа сидел на кухне и не сводил глаз с горячей кружки чая. Пока мама хватала телефон с намерением позвонить в полицию и сообщить о попытке изнасилования, папа… папа выхватил у нее телефон и строго сказал, глядя на меня.

— Никуда ты звонить не будешь. Позориться еще не хватало. Тебе, — тыкнул он пальцем в меня, — всего тринадцать, а ты ведешь себя, как малолетняя дешевка, так же и выряжаешься. Не удивительно, что ты попала в такую историю. Только семью позоришь.

После развернулся и ушел. Я беззвучно плакала, а мама хватала ртом воздух. Она отправила меня в комнату, положила на кровать и принесла горячего молока с медом, с овсяными печеньями, как сейчас помню. Сказала выпить и попробовать уснуть, а завтра начнется новый день и новая жизнь. Ушла из комнаты, прикрыв дверь, и… прошла к папе на кухню.

Они так долго ругались, что, казалось, вот-вот озолотится горизонт от восхода солнца. Я столько бранных слов никогда не слышала. Дело все в том, что папа воспитывался в семье людей верующих, богобоязненных. Мама в ту ночь кричала, что он такой же, как и его семья, что ему самое место в той секте, из которой она его вытащила. Я не понимала ничего, от того лишь сильнее боялась. Потом, я услышала, как папа поднял на маму руку, он ударил ее по лицу, красный отпечаток на щеке я увидела утром. Не знаю, как тогда осталась на месте и не вышла в кухню. Все стихло после этого, и я из-за переживаний, видимо, не заметила, как уснула.

Утром меня разбудила мама. Помогла одеться. Мои вещи, самые необходимые, были собраны в два чемодана. С ними и еще двумя мамиными мы и уехали в другой город, в другую квартиру.

Вечером тоже дня, когда я разбирала вещи, услышала мамин разговор по телефону.

— Я никогда не прощу тебе то, что ты сказал своей дочери, а так же, ту поднятую руку на меня. Завтра подам на развод. Мы к тебе не вернемся. Жить с сектантом я не собираюсь. И дочери не позволю. Вопрос об этом в суде подниму. Прощай.

Это был папа. Через месяц мама развелась. Папа встретил тогда меня в суде и сказал, чтоб во время заседания, когда судья спросит моего мнения по поводу моего желания, с кем из родителей я должна жить, я ответила, что с ним. Строго сказал, схватив за руку, чуть выше локтя. Я испугалась. Рассказала маме, на что та подняла такой скандал, что особо мое мнение и не учитывалось. Судья постановил, что отец в ближайшее время не должен искать со мной встреч, в дальнейшем только по моему желанию.

Мама устроилась тогда, как раз в один из ресторанов. Хорошая должность. Но… придя в школу, после летних каникул, я скатилась сначала в истерику, а после упала в обморок. Походы к психотерапевту, странные не выговариваемые диагнозы. И вот, я на домашнем обучении. Ни подруг, ни друзей. Только рядом мама. И постоянные ее слезы в глазах, когда на меня накатывает очередной срыв.

В день, когда мы утром переезжали, я уговорила маму не обращаться в полицию. И она с тяжелой душой, но пошла на это. Думаю, до сих пор жалеет об этом.

Через год мама познакомилась со своим начальником, он приехал на проверку в тот ресторан, где она работала. Закрутился бурный роман, еще через полгода, он сделал ей предложение. Она не соглашалась, но Александр Сергеевич смог уговорить ее переехать к нему. Мама не отказала в этом.

И вот, сегодня я вернулась в свой родной город, где родилась и жила. Где проживает мой отец, до сих пор.

От воспоминаний меня отвлек стук в дверь.

— Да.

— Бемби, это я. — дядя Саша быстро перенял у мамы прозвище, которым она меня называла. — Поговорим?

Этот мужчина мне очень нравился. Светлее и добрее человека я еще не встречала. И поэтому очень завидовала Дане.

— Хорошо. Что-то случилось?

— Не знаю. Ты мне расскажи. Как погуляли с Даниилом?

— Отлично. Ваш сын очень дружелюбный.

— Правда? — мужчина удивленно поднял брови, — интересно. Скажи, он не сделал ничего плохого или, может, сказал? Ты не бойся, скажи мне.

— Нет, нет, что вы. Мы с ним очень хорошо провели время вместе. Гуляли по парку. И еще, он угостил меня сладкой ватой и хот-догами. Немного поговорили. И еще, он сказал обязательно к нему обращаться, если со мной что-то случиться.

Вспоминая это день, я чувствовала, как что-то внутри меня начинает светиться, сын Александра Сергеевича действительно замечательный парень.

— Что ж, в таком случае я горжусь своим сыном еще больше, хотя куда больше…

— Может до самого неба? — В дверях моей комнаты появился сам объект обсуждения.

— Не хорошо подслушивать.

— Я совсем чуть-чуть. Кстати, Малая, я за тобой.

— В чем дело? — спросила я.

— У нас же нет ужина, так? А ты, мелочь, как я погляжу, спать не собираешься. Поэтому пойдемте вниз, я заказал пиццу и суши из ресторана.

— В моих ресторанах такого не готовят, — проговорил дядя Саша, напустив на себя строгий вид.

— А это и не из твоего, — махнул парень рукой и подошел ко мне протянув руку, — Мелкая, поднимайся и бежим. Пока он заказ не отменил.

Даня хватает мою руку и тянет на себя, я вскакиваю и несусь следом за Шторминским-младшим вниз по лестнице, весело хохоча, а позади нас раздается сердитый голос его отца.

— Даниил, немедленно отмени заказ. И не вздумай мне этим кормить ребенка, не хватало отравиться, еще.

— Почему твоя семья так заботиться о моем желудке? — спросила я, запыхавшись. Мы почти спустились и, естественно, в последний момент, почти на нижней ступеньке, спотыкаюсь и лечу вниз носом.

Упасть мне не дал Даня. Быстро поймав на руки, и так же со мной на руках побежал дальше через гостиную, столовую, в коридор. Как раз, когда мы уже были у двери, раздался звонок. Все так же, не спуская меня из рук, Даня открыл дверь доставщику пиццы.

— Мелкая, засунь руку в мой карман джинс. — я сделала, как просили и достала от туда кредитную карту. — Расплатись. — Приложила к аппарату.

Мне сунули пиццу на руки и помогли закрыть дверь.

— Молодец, малая. Пицца уже у нас. — Снова звонок. — О, а это суши.

Мы проделали вновь одну и ту же процедуру, и теперь у меня в руках был пакет с набором суши и две коробки пиццы. А у Дани в руках была я и еда. Мы чертовски богаты.

Все это было так смешно, что мы не выдержали и засмеялись. Ну, и денек.

Через пол часа уговоров и жалоб от старшего поколения, мы все-таки сидели за столом на кухне и ели заказанную еду. Даня пообещал, что если они не согласятся разделить с нами трапезу из этой вредной пищи, то мы вообще все сами съедим, а они останутся голодными. Как не странно, это подействовало.

После, мы поднимались на второй этаж, спать уже действительно хотелось неимоверно.

— Спокойной ночи, мелкая. — проговорил Даниил, останавливаясь напротив меня.

— Спасибо, Дань.

— Ну, начинается…

- Подожди. Спасибо за этот день. Спасибо за такой теплый прием. И спасибо за… за ужин. — Я хотела ему сказать про тот день. Хотела рассказать, что это он меня спас. Спас от того, что могло разрушить мою жизнь окончательно. Но смогла. Снова.

— Да ладно. Ты чудесный человек. С тобой интересно и весело.

— Как сестру примешь?

Я задала этот вопрос, а сама почему-то ждала отрицательного ответа. Почему-то мне тяжело было думать, что он мой брат, пусть и сводный.

Вот только в его глазах что-то изменилось. Пропал этот неугасающий блеск. Будто заледенели озера…

— Только, как сестру и приму. Давно мечтал о младшей сестренке, — ухмыльнулся, как мне показалось зло он и, махнув на прощание рукой, скрылся в своей комнате.

Я же… Я же стояла и переваривала. Только сестра… и это правильно. Правильно. Только почему так жмет в районе сердца?


Глава 4


Адель


— Дорогая, во сколько у тебя занятия начинаются? — спросила мама, заходя ко мне в комнату.

— Через час.

— Пойдем тогда покушаем, пока все дома.

— Попозже спущусь, ладно.

— Ну, хорошо. ...



Все права на текст принадлежат автору: Елена Спирина.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Только онаЕлена Спирина