Только для взрослых 18+
Все права на текст принадлежат автору: Ава Рид.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
БезумноАва Рид

Ава Рид Безумно

Для всех тех, кто стесняется своего тела и недостаточно часто слышит эти слова: вы прекрасны. Именно такими, какие вы есть – не идеальные, но очень красивые.

Обнимите себя вместо того, чтобы бороться с собой. Перестаньте терзаться, мучиться, ранить себя.

Меняйтесь, но только в том случае и по той причине, что вы этого хотите, а не из-за того, что общество требует этого или побуждает вас к этому. Любовь к себе – это бесценный дар. И вы заслуживаете его.


Слово автора

Эта история затрагивает такие темы, как неуверенность в себе и стыд своего тела. Я хочу обратить на это ваше внимание.


Часто мы сами для себя являемся самыми строгими критиками и злейшими врагами. Поступая так, мы забываем, что наши чувства не становятся менее значимы только потому, что другие не могут понять и разделить их. И мы забываем, что отрицательное впечатление о нас обычно гораздо сильнее и его сложнее отбросить, чем положительное.

Это чувство. Это неуверенность в себе. Стыд. Злость. Страх. И независимо от того, можем ли мы заметить и разглядеть его в том, кто его испытывает, или даже в нас самих, в любом случае нужно относиться к этому со всей серьезностью.

Мы должны попытаться понять, что красивый на наш взгляд человек может стыдиться своей внешности. Что ему может с трудом даваться то, что не представляет для нас никакой проблемы.

Никто не появляется на этот свет с такими словами: «Я уродлив, полон сомнений, я недостаточно хорош или слишком отличаюсь от остальных, я должен измениться».

Не важно, на страницах книги или в реальной жизни: важно довериться своему партнеру, даже если он думает и действует иначе, чем вы. Попробуйте изменить свою точку зрения.

Помните: небольшие проблемы, с которыми мы легко справляемся, могут оказаться непреодолимыми горами для других.

Для кого-то это пустяк, но для другого – вопрос всей жизни.

Плейлист Джун & Мэйсон

Emika – Wicked Game

Bishop Briggs – River

Freya Ridings – You Mean The World To Me (1 Mic 1 Take)

Fynn Kliemann – Zuhause

Jarryd James – Do You Remember

A Great Big World, Christina Aguilera – Say Something

Jonathan Roy – Keeping Me Alive (Live Acoustic)

Kodaline – Wherever You Are

Kygo, Justin Jesso – Stargazing (Orchestral Version) ft. Bergen Philharmonic Orchestra

Rhys Lewis – Reason To Hate You

Bill Withers – Ain’t No Sunshine

Sam Smith – Lay Me Down

One Republic – Let’s Hurt Tonight

Jacob Banks – Unknown (To You)

The Chainsmokers – Closer ft. Halsey

Jessie J – Not My Ex

Billie Eilish – everything i wanted

Rihanna – Stay ft. Mikky Ekko

Demi Lovato – Skyscraper

Go West – The King of Wishful Thinking

Nina Simone – I put a spell on you

Keala Settle – This Is Me

Noah Kahan – False Confidence

Billie Eilish – bad guy

Весь мир был в огне, и лишь ты одна могла бы спасти меня.

На что только не способны глупцы ради воплощения своих желаний!

Я и не мечтал о том, чтобы влюбиться в такую, как ты.

Я даже подумать не мог, что потеряю такую, как ты.


«Wicked Game» – Chris Isaak, covered by Emika

Пролог

Большинство людей смеются над тем, чего не могут понять, и считают, что того, чего они не знают по своему опыту, не существует. До тех пор, пока они не столкнутся с этим лицом к лицу. Лишь тогда они впервые по-настоящему все понимают.

Мэйсон
Я влюбился в Джун, еще когда она с дерзким и вызывающим взглядом сунула кусочек ананаса в карман моей дизайнерской рубашки.

Наверняка она сначала приняла меня за кого-то другого и вообще не знала о том, кто я. Каждый раз, вспоминая об этом, я ухмыляюсь и качаю головой. Даже сейчас. Я вспоминаю этот огонь в ее глазах, разъяренные нотки в ее голосе, когда она заявила мне, чтобы я убирался прочь и что я никогда не смогу заставить ее стонать так, как этот коктейль, и – клянусь, – еще тогда я дал себе слово, что однажды сделаю это.

Как только я увидел ее, то немедленно понял, что хочу, чтобы она была в моей постели. Но после того как она смело посмотрела мне в глаза, вздернув подбородок, и, вдобавок к опрокинутому коктейлю, еще и наградила меня долькой ананаса, я понял, что хочу, чтобы она была в моей жизни. Я захотел узнать ее получше. Вероятно, это было основополагающей причиной, по которой я с ходу предложил ее подруге Энди работу за барной стойкой в моем клубе. Я хотел увидеть Джун еще. Любой ценой.

И, признаюсь, мне действительно срочно нужны были люди в бар.

Все начиналось так многообещающе…

Я сухо смеюсь над этой мыслью и наливаю себе очередной стакан виски – кажется, четвертый, но я не уверен.

Сегодня клуб закрыт. Здесь нет никого, только я, тщетно пытающийся утопить свои заботы в алкоголе. Обычно я пью редко. Но у каждого бывают моменты слабости. Как у меня сейчас. Сегодня. И каждый чертов день с тех пор, как я познакомился с Джун.

Я делаю глоток. Мой рот горит, горло тоже, но это то, что нужно. Именно то, что нужно.

Чувствуя себя совершенно растерянным и, будучи сам не свой из-за всей херни, которая происходила последние несколько дней и особенно в этот день, я выпрямляю спину, ослабляю воротник рубашки и… Ай, к черту! Я расстегиваю все пуговицы на жилете, полностью снимаю его и небрежно кидаю на барную стойку, затем в отчаянии провожу руками по волосам. Мне все равно, как я выгляжу. Меня не волнует, что будет дальше сегодня. Я должен смириться с тем, что у меня ничего не получилось. Я потерял Джун. И не знаю теперь, как пережить это…

«Я не могу. Мне жаль. Прекрати попытки… пожалуйста, никогда не пытайся снова. Я правда не могу», – каждое слово, которое она прошептала, было подобно ядерной катастрофе в моем мире. Словно падение метеорита. Как в момент непосредственно перед столкновением, когда все замирает перед тем, как раздастся грохот, и все взорвется, разлетится на части.

Я так хочу быть с Джун, что до сих пор не осознаю, что это грозит сломить меня. Я хочу просыпаться рядом с ней, хочу видеть, как она смеется со мной или надо мной, хочу положить весь мир к ее ногам, обнять ее, я…

Тяжело сглотнув, я зажмуриваюсь, роняю голову на руки и мучительно желаю очнуться от этого кошмара. Я хочу закричать, проклясть и снести, к чертям собачьим, этот клуб. Он мне больше не важен. Меня это волнует не больше, чем компания и ожидания моего отца, внушительная сумма денег на моем банковском счете или собственное будущее – потому что Джун в нем больше нет. В эту секунду ничего больше не имеет значения.

Я идиот. Я сижу здесь и тону во всем этом, как и другие слепые и несчастные парни, которые влюбились и полностью погорели. Теперь я наконец один из них.

Тот, кем я никогда не хотел бы стать снова…

Я чувствую легкую пульсацию в висках, алкоголь действует, убаюкивает и окутывает меня, как тяжелое одеяло. Но в моих мыслях опять появляется Джун, я просто не могу выбросить ее из головы.

– Проклятье!

Я вскакиваю, хватаю стакан и швыряю его вместе с недопитым содержимым об стену за прилавком, в одно из больших зеркал и полку с бутылками.

Я слышу, как оно трещит.

Стекло бьется, ломается, падает.

Осколки. Повсюду осколки.

– Дерьмо! – снова ругаюсь я, закрываю лицо ладонями и, тяжело дыша, опускаюсь на барный стул.

Я боролся, сколько мог. Пока верил, что она втайне этого хочет. Теперь я знаю: влечение – это еще не все, потому что Джун не желает быть со мной, и я должен уважать ее решение. В конце концов, мне станет лучше. Я буду в порядке. Но в данный момент все, о чем я могу думать снова и снова: я потерял ее.

1

Каждому хочется верить, что есть какая-то причина, почему он такой, какой есть…

Джун
Некоторые вещи невозможно изменить, как бы сильно нам этого ни хотелось и как бы долго мы ни пытались. Остается только жить с этим. Жить с этим и стараться игнорировать их или же просто забыть о них. Это осознание пронзает меня каждый божий день, когда я смотрюсь в зеркало. И я ненавижу, что это так.

Вернее, нет, на то, чтобы ненавидеть, у меня уже нет сил. Я просто устала. Бесконечно, невыносимо устала. Это другое.

Вздохнув, я беру расческу и провожу ею по волосам. Они снова отросли немного длиннее, но все равно сейчас они заметно короче, чем я привыкла. Поддавшись мимолетному импульсу, я отстригла свою гриву перед приездом Энди в Сиэтл. Мои длинные локоны годами служили для меня защитой, укрывая, словно плащ от дождя. Словно верный спутник, готовый за меня заступиться, которого я, не подумав, сама у себя отняла.

Мне потребовалось несколько недель, чтобы привыкнуть к новой прическе, но потом она мне понравилась, и теперь я регулярно хожу в парикмахерскую, чтобы поддерживать длину.

Я смотрю на себя со всех сторон в зеркало, стоящее на столе. Это письменный стол, не заслуживающий такого названия. В основном я использую его как туалетный столик, так как чувствую себя в безопасности только в своей комнате. Только здесь я спокойно могу позволить себе нанести или снять макияж. Как сейчас.

Расческа падает в одну из маленьких корзинок, в которых также лежит различная помада, тушь, румяна и другие мои вещи. Я наношу крем на ладони и аккуратно – на лицо. Он нужен, чтобы подготовить мою кожу к тому, что ей приходится терпеть уже на протяжении многих лет: к слою дорогой маскирующей косметики. Конечно, так, чтобы при этом и дальше выглядеть совершенно естественно и беззаботно.

Тюбик небольшого объема стоит около шестидесяти долларов. Иногда его хватает на неделю, но только если я экономлю, не освежаю макияж и тем более не крашусь заново второй раз за день, что я сейчас планирую сделать. Итого больше двухсот долларов в месяц только за него. Если бы это были мои деньги, это было бы не так тяжело для меня, было бы по-другому. Мне пришлось бы устроиться на какую-то подработку – которую я хочу найти уже в течение нескольких недель, но все время что-то мешает, – и большая часть заработка уходила бы именно на косметику. Это было бы, конечно, нелегко, и, кроме того, тогда связь с моими родителями будет окончательно разорвана, и все, что есть у нас общего – особенно с мамой, – исчезнет. К сожалению, это единственное, что объединяет нас, и это, вероятно, одна из причин, по которой я все еще не сделала этого. Как будто у нас еще есть надежда…

Я делаю быстрый глубокий вдох, плотно сжимаю губы и шумно выдыхаю через нос.

Моя рука движется почти машинально, кончики пальцев касаются левой щеки, пробегают по ней и скулам, вниз к подбородку, по шее, скользят по левой ключице и останавливаются чуть выше зоны декольте. Если бы я закрыла глаза, то могла бы забыть, что эта часть моего тела существует. Тогда это могло бы не иметь значения. Но он там. Ярко-красный, пылающий, как огонь в темноте или разлитое вино на светлом ковре.

Отсюда и произошло его имя – пламенеющий невус, или naevus flammeus. Также называется «винным пятном». Сначала это может показаться чем-то любопытным, особенным или интересным, но это не более чем врожденное отклонение. Недостаток, который преследует меня столько, сколько я себя помню. И будет делать это вечно.

Я знаю, что пятно не стало больше за эти годы, к счастью, это невозможно. Тем не менее иногда я со страхом думаю об этом. Время от времени мне снятся кошмары, в которых пятно становится размером не меньше трех моих ладоней, оно растет и растет и в какой-то момент полностью пожирает меня, пока от меня ничего не останется.

Это сделало бы меня еще более особенной, чем сейчас… или?..

Я спешно наношу спонжем тональный крем и втираю его в кожу. Я действую аккуратно, привычно и уверенно, постепенно моя темно-красная кожа исчезает. Дорогая маскирующая косметика скрывает все, чего никто не должен видеть. И, к сожалению, все остальное – например, веснушки у меня на носу или небольшой шрам у линии роста волос. Тон легко распределяется, не оставляет пятен, а переходы между ним и ненакрашенной кожей практически незаметны.

На поиск подходящего тонального крема ушло немало времени. Такого, который не сушит мою кожу, не приводит к новому пубертату на лице, является водостойким и по-прежнему выглядит свежим вечером, после долгого дня. Такого, который скрывает все даже спустя двенадцать часов и не начинает осыпаться.

Поиск средства от моего недостатка, а затем и идеального метода его сокрытия начались для моей мамы всего через несколько месяцев после моего рождения, когда винное пятно становилось все более и более заметным. Быстро выяснилось, что оно останется и не исчезнет, как и не уменьшится в размерах при помощи лазерной терапии. В течение многих лет это не приносило ничего, кроме боли. Мои собственные поиски решения начались, когда мне было около девяти лет – возраст, в котором дети могут быть по-настоящему злыми и жестокими. Возраст, в котором моя мама поняла, что ей больше ничего не остается, как прятать меня. Что скажут люди, наши немногочисленные соседи, учителя или даже клиенты, которые вечно сами стремятся к совершенству? Что скажет мир? При этом сама моя мать – самая большая проблема в данном уравнении. Пока существует моя «неидеальная кожа», она будет смотреть на меня и постоянно вспоминать, что потерпела неудачу. Она создала нечто несовершенное и не подлежащее исправлению. Вот почему она всегда пыталась и продолжает пытаться до сих пор как можно лучше скрывать эту ошибку, чтобы хоть иногда забывать о ней – и я тоже так делаю. Когда на мне нет макияжа, я смотрю в зеркало и вижу то, что моя мама видит во мне: то, что следует скрыть.

Готово. Ничего не просвечивает, никаких пятен, никаких неровностей. Иллюзия, которую с годами я научилась доводить до совершенства.

Отработанным движением я немного приподнимаю брови и наношу тушь на свои светлые ресницы, чтобы стало видно, что они у меня вообще есть. Наношу бальзам на губы, и – вуаля. Макияж почти завершен. Припудриться, закрепить специальным спреем. Теперь все.

Я отворачиваюсь от стола, проверяю свой телефон, который лежит на кровати, и замечаю, что Энди пыталась мне позвонить. Мы хотели встретиться в MASON’s перед началом смены и немного поболтать, пока в клубе еще не так шумно и напряженно, но я снова не уследила за временем.

– Блин, как же так, – бормочу я и хочу написать ей, как вдруг на экране появляется ее сообщение:

Ты опаздываешь. Жду тебя в клубе. Как насчет того, чтобы отметить начало каникул запуском проекта «меньше макияжа»?


Хорошая попытка. Возможно, в следующий раз. Я одеваюсь и выхожу. Извини, что пришлось ждать.


Все нормально. До скорого!

Энди знает, и я это знаю. Следующего раза не будет. Мне хватило одной-единственной попытки в старшей школе. Это был один из худших дней в моей жизни, несмотря на то, что Энди была тогда рядом со мной.

Сейчас июнь, конец третьего семестра, впереди летние каникулы, и, к счастью, моей соседке не терпелось уехать и оставить меня здесь одну. С тех пор как я провела ночь с одним парнем, не имея ни малейшего представления о том, что Сара была влюблена в него, отношения между нами испортились. В мой первый же месяц в Сиэтле.

Если бы я знала, то никогда бы не переспала с ним, но Сара все еще злится, хотя я уже давно извинилась перед ней. Признаюсь, после этого я стала осторожнее относиться к таким знакомствам на одну ночь.

Короче: это был худший старт из всех возможных.

Не говоря уже о том, что я поступила в Харбор-Хилл за семестр до Энди, так что какое-то время я была тут совсем одна. И это после ссоры с Сарой, а вообще мне всегда было трудно заводить новых друзей. Правда, с Купером, Диланом и Мэйсоном вышло по-другому. Но это исключение. Энди является своего рода связующим звеном между нами. Кроме того, эти трое не знают меня такой, какая я есть на самом деле. Если открыться не тем людям или довериться слишком многим, это сделает нас уязвимыми, и я уже давно избегаю такого риска.

В дверь стучат, и я в изумлении морщу лоб.

Поскольку большинство студентов, проживающих в общежитии, уехали, как и Сара, и я никого не жду, я более чем удивлена. Раздается еще один стук, на этот раз громче и настойчивее.

Я издаю недовольный стон, может быть, немного отчаянный, но, тем не менее, направляюсь в коридор. Так я никогда не доберусь в клуб до его открытия.

– Иду! – кричу я, открываю дверь и… вижу коробку. Коробка на ножках?

– Стивенс… мисс Джун Стивенс? – Когда посылка опускается на пол, за ней появляется долговязый парень.

– Да, – нерешительно отвечаю я.

Я ничего не заказывала. Или все-таки?.. Я судорожно пытаюсь вспомнить что-то подобное, но ничего не приходит в голову. Если я ничего не заказывала, то… нет. Только не снова.

– Пожалуйста, подпишите здесь, – улыбаясь, он протягивает мне небольшое устройство, которое использовал для сканирования кода на внешней стороне упаковки. Все еще озадаченная, я беру его и, пока ставлю подпись, небрежно спрашиваю:

– Вы, случайно, не знаете, от кого это или что внутри?

– Извините, но нет, – он качает головой и с сожалением смотрит на меня большими щенячьими глазами.

– Ладно. Спасибо – наверное…

Честно говоря, это был на редкость глупый вопрос. Как будто курьеры должны знать содержимое посылки!

– Приятного вечера, мисс.

Он забирает устройство у меня из рук, протягивает мне коробку, и я не уверена, что меня смущает больше: этот загадочный и, несмотря на его размер, довольно легкий предмет в моих руках или молодой курьер, который вел себя настолько дружелюбно. Давно уже никто не приносил мне почту с таким счастливым выражением лица.

После того как посыльный исчез, я закрываю дверь ногой и наконец кладу этого огромного монстра на диван. Если я распакую его сейчас, то приду к Энди еще позже. Скривив губы и скрестив руки на груди, я на мгновение задумываюсь над этим…

– Ой, да к черту!

Я разрываю пакет, прекрасно зная, что иначе мое любопытство будет преследовать меня весь вечер. Думаю, в какой-то момент я просто сорвусь из клуба, чтобы вернуться сюда и открыть эту штуку. Я предпочла бы уберечь мою подругу и саму себя от подобных эксцессов.

Содержимое коробки шуршит и поскрипывает. Я отгибаю картон и заглядываю внутрь. Что за ерунда?

Ветви. Кто-то прислал мне огромную кучу веток. Открыв рот, я смотрю на тонкие темно-коричневые ветки, обернутые лентой пастельного цвета с блестящим розовым бантом.

На ветках какие-то штучки. Их достаточно много. Они выглядят роскошно. Я осторожно провожу по ним кончиками пальцев и с трудом верю тому, что чувствую. Маленькие круглые и овальные помпоны чудесного ослепительно-белого цвета, вырастающие прямо из веток, на ощупь такие мягкие, что похожи на натуральный мех или пух.

Я осторожно поднимаю необычный букет и краем глаза вижу, что что-то свисает с банта. Какая-то этикетка. Я ловлю ее, разворачиваю – и одно слово, которое сразу бросается мне в глаза, заставляет что-то взорваться во мне.

Кошечка. Там написано: «Кошечка».

Я оказалась права в своем предположении.

– Придурок! Этот раздражающий, глупый, высокомерный… – Я издаю короткий гневный крик, опускаю букет на диван и разъяренно топаю в свою комнату, где снова хватаюсь за мобильник.

Идут гудки. И затем я отчетливо слышу, как он снимает трубку.

– Мэйсон! Ты… ты…

Боже, я так зла, что не могу даже больше оскорблять его.

Я слышу, как он смеется – тихо и немного печально.

– Можешь объяснить мне, почему ты посылаешь мне букет веток? Было бы даже лучше объяснить, почему ты вообще что-то посылаешь. Мне это не нужно, Мэйсон. Ни цветов, ни конфет, ни приглашений: ни в кино, ни в театр, ни в какое-либо другое место.

Ладно, я соврала насчет шоколадных конфет: они были просто фантастическими. Цветы тоже, но он не должен об этом знать. Это дело принципа. Мы обсуждаем это с тех пор, как Энди познакомилась с Купером. Кажется, у Мэйсона проблемы с головой. Он, блин, не может понять, что я ему говорю.

– Я думал, они тебе понравятся. Эти пушистики, на самом деле, верба. Упрямые, жесткие и в то же время приятные и мягкие, если захотят. Они напомнили мне тебя.

– Ты сводишь меня с ума, ты это знаешь?

– Давай сходим куда-нибудь, Джун.

Я закатываю глаза и хочу, чтобы он не усложнял мне жизнь. Этого никогда не произойдет.

– Нет.

– Тогда я спрошу потом еще.

Он снова смеется, и мне приходится сосредоточиться на своем недовольстве, потому что на этот раз я могу его ясно представить: этот его озорной взгляд, эти ямочки на щеках.

– Если это хоть как-то делает тебя счастливым, можешь продолжать в том же духе. Но мой ответ останется неизменным.

– Посмотрим, котенок, посмотрим… Увидимся позже!

– Перестань меня так называть, придурок!

Он нарочно делает это. Я уже собираюсь по-настоящему накричать на него, но он вешает трубку, не говоря ни слова.

Почему лучший клуб в городе должен принадлежать именно ему?

Мэйсон Грин. Хотела бы я тогда утопить его в том коктейле или сделать так, чтобы он подавился тем ананасом.

Я бросаю телефон обратно на кровать, на мгновение зажимаю переносицу, затем иду в общую комнату, смотрю на ветки вербы и, наконец, отказываюсь от мысли выбросить их. Они действительно по-своему красивы, и они мне нравятся. Несмотря на то, что мне чуть ли не физически больно признавать это. Мэйсон узнает об этом только через мой труп.

Что мне с ними делать? Нужна ли им вода или они обходятся без нее? Посмотрев на них более внимательно, я замечаю, что они сухие. В любом случае у меня нет достаточно большой вазы для них. Я беру букет, прислоняю его к стене рядом со столом и надеюсь, что он не упадет. Затем я поспешно убираю коробку и наконец оказываюсь перед шкафом, чтобы выбрать наряд на вечер. Обычно я сперва надеваю одежду, и только потом крашусь, но сегодня что-то пошло не так. Я была слишком занята своими мыслями и, в итоге, застряла в халате перед зеркалом.

Упираясь руками в бока, я обвожу взглядом хаос, открывшийся перед моими глазами. Бесчисленное количество раз я хотела разобрать, вычистить и привести в порядок свои вещи – и столько же раз я не смогла этого сделать. Энди всегда находится на грани срыва, когда входит в мою комнату. Может, мне стоит спустить ее на мой шкаф и позволить ее педантичности взять верх, тогда мне не придется больше об этом беспокоиться. Но я этого не делаю, ведь это мой беспорядок, а не ее. К тому же Энди добилась большого прогресса, чем когда-либо прежде, и нельзя ставить это под угрозу. Теперь ей удается хоть на несколько минут оставить свои вещи в беспорядке: смятые, криво сложенные или даже лежащие не на своем месте.

Я стою и смотрю на свои вещи, не могу сконцентрироваться, мои мысли все время уносит в сторону. Каникулы начались, и, в отличие от Энди, которая работает в клубе, проводит время с Купером, Носком, Диланом и сериалами на Netflix или же со мной, ей всегда есть чем заняться, а у меня… нет ничего. Ничего, кроме этой дурацкой практики. Я должна пройти обязательную стажировку в сфере маркетинга, организации мероприятий или офисного менеджмента к началу четвертого семестра. Как минимум в течение четырех недель, притом что мой лектор дал понять, что в данном случае чем больше, тем лучше. Так что теперь я вполне справедливо и обоснованно паникую, потому что, с одной стороны, я слишком поздно спохватилась, а с другой – что даже более важно – у меня уже была договоренность с одной компанией, но она сорвалась. Мне нужно срочно найти что-то новое, если я хочу получить допуск ко всем предметам в следующем семестре, иначе это будет стоить мне стипендии и повлечет за собой множество дурных последствий. Всегда найдутся люди, которые лучше, быстрее, умнее и красивее и которые могут вас обогнать. Всегда. Жизнь научила меня этому на собственном горьком опыте.

Если я не пройду стажировку и потеряю стипендию, за этим последуют и другие проблемы. Придется всем объяснять, почему так вышло. А я сделаю все, чтобы осуществить свою мечту и открыть с Энди свое агентство или компанию. Если у меня не получится, то…

Нет, я не должна сейчас так думать. Кто-нибудь свяжется со мной по поводу работы, кто-то обязательно сделает это. Я не буду сдаваться!

Ободряюще подняв подбородок, я шагаю вперед, выбираю несколько вещей из кучи одежды и, в качестве исключения, выбираю джинсы-бойфренды, свободно сидящие на бедрах, и симпатичный топ. У меня где-то есть подходящие туфли на высоких каблуках, я уверена. Ага, вот они! Я торжествующе достаю их из коробки.

Пытаясь переодеться одной рукой, я беру сотовый во вторую. Время высвечивается на экране, и, кажется, что даже цифры смотрят на меня с укоризной. Энди ненавидит то, что я постоянно опаздываю. Черт. Я действительно не специально. Не знаю, как это всегда получается.

Выругавшись, я звоню в службу такси и надеюсь, что водитель умеет летать, иначе Энди оторвет мне голову. Я могла бы добраться на своем старом автомобиле, но припарковать эту штуку в городе – то еще приключение. Уф, мне определенно нужно выпить коктейль. Или даже два… но только без ананаса.

2

Как иронично, что то, что нужно нам меньше всего, обязательно случается в самый неподходящий момент.

Мэйсон
– Ты? Здесь? – спрашивает Энди с пронизывающим взглядом и той резковатой интонацией, которую она теперь освоила почти в совершенстве, а я тем временем прохожу мимо первых гостей прямиком к бару. С тех пор как я застал ее в клубе, потому что ей некуда было идти и она использовала склад как место для ночлега, она стала смелее. Как-то более раскрепощенной. Купер, должно быть, сыграл в этом свою роль. Эти двое дополняют и не ограничивают друг друга – и они стали ужасно общительными, по крайней мере, по сравнению с тем, как это было до их отношений. Кто бы мог предположить такое вначале?

Я невольно улыбаюсь, а Энди не сводит с меня глаз, вытирая барную стойку.

– Кажется, ты удивлена. – Я забираюсь на один из барных стульев и смотрю, как она поправляет очки. Теперь она весело улыбается.

– Признаю ошибку, – отвечает она. – Я забыла, что говорила тебе, что сегодня здесь будет Джун.

Я наклоняюсь к ней вперед.

– И поскольку я замечательный босс, то у тебя будет короткая смена, даже несмотря на то, что сегодня пятница.

– О, Мэйс, добрейший из всех боссов! – театрально отвечает она, взмахнув ладонью, так что тряпка для уборки вылетает у нее из рук, едва не попав в голову Джека. Но он настолько поглощен наведением порядка, что, к счастью, даже не замечает этого.

Мы смеемся, и она весело качает головой, прежде чем поднять тряпку.

– А серьезно, – снова начинает она, отвлекаясь от уборки, чтобы протянуть мне бутылку моего любимого рутбира[1], – в чем дело?

– Тебе придется уволиться и съехать из комнаты. Ты слишком хорошо меня знаешь, – ворчу я, прежде чем сделать глоток. Дело в Джун, и Энди прекрасно это известно. Я убежден, что все уже об этом знают. Я запал на Джун, ее дерзкую манеру общения, темперамент и ум. Хотя правильнее было бы сказать, «пал жертвой».

Мне нравится, что она меня дразнит и не поддается на мои ухаживания. Что ее не волнуют моя фамилия и тот факт, что я владелец этого клуба, а также содержимое моего кошелька и состояние моего банковского счета. И поскольку все это не производит на нее впечатления, то я хочу сделать это сам. А еще потому, что она мне очень нравится.

– Да так, ничего особенного.

– Мм, ясно. Ну что ж, это «ничего особенного» как раз сейчас идет по танцполу, – шепчет мне Энди.

Проклятье. Я чувствую, как все во мне сжимается от переполняющих эмоций. Еще несколько минут назад я надеялся, что это пройдет, верил, что… не знаю! Что я смогу взять это под контроль? Что со временем я буду меньше думать о ней и перестану волноваться, как влюбленный подросток, услышав ее имя? Нет, все становится только хуже.

Энди задирает подбородок и рассерженно тычет в подругу пальцем:

– Ты опоздала! Как можно прийти позже почти на два часа? Не заставляй меня звонить в полицию, Джун.

Голос Энди заглушает танцевальную музыку, которая сейчас играет. А песня мне даже нравится.

Еще глоток, потом еще один. Я ставлю бутылку и наконец поворачиваюсь налево, немедленно отыскав ее взглядом в толпе.

Черт, я такой осел. Я окончательно пропал.

Она скользит по танцполу на безумно высоких каблуках. Сегодня она надела повседневные джинсы, которые на ней нечасто увидишь, но мне они нравятся. Так же, как и обтягивающий верх, который подчеркивает все, что, в свою очередь, скрывают джинсы: ее фантастическую – как раз в моем вкусе – фигуру. Сумочка болтается на плече Джун, а кричащее выражение ее больших настороженных глаз адресовано только Энди – меня она просто игнорирует, – волосы обрамляют ее лицо белокурыми волнами, и то, как она кусает свои сладкие губы…

Я прочищаю горло и надеваю на себя маску, которую я так хорошо умею изображать и которая в определенном смысле является моей защитой.

Когда Джун подходит ближе, я встаю, чтобы вежливо ее поприветствовать.

– Мне очень жаль, ты должна мне поверить. Но у меня возникли непредвиденные проблемы с тем, чтобы одеться, – с умоляющим взглядом она хватает Энди за руки, дотянувшись до нее через стойку. При этом ее подруга старательно скрывает смех, я это ясно вижу. Однако пока она лишь кривит губы, заставляя Джун продолжать извинения.

– На самом деле это его вина!

Развеселившись, я скрещиваю руки на груди, когда Джун садится на барный стул и внезапно указывает на меня, потому что она не может больше ни секунды выносить молчание Энди.

– В самом деле? Я не могу припомнить, чтобы ты хоть как-то мешал тебе одеваться… даже если учесть, что я был бы совершенно не против.

Я медленно наклоняюсь вперед и внимательно наблюдаю за ней. Ее взгляд, скользящий по мне наигранно пренебрежительно, легкий, еле заметный румянец, который, как всегда, появляется у нее на декольте, ее бюст, который лихорадочно поднимается и опускается. Я почти чувствую вызов, который зарождается в ней. Он повисает в воздухе, как гроза. И мне это нравится. Мне нравится задевать, дразнить и соблазнять Джун.

– Ты чертовски хорошо понимаешь, о чем я, – шипит она. – Ты отвлек меня этими длинными штуками!

Не проходит и пары мгновений, как озадаченный взгляд Энди сменяется ухмылкой, и она прижимает руку ко рту, чтобы окончательно не потерять контроль и не рассмеяться над своей лучшей подругой.

– Как бы мне этого хотелось. По крайней мере одной штукой. Желательно моей.

Я ничего не могу с собой поделать. Джун сама подкидывает такие варианты, перед которыми невозможно устоять. Что не облегчает ситуацию. Никоим образом.

– Мэйс! Не зли меня. Лучше скажи, что делать с этими сорняками, – ее губы предательски подергиваются, выдавая, что, возможно, подарок понравился ей больше, чем она хотела бы признавать.

В этот момент со склада выходит Купер и отвлекает наше внимание от этой очень захватывающей темы.

А жаль…

– Привет, – просто говорит он, и можно подумать, что он поздоровался со всеми нами, но ему плевать на остальных, он направляется только к Энди, к центру его мира, рывком притягивает ее к себе и целует так, как делает это постоянно с того дня, как они вместе – с любовью, желанием и предупреждением для всех окружающих, каждый поцелуй словно кричит: «Она принадлежит мне!» И, черт возьми, я его понимаю. Я завидую ему.

И я не думал, что это чувство вернется ко мне через столько лет и вообще когда-либо еще в этой жизни. До появления Джун. До того, как Купер с Энди не нашли друг друга.

Я опустошаю бутылку пива, отодвигаю ее в сторону и глупо усмехаюсь, глядя перед собой. Энди в последний раз целует моего лучшего друга, прежде чем забрать бутылку, застенчиво избегая моего взгляда. Она милая.

Купер коротко хлопает рукой по стойке передо мной, спрашивает, все ли в порядке, но при этом все еще смотрит вслед Энди.

– Да так, сойдет. Хочешь закончить пораньше, как и Энди? Ты знаешь, что это не проблема, ведь с полуночи у Яна начнется дополнительная смена. Так что все будет хорошо.

– Нет, я останусь до утра. Энди с Джун будут здесь, они хотят отметить начало каникул. Так что я пойду домой позже, вместе с ней. А ты?

– Думаю, я тоже останусь, – мы ухмыляемся друг другу.

– Стоит ли мне за тебя волноваться?

– Ты спрашиваешь меня об этом уже несколько месяцев.

– Уже одно это должно заставить тебя задуматься.

– Делай свою работу, Куп. Тебя просит твой босс.

Он сухо смеется, говорит мне, что я дурак, и уходит к Энди, чтобы обсудить что-то с ней и Джеком. Во время последней инвентаризации было обнаружено несколько ошибок, но они быстро все исправят. А Сьюзи и так только этим и занимается.

Я люблю свой клуб. Я построил его, вложил в него бесчисленные часы работы, энергию, сердце и душу, но, признаюсь, в последние несколько недель я мысленно не здесь. Не только из-за Джун – к моему сожалению. Но также из-за многочисленных звонков и писем от моего старика, который просто не дает мне спуску. Из-за всех этих мыслей о будущем и вопроса о том, чем я на самом деле хочу заниматься в своей жизни.

Я спрашиваю себя: если не думать о деньгах, по-прежнему ли я вижу себя владельцем клуба через двадцать лет? Закончится ли на этом моя карьера? MASON’s – это моя жизнь, он значит для меня больше, чем я могу выразить словами, но все-таки мне интересно, будет ли так всегда. Удовольствуюсь ли я только этим или в профессиональном плане я хочу попробовать что-то еще.

Это беспокоит меня сильнее, чем хотелось бы.

Но пока я отбрасываю эту мысль и возвращаюсь к изумительной девушке слева от меня, которая вовсю меня игнорирует.

Поэтому я только придвигаюсь к ней поближе.

– Признайся, котенок, тебе понравился мой подарок.

Фыркнув, она смотрит на меня, наклонив голову. Когда она делает так, то выглядит особенно очаровательно.

– Нет. Так что перестань присылать мне что-либо. Независимо от того, что именно. Ты зря тратишь деньги и треплешь мне нервы.

Я передвигаю свой барный стул и сажусь рядом с ней. Достаточно близко, чтобы смутить Джун – в чем, конечно, она никогда не признается, – но достаточно далеко, чтобы не раздражать ее. До меня доносится ее аромат, свежий и крепкий одновременно, потому что он смешивается с запахом лимона и оливы от ее шампуня. Если бы не остатки здравомыслия и моя порядочность, а также будь у меня шея подлиннее, я бы просто уткнулся носом в ее волосы.

– Тебе что, нечего делать, Мэйс?

– К твоему счастью, нет.

У меня много дел, но ничего лучше этого. Что может быть лучше Джун?!

– Можешь пойти поработать или просто выбрать себе какую-нибудь другую женщину и оставить меня в покое. У тебя ведь тут под боком есть как раз специальная комната для любви, – шепчет она, и я ощущаю легкую волну презрения и отвращения. Энди, должно быть, рассказала ей об этом, потому что я был бы в курсе, если бы Джун сама там когда-нибудь побывала. Комната для любви. Если бы она только знала…

– Ревнуешь?

– Ты только об этом и мечтаешь, верно?

– Ох, кошечка… – Моя рука скользит по барной стойке в ее сторону, пока я наклоняюсь все ближе и ближе к ней. Она отвечает на мой взгляд, затем, не вздрогнув, запрокидывает голову, и я невольно улыбаюсь, хотя мне совсем не хочется смеяться, потому что у меня сжимается грудь и на первый план выходит желание схватить Джун и поцеловать ее. Подавлять это желание становится все труднее и труднее. Наши носы почти соприкасаются, я смотрю в светлые, зеленые глаза. – Когда я мечтаю о тебе, то думаю точно не о таких банальных вещах, – шепчу я, заметив про себя, что мой голос звучит хрипло. Более глубоко. Я внутренне замираю, пока клуб и вся шумная тусовка словно уходят на второй план.

И теперь я вспоминаю, когда и сколько раз я уже предпринимал свои попытки. Как, например, после той ночи настольных игр, когда Джун чуть не свела меня с ума. Потому что она не умеет проигрывать – но еще хуже умеет объяснять. Энди с Купером еще не были парой, но каким-то образом мне удалось заставить Джун выйти со мной и с Носком на улицу, чтобы дать им немного побыть вдвоем. Я все еще ясно вижу, как она стоит там, выпившая, пока к нам подъезжает такси. Как она не сразу садится в машину, а колеблется. И тогда я решился попробовать. Я подошел к ней, немного наклонился вперед и поймал глазами ее взгляд. Облачка пара от нашего дыхания зависали в ночном воздухе, и казалось, что кто-то словно нажал на паузу и весь мир ненадолго перестал вращаться. Я сделал еще один шаг и тяжело сглотнул.

– Остановись, Мэйсон, – прошептала она, и я сделал это. Я остановился, даже при условии, что ее голос, язык ее тела, ее взгляд – все в ней сигнализировало мне, что в действительности она этого не хочет. Но я готов был оставить все как есть, пока она внезапно не потянулась и не приблизилась ко мне. С широко раскрытыми глазами я наблюдал за ней, ее губы были так близко, и желание поцеловать ее вспыхнуло, как огонь, но я остался стоять на месте. Веки Джун опустились, я поднял правую руку. Я хотел дотронуться до нее, убрать выбившуюся прядь с ее лица, а потом она внезапно влепила мне пощечину. Громко и быстро.

Сегодня все будет так же.

Я должен отступить, пока это не зашло слишком далеко.

Но в эту секунду Джун допускает ошибку. Она смотрит на мои губы. Слишком долго и даже не один раз. Поэтому я смело кладу свою ладонь ей на руку, и у меня чуть не перехватывает дыхание, потому что она ее не убирает. Это должно меня радовать, но это ад. Мой личный ад, в котором меня опять заставляют верить, что у меня есть шанс. Только чтобы потом снова забрать его у меня.

– Мэйсон Грин!

Мое имя эхом звучит у меня в ушах, я вздрагиваю, как и Джун. Одним быстрым движением она ускользает от меня, как будто предотвратив прыжок в лаву. Видимо, она поняла, что могло случиться. Что почти произошло…

Гораздо более расслабленный внешне, чем я чувствую себя на самом деле, я поворачиваюсь к человеку, стоящему рядом со мной, который испортил мне этот момент до того, как Джун смогла сделать это сама.

Дерьмо. Это Гриффин. Гриффин Дэвис. Нынешний советник и протеже моего отца. Какого черта из всех людей здесь оказался именно он?

Джун отворачивается, и я едва сдерживаю желание заорать на Гриффина, чтобы он убирался прочь.

Тем временем Энди, проходя мимо нас, ставит перед Джун бокал с коктейлем.

– Мы не виделись тысячу лет. Как у тебя дела? Я не хотел мешать.

Конечно, хотел.

Он стоит рядом со мной и протягивает свою ладонь, при этом неприкрыто уставившись на Джун, поэтому я немедленно поднимаюсь, коротко пожимаю ему руку, молча и довольно злобно, незаметно проскальзываю между ним и Джун, насколько это возможно. Теперь я такой же высокий, как он, и ни капельки не чувствую себя неуверенным.

– Что привело тебя сюда, Гриффин? Чем я могу быть полезен?

Я вежливо задаю вопросы, хотя совсем не расположен сейчас ко всей этой формальной чепухе. Он определенно появился здесь по какой-то конкретной причине.

Гриффин недовольно смотрит на меня. Он выглядит таким же смазливым, как я его помню. Прилизанные светлые волосы, загорелая кожа и слишком дорогая рубашка, которая не стоит своих денег. Уверен, не пройдет и пары минуты, прежде чем за этим последует то хвастливое и отвратительное поведение, которое мне знакомо.

– Без лишних слов, сразу к делу, как я понимаю. Ты не меняешься.

– Спасибо.

Мы оба знаем, что это был не комплимент.

– Я подумал, почему бы не посмотреть на твое творение, из-за которого ты не соглашаешься присоединиться к компании. Хотелось бы знать, в чем причина моей победы.

Господи, меня сейчас стошнит от этой его ухмылки и радиоактивно сверкающих белых зубов.

– Хорошо. После этого можешь исчезнуть отсюда.

– Ты хоть в курсе, что если ты откажешься, то я стану генеральным директором? Думаю, я должен поблагодарить тебя за это. Спасибо, что шикарной должности руководителя компании ты предпочел это убогое место и всю свою странную жизнь. Между прочим, если хочешь знать, у Алана все в порядке, – его голос звучит чуть громче музыки в клубе.

Мерзкий засранец. Если он будет продолжать в том же духе, то скоро доберется до задницы моего отца, Алана Грина. Человека, который никак не может оставить меня в покое и вместо этого пытается любыми средствами вызвать у меня симпатию к самой большой любви его жизни: компании имени Грина. Финансово-риелторская компания с оборотом в несколько миллиардов долларов. Но мне она не нужна. Достаточно и того, что я должен видеться с отцом на Рождество – причем только потому, что меня вынуждает моя собственная совесть. И потому что он – это последнее, что осталось у меня от семьи.

Я ни в коем случае не стану таким, как он, не буду предпочитать деньги всему и всем, не превращусь в безжалостного и непреклонного. И я на сто процентов никогда не поставлю компанию, эту бездушную вещь, выше людей, которые что-то для меня значат.

Я пристально смотрю на Гриффина. Обсуждать здесь нечего, нет никакого смысла как-либо продолжать эту беседу. Если он сейчас же не уйдет, я его просто вышвырну. Я здесь главный.

– Приятно было повидать тебя. Ну, в память о прежних временах.

Гриффин делает шаг в сторону и… оглядывается на Джун. Не в силах предотвратить это, я поступаю так же. Она, в свою очередь, повернулась к нам, открыто глядя на нас обоих, и приподняла подбородок. На этот раз ее агрессивный взгляд направлен не на меня.

Гриффин поджимает губы.

– Ты хочешь снова наступить на те же грабли? Какая пустая трата времени.

Его смех подобен отбойному молотку, от которого не только гудит в ушах, но внезапно сдавливает грудь, выбивает кислород из легких. Мои руки сжимаются в кулаки, но вдруг я чувствую легкое прикосновение к своей руке и слышу смех Джун.

Она поднялась со стула и теперь стоит рядом со мной. Не думаю, что она слышала слова Гриффина. Или все же да? Как бы там ни было, сейчас она здесь и…

Я так поражен, что несколько мгновений ничего не говорю, лишь открываю и закрываю рот, как сломанный робот.

Брови Гриффина взмывают вверх.

– Нет, ну вы на него посмотрите. – Он небрежно засовывает руки в карманы брюк.

– Привет, я Джун. – Этот приторно-сладкий тон ничего хорошего не предвещает. Я его знаю. Обычно она включает его, когда я действую ей на нервы. Однако на этот раз он предназначен не мне. А я тем временем едва могу продолжать разумно мыслить. Рука Джун сжимает мою правую ладонь, она наклоняется ко мне, и я отчетливо ощущаю, как пальцы ее левой руки скользят по моей спине. Зачем она это делает? Что она задумала?

– Гриффин. Я… давний друг семьи.

Друг. Я чуть не засмеялся и не закатил глаза от этой тошнотворной лжи. Он жалкий паразит. Не более того.

Я сразу же напрягся, но Джун сжимает мою руку немного сильнее, как будто она почувствовала это и хотела меня успокоить.

– Гриффин, – мурлычет она, рывком отпускает меня и шагает так близко к нему, что я с трудом сдерживаю нарастающую волну ревности.

Джун завораживает, как венерина мухоловка[2]. Гриффин тоже чувствует это, потому что непроизвольно подходит к ней, не в силах оторвать от нее глаз, а выражение его лица демонстрирует восхищение этой девушкой. По крайней мере, до тех пор, пока она не высказывает ему все, что думает о нем…

– Ты ведешь себя отвратительно. И мне это очень не нравится. Время дорого стоит, и пока ты еще на пути, чтобы стать чьим-то боссом, Мэйсон давно уже им стал. Так что, пожалуйста, оставь нас с ним в покое.

Ух ты. Кажется, я еще немного влюбился в Джун.

– Да Мэйсон понятия не имеет, как обращаться с такой девушкой, как ты.

Она закусывает свою нижнюю губу, едва не касаясь губ Гриффина, и вдруг без предупреждения поворачивается и приближается ко мне одним плавным движением, преодолевая расстояние между нами. И затем целует меня. Во мне сгорают все возможные синапсы.

Что… сейчас… происходит?

Теплые и мягкие губы Джун прижимаются к моим, ее руки обхватывают мое лицо, наши взгляды встречаются, и у меня в голове становится совершенно пусто. Я парализован. Я не был готов к этому. Все эти месяцы я не желал так страстно ничего другого, ни о чем больше не мечтал, кроме как об этом моменте, а теперь? Я не готов! Ладно, шучу.

Джун обнимает меня, я чувствую вкус сливок и кокоса, вероятно, от коктейля, который она только что выпила.

Неужели это правда?

3

Даже если мы думаем, что в любом случае можем держать свою жизнь полностью под контролем, то обязательно случится что-то настолько безумное, что лишь докажет, что мы не держим под контролем абсолютно ничего.

Джун
Без паники. Мне не о чем волноваться. Это всего лишь поцелуй, всего лишь поцелуй, просто один поцелуй… с Мэйсоном.

Давай же, Мэйс. Сделай хоть что-нибудь, – молю я его, потому что он словно окаменел. – Так этот козел никогда не поверит нам.

Но он только смотрит на меня своими каре-зелеными глазами и выглядит так же удивленно, как я сама.

Я нежно касаюсь губами его губ, убеждая себя, что в этом нет ничего страшного. Просто жест помощи. Из тех, что мы делаем для своих друзей, когда им нужна поддержка. Поступая так, я уговариваю себя, что делаю это лишь потому, что этот дурацкий Гриффин обошелся с ним с таким презрением, словно тот был жалким ничтожеством. Не то чтобы я понимала все, о чем они говорили, или что я точно знала, о чем идет речь, но это заметил бы даже слепой: они ненавидят друг друга. И этот Гриффин слишком ясно демонстрирует это Мэйсону. То, что это происходит здесь, в его клубе, делает это только еще более отвратительным.

Мэйсону явно от этого не по себе. Я не могла бросить его в такой ситуации.

В ту секунду, когда этот парень вопросительно взглянул на меня, словно удивляясь тому, что я могу быть с Мэйсоном, как будто он не мог в это поверить и как будто это был полный абсурд, что-то внутри меня екнуло. Я понимаю, что лучше было бы просто пить свой коктейль и не вмешиваться. И, наверное, кроме этого поцелуя, могли быть и другие способы помочь, но ни один из них точно не был бы столь же эффективным. Настолько, чтобы по-настоящему дать понять Гриффину, что он ошибался в своем заявлении.

Да, Мэйс надоедливый придурок, который сводит меня с ума, но он мой друг. Хотя бы в некотором смысле. И если кто-то и может позволить себе злиться и кричать на него, то это я. Я! А не этот гадкий сноб, чье эго раздуто сильнее, чем следовало бы.

Я чувствую, как сжимаются мышцы живота. Я так напряжена, что, думаю, у меня скоро начнет сводить все тело, если Мэйс наконец не зашевелится.

Я провожу большими пальцами по его скулам и щекам. Последняя попытка, прежде чем я сдамся и отстранюсь, потому что это уже просто ерунда какая-то. Пусть сам спасает свою задницу.

Но тут я чувствую…

Чувствую, как руки Мэйсона обхватывают меня, одна его ладонь ложится мне на шею и гладит ее, рисует по моей коже линии, пылающие огнем, а другая, теплая и крепкая, опускается мне на талию. Он обнимает меня, прижимает к себе так крепко, что от удивления я чуть не теряю равновесия на своих высоких каблуках.

Мэйс наконец-то очнулся.

Мое напряжение спадает само собой, хотя для этого нет абсолютно никаких причин – никаких причин хотеть быть в объятиях Мэйсона, черт возьми.

Он закрывает глаза, его губы начинают шевелиться, забирая мои с собой в это рискованное путешествие, и чем глубже становится поцелуй, тем пронзительнее голос в моей голове кричит о том, что я должна как можно быстрее прекратить это. Но вместо этого я тоже закрываю глаза, прижимаюсь к нему, и в тот момент, когда его язык встречается с моим, я делаю глубокий вдох и вздрагиваю. Мэйс не может не заметить этого, и моя реакция заставляет его обнять меня только крепче, чувственнее и целовать так, будто это последнее, что ему осталось сделать в этой жизни. Или последнее, что он хотел бы сделать.

Было бы ложью, если бы я сказала, что мне это не нравится. Было бы неправильно утверждать, что мне неприятна его близость или что он плохо целуется. Потому что целуется он хорошо, да еще как. Мы словно две идеально сцепленные шестеренки. И из-за этого моя идея превращается в настоящий кошмар. О чем я только думала?

Я отчетливо ощущаю игру его мышц, когда мои пальцы спускаются по его рукам чуть ниже широких плеч, и… еще я чувствую его возбуждение.

Это тот момент, когда мои мысли проясняются, а глаза открываются.

Я немедленно прекращаю поцелуй, отталкиваю Мэйсона от себя, хотя я и не могу полностью от него отстраниться. По крайней мере, его запах, вкус и тепло все еще со мной, и они затуманивают сознание, как сильный наркотик. Его руки все еще держат меня, и я почему-то позволяю ему это.

Я дышу слишком быстро, слишком громко, слишком тяжело, мы смотрим друг другу в глаза, и мне интересно, о чем он думает. И что думаю я сама…

– Ну что ж, желаю тебе счастья с этим неудачником, – слышу я голос Гриффина где-то вдалеке, но мне все равно. Ни Мэйсон, ни я ничего ему не отвечаем.

У нас сейчас совсем другие проблемы.

В ту секунду, когда Мэйсон полностью отпускает меня и отступает, мне становится очень холодно. В центре клуба, среди потной толпы.

– Он ушел, – выдаю я. Вот это да. Умно, красноречиво, своевременно… в этом вся я.

– Да, – хрипло отвечает Мэйсон. Его вопросительный взгляд настолько проницателен, что мне хочется отвернуться и убежать, не сказав больше ни слова.

– Хорошо. – Надо немедленно уносить ноги, потому что становится только хуже. Однако вместо того, чтобы двинуться с места, я заявляю: – Ну и засранец!

Это заставляет Мэйсона усмехнуться. Никто не выглядит так привлекательно, как он, когда ухмыляется и заставляет меня… так, остановись! Я сразу же обрываю себя, не позволяя мыслям развиваться в этом направлении.

– Да, он такой.

Боже, он явно мог бы добавить хоть что-то еще. Все это было для него просто шуткой? Он думает, что я поступила бы так ради кого угодно?

Во мне зарождается злость. На него, на себя и на дурацкую идею. Теперь Мэйс уверен, что я хочу чего-то от него и что его подарки были все-таки не зря.

Я смотрю на него, уперев руки в бока.

– Пожалуйста, Мэйс, обращайся! Я спасу тебя снова в любое время.

Вместо глупого комментария, насмешки или еще какой-нибудь чепухи я получаю в ответ его честную улыбку, сбивающую меня с толку. И не менее обезоруживающее: «Спасибо, Джун» – перед тем как Мэйс удалился от меня по направлению к своему офису. Итак, у меня есть ответ. Он понимает, что я не стала бы делать это для всех… Если честно, несколько секунд назад я даже не знала, что сделаю это для него.

Мэйсон дотронулся до меня. До моей шеи. С левой стороны. Я сама приблизилась к нему, я начала это все – и была не против. В момент поцелуя это не имело значения, я даже не думала об этом. Я не испугалась. Не отступила.

И это опасно. Это пугает.

Это напоминает мне момент в школе, когда у меня закончилась косметика, и я понятия не имела, где ее взять посреди сельской местности Монтаны. Или однажды летом в старшей школе, в первый день моих месячных я была, как назло, в светлой юбке. Ужасное напряжение, парализующая растерянность и крайняя степень паники.

Я делаю глубокий вдох, собираюсь с силами и бросаю последний взгляд на Мэйса, прежде чем он исчезает в толпе.

Вместе с ним испарился мой шанс спросить, кем же был этот мерзкий парень.

Я опускаюсь обратно на барный стул, глядя на коктейль, стоящий передо мной, и замечаю, как Энди смотрит на меня с открытым ртом.

– Мне… это?..

– Ага, – просто отвечаю я. Видимо, в отличие от меня, ей трудно сформулировать свои мысли, но я точно знаю, о чем она хотела меня спросить.

И хотя я сама все еще нахожусь в некотором оцепенении, краткие ответы выходят у меня довольно неплохо. Максимальный эффект, минимум умственных затрат.

Однако Энди быстро приходит в себя.

– Я ничего не перепутала, ты сейчас поцеловала Мэйсона? Ты?

– Это ничего не значит.

Я быстро делаю глоток коктейля. Отлично, я так старалась, что чуть не подавилась.

– А он об этом знает?

Моя лучшая подруга скептически смотрит на меня, снимает и протирает очки и затем забавно шевелит носом, надевая их обратно.

– Он же не придурок, – я задумчиво опускаю стакан.

Она смеется.

– О, все-таки нет? Ты вечно называешь его именно так.

Застонав, я закрываю лицо руками, чтобы взять себя в руки и собраться с мыслями.

– Это правда ничего не значит. Я не знаю, кем был этот парень, но он вел себя как дерьмо и всячески подчеркивал, что Мэйсон недостаточно хорош ни для чего-либо, ни для кого-либо. Мэйс наш друг, Энди. Что-то внутри меня оборвалось, и я просто должна была помочь ему.

Я пожимаю плечами.

– Да, понимаю. Ты первая идешь в бой за своих друзей, без всяких «если» и «но». Просто… почему это должен был быть именно поцелуй? Такой поцелуй, Джун. Про него нельзя сказать «ничего», совсем нет. Мы с Купером сейчас вместе. И теперь я знаю, что значит такой поцелуй.

– Сбой системы, короткое замыкание – я не могу объяснить тебе это по-другому. Как бы там ни было, тот парень ушел, а мне доставила удовольствие возможность разозлить его.

Я усмехаюсь, глядя на Энди, которая лишь качает головой в ответ и возвращается к работе, а я пытаюсь насладиться вечером и начать праздновать наступление каникул. И не размышлять ни о чем таком, что к этому не относится.

Несколько часов спустя Энди наконец заканчивает работу и присоединяется ко мне по другую сторону барной стойки.

– Это была лишь короткая смена, но я совершенно измотана, – ворчит она себе под нос, переплетая косу.

Я осматриваю ее наряд. На ней снова эта ужасная рубашка, в которой она похожа на лесоруба. Видимо, она заколдована, и Энди от нее никогда не избавится, если я не возьму это в свои руки. Я так долго уже планирую это сделать… Что, возможно, эта штука проживет еще целую вечность. Я еле заметно качаю головой и улыбаюсь. По крайней мере, Энди счастлива, когда носит ее.

– Сегодня много людей, неудивительно, что ты устала. Ты все еще хочешь потанцевать со мной? Или ты предпочтешь посидеть в баре и поболтать? В любом случае, сначала кто-то должен принести тебе попить.

Как раз в этот момент Купер очень вовремя ставит стакан прохладной воды с лимоном перед носом моей подруги. Этот парень настолько внимателен и заботлив, что это аж раздражает. Но я все равно улыбаюсь, потому что очень рада за них. Искренне рада.

– Прямо как по команде, – комментирует Энди, сияя и глядя на Купера, и делает большой глоток. – Мм, как же хорошо. Что? Почему ты так смотришь на меня?

– Я просто подумала о нашем первом вечере в MASON’s, о том первом стакане воды, который ты выпила здесь, прямо на этом месте, о первой встрече с Мэйсом и Купером. Я вспомнила твой первый день в Сиэтле и все, что с тех пор произошло.

– О да, произошло чертовски много всего, – соглашается она со смехом. – Сейчас все отлично, учеба идет хорошо, и забот у нас стало поменьше. Я не смела и надеяться на это.

Я киваю.

– Все в порядке? – спрашивает Энди, и я точно знаю, что нет смысла скрывать что-либо от нее.

– Да, вполне. Я просто нервничаю из-за стажировки.

– А что с той должностью в большом агентстве рядом с башней «Спейс Нидл»? Они ведь обещали тебе место. Я думала, все уже решено.

– Они взяли кого-то другого, – признаюсь я. Да, я не сказала Энди всего, что хотела сказать.

– Но как? Они не могут этого сделать!

– Нет, могут. – Я делаю последний глоток лимонада, на который перешла около часа назад, и задумчиво передвигаю стакан по столешнице взад-вперед. У меня вырывается вздох. – В итоге у меня появилось еще три конкурента.

Выражение лица моей лучшей подруги справедливо меняется с возмущенного на смущенное.

– Разве ты не говорила, что со стажировкой все улажено? Я не понимаю, мне казалось… Я что-то пропустила?

– Нет, – я быстро качаю головой. – Я тоже так считала. Собеседование прошло просто отлично, я была полна надежд и оптимизма. Три недели назад мне прислали электронное письмо, в котором говорилось, что все остается в силе и никаких помех для моей стажировки у них в компании не возникнет. Что они пока все подготавливают. Но затем последовал отказ. Видимо, они просто хотели поддерживать связь со мной, на случай, если их кандидат отпадет. К сожалению, этого не случилось. – Произнеся это вслух я только еще больше расстроилась и начала нервно перебирать пальцами нитки в прорези моих потертых джинсов.

Тем временем в клубе меняется музыка, а вместе с ней и световые эффекты. Я чувствую, как пахнет паром из дым-машины и лимоном, потому что девушки рядом с нами пьют текилу.

– Джун! Почему ты мне сразу не сказала об этом? Не обсудила со мной все варианты? – Энди кладет ладонь на мою руку. – Мы найдем для тебя что-нибудь еще. И очень скоро.

– Надеюсь. Теперь сроки действительно приближаются. Я проверила почти все варианты и компании в Сиэтле. У них либо нет открытых вакансий, либо они в принципе не берут стажеров.

– Если после того, как моя жизнь перевернулась с ног на голову и приезд сюда пошел совсем не по плану, я все равно смогла найти работу и жилье, то ты уж точно найдешь способ пройти эту стажировку. – Она уверенно пожимает мне руку.

Да, конечно… Энди определенно права. Она должна быть права.

– Почему бы тебе не договориться о практике здесь?

– Здесь? У Мэйсона? – удивляюсь я и недоверчиво морщу лоб. – Это клуб. Как можно организовать тут настоящую практику в соответствии со всеми требованиями?

– Мы обязательно что-нибудь придумаем. Например, ты можешь помогать с административными обязанностями или планировать и реализовывать тематические вечеринки раз в неделю. Если честно, я сама рассматриваю MASON’s как место для стажировки в следующем семестре, – она пожимает плечами. – Ты, безусловно, тоже могла бы это сделать.

– Я так не думаю.

Мэйсон. Ни в коем случае я не смогла бы плясать под его дудку неделями. Наверное, я скорее сожгла бы здесь все со злости к чертовой матери уже через пять минут.

– Это просто идея. Может быть… оставим ее на черный день?

Она просто хочет помочь мне, я знаю. Поэтому киваю подруге, которая тут же радостно мне улыбается. Для меня этот черный день настанет, только если я потеряю стипендию и у меня не останется абсолютно никаких других вариантов – и я имею в виду буквально ни одной альтернативы. До этого я ни при каких обстоятельствах не ввяжусь в это безумие. Сначала я обойду все возможные фирмы и агентства, все до единого.

Поскольку Энди стоит знать об этом, я даю понять, насколько серьезно я отношусь к данной идее. Но подруга комментирует мой монолог лишь расслабленным: «Поживем – увидим». Отлично. Похоже, она хочет, чтобы я прошла через этот кошмар. Я имею в виду, после того поцелуя… как это может быть хорошей идеей? Тем не менее в моей голове возникает вопрос, возможно ли это на самом деле. Мне пришлось бы убедить своего профессора утвердить стажировку в клубе и доказать, что она соответствует предъявляемым требованиям. Если оформить это в рамках ивент-менеджмента, то проблем, конечно, быть не должно…

Нет. Это ни за что не произойдет. Мэйсон и я – это просто невозможно.


Сейчас утро субботы. Спала я просто отвратительно, хотя кровать Энди – это райское место. Здесь комфортнее, чем у меня, и мне нравится ее новая уютная комната. В принципе вся квартира – это дом мечты, и мне обычно легко расслабиться здесь. Только не сегодня.

Моя голова слишком забита стажировкой, а другие части тела – Мэйсоном.

Пискнув, я сладко потягиваюсь и от души зеваю. Сегодня должен быть приятный день, солнечный, почти безоблачный, дождя совсем не ожидается. Первые лучи солнца уже пробиваются сквозь легкие, спадающие до пола бордово-красные шторы. Мы купили их вместе с Энди в прошлом месяце. Это был последний штрих, которого не хватало в ее комнате.

Храп Носка доносится до моих ушей, время от времени он тихо поскуливает. Ему, наверное, снится что-то странное, и во сне он подергивает своими маленькими лапками, как это часто бывает. Надо бы встать, чтобы посмотреть, все ли в порядке, но я пока еще пытаюсь избавиться от ощущения усталости и морального истощения, оставшихся после этой неспокойной ночи.

Я задумчиво смотрю в белый потолок. ...



Только для взрослых 18+
Все права на текст принадлежат автору: Ава Рид.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
БезумноАва Рид