Все права на текст принадлежат автору: Джордж Сэмюэль Клейсон.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Первый богач в ВавилонеДжордж Сэмюэль Клейсон

Джордж Сэмюэл Клейсон Первый богач в Вавилоне

Деньги — средство Для измерения успеха в земной жизни.

Деньги позволяют насладиться лучшими дарами земли.

Деньги всегда будут у того, кто усвоил простые законы их приобретения.

Деньги нашего времени подчиняются тем же законам, что и шесть тысяч лет назад, когда богачи ходили по улицам Вавилона.

Предисловие

Процветание страны основано на благосостоянии каждого из нас.

В этой книге рассказано, как каждый человек может добиться личного успеха. Успех — это результаты, которых мы достигаем благодаря собственным усилиям и способностям. Ключ к успеху — правильные приготовления. Мы можем действовать настолько умно, насколько умно мыслим. А наши мысли умны ровно настолько, насколько хорошо мы понимаем происходящее.

В этой книге содержится лекарство для тощих кошельков. Ее назвали проводником к пониманию финансов. Это и есть ее цель: предложить тем, кто стремится к финансовому успеху, новое знание, которое поможет им заработать деньги, сберечь заработанное и получать доход от сбережений.

На последующих страницах мы уедем на машине времени в прошлое, в древний Вавилон — колыбель основных принципов финансовой грамотности, которые сейчас используются по всему миру.

Автор очень рад новым читателям и желает, чтобы эта книга помогла им вырастить свой банковский счет, достичь финансового успеха и решить личные денежные проблемы — так же, как уже помогла множеству людей. Автор пользуется возможностью выразить свою благодарность менеджерам, щедро распространяющим эти советы среди друзей, родственников, подчиненных и бизнес-партнеров. Лучшая рекомендация всегда исходит от практичных людей, которые ценят мудрость этой книги, поскольку сами достигли значительных успехов, применяя изложенные в ней принципы.

Вавилон стал богатейшим городом древнего мира, потому что его граждане были богатейшими людьми своего времени. Они понимали ценность денег. Они следовали надежным финансовым принципам, зарабатывая деньги, сберегая их и получая доход от сбережений. Они добились того, к чему стремимся мы все — гарантировали себе обеспеченное будущее.

Джордж Сэмюэл Клейсон

Возжелавший золота

Бансир, вавилонский строитель колесниц, был весьма опечален. Он сидел на низкой стене, окружавшей его владения, и мрачно созерцал свой простой дом и открытую мастерскую, где стояла незаконченная колесница.

В дверном проеме часто мелькала жена Бансира. Она украдкой поглядывала на мужа, и каждый взгляд напоминал ему, что мешок с мукой уже показывает дно и ему, Бансиру, следовало бы взяться за дело и закончить колесницу — скрепить все части, отполировать, покрасить, обтянуть кожей ободья колес, — чтобы наконец отправить ее заказчику. Однако Бансир не спешил поднимать со стены свое мускулистое тело, покрытое жирком. Он медленно ворочал непривычными к усилию мозгами, терпеливо пытаясь решить задачу, решения которой не знал. Солнце, жаркое, как всегда в долине Евфрата, безжалостно палило Бансира. На лбу у него проступали капли пота, стекали вниз и терялись в джунглях волосатой груди.

За домом Бансира возвышались высокие ступенчатые стены царского дворца. Рядом в голубое небо вонзалась ярко украшенная башня — храм бога Бела. В тени этих величественных строений прятался скромный домик Бансира и другие дома, совсем не такие аккуратные и ухоженные, как у него. Таков был город Вавилон: великолепие рядом с нищетой, ослепительное богатство — с вопиющей бедностью. Все это смешивалось как попало под защитой городских стен.

Оглянувшись, Бансир увидел бы грохочущие колесницы богачей, которые теснили друг друга, а также ремесленников в сандалиях и босых нищих. Но даже богачам приходилось съезжать в канаву, пропуская вереницы рабов-водоносов, спешащих по «царскому делу»: каждый из них тащил тяжелый бурдюк с водой для полива знаменитых висячих садов.

Бансир слишком углубился в собственные мысли. Он не слушал и не слышал городского гула. Лишь неожиданный звон знакомых кимвалов пробудил его от забытья. Бансир повернулся и увидел доброе, улыбающееся лицо своего лучшего друга, музыканта Кобби.

— Да благословят тебя боги с великою щедростью, мой добрый друг, — начал Кобби свою речь затейливым приветствием. — Однако, похоже, они уже проявили к тебе благосклонность. До такой степени, что тебе больше не нужно работать. Я весьма рад выпавшему тебе успеху. Более того, я желаю разделить его с тобою. Молю тебя, извлеки из своего кошелька, наверняка полного, иначе ты бы сейчас трудился в мастерской, всего лишь два жалких шекеля и одолжи их мне. Сегодня вечером я буду играть на пиру у знатных людей, они мне заплатят, и я рассчитаюсь с тобой. Ты не успеешь заметить отсутствия этих денег, как я их тебе уже верну.

— Будь у меня два шекеля, — мрачно ответил Бансир, — я никому не мог бы их одолжить, даже тебе, моему лучшему другу; ибо они составляли бы моё богатство — всё моё богатство. Никто не дает в долг все свое состояние, даже лучшему другу.

— Как?! — удивленно воскликнул Кобби. — У тебя в кошельке нет ни единого шекеля, однако ты сидишь на стене, подобно истукану?! Отчего ты не закончишь эту колесницу? Как же иначе тебе утолять свои благородные аппетиты? Друг мой, это на тебя непохоже. Где твоя неиссякаемая жизненная сила? Быть может, тебя что-то расстроило? Быть может, боги послали тебе какие-либо беды?

— Да, это наверняка наказание от богов, — согласился Бансир. — Сначала они послали мне сон, нелепый сон, i котором я увидел себя богачом. На поясе у меня висел красивый кошелек, тяжелый от монет. Я беспечно бросал медные шекели нищим. Еще там были серебряные монеты, на которые я покупал богатые наряды для своей жены и все, что мне хотелось, для себя; а также золотые монеты, при виде которых я преисполнился уверенностью в завтрашнем дне и уже не боялся тратить серебро. Меня охватывало блаженное удовлетворение! Ты бы не узнал во мне своего трудолюбивого друга. Ты бы и мою жену не узнал: лицо ее было гладким, нетронутым заботами, и сияло счастьем. Она вновь была молода и улыбалась, как в первые годы после нашей свадьбы.

— Да, это весьма радостный сон, — согласился Кобби. — Но почему приятные чувства, которые он возбуждал, превратили тебя в мрачного истукана, торчащего на стене?

— Действительно, почему! Когда я проснулся и вспомнил, как пуст на самом деле мой кошелек, меня охватил гнев. Давай вместе поразмыслим об этом, ибо, как говорят мореплаватели, мы с тобой в одной лодке. Мальчиками мы вместе ходили к жрецам обучаться мудрости. Юнцами мы вместе веселились. А сейчас, став мужчинами, мы по-прежнему лучшие друзья. Мы оба — верные подданные нашего царя. Доселе мы охотно трудились по многу часов в день. За эти годы мы заработали множество монет, но всё же радости, которые приносит богатство, доступны нам только в мечтах. Тьфу! Разве мы хоть чем-то лучше тупых баранов? Мы живем в самом богатом городе мира. Путешественники говорят, что никакой другой город не сравнится с ним богатством. Вокруг себя мы видим всяческую роскошь, но сами не имеем ничего. Ты, мой лучший друг, трудился без устали полжизни, но твой кошель пуст, и ты говоришь мне: «Можно я займу у тебя мелочь, два шекеля, и расплачусь с тобой после пира богачей сегодня вечером?» И что же я тебе отвечаю? Разве я ответил: «Вот мой кошель; я охотно разделю с тобой его содержимое»? Нет, в ответ я признаюсь, что мой кошель так же пуст, как и твой. В чем же дело? Почему мы не можем иметь серебро и золото, чтобы хватало не только на еду и одежду?

— Подумай также о наших сыновьях, — продолжал Бансир. — Не идут ли они по стопам своих отцов? Неужели их семьи, их сыновья и семьи их сыновей тоже обречены провести свою жизнь среди чужих богатств и, подобно нам, довольствоваться похлебкой и кислым козьим молоком?

Кобби был удивлен:

— За все годы нашей дружбы ты никогда так не разговаривал.

— За все годы нашей дружбы я никогда так не думал. С рассвета до заката я трудился, строя лучшие колесницы. Я малодушно надеялся, что когда-нибудь боги оценят мою добродетельную жизнь и пошлют мне процветание. Но этого так и не случилось. И вот наконец я понял, что этого никогда не будет. И потому сердце мое печально. Я хочу быть обеспеченным человеком. Я хочу владеть землями и скотом, носить дорогие одежды и набитый деньгами кошелек на поясе. Я готов работать ради этого, пока хватит сил в руках и ума в голове, но я хочу получать достойную награду за свой труд. Что с нами не так? Я тебя еще раз спрашиваю! Почему нам не достается хороших вещей, которых в достатке у людей, владеющих золотом?

— О, если бы я знал ответ! — отозвался Кобби. — Я доволен своей жизнью не больше, чем ты. Я зарабатываю игрой на кимвалах, но эти деньги быстро уходят. Мне часто приходится ломать голову, что делать, чтобы моя семья не голодала. Кроме того, душа моя жаждет иметь большие кимвалы, которые смогут верно воспроизвести всю музыку, звучащую у меня в голове. С таким инструментом я, может быть, смогу сочинять музыку прекрасней, чем та, которой услаждают слух цари.

— И ты должен иметь такие кимвалы. В твоих руках они будут петь слаще, чем у любого другого жителя Вавилона. Они будут петь так сладко, что в восторг придет не только царь, но и сами боги. Но как же ты сможешь приобрести такой инструмент, когда мы оба не богаче царских рабов? Слышишь, колокол звонит? Вот они идут.

И он указал на длинную колонну полуголых потных водоносов, которые, тяжело ступая, поднимались по узкой улочке от реки. Они шли рядами по пять человек, сгибаясь под тяжестью бурдюков с водой.

— Какой статный мужчина идет впереди, — Кобби указал на человека, возглавляющего колонну: у него не было бурдюка, зато был колокол. — Сразу видно, что в своей родной стране он занимал высокое положение.

— Да, — согласился Бансир, — среди этих людей много статных и сильных. Высокие светловолосые северяне, чернокожие южане, смуглые низкорослые жители сопредельных стран. Все они маршируют от реки к садам и обратно — день за днем, год за годом. Никакая радость не ждет их впереди. Соломенный тюфяк, чтобы забыться сном, и миска каши из жестких зерен. Пожалей этих несчастных, Кобби!

— Да, мне их жаль. Однако после твоей речи я понял, насколько мало отличаемся от них мы, хоть и зовем себя свободными.

— Это правда, Кобби, хоть и горькая. Мы не хотим год за годом жить как рабы. Работать, работать, работать! Вечно тянуть одну и ту же лямку.

— А нельзя ли узнать, как приобретают золото другие люди? — спросил Кобби.

— Быть может, есть какая-то тайна, которую мы можем выведать у тех, кто ею владеет, — задумчиво произнес Бансир.

— Как раз сегодня я встретил на улице нашего старого друга Аркада, — сказал Кобби. — Он ехал в золотой колеснице. К его чести надо сказать, что он не стал смотреть поверх моей головы, как делают многие на его месте. Вместо этого он помахал мне рукой и улыбнулся, чтобы все прохожие видели, как он приветствует музыканта Кобби.

— Говорят, он богаче всех в Вавилоне, — задумчиво сказал Бансир.

— Он так богат, что, говорят, сам царь заимствует у него золото для государственных дел, — ответил Кобби.

— Он так богат, — перебил его Бансир, — что, боюсь, повстречай я его под покровом ночной темноты, наложу руки на его толстый кошелек.

— Ерунда, — с упреком сказал Кобби. — Богатство человека отнюдь не в его кошельке. Даже самый толстый кошель быстро опустеет, если его не будет пополнять поток золота. Аркад имеет доход, который постоянно наполняет его кошель, сколько бы он оттуда ни тратил.

— Доход, вот в чем дело! — воскликнул Бансир. — Я хочу иметь такой доход, чтобы он не переставая пополнял мой кошелек независимо от того, сижу ли я на стене или странствую в дальних краях. Как ты полагаешь, не сможет ли Аркад объяснить это дело такому тугодуму, как я?

— Мне кажется, он передал свое знание сыну, Номасиру, — ответил Кобби. — Разве тот не отправился в Ниневию, как рассказывают в трактире, и не стал одним из богатейших людей в этом городе, притом без помощи отца?

— Кобби, ты навел меня на драгоценную мысль, — глаза Бансира вспыхнули. — Мы можем попросить совета у доброго друга — это ничего не стоит. Аркад всегда был нам хорошим другом. Нужды нет, что наши кошельки пусты, как прошлогоднее гнездо коршуна. Пусть это нас не останавливает. Мы устали бедствовать среди чужих богатств. Мы хотим стать обеспеченными людьми. Идем же к Аркаду и спросим у него, как и нам приобрести себе доход.

— Это озарение послано тебе свыше, Бансир. Ты и мне принес новое понимание. Теперь я понял, почему мы с тобой так и не обрели богатство. Мы его никогда не искали. Ты упорно трудился, чтобы научиться строить самые прочные колесницы в Вавилоне. Ты тратил на это все силы и потому достиг успеха. А я стремился стать искусным музыкантом, который лучше всех играет на кимвалах. И добился своей цели. Мы оба достигли того, к чему стремились. По воле богов мы продолжали свои занятия. Но теперь мы наконец узрели свет, яркий, как восход солнца. Он зовет нас узнать новое, чтобы достигнуть процветания. Вооружившись новыми знаниями, мы найдем честные пути к удовлетворению своих желаний.

— Пойдем же к Аркаду прямо сегодня, — настойчиво произнес Бансир. — Позовем и других наших старых друзей, которые не богаче нас: пусть они пойдут с нами и тоже смогут воспользоваться мудростью Аркада.

— Ты всегда был самым заботливым из всех моих друзей. Поэтому у тебя самого много друзей. Сделаем же как ты сказал. Пойдем сегодня же и позовём с собой других.

Первый богач в Вавилоне

В древнем Вавилоне жил некогда очень богатый человек, именем Аркад. Слава о его богатствах распространилась повсюду. Кроме того, он прославился своей щедростью. Он щедро раздавал милостыню нищим. Он содержал свою семью в роскоши. Он и на себя тратил не скупясь. Но все равно каждый год его богатство умножалось быстрее, чем он тратил.

И тогда некие друзья его юности пришли к нему и сказали:

— Аркад, удача сопутствовала тебе более, чем нам. Мы бедствуем, а ты стал первым богачом в Вавилоне. Ты облачаешься в дорогие одежды и наслаждаешься редкими яствами, в то время как мы довольны, если нашим семьям есть чем прикрыть срам и утолить голод. Однако же когда-то мы были равны. Мы учились у одного и того же учителя. Мы играли вместе в одни и те же игры. И ни в учении, ни в играх ты не превосходил нас. И в последующие годы мы были не менее добропорядочными гражданами Вавилона, чем ты. Насколько мы можем судить, ты и работал не тяжелее нас и не упорнее. Почему же тогда капризная удача избрала тебя, чтобы осыпать всяческими дарами, а нас отвергла?

И упрекнул их Аркад, говоря:

— Если за годы, прошедшие с нашей юности, вы едва зарабатывали себе на пропитание, причина этому только одна: вы либо не выучили законов, которые управляют накоплением богатства, либо не следовали этим законам. Капризная удача — переменчивая богиня, которая никому не приносит постоянного блага. Напротив, она несет гибель почти каждому, кого перед тем осыпает незаслуженным богатством. Она заставляет людей сорить деньгами, так что они вскоре расточают все полученное и остаются, снедаемые жгучими желаниями, которые уже не могут удовлетворить. А другие облагодетельствованные ею становятся скрягами и чахнут над своим золотом, опасаясь его тратить, так как знают, что восполнить потраченное не смогут. Кроме того, они боятся воров и грабителей и потому обрекают себя на безрадостную жизнь и тайные мучения. Вероятно, среди людей бывают и другие — те, кто способен взять незаработанное золото, приумножить его и оставаться такими же счастливыми и довольными жизнью. Но таких очень мало. Я знаю о них только по слухам. Вспомните известных вам людей, внезапно унаследовавших богатство, и увидите сами, что я глаголю истину.

Друзья Аркада признали, что он говорит правду и что именно так произошло с известными им людьми, внезапно получившими в наследство большие деньги. И друзья приступили к Аркаду, спрашивая его:

— Скажи нам, как же ты достиг своего процветания?

И Аркад продолжал свой рассказ:

— Еще в юности моей оглянулся я вокруг себя и увидел все доброе под солнцем и людей, что пользуются этим добром и получают счастье и благоденствие. И понял я, что приобретением богатства приумножу то и другое.

— Богатство — это сила. Благодаря богатству многие вещи становятся возможными.

— можно украсить дом свой прекрасными ложами и занавесями.

— можно трапезничать редкими яствами из далеких краев.

— можно отправиться в далекое плавание.

— можно скупить все прекрасные изделия у ювелиров и гранильщиков.

— можно даже строить величественные храмы для богов.

— можно делать все это и многое другое, принося услаждение чувствам и довольство душе.

— И вот, когда я все это понял, то решил, что и мне достанется доля жизненных благ. Я не буду одним из тех, кто стоит вдали, завистливо созерцая, как наслаждаются другие. Я не удовольствуюсь одеждой, которая годится только на то, чтобы прикрыть срам. Я не удовольствуюсь участью бедняка. Напротив, я стану гостем на жизненном пиру. Как вы знаете, я всего лишь сын небогатого торговца, притом у меня много братьев, то есть на наследство мне рассчитывать не приходилось. И умом я тоже не блистал, как вы совершенно истинно рекли. И я понял, что для достижения желанной цели мне понадобится время и новые знания. Что касается времени, то его у всех людей в избытке. Каждый из вас теряет напрасно столько времени, что его хватило бы на приобретение богатства. Однако вы сами признали, что вам нечем похвастаться, кроме прекрасных семей, которыми вы можете по праву гордиться. Что же до знания, то не говорил ли наш мудрый учитель, что оно бывает двух родов — то, что мы знаем, и другое, помогающее узнавать то, чего мы доселе не знали? И потому я поставил себе целью узнать, как можно достичь богатства, а когда узнаю — выполнять это, и притом выполнять хорошо. Ибо разве не мудро — радоваться жизни, пока нам светит солнце? Ведь для скорби у нас будет довольно времени, когда мы сойдем во тьму, ожидающую нас после смерти. Я пошел служить писцом в скрипторий, зал записей, и по многу часов в день трудился над глиняными табличками. Я трудился неделю за неделей, месяц за месяцем, однако ничего не скопил со своих заработков. Все уходило на еду, одежду, приношения богам и разные прочие расходы, которых я не запоминал. Но я не забыл своего решения. И вот однажды Альгамеш, ростовщик, пришел в дом городского управителя и заказал копию Девятого закона, сказав мне так: «Копия нужна мне через два дня, и если ты управишься за это время, я дам тебе две медные монеты». И я корпел, переписывая закон для Альгамеша, но закон был длинный, и когда Альгамеш вернулся, я еще не закончил работу. Он разгневался, и будь я рабом, он побил бы меня. Но он знал, что городской управитель не позволит бить своих работников. Поэтому я не боялся Альгамеша и спросил: «Альгамеш, ты очень богатый человек. Расскажи мне, как и я могу разбогатеть, и за это я всю ночь буду оттискивать на табличках клинописные знаки, так что к утру твой заказ будет готов».

Он улыбнулся и ответил: «Хоть ты и нахальный простолюдин, я согласен».

Всю ночь я трудился над табличками, хотя у меня сводило спину и от чада горящего масла в коптилке болела голова так, что глаза ничего не видели. Но когда на рассвете вернулся Альгамеш, его заказ был готов.

— А теперь, — сказал я, — поведай мне то, что обещал.

— Ты выполнил свою долю соглашения, сын мой, — добродушно согласился он, — и я поведаю тебе то, что ты хочешь знать, ибо я уже старею, а в старости люди становятся болтливы. И если юнец приходит к старцу за советом, он получает мудрость, накопленную за много лет. Но слишком часто юнцы мнят, что мудрость стариков устарела и потому бесполезна. Однако помни: солнце, что светит нам сегодня — то же самое, что светило в день, когда родился твой отец, и оно все еще будет светить, когда последний из твоих внуков уйдет во тьму.

— Мысли юности, — продолжал он, — это яркие огни, подобные падучим звездам, что озаряют небо на краткий миг, а мудрость старцев — неподвижные звезды, которые светят неустанно, указывая верный путь кораблям в открытом море. Попомни мои слова, ибо иначе не сможешь усвоить истины, которые я тебе поведаю, и будешь думать, что целую ночь трудился напрасно.

И он посмотрел на меня проницательным взглядом из-под нависших бровей и произнес тихо, настойчиво:

— Я обрел дорогу к богатству, когда решил, что доля всех моих заработков должна принадлежать мне. И ты найдешь дорогу к богатству, когда примешь такое же решение.

И он продолжал сверлить меня взглядом, но больше ничего не говорил.

— И это все? — спросил я.

— Этого хватило, чтобы превратить сердце пастуха в сердце ростовщика, — ответил он.

— Но ведь все, что я зарабатываю, принадлежит мне, разве не так? — спросил я.

— Отнюдь нет, — ответил он. — Разве ты не платишь портному за одежду? Сапожнику за сандалии? Разве ты не платишь за свою еду? Разве можно жить в Вавилоне, не тратя денег? Что осталось у тебя от заработков прошлого месяца? А прошлого года? Глупец! Ты платишь всем, кроме себя. Тупица, ты трудишься на других. С тем же успехом ты мог бы быть рабом и гнуть спину за еду и одежду. Если бы ты оставлял себе десятую долю всего, что зарабатываешь, сколько ты накопил бы за десять лет?

Умение считать не подвело меня, и я ответил:

— Столько, сколько я зарабатываю за год. ...



Все права на текст принадлежат автору: Джордж Сэмюэль Клейсон.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Первый богач в ВавилонеДжордж Сэмюэль Клейсон