Все права на текст принадлежат автору: Наталья Серая.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Далеко за пределамиНаталья Серая

Наталья Серая Далеко за пределами

Пролог

Объявление появилось в сети инфонета в пять тридцать утра по местному времени. Компания «Космос без границ» сообщала об отправке экспедиции за пределы Внешнего Кольца, в почти не изученный галактический сектор вне пространства Содружества Разумных Рас. Пунктом назначения значилась планета земного типа TST-18 d, признанная перспективной для колонизации, но пока ещё никем не исследованная.

Иные подробности в объявлении отсутствовали, лишь пометка «срочно» и лаконичный список вакансий: исследовательскому судну требовался экипаж. В графе «оплата» значилась более чем скромная сумма в условных галактических кредитах. Тем не менее шанс оказаться счастливчиком, которому достанется должность пилота, был крайне мал. Один к пятидесяти четырём, по подсчётам Эйнстока Трампа: именно столько потенциальных соискателей насчитывалось в непосредственной близости от места швартовки корабля, в крупной человеческой колонии Нова Мондо.

Две трети этих соискателей прочтут сообщение не раньше восьми утра. А из самых ранних половина не решится на столь сомнительное мероприятие. Шанс повышался до одного к девяти. Но полагаться на везение не входило в планы Эйнстока. Около шести минут потребовалось ему, чтобы найти сведения о деятельности компании в открытом доступе инфонета. Ещё три минуты – на поиск и ознакомление с досье капитана корабля. Тридцать секунд – на принятие окончательного решения.

В пять сорок пальцы завершили свой стремительный танец по виртуальной клавиатуре – и принудительно закрытая вакансия пилота исчезла из сети. Нечестно? Ну разумеется. Зато теперь можно не опасаться появления других претендентов на место. Предосторожность не лишняя. Особенно когда необходимо поскорее покинуть колонию. Трамп и без того непростительно долго задержался на этой планете.

Глава 1

Вахтенный журнал «Вайндо 34-2»

18 мая 2216, 06:13 по календарю Конфедерации

Сектор Исиды, система Тау-Шет, колония Нова Мондо.

Порт Риджер-Райз. Док № 56.

Корабль отбуксирован в док после планового технического обслуживания. Нареканий по техническому состоянию не имеется. Полное оснащение корабля соответствует требованиям согласно описи № 6 (прилагается). Системы жизнеобеспечения готовы к эксплуатации. Ранее приписанный экипаж отсутствует. План вылета: не позднее 19 мая 2216, 00:00 (корректировка согласно выданному диспетчерской коридору).

Набор экипажа по вакансиям:

1. Пилот

2. Бортинженер

3. Геолог-почвовед

4. Врач/биолог-исследователь широкого профиля

5. Младший медицинский сотрудник

– закрыт.

Набор на вакансию помощника бортинженера открыт.

Ответственный за ведение вахтенного журнала:

Капитан Кристоф Штрудль

* * *
Кристоф Штрудль – отставной офицер, а ныне капитан гражданского исследовательского судна компании «Космос без границ» – имел привычку практически всецело полагаться на самое первое впечатление о человеке. Годы службы в армии приучили его, что именно оно, как правило, оказывается самым правильным. И сейчас это впечатление уверенно говорило ему, что стоящий перед его столом высокий и худощавый молодой человек, претендующий на вакансию пилота, ему до крайности не нравится. Не нравится по всем пунктам.

Во-первых, этот Эйнсток Трамп был слишком молод: не больше двадцати пяти на вид. Точнее, двадцати четырёх, как значилось в его резюме. Конечно, предоставленные им документы весьма подробно повествовали и об окончании четырёхлетнего курса Высшей гражданской лётной академии Земли, и о достаточном количестве пилотской практики. Только вот Кристоф всё равно предпочёл бы доверить свой корабль и фактически свою жизнь кому-то более опытному. Во-вторых, от всего его облика веяло каким-то неуловимым диссонансом: тёмно-русые волосы, собранные в небрежный хвост на затылке, свободные джинсы, явно полупустой рюкзак, сиротливо висящий на одном плече, – всё это придавало Трампу вид несколько несерьёзный, если не сказать откровенно раздолбайский. Но вот осанка и манера двигаться явно не вписывались в этот образ. Так держать себя мог бы скорее человек, прошедший специальную боевую подготовку, нежели тот, кто треть жизни просиживал зад в пилотском кресле. Такие вещи Кристоф за своё военное и не только военное прошлое научился различать уже давно и очень хорошо.

А ещё глаза: тёмно-зелёные, чересчур невозмутимые, но в то же время словно пронизывающие взглядом.

Словом, первое впечатление не просто шептало – практически кричало Штрудлю, что брать на борт эту странную личность совершенно не следует. Однако время поджимало, а иных кандидатов ему не предоставили.

«Космос без границ» выставил жёсткие сроки начала экспедиции. И теперь руководство здорово действовало Кристофу на нервы, торопя с вылетом, едва только капитан успел забрать корабль с технического обслуживания. Во время которого, к слову сказать, весь предыдущий экипаж был за каким-то чёртом расформирован по другим кораблям компании.

Новую команду, вопреки привычной практике, начальство утвердило без ведома и согласия капитана, оставив ему на откуп лишь это шутовское «собеседование» да великодушно предоставленный куцый список иных соискателей – на случай, если какая-либо из кандидатур при личной встрече покажется Штрудлю категорически неприемлемой.

– Эйнсток Трамп, – через несколько минут сосредоточенного изучения данных в планшете капитан наконец-таки удостоил собеседника вниманием. – Я бы предложил сесть, но нет.

В рабочем кабинете капитана не наблюдалось больше ни одного стула. Да и вообще единственным предметом интерьера, хоть как-то разбавлявшим атмосферу почти армейского минимализма, была лишь кофейная кружка из ударопрочной керамики на краю стола.

– Я постою, капитан, – в тон Кристофу отозвался названный Эйнстоком, словно и не заметив отсутствия иных вариантов. Судя по всему, прохладный приём его ни капли не смутил.

– Господин Трамп, – постукивая пальцами по столу, капитан ещё раз пробежался глазами по анкете пилота. – Вы приложили к резюме документы, в которых говорится о вашей подготовке пилота. Но не приложили разрешение на ношение оружия. А ведь вы обязаны иметь его, если действительно проходили обучение в Лётной академии, – Штрудль отложил анкету, буравя Эйнстока внимательным взглядом.

– Это недоразумение, – не помедлив ни секунды отозвался Эйнсток. Кажется, даже тембр голоса и интонации вышли у него похожими на капитанские. За исключением разве что отсутствующих в его голосе ноток холодного презрения. – У меня нет при себе оружия.

– Мне это известно, – Кристоф поморщился.

Эту информацию он давно уже получил от встроенного во внешний шлюз сканера, предназначенного выявлять наличие запрещённых к провозу вещей или оружия.

Что до оружия, то как раз оно запрету вовсе не подлежало. Космическое пиратство, работорговля, а также удалённость многих колоний от безопасного сектора вынуждали людей заботиться о своей защите самостоятельно. А поэтому получить разрешение на личный пистолет, а то и винтовку, свободно могли даже гражданские лица. Что, впрочем, не отменяло необходимости знать, что на борт корабля поднимается вооружённый человек.

– А ещё мне известно, что вне зависимости от его наличия вы обязаны предоставить положенное любому выпускнику Лётной академии разрешение на него, – Кристоф не слишком заботился о том, чтобы скрывать недоверие и неприязнь в голосе. – Я слушаю ваши аргументы.

– Прошу прощения, капитан, – всё так же в тон ему отозвался Эйнсток. – Срок моего разрешения истёк четыре дня назад. До вчерашнего дня я находился в длительном рейсе по системе Ахида, Нова Мондо стала первой планетой, куда я попал с борта корабля. Я уже подал запрос на продление. Однако, как вам, разумеется, известно, замена подобных документов занимает от одного до двух месяцев. По истечении этого срока обновлённая информация синхронизируется с базой ИИ корабля.

Кристоф вновь окинул Трампа внимательным взглядом, выискивая в его облике признаки тревоги, нервозности или смятения. Но этот паршивец был по-прежнему спокоен. Словно знал, что только по-настоящему серьёзное нарушение позволит Штрудлю отвергнуть его кандидатуру. Словно догадывался, что в графе «пилот» капитанского списка значилось только одно имя.

– Йота-28 – колония населением в сто сорок семь человек на окраине Внешнего Кольца. Какого рода практику вы проходили там по окончании обучения в течение аж трёх лет? – капитан резко сменил тему, предварительно сделав пометку в планшете.

– Пилотирование гражданского транспортника «Фугам-6» на пятьдесят пассажиромест регулярным маршрутом во Внутреннее Кольцо. Туристический лайнер «Открытие» – маршруты по изведанной части системы Ахирда. Исследовательский корабль «Игнотус-86» – полугодовая экспедиция за границы Внешнего Кольца, – на одном дыхании проговорил Эйнсток. – После прохождения практики компания Solar Wind приняла меня по рекомендации моего куратора без нареканий.

– Складно, – Кристоф чуть приподнял уголки губ в подобии улыбки. – Но собеседование проводится не для того, чтобы восхвалять ваши способности, а для выявления возможных недостатков.

Пронизывающий взгляд капитана обычно заставлял его подчинённых нервно теребить в руках край кителя, уставившись в пол. Но в этот раз Кристоф с неудовольствием отметил, что Трамп, кажется, чувствует себя вполне комфортно.

– Так почему же я обязан дать вам эту должность?

– Потому что я соответствую всем заявленным требованиям.

Кристоф выдержал отчётливую паузу.

– Можете подождать снаружи. Пока я не закончу с остальными.

– Я понял вас, капитан. Благодарю, – Трамп кивнул, шагнув в сторону выхода.

Промелькнувшая в голове Кристофа мысль обернулась решением почти мгновенно. Секунда – и в затылок Трампа с размаху метнулась керамическая кружка. Ещё секунда – и тот, извернувшись, поймал импровизированный снаряд кончиками пальцев.

– Если это был заключительный вопрос собеседования, – проговорил пилот, возвращая свой трофей на краешек стола, – могу вас заверить, что при управлении кораблём скорость моей реакции ничуть не ниже.

Более не глядя на капитана, Эйнсток покинул кабинет, оставив Кристофа в полной уверенности: он не ошибся как минимум в половине своих мрачных подозрений. За этим парнем стоило следить в оба.

– Scheiße[1]… – неприязненно пробормотал капитан себе под нос, непроизвольно перейдя на родной язык и сам немного удивившись непривычности его звучания.

После выхода людей за пределы Солнечной системы, в так называемый «большой космос», возникла потребность в объединении множества разрозненных государств Земли перед лицом возможной внешней угрозы. Так была создана Конфедерация Единого Человечества. А это, в свою очередь, повлекло за собой и необходимость общего для всех языка – universo, за основу которого был взят английский, как наиболее распространённый по числу говорящих на нём стран. Этот же язык впоследствии вошёл и в лингвистическую базу Содружества Разумных Рас – глобальный языковой архив, позволяющий представителям разных цивилизаций свободно понимать друг друга. Достаточно было лишь микропереводчика, вставляемого или вживляемого в ухо. Этнические же языки остались лишь частью культурного наследия тех или иных территорий, в современности уже переставших быть отдельными странами. А новые поколения колонистов, рождённые далеко от Земли, могли и вовсе не знать иных языков, кроме прочно вошедшего в обиход юни.

Но это всё была лирика. Сейчас у капитана Штрудля имелись куда более важные и срочные дела, нежели пространные размышления о последствиях быстрого прогресса.

– Брэд Ларай. Зайдите, – позвал он, сверившись со своим списком.

Появившийся в кабинете мужчина проявил высшую степень дисциплинированности, не заставив ждать себя ни единой секунды.

– Капитан, – Ларай коротко козырнул.

– Господин Ларай, – Кристоф сухо кивнул в ответ: воинское приветствие показалось ему многообещающим началом, однако будущему подчинённому этого знать не полагалось. – В вашем резюме указано, что вы окончили военную академию по специальности «техник штурмового судна», служили на военном же корабле и неплохо продвигались по служебной лестнице. Почему вы ушли из армии? Для списания вам ещё недостаточно лет, – Кристоф ещё раз сверился с информацией в своём планшете, где в соответствующей графе значилось число «32».

– Старший офицерский состав корабля, на котором я проходил службу, был разжалован. У меня не возникло желания уходить в подчинение к другому капитану на другом военном судне, – техник стоял, выпрямившись и заложив руки за спину.

– Правда? – прищурился Штрудль, сцепив руки перед собой в замок. – Я знаю лишь одну причину, по которой такое возможно. Трибунал.

– Верно. Превышение должностных полномочий, капитан.

– Подробнее, господин Ларай.

– Корабль республики системы Альсафи начал переброску техники и десанта на границе подконтрольного Конфедерации сектора. Это представляло угрозу для населения колонии. Капитаном корабля «Роуз-17» было принято решение атаковать нарушителей. Колония была отбита. А офицерский состав – показательно отдан под трибунал за «неправомерное нападение на мирную делегацию». – Ларай чуть наклонил голову. – Во избежание политического конфликта с гарргола.

По-видимому, он прекрасно понимал, что это происшествие наверняка долетело и до ушей Штрудля. А раз так – вопрос был задан исключительно для проверки его, Ларая, честности.

– Я читал об этом, – капитан кивнул. Чёртовы ксеносы с их провокациями и в самом деле уже давненько пытались встать человечеству поперёк горла. – Конфликт с Республикой Гарргола получил широкую огласку. Несмотря на все принятые меры.

Штрудль вновь окинул Брэда взглядом с ног до головы. Пожалуй, он раздражал Кристофа немного меньше, нежели предыдущий собеседник, хотя бы в силу возраста и военного прошлого. Но тем не менее раздражал. Справедливости ради, стоило отметить, что мало кто из встречавшихся Кристофу людей сумел избежать подобной участи. По крайней мере на начальном этапе знакомства.

– Ещё кое-что, – капитан прищурился. – Вы женаты, господин Ларай?

– Нет, – предельно коротко отозвался Брэд.

– Личная жизнь подчинённых – не моё дело. Однако же команда будет смешанной, – продолжил Штрудль. – И мой долг следить за тем, чтобы никто из экипажа не начал создавать в коллективе… разлагающие настроения.

Ларай вопросительно приподнял брови.

– Я имею в виду ваш вкус в литературе, – капитан выдержал паузу. – Сканер при входе определил наличие одной весьма примечательной книги в ваших личных вещах. Запрещённой на большей части пространства Конфедерации.

– Мои вкусы в литературе останутся при мне, капитан, – всё так же коротко отозвался техник.

Однако во взгляде его промелькнуло сдержанное любопытство. Видимо, он пытался прикинуть в уме, знает ли капитан книгу «Любовь за пределами Кольца» – эротико-философский роман-бестселлер с элементами детектива, поднимающий проблемы ксенофобии и межвидовых отношений, чей автор ныне отбывает пожизненный срок на Сирене за призывы к революции, – лишь по нашумевшему названию или же по собственному опыту.

– Мне нет дела до того, чем вы будете заниматься за пределами «Вайндо» в нерабочее время, – капитан чуть подался вперёд. – Это не моя забота. Но предупреждаю сразу: на борту моего корабля не должно быть никаких неуставных отношений. Я доступно изъясняюсь?

Наверное, любому стороннему человеку все эти вопросы и замечания могли бы показаться излишними и даже неуместными. Ведь весь облик немногословного и дисциплинированного техника явно говорил о том, что уж в чём, в чём, а в растлении команды заподозрить его можно с большой натяжкой. Однако капитан Штрудль достаточно перевидал самых разных людей на своём веку, чтобы наверняка знать: именно в таких «тихих омутах» на поверку оказывается больше всего чертей.

– Вполне, капитан, – Брэд вытянулся по стойке смирно.

– Из вас всё время каждое слово приходится тянуть клещами? – Кристоф с раздражением поморщился: чертовски хотелось придраться к чему-нибудь ещё, но он просто не находил повода.

– Я говорю не больше, чем того требует ситуация, капитан, – с самым серьёзным видом отозвался техник.

– Ожидайте за дверью.

Не дожидаясь, пока вновь по-военному отдавший честь и развернувшийся на сто восемьдесят градусов Брэд Ларай покинет кабинет, капитан снова обратился к планшету, выцепив взглядом имя следующей жертвы.

– Эмильен Лиувиллен! – Кристоф поморщился: имя женщины, претендовавшей на должность старшего медика, неприятно коробило язык при выговаривании.

– Добрый день, сэр! – едва свежеиспечённый техник успел выйти за дверь, Эмильен уже заняла место перед капитанским столом. И теперь на Кристофа пристально глядела пара разных по цвету глаз: тёмно-синий правый и янтарно-ореховый левый.

Слишком уж внимательно, почти до подозрительности.

Миниатюрная, почти как подросток. – если бы Кристоф поднялся из-за стола и встал в полный рост, наверняка не достала бы ему и до плеча. Но на ребёнка ничуть не похожа, вполне выглядит на свой возраст: двадцать восемь, как и значится в её резюме. Чёрные прямые волосы, широкие скулы, азиатский разрез глаз. Заметно нервничает, хоть и пытается казаться преувеличенно беспечной.

Предыдущее место работы: Vita Perfectum Corporation. Крупнейшая негосударственная корпорация, производящая буквально всё: от планшетов и бытовых роботов до целых автономных станций. Гигант современной медицины, генетики, протезирования и киборгостроения. Впечатляет. Но всё же странно, что «Космос без границ» так уцепился за её кандидатуру на должность бортового врача, даже не рассмотрев иных вариантов. Эмильен Лиувиллен, бесспорно, была ценным кадром как исследователь – но как бортовой медик?..

Причина увольнения – «по собственному желанию». Любопытно.

– Почему вы считаете, что именно ваша кандидатура подойдёт на должность медика в научной экспедиции, госпожа Лиувиллен? – не удостоив девушку приветствием, капитан облокотился о стол, продолжая наблюдать за ней сквозь сложенные домиком пальцы.

– Моё образование и опыт работы позволяют мне так считать, – она сумела придать своему лицу уверенное выражение. – К тому же, кроме лицензии медика у меня имеется ряд крупных публикаций в области биологии. Впрочем, вы наверняка уже ознакомились. В моём лице вы получите сразу двух сотрудников.

– И каким образом меня должны впечатлить ваши теоретические изыскания? Вы вообще имели дело с живыми пациентами?

– Да.

Кристоф вновь скользнул взглядом к строкам в планшете.

– А с живыми людьми?

– Нет, но…

– С чего бы тогда вам подходить на эту должность?

– Я доктор, капитан, – Эмильен гордо вздёрнула подбородок. – Я знаю на порядок больше, чем должен знать старший медицинский сотрудник по требованиям вашей компании для этого рейса. И то, что практиковалась я не на людях, не отменяет этого факта.

Кристоф неприязненно поморщился.

– Скажите, доктор Лиувиллен, у киборгов бывает аллергия? А расстройство пищеварения от синтетического концентрата? Может быть, боязнь замкнутых пространств? Или бессонница от отсутствия естественного освещения месяцами? Если нет, то чем эта ваша «практика» поможет экипажу, когда кому-то потребуется помощь? Это исследовательское судно, а не передвижной филиал лаборатории VPC, – Штрудль презрительно дёрнул уголком рта. – И отправляемся мы не на научную конференцию, а за пределы Внешнего Кольца. Космические пираты, контрабандисты, работорговцы – надеюсь, вы хотя бы смутно подозреваете об их существовании?

– А я надеюсь, что ваши представления о профессиональных навыках судового медика и – подчёркиваю – исследователя, не ограничиваются функцией автомата по выдаче таблеток от аллергии и диареи.

Кажется, Эмильен искренне старалась, чтобы её слова не прозвучали высокомерно. Получилось у неё не вполне убедительно.

Самоуверенная. Гордая. Явная идеалистка.

– В любом случае, – продолжила она, – ваше руководство посчитало мою кандидатуру подходящей.

Кристоф стиснул челюсти, чтобы не скрипеть зубами от того, с какой высокомерной небрежностью были брошены последние слова.

– Вашу профпригодность здесь определяю только я, – он холодно сверкнул глазами. – И я её проверю, будьте уверены. Ещё до выхода за Внешнее Кольцо.

– Уж не собираетесь ли вы ранить кого-то из экипажа в экзаменационных целях?

По тону Эмильен было решительно непонятно, пытается ли она пошутить или же Трамп успел разболтать о «заключительном вопросе» собеседования. Хотя второе – маловероятно. Этот тип болтать не стал бы.

Отвечать Кристоф не стал. Лишь окатил Эмильен ледяным взглядом.

– Вы свободны.

– Благодарю, – девушка легко улыбнулась. Снова преувеличенно легко. – Могу я осмотреть лабораторию и медицинский отсек?

– Позже. После того, как я отдам соответствующее распоряжение. А пока – ждите за дверью с остальными, – отрезал капитан, вновь опуская глаза к планшету и более не удостаивая Эмильен вниманием. – Йесси Юковски!

Ответа не последовало. Ни через минуту, ни через две.

– Что ж. Подождём. Мы ведь никуда не торопимся, – вполголоса проговорил капитан себе под нос обманчиво терпеливым тоном.

Эту девицу, возжелавшую проходить квалификационную практику по специальности «пилот гражданского космофлота» именно на его корабле, Кристофу навязали в самый последний момент и, по большому счёту, даже без его согласия. Потому как у родителей девицы – больших шишек в правительстве соседней колонии – оказалось достаточно связей, чтобы надавить на руководство «Космоса без границ». В ответ же на возражения Кристофа ему непрозрачно намекнули, что в случае отказа принять на борт эту недоделанную практикантку его ждут весьма неприятные последствия. А именно – затяжная канцелярской волокиты и дотошные проверки корабля в каждом порту, где семейство Юковски имело свои связи. А таких, к вящему неудовольствию Штрудля, во Внешнем Кольце оказалось не так уж и мало. Более чем достаточно, чтобы помешать дальнейшей спокойной работе.

Следующим в списке значился некий Эрих Гаст, полевой медик Красного Креста. Вызвав его, Штрудль продолжил вдумчивое изучение информации по этому субъекту в планшете.

В графе «возраст» значилось воистину смешное число «21». А вошедший в кабинет худой, долговязый и заметно сутулящийся парень выглядел ещё большим сопляком, нежели Крис мог предположить.

– Прекрасно. Только детей на борту мне и не хватало, – сквозь зубы процедил он, с сомнением окидывая Гаста взглядом.

Тощее длинное тело выдавало в нём уроженца планеты с куда более низкой, чем земная, гравитацией. Однако же ничего, кроме сутулости, не намекало, что привычная большинству людей сила тяжести в 1 g причиняет ему какой-либо дискомфорт.

– Чем… вы, – в отношении Гаста «вы» далось с большой натяжкой: по возрасту он вполне мог бы приходиться Штрудлю сыном, если бы Кристофу вдруг вздумалось знатно покуролесить в год своего совершеннолетия, – руководствовались, решив уйти из Красного Креста? Безвозмездная работа на благо других оказалась не такой радужной?

Эрих вздрогнул, словно бы вместо слов Штрудль ткнул в него оголённым проводом. Чуть пришибленный взгляд встретился с проницательными глазами капитана, окончательно убеждая последнего, что он явно попал в точку в своём предположении.

– У Красного Креста осталось ещё много волонтёров. Я подумал, что смогу быть полезным где-то ещё, – ответил Гаст, явственно помедлив.

– Полезным для выноса медицинского судна? – планшет за ненадобностью был отложен на край стола. – Или в чём там ещё заключалась ваша волонтёрская работа? – Кристоф скептически повёл бровью: указанная в резюме квалификация «полевой медик неотложной помощи» слабо вязалась с образом этого желторотого «медбрата».

– У меня нет официального образования, кроме курсов Красного Креста, – Эрих меланхолично, почти даже безразлично пожал плечами, вновь переступая с ноги на ногу. Он смотрел на капитана сверху вниз с высоты своего немалого роста, однако вёл себя так, будто дела обстояли с точностью до наоборот. – Но есть опыт оказания медицинской помощи в условиях боевых действий, в условиях отсутствия оборудования, в условиях недостатка медикаментов. Я не заканчивал медицинский, но это ещё ни разу не помешало мне спасать людям жизнь.

– Это хорошо. Только вот может сыграть со всеми нами злую шутку, когда вместо антигистамина вы вколете пострадавшему адреналин. Какой резон старшему медику брать за вас ответственность? – Кристоф откинулся на спинку кресла, ещё раз оглядывая юношу с ног до головы с таким вниманием, которому позавидовал бы лучший сканер. – Вы уверены, Гаст, что вам нужна эта работа?

Что, если этот парень, похожий на разбуженную в полдень сову – причём разбуженную ударом пыльного мешка по затылку, – хронический наркоман, желающий получить эту работу лишь ради доступа к сильнодействующим медицинским препаратам? Что, если именно за это его и выперли из Красного Креста? Может быть, разумнее сразу указать ему на дверь?

– Я знаю весь перечень основных медицинских препаратов и умею их различать, – Гаст вновь пожал плечами с таким видом, будто колкость капитана если и достигла своей цели, то явно увязла где-то глубоко в слоях его, Эриха, флегматичности. – Старший медик, конечно же, знает больше. Но я видел её в коридоре. Эти знания могут никак ей не помочь, когда она не сможет дотащить раненого даже до сканера. Да, капитан. Мне нужна эта работа.

Глядя на тощую долговязую фигуру Гаста, можно было усомниться, что подобное окажется под силу и ему самому. Так что убедила Криса вовсе не «атлетичность» Эриха, а сам факт того, что Гаст обратил внимание на такую важную деталь. Тут их мнения целиком и полностью совпадали.

– Вы можете идти, господин Гаст.

Меланхолично кивнув, Эрих развернулся и покинул кабинет капитана.

В очередной раз заглянув в свой список, Штрудль остановился на последнем имени: профессор Крокус Штейн. Однако вызвать его к себе на дознание, то бишь собеседование, Кристоф не успел: его внимание отвлёк раздавшийся за дверью сердито тараторящий девичий голос. В коридоре явно кто-то ругался. Впрочем, через пару мгновений этот самый «кто-то» с самым бесцеремонным видом вломился в капитанский кабинет: светловолосая девушка прямо на ходу торопливо спрятала маленький портативный ДВМ[2] в столь же маленькую дамскую сумочку. И, судя по ещё доносящейся оттуда невнятной ругани, даже не удосужилась нажать кнопку отбоя.

– Вызывали? – с самым что ни на есть невинным видом поинтересовалась она.

– Госпожа Юковски, – процедил сквозь зубы Штрудль, прищурившись со смесью изумления и брезгливости во взгляде: девушка была одета так, будто её только что выдернули с вечеринки. Или – если судить по количеству розовых рюш на её платье – с подиума бездарного модельера. – Вы не слишком-то торопились.

– И вам доброго утра, капитан Штрудль, – отозвалась девушка, глядя на Кристофа с таким видом, будто бы заранее пыталась решить для себя, за что именно будет его ненавидеть.

Как будто бы это вовсе не она навязалась на его голову, а наоборот.

– Оно было бы добрым, – капитан открыто скривился, – если бы вы не имели досадного недоразумения подняться по трапу моего корабля. Я так понимаю, вы хотите проходить здесь практику пилота.

Щеки девушки мгновенно стали пунцовыми. Видимо, она не привыкла, чтобы с ней так разговаривали. Тем более мужчины. Из подкрашенных розовой помадой губок вот-вот должна была вырваться какая-то ответная колкость. Но девушка прикусила язык, заставив Штрудля мысленно ухмыльнуться. О закрытой полувоенной колонии Виртуло Виво, из которой Йесси Юковски была родом, он знал не слишком много. Однако одно из основных её правил стало едва ли не притчей во языцех даже далеко за её пределами: за неуставное отношение к старшему по званию там полагалось строжайшее наказание – от тюремного заключения до публичного расстрела.

– Совершенно… верно, – негромко произнесла Йесси. – Хочу.

– Здесь наши желания не совпадают. Я не собирался брать практикантов. Если вы не потрудились заметить, у нас здесь планируется экспедиция за Внешнее Кольцо, а не развлекательная туристическая прогулка. И не выездные каникулы театрального кружка, который вы зачем-то упомянули в своём резюме. Но ваши родители, у которых, к прискорбию, оказались широкие связи, настояли на том, чтобы вы попали именно на «Вайндо».

– Вам представится возможность убедиться в моих превосходных навыках, – заявила Йесси, дёрнув острыми плечиками. Рюши на легкомысленном платьице колыхнулись розовой волной.

– Раз уж вы здесь, – продолжил свою мысль Кристоф, – то вам стоит запомнить несколько правил. Первое: на этом корабле ваших родителей нет. Здесь я ваш начальник и ваш отец родной. Мои приказы не обсуждаются, не подвергаются сомнению и выполняются неукоснительно. Отсюда сразу же второе: «показов мод» здесь нет и не будет. Так что будьте добры одеваться соответственно. У меня нет желания оправдываться перед вашими родителями за то, что ваши кружева засосало в измельчитель мусора вместе с вами. Третье: в штате корабля не предусмотрено второго пилота. И не будет. К счастью, для того, чтобы менять порядки на моём корабле, влияния всех ваших родственников недостаточно. Всё, что я могу вам предложить, – это наблюдать за работой штатного пилота. Не отвлекая его ни своей болтовнёй, ни своим неуставным внешним видом, разумеется.

– Какая же это практика, если вы не собираетесь пускать меня за штурвал?! – на этот раз Йесси не смогла сдержать возмущения. – У меня самый высокий балл на весь курс и безупречно отработанные манёвры на симуляторе!

– Если для «практики» вам так жизненно необходим «штурвал», госпожа Юковски, – кажется, даже от самого тона голоса Кристофа в кабинете ощутимо похолодало, – вы можете прямо сейчас вернуться за свой симулятор. А здесь либо вы выполняете мои приказы и подчиняетесь общим правилам, либо – выход прямо за вашей спиной. Вашим родственникам в этом случае я могу сообщить, что вы лично отказались от прохождения практики. И сделаю я это с превеликим удовольствием, – в этом Штрудль совершенно не кривил душой.

На хорошеньком личике возмущение последовательно сменилось замешательством, недоверием, подавленностью под тяжестью аргументов, а затем – какой-то недоброй решимостью.

– Как скажете… капитан, – через силу процедила Йесси, нацепив на лицо натянутую улыбку. – Когда я могу приступить к своим обязанностям? – голос ещё еле заметно подрагивал, а щёки багровели.

– После взлёта и выхода в безопасный сектор. И при этом как можно реже попадаясь при этом мне на глаза. И вот ещё что, – Кристоф поморщился, вспомнив нечто до крайности неприятное. – Душ на корабле общий. Графики и расписания обговаривайте с другими членами экипажа – это не моя забота. Но чтобы никаких жалоб и писков я даже близко не слышал. И уж тем более я и знать не желаю о том, что какая-нибудь излишне чистоплотная особа вдруг пожелает на три часа занять весь трёхкабиночный душ в силу природной стеснительности. Расход воды тоже ограничен. У тех, кто будет превышать его без особой на то надобности, буду вычитать из зарплаты на покупку нового фильтра очистки. Я доступно изъясняюсь?

– Более чем, – Йесси гордо выпрямилась, задирая подбородок. – А если вы решите организовать на корабле бордель, мне тоже запрещается жаловаться?

Ответом её словам был истошно запиликавший в сумочке ДВМ, полифоническими трелями изображая какую-то модную песенку, явно берущую свои корни из древнего японского фанка.

– Ваш ДВМ, – Штрудль с ледяным спокойствием проигнорировал дерзкое замечание практикантки. – При выходе из обитаемого сектора он будет создавать демаскирующие сигналы. После взлёта он должен быть выключен. В противном случае он полетит в измельчитель мусора, – недобрая ухмылка красноречивее любых слов говорила, что гораздо охотнее Кристоф спустил бы в измельчитель её саму. Причём прямо сейчас, не дожидаясь нарушения правил.

Девушка мило, но как-то нервно улыбнулась, ловко ныряя рукой в сумку и сбрасывая вызов.

– Как прикажете, капитан, – пообещала она с искренностью матёрого рецидивиста, обещающего больше не нарушать закон.

– Вы свободны, госпожа Юковски, – Штрудль сделал себе мысленную пометку лично проконтролировать выполнение приказа. – Ждите за дверью с остальными. Ах да, чуть не забыл. Добро пожаловать на борт, – добавил он с такой интонацией, которой уместнее было бы говорить: «Выбросись в шлюз прямо сейчас».

Выдавить из себя учтивых слов прощания Йесси уже не смогла и, одарив Штрудля полным презрения взглядом, выскочила за дверь, как пробка из бутылки перегретого шампанского.

– Крокус Штейн, в кабинет! – тут же послышалось из-за её спины.

– Моё почтение, господин Штрудль, – на пороге кабинета появился суетливый и явно пребывающий в каком-то нервном возбуждении пожилой мужчина.

Он улыбался во весь рот и так воодушевлённо озирался по сторонам, будто бы бóльшую часть жизни провёл взаперти и теперь даже скудная и аскетичная обстановка капитанской каюты была для него любопытной диковинкой.

– Господин Штейн, – капитан сцепил пальцы в замок, глядя на Штейна как на клоуна, выскочившего с балалайкой на похоронах, – что вы забыли на этом корабле?

– Знаете, я в молодости, скорее даже в отрочестве, мечтал стать галактическим исследователем, – с готовностью затараторил Крокус – так быстро, словно опасался, что его могут перебить в самый важный момент. – Но как-то всё не сложилось. Распределили меня в НИИ почвоведения, а не на космический корабль. Вы не подумайте, я не жалуюсь, я сделал столько удивительных открытий и исследований – даже не выходя из своей лаборатории! Быть может, вы знакомы с моими трудами по изучению образца с одной из необитаемых планет за Внешним Кольцом, близ Ро-2 Цефея? Вы даже представить себе не можете, что мы обнаружили в тех образцах! Впрочем, если захотите – я отправлю статью на ваш планшет, чтобы вы могли всё прочесть. Образцы ДНК обитателей Тхаʼнга так далеко от родной системы! Кто бы мог подумать! Мне даже тогда выписали премию. Так про что вы меня спрашивали?

Капитан устало потёр виски, стараясь справиться с нарастающей мигренью, но нескончаемый трёп учёного этому совершенно не способствовал.

– Набор по вакансии «балаганный шут» компания не объявляла, говорите коротко и по делу.

– Да-да, конечно, простите, капитан, – Крокус с готовностью закивал. – Просто, когда я начинаю размышлять обо всех этих неисследованных планетах и о том, что они таят в своих недрах, меня охватывает просто дьявольское любопытство, – учёный нервно пригладил полы халата. – Так вот, капитан Штрудль. Я, Крокус Штейн, доктор геологических наук, имею огромнейший опыт в исследовании поверхностей – почв, горных пород, металлов и даже водоёмов, хотя это уже из области биологии. Исследования за пределами Внешнего Кольца – это не только формы жизни, но и то, что от них осталось. А также нахождение ценных ресурсов. Эти исследования могут помочь галактике расширить свои горизонты. Твердыня планет о многом может нам поведать! И я хочу участвовать в этих удивительных открытиях, – устремлённый на Кристофа взгляд горел от предвкушения.

Кажется, Крокус Штейн относился к тому типу людей, которых проще убить, чем доказать, что ты не согласен с их мнением. Наспех собранный экипаж и без того уже напоминал Кристофу космический зоопарк и дурдом на выезде по совместительству, а безумный учёный и вовсе являл собой вишенку на торте.

Капитан Штрудль терпеть не мог ни вишню, ни торты.

Нет, претензий к квалификации профессора Штейна, внимательно изучив его внушительное резюме, Кристоф абсолютно не имел. Только вот престарелый искатель приключений был так же уместен на борту его корабля, как тюлень уместен на скачках.

– Господин Штейн, – наконец прервал свои мрачные размышления капитан, с сожалением мысленно отказываясь от варианта «проще убить». – Если вам кажется забавным на старости лет поиграть в астронавта, то вынужден вас расстроить: возможности изображать из себя космического рейнджера вам здесь не представится. Потому как у меня нет ни малейшего желания оплачивать ваши похороны, если вы вдруг вздумаете скоропостижно скончаться за Внешним Кольцом от избытка чувств.

– Но я же всё равно полечу в экспедицию? – растерянно развёл руками профессор, принявшись нервно теребить манжету халата. – Капитан, я не так бесполезен, как кажусь. У меня отменное здоровье для моих неполных шестидесяти восьми! Я буду соблюдать общий порядок наравне с остальным экипажем, я не доставлю вам никаких неудобств, вы даже меня не заметите!

Кристоф с усилием стиснул виски. Единственное, чего сейчас хотелось капитану, так это незамедлительно убрать с глаз долой этого назойливого старика.

– Пенсионной надбавки не получите – в смете этого не предусмотрено, – отрезал капитан.

– О, не беспокойтесь об этом – у меня грант на исследования с довольно обширными условиями! – вновь поспешно затараторил профессор, торопясь вывалить на Штрудля как можно больше информации за секунду. – Руководство НИИ надеется, что из этой поездки можно привезти несколько новых образцов, – ведь результаты этих изысканий могут стать сенсацией, достоянием всего человечества! Ну а я лишь скромно вызвался стать проводником новых открытий, – учёный в волнительном предвкушении улыбнулся, сверкнув на редкость хорошими зубами.

– Ожидайте за дверью.

– Так я принят? – дотошно уточнил профессор.

– Да, – полусказал-полувыплюнул Кристоф.

– О-о-о, благодарю, господин Штрудль, обещаю, вы не пожалеете! – неумело отсалютовав, учёный развернулся и довольно шустро покинул кабинет, будто бы опасаясь, что Кристоф может передумать.

«У-у-ух, полетаем!» – вслед за этим восторженно раздалось уже из коридора, заставив Криса болезненно стиснуть виски. Этот полёт вне всяких сомнений грозил обернуться для него одной большой головной болью.

Кристоф отложил планшет в сторону и задумался. Формально бóльшая часть экипажа хоть и оставляла желать лучшего, но всё-таки была набрана. По факту же – Кристоф и на сотню световых лет не подпустил бы к своему кораблю как минимум две трети этого сброда. Кандидаты же из дополнительного списка как назло имелись лишь для более-менее устроившей его трети. Всё было бы иначе, если бы только руководство удосужилось спросить его мнения. Впрочем, ему ничто не мешало исправить этот досадный промах.

Кристоф вновь пододвинул к себе планшет и клацнул пальцами по сенсорному экрану, отправляя запрос вызова исполнительному директору «Космоса без границ», куратору экспедиции и своему непосредственному начальнику – Дейву Фардису.

Без острой на то нужды Крис старался лишний раз не пересекаться с этим высокомерным карьеристом, который, наверное, даже свой день начинал не с кофе, а с мантры о развитии компании и рисования графиков грядущих прибылей. Но перспектива провести полгода за Внешним Кольцом в компании ненадёжных людей являлась самой что ни на есть острой нуждой связаться с начальством лично, а не посредством письменного отчёта.

– Капитан Штрудль, – лощёная физиономия Фардиса в голографической проекции планшета светилась воодушевлением. – Надеюсь, вы звоните сообщить, что всё готово к вылету в срок?

Кристоф мысленно поморщился.

– Напротив. Более половины утверждённой вами команды я нахожу неподходящей для экспедиции за Внешнее Кольцо. Прошу отложить вылет и дать мне возможность подобрать экипаж самостоятельно.

Дейв Фардис в притворном удивлении округлил глаза.

– Полагаю, у вас есть веские причины для подобных заявлений?

– В штате не хватает помощника бортинженера.

– Это несущественно, – нетерпеливо перебил Фардис. – Вы ведь прекрасно знаете, что для вылета достаточно и минимального штата – пилота, инженера, медика и геолога. Остальные – лишь приятный бонус для удобства работы, а не насущная необходимость. И уж тем более не повод откладывать вылет.

– Вы не дали мне договорить, – холодно продолжил Штрудль. – «Доктор», которого вы утвердили на должность старшего медика, ни дня не проработала с людьми. Младший медик не имеет образования. Почвовед – лабораторный сотрудник без опыта полевых исследований. Не говоря уж о практикантке. Вы всерьёз рассчитываете, что я позволю этой неблагонадёжной девице управлять моим кораблём?

Фардис заметно скривился.

– Об этом нужно было думать раньше, капитан. До того, как вы наработали себе безупречную характеристику, за которую семейство Юковски и уцепилось, требуя практики именно в составе вашего экипажа и никакого другого. Компании не нужны проблемы с Юковски. Этот вопрос закрыт и более не обсуждается. Равно как и другие ваши претензии.

Кристоф медленно выдохнул, с трудом давя в себе раздражение.

– Профпригодность команды – это не претензии. Это объективное требование, нарушение которого может стоить кому-то жизни. Или даже хуже – потери потенциальной прибыли компании, – он не сумел сдержать сарказма в голосе. – Вы станете рисковать срывом полугодовой экспедиции ради пары дней задержки на подбор нормального штата?

– А вы станете диктовать мне, какой должна быть политика компании?

Крис стиснул пальцы на подлокотниках кресла. Глубоко вдохнул, тщательно сдерживая клокочущий в горле гнев.

– Два дня. Дайте мне два дня – и я соберу экипаж, который точно не поставит экспедицию под угрозу.

– Два часа. Столько мне потребуется, чтобы подобрать из штата компании другого капитана и отправить экспедицию в срок.

– На моём корабле?!

– Он не ваш, капитан Штрудль, – широкая улыбка Фардиса лучилась злорадным превосходством. – Он принадлежит «Космосу без границ». И если вас что-то не устраивает – можете расторгнуть контракт, и мы с вами распрощаемся. Ранее сделанные взносы за корабль компания вам, конечно же, вернёт. За вычетом неустойки за этот вылет, разумеется. Так или иначе, «Вайндо 34-2» вылетит вовремя. С вами на борту или без.

Мразь.

Кристоф сжал зубы до скрипа, чтобы не сказать этого вслух.

«Вайндо 34-2» служил ему верой и правдой вот уже почти два года. Кристоф привык считать этот корабль своим, что бы там ни было написано в документах. Привык засыпать и просыпаться под шум двигателей, привык вглядываться в бескрайнюю черноту космоса через панорамный экран, привык к голосу ИИ и наперечёт знал едва ли не каждую царапинку на обшивке.

Два года назад, когда Кристоф только начинал работать на «Космос без границ», он без сомнения пошёл бы на принцип и отказался от вылета на таких условиях. Но теперь – когда от того момента, как он сможет по праву назвать «Вайндо» своим, Криса отделяли только последний рейс и последний взнос по контрактным обязательствам – отдать корабль в чужие руки?! Пустить на капитанский мостик – его мостик! – кого-то, найденного в такой же спешке, что и остальной «экипаж», и столь же благонадежного? Всё равно что впустить в свой дом каких-нибудь обдолбанных отморозков из ближайшего притона, а самому уйти спать на улицу.

Не рассматривается.

– Я так и не услышал: у вас всё готово к вылету в срок, капитан?

– Принято, – хмуро сообщил Крис выжидательно уставившейся на него физиономии Фардиса.

И отключил связь.

Через некоторое время, приведя в порядок и мысли, и записи, а также дождавшись ответа диспетчерской Риджер-Райз, капитан вышел к своей новоявленной команде и без лишних слов указал следовать за собой в кают-компанию, по совместительству столовую.

– Мы отправляемся за пределы Внешнего Кольца, – начал он, не дожидаясь, пока все рассядутся. – В отличие от ранних миссий по определению пригодности атмосферы и температурных условий, наша задача, – взгляд обратился к профессору Штейну, – провести исследования на предмет наличия на планете ценных ресурсов. А также оценить рентабельность их разработки.

Кристоф коснулся панели встроенного в стол проектора, выводя в пространство над столом серебристую трёхмерную модель звёздной системы.

– TST-18 d, третья по дальности планета от местного светила, из всей системы наиболее близка по своим условиям к земным. Мы сядем в этой точке, – движением пальцев капитан увеличил изображение, – закрепим маяки и разметим пространство для следующей экспедиции. Если собранные данные подтвердят её необходимость, разумеется. Трамп. Маршрут нашего следования уже заложен в навигационную систему ИИ. Ознакомьтесь. Ларай. Вы отвечаете за состояние всего корабельного оборудования. До взлёта, во время и после. После высадки вашей задачей будет настройка техники и её обслуживание.

Дождавшись от Брэда сдержанного кивка, Кристоф вновь перевёл глаза на Крокуса:

– Профессор Штейн, займётесь сбором проб и их первичным анализом. Научных открытий от вас никто не ждёт – в нашу задачу входит лишь подтверждение статуса планеты как пригодной для разработки. Вы, доктор Лиувиллен, займётесь поиском и анализом опасной для человека органики. Будет повод освежить знания по списку ваших «крупных публикаций в области биологии». Только уже не в стерильно-лабораторных условиях, – губы капитана на мгновение дёрнулись в усмешке. – Медицинский осмотр экипажа проведёте после взлёта и первого прыжка через червоточину.

– Разве по правилам это нужно делать не до взлёта? – удивилась Эмильен, то ли не заметив, что почти перебила капитана, то ли просто убедительно делая вид.

– Нет необходимости, – отрезал Кристоф, прожигая Эмильен одним из самых уничижительных взглядов из своего арсенала. – Ко всем вашим резюме прилагалась медицинская справка установленного образца. В немедленном медосмотре нет нужды. Если же кто-то из вас по какой-то причине предоставил заведомо неверные сведения или умолчал об аллергии на синтетический пищевой концентрат – это исключительно ваши проблемы. Ко всему прочему – нарушающие условия медицинской страховки. В этом случае можете не рассчитывать на выплаты и компенсации. В том числе и посмертные. Гаст – поступаете в полное распоряжение доктора Лиувиллен. За исключением тех случаев, если вдруг её решения будут противоречить моим. По этой части вопросов нет?

– У меня есть вопрос! – практикантка, будь она неладна. – Что всё это время делать мне?

– Проверить, нет ли у вас проблем с памятью. Или со слухом, – на полном серьёзе ответил Кристоф, прищурившись на Йесси с таким видом, будто бы брал её в прицел винтовки. – Потому что я не привык повторять свои слова дважды. Вопрос исчерпан. Пока я улаживаю все формальности по нашему отбытию, у вас есть время оставить вещи в каютах, переодеться, – новый недобрый взгляд в сторону Юковски, – и занять свои рабочие места для подготовки к взлёту. Ларай, место для бортинженера – на нижней палубе, левый борт. Все остальные будут размещены на верхней. В коридоре А находится медотсек и лаборатория. Доктор Лиувиллен, Гаст – каждый из вас должен быть готов к работе в любое время дня и ночи. Помещение, примыкающее к капитанскому мостику, – каюта пилота. Места там мало, но предыдущие пилоты не жаловались. Возможность в экстренной ситуации как можно скорее добраться до штурвала важнее вашего комфорта, Трамп. Также в вашей каюте вас ждёт форма. Рабочая форма.

На лице пилота на мгновение промелькнула гримаса недовольства. Кристоф мысленно сделал себе очередную отметку обязательно запомнить это в числе прочих его странностей, прежде чем продолжить:

– Далее, в коридоре С рядом с моей каютой – общее помещение для всего остального экипажа. У вас есть два часа. Это значит, что через час тридцать все вы должны уже отметиться в вахтенном журнале и занять места согласно правилам вылета, – Кристоф вновь досадливо дёрнул уголком рта: прежнему экипажу не пришлось бы говорить и объяснять таких элементарнейших вещей. – Все свободны. Кроме вас, доктор Лиувиллен. Вы приступаете к вашим обязанностям немедленно. Проведите полный анализ на наличие в крови вашего помощника наркотических веществ. Результаты – мне на стол. До этого момента ограничьте его доступ к наркосодержащим препаратам, – капитан проговорил это с таким видом, будто бы вышеупомянутый помощник вовсе не сидел в метре от него, прекрасно слыша каждое слово.

Не дожидаясь, пока свежеиспечённый экипаж разбредётся по местам, Кристоф покинул столовую и вернулся в свою каюту. Ещё многие формальности ждали его личного внимания: вахтенный журнал требовал заполнения, руководство «Космоса без границ» – подтверждения готовности. А пульсирующая в висках тупая боль отчаянно требовала хотя бы получаса тишины. В конце концов, любоваться на этот цирк Штрудлю предстояло в течение всего полёта.

Чертовски долгого, мать его, полёта.

Глава 2

Дверь медицинского отсека мягко скользнула вбок с еле слышным шипением. Эмильен это категорически не нравилось. Иррационально, необъяснимо, но мысль о том, что кто-то может почти бесшумно войти, пока она занята работой, заставила её неприязненно дёрнуть плечами. Ещё большее недовольство у доктора вызвало полное отсутствие медицинских «помощников» – вспомогательных роботов или хотя бы носилок на гравиприводе для транспортировки тяжелобольных. Старьё. Проверенное временем, но безнадёжно отсталое заезженное старьё.

После оснащённых по последнему слову техники лабораторий VPC это место казалось лавкой космостарьёвщика. Ручной сканер, хотя места вполне хватало на стационарную камеру в полный рост, узкая койка дежурного медика, отделённая от двух кушеток для пациентов лишь тонкой пластиковой ширмой, одна анабиозная камера, холодильник для скоропортящихся препаратов и десятки ящиков и полок с медикаментами. Рассортированными, к слову сказать, в абсолютно нелогичном порядке.

Эмильен и сама не могла внятно объяснить себе, каким образом её угораздило оказаться на этом корабле. Ведь ещё сегодняшним утром, завтракая и рассеянно прослушивая новостную ленту, она не думала ни о чём подобном. Кажется, она услышала это объявление именно в утренних новостях? Или нет? Прошло лишь чуть больше пяти часов, но воспоминания отчего-то казались размытыми.


«Улучшенное пятое поколение киборгов может быть выпущено компанией Vita Perfectum Corporation на два года раньше запланированного срока, – воодушевлённо вещала из динамиков молоденькая девушка-диктор, – что в очередной раз составит весомую конкуренцию андроидам Sinteza Vivon на рынке военной промышленности. Напомним, что тесное сотрудничество VPC и Космофлота объединённой армии спасло не одну тысячу жизней во время событий четырёхлетней давности в пограничных колониях Внешнего Кольца…»


Нет, кажется, в новостях не было ни слова о работе на «Вайндо». Зато не проходило и дня, чтобы не засветилось по тому или иному поводу уже намозолившее Эмильен глаза название VPC.

Причины, по которым доктор Эмильен Лиувиллен оставила тёплое местечко в исследовательской лаборатории Корпорации, теперь казались ей глупыми, иррациональными и совершенно неуместными. Её ведь примут обратно, примут с распростёртыми объятиями, пожелай она вернуться – в этом Эмильен ни на мгновение не сомневалась. Она прекрасно знала цену и себе, и уровню своей квалификации.

Только мысли об этом отчего-то вызывали у Эмильен необъяснимую тревогу. Возможно, именно поэтому она и обратила внимание на попавшуюся ей на глаза вакансию корабельного медика.

Решение было поспешным, и Эмильен до сих пор не понимала, что же подтолкнуло её к нему. Повлияла на него недавно принятая доза синтетического эндорфина или же гнетущее чувство тоски, преследовавшее её все последние дни, – Эмильен не знала. Но, как бы там ни было, теперь профессиональная гордость уже не позволила бы доктору Лиувиллен пойти на попятную.

На подготовку затребованного капитаном анализа крови Эриха у Эмильен ушло никак не меньше четверти часа. Причём бóльшая часть этого времени потребовалась не на сам анализ, а на поиск сначала пистолета для забора крови, потом ящика с «посудой». А после Эмильен и вовсе не смогла найти реагент быстрого действия и к вящему своему неудовольствию была вынуждена вручную прогонять кровь через центрифугу. В крови обнаружилось незначительное количество слабого токсина, указывающего на принятый не более суток назад алкоголь. Что, впрочем, и без всяких анализов было красноречиво написано у Гаста на лице. Но – ни следа опиатов или иных наркотических веществ. Эрих был чист, а пришибленный вид, вероятно, имел просто от природы.

Капитан Штрудль, которому Эмильен незамедлительно отнесла результаты, ограничился в её адрес лишь двумя молчаливыми кивками: первым, призванным, видимо, выразить одобрение проделанной работе, и вторым – указавшим ей на дверь.

Оставалось только вернуться в медицинский отсек, провести ревизию препаратов и смириться.

* * *
А вот профессором Штейном, находящимся от Эмильен буквально через стенку, владели совершенно иные настроения.

Крокус Штейн влетел в лабораторию, останавливаясь в центре – точно под вентиляционным отверстием, отчего взлохмаченные седые волосы ещё больше разметались в разные стороны. Широченная ошалелая улыбка до ушей сияла ярче, чем лампы дневного света под невысоким потолком.

– Недурственно. Очень недурственно, – причмокнул губами он, осматриваясь по сторонам.

Над неожиданным предложением начальства занять место на исследовательском судне Штейн думал недолго. Точнее, завопил: «Согласен!» – даже раньше, чем директор успел договорить, и без сожалений оставил свой последний лабораторный проект.


Капля реагента со звонким в абсолютной тишине плюхом опустилась на дно чашки Петри, заставляя частицы почвы в ней разлететься по краям. Слишком неаккуратно, слишком торопливо, но Крокус не мог ждать дольше, уже азартно покусывая сухие губы. Закрепить стекло на подставке, подвинуть ультрафиолетовую лампу, настроить линзы. Пятикратное увеличение – увидеть, как крупинки грунта медленно окрашиваются в нежно-фиалковый цвет. Десятикратное увеличение – реагент проникает в мельчайшие трещинки, заставляя образец номер три разбухнуть, увеличиваясь почти втрое. Пятидесятикратное увеличение – разглядеть гиперактивность актиномицет, испугаться, поразиться, изумлённо выдохнуть. Да это может стать открытием!


Улыбнувшись воспоминанию, Крокус таки приступил к изучению оборудования, с которым ему предстояло совершить куда более волнующие открытия. Лаборатория была совсем небольшой и укомплектованной весьма скромно даже на его невзыскательный вкус. Приборы были старенькими, без изысков. Вероятнее всего – и вовсе подержанными. Но вполне надёжными. Профессору Штейну частенько приходилось работать и в менее комфортных условиях, да и восторг от первого в его жизни космического путешествия напрочь перекрывал любые недовольства. Не смущал его даже прохладный капитанский приём, который Крокус счёл просто случайным недоразумением. Ну не может же в самом деле человек, носящий такую аппетитную фамилию, оказаться чёрствым сухарём?

– Я же тебе говорил, старина Крокус, мечты должны исполняться, – с улыбкой пробормотал он и, насвистывая себе под нос весёленький мотивчик, тут же воодушевлённо принялся за распаковку вещей.

* * *
Полтора часа – не так уж и много, чтобы войти в курс дела, хорошенько изучить своё новое рабочее место и проверить готовность оборудования. А потому экскурсию в личную каюту Брэд отложил до лучших времён. Инженерная палуба, как водится – самая нижняя, Ларая приятно удивила. Не было привычной затхлости воздуха, воздушные фильтры работали исправно, не отдавая жжёной пылью и пластиком. На вкус Брэда здесь было вполне сносно, можно даже сказать – комфортно.

С тех пор, как человечество освоило экзоматерию и БУЭ-компенсаторы[3] стали неотъемлемой частью любого космического корабля, работа бортовых инженеров стала куда чище.

Экзоматерия, вырабатываемая блоком управления, позволяла кораблю пройти через кротовую нору[4], сохраняя вход в неё в стабильном состоянии. Обширная карта открытых червоточин позволяла мгновенно перемещаться на расстояния, преодоление которых даже на релятивистских скоростях заняло бы сотни и тысячи лет. С помощью экзоматерии можно было также генерировать новые червоточины, но такие коридоры, в отличие от постоянных, были односторонними, без возможности возврата в точку входа.

И если на заре освоения космоса одной из главных трудностей был недостаток энергии, то теперь проблемой стал её избыток. Колоссальный выброс энергии, образующийся при стабилизации червоточины (и ещё более – при генерации новой), способен был превратить корабль вместе с экипажем в маленький сплющенный шарик.

Входящий в конструкцию БУЭ компенсатор, подобно громоотводу, принимал на себя этот избыток энергии, после требуя сброса – обнуления, так что количество и дальность прыжков, совершаемых подряд, были ограничены ёмкостью БУЭ-компенсатора. Для большинства гражданских кораблей, к числу которых относился и «Вайндо 34-2», этот показатель не превышал одной крупной червоточины и пары-тройки коротких прыжков (в среде астронавтов называемых просто тоннелями) на остаточной ёмкости.

Огромные исследовательские суда, большие военные корабли, а также дрейфующие станции оснащались системой полного цикла, способной обнулиться самостоятельно и сбросить излишки энергии за двадцать-тридцать часов, что было незаменимо при исследованиях дальнего космоса, где ещё не обнаружили постоянных червоточин. Для остальных же кораблей возле входов в постоянные червоточины в разведанной и обитаемой части космоса были построены специализированные станции канселяции, позволяющие обнулить БУЭ за считаные часы.

Любой компенсатор был способен к самообнулению, используя избыток энергии для работы двигателей и всех систем корабля, но большей частью – просто спуская лишнюю энергию в виде теплового следа. Но в этом случае процесс занимал куда больше времени – от недель и до месяцев.

Но даже при таком впечатляющем прогрессе люди, к величайшему прискорбию Брэда Ларая, отчего-то до сих пор не могли научиться всегда качественно делать простые, но по факту не менее важные работы. А именно – паять и изолировать. В свою бытность младшим техником Брэду довелось видеть много неисправностей БУЭ-компенсатора. Самым запоминающимся случаем стал старший техник, тонким слоем размазанный по всей инженерной палубе: в необнулённом компенсаторе обнаружилась скрытая течь. А потому Брэд всегда проверял состояние основных узлов корабля с особой тщательностью. Даже если до него их уже проверял кто-то другой.

Стандартная и не слишком сложная панель управления выдала Брэду всю подноготную «Вайндо 34-2»: исправно вычищенную систему вентиляции, на плане корабля мерно мигающую зелёным, гравикомпенсатор, отвечающий за создание силы тяжести и нивелирующий перегрузки, общий фильтр на душевые и автоповар, как водится – по замкнутому контуру вторичной переработки воды и органики. То бишь, отбросив ненужные эпитеты, – через гальюн. Стандартная схема. К этому несложно привыкнуть, если абстрагироваться. Резервные аккумуляторы заряжены под завязку, запас ксенона на максимуме. Четыре маневровых двигателя и два электростатических маршевых: не самые современные, но явно всегда содержавшиеся в идеальном состоянии, полностью исправны и готовы к работе. А обнаружившийся возле грузового шлюза компактный двухместный флаер, закреплённый магнитными фиксаторами, и вовсе выглядел совсем новым. Подобными флаерами обычно комплектовались большие корабли, не имеющие возможности садиться на поверхность планеты. У «Вайндо», относящегося к малым кораблям, такая возможность была. Однако в исследовательской экспедиции летун всё равно был не лишним.

Словом, каким бы ни было первое впечатление о капитане Штрудле, за кораблём он следил почище, чем иные строгие отцы следят за дочерями. Разве что… Брэд вывел на экран последний отчёт техосмотра, а заодно и план двух палуб: судя по показателям кривых графика, центр тяжести «Вайндо» был несколько смещён к передней части корабля. Настолько незначительно, что даже опытный техник мог бы не заметить отклонения. По документации в носовой части находилось два пустых помещения, предназначенных для загрузки собранных на TST-18 d образцов. Должно быть, просто погрешность в расчётах. Ничего критичного.

– Ласточка, – удовлетворённо произнёс Ларай. С каждой минутой этот корабль нравился ему всё больше и больше.

Каюта отыскалась рядом с винтовой лестницей. Дверь из гладкого белого полимера сдвинулась в сторону, открывая вид на небольшую, но вполне уютную комнату. Хотя справедливости ради стоило отметить, что понятие уюта для человека, бóльшая часть сознательной жизни которого прошла на военных кораблях, несколько отличалось от общепринятых норм.

Почти всё пространство каюты занимал рабочий стол с неплохим инструментарием, стены украшали ровные ряды магнитных полок и выдвижных ящиков с бирками. А у противоположной от входа стены красовалась бежевая ширма с растительным узором – видимо, чтобы хоть как-то разбавить инженерную направленность. За ширмой обнаружилась тумбочка для личных вещей, ещё одна магнитная полка и кровать: не сказать, что большая, но с армейской всё равно не сравнить. Хотя, на вкус Ларая, в целях экономии пространства уместнее было бы сделать её складной.

Так было привычнее. Привычнее вернуться в мир чётких обязанностей и строгого распорядка дня. Мир, где он точно знал своё место, знал, что, как и когда должен делать. Брэду очень не хватало всего этого в его маленькой заваленной всяким хламом квартирке, в которой он прозябал последние несколько месяцев. И прозябал бы до сих пор, если бы не утренний звонок младшего брата, со свойственной ему безаппеляционностью заявившего, что Брэд просто обязан вылезти из своей норы и откликнуться на вакансию.

И вот он здесь. А к лучшему это или к худшему – покажет время.

* * *
Эйнсток Трамп вдумчиво рассматривал рубку полуоткрытого типа, пилотское кресло, панель управления со множеством голографических сенсорных окон, панорамный экран, заменяющий собой иллюминатор. Всё в рубке, как и в целом на корабле, имело сглаженную форму, чтобы при резких манёврах или неисправности гравикомпенсатора экипаж не пострадал, ударившись об острые углы или выступающие детали обшивки.

Эйнсток смотрел. Смотрел и никак не мог подавить в себе всё нарастающее странное чувство. В его скитаниях последнего года это чувство давало о себе знать каждый раз, как он оказывался на новом месте. Чувство шанса на новую жизнь. На некое место, которое пусть не навсегда, но всё же можно назвать своим домом.

Лишь одно обстоятельство заставило его досадливо дёрнуть уголком рта: к рубке примыкал капитанский мостик. Эйнстоку не слишком нравилось, когда кто-то находился у него за спиной. Оставалось лишь надеяться, что капитан не будет проводить на мостике круглые сутки без объективной необходимости.

Сбросив свой лёгонький и почти пустой рюкзак на пол, он опустился в пилотское кресло и пару раз крутанулся в нём. Современное, на гравиприводе. Такое будет свободно крутиться в условиях нормальной гравитации, но намертво зафиксируется при любом намёке на перегрузку или резкий манёвр. Чёрно-серая обивка из термоэластопласта, широкая спинка, удобные подлокотники.

Начало радовало.

При ближайшем рассмотрении панель управления оказалась самой что ни на есть стандартной. Здесь – гирлянда перемигивающихся сенсорных клавиш, отвечающих за непосредственное управление БУЭ и двигателями. Рядом – навигационная панель, способная как проецировать трёхмерные модели звёздных карт, так и накладывать цифровую разметку на экран-иллюминатор. Справа обнаружился блок искусственного интеллекта, который, в свою очередь, управлял всей электроникой корабля. Так ли уж всей?.. Любопытно. Пальцы пилота ловко пробежались по клавишам: ему доводилось работать и с гораздо более сложными системами.

– Я могу вам чем-то помочь, господин Трамп? – тут же зазвучал из динамика синтетический, но оттого не менее бархатный женский голос.

– Можешь, – Эйнсток с любопытством задрал голову вверх – туда, где должно было скрываться под обшивкой ядро корабельного компьютера. И, разумеется, не обнаружил ничего, кроме этой самой обшивки. – Как я могу к тебе обращаться?

– ИИ класса «Небула», производство Sinteza Vivon, поколение четыре, модель семь, – механически отчеканила ИИ заложенную в ней информацию.

– Небула, – медленно повторил Эйнсток. – Корректно, – кивнул он с таким видом, будто бы общался с живым собеседником. – И – Эйнсток. Или Эйн. Скажи, для чего нужна дополнительная мини-панель слева? Она не предусмотрена стандартной комплектацией.

– Автоматическая кофемашина, – незамедлительно ответила Небула. – Желаете кофе, Эйнсток?

– О, – глубокомысленно отозвался Эйн. Такой роскоши он не встречал ещё ни на одном из кораблей, которых за свою недолгую жизнь перевидал уже немало. – Да. Пожалуйста.

Четыре секунды приглушённого жужжания где-то в недрах панели, с лёгким щелчком сдвинувшаяся в сторону пластина – и на небольшой подставке выехала чашка ароматного дымящегося напитка.

– Спасибо, – проговорил Эйнсток, с некоторым недоверием взирая на столь неслыханный сервис. – Ещё вопрос. Инженерная палуба. Бортинженер Брэд Ларай сейчас находится на ней?

– Всё верно. Для связи с ним вы можете использовать как личный интерком, так и систему звукового оповещения. Связаться с ним сейчас?

– Не нужно. Я справлюсь сам, – Эйнсток подхватил кофейную чашку и сделал небольшой глоток. – В следующий раз – шесть кубиков сахара, – обратился он к Небуле, на ходу поднимая свой рюкзак и направляясь в сторону лестницы. – Буду благодарен, если запомнишь.

«А если не запомнишь – придётся слегка покопаться в твоих настройках», – мысленно добавил он.

Корабельный техник являлся человеком, общения с которым Эйну было в любом случае не избежать. А поэтому понятие элементарной вежливости советовало познакомиться с ним лично.

Конечно, Эйнсток мог бы избавить себя от необходимости спускаться сейчас на инженерную палубу, если бы ненадолго задержался после капитанского инструктажа в столовой с остальными членами экипажа. Но Эйн не любил подолгу находиться среди скопления незнакомых людей. К тому же как следует оглядеться и изучить корабль, в том числе нижнюю палубу, тоже не будет лишним. А знакомство с техником – лишь удачный повод.

Кроме него из всей собранной команды Эйнстока интересовал лишь ещё один человек. Молодая женщина. Азиатские черты. Глаза разного цвета. Знакомое лицо. Знакомое и вызывающее отнюдь не приятные воспоминания. Может доставить проблемы? Вряд ли. Она не могла знать Эйнстока в лицо. Но следовало быть осторожнее. И по возможности – держаться от неё как можно дальше.

Спустившись на нижнюю палубу, Эйнсток никого не увидел, но уловил звуки возни откуда-то из-за стены. Окликать обитателя технической палубы Эйн не стал, но и дальше не пошёл тоже, чтобы не напугать его своим внезапным появлением. Прецеденты уже случались. Прислонившись к косяку, он неспешно потягивал свой кофе и терпеливо ожидал, коротая время за беглым оглядыванием оборудования.

Впрочем, долго ждать не пришлось: дверь в одной из стен отъехала, выпуская из комнаты темноволосого мужчину.

– Доброго дня, – поздоровался он, встретившись с Эйнстоком взглядом.

– Доброго дня, – в тон ему отозвался Эйн, окидывая внимательным взглядом.

Среднего роста, крепко сложённый, подтянутый. Чуть заметно переносит вес тела на левую ногу. Травма. Возможно, старая, но серьёзная. Тёмные веснушки под глазами: шутка природы или результат облучения? Характерная выправка и манера держаться. Военная подготовка. Хотя бы в прошлом.

– Брэд. Старший техник, – мужчина улыбнулся одними уголками губ, протягивая Эйну руку.

Ощутимо помедлив, Эйнсток всё же протянул ладонь в ответ. Он не любил, когда к нему прикасались незнакомые люди, однако игнорирование рукопожатия многие из них воспринимали как знак пренебрежения.

Заводить друзей ему никогда не удавалось, но и делать отношения с членами команды напряжёнными с самого начала не следовало тоже. Прохладный и вежливый нейтралитет всегда был лучшей тактикой защиты от посягательств на его личное пространство.

– Эйнсток. Пилот. Рад познакомиться, Брэд, – Эйнсток ответил Лараю схожей полуулыбкой.

Как-либо продолжить знакомство они не успели, потому что на инженерную палубу внезапно влетело розово-кружевное нечто, отбивая гулкую дробь каблуков по металлическим ступеням винтовой лестницы. Причём влетело оно туда в самом буквальном смысле этого слова: на последних ступеньках тонкий каблук-шпилька провалился сквозь решётку, заставив «нечто» – при ближайшем рассмотрении оказавшееся практиканткой Йесси – потерять равновесие. С ускорением пролетев оставшуюся часть лестницы и самым неженственным образом выругавшись, в последний момент девушка каким-то чудом сумела удержать баланс. А секундой позже она уже оправляла оборку на платье с таким невозмутимым видом, будто бы ничего не произошло.

– Вот вы где! – воскликнула она, устремив на пилота такой пронзительный взгляд, как будто Эйнсток назначил ей свидание в яблоневом саду при полной луне, а потом посмел не явиться.

– Корректно, – пилот медленно кивнул, подтверждая, что да, он действительно здесь.

Впервые увидев эту яркую светловолосую особу, Эйнсток был немало удивлён. Информация о «практике пилота», про которую это блондинистое существо вдохновенно ворковало, повергла Эйна в состояние лёгкого шока. А уж когда встроенный в шлюз сканер издал характерный писк, пропуская её багаж, шок перестал быть лёгким: мысль о том, что в одном из розовых чемоданов в цветочек скрывается что-то опаснее фена для волос, слабо укладывалась в голове.

– Я вас всюду ищу, – продолжила Йесси. – Капитан сказал, что я буду проходить практику под вашим надзором. Как второй пилот, – заявила она с таким уверенным видом, будто даже не рассматривала возможности, что Эйн мог слышать, чем действительно закончился её диалог с капитаном Штрудлем.

– О. Я не знал об этом, – Эйнсток, в свою очередь, так же убедительно сделал вид, что даже саму Йесси видит впервые. – В объявлении была одна вакансия. Да и кресло в рубке только одно. И оно мне уже очень понравилось, – губы чуть дрогнули в намёке на улыбку.

– Дамам принято уступать место, разве нет? – Йесси кокетливо похлопала ресницами.

– Конечно, принято, – не стал возражать Эйнсток. – Только если это не место пилота. Ведь стоя мне будет очень неудобно управлять кораблём, – по спокойному и предельно рассудительному тону голоса Эйна решительно невозможно было понять, шутит он, издевается или же говорит на полном серьёзе. – Но я уверен, что капитан предусмотрел этот момент, давая вам соответствующее распоряжение. И не откажется выдать вам табуретку.

С раскрывшихся в негодовании ярко накрашенных губок, кажется, должна была вот-вот сорваться возмущённая тирада. Однако её опередила какая-то отвратительно весёлая мелодия. Схватившись за свою сумочку, Йесси умчалась обратно на верхнюю палубу, на прощание одарив пилота, а заодно и техника зловеще-многообещающим взглядом.

– Полёт обещает быть полным безудержного веселья, – глубокомысленно заметил Эйнсток, провожая взглядом унёсшееся кружевное торнадо.

– Верно, – согласился Брэд, продолжая смотреть в сторону уже опустевшей лестницы. – Хотя и картишки были бы не лишним развлечением, – совсем тихо и даже чуть мечтательно добавил он.

Задумавшись над тем, стоит ли как-то отзываться на это послание в никуда, пилот невольно припомнил, что на последнем его корабле команда тоже любила поиграть в карты в свободное время. А то и во время вахты – тайком от капитана.

Эйна иногда тоже приглашали принять в этом участие. Но он всегда отказывался. А вскоре перестали и приглашать.

– Покер? – всё-таки решился подать голос он.

Предыдущая команда чаще всего играла именно в это. Названий других карточных игр Эйн и вовсе не знал.

– Вполне, – губы Брэда растянулись в плутоватой улыбке.

Эйн напрягся, запоздало осознавая, что его вопрос прозвучал как предложение. Но быстро взял себя в руки: прямо сейчас никто не тащит его играть, вцепившись в рукав мёртвой хваткой. А когда дойдёт до дела, он найдёт причину отказаться.

Допив свой кофе, Эйнсток чуть кивнул Брэду, в ответ получив точно такой же молчаливый и сдержанный кивок, и отправился обратно наверх – осматривать отведённую ему каюту.

Сенсорная панель приветливо мигнула, позволяя двери сдвинуться и пропустить Эйна внутрь. По чести сказать, каютой это можно было назвать лишь с большой натяжкой: скорее уж каморкой. Почти половину её пространства занимала узкая койка вдоль одной из стен, через тесный проход располагалась тумбочка для личных вещей, а на стене – несколько полок.

Временами Эйнстоку приходилось жить и в условиях похуже, где даже и кровати-то не было, а поэтому скудный интерьер своей новой каюты он счёл вполне приемлемым. А кое-что ему и вовсе очень даже понравилось: динамики. Пара огромных динамиков под потолком прямо над дверью. Предназначены они были, чтобы пилот мог первым вскочить по тревоге. Но Эйнсток был уверен, что сможет договориться с Небулой и об ином их использовании: он просто обожал слушать музыку.

Рассовав нехитрое содержимое рюкзака внутрь тумбочки, Эйн переоделся и уже через десять минут вновь занял кресло у панели управления, сосредоточенно листая всплывающие окна и быстро пробегая глазами мелькающую в них информацию.

Распоряжение капитана о рабочей форме он выполнил лишь частично, накинув синюю форменную куртку поверх удобной и совершенно неуставной чёрной футболки из эластичного термического волокна, на которой красовалась ещё более неуставная размашистая надпись «Deus Ex Machina», сделанная от руки водостойкой краской.

Пара магнитных наушников на шее – совсем дешёвых, безнадёжно устаревшей проводной модели. Они были единственным, на что Эйну хватило его последних денег – обходиться без музыки он категорически не мог. Оставалось лишь искренне надеяться, что капитан не будет возражать против подобной мелочи – хотя бы на несложных участках трассы.

С основной технической документацией корабля и особенностями его управления Эйнсток ознакомился довольно быстро. Ведь никаких особенностей он как раз и не заметил: «Вайндо 34-2» был абсолютно и полностью типовым. Гораздо интереснее было изучить предполагаемый маршрут. Погрузившись в процесс, Эйн совершенно не заметил, как пролетел практически час. А вот неслышно появившегося на капитанском мостике Штрудля – напротив, приметил почти сразу же.

– Капитан, – проговорил Эйнсток, не оборачиваясь от голографической карты. – У меня есть вариант улучшения нашего маршрута.

– Так не терпится доказать свою полезность, Трамп? – скептически хмыкнул Кристоф.

– Полезность – да. Доказать – нет. Просто эффективно делаю свою работу, капитан.

– Я весь внимание, – в голосе Штрудля прозвучала доля заинтересованности.

– Вот здесь, – движением пальцев Эйнсток увеличил карту и заставил несколько точек на ней подсветиться чуть ярче остальных. – Небула проложила маршрут с последовательным приближением к цели. Стандартный машинный подход. Логичный. Но если заменить на маршруте первую и четвёртую станции канселяции и совершить лишний прыжок через удалённый сектор, это сэкономит нам три дня, шесть часов и двадцать восемь минут полёта. Изменения приемлемы, капитан?

Кристоф некоторое время молча разглядывал карту.

– Одобряю, – наконец сказал он с отсутствием в голосе даже малейшего намёка на одобрение. – Машинам никогда не переплюнуть человека в простейшей смекалке. Раз даже вам удалось обойти логику ИИ. Приступайте к выполнению.

– Принято, капитан, – Эйн, кивнув, несколькими быстрыми движениями рук по карте заменил точки выхода на новые. – Ожидаю команды на взлёт.

Штрудль молчал. Эйнсток по опыту знал, что сам капитан, в свою очередь, ожидает разрешения от диспетчерской, переведя связь на личный интерком.

Через шесть минут общего молчания разрешение было получено: пилот заметил это по мигнувшей зелёным панели управления, сигнализирующей об отсоединении стыковочных механизмов.

Дождавшись короткого «взлёт разрешаю», Эйн запустил двигатели.

– Внимание. Жёлтый код, – отреагировала на его действия Небула. – Всем занять места и пристегнуться. Предстартовая подготовка.

Эйнсток пристегнул ремень. Вообще-то он терпеть не мог, когда что-то сковывало движения. Но одного короткого, но болезненного полёта головой в потолок из-за ошибки второго пилота Эйну в своё время хватило. Покончив с ремнём, он включил интерком, чтобы оповещать экипаж о ходе взлёта по громкой связи.

– БУЭ на разогрев, четыре минуты, – сообщил он.

Вскоре перемигивание сигнальных ламп сообщило о готовности блока. Точно такие же дублирующие лампы должны были зажечься и перед корабельным техником.

– Ядро БУЭ готово, – подтвердил в интерком Ларай. – Машинное отделение, передачу закончил.

– Принято, – Эйнсток удовлетворённо кивнул, искоса глянув на информационное табло и убедившись, что фиксаторы всех семи ремней безопасности – по количеству членов экипажа – приведены в нужное положение. Огромная галактическая карта перед пилотом мерцала мириадами звёзд. – Готовность номер один, – оповестил он. – Запускаю обратный отсчёт. Десять, девять, восемь, семь…

Корабль плавно оторвался от стыковочного шлюза. Сопла маневровых двигателей развернулись, выпуская клубы отработанного газа. «Вайндо 34-2» начал набирать высоту.

– Подготовительные манёвры завершены, вход в червоточину стабилизирован, – отчитался Эйнсток, когда планета осталась позади. – Самый полный ход.

В то же мгновение «Вайндо» совершил мягкий рывок, и звёзды за кормой корабля слились в сплошную черноту.

Глава 3

Вахтенный журнал «Вайндо 34-2»

18 мая 2216, 15:30 по календарю Конфедерации

Сектор Тота, Система Колодец Мимира, курс на Сектор Сета.

Штат экипажа утверждён согласно Приказу № 472 (прилагается). На борт взят пассажир. Изменения по маршруту: промежуточные точки назначения «Станция канселяции RS-29» и «Станция канселяции BBN-R-3» удалены с маршрута, промежуточные точки назначения «Станция канселяции SE-84» и «Станция канселяции NG-21» – добавлены на маршрут.

Расчётное время прибытия на станцию канселяции SE-84: 19 мая 2216, 19:30.

Ответственный за ведение вахтенного журнала:

Капитан Кристоф Штрудль

* * *
– Внимание, до выхода в точку назначения одна минута, – оповестила Небула.

Чёрное марево на экране разбавлялось проносящимися мимо яркими жёлтыми и синими полосами.

– Сорок секунд. Тридцать. Двадцать. Десять, девять… – невозмутимо продолжала отсчёт ИИ.

Корабль приступил к торможению, и, несмотря на усердную работу гравикомпенсатора, экипаж вдавило в кресла. Через несколько мгновений картина вокруг вновь приобрела чёткость, обозначая очертания мелкой пыли знакомых звёзд и туманностей.

– Зелёный код. Экипаж может отстегнуться. Маршрут до станции канселяции SE-84 проложен. Время до стыковки: двадцать восемь часов сорок две минуты, – важно сообщила ИИ, после этого окончательно замолкнув.

Пилот с удовольствием потянулся в кресле. Полёт до станции предстоял ещё долгий, и некоторую его часть вполне можно было поручить автопилоту, но Эйн не торопился этого делать. Ему нравилось летать. Нравилось чувствовать себя за штурвалом огромной машины, скользящей в бесконечном чёрном пространстве. Это дарило чувство свободы. Даже невзирая на тот факт, что сейчас он не волен выбирать, куда лететь. Космос огромен, так не всё ли равно?..

В наушниках, вибрируя басами, громыхала музыка, способная, как Эйну не раз уже говорили, вызвать кровь из ушей у более чувствительных натур. Из всего существующего многообразия Эйну больше всего нравилась рок-музыка Земли XX века. И многие земные языки Эйнсток в своё время выучил исключительно для того, чтобы понимать тексты.

Капитан покинул мостик почти сразу же после выхода из червоточины, а поэтому Эйнсток вполне мог позволить себе немного расслабиться. А ещё – поближе познакомиться с Небулой. На всякий случай ещё раз скосив взгляд через плечо и убедившись, что никто ему не помешает, Эйн с хрустом размял пальцы, сделал музыку погромче и приступил к делу.

Space in your face I'm gonna drink the fucking ocean,
Cause I ain't from a coast, I'm just coasting,
Said I was an afterthought you'd bring along,
Well who you after now, bitch? Run, motherfucker, run!..[5]
Прошло двадцать семь минут, и запрошенная у Небулы чашка кофе наконец оказалась с шестью кусочками сахара. «Знакомство» с ИИ прошло вполне успешно.

Эйн старался не нарушать установленных правил без особой нужды и уж тем более не стремился афишировать уровень своих хакерских навыков. Но конкретно в этой маленькой слабости почти никогда не мог себе отказать. Ведь не будет же, в самом деле, капитан Штрудль совать нос в каждую чашку, дабы уличить пилота в вопиющем перерасходе запасов?

За этими мыслями и очередным грохочущим в наушниках треком Эйнстока застала тихонько подкравшаяся к нему Йесси.

– Не помешала, господин Трамп? – пугающе жизнерадостно прощебетала она.

– А? – Эйнсток обернулся, вынимая один наушник, хотя прекрасно расслышал и с первого раза. Да и приближение практикантки заметил уже давно. – Вы что-то хотели?

– Да, я хотела побеседовать с вами на животрепещущую тему… – девушка томно взмахнула ресницами. – О моей практике.

– О. В таком случае вам нужно не ко мне, а к капитану, – Эйн сделал вид, что совершенно не помнит их разговора на инженерной палубе.

– Совсем не обязательно! – Йесси чарующе улыбнулась. – По уставу, принятому в нашей академии, руководителем практики может быть либо капитан корабля, либо пилот. Но капитан Штрудль показался мне человеком достаточно… резковатым. К тому же, как мне кажется, он явно недолюбливает женщин. Мне бы не очень хотелось лишний раз к нему обращаться.

– Вы хотите сказать, что капитан Штрудль долюбливает… мужчин? – Эйнсток округлил глаза, упорно продолжая «не замечать» намёков практикантки.

– Ну, если говорить откровенно, то мне кажется, он недолюбливает всех, – Йесси развела руками в трагическом жесте. С патетикой у неё был явный перебор. – А это, между прочим, самый верный показатель психологических проблем и эмоциональной нестабильности, в академии нам читали целый курс лекций на этот счёт!

– О, – Эйнсток сморгнул и преувеличенно серьёзно продолжил: – Я думаю, вам стоит озвучить свои опасения доктору Лиувиллен. Она наверняка сможет придумать, чем помочь капитану.

– Вы так считаете? – удивлённо заморгала Йесси.

– Физическое и психическое здоровье экипажа – её прямая обязанность, – авторитетно подтвердил Эйнсток.

– Обязательно сообщу ей. Но сейчас мне хотелось бы решить вопрос с практикой, – Йесси вновь одарила Эйна милой улыбкой.

– Госпожа Юковски… – Эйнсток досадливо сжал губы. – Просто Йесси, корректно?

– Вполне, – кивнула практикантка.

– Так вот, Йесси. Насколько я понял, эта практика, как и профессия пилота, не является приоритетным видом вашей деятельности?

– Я бы так не сказала, – Йесси надула губки. – Приоритетной эта профессия является с точки зрения моих родителей. А им совершенно невозможно что-то возразить.

– В таком случае, у меня встречное предложение. Насколько мне известно, данная схема широко используется в учебных заведениях: вы сами составляете себе план, расписание и прочее, а я всё это подписываю. Корректно?

– Конечно! – как-то подозрительно легко согласилась Йесси, через мгновение со всей своей непосредственностью выдав совершенно противоположный тезис: – Но я надеюсь, моя практика всё равно будет проходить не только на бумаге?

– Значит, некорректно… – Эйнсток печально качнул головой. – Новое предложение. Мы на относительно спокойном участке, а я как раз собирался… кхм… пообедать, – изобразив на лице задумчивость, Эйн быстро перещёлкнул несколькими клавишами на панели и поднялся с места. – Прошу. Вы ведь знаете, что нужно делать?

– Конечно знаю, у меня были самые высокие оценки на всём курсе, особенно за манёвры на симуляторе! – Йесси вздёрнула подбородок, не скрывая торжества.

Пообещав вернуться через полчаса, Эйнсток прикинул, что пообедать и впрямь будет нелишним. Хотя скорее поужинать, ибо время обеда прошло уже пару часов назад.

Вызов доктора Лиувиллен, любезно приглашающей его для проведения планового медосмотра, застал Эйнстока на полпути в столовую.

Свернув к медицинскому отсеку, он столкнулся с Брэдом, идущим, судя по всему, как раз оттуда. Эйнсток хотел ограничиться лишь вежливым кивком в его сторону, но техник остановился:

– Покер? Когда освободишься. Или ближе к вечеру.

Эйнсток досадливо выдохнул: техник знал, что на ближайшие шестнадцать часов и тридцать минут ручное управление кораблю не требовалось, и любой предлог отказаться выглядел бы странно. А выглядеть странным было далеко не в интересах Эйна.

– Ты расскажешь мне правила? – чуть помедлив, проговорил он в ответ.

– Верно, – кивнул Брэд, и в данном конкретном случае его «верно» было призвано означать «да». Хотя в лексиконе техника это слово, как успел заметить Эйнсток, могло значить почти что угодно.

– Инженерная палуба? – уточнил Эйн, привычно подстраиваясь под манеру речи собеседника.

– Верно. Между резервными блоками.

Брэд вновь кивнул и отправился на своё рабочее место, позволяя Эйну всё же дойти до медотсека.

Доктор Лиувиллен одарила вошедшего пилота дежурной улыбкой. Гаста в обозримом пространстве не наблюдалось.

– Плановый медицинский осмотр, господин Трамп, – Эмильен кивнула в сторону конструкции из нескольких сборных экранов и закреплённого промеж ними ручного сканера. – Снимайте одежду и проходите к сканеру.

– Прошу прощения, доктор Лиувиллен, – Эйнсток чуть склонил голову набок, так и оставшись стоять в полушаге от двери. – Я не смогу выполнить вашу просьбу. У меня клаустрофобия.

– Клаустрофобия? – Эмильен подняла на Эйнстока недоверчивый взгляд. – У пилота космического корабля?

– Информация об этом находится в моей медицинской карте, – ровно отозвался Эйн.

Эмильен скривила губы. Видимо, не удосужилась ознакомиться с его медкартой заранее.

– Тем не менее мне нужно провести осмотр, – поджав губы, вновь заговорила она. – Согласно приказу капитана. Пара минут сканирования вам не повредит.

– Тем не менее, – в тон ей отозвался Эйнсток, – этого будет вполне достаточно, чтобы вызвать у меня паническую атаку. Это неприемлемо.

– Могу вколоть вам лёгкий транквилизатор, – Эмильен безразлично пожала плечами, хотя от взгляда пилота не могла ускользнуть промелькнувшая недовольная гримаса. – Какие препараты вы обычно принимаете?

– Никакие. Мне достаточно отсутствия ситуаций, способных вызвать у меня стресс, – чуть качнул головой Эйн. – Любой посторонний препарат может повлечь за собой снижение концентрации внимания. А если я допущу в расчёте точки выхода из червоточины погрешность более 0,0076 %, то вместо корабля спасатели найдут сплавленный металлический шар размером с вашу голову. Если вообще найдут.

– Насколько мне известно, в ближайшие сутки выходы из червоточины не запланированы, – самым терпеливым и обстоятельным тоном проговорила Эмильен. – А вам как человеку, страдающему клаустрофобией, должно быть известно, – подчеркнула она, – что действие лёгких транквилизаторов ограничено менее чем часом. Полный вывод продуктов их распада – от трёх до четырёх часов, не более.

– И всё же я вынужден отказаться, – всё так же ровно, но абсолютно непреклонно повторил Эйн. – Можете сообщить об этом капитану. Только для него это не станет новостью – он ознакомился с моей медицинской картой.

– Хорошо. В таком случае – раздевайтесь и проходите к кушетке, я осмотрю вас вручную, – кажется, теперь Эмильен не собиралась сдаваться уже из чистого упрямства. Или уязвлённой профессиональной гордости. – Надеюсь, хотя бы дисабиллофобией[6] вы не страдаете?

– Ручной осмотр приемлем, – отозвался Эйнсток, проигнорировав саркастичное замечание Эмильен.

Подойдя к узкой кушетке, спрятавшейся между сканером и белой громадиной криокамеры, Эйн не торопясь скинул куртку. Следом стянул через голову и футболку. Сухие линии тренированных мышц на груди, спине и руках перечёркивались неровными полосами десятков старых шрамов, которые неизбежно вызовут вопросы.

– Раздеваться полностью? – уточнил Эйнсток, когда следом за футболкой отправились и джинсы.

– Нет, бельё можете оставить, – отозвалась Эмильен, поднимая глаза от планшета. – Откуда это всё?..

– Трудное детство, бурная юность, – спокойно отозвался Эйн, встав неподалёку от кушетки и ожидая дальнейших распоряжений.

– В детстве в вас метали ножи? – доктор с сомнением окинула его взглядом. – Или придумаете ещё более нелепое объяснение?

– Нет, – Эйн качнул головой. – Не придумаю.

Эмильен скептически поджала губы.

– Встаньте ровно, господин Трамп, – уже с заметным раздражением процедила она. – Сейчас я произведу первичный осмотр. А когда закончу с обследованием остального экипажа – вы придёте ко мне снова для ручного сканирования. Разведите руки в стороны.

Эйнсток молча повиновался. Просто немного потерпеть. Просто не выдать своего напряжения и неприязни, когда её пальцы последовательно прожимают точки лимфоузлов, постукивают по рёбрам и прощупывают позвоночник.

– Вы можете одеться и сесть за стол – я возьму кровь для анализа, – сказала Эмильен, закончив. – Гемофобия в вашей карте вроде бы не указана.

Эйн оделся, присел за стол перед доктором и протянул руку, вновь сделав вид, что не заметил её выпада. Через двадцать секунд дело было сделано.

– Можете быть свободны, – прохладно проговорила Эмильен, запечатывая пробирку с кровью.

* * *
– Капитану пройти в медицинский отсек для осмотра.

Услышав голос корабельного ИИ, Кристоф недовольно поморщился. Он привык, что сообщения Небулы всегда были исключительно информативными, потому как члены предыдущего экипажа не имели дурной привычки нагружать систему оповещения по всякой ерунде. Что ж, самое время вдолбить эту привычку и экипажу нынешнему, ограничив протокол доступа к Небуле ещё жёстче, раз уж самим им не хватает на это ни мозгов, ни дисциплины.

– Медицинский осмотр, капитан, – улыбнулась Эмильен, когда Кристоф вошёл в медотсек. – Прошу, раздевайтесь, проходите в камеру сканирования, чувствуйте себя как дома, – она радушным жестом указала в сторону сканера.

– Я и так у себя дома, доктор Лиувиллен. Гостья здесь вы.

Кристоф на мгновение замолчал: от его чуткого слуха не укрылась возня и характерное дзиньканье стеклянной тары из-за ширмы.

– Доктор Лиувиллен, – медленно проговорил он, – опись и ежедневный отчёт об использовании всех спиртосодержащих препаратов мне на стол. Начиная с сегодняшнего дня.

Из-за ширмы раздался сдавленный вздох, красноречиво подтверждающий, что если Гаст и не занимался «использованием спиртосодержащих препаратов» прямо сейчас, то явно рассчитывал приступить к этому в ближайшем будущем.

Не уделив медбрату более ни секунды внимания, Кристоф принялся вдумчиво расстёгивать китель. Пуговиц на нём оказалось достаточно, чтобы доктор успела заскучать. А то, как старательно она отводила взгляд в сторону, когда в ход пошли рубашка и брюки, и вовсе заставило Криса усмехнуться.

– Чувствовать себя как дома я предложила только внутри сканера, – отозвалась Эмильен. – Чтобы вы могли расслабиться и дискомфорт никак не повлиял на результаты обследования.

Ответом ей послужило отчётливо раздавшееся из камеры скептическое хмыканье. Каким бы профессионалом ни мнила себя эта особа, результаты сканирования поведали бы ей не больше, чем медицинская карта: не считая нескольких старых травм, незначительных признаков курения в лёгких и следов ожога на левом боку, здоровью Штрудля можно было только позавидовать.

– Вы можете выходить и одеваться, – великодушно разрешила Эмильен. – Я возьму у вас анализ крови и дам некоторые рекомендации.

Она вновь принялась с преувеличенным вниманием изучать медицинский пистолет, но на этот раз нет-нет да и поглядывала за одевающимся капитаном. Как будто бы невзначай. Ну что ж, пускай смотрит. Стесняться ему нечего: Кристоф всегда держал себя в прекрасной форме. А если доктор Лиувиллен не утруждает себя понятием врачебной этики, то это исключительно её собственные проблемы.

Когда была застёгнута каждая пуговица, манжеты подтянуты на одинаковом расстоянии, а чуть взъерошенные светлые волосы тщательно приглажены, Кристоф уселся за стол напротив Эмильен.

Обычно подчинённые Кристофа Штрудля старались как можно скорее избавиться от общества капитана. Однако Эмильен его нежданно удивила:

– Капитан, – вроде бы всё тем же профессиональным тоном, но в то же время как-то излишне вкрадчиво проговорила она, – к сожалению, во время осмотра я обнаружила некоторые отклонения в ваших показателях. – Пауза, внимательный взгляд. – Имеет место быть некоторая излишняя… напряжённость. Я бы рекомендовала вам больше положительных эмоций.

Штрудль не торопясь окинул доктора Лиувиллен внимательным взглядом. Она что, пытается с ним заигрывать? Серьёзно?..

– О какого рода положительных эмоциях идёт речь, доктор Лиувиллен? – он принялся неспешно закатывать рукав.

– Положительные – это антоним к отрицательным, капитан, – проговорила она. – Другой вопрос – что вам их доставляет. Это мне неизвестно. Пока неизвестно.

Губы Кристофа чуть дрогнули: всё верно, не показалось. Что ж, лестно. Только вот чертовски не к месту.

Несмотря на скверный характер, Кристоф не испытывал недостатка в женском внимании. Конечно же, у него были женщины. Но чем-то связывать себя с ними Кристоф не имел привычки: случайная встреча, случайная ночь. Всегда только одна, не больше. Чаще всего такой порядок вещей устраивал обе стороны.

Безусловно, Эмильен была привлекательна, однако Кристоф никогда не относил себя к числу тех мужчин, что способны потерять голову из-за женщины. К тому же у него не было ни малейшего желания создавать нездоровую обстановку в команде: собственные правила и приказы Кристоф имел обыкновение прежде всего выполнять сам.

Зачем это нужно самой Эмильен? Глупый вопрос – большинству женщин обычно достаточно лишь желания потешить своё самолюбие. Пожалуй, наблюдать за её попытками будет столь же любопытно, сколь и за закономерным итогом, когда её самоуверенность размажет о жестокую и упрямую реальность.

– Вниманию экипажа, – из динамиков неожиданно прозвучал голос Небулы. – Корабль входит в метеорный поток. Рекомендуется занять сидячее положение на ближайшие пятнадцать минут.

Рука Эмильен с пистолетом застыла в воздухе. Мгновением позже прибор был убран обратно в стерилизующий шкафчик, а сама Эми опустилась на стул напротив капитана.

– Доктор Лиувиллен, – намеренно выдержав паузу, Штрудль откинулся на спинку стула. – Вы так и будете смотреть на меня, рассуждая о моих эмоциях? Или всё-таки возьмёте анализ крови? В вашей лаборатории не учили брать его в нестандартной ситуации?

– В моей лаборатории учили брать его даже стоя на одной руке. Но мне очень не хочется разорвать вам вену, когда корабль совершит резкий манёвр, – лицо Эмильен вмиг посерьёзнело.

– А как вы собираетесь оказывать помощь в экстремальной ситуации, Эмильен? – Кристоф поставил локти на стол, сцепив пальцы замком. Уязвлённо поджатые губы доктора Лиувиллен его весьма позабавили.

– Всегда важно понимать риски, – с расстановкой проговорила доктор, чуть прищурившись. – Плановая процедура может подождать. Если же предполагаемая польза для пациента превышает риск, то делать следует всё, что возможно. Впрочем, если вам хочется проверить мои умения, Кристоф, то предлагаю вам самому решить, насколько оправдан риск.

– Вы сделаете этот анализ, Эмильен, и сделаете аккуратно, – капитан не спрашивал – он утверждал. – А если нет… что ж, в таком случае мне лучше выяснить это сейчас, а не в момент настоящей опасности, когда ваше нежелание «идти на риск» будет стоить кому-то жизни, – Кристоф не отрываясь глядел Эмильен в глаза, протягивая руку ладонью вверх.

Заметно поколебавшись, Эмильен всё же вновь достала из ящика пистолет для забора крови, но с таким гордым и независимым видом, будто это было её собственным решением. Не говоря ни слова, она направила лазерный указатель ланцета на сеть подсвеченных в инфракрасном спектре вен, свободной рукой дополнительно фиксируя предплечье на случай толчка. Одно нажатие, несколько секунд ожидания, необходимых для забора крови. Игла вышла из вены, оставив каплю стерилизующего и кровоостанавливающего геля за собой.

– Достаточно аккуратно, чтобы не сомневаться в моём профессионализме, капитан? – вызов в голосе доктора Лиувиллен неуловимо мешался с каким-то тщательно скрываемым беспокойством.

Кристоф опустил рукав, возвращая застёжки на место. Поправив манжеты до состояния идеальной симметрии, он снова откинулся на спинку стула, бросив быстрый взгляд в сторону ширмы: притихший Гаст давненько уже не подавал оттуда признаков жизни. Хотя, прислушавшись, можно было уловить звуки глубокого и медленного дыхания: похоже, для сна этот парень умел использовать поистине любую свободную минуту.

– Вас нервирует моя компания, Эмильен?

– Нервирует – слишком сильно сказано. Скорее волнует, не скрою, – Эмильен улыбнулась. – Главное, чтобы вас не нервировала моя, помните о положительных эмоциях. Ваша напряжённость может быть следствием частого подавления гнева. – Доктор помолчала, разглаживая одной ей видимую складку костюма на ноге. – Я рекомендую вам не подавлять проявление гнева, а устранить его первопричину. И найти больше вещей, приносящих радость.

– Увы, если я удалю первопричину, корабль останется без экипажа, – Кристоф усмехнулся. – Большей его части.

– Вы шутите. А я лишь хочу предложить вполне конкретную и клинически одобренную антистрессовую программу. Разумеется, если вы готовы подойти к этому серьёзно. Важен ваш личный настрой на позитивные перемены.

– Удостоите меня психоанализом, Эмильен? – тон Кристофа демонстрировал крайнюю степень скепсиса.

– Нет, – доктор Лиувиллен поморщилась, будто слово «психоанализ» было неприличным ругательством. – Я говорила о курсе психотерапии, а не о давно изживших себя идеях Фрейда.

– Вот как? И чем же он вам так сильно не угодил?

– Убедительных доказательств эффективности психоанализа как метода лечения у современной науки нет.

– Или просто дело в том, что мало кто захотел поверить в истинную природу человеческой сущности: исключительно грязную и неприкрыто отвратительную в своём эгоизме, – Кристоф пренебрежительно усмехнулся.

Эмильен поджала губы, явно не ожидая от него подобной отповеди.

– Я предлагаю всего лишь антистрессовую психотерапию. Могу составить для вас индивидуальную программу. Если у вас будет на то желание, разумеется. В этом случае – дайте мне знать. Я назначу время.

– Вниманию экипажа, – динамики вновь ожили голосом ИИ. – Метеорный поток пройден. Экипаж может возобновить свободное перемещение по кораблю.

Кристоф поднялся с места.

– Всенепременно, доктор. Я дам вам знать. Если у меня будет желание.

Не дожидаясь ответа, он покинул медотсек, так и оставив двусмысленные слова висеть в воздухе.

Правда, вернуться в свою каюту и продолжить разбор документов капитану не довелось. Потому что, заглянув по пути в рубку, он обнаружил там картину, заставившую его похолодеть: в кресле пилота, увлечённо тыкая кончиками наманикюренных ногтей в клавиши, с гордым видом восседала Юковски. Сам же пилот стоял неподалёку, прислонившись плечом к стене и с самым невозмутимым видом потягивая кофе.

– Что здесь происходит, Трамп? – Кристоф не повысил голоса, однако для того, чтобы почувствовать звенящую в нём угрозу, этого и не требовалось. По правде говоря, выразиться он хотел куда более ёмко, но этого капитан позволить себе не мог. Вовсе не из уважения к собеседнику, а из самодисциплины. – Вам надоело жить и за компанию вы решили угробить весь корабль?

Почти неуловимым для глаза движением Эйнсток моментально выпрямился.

– Некорректно, капитан. Никакой угрозы кораблю и его экипажу нет, – этот засранец оставался так возмутительно спокоен, что Кристофу захотелось приложить его башкой об стену – хотя бы для того, чтобы стереть с его лица это гадостное выражение.

Однако, не дожидаясь вспышки праведного капитанского гнева, Трамп сразу же продолжил:

– Госпожа Юковски утверждает, что у неё был высший балл по отработке манёвров на симуляторе полётов. И в этом я склонен ей поверить. Взгляните сами. Она ведь действительно на редкость ловко управляется… с симулятором. И вот уже сорок четыре минуты не доставляет проблем никому из экипажа.

Кажется, это был первый и единственный раз, когда Кристоф посмотрел на пилота с чувством, смутно напоминающим приязнь. Точнее – тень приязни. Или, пожалуй, даже призрак тени приязни.

– Чтобы я больше не видел её за панелью управления, – жёстко отрезал Кристоф.

Готового последовать за этим полноценного выговора пилоту помог избежать внезапно прозвучавший из динамиков голос Небулы:

– Внимание. В непосредственной близости обнаружен корабль. Траектория движения не поддаётся расчёту. Пилоту – занять своё место для перехода на ручное управление.

– Упс, – пожал плечами Эйнсток. – Этого предусмотрено не было.

– То есть… как это ручное управление?.. – глаза повернувшейся в кресле Йесси лучились всепоглощающим негодованием.

– Вероятно, какой-то сбой, – и глазом не моргнув отозвался Трамп. – Сейчас проверю. Моё кресло. Вы позволите?..

Мрачно усмехнувшись, Кристоф покинул рубку. Досматривать зарождающуюся истерику практикантки и то, как пилот намерен с ней разбираться, у него не было ни малейшего желания. А вот придумать для Юковски какую-нибудь работу – пусть даже самую идиотскую и бесполезную – стоило как можно скорее. Кажется, на инженерной палубе завалялась пара ящиков не рассортированных кабельных стяжек…

* * *
Крокус Штейн, с восторгом обследовав почти всё доступное ему пространство верхней палубы, закончил свою экскурсию посещением корабельного гальюна, тем самым успешно совместив удовлетворение своего любопытства с удовлетворением надобностей более прозаичных. Впрочем, именно любопытство парой минут позднее и сыграло с ним злую шутку.

Учёного крайне заинтересовал вопрос, куда же уходит содержимое унитаза. Хотя назвать хромировано-пластиковую конструкцию с кучей непонятных трубок унитазом Крокус бы не осмелился. Внимательно изучив табличку с правилами эксплуатации, в схематичных картинках не рекомендовавшую совать в сливную дыру любые выступающие части тела во время спуска воды, профессор осторожно повторил смыв. Сначала – на безопасном расстоянии. Ничего страшного не произошло, но и увидеть, куда же уходит вода, с такого угла обзора было решительно невозможно. Мучимый любопытством, Крокус сделал ещё одну попытку и нажал кнопку смыва снова, на этот раз – склонившись над сортиром поближе. Потом ещё немного ближе: ради своих научных изысканий Крокус был готов рискнуть.

И он рискнул, наклонившись прямо над дырой и вновь нажав кнопку, о чём пожалел уже в следующую секунду: подол халата был с головокружительной скоростью затянут в слив, а сам Штейн оказался прикован к унитазу. Отдавать проклятому горшку такой трофей учёный был не намерен – он безмерно любил свой застиранный халат с вышитой эмблемой обожаемого НИИ, а поэтому самоотверженно вступил в борьбу с коварной техникой. Но с каждым новым нажатием кнопки Крокус проигрывал машине очередной сантиметр халата. Сложно было предположить, сколько бы длилась эта неравная схватка, если бы очередная попытка отнять халат у сливного отверстия не закончилась жалобным треском рвущейся ткани. В утробе унитаза что-то сыто заурчало, словно он впрямь самодовольно ликовал, получив свой трофей. Штейн в сердцах выругался, от души пнул обидчика и поспешил выйти прочь из этой камеры пыток, пока зловредная сантехника не вздумала отхватить ему что-либо гораздо более ценное.

В это же мгновение панель управления перед техником на инженерной палубе мигнула россыпью сигнальных ламп: один из фильтров был засорён каким-то посторонним предметом. Конечно, это не могло остановить или серьёзно нарушить работу всей системы, однако же всё равно засор следовало устранить. Брэд неторопливо застегнул на себе рабочий пояс с инструментами и отправился наверх.

– Эйнсток, – проговорил он в интерком уже по дороге, – можешь скинуть схему воздуховода мне на планшет?

– Четыре секунды, – немедленно отозвался пилот. – Загрузка. Готово.

Получив схему, Брэд внимательно изучил место, где воздушная шахта примыкает к техническому помещению. Оттуда без проблем можно получить доступ к фильтрам, достаточно лишь снять защитную панель рядом с душевыми.

– Небула, запись для вахтенного журнала: неисправность второго дегидрирующего фильтра, – проговорил Ларай, отставляя в сторону одну из защитных панелей. – По предварительной оценке – незначительная. Старший техник Ларай.

В шахту пришлось залезать ползком, но уже через несколько метров она расширилась так, что стало возможным встать, хотя места для локтей всё равно отчаянно не хватало. Взору открылась изнанка корабля: хитросплетение проводов и труб, соединяющихся и расходящихся вновь причудливым узором. Раздвигая перед собой электрические лианы, техник добрался до блока фильтра и скрутил защитный колпак, мысленно возблагодарив Вселенную, что там не застряло ничего, кроме куска ткани.

Потянувшись за инструментом, Брэд случайно ударился локтем о близкую стенку шахты, тут же завороженно уставившись на выроненную отвёртку, со стуком заплясавшую по полу.

Так уже было. Почти так.


Команда разбрелась в увольнительные, пользуясь редкой возможностью поразмять кости не с винтовкой наперевес под вражеским огнём, а где-нибудь на танцплощадке, футбольном поле, а то и вовсе в местном публичном доме. Лампы работали на треть мощности, экономя энергию на пришвартованном в доке корабле, однако всё равно нещадно жгли глаза. Солёные капли пота струились по лицу техника, капали со скул, с носа, заливали шею за воротом футболки. Ларай то и дело вытирал лицо тыльной стороной ладони, в результате чего уже через десять минут был безбожно изгваздан в копоти от старых обожжённых проводов, пыли, налипающей на влажную кожу, и технической смазке. Последняя же и сыграла решающую роль, когда техник, недовольно щурясь от слепящего света и вновь отирая лицо, не удержал инструмент: тот коварно выскользнул из ладони и звучно шмякнулся на пол. Брэд, оставшийся болтаться под потолком на фалах в окружении вороха проводов, но увы – без индикатора фазы, мог лишь проводить вероломный инструмент полным вселенской скорби взглядом.

И если капитан Диана Бэлл и хотела «мягко» поинтересоваться, какого чёрта при такой потрясающей возможности слинять с корабля Ларай копается на технической палубе, то, воочию лицезрев пыхтящего под потолком обмыленного техника, она промолчала. Лишь подала ему индикатор. А получив сдержанное «спасибо» – так и осталась рядом, периодически протягивая нужный инструмент и даже сама не заметив, как втянулась в процесс.

Книги, полные романтического бреда, частенько пестрели строками о том, как «их пальцы впервые соприкоснулись, заставляя пробежавший между ними разряд молнии зажечь пламя любви». Но Брэд хорошо помнил тот момент. Не было сверкающих молний, наэлектризованных взглядов, прикушенных от переизбытка эмоций губ или многозначительных касаний рук. Нет. Между ними была работа. И немного статического электричества от незаземлённого провода, за которым Ларай охотился в огромном ворохе.


– Брэд, что-то серьёзное? – голос пилота вырвал Ларая из омута воспоминаний, возвращая к действительности.

– Кусок тряпки. Некритично. Уже почти исправил, – отозвался техник, поднимая отвёртку и принимаясь за устранение засора. – Включи продув на третье сопло второго фильтра. Отлично. Работает. Вырубай приток.

– Готово. – Продув отключился. Пилот – нет. – Я думаю, стоит провести экипажу хотя бы минимальный инструктаж. В век управляемых ракет оказаться в открытом космосе с ведёрком было бы крайне неловко.

– Верно, – Брэд сдержанно улыбнулся. – Небула, запись для вахтенного журнала: поломка устранена, фильтр не повреждён, замены деталей не требуется. Старший техник Ларай.

Передав сообщение, Брэд с чистой совестью направился в душ, согласно расписанию предоставленный в распоряжение мужской части экипажа на ближайшие два часа.

Глава 4

Смена подходила к концу. Череда медосмотров, окончившаяся корректировкой спортивной нагрузки Йесси и вежливыми кивками на нескончаемый словесный поток профессора Штейна, теперь отдавалась в голове Эмильен неприятным гулом. Хотелось скорее смыть с себя этот сумбурный день и сгладить напряжение очередной порцией эндорфина, но увы – по всем правилам осмотр полагался и самим медикам. Решив начать первой, Эмильен принялась раздеваться, пока Эрих настраивал сканер на её рост. Разгильдяй. Это он должен был заниматься сборкой проклятой конструкции: для его роста громоздкие экранирующие панели были бы сущей безделицей, в то время как миниатюрной Эмильен пришлось изрядно намучиться с ними. Но вместо этого Гаст бессовестно дрых, заснув сразу же после прыжка. А может – даже и во время.

Разбудить его, чтобы попросить о помощи, Эми не позволила гордость.

Однако, несмотря на то, что первое, а заодно второе и все последующие впечатления об Эрихе мягко намекали на его абсолютное раздолбайство, с настройкой оборудования он справился на удивление быстро и профессионально. Таким же сугубо профессиональным был и взгляд, которым он скользнул по раздевающейся Эмильен. Так доктор Лиувиллен привыкла сама смотреть на пациентов. Не сказать чтобы подобный взгляд был ей приятен.

– Готово, доктор, – Эрих отошёл от сканера и занял место перед монитором.

Эмильен недовольно передёрнула плечами, ступая босыми ногами по холодному полу. «Даже без подогрева?!».

– Запускай, – распорядилась она.

Эрих некоторое время молча изучал появившиеся на экране данные.

– Доктор Лиувиллен, – проговорил он спустя полминуты, – в вашей медицинской карте не указаны какие-либо травмы головы или оперативные вмешательства. А нейрограмма отображает обширное повреждение синапсов в нервной сети мозга. В особенности – правого полушария.

Первая мысль Эмильен была вполне очевидной: нерадивый медбрат, вероятно, пьян. Второй же промелькнула мысль об обстоятельствах ухода с предыдущего места работы. Она-то и заставила доктора пулей выскочить из камеры сканирования, наплевав на одежду, и понестись к экрану. Эмильен смотрела и не верила своим глазам: Эрих не ошибся, нейрограмма действительно отображала обширный повреждённый участок. Бессильно отшатнувшись от экрана, Эми тяжело опустилась на стул, так кстати оказавшийся позади неё, и уставилась в пространство.

– Это не похоже на последствия инсульта. Скорее, на постороннее вмешательство. Мне не хватает знаний, чтобы понять, какое именно. – Эрих наконец-таки взглянул на неё и на лице его промелькнуло беспокойство. – Если вы не знали об этом, возможно, стоит связаться с галактической полицией? Доктор? Вам плохо? Помочь вам дойти до кушетки?

Эмильен отчего-то ощутила неожиданную и непонятно кому адресованную злобу.

– Выйди, – процедила она сквозь зубы, стягивая с соседней койки простынь и заворачиваясь в неё. – Выйди сейчас же!

Чуть вздрогнувшая и тотчас же вернувшаяся на своё место бровь – вот и вся реакция, что отразилась на лице Эриха. Меланхолично пожав плечами, он беспрекословно направился в сторону двери, на какую-то долю секунды задержавшись на пороге:

– Если не считаете необходимым вносить эту информацию в вашу карту – я ничего не видел.

Ещё секунда – и дверь с тихим шипением закрылась за спиной помощника. Этот звук и вывел Эмильен из ступора. Метнувшись к панели, она заблокировала дверь, прислонилась голой спиной к холодному пластику и сделала несколько глубоких вдохов. Весь ужас ситуации заключался в том, что она знала о таких методах: операции подобного рода были очень трудоёмки и дорогостоящи. Кроме того, Эмильен не слышала, чтобы они проводились на людях. Так кто же сделал это с ней? А главное – зачем?

Эндорфин. Сейчас ей просто необходимо побольше эндорфина.

* * *
Покинув медицинский кабинет, Эрих с запозданием понял, что ещё не обедал, хотя уже давно наступило время ужина. С ним частенько такое случалось.

Доктор Лиувиллен, вероятнее всего, была сейчас бесконечно далека от желания закончить медосмотр с последним из членов экипажа. Это к лучшему. Значит, в ближайшее время Эрих может быть полностью свободен. Правда, особой радости этот факт не вызывал: весь последний месяц у Эриха было столько свободного времени, что от него уже едва ли не тошнило. Хотя, может, дело было вовсе не во времени, а в некачественном алкоголе.

Эрих почти привык к этому. К постоянно трещащей голове, к привкусу мерзкого пойла в пересохшем рту и ощущению нагадивших под языком кошек. К каждому новому утру, начинавшемуся одинаково паршиво.

По чести сказать, он с превеликой радостью наплевал бы на попавшуюся ему вакансию младшего медика – как плевал на десятки других после ухода из Красного Креста. Слишком мелко, неинтересно. Но сбережения отчаянно подходили к концу, дом был за сотни световых лет, а продолжать сидеть и гробить свою печень в придачу к угробленным мечтам и надеждам было как минимум глупо.

Может быть, в этот раз ему наконец повезёт больше? Вряд ли. Слишком… спокойно. Скука. Тоска смертная. Не о таком он мечтал, когда решил, что его призвание – спасать жизни.

Направившись в столовую, Эрих обнаружил в ней печального профессора Штейна. Тот с выражением вселенской скорби в глазах взирал на наколотое на вилку нечто, призванное изображать кусочек мяса. Хотя выглядело оно так, будто один раз его уже съели. И переварили.

– Профессор, – Эрих меланхолично кивнул в знак приветствия, присаживаясь неподалёку.

– О-о-о, Эрих! Составите мне компанию? – оживился Крокус, с радостью отвлекаясь от содержимого тарелки. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Знаете, что я вам скажу? Кухня здесь – форменное безобразие! Помнится, даже в нашей институтской столовой, между прочим, государственно финансируемой, что тоже не даёт разгуляться, мясо всё-таки было мясом. Я не понимаю, решительно не понимаю, как у капитана с такой аппетитной фамилией вместо еды на корабле может быть такое… – профессор ещё раз скептически оглядел «мясо» и откусил, давая Эриху передышку от своих излияний.

– Аппетитной? – Гаст непонимающе приподнял бровь.

Несколько нажатий на клавиши, мигнувший надписью «Обед типовой № 1» маленький экран – и из встроенного в край стола компактного ящичка автоповара выехала тарелка. Содержимым её оказалась имитация куска неопределяемого на вид (и как позднее выяснилось – на вкус тоже) мяса с имитацией же картофельного пюре и горсткой зелёного горошка. Всё это практически ничем не отличалось от той субстанции, над которой пригорюнился Крокус. Разве что цвета красителей были ярче, придавая «зелёному горошку» почти кислотный салатовый оттенок.

– Странные вещи вызывают у вас аппетит, профессор.

– Странные? – удивился Штейн, дожёвывая кусок. – А что же, вам не нравится штрудель? У меня при одной только мысли о тонком слоёном тесте с золотистой корочкой, присыпанном корицей… О, а ещё о яблочках, припущенных в карамели, – начинает переворачиваться желудок. Ох, ну как после мыслей о такой вкусноте можно есть это безобразие?!

– Омут, – Эрих безразлично отковырнул кусочек «мяса», ломающегося вилкой без помощи ножа, и тщательно прожевал его. – Фамилия капитана буквально переводится как «омут». Или «водоворот»[7]. Это немецкий. Я думал, вы знаете. Ваша фамилия ведь тоже немецкая.

– Омут, – Крокус попробовал слово на вкус, призадумавшись. – М-да, если сравнивать с этим, то кухня здесь не так уж и плоха.

Профессор отщипнул ещё несколько кусочков от мясного блинчика, как-то уж совсем вяло. Впрочем, его скорбного молчания хватило ненадолго.

– Вы знаете, Эрих, я ведь сам немецкие корни имею только именем и даже языка не знаю, – вновь заговорил он. – А может, даже и не немецкие они, а шведские, корни-то. Мне и на Земле-то ни разу не довелось побывать. Да и вылетать с Нова Мондо не было никакой оказии, так что… Это ведь была моя самая давнишняя мечта, и вот сбылась-таки, – кажется, профессора не слишком интересовали ответы: под первыми яркими впечатлениями ему просто необходимо было выговориться.

– Не разочарованы? – губы Эриха сложились в подобие улыбки, только какой-то мрачноватой.

Не то чтобы ему хотелось продолжать разговор. Просто со словом «разочарование» Эрих был знаком не понаслышке.

– Отчего же разочарован, наоборот! – всплеснул руками Крокус. – А вы, Эрих, неужели разочарованы?

– Полётом? Нет, – Гаст продолжал вдумчивое поглощение малоаппетитного содержимого своей тарелки. – Я редко летал на хороших современных кораблях. Этот вполне неплохой.

– Вот и отлично! Это можно и отметить, – Штейн бодро отсалютовал насаженным на вилку кусочком. – Ох, – челюсти профессора усиленно заработали, – кое-чем я всё-таки разочарован. Едой.

– Еда на корабле не призвана доставлять команде удовольствие, – Гаст дожевал «горошек», отодвинул тарелку и взял себе чашку кофе. – Это лишь средство передачи аминокислот и витаминов для поддержания организма в должном тонусе, не более. Это я вам как медик говорю. Хотя, быть может, в случае с капитаном Штрудлем – это ещё и акт устрашения, – на этот раз Эрих не улыбнулся.

– Я надеюсь, что в таком случае хотя бы в качестве поощрения предусмотрено что-то, меньше похожее на, ох, простите, дерьмо, – Штейн отодвинул пустую тарелку и потянулся к компоту, больше напоминавшему анализы как по цвету, так и по фрагментам «фруктов», плавающих внутри.

– Похожее? – Эрих негромко хмыкнул. – По сути то, что вы едите, это оно самое и есть, профессор. Система фильтрации на корабле замкнутая. Вся органика проходит переработку, очищается и снова пускается в оборот. То же касается и воды.

Первый глоток, который Крокус успел набрать в рот, тут же отправился обратно в стакан вместе с «фрагментами». Говорить профессор смог только после того, как надрывно откашлялся.

– Я… я читал об этом, но как-то не думал… что это так… – Штейн вновь поперхнулся, словно мысленно проделав вместе с водой весь путь от слива и до конечного пункта – его компота. – Ох, что-то мне нехорошо, Эрих…

– Блевать советую в туалете, скидывать это в шлюз мы просто не можем себе позволить, – Гаст как ни в чем не бывало сделал очередной глоток кофе, заедая его печеньем, по виду больше похожим на кусок глины. И по вкусу тоже.

– Я в порядке, я лучше водички… – Крокус осёкся на полуслове. – Хотя, пожалуй, нет. Лучше я пойду. Подышу. В каюту. Или в лабораторию. Премного извиняюсь, что так спешно покидаю вас, Эрих, – профессор по стеночке двинулся в сторону выхода.

Эрих безразлично пожал плечами, дожёвывая печенье. Зацикливаться на «сортирной» теме не имело смысла, ведь до абсолютно идентичных простейших аминокислот одинаково раскладывались и сладкие рулеты, и туша дохлого ксеноморфа. К тому же далеко не всё содержимое шедевров автоповара составляла исключительно переработанная органика. Основную часть составлял синтетический пищевой концентрат, красители, ароматизаторы и имитаторы вкуса.

Допить свой кофе в одиночестве Эриху так и не довелось: едва пошатывающийся профессор успел скрыться из виду, как место его моментально заняла белокурая практикантка.

– Что у нас сегодня на ужин? – прощебетала она, присаживаясь напротив Гаста.

– То же, что и всегда, – синтетическая еда, – Эрих пожал плечами, делая очередной глоток кофе.

– А есть что-нибудь со вкусом клубники? Я так люблю свежую клубнику! – Йесси обворожительно улыбнулась.

– Есть что-нибудь со вкусом редкостного дерьма.

– Но синтезировать клубнику автоповар всё-таки сможет? – Йесси с надеждой уставилась на медбрата, будто бы этот факт зависел исключительно от него. ...



Все права на текст принадлежат автору: Наталья Серая.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Далеко за пределамиНаталья Серая