Только для взрослых 18+
Все права на текст принадлежат автору: Ellen Fallen.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
С негодяем интереснейEllen Fallen

С негодяем интересней Ellen Fallen



Пролог


Я чувствовала себя как на расстреле, в душе все переворачивалось от одного вида человека решившего выслушать меня. Женщина сидела напротив в своем кресле и ждала что я начну делиться пережитым, только у меня все никак не получалось начать.

— Вы же знаете, для чего пришли сюда? — она смотрела на меня в упор уже полчаса, — вам необходимо выговориться, проработать свои проблемы, принять произошедшее и двигаться дальше.

Я тяжело вздохнула и уставилась на свои руки. Бледная полоска обручального кольца, крошечное напоминание моей семейной жизни раздражала. Пришлось одернуть себя и заставить смотреть куда угодно.

— Илона, — снова голос психолога, — давайте вернемся в самое начало. Модель семьи, то на чем строится вся наша жизнь, устои и формируется характер. Вспомните себя, свое детство. Что врезалось в вашу память больше всего. Подумайте и расскажите.

Рассказать…

Все мои сны — это воспоминания из моего детства, всегда крутящиеся на одном и том же моменте. Я вижу себя в изумительном бирюзовом платье с рюшами. Кукольно-красивая, но с заплаканным лицом. Стою за дверью в зал и прячусь от человека, который окончательно решил уйти. Высокий мужчина с голубыми глазами, в длинном тёмном пальто, медленно подходит ко мне и протягивает серую игрушечную сову.

В своем крошечном детском мире я представляла, что, вот он, наконец-то, пришёл и никогда меня не оставит. Ни за что. Но, видимо, мне была не судьба наслаждаться крепкими и тёплыми отцовскими объятиями. И тот вечер был последним, когда он меня нежно целовал, а я обнимала, уткнувшись в его шею, словно запоминая запах навсегда.

Просыпаясь, я каждый раз вижу его отражение в зеркале: светлые волосы, вьющиеся на концах, голубые с зелёным оттенком глаза, прямой нос и красивые губы. В своих снах я часто вижу отца, как он возвращается из армии, и на его лице застывает маска боли и потери.

Все свои восемнадцать лет я искала причину в себе. Может быть, он просто забыл обо мне, или я перестала быть ему нужной. Я не знаю.

Но в тот день, когда мне исполнилось три года, он в последний раз поздравил меня и ушёл. Ушёл не просто покорять мир, а к лучшей подруге моей матери. Беременной от моего дорогого папочки. Его даже не остановил тот факт, что у неё уже было двое сыновей от первого брака. Отец очень редко приходил ко мне. За это отдельное спасибо моей маме, которая всегда хотела быть хорошей для чужих.

Когда мне исполнилось пять лет, я сбегала к нему, и каждый раз он гнал меня прочь за ненадобностью. Будто я — напоминание его ужасного прошлого, нечто ненужное и портящее его счастливую жизнь. Обычно он не открывал дверь, прекрасно зная, что это я умоляю его не бросать меня. И я бежала назад два квартала в темноте. Затем мне стали втолковывать, что его дети — это мои братья и сестра. А я ненавидела их всем сердцем. С каждым днем всё больше и больше. Ведь именно им он уделял своё драгоценное внимание, держал их на коленях и гладил по голове, но только не меня. Не нужна. Брошена…

Самое ужасное — это то, что боль не проходила, но я не сдавалась. Понимание того, что я одинока, делало меня еще сильней и заставляло бороться за свое счастье, вгрызаться в него. Теперь же, я ко всем отношусь иначе. От осознания того, что я могу впустить человека в свою жизнь, или повторить судьбу своих родителей, пугает меня. Я запрограммирована на поражение с пелёнок. Смогу ли я пройти свой путь, обойти все преграды и протоптать свою дорожку?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 1


Шагая бодрым шагом по ступеням университета, я мысленно ставила галочки, взвешивая все за и против факультета педагогики и психологии. Плюсов было значительно больше, чем минусов.


Во-первых, нет точных предметов, я никогда не была отличницей или знатоком математики.

Во-вторых, можно остаться работать в университете, если, конечно, хорошенько постараешься. Я была уверенна в себе на все сто. Для меня очень много значили эти баллы, как бы ни повернулась в мою сторону судьба. Я обязана была учиться в университете, хотя бы потому, что я заслужила это. Мне хотелось утереть нос отцу, показать, что вот она я. Могу и без тебя. Хотелось доказать себе, что я сильнее, чем думала.

Оглядываю по сторонам улочку. Университет состоит из нескольких зданий, все величественные, новые. С восторгом смотрю на брусчатку под ногами и аллею из кустов роз, самых разных оттенков. Всё сделано так, будто зазывало в свою роскошь. Я была внутри здания в первый день приёма документов. О, это просто фантастика. На первом этаже фонтаны. В просторном холле стоят, светлые огромные диваны, и посередине журнальные столики. Много разных лабиринтов-коридоров и лестниц. Пахнет новым зданием, только что окрашенным и оштукатуренным. Если я попаду на факультет психологии, то буду учиться в этом новом заведении. Если нет, то пойду учиться в пресловутое училище: на повара, сварщика или сантехника. Нет, ну серьёзно! Если у твоей семьи нет денег, то тебя и не научат ничему. Даже курсы секретарш, стоят бешеных денег. Как будто они обучают несколько лет высшей категории в пилотной школе.

Руки тряслись, а сердце готово было выскочить. Передо мной на стене висела доска, прошедших тестирование на поступление. Закрываю глаза, считаю до трёх. Раз… вдыхаю побольше воздуха. Два… Задерживаю дыхание. Три… Выдыхаю. Ищу фамилию Ионова, пробегая глазами, и не вижу.

— Блин, неужели не прошла? — разочарованно вздыхаю.

— Эй, ты чего киснешь? Не прошла что ли? — парень с рыжими, вьющимися волосами наклоняется, заглядывая мне в глаза. — Фамилия какая? — спрашивает он.

— Ионова, — отвечаю твёрдым голосом, еще не хватало, чтобы рыжий подумал, что я тут буду ныть.

— Тааак, сейчас посмотрим? — замолкает он и ближе подходит к доске. — Так тебя тут и не должно быть. Ты же на гранд прошла, — присвистнув, произносит он.

Делаю большой шаг вперёд и киваю утвердительно головой.

— Я это сделала! — поворачиваю лицо к рыжему с огромной улыбкой. — Спасибо тебе, — с благодарностью смотрю ему в глаза.

— Да, не за что, ты только всегда так улыбайся, хочу ослепнуть, — произносит он.

Весело подмигнув парню, пробираюсь сквозь толпу и бегу к дороге, хочется скорей вернуться во двор, последние летние деньки.

Останавливаюсь около светофора, разворачиваюсь посмотреть на университет. Мечта, всё, что я могу сказать. Ещё весной, оканчивая школу, я не могла себе позволить даже выпускной. А сейчас я здесь. Я работала на улице все лето, высаживая цветы, пока мои одноклассники, отворачивали голову, проходя мимо меня. Да и плевать. Я попала на бесплатное, а это значит, я умнее папашиных детей, и пусть он мной не будет гордиться- переживу. Переходя дорогу, замечаю мою подругу детства.

— Я прошла на бесплатное, — разбегаюсь и налетаю на Яну, обнимаю ее. Она же в ответ пытается меня приподнять. Яна Денисова — моя любимая девочка, потенциальный архитектор и просто хорошая подруга.

— Илона, ты такая умничка. Я не сомневалась в тебе. Смотри, там парень какой-то странно смотрит на нас. А, давай, как всегда? — хитро прищуривает глаза, и я согласно киваю головой.

Она притягивает мою голову к своему лицу и нежно целует в губы. Я, закрыв глаза, еле сдерживаю смех. Яна отходит от меня на шаг с серьёзным видом. Я оборачиваюсь, и мои глаза находят рыжего. У него просто отвисает челюсть. Приподнимаю бровь, как бы показывая, «опоздал» и отворачиваюсь. Завтра я даже его лица не вспомню.

— Ну, теперь ты официально самая желанная девушка в универе, — смеётся надо мной подруга.

— Как будто я в этом нуждалась, — пыхчу, забираясь на высокий забор.

— Слушай, почему мы всегда перелезаем этот чёртов забор с острыми пиками, а не обойдём, чтобы выйти через ворота, как люди? — Яна крупнее меня и повыше, и она явно не так ловко справляется с «пиками».

— Это для остроты ощущений, тем более это весело, — улыбаясь, я перекидываю ногу, и почти спрыгнув, цепляюсь карманом за что-то острое. — Давай быстрей, я себе, по-моему, кожу поцарапала, ну же, помоги, — не успеваю я закончить речь, как слышится треск джинсовой ткани, и я падаю на траву по ту сторону забора. — Чёрт, чёрт, чёрт, — как мантру повторяю.

Медленно встаю, и потираю ушибленное место, заодно проверяю, не порвала ли себе карман. Янка в это время ржёт, согнувшись пополам со слезами на глазах.

— Чего ты смеёшься? У меня пятая точка отбита, тут забор метра два. Дура ты… — бубню я.

— Илонка, ты ненормальная, у тебя джинсы посередине лопнули, все трусы наружу, — заводится от смеха ещё сильней.

— Блин, точно!!! — провожу рукой по джинсам, а там дырища. Какого цвета на мне трусы? Господи, я их вообще надевала!? — Хватит ржать! Найди мне что-нибудь прикрыться! Скорей, я тут погибаю, — скулящим голосом произношу, медленно оседая на траву, оглядываюсь по сторонам. Господи, хоть бы никто не видел моего позора.

— Веселишься? — слышу знакомый голос, солнце сильно светит в глаза, заставляя слезиться. — Неужели ты всё-таки плачешь? — придурок думает я плачу.

Только я набираю полные лёгкие воздуха наорать на него, как замечаю кофту с длинным рукавом, перекинутую через сумку. Попался!

— Ты не мог бы помочь? Мне срочно нужна твоя кофта, я потом обязательно верну, — выдавливая слёзы всеми силами, произношу с самым милым голосом. Он внимательно наблюдает за мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— На…держи… — не успел он договорить, как я выхватила его кофту и намотала себе на поясницу, свесив сзади так, чтоб все скрыть. И дала дёру.

— Меня Дамир зовут. Журналистика, — рыжий хохочет мне в спину.

— Ты мой герой Дамир! — трагично прижимаю руку к груди, обернувшись. — Я найду тебя! Обещаю! — бегу со всех ног к дому. Вот, теперь попробуй, забудь его.

— Ага, как же! Так я тебе и поверил, маленькая лгунья. — кричит он мне вслед.

Янка стоит около какого-то мужика и выпрашивает пакет. И куда я пакет бы прилепила? Бестолковая.

— Меня спасли, пока ты тут копошилась. Побежали скорее домой, — хватаю её за руку.

— Кто спас-то? — задыхаясь, спрашивает она.

— Рыжий, — перевожу дыхание, блин, единственные джинсы, меня за них дома убьют.

Глава 2


Вечером этого же дня, я решила сполна оторваться. До начала учебы оставались считанные дни, и терять их я не хотела, поэтому тщательно переодевшись позвала к себе Янку и дала ценные указания.

— Ты уверена, что это надо делать? Я боюсь, а вдруг потом попадём? — Яна сидит рядом со мной на балконе и завязывает пакеты с водой. Я же наполняю каждый из них, сидя на коленях.

— Ну, и что нам будет за это? Чистая вода, новый пакет. Никто же от этого не умрёт, тем более на улице такая жара, — я привстаю, чтобы посмотреть, когда жертвы двинутся в нашу сторону.

— Я не уверена, что попаду в кого надо, — всё ещё нудит трусиха.

— Да ты просто подавай мне пакеты, я буду сбрасывать.

Всё, я приметила себе жертву. Это толпа наших дворовых парней, собираются потусить, как всегда. Есть там один придурок, который пристает ко мне, и естественно хочется ему отомстить.

— Давай, только быстро, один за другим. Давай, давай! — соскакиваю с места и начинаю кидать не особо метко, но кое-как, наполненные водой пакеты, долетают. Быстро приседаю, чтобы не «засветиться». Ржём с Яной, как ненормальные. Остался один пакет, но он огромный, и тут нужен особенный человек. Сейчас он должен выходить из магазина, который как раз находится под балконом. Сажусь на корточки и поглядываю вниз. Так, вот он. Хватаю пакет и еле перебрасываю его через перила. Слышится громкий плюх. И такой же громкий мат.

— Блин! — Ох, это совсем не тот голос, который я хотела бы услышать. Незнакомый парень, очень громко ругается и сейчас наверняка смотрит вверх. Ну, кто же знал, что ставни на балконе открыты только у меня. Медленно ползу на коленях с балкона в комнату и чувствую, что желание уже пропало. Как мне теперь объяснить?

Яна смотрит на меня, а я на неё. Сидим, как мышки на полу в комнате. Громкий звонок, затем удары кулаками о дверь.

— Ну вот допрыгались… — шёпотом произношу, потирая шею рукой.

— А я тебе что говорила? Могла бы этот пакет и не сбрасывать, — шепчет подруга.

Да, может, и могла бы, да нифига. По заслугам получили. Жаль, что в основного претендента не скинула. Что теперь делать? Открыть дверь? Я что, боюсь, чтобы прятаться?

Встаю, расправляю плечи, и направляюсь к вздрагивающей от ударов, двери. Открываю, намереваясь наглым образом что-нибудь ответить. И уже почти открыла рот, только эти васильковые глаза то, как он смотрит на меня. Я чувствую, как мои щеки залил румянец, не ожидала увидеть такого симпатичного незнакомца. Он похож на ангела, хорошо одетый, причесанный. Блондин смотрит на меня, нахмурив брови. И молчит. Кажется, именно так выглядят идеальные парни, по крайней мере в книгах. Я вспоминаю о том, что не дышу и пытаюсь сделать глоток воздуха. Он всё также продолжает смотреть мне в глаза, затем, просто разворачивается и уходит.

— Так, кто там сбрасывал? — достаточно громко, спрашивает у него кто-то стоящий ниже этажом.

— Не открывают, может ребенок, — вот и весь ответ, облитого мной молчуна.

Закрываю дверь, прислоняюсь лбом к металлу, когда осознаю кто только что стоял передо мной. Я ни разу не видела его вблизи. Впечатляет. Сердце колотится в груди, и я стараюсь выровнять дыхание. Это не страх, что-то иное. Трепет.

— Кто заходил? Как-то уж тихо совсем… — Яна трогает меня за плечо.

Я рисую улыбочку на лице и оборачиваюсь:

— Да… ошиблись дверью. Если бы дворовые придурки пришли, они бы орали, как ненормальные. Но теперь надо готовиться к ответным действиям от них. — Иду уверенной походкой на кухню и включаю чайник. — Сейчас попьём чай, посидим немного и выходим.

Выглядываю в окно, попивая чай с конфеткой. Вроде никого нет. Можно выходить на улицу. Подруга обулась и ждёт, а я все ещё в домашних шортах, облитых водой. Захожу в комнату в поисках джинсовой юбки и белой майки. Натягиваю всё на себя, расчёсываю волосы и стягиваю резинкой. На пороге надеваю кроссовки на тот случай, если придётся бежать от «паразитов». У меня почему-то нет мысли, что сейчас опять встречу этого красавчика, он мне понравился, но не так чтобы реально зацикливаться на нем. Меня вообще парни как таковое не интересуют, разве что наши дворовые. Это вроде как незаконченные дела, расставание с детством и старые не зажившие обиды.

Выходим с подругой из подъезда, и чья-то рука хватает меня сзади за майку и тянет на себя. Я пытаюсь отмахнуться, пока крепкие руки обхватывают меня сзади.

— Ты, дура, думала, тебе сойдет всё с рук? Я тебя теперь закопаю, — это Глеб Каверин — парень из нашего двора и мой заклятый враг. Он выше меня на две головы, и эта шпала всё ещё держит меня. Вдруг, вся его шайка выходит из-за угла дома.

— Отвали, отмороженный — требую я, — а то сейчас заору так, что у тебя перепонки лопнут. Ты первый начал, разрисовав всю мою дверь маркерами. Я тебе ответила. Пока ты не прекратишь так себя вести, я буду отвечать. Понял? — говорю всё как на духу, при этом пытаюсь пнуть этого козла. И где же моя подруга?! Замечательно! Она стоит рядом с пацанами, вытаращив смеется надо мной.

— Илонка, ты хочешь войны? Может, к миру придём? — ослабив хватку, произносит Глеб.

— Условия? — задаю вопрос ожидая очередной пакости.

— Извиняйся на коленях, — с дебильной улыбкой произносит он.

Естественно, больше ничего придумать не смог. У него мозгов, как у курицы. Со всей дури наступаю ему на ногу, разворачиваюсь и пинаю по колену.

— Даже не мечтай! — отпрыгиваю от него, и начинаю бежать с крыльца по лестнице. Он, догоняя, разворачивает к себе лицом и держит.

— Тогда, не обижайся, Илона. Я отомщу в самый неожиданный момент и ты это знаешь. — серьёзно говорит потерпевший.

Я смеряю его взглядом и закатываю глаза. Да, пожалуйста!

— Вперёд, буду ждать, — отвечаю, хватая свою трусиху подружку за руку, и увожу нас прочь.

Каким бы идиотом не был Глеб, я знаю, что он не сделает мне намеренно больно. Его угрозы — это пафос, просто здесь задето его эго. Он не страшный, пусть и не в моём вкусе, но даже я сказала бы, что он симпатичный. Я не понимаю этого стадного чувства, ходить толпой и выбирать главаря. Один самоутверждается за счёт другого. Ни один мальчик в нашем дворе мне особо не нравится, все они как из инкубатора. Одинаковые идиоты. Вообще я много думала почему девчонки находят себе придурка и волочатся за ним и не нашла ни единой причины, кроме страха одиночества, который мне был знаком. А еще я дико боялась повторить судьбу мамы, поэтому прятала все чувства и не придавала им значение.


‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мы долго слоняемся по улице, Яна постоянно ноет. В отличие от меня, она не любит много ходить. Мне бы высказать ей за ее глупый поступок, за то что она стояла в стороне. Но это же Глеб! И мы с ней знали, почему она никогда не пойдет против него.

— Ну, давай, где-нибудь посидим? — скулит она. — Сколько можно ходить по закоулкам. Ты от пацанов прячешься или как?

— Да не прячусь я ни от кого, просто надоело, как две курицы на насесте, сидим на качелях. Мы как бельмо в глазу перед всеми. Нам бы еще третью подругу и можно было бы нас называть — «Три тополя на Плющихе», — продолжаю свой путь, тщательно обходя лавочки.

— Я уже жду когда он обратит на меня внимание. — мечтательно произносит она.

Останавливаюсь, как вкопанная. Так открыто она еще не признавалась.

— Не разделяю твоих симпатий. Он же дебил! Максимум, что он делает, это жрёт протеины банками и качается, — повышаю голос. — Не надо! Не говори мне о нем так мечтательно. Ты думаешь с таким можно строить отношения?

— Я бы с удовольствием, но он выбрал тебя. Он бегает за тобой, что я дура по-твоему и не вижу? — кривит губы. — Кто только за тобой не бегает, скажи мне? Я на твоем фоне, толстая, безликая стена.

Где-то внутри меня что-то разбивается: и я чувствую, что вот оно начало конца. Женская дружба очень хрупкая, как только на горизонте появляется парень, считай одна из вас станет виновной, а другая начнет мстить в самый неудобный момент. Вот я сейчас, как хорошая подруга должна ее переубедить. И кричать во всё горло, «нет, это не так, и ты не безликая и не толстая. И вообще…» А что вообще-то? Она полная, но красивая. И я не считаю это чем-то неправильным. Не представляю ее худой, в этом ее изюминка. Начни Янка ухаживать за собой, и парень появится, только вот желания у нее не было, только лень. Прозвучало как обвинение, этого нам точно не нужно.

— Только не надо вот этих слов. Я не крутилась перед ним. Сейчас это звучит, как упрёк. — Мне становится не по себе, мы не ругались с Яной, никогда, ни разу за нашу долгую дружбу. — Ты же понимаешь, что я не специально? Я с ним даже не разговариваю. Это он выдумал войну, просто чтобы повыпендриваться перед своей компанией. И мне он не нравится. Правда.

— Представь я тоже понравлюсь твоему парню. Может даже уведу… — я пожимаю плечами показывая, что мне глубоко плевать. — И ты не считаешь меня огромной, да? — хнычет она. — Ты стройная, у тебя ноги…

— Ян, у тебя тоже ноги. И ты хорошенькая. Перестань, я не хочу ругаться из-за парня. Да, он ужасно противный, ноги как будто он с лошади не слазил, кривущие — злюсь я.

Не нужен он мне, я не знаю, как вбить в её голову обратное. Бред.

— Ты всегда так учишь, будто никогда не ошибешься. — обиженно говорит она.

— Я с плохими парнями не связываюсь и не смотрю в их сторону. Не морочь голову. Просто подойди к нему и скажи, что он тебе нравится и всё. Пошли, прям сейчас, — тяну её за руку.

Янка, окрылённая идеей, несётся впереди меня. А, почему бы и нет? Может, он за ней бегает? Ребят вообще не поймешь, кто им нужен. Смотрят на одну, а гуляют с другой. Спят вообще с кем попало, кто даст.

Мы возвращаемся назад во двор. Первое, что мы видим, это то, как Глеб подтягивается на турнике. Мощные руки поднимают его тело, а он сияет улыбкой. Его прислужники громко считают. Да, Боже мой! Бог турника. Яна стоит застывшая на месте. Захожу позади неё и начинаю толкать руками в спину. Это тяжело, скажу я вам. Дотолкав её, обхожу, дёргаю за рукав и самодовольно улыбаюсь парню. На, гадёныш, держи!

— О, наши девки пришли, — смеётся один из упырей. — Илонка пришла за добавкой?

Девки, значит? Смотрю на Яну, а она как рыба. Глаза стеклянные, рот открыт, звуков не издает.

— Я…я… — хмурится подруга, так что между бровей пролегает морщина.

— Ян, ты че немецкий изучаешь? Так давай научу. — Он делает интимные движения бёдрами, будто занимается сексом с турником. Я закатываю глаза. Как такой может нравиться? — Смотри. Я подхожу к тебе сзади, обхватываю твои бёдра и делаю вот так, — он опять крутит бёдрами.

Фу, блин. Отворачиваюсь от них.

— Пошли от них. Он больной, не видишь что ли? — толкаю подругу и хочу уйти.

— Илонка, а как насчёт две тёлки и я один? Вы бы не плохо в тандеме сработались. Не находишь? — нагло ухмыляется Глеб. — Сколько будете из себя лесбиянок корчить. Не разу взасос не целовались.

Провокация, ага! Я приподнимаю бровь и не свожу с него глаз.

— Какой же ты тупой, Глеб. Смотрю на тебя и понимаю, почему появились феминистки и лесбиянки.

Они явно разочарован, вывести нас на поцелуй не получилось, а злость закипала. Не знаю точно, чего я хотела добиться своим поведением, но действовало это, как красная тряпка на быка. В данном случае, на целый табун быков. Они так возмущены, хотели увидеть сцену и не произошло чудо. Идиоты наивные.

И после этого поверю ли я, что Яна могла бы быть с Глебом? Нет! Но я должна показать ей, что он идиот. И с ним нормальная девушка не станет встречаться. Даже под дулом пистолета. Но подруга упёртая, пусть и не всегда решительная. Что страшней, накуролесит от души, а потом спасай. Мы не раз с ней разговаривали о том, кто ей нравится. И каждый раз она уточняла, что те, кто ей нравится, смотрят на меня. Я же при этом, не прилагала никаких усилий на то, чтобы закадрить очередного болвана. Они попросту сами летели ко мне как мотыльки. Таким образом я уже зрительно вычисляла плохих и не собиралась впутываться в отношения заранее в эти сети. Моя уверенность не пошатнулась от слов Яны по поводу моей несокрушимости, и что мне может попасться урод. Зрение пока не подводит, а чутье можно и развить. Путем и ошибок конечно.

Глава 3


С утра занимаюсь уборкой и не знаю, откуда в двухкомнатной квартире за ночь накапливается грязь. Живут три человека, а намусорить умудряемся за ночь.

Хотя, самое большое зло в этой квартире — мой кот. Эта белоснежная сволочь может психануть и нагадить под кровать. Встанешь ночью попить воды, и пнёшь его нечаянно. А он, недолго думая, ждёт, когда ты ляжешь обратно в постель. Залазит под нее и вредит, вонючая сволочь. Но самое трудное, это оторвать свою голову от подушки, поднять матрас, не убив при этом засранца. Потом ещё минут десять, ты все это дело проветриваешь, потому что от аммиака режет глаза. А кот идёт с чувством выполненного долга спать в зал.

Собираю по всей квартире вещи для стирки, и думаю, может мне тоже напакостить. Ну, Пушок же ещё жив… Допустим, закину я всё бельё вместе, и поставлю на цветное, ничего же? Мир не рухнет? Наверняка кто-то в этом доме, в следующий раз потрудится сам постирать и убрать за собой. Закладываю всё вместе.

Нашла в библиотеке новый роман Джоанны Линдсей: «Подари мне любовь», название, конечно, так себе. Но викинг там какой…вздыхаю. Оказывается, я всё ещё

романтичная особа. Поглядываю на книгу, пока вытираю пыль. Слышу скрип замка, кто-то пришёл. Открывается вторая дверь и появляется мой отчим. Хотя мама и не состоит с ним в законном браке, но живёт он с нами около десяти лет, не меньше. Хороший, добрый мужчина, всегда улыбается, за исключением дней, когда «наша» мама гонит. Мы с ним всегда держим оборону: плечо к плечу. На его фоне моя мамуля выглядит монстром, но это не так. Просто ей досталась роль "плохого полицейского", не более.

— Убираешься? Умница, дочка, — шутит он. — А чего ты у нас сегодня приготовила? Кушать хочется. Где наш тиран и диктатор? — на последних словах, смеюсь уже вместе с ним.

— Я не знаю, наверное, на работе или где-то ещё, — убираю тряпку для уборки пыли на балкон.

— О, тогда сегодня просмотр боевика, — довольно ухмыляется и топает на кухню. Идея меня вообще не прельщает, я пересмотрела его не меньше сотни раз, даже больше и уже тошнит просто от названия.

— Ох, нет, я пойду, почитаю на улице книгу, скоро возвращать в библиотеку, доплачивать за отсрочку на неделю не хочу. — Беру Пушка в одну руку, а книгу в другую. Пока обуваюсь, начинается озвучивание актёров гнусавым голосом, вылетаю за дверь. Ночью меня разбуди, и я перескажу практически все фразы и всех персонажей в этом фильме.

На улице замечательная погода. Сажусь на лавочку, в позу лотоса. Пушка сажаю рядом, одной рукой приглаживая шерсть. Погружаюсь в чтение. Тёплый ветерок треплет мои распущенные волосы и луч солнца, от которого никак не могу спрятаться, светит мне на макушку. Дочитывая пару глав, у меня затекают ноги, и я перемещаю свое тело таким образом, чтобы сидеть, полу лёжа, облокотившись на локоть. Наглость, однозначно, но что поделаешь, я первая пришла.

— Привет! Какую книгу читаешь? — отрываюсь от чтения, смотрю на парня.

Недоуменно застреваю на последних строках, перечитываю еще раз. При звуке его голоса все внутри меня напрягается. Вот кого надо обходить стороной, так это его. Еще один дворовый парень, любитель компаний, байка и нецензурной брани. «Медведь», мы так с Янкой его прозвали, из-за его всегда серьёзного лица и фигуры. Я украдкой следила за ним этим красивым и опасным парнем, только этот был из компании парней постарше, развратней и не обращал на меня никакого внимания. И к лучшему! Что сейчас натолкнуло его на мысль заговорить со мной оставалось загадкой. Нехотя отрываюсь от чтения, делаю самое не заинтересованное выражение лица.

— Про жизнь, — отвечаю четко.

Он прищуривается, достает спичку и засовывает ее в рот зажимая полными губами. Я только вчера утверждала, что обхожу плохих парней, а в данный момент не могу успокоить свое усиленно бьющееся о грудную клетку сердце. Приглядываюсь, не могу понять, чем лицо такое знакомое, но вспомнить, где я его видела, не могу. "Сексуальный" по мнению всей женской половины во дворе, а по мне "опасный". С такими девчонки сходят с ума и потом остаются матерями одиночками. У меня в семье уже есть такой пример, поэтому «наступаю» себе на горло и прекращаю думать о нем.

— Обложка смотрю прям жизненная. — пальцем показывает на книгу. — Дашь мне? Кошка загуляла, — смотрю с сочувствием на Пушка, пометит же. Зато, хотя бы одну ночь за ним не убирать. Да, и завтра, думаю, он вернёт мне его, уже не с такой наглой улыбочкой. Наверное, не буду предупреждать. Сам ведь захотел. Будем считать отомщу ему за всех девчонок влюбленных в него и за себя, так сказать заранее.

— Бери, только ни с одной кошкой у него ничего не получалось. — Ну, хоть об этом поставила в известность.

Подходит ближе, и я внимательно рассматриваю его. Чёрные, как смоль волосы, падающая на глаза челка, которую он смахивает кивком головы, угольные глаза, и обалденно длинные ресницы. Просто мечта любой девушки. Губы полные, чувственные. Он очень мужественны и привлекательный, четкая линия подбородка и скул. Я пялюсь на него, никогда не видела его вблизи. Впечатляюще! Вспоминаю о сплетницах, снующих за ним по пятам вынюхивающих местонахождение. Надо завязывать с романами.

В общем, вывод — опасно, держимся и дальше подальше от таких. Но, парадокс в том, что я будто жду рев двигателя его мотоцикла, желтую футболку и отборный мат под моим окном. Буквально замираю в ожидании, и тащусь в любое время дня и ночи на балкон. Это никак не связано с влюбленностью, обычный женский интерес. Никто не говорит связывать с ним жизнь, посмотреть со стороны, слюни попускать.

Протягиваю ему Пушка, он аккуратно его берёт, невзначай касается моих пальцев и я одергиваю их.

— Если что-то случится, сразу неси его ко мне домой, — очень строгим голосом говорю ему, напоследок ущипнув кота за усы.

Мы продолжаем играть в гляделки. Парень крепче прижимает к себе животное, смахивает длинную челку и подмигивает мне. Ладно, хватаюсь за сердце и успокаиваю свое дыхание, как только он уходит. Никаких телодвижений в его сторону. Растерявшись, я резко открываю рот как цыпленок и моргаю. Он оглядывается и усмехается, будто знает что я все еще смотрю ему вслед, как последняя идиотка. Интересно что заставляет его быть изгоем среди наших мальчишек? Не такой придурок? Брезгливый? Или интересы другие? Он ни с кем в нашем дворе не дружит из ребят, сводит девок с ума, постоянно проходит мимо меня и смотрит. Сверлит взглядом и молчит. А тут подошел и ради кота.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— О чём задумалась? — Янка будто вырастает из-под земли.

— Да так… Это что за агрегат, — показываю на бандуру в её руках.

— Это папина камера, давай поснимаем общее видео. Я, правда, ещё не очень умею, но отец дал. Говорит, учись. А на ком учиться, как не на тебе, — с трудом перекидывает в другую руку сумку из-под камеры.

— Хорошо, но у меня отчим дома. Или ты хочешь на улице? — камера нереально большая. Я такую видела только в кино.

— Пошли к тебе, он же у тебя хороший дядька, ругаться не будет.

Мы поднимаемся ко мне. Отчим спит на диване перед включённым телевизором. Весь в крошках, видимо, не только я сегодня отгребу. Заходим в мою спальню, и я отчаянно ищу что-то красивое. Всё-таки на память останется. Нахожу голубой топ, с россыпью страз. Волосы расчёсываю и оставляю распущенными.

— Иди скорей сюда, смотри, кто идёт, — шипит с балкона Яна.

Бегу к ней, на ходу цепляю ногой палас и чуть ли не падаю на балкон. Внизу, среди листвы деревьев, марширует Медведь. Его жёлтая футболка, как пиратский флаг подрана, но неизменна. Внутри ощущаю дикое волнение, такое от которого ладошки потеют.

— Давай, снимай его снова, ты бы видела как он на меня смотрел. У меня мурашки по коже размером со слона. — она наводит объектив на меня. — Надо повесить ему на шею табличку «Особо опасен».

Яна резко переводит камеру, как раз в тот момент, когда он проходит мимо моего балкона в магазин.

— Представь что спустя много лет ты смотришь это видео и этот парень с тобой рядом.

Уровень адреналина просто зашкаливает, я даже не могу описать переворот в душе от варианта что такой как он, может быть, со мной рядом через года. И естественно меня эта мысль сводит немного с ума что возможно однажды…

— Ужасная идея. Мне нормальный нужен, не он, — пренебрежительно показываю ему вслед. — Пошли гулять. Не хочу дома торчать.

Мы, как всегда, идём на улицу и записываем всё подряд. Как я катаюсь на роликах. Кружусь около неё, а она быстро семенит, чтоб заснять. Я даже пытаюсь показать «ласточку», но падаю на попу, и дую от досады губы, сажусь удобнее на асфальт и сижу. Потом мы спускаемся к пристани, и она снимает, как я в балетках болтаю ногами в речке. Но, в какой-то момент, что-то пошло не так, и моя обувь слетает, уплывая, гонимая ветром по воде. Я судорожно кричу и начинаю бегать в поисках палки. Нахожу огромный сук и подталкиваю им обувь к себе.

Всё это время Яна снимает и хохочет.

Вечером, расслабленная иду домой с блаженной улыбкой, день выдался насыщенный, памятный. Успеваю заскочить в библиотеку, поменять книгу и взять новую. Открываю дверь, и до моих ушей доносится истошный крик мамы. Тут вина полностью моя. Отличное время выбрала для возвращения.

— Ты что не мог посмотреть, что именно она закинула в машинку? Она испортила все вещи! Моё бельё теперь не белого, а серого цвета с примесью зелёного! У неё в мозгах романтика и любовь, но ты на что! — резко распахивает дверь.

— Все логично, — усмехнувшись говорит отчим, — ходит одна, сколько можно? Да и пора уже влюбиться.

— Все то тебе смешки да пастушки. Вот хапнет она со своей любовью к романам. Ты бы хоть пример показал. — мама что-то резко бросает на стол и оно катится падая на пол.

Выбираю самый неподходящий момент для появления.

— Привет, мам, — виновато улыбаюсь, пряча за спиной новую книгу.

— Ты все свои мозги в романах оставила, сколько раз я тебе говорила, стирать белое с белым? — истошно возмущается она, пока я закрываю дверь. — И, где кот? Весь дом перевернула, может, он с балкона свалился пока ты вся в мечтах о прЫнце. — под непрерывный ор спокойно разуваюсь и протискиваюсь между ней и стеной. Бить-то уж точно не будет, одно что возраст уже совершеннолетняя, да и не разу не подняла руки. А значит бояться нечего, главное чтоб связки не порвала.

— Соседу отдала засранца, может хоть что-то полезное в своей жизни сделает. — Мою руки, бережно спрятав книгу, в корзине для белья. — Я, конечно, сомневаюсь, что бесовское отродье, в виде семейства кошачьих, от моего кота получится хорошим. А вещи, они и так уже замызганные, новое надо покупать, считай обновила гардероб. Так что не переживай так сильно.

— Было бы на что покупать, не с миллионером живу. Это в книгах твоих все просто, а в жизни пахать надо. ...



Только для взрослых 18+
Все права на текст принадлежат автору: Ellen Fallen.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
С негодяем интереснейEllen Fallen