Все права на текст принадлежат автору: Александр Владимирович Мазин.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Варяг. ДерзкийАлександр Владимирович Мазин

Александр Владимирович Мазин Варяг. Дерзкий

© Мазин А.В., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Пролог

– …а также болгаре злокозненные неутомимо старания прилагают, дабы привлечь на свою сторону пацинаков. И озабочены сим союзом настолько, что соединяют браком сыновей своих с пацинакскими девами, дабы приготовить сим военное сотоварищество против нас. Посему прошу, Ваше Святейшество, молитвенного благословения Вашего, заступничества пред Господом и заступничества пред Господином нашим Автократором Василевсом, да живёт он вечно, ради оборонения нас от врагов земных, яко молитвы Ваши обороняют нас Небесным благоволением!.. – при этих словах тонкие уста стратига тронула улыбка, ибо нынешнее непростое положение подвластного стратигу нома как раз и было «заслугой» нынешнего же носителя алых сапог Льва Шестого, проигрывающего одну войну за другой и ухитрившегося довести империю до того, что византийским дипломатам приходилось теперь именовать мисийского дикаря кесарем и платить ему дань, которую тот, не стесняясь, использовал в своей борьбе против Византии.

Нет, правитель херсонской фемы стратиг Иоанн не рассчитывал, что Лев Шестой окажет помощь далёкой херсонской феме. Вряд ли он даже прочтёт его письмо. Автократор Лев, озабоченный лишь желанием угодить любовнице, даже не задумывался, каково это: представлять христианскую империю в окружении враждебных варваров.

Вот почему каждое своё послание в дворцовую канцелярию фемный стратиг Иоанн дополнял ещё одним: человеку, которому единство ромейского мира небезразлично. Святейшему Патриарху Константинопольскому Николаю, прозванному Мистиком[1], по занимаемой им когда-то должности.

Стратиг поглядел на собственного секретаря, замершего в ожидании, стёр с лица улыбку и продолжил, уже не для дворцовой канцелярии, а для этого, второго адресата:

– Ныне же из собственных средств намерен я собрать отряд войска и послать в землю пацинаков не ради военных действий, а лишь для того, чтобы позаботиться о безопасности вверенной мне фемы и воспрепятствовать набегам варваров на ромейскую землю. Однако, испытывая немалую нужду, молю Ваше Святейшество…

Стратиг смотрел на то, как бегут из под-пера секретаря ровные ясные строчки и думал о том, сколько ещё писем придётся написать, прежде чем на той стороне моря проникнутся серьёзностью ситуации и поймут: если Симеона не остановить, то и Херсонскую фему постигнет участь Силистрии[2] и иных городов, что ныне оказались под властью мисян[3].

– Подпиши: Вашего Святейшества смиреннейший и преданнейший послушник Иоанн.

И оттиснул рядом с подписью личную печать.

Когда чернила просохнут, секретарь опечатает послания уже другой печаткой, с обозначением его государственной должности, и надпишет официально: Его Святейшеству Вселенскому Патриарху Константинопольскому Николаю от стратига Херсонской фемы Иоанна Воги.

И отправит оба письма специальными курьерами на военной триере. Не хватало ещё, чтобы его послания перехватили пираты, коих вследствие того, что у него, стратига, нынче иные заботы, развелось вдоль северных берегов Понта Евксинского великое множество.

– Послы из Таматархи ждут?

– Да, господин.

– Русы?

– Да, господин.

– Кликни переводчика и приглашай.

Иоанн Вога недурно владел скифскими наречиями, но варварам об этом знать ни к чему.

Глава 1, в которой полусотник Войст удивляет фемного стратига Иоанна

…не договоримся!

Синее море. Синее небо. Чайки. Белые. Всё прекрасно, но – пованивает. Рыбой, гнилыми водорослями, бродящим виноградом, ливневой канализацией, доставшейся городу ещё от тех, первых ромеев. Которые настоящие римляне.

Херсон. Он же – Херсонес. Он же – Корсунь-град в словенском произношении. Столица одноимённой фемы.

Сергей помнил, каким был Херсон, вернее, каким он будет, когда в него войдут войска великого князя Владимира Святославовича. И каким город станет после того, как Владимир из него выйдет, увозя с собой всё, что можно увезти.

Сейчас Херсон – прекрасен. И могуч. Толстые высокие стены длиной в несколько километров. А с южной стороны стена вдобавок двойная. Прорвёшься через неё – и окажешься в ловушке.

Над стеной господствуют десятки башен высотой пять-шесть саженей, а полдюжины ворот крепки, узки и усилены железными решётками-катарактами.

Мощь и красота. Белый храм над морем. Христианский. На фундаменте языческого. Из тех же времён, что и канализация. Надо полагать, водопровод, снабжающий город водой, – оттуда же, из языческих времён. Хотя в городе и собственные колодцы имеются. Тоже старинные. А вот орудия на стенах – новые. И монеты. Говорят, старые были лучше. Крупнее. И золото качественней. Но эти тоже годятся.

– Тридцать семь солидов – хорошая цена! – Купец-ромей готов торговаться хоть до вечера.

Войст тоже никуда не спешит. Он теперь не просто гридень – главнокомандующий целого шестнадцативёсельного корабля. И вино хозяйское Войсту нравится, и закуски. И служанка, которая, всё это принося, то бедром прижмётся, то грудью.

Хорошо быть большим человеком!

Вообще-то они сюда приплыли не жизнью наслаждаться, а с важной дипломатической миссией.

И миссию эту большой человек Войст не провалил. И даже не понял, что самым краешком прошёл мимо офигенных неприятностей. Гридень Войст нынче – великий политик. Голос самого наместника Самкерца.

А ещё он великий торговец, которому скоро серебро мешками потащат. Простое ведь дело: купить за дирхем, продать за десять. Да ещё и вместо транспортных расходов транспортные доходы получить. И дело-то плёвое: по пути домой купеческий караван от пиратов защищать. Грабители морские совсем распоясались. Устраивают засады буквально под носом у херсонских властей – в соседней бухте. Да вообще в любой береговой щели прячутся. Нападут внезапно – и исчезнут. С добычей.

А если противник не по зубам – просто ждут следующего. Да и вообще, как понять, пират ты или честный мореход? Приходит в порт кораблик с грузом, а откуда этот груз – кто знает? Может, честно приобрёл где-то в южных или северных краях, а может, тут же, «за углом», хапнул?

Нет, выяснить было бы можно. В принципе. Например, если ценник на товар оказывался пониже среднего.

Но кому это надо? Покупателям? Так те только рады дополнительной прибыли.

Властям? Те, которые маленькие, наверняка мзду имеют. А большие… Вот тут всё сложно.

Херсонский флот могуч, но какой смысл гонять за всякой мелочью боевые хеландии. Хочешь безопасного пути – плати.

Вот хоть Войсту, у которого под началом целый экипаж боевой лодьи русов.

Собственно, на Руси такая же схема. Или ты входишь в большой караван великого князя, или путешествуешь на свой страх и риск.

Это логично. Впрочем, Сергей не стал бы утверждать, что херсонский стратиг покрывает пиратиков.

Не до того ему.

Судя по тому, что видел Сергей, у хозяина Херсонской фемы проблемы поосновательней мелких морских разбойников. Его, похоже, даже смена власти на той стороне будущего Керченского пролива не особо обеспокоила. И это при том, что с хузарами у ромеев отношения напряжённые. Особенно здесь, в Крыму.

Нет, игнорировать новых хозяев Самкерца стратиг не стал. Принял послов практически сразу, и пары суток не минуло. Но общение – не задалось. Может, потому, что гридень Войст был никудышным дипломатом. Но скорее всего, стратига Иоанна Вогу смена руководства Самкерца заботила во вторую, а то и в третью очередь. Судя по количеству военных в резиденции стратига, у Херсонской фемы были серьёзные проблемы военного характера.

А поскольку большинство офицеров было из фемных катафрактов, а не из имперской «морской пехоты», то проблемы эти назревали не на море, а на суше.

Поначалу, увидев в резиденции стратига целых аж трёх командиров тяжёлой кавалерии, Сергей забеспокоился: не Самкерц ли он, стратиг, намерен завоёвывать?

Ну да, город – с той стороны пролива. Однако переправить войско через узенький пролив для морской державы – вообще не вопрос.

И прямо сейчас объявит стратиг Иоанн Вога мирной делегации русов, что отныне он с ними – в состоянии войны. И капец.

Главный переговорщик русов этого не понимал. Исполненный чувством собственной важности, Войст победно вышагивал по мозаичным полам стратиговой резиденции.

А его скромный переводчик отрок Варт семенил следом, вертя головой и прикидывая: удастся ли смыться, если пойдёт по-плохому и хозяин Херсона отправит их под арест.

По всему выходило: смыться не получится. Солдат в резиденции – как вшей в шевелюре печенега.

Арестовывать их не стали.

Стратиг очень внимательно оглядел Войста, который не соизволил даже голову склонить в знак уважения, принял через секретаря список договора, составленного великим князем Олегом и спафарием Николаем Пиператом, а также приветственное письмо от княжича Рёреха, написанное по-ромейски, прочитал оба документа, ещё раз поглядел на варяга: не добавит ли что устно?

Войст молчал. Но выражение лица у него было такое, словно это он, Войст, стратиг фемы, а Вога – княжий порученец.

Сергей, убедившись, что хватать и тем более убивать их не станут, с большим интересом ждал, что предпримет правитель херсонской провинции.

Всё, на что мог уповать Сергей, вот этот самый договор, заключённый великим князем и «мечом» империи Николаем.

Примет его стратиг или нет?

Главнокомандующий Херсонской фемы – это величина побольше, чем какой-то там спафарий. Но есть еще и высокая политика. Иоанн – патрикий империи, Николай – тоже. И кто знает, какие у того полномочия? Пусть ранг Воги и выше, но далеко не всегда решающее значение имеет размер винтика.

И надо учесть: Иоанн Вога был не только политиком, но и воином. Сергей повидал таких немало и умел кое-что прочитать даже на таких, железно держащих «покер-фейс», лицах. И сейчас Сергей видел: стратиг озадачен.

Причём не содержанием документов, а необъяснимо наглым поведением посланника.

Типичный византийский стратиг, Вога мыслил стратегически. И политически. И был уверен, что новый правитель Таматархи мыслит так же. Иначе как бы он сумел заручиться поддержкой такого прожжённого интригана, как Николай Пиперат. Следовательно, стоящий перед стратигом посланник тоже не прост и только прикидывается простым воякой.

В общем, Войст, который говорил с ним, стратигом Иоанном, без малейшего пиетета, навёл последнего на совершенно определённые мысли.

Для политика Воги такое отношение от человека заметно более низкого ранга, вдобавок ещё и дипломата (как полагал византиец), было не пренебрежением, а знаком.

Стратиг тотчас уверился: варяг ведёт себя дерзко потому, что получил соответствующие инструкции от начальства. Воге и в голову не пришло, что окрылённый повышением в звании Войст полагает себя чрезвычайно важной персоной. И просто не понимает, что разговаривает с человеком, чьё войско раз в десять превосходит дружину беловодского князя Стемида.

Впрочем простодушие Войста могло обернуться им на пользу. Чтобы играть на равных с таким, как стратиг Иоанн, надо быть весьма искушённым игроком. В команде Рёреха таких не было. Включая и самого Сергея, которого в силу юного вида не приняли бы всерьёз.

Пожалуй, ярл Харальд мог бы… Однако учитывая, какие нынче сложились отношения между наместником Рёрехом и нурманским воеводой, может, и неплохо, что Харальда здесь нет.

А Войст…

Войст пыжился и делал морду кирпичом, оставляя византийцу широчайший простор для домыслов.

Из неправильных предпосылок стратиг в итоге сделал такой же неправильный вывод: новые хозяева Таматархи хоть и декларируют дружелюбие, но на самом деле проводят демонстрацию силы.

Вопрос: для чего?

И ответ для политика Воги был очевиден: либо русы уже спелись с врагами империи, либо готовы это сделать, если херсонский правитель не предложит им что-то поинтереснее.

«Загадочный» посланец Войст надменно помалкивал. А Иоанн Вога…

Он напряжённо размышлял, перебирая в уме возможных конкурентов.

И наконец выбрал наиболее вероятного. А будучи не только политиком, но и воином, сделал решительный ход: прямо указал на возможного союзника русов. Взял да и поинтересовался у Войста, какие нынче отношения у великого князя с царём булгарским Самуилом?

Подобная прямолинейность тоже была с подтекстом. Всякий мало-мальски соображающий политик сразу сообразил бы: стратиг недвусмысленно обозначил свою готовность к переговорам. То бишь, чего хотят славные воины-русы за то, чтобы дружить не с булгарами, а с ним, Иоанном?

Сергею ход мыслей стратига был понятен.

Но Войст, увы, не понял ровно ничего. В дипломатии и геополитике он разбирался не лучше, чем боевой конь – в китайских кружевах. А на поставленный вопрос на всякий случай ответил, что отношения между булгарами и Олегом очень даже хорошие.

То есть, окончательно утвердил Вогу в его подозрениях. А именно: великий князь киевский в шаге от того, чтобы заключить с булгарами военный союз. И вполне понятно, против кого. А также понятно, зачем об этом только что сообщили ему, херсонскому стратигу. Чтобы тот сделал встречное предложение. И оно должно быть достаточно серьёзным, чтобы перебить эти самые «очень хорошие».

Так что отреагировал Вога тоже закономерно. Именно так, как и должен отреагировать политик, которому предлагают перебить ставку оппонента.

Но, опять-таки, будучи не только политиком, но и военным, поинтересовался: что именно хочет великий князь киевский, чтобы увериться в его, стратига, дружбе?

Тут Войст сообразил, что вышел за пределы своей компетенции, и ответил уклончиво: мол, лично ему о пожеланиях великого князя неизвестно. Но, сообщил варяг с той же оскорбительной важностью, он, Войст, постарается донести до Олега благорасположение владыки Херсонской фемы, когда у него будет такая возможность.

Стратиг офигел. Его только что низвели до роли просителя, к которому готов «снизойти» даже не киевский князь, а порученец наместника великого князя в Таматархе. Сообщить о желании стратига, когда у него, порученца, найдётся время для этакой мелочи.

Сергей забеспокоился.

Стратиг, конечно, политик и не станет принимать поспешных решений даже после такого недвусмысленного унижения. Однако видок у стратига ещё тот: мрачный, невыспавшийся, с печатью тяжких дум на высоком челе.

Это Войст мог полагать, что если его собеседник не пыжится, говорит ровно и безэмоционально, то всё идёт хорошо. Сергей-то знал: перед ними человек, привыкший повелевать тысячами. Захочет стратиг казнить непочтительного варяга и всю тмутороканскую делегацию, так и казнит. Запросто.

А что у него сейчас в голове – так с ходу не просчитать.

Войст риска не понимал, и надо было срочно спасать положение. Так что Сергей по собственной инициативе внёс правку: мол, его командир не понял вопроса и речь идёт не о тех булгарах, что здесь неподалёку, а о тех, что платят дань хузарам и обитают на реке Атель[4].

Стратиг задумался. Можно ли это воспринимать как обещание не вступать в союз с Симеоном?

И понял ли Вога, что Сергей выдал отсебятину?

Вроде не должен. Для стратига он – мальчишка-толмач, не более.

Жаль, что Войст не согласился с предложением Сергея общаться не по-словенски, а по-нурмански. Хотя и тут никакой гарантии, что в окружении стратига не окажется кого-нибудь, владеющего языком северян. Учитывая, как много соплеменников ярла Харальда обретается в империи.

Поверил стратиг или нет – вопрос открытый. Но когда тот кивнул и обозначил кистью: свободны, Сергей вздохнул с немалым облегчением.

А когда ещё один секретарь попозже сообщил, что русы на трое суток объявлены гостями стратига со всем положенным содержанием, Сергей и вовсе расслабился.

Миновала беда.

Вразумлять Войста он не стал. Всё равно слушать не станет, так что пусть пребывает в уверенности, что поручение княжича он выполнил с блеском.

А вот фемный стратиг после их ухода надолго задумался.

Язык, на котором русы говорили меж собой, он знал. Язык этот мало отличался от того, на котором говорили мисяне. И то, что посол архонта русов говорил одно, а мальчишка-толмач переводил другое, стратига обеспокоило даже больше, чем собственно речи посланца. Нет, так бывает, что переводчик толмачит по-другому. Даже и нередко.

Стратиг улыбнулся, вспомнив историю о сирийском разбойнике, которого поймали и пытали, требуя указать, где спрятано награбленное. Историю эту очень любили изображать константинопольские лицедеи. Разбойник-сириец долго крепился, но в конце концов сломался и назвал место, где закопал добычу. Вот только общались с ним, не говорившим на языке империи, через переводчика, а переводчик-хитрец возможности не упустил и признание разбойника перевёл так: «Ничего я вам не скажу, ромейские свиньи!»

Однако никакой выгоды для юного толмача от неверных переводов стратиг не усмотрел. Напротив, говорил мальчишка куда более внятно, чем простоватый посол. И выговор у юного руса был, надо отметить, самый что ни на есть столичный.

Что тоже настораживало.

А ещё стратиг заметил: мальчишка его побаивается. А вот сам посол держался так, будто стратиг здесь не Иоанн, а он, рус.

И во всём этом чувствовалась какая-то игра, слишком зыбкая, чтобы стратиг мог ухватить её нить.

Он мог предполагать всё что угодно. Например, этот мальчишка с лицом северянина и столичным выговором на самом деле мог оказаться агентом кого-то из константинопольских политиков. Вот хотя бы того же патрикия Николая Пиперата. Или кого-нибудь повыше.

Стратиг размышлял долго, но – безрезультатно.

Единственное, что он мог: попробовать узнать о странном посольстве ещё что-нибудь. Потому велел послать за начальником городской стражи, а тому приказал обеспечить скрытное наблюдение за русами, а особенно – за мальчишкой-переводчиком.

Если бы об этом узнал Сергей, он бы уже не считал, что всё в порядке.

А вот Войсту на такое повышенное внимание наверняка было бы наплевать. Его мысли были уже заняты совсем другими вещами.

Так что ни он, ни Сергей соглядатаев стратига не заметили.

А вот другие – заметили. И эти «другие» принадлежали к теневой, так сказать, части херсонского сообщества.

И в дальнейшем это оказало Сергею и его другу-хузарину немалую услугу. Но не исключено, что – медвежью.


После посещения стратига варяги занялись собственными делами. Сначала – на рынок. Потом пожрать. Ну, и запланировать что-нибудь весёленькое на вечер.

Вот тут-то, на рынке, Войсту, впечатлённому разницей цен в Херсоне и далёком Новгороде, пришла в голову замечательная идея: закупиться свежеприбывшими ромейскими товарами, в частности тканями и медной посудой, и доставить их сначала в Самкерц, а потом, через Киев, домой в Белозеро.

Во время обеда Войст поделился идеей с подчинёнными, и большинство идею одобрило. И даже выразило готовность вложиться в проект всей имеющейся наличностью. Ещё бы: тысяча процентов прибыли.

Войст был хорошим воином. Умелым, неглупым, в меру инициативным. Но получив повышение, почему-то решил, что его теперь удача непрерывно в попу целовать будет. И вёл себя так, будто он уже почти князь.

Единственное, что мог сделать Сергей: отказаться участвовать в бизнес-складчине. Он-то знал: те же товары, в которые намерен вложиться Войст, при желании можно приобрести и в Самкерце. И если брать оптом и у правильных людей, выйдет даже дешевле.

Отказался от бизнес-проекта и Машег, хотя и по другой причине. Хузарин заявил: покупать, чтобы продать дороже – ниже его достоинства. Воин кормится добычей.

Войст их отказ принял спокойно. Решил: молодые, глупые.

Он уже видел себя богачом, чей капитал удесятеряется после каждой ходки в Херсон и обратно. В планах он даже замахнулся на торговлю непосредственно с Византией, где, как он узнал, цены на имперскую продукцию ещё меньше, а на всякий северный товар, например, на рыбью кость[5] – вдвое дороже, чем в Херсоне. И в пятьдесят раз дороже, чем у непосредственного «производителя». О законах, которые запрещали негражданам торговать на территории Византии, Войст, разумеется, понятия не имел.

В итоге сразу после сытного обеда воодушевлённые грядущим богатством варяги отправились на агору – искать «попутку» до Самкерца, ведь на шестнадцативёсельную лодью все планируемые покупки никак не вместятся.

И тут, на агоре, варяги узнали, что их мечи – не менее востребованный товар, чем стеклянная и медная посуда.

Так что первая часть бизнес-проекта, заключавшаяся в доставке купленного в Самкерц, не только не потребует денег, но и принесёт прибыль. Более того, византийский купец, по собственной инициативе затеявший разговор с Войстом, был готов передать интересующие варягов товары непосредственно в Самкерце. Причём за ранее оговорённую цену.

В обмен на защиту по дороге.

Очень хорошо, что Войст всё-таки успел к этому времени пообщаться с другими купцами и узнать о пиратском беспределе. Иначе с большой долей вероятности ромей получил бы защиту бесплатно.

Но Войст – успел. И теперь отчаянно торговался за каждую монету. И оплату потребовал не золотом, а тем же товаром. Купец торговался ещё более рьяно, но Сергей видел: византиец очень доволен. Он продаст Войсту товар, считай, по розничной цене и по той же цене расплатится за охрану. Товаром. «Как приятно иметь дело с непрофессионалами», было написано на его крючконосой физиономии.

Когда стороны договорились, Сергею была предоставлена свобода. Чтобы заказать праздничный ужин, помощь переводчика варягам не требовалась.

И топтавшийся рядом изнывающий от нетерпения Машег наконец-то смог поделиться с другом планами на вечер.

А планы были – громадные. И как раз для настоящих мужчин.

Пока Войст торговался, хузарин здесь же, на агоре, собирал информацию. Самую важную, по его мнению. И вполне преуспел. Теперь Машег совершенно точно знал, где находится самый лучший в Херсоне бордель.

Глава 2. Никогда не доверяй проституткам

«Никогда не доверяй проституткам». Эту простую мысль вложил в Сергея Духарева ещё в самой первой жизни старший товарищ по спортшколе, а впоследствии «дикий гусь» Паша Влакис. «У баб, для которых щель – товар, всё в этом мире – товар. Так у них, баб, устроено. Она с тобой до тех пор, пока кто-то не перебьёт твою цену».

Паша Влакис знал, что говорил, потому что тоже кое-что продавал. Своё умение убивать.

И платили ему побольше, чем проституткам. Хотя и ненамного. В том мире умение собственноручно прикончить ближнего не входило в список престижных навыков.

В отличие от этого. Впрочем, в этом мире Паша протянул бы недолго. То, что в двадцатом веке называли практичностью и продуманностью, здесь сочли бы предательством. И боец, который предал своих из-за двадцатипроцентной прибавки к окладу, после пары успешных сделок заканчивал карьеру в желудках падальщиков.

«Никогда не доверяй проституткам».

Сергей поглядел на утонувшего в женском мясе Машега. Немного позавидовал. Друг наслаждался. Изо всех сил. А сил у юного и отлично тренированного организма благородного хузарина было изрядно. Потому три девки из четырёх перекочевали к нему. А четвёртая валялась на ковре сиськами кверху, дрыхла и храпела так, что впору испуганной лошади, а не молоденькой работнице херсонского лупанария.

Сергей бы тоже поспал. В голове шумело от выпитого, секса больше не хотелось.

Но – беспокойно.

Не нравилось ему здесь. Непонятно, почему. Так-то всё хорошо. Чистенько, цветами пахнет, фонтан журчит, девки не сказать что все красивые, но не потасканные, свеженькие.

Месторасположение у борделя привилегированное. Рядышком с резиденцией стратига и его ближайшего окружения. Для богатеньких место. Сергей даже видел одного такого. Смуглого толстяка, восседавшего в мраморной ванне с парочкой подростков непонятного издали пола. Голого, но что характерно – с золотыми цацками на шее и руках. Может, толстый боялся, что их украдут?

Девка зарычала басом, Машег тоже взрыкнул. Тенором. И опрокинулся на спину, головой – в мягкий белый живот другой девки. Третья тут же сунулась мордочкой хузарину в пах, запыхтела, зачмокала. Сергей задумчиво глядел на задранные кверху мощные ягодицы, мокрое раскрывшееся лоно…

В плане развлечений секс у Машега стоял на втором месте, уступая только стрельбе по живым и вооружённым мишеням.

А вот мысли Сергея были сейчас далеки от этого вида типично мужских развлечений. Он пытался спрогнозировать действия фемного стратига. Захватив Самкерц, великий князь киевский Олег вломился в сеть причерноморской политики, как шмель в паутину. Ромеи, булгары, хузары, печенеги…

И это только главные пауки. И если шмелю не удастся встроиться в систему партнёрства и соперничества, коварства и предательства, которая и есть политика, то никакая сила не поможет. Сила, манёвр, точный разящий удар… Всего этого Олег лишился, привязавшись к территории, которую теперь придётся защищать сразу от всех.

И подписанный с византийским патрикием договор не стоит даже израсходованного на него пергамента, если не подкреплён конкретными связями. Что сегодня и продемонстрировал посольству русов херсонский правитель. Который пока что является едва ли не сильнейшим игроком этого региона. В первую очередь потому, что не только располагает значительными силами, но и, похоже, прекрасно представляет, как их применить.

А ещё за стратигом стоит Константинополь. Пусть нынешний император слаб и вряд ли пришлёт войска метрополии в помощь фемным. Но может прислать золото, которое тоже воюет неплохо.

Собственно, будь на месте великого князя Сергей, он бы даже не пытался удержать Самкерц. Даже при поддержке ромеев. Тем более что Самкерц – это всего лишь город, а не область, которую впоследствии назовут Тмутороканью. Олег же подмять под себя земли к востоку от Керченского пролива даже не попытался. А у Рёреха просто на это не хватило бы сил. Единственная надежда устоять – поладить с ромеями. И не с метрополией, которую представлял Пиперат, а со стратигом Вогой. Вот у кого есть и средства и, наверное, желание. Хузары – конкуренты и постоянно лезут в дела Херсонской фемы. Самкерц мог бы стать их базой на том берегу. Но доверять им опасно, ведь кто помешает стратигу сделать город своим, если пустить внутрь херсонских стратиотов?

Может, предложить стратигу союз? Но против кого? Судя по сегодняшнему разговору, Иоанн Вога всерьёз опасается дунайских булгар. Наверняка не без оснований. Кесарь Симеон показал себя соседом опасным и амбициозным. Заставил прогнуться самого Автократора ромеев. А уж ближайшего соседа по Чёрному морю может в бараний рог согнуть, если стратиг даст слабину.

Однако выгодно ли самим русам ссориться с Симеоном, когда врагов и без того полно?

Очевидно одно: с херсонским стратигом надо как-то договариваться.

И для подобных дипломатических игр рубака Войст точно не годится.

К сожалению, не годится и Сергей. Слишком несолидно выглядит.

Наверное, справился бы сам Рёрех…

Но княжич не рискнёт оставить Самкерц. Стоит это сделать, и главным станет воевода, Харальд-ярл. А этот вполне может разграбить город и свалить. Если не сам, то кто-нибудь из его хёвдингов. Например, тот же Хаги Маленький.

Да, Рёреху удалось переиграть ярла на первом этапе борьбы за власть.

И ярл принял этот малый проигрыш достаточно спокойно. Подозрительно спокойно.

Что доказывало лишь одно: у Харальда есть какие-то свои цели. Опять-таки вопрос: зачем бы великому князю ставить воеводой именно его, нурмана? Достоинства викингов несомненны, если речь идёт о морском разбое, например. Но защита захваченного города, чужого города… Это как волков приставить овечью отару охранять.

Сергей устал ломать голову. В конце концов, юный возраст имеет свои преимущества. Например, можно расслабиться, перестать думать о геополитике и наслаждаться жизнью. В данном случае: вином и девками.

Однако вернувшись в реальность, Сергей как раз и вспомнил мудрую фразу контрактника Паши.

«Никогда не доверяй проституткам».

Паша Влакис был прав только наполовину. Он забыл о тех, кто руководит секс-бизнесом.

А те и не скрывались особо, пусть и говорили достаточно тихо. Будь Сергей увлечён подружкой, не услышал бы.

Но он услышал.

Говорили по-ромейски.

– Чёрненький хорош. Пылкий. И красавчик. А этот – скучный какой-то. И жилистый…

– Зато беленький, – перебил второй голос, тоже мужской. – Масть редкая. А что жилист, так и на таких есть любители.

– Любители на всех найдутся, – подхватил первый, судя по произношению, не местный, из Константинополя. – Не за всех хорошую цену дадут.

– Так не обязательно для постельных утех, – вступил второй. – Здоровый, молодой, кожа чистая. Можно оскопить. На евнухов спрос тоже высокий.

«Это ж они о нас с Машегом», – с опозданием сообразил Сергей. С опозданием, потому что в голове не сразу уложилось.

Сообразил, но виду не подал. Лежал так же неподвижно, делал вид, что сейчас его интересует только мясистая задница шлюшки, испятнанная россыпью небольших, уже посветлевших синяков. Надо полагать, кто-то от души пощипал её ягодицы.

– Кто они, знаешь? Искать не будут? – поинтересовался константинополец.

– Чьи – не знаю, – ответил местный. – Я их первый раз вижу. Думаю: из купцов. Младшие. Получили серебро и прибежали тратить. Не первые они у меня. Когда их хватятся, ты уже в море будешь. Главное, о цене мы с тобой сговорились.

Девка, оставшаяся с Сергеем, повернулась на бок и уложила на него ногу. Не просыпаясь.

Торг за шторкой много времени не занял. Пара минут – и Сергея с Машегом уже продали.

– Я людей за ними пришлю, – сказал покупатель. – И деньги тоже.

– Возок пусть возьмут, – предупредил продавец. – Я мальцам вина подам с сонным зельем, чтоб по-тихому. Проснутся уже у тебя в трюме. Сумеешь им растолковать, что к чему?

– А то! – Покупатель-константинополец коротко рассмеялся.

Что ж, кто предупрежден, тот вооружен. А пока будем вести себя естественно. Сергей спихнул с живота женскую ногу, поглядел на её хозяйку: юную, тяжелогрудую, разомлевшую, прислушался к организму… и решительно втиснулся меж горячих влажных ляжек.

Девка открыла глаза, вздохнула-всхлипнула, пробормотала:

– Вздрючь меня, бык-господин…

Без энтузиазма пробормотала.

Молоденький её основательно заездил.

Хотя сама виновата. В искусство ублажения мужчин входило умение стонать, кричать и содрогаться, выказывая неуёмную страсть… Оной ни в коем случае не испытывая. Но этот мальчишка оказался не по годам умел и ухитрился довести её до воплей совсем непритворных, и далеко не единожды.

Она, однако, не жалела. Здешний лупанарий – не портовый притон, где на каждую вагину приходится по два десятка гостей подряд. Здесь пахнет благовониями, а не рыбой, потом и мочой. И гости здесь получают то, что желают. Так что если гость желает, чтобы она кончала взаправду, и в силах довести её до желаемого, то, значит, так тому и быть.

С этой мыслью юная Аспазия-Желанная, названная когда-то матерью Зозим, что значило «оставшаяся в живых», зажмурилась, обняла ногами неутомимого мальчишку и отдалась тому, что крестивший её священник называл мерзейшим блудом, а в этом доме именовалось божественным наслаждением.


Обтёршись льняным полотенцем, Сергей поглядел на куча-мала из четырёх тел, хмыкнул, безжалостно извлёк из неё Машега.

– Прочь! – по-ромейски велел он трём девкам, подкрепив команду парой сочных шлепков.

Четвёртую, собственную, не выгнал. Пусть дрыхнет.

– Ты как? Драться способен? – спросил он по-хузарски.

– Всегда! – решительно заявил хузарин. Язык у него, однако, заплетался, и стоял он… Не то чтобы штормило, но подштормливало.

Сергей надеялся, что это не помешает другу стрелять. У хузар бить из лука и держаться в седле – не навыки, а рефлексы. Причём безусловные.

– Давай облачайся. Сейчас нас вязать придут.

В помещение, однако, никто не ворвался. Внутрь с нежнейшими улыбками проскользнули две частично одетые девки с угощениями.

Если они и удивились, увидав, что гости полностью одеты, то виду не подали.

Расставили принесённое на низеньком столике, наполнили кубки и вознамерились удалиться…

– Хозяина позовите! – властно потребовал Сергей.

– Не трогай, – одёрнул он по-хузарски потянувшегося к кубку Машега. – Отравлено.

– Точно? А пахнет хорошо!

Хозяин заведения, пузатый херсонский ромей, увешанный золотыми цацками, явился тотчас.

– Великолепным господам что-то не понравилось?

– Наоборот, – Сергей протянул хозяину борделя один из кубков. – Хорошо тут у тебя. Выпей со мной, старик!

Херсониту вряд ли было больше сорока, но он не обиделся. Может, подумал, что для таких мальчишек он и впрямь старик. А вот пить отказался:

– Прости, молодой господин, лекарь не велит мне принимать сок лозы.

– Обидеть меня хочешь? – с угрозой процедил Сергей.

– Кто моего друга обидит, тому смерть! – радостно сообщил Машег.

Миг – и лук материализовался у него в руках. Причём с уже наложенной стрелой.

– Выпей за нас, старик! За славных воинов великого князя русов Олега!

Борделевладелец сглотнул. Вероятно, в горле пересохло, когда увидел наконечник наложенной на тетиву стрелы и шалые, пьяные глаза хузарина.

Похоже до него дошло, что эти мальчишки – не сыновья заезжих купчиков.

И об Олеге Киевском он наверняка слыхал. О смене власти в Самкерце здесь, в Херсоне, болтали не меньше, чем о ценах на зерно.

Херсонит с оскорблённым видом взял у Сергея кубок и сделал глоток.

– До дна!

Тут нервы у херсонита не выдержали. А может, храбрость проснулась. Потому что он выплеснул вино в Машега, кубок метнул в Сергея и с воплем: «На помощь!» бросился наружу.

Пойманный Сергеем бронзовый кубок врезался в затылок херсонита и со звоном покатился по полу.

К сожалению, не остановил. Хозяин борделя вылетел наружу, едва не сорвав занавеску.

– Уходим! – Сергей рванул следом за херсонитом…

И остановился, потому что Машег убегать не спешил.

Отложил лук, не спеша вытирал лицо простынкой, пялился на так и не проснувшуюся девку.

– Ты чего? – изумился Сергей. – Не напехался?

– Надо наказать! – заявил хузарин. – Никто не скажет, что оскорбил меня и это сошло ему с рук! Честь моего рода задета!

Хотелось схватить мелкого гордого идиота за шкирку и тащить прочь, но…

Машег подобного обращения не простит. Никогда.

Интуиция во весь голос вопила: надо валить!

Но бросить друга Сергей не мог.

И убеждать – бесполезно. Потому что этот безусый аристократ упрямей любого осла.

Долго ждать не пришлось.

Злополучная занавеска оказалась на полу и в проёме встали… К сожалению, не охрана заведения, а городская стража.

Ну кто бы сомневался, что они у хозяина борделя на прикорме.

Лук снова оказался в руках Машега.

Хорошо хоть, сразу стрелять не стал.

– Мы – люди великого князя русов! – поспешил сообщить по-ромейски Сергей. – Послы к стратигу Иоанну от нашего князя! Этот собачий кал, – Сергей указал на прячущегося за спинами стражников борделевладельца, – хотел нас отравить и ограбить! Хватайте его!

Двое стоящих впереди стражей переглянулись. Сергей видел: его речь произвела впечатление. Но, похоже, недостаточное.

Плохо, когда ты выглядишь мальчишкой. Плохо для авторитета.

– Мы отведём вас к стратигу, – после небольшой паузы сообщил один из стражников.

– И его тоже! – потребовал Сергей, указав на борделевладельца.

– И его тоже, – согласился стражник. – Отдайте оружие.

– Нет! – отрезал Сергей.

– Нет так нет, – неожиданно легко согласился стражник и шагнул в сторону, сделав приглашающий жест: на выход!

– Вперёд идите! – потребовал Сергей.

И стражники опять не стали спорить.

Повернулись и спокойно вышли в коридор. Более того, один положил руку на плечо борделевладельца и пихнул его вперёд.

Пузатый попробовал возмутиться, но стражник так сдавил ему плечо, что рожу содержателя притона перекосило от боли.

Но Сергей медлил. Что-то было не так. Что?

Машег сунул стрелу обратно в колчан, а лук убрал в налуч на боку, надел на голову остроконечную щегольскую шапочку, ухватил со стола яблоко, откусил, подмигнул Сергею, сказал: «Утром не хотели меня взять, а теперь вместе к стратигу пойдём!», откинул занавеску и шагнул в коридор.

И тут до Сергея дошло, в чём неувязка.

«Мы отведём вас к стратигу», – пообещал стражник.

К стратигу! Какой-то городской стражник. Даже его начальник не факт что имеет допуск к первому лицу Херсонской фемы. У ромеев в этом отношении строго. Легче сержанту ДПС попасть в кабинет губернатора, чем городскому стражнику – к фемному стратигу!

– Машег, назад! – крикнул Сергей, хватаясь за саблю.

Но опоздал.

Стражников было не двое. Ещё парочка пряталась за занавеской, и один из них успел накинуть на юного хузарина сеть, а второй – огреть древком копья по затылку. Шапка упала на пол одновременно с её хозяином.

Сергей выхватил саблю, бросился на ударившего Машега стражника, но тот довольно ловко принял удар на щит и сделал выпад копьём, заставив Сергея отскочить. Сманеврировать в узком проходе было – никак.

Второй стражник резко присел. Сергей успел удивиться, но не успел среагировать, когда тот резко дёрнул за край ковра. Сергей потерял равновесие… И второй стражник метнул щит.

Удар пришёлся в живот. Сергея отшвырнуло назад, столик угодил точно под колени, Сергей рухнул на него спиной, перекувыркнулся, но встать на ноги не сумел. Под ногами оказалась завизжавшая девка, и Сергей снова упал, больно приложившись поясницей о край ложа.

Саблю, однако, не выпустил. И вскочил в ту же секунду…

Но недостаточно быстро, чтобы увернуться от брошенной сети.

Сергей принял её на саблю, но рассечь не сумел. Будь с Сергеем его любимый клинок из индийского булата, возможно, и получилось бы. Но взятая у печенежского хана сабля осталась в Самкерце.

Рывок – и Сергей снова на ковре. Рука с саблей безнадёжно запуталась в сети, однако левой он сумел выдернуть из чехла кинжал…

Достать, но не применить. Кинжал – слишком слабое оружие, когда против тебя четверо в полном боевом, а ты вдобавок валяешься на спине, запутавшись в чёртовой сети.

Кинжал выбили, саблю отняли, придавив руку краем щита, а через пару минут он, качественно связанный, с заткнутым ртом, стал таким же беспомощным, как потерявший сознание Машег.

И всякая надежда на позитивный исход растаяла, когда пятый, ромей, не участвовавший в драке, чернобородый, толстый, в шёлковом плаще и шитых бисером замшевых сапожках, передал хозяину борделя кошелёк и скомандовал стражникам:

– Что встали? Взяли и понесли. С вами на корабле расплатятся.


Возможно, если бы человек, которому было поручено присматривать за Сергеем, отнёсся к своему заданию более ответственно, то на этом этапе беды Сергея и Машега закончились бы. Достаточно было приставленному к мальчишкам соглядатаю шепнуть стражникам, что эти люди интересуют самого стратига…

Но соглядатай решил, что юнцы пробудут в борделе до утра, и по собственной инициативе снял наблюдение.

С рассветом, вернувшись, он первым делом пообщался со стражниками, которые ночью присматривали за порядком на площади и в её окрестностях.

Так совпало, что именно эти стражники непосредственно участвовали в похищении.

И не в их интересах было, чтоб кто-то посторонний, а уж тем более сам фемный стратиг, узнал об их незаконной подработке.

А вот с сообщением заказчику о том, кто и почему интересовался похищенными, стражники медлить не стали, поскольку были весьма заинтересованы, чтобы и покупатель, и «товар» убрались из города как можно скорее.


Что же касается соглядатая, то он преспокойно «сдал пост» своему сменщику, а тот даже не усомнился в том, что объекты наблюдения по-прежнему в борделе. Эту же версию подтвердил и посыл командира русов, чей разговор с владельцем злачного заведения был подслушан соглядатаем. И первый разговор и второй, когда посылу сообщили, что юные гости намерены задержаться в уютном местечке надолго.

Соглядатая это не удивило. Молодость полна сил и желаний. А денежки у русов, судя по всему, водились.

Соглядатай купил большую сырную лепёшку и устроился в тени, поближе к фонтану, приготовившись к долгому ожиданию.

Не ведая о том, что его «подопечных» нет уже не только в борделе, но и в городе.

Глава 3, в которой два отрока варяжской дружины становятся ценным товаром

Славный парень Машег. Но хлипкий. В себя пришёл, когда их уже затащили на корабль и скинули в трюм.

Нет бы очухаться по дороге и дать всем жару, поскольку связать его нехорошие парни даже не потрудились. Загрузили в повозку, накрыли холстиной и поехали.

– Дерьмо червивое свинячье! – раздался из темноты Машегов голосок. – Я ослеп?

– Ты осёл, – сказал Сергей. – И я тоже.

– О-ох! Голова сейчас треснет, – пожаловался хузарин. – Где это мы?

– В дерьме, – буркнул Сергей. – Свинячьем. В виде червяков. Ползи сюда и развяжи меня.

Машег шевельнулся, охнул, выругался, но всё же пополз на звук и через полминуты сумел отыскать Сергея в трюмном мраке.

– А чего это ты связан? – спросил он, пытаясь распутать туго стянутые ремни.

– Того, что похитили нас.

– Зачем? Ох! Сколько ж я выпил вчера! Никогда у меня так башка не болела. Сколько б…

– Тебя по ней ещё и треснули от души, – сообщил Сергей. – А украли нас, чтобы продать. Не мучайся! У меня к ноге ножик привязан. Достань и разрежь.

– Продать? – Машег нащупал ведунский ножик, и дело освобождения пошло веселее. – Выкуп хотят, что ли?

– Нет. Просто продать. В Византии.

– Как это? – Машег от удивления даже резать перестал.

– Как рабов. Ты ж такой красавчик, – не удержался он от шпильки. – Таких богатенькие ромеи любят. Или ромейки. Тут уж как повезёт.

– Ромеи, значит…

– Ага, – подтвердил Сергей, разминая кисти.

Машег отдалился шагов на десять, и оттуда раздалось негромкое журчание.

– Как это было? – спросил он.

– Тебя треснули по голове, а меня взяли сетью, как глупую рыбу.

– Зато у тебя голова не болит!

Сергей в очередной раз отметил, что друг во всём умеет находить позитив.

Подумалось: Машег чем-то похож на него. Вернее, на Сергея, которым тот был в начале своего пути по дороге мечей. Ну, или будет лет через десять, когда станет постарше.

Сергей хмыкнул. Вот же ерунда лезет в голову.

Итак, что у них в перспективе?

Судно он толком рассмотреть не успел, но примерно представлял, как оно выглядит. Метров двадцать длиной, с косой реей под парус, который позже назовут латинским. Просторный трюм, экипаж – человек тридцать-сорок, не больше. Этакий плавучий сундук, но с относительно неплохими для сундука мореходными качествами.

И они всё ещё в гавани Херсона. И это, наверное, хорошо, потому что в море бежать некуда, а здесь – есть.

– Тут бочки, – сообщил Машег. – Полные. А я пить хочу.

– Не думаю, что они перевозят воду. – Сергей поднялся и двинулся вперёд, вытянув руку. – А вина тебе точно довольно.

– Не думаю, что это вино, – возразил Машег. – Ты сказал: нас хотят продать ромеям, а вина у ромеев своего хватает.

Трюм оказался заполнен менее чем на треть. И ничего, что можно было бы использовать как оружие. Какие-то тюки, бочонки, о которых говорил Машег.

Что привлекло внимание: колодки. Двадцать семь штук. Похоже, Машега с Сергеем ромейские торговцы прихватили не просто так. Ничего личного, просто бизнес.

Нет, Сергею известно, что двуногий товар – серьёзная статья древнерусского экспорта. Да, сам Сергей относился к работорговле отрицательно, и в списке товаров торгового дома «Духарев и сыновья» этого раздела не было. Но он точно знал: любой человек этой эпохи при определённых обстоятельствах может стать имуществом. На своей шкуре испытал. Правда, есть один важный нюанс: не всякий согласится таким имуществом стать. Да и иметь в рабах человека, обученного убивать своих ближних, всё равно что держать в спальне медведя. Воин тоже может приносить пользу в качестве раба. Прикованным к галерному веслу. Или в качестве так называемых боевых холопов. Но эти уже не совсем рабы. Они что-то вроде наёмников на договоре.

Вопрос: почему при наличии спецсредств для перевозки рабов Сергея с хузарином не упаковали надлежащим образом?

Ответ: да пофиг.

Важнее понять, как действовать дальше. Без оружия им с Машегом против взрослых бойцов ловить нечего. Силёнки не те.

– Здесь должен быть хотя бы один люк, – сказал Сергей.

– Звучит разумно, – Машег рассмеялся и тут же зашипел. Видимо, голова о себе напомнила.

Трюм был глубок. Никак не меньше пары метров. Во всяком случае, дотянуться до верха у Сергея получилось, только взобравшись на пустую бочку. Он начал прикидывать, сколько времени понадобится на то, чтобы этаким манером ощупать всю нижнюю часть палубы, но пока он думал, Машег, начавший осмотр с кормы, нашёл люк. Небольшой…

И накрепко задраенный.

Нельзя сказать, что это стало для Сергея неожиданностью.

Он даже не особо расстроился. Попытался пропихнуть нож в щель. Не получилось. Крышка люка была подогнана идеально. И доски крепчайшие. Такие расковырять – не один час понадобится. Лучше подождать, пока кто-нибудь не придёт проведать пленников.

– Это хорошо, что люк маленький, – сказал он хузарину. – Сначала спустится кто-то один…

– …И у нас появится оружие! – завершил Машег.

Время шло, но наверху по-прежнему было тихо. Довольно долго.

Сергей даже задремал, понадеявшись, что шум наверху он точно не проспит.

Так и вышло. Шум он не проспал. Такое проспать непросто. По палубе затопали десятки ног, крики, скрип, скрежет…

– Забегали, – проворчал Машег. – Как суслики, которым в нору конь нассал.

А потом корпус судна качнулся раз-другой, и Сергей понял: кораблик отошёл от причала.

Запела вода по ту сторону обшивки.

Похоже, удача в очередной раз продемонстрировала им выразительную попку.

Глава 4, в которой судьба преподносит друзьям приятный, хотя и сомнительный подарок

Прошло ещё не менее часа, прежде чем крышка люка откинулась.

Сначала вниз упал круг света, а потом – верёвочная лестница.

Дождались.

Сергей приготовился, Машег – тоже.

Пусть весят они немного, но дружный рывок наверняка сбросит вниз того, кто будет спускаться. Потом завладеть оружием, и следующего можно встретить уже не голыми руками, а железом.

Отличный план. Но он рухнул, когда в проёме возникли две босые ноги и массивная задница в серых штанах.

Нет, рывок сработал и сбросил обладателя штанов вниз. Но оружия при нём, увы, не оказалось. Простой моряк с простым ножом на поясе. Зато с большой флягой, полной воды.

– Муд, ты там живой? – крикнули сверху.

Муд промолчал. Мало того что, падая, он смачно приложился головой, так ему потом пустым бочонком по голове добавили.

– Муд! – В люк заглянул ещё один моряк. Увидел недвижное тело, вернее, нижнюю часть его. Остальное пряталось в тени. Равно как и Сергей с Машегом.

Было бы идеально, если бы этот тоже полез вниз. Но ромей, или кто он там, оказался умнее. Или осторожнее. Или, напротив, слишком туп, чтобы принимать самостоятельные решения. Потому что вниз он не полез. Зычно завопил, призывая «руководство».

«Руководство» явилось. И властным голосом велело горластому лезть вниз.

И тот полез, разумеется…

…Чтобы через минуту почувствовать лезвие ножа у горла.

– Крикни, что он живой, но ударился головой, – прошептал Сергей по-ромейски.

Левой рукой, для надёжности, он держал моряка за сальные волосы. Тот хрипло дышал. Косил одним глазом на руку с ножом, другой закрыла съехавшая на лицо головная повязка. Вырваться ромей не пытался.

– Кричи, что тебе одному его не поднять.

– Живой! – хрипло каркнул моряк. – Башкой треснулся! Тащить его надо!

– Глянь, что с птенцами! – распорядился властный.

– Лежат! – через некоторое время по знаку Сергея крикнул моряк.

Потеть и трястись он перестал. Увидел, что держит его мальчишка, и наверняка начал строить планы противодействия.

– Даже и не думай! – посоветовал Сергей. – Я воинов убивал, а тебя выпотрошу, как овцу.

Моряк не был трусом, но человеком бывалым. Потому поверил: мальчишка не врёт. Убивал. Умирать же – не хочется.

– Зовут как?

– Хина.

– А скажи мне, Хина, почему вы из Херсона ушли? – Сергей решил, что сейчас самое время для допроса.

– Капитан велел.

Исчерпывающий ответ.

– А куда идёте?

– Не знаю, – и, угадав недовольство Сергея, добавил поспешно: – Должны были в Константинополь. Но теперь – вряд ли.

– Почему? – спросил Сергей, хотя об ответе уже догадывался.

– Товара нет, – сообщил моряк. – Товар живой должны были здесь взять, загрузить сегодня, а вот…

Вопрос: почему?

Моряк не знал ответа.

А вот Сергей догадывался.

Причина в них с Машегом.

Чёртов константинопольский работорговец ухватил кусок не по зубам.

Хотя в данном конкретном случае «куску» всё равно.

Вот если бы они оставались в Херсоне, тогда да. Тогда даже фемный стратиг, не выказавший особой симпатии к посольству русов, вынужден был бы сказать своё веское. Ведь одно дело – не выказать симпатии, а совсем другое – недвусмысленные враждебные действия по отношению к тем, кого он официально объявил гостями.

Не исключено, что стратиг, поразмыслив, всё же решит наехать на Самкерц. Но причиной тому будет собственное решение стратига, а не маленький грязный бизнес какого-то работорговца. За такое Вога шкуру с купчишки сдерёт и, набив соломой, отправит в Самкерц в качестве извинения.

Однако они не в Херсоне. А здесь, на судне, командует как раз этот купчишка.

В проёме появилась ещё одна пара босых ног.

И нижняя часть туловища…

Чёрт! Нижняя часть опять без нормального оружия! Хоть бы топорик какой…

Машег приготовился к броску. Двух пленников им не удержать. Второго придётся валить. И сразу. Плохонький трофейный ножик – не меч. Это только кажется, что ножом убить просто. Тем более сразу. Одним ударом и чтоб не вякнул. А что потом – и вовсе непонятно…


Но непонятное наступило без их участия.

Кто-то на палубе невнятно заорал, и второй моряк спуск прекратил. А через мгновение шустренько выскочил обратно на палубу.

– Хина! – рявкнули сверху. – Наверх!

Моряк зыркнул на Сергея. Тот мотнул головой: сидеть.

К счастью, проверять выполнение команды начальственный не стал. Наверху засуетились, заорали. Судя по командам, корабль срочно менял курс.

– Лёг мордой вниз, – велел Сергей моряку. Кивнул Машегу: присматривай. А сам осторожно полез наверх. Люк ведь так и остался открытым.

Через отверстие была видна крыша палубной надстройки, защиты от дождя в спокойную погоду и от солнца – когда оно высоко.

Сергей подумал немного, потом сдёрнул повязку с головы Хины, намотал на свою и осторожно выглянул из люка.

Никто Сергеем на заинтересовался. Но и сам он никого не увидел. От кормы его отделяла стенка надстройки, и, похоже, весь экипаж судна сейчас собрался там, на корме.

На носу и средней части палубы[6] – ни одного человека. Снастями никто не занимался. Ветер был не особо силён, но парус наполнял. Тем более что судно шло строго по ветру.

Сергей сместился немного вправо. Увидел кормчего, который хоть и держал весло-прави́ло, но глядел не вперёд, а назад.

А рядом с кормчим – ещё двоих, один из которых затягивал ремни на броньке второго. Бронька была средненькая, кожаная с нашитыми сверху железками.

Сергей сопоставил увиденное и сделал однозначный вывод: ромеев кто-то преследует.

Первая мысль – восторженная. За ними гонятся друзья-варяги. ...



Все права на текст принадлежат автору: Александр Владимирович Мазин.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Варяг. ДерзкийАлександр Владимирович Мазин