Все права на текст принадлежат автору: Александр Изотов.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Карта, мобы, два скиллаАлександр Изотов

Александр Изотов Баттонскилл: Карта, мобы, два скилла

Глава 1, в которой лифчик


* * *

— Не сдал, Гончаров, — с фальшивым сожалением вздохнула Мария Семёновна и покачала головой.

Взгляд из-под толстых, слегка тонированных линз сквозил насмешкой, а пухлые губы заметно сдерживались, чтоб не расплыться в улыбке. Больше всего раздражало моё собственное отражение в этих очках — щуплый белобрысый студент, заваливающий уже шестую пересдачу.

Я медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Так, Гончар, давай не будем повторять прошлых ошибок.

— Но, я же… — вырвалось у меня.

— Что, «ты же»? Фильтр «циклон» не вспомнил, розу ветров не учёл в решении…

— В моём билете были другие вопр…

— Гончаров, не задерживай народ. Ребята ждут, видишь, сколько желающих?

Я оглянулся на пустую аудиторию, потом опять посмотрел на преподавателя. Её пухлые щеки всё же дернулись, и медленно потянули губы в едкую ухмылку.

Ух, как же меня бесила эта стерва! Я стиснул кулаки, понимая, что седьмая пересдача — это уже слишком. Да, я рос в культурной атмосфере, меня старались воспитать человеком, но всему есть предел.

— Я. Не. Открывал. Сейф. — процедил я сквозь зубы, — Мария Семёновна, сколько можно…

— А причем тут сейф? — её лицо вытянулось в поддельном удивлении, — Ты не сдал экологию, потому что элементарно не знаешь ответов, Гончаров.

Я опять медленно выдохнул, буравя её глазами. Ага, а то, что меня гоняют по пятнадцати вопросам, когда в билете всего два, как бы не причём?

Нет, грымза, именно из-за этого ты меня тиранишь…

Пару месяцев назад я зашел в учительскую, где стоял этот грёбаный сейф. Надо было договориться с экологичкой насчёт сдачи отчетов по лабам всей группе, назначить дату.

«Гончаров, будь добр, подай журнал на полке».

И полка, естественно, была над сейфом. Потянувшись за журналом, я задел железный ящик рюкзаком. Ну, задел и задел… Вот только толстая дверца со щелчком открылась.

Я сначала не понял, что случилось что-то страшное. И ведь самое обидное, даже не увидел, что там лежало внутри. Но сам факт «преступного взлома» очень не понравился Марии Семёновне — по её словам, сейф до этого был надёжно закрыт кодовым замком.

А значит, Георгий Гончаров — взломщик, рецидивист, и вообще «сексуальный маньяк». Непонятно, что она имела в виду под последним, ведь приставать к этой грымзе мне бы и в голову не пришло.

Но все эти слова и жалобы дошли до деканата…

С тех пор у меня и начались проблемы. Сессия давно закончилась, на улице лето в самом разгаре, а я тут торчу в аудитории, пытаясь сдать долбанную экологию. Кому на хрен она нужна на факультете летательных аппаратов?!

— Что вам надо, Мария Семёновна, скажите прямо? Может, вы хотите… — и я осёкся, не решившись сказать «денег».

Все знают её мнимую честность…

Глаза за линзами округлились, будто в предвкушении. Краткое движение зрачков в сторону, и я мигом забыл про своё предложение. До меня дошло — а ведь эта аудитория единственная, где стоит камера со звуком. Так вот зачем она меня сюда притащила!

— Георгий, ты хотел что-то предложить? — прирожденная актриса приняла вид самый что ни на есть внимательный.

Я чуял, что скоро сдамся эмоциям. В прошлый раз наговорил много лишнего, причем в присутствии свидетелей.

Теперь же…

— Я не открывал тот сейф!!! — рявкнул я и вскочил.

Экологичка вздрогнула, с испугом отпрянув на стуле.

Щелчок…

Она тут же обхватила свою грудь руками, будто пыталась поймать что-то под кофтой, и глянула на меня безумными глазами.

— Что? Ты… Как?! — она прижала локти к бокам, — Расстегнулся!

Я округлил глаза, чувствуя, как уши начинают гореть. Такого я точно не ожидал.

И уже через две секунды ноги вынесли меня из аудитории. Мария Семёновна что-то еще пыталась крикнуть вслед про «настоящие проблемы» и «совсем стыд потерял», но я уже не слушал.

Потёртые универские доски жалобно скрипнули, когда я пулей пролетел по коридорам и лестницам, едва не сшибая встречных. Оказавшись на улице, я, наконец, вздохнул полной грудью.

Воздух пах свободой, ранним летом, а ещё проезжающими авто. В общем, погода так и шептала расслабиться.

Если бы не то, что сейчас случилось…

— Пипец, короче! — вырвалось у меня.

Я воткнул в уши наушники, и неспеша направился в сторону остановки, пытаясь успокоиться. Да какое там, сердце билось, как истошное. Теперь точно вылечу, связей у этой стервы в деканате достаточно.

Конечно, я лукавил, когда говорил про сейф. Особые отношения с замками — это моё проклятие. Вполне может быть, что я просто мнительный, но все равно обхожу за километр любой банк, чтоб никаких проблем на голову не наскрести.

Когда я испытываю сильные эмоции, а иногда просто карта так ложится, рядом со мной открываются замки. Дверные, навесные, автомобильные… По крайней мере, в сознательном возрасте точно помню четыре раза, включая этот грёбаный сейф, из-за которого меня тиранит эта грымза.

Но сегодня я превзошёл все свои ожидания. Отщёлкнулся бюстгальтер! Реально маньяк, блин, взломщик лифчиков.

Любой скажет — да это же круть, чувак! Вперед, сколотил команду отпетых мошенников, и любой банк твой. Хоп, хлоп, сейф открыл — и вперёд, в светлое будущее с денежками.

А если боишься, то после сегодняшнего появился ещё шальной вариант: пляж. Выбираешь девушек пошикарнее, и-и-и… Щёлк-щёлк-щёлк!

Если бы.

Во-первых, преступный путь явно не для меня. То ли в крови какой-то стопор, то ли воспитан так.

А во-вторых, что важнее, способность не хотела включаться по моему желанию, и иногда спала так долго, что начинало казаться — это всё мои выдумки. Так же, кстати, считает и моя тётя.

Я улыбнулся. Тётя у меня чудо, хотя тёрки у нас постоянно. В общем, недопонимание отцов и детей на лицо.

* * *
Рука теребила в кармане мобилу. Ушёл ещё один троллейбус, на прощание фыркнув пневматикой, а я всё так и стоял, подставляя лицо июньскому солнцу. Домой не очень-то и хотелось…

Я уже успокоился после универа, и теперь проблемы виделись гораздо яснее. Надо что-то думать.

«И всё бы ничего, и всё же ещё бы чего-то…» — из наушников лилось прямо в тему. Действительно, ещё бы чего-то вроде штампа в зачётку.

Интересно, оставят меня на осень, или после сегодняшнего в деканат только за документами? У меня ведь из-за этой экологии и экзамен один не закрыт, преподы там все друзья не разлей вода.

Я вздохнул.

Грёбаный штамп. Козлы!

Есть ещё, конечно, вариант. Платная учёба, и мне на неё намекают. Вот только там такие бабки!

Где б их взять, эти бабки? Тётя не вылезает со своих вечорок, дядька тоже, а денег как не было, так и нет. Прилепились к своему заводу, будто другой работы в жизни не существует.

И меня туда прочат: «Гера, пойдёшь, как все».

«Устроим хоть слесарем, а там переведёшься куда-нибудь, потом в мастера пойдешь. Сейчас время такое, стариков на пенсию отправляют, молодёжь нужна».

Нужна. Всегда нужна.

А дядька как-то проговорился, что на завод он, оказывается, временно пришёл. Перекантоваться, когда в институт не поступил. И уже двадцать с лишним лет кантуется.

«Рабочие хорошие, знаешь, как ценятся? То-то же. Мужик должен быть с руками, а не вот эти вот твои… игрушки-стрелялки».

И тётя со своим вечным нервозом, мастер с ненормированным рабочим днём. «Гера, это же престиж».

«Это жизнь! У всех людей так, надо жить обычной жизнью!»

А в наушниках певица будто целилась в самую душу: «Какой же глупый график: работа-дом-работа…»

— Не хочу, — сказал я вслух, и ветер подозрительно стал щипать глаза, — Мне оно нафиг не надо, вот так всю жизнь.

Сказал, видимо, слишком громко.

Рядом бабулька, типичная такая — платочек, совковое пальто (и это в июне!), в руке набитый крупами пакет. Зыркает в мою сторону и осуждающе качает головой. Уж не знаю, что подумала эта старушка, но показалось, она насквозь меня видит — со всеми хвостами и неудами, со всей моей «обычной» семьёй.

Тяжко вздохнув, я попытался представить отца и маму.

Я их не помнил, а тётя сказала, что погибли на гастролях, на севере. Маленькому Гере, то есть мне, тогда едва исполнился год…

Как говорила тётя, отец был знаменитым певцом и гитаристом, и даже основал свою группу. А мама — его продюссер и муза.

Чекановы Николай и Любовь. И была у них любовь…

Тётка мне показывала старые фотки, их почему-то осталось очень мало. Со вздохом я вспомнил, что так и не нашёл в гугле упоминания о группе «Чеканная монета».

«Да, знаешь, это же такое время. Интернета почти не было, ну, ты знаешь…» — железный аргумент тёти, — «Не трать на это время, не береди душу».

Снова и снова втайне от неё я искал всё по запросу «Чеканная монета». Вот недавно тоже всё облазил, но сейчас по этому запросу отсылки только к популярному сериалу.

Безрезультатно, в общем — никаких контактов не осталось от папиных и маминых коллег, как будто вырезали из жизни.

И даже мне досталась мамина девичья фамилия: Гончаров. Я усмехнулся — вот Чеканов Георгий наверняка бы сдал экологию без проблем.

«Восемнадцать исполнится, поменяешь!» — тут тётя была категорична.

Я, конечно, пробовал в детстве поиграть на гитаре. Но талант у меня был нулевой, музыкой так и не проникся, хотя послушать хорошую песню всегда люблю.

— Ка… там… нок…

Какие-то звуки врывались сквозь голос певицы, и я не сразу сообразил, что меня зовёт эта старушка, стоящая рядом. Пришлось снять один наушник.

— А?

— Какой там номер идёт, сынок? — услышал я скрипучий голос.

Что удивительно, бабулька даже не стала ворчать на «молодёжь, которая вечно заткнёт свои уши».

— Семнадцатый, — ответил я.

— О! Усиленная семёрка. Чудеса-то какие! Твой, что ли?

Я слегка удивился, но вежливо кивнул в ответ.

— Ну, да-а…

Что-что, а уважение к возрасту мне привили. Странная бабка — остановка студенческая, а она тут стоит с полным баулом, будто с рынка. А ведь ближайший далековато будет.

— Тебе и годков-то семнадцать, наверное?

Мне опять пришлось кивнуть. Внутри уже покачивался смех — прикольная бабуля, прямо экстрасенс. Захотелось достать мобилу и снять, годный контент получится.

— И штамп ставят, — старушка не отрывала от меня взгляда.

А вот эти слова заставили меня вздрогнуть.

— Извините, что вы сказали?

— Говорю, в библиотеке штамп всегда ставят на семнадцатой странице.

Я нервно выдохнул. Надо что-то делать со своими хвостами, так и параноиком станешь.

— Там ты ключик и найдёшь, — старушка кивнула, будто отвечала на какой-то мой вопрос, — На семнадцатой странице.

— Извините, — усмехнулся я, — Вы о чём говорите?

Она загадочно улыбнулась.

Тут подошёл, наконец, троллейбус, обдав остановку облаком пыли, и я всё-таки решил заскочить. Да ну её, эту бабку странную — одним метким словом чуть с ног не сбила.

А вслед донеслось:

— А ты всё в нюбсах ходишь. Отец у тебя топом был, весь сервер нагибал, и в свои семнадцать имперский рейд от вайпа…

Голос старушки потонул в треске салонного динамика:

— Осторожно! Двери закрываются. Следующая остановка — Центральный Автовокзал.

Я повернулся, продолжая стоять на ступеньке, и ошарашенно вытащил второй наушник. По спине побежали мурашки…

Но двери захлопнулись перед носом, и меня потянуло вбок от фирменного электро-ускорения. Я выискал сквозь грязное и потрёпанное стекло удаляющуюся остановку. Бабки уже не было!

Что она сказала? Мне послышалось или нет?! Конечно, я понял смысл слов. Ну, почти… Нюбсы — это новички, наверное. Но вот слова про отца и топов…

Сердце часто забилось, но я тряхнул головой. Да ну, бред какой-то! Той бабке лет семьдесят, и какие тут, нафиг, рейды и вайпы?

Я бы понял, если б она сказала: «Твой отец был великим воином, и в свои семнадцать спас императорский поход от поражения».

Эта мысль вызвала улыбку. Не, даже так я не понял бы.

Скорее всего, это переодетый блогер снимает видос для прикола, и вечером моё вытянутое лицо будет уже в инете.

Пытаясь забыть об этом, я прошёл назад, расплатился и встал у поручня перед окном. Хорошее место — в эту сторону бабульки, хищно высматривающие студентов на сидячих местах, даже не оборачиваются. Только залезут, и сразу в проход, искать, кто уступит.

Обняв поручни локтями, я стал рассматривать город сквозь запылённое с той стороны стекло. Правда, недостаточно грязное, потому что солнце всё равно припекало.

Глядя на грязь, прилипшую к стеклу, я опять вспомнил об экологии. Ирония судьбы — она никому в этом городе нафиг не сдалась, но сдать надо.

Решение, давно плавающее в подсознании, все-таки вылезло наружу — возьму академ, найду работу. Живу с тётей и дядькой, так что вполне смогу откладывать на платную учёбу.

На завод… Не, не пойду. Другое что подберу. Не только же там «обычная жизнь».

Я прислонился к стеклу затылком, улыбаясь. В голове-то это идеально звучит, но попробуй заявить об этом дома. Там вся логика обрушится парой тётиных криков.

* * *
Заходя в подъезд, я в коем-то веке решил занести домой почту. Так бывает, как накосячишь где, так повышается полезная ответственность. Наверняка похвалят хотя бы за то, что квитанции домой занёс.

Ключа не было, поэтому я ловко подцепил ящик, чтобы снять с гвоздей, и залез с обратной стороны. Система — нипель, по-другому и не скажешь.

Как всегда, полно рекламы, но залез я вполне удачно — счета уже принесли. Схватив всю пачку и с умным видом рассматривая квитанции, я двинулся вверх по лестнице.

И не сразу понял, что среди прочей корреспонденции держу в руках конверт из плотной бумаги.

Письмо.

Мне…

Игроку Георгию Николаевичу Гончарову

«Ба́ттонскиллЪ», академия им. А. и Р.

Вот так вот, кратко, безо всякого адреса, но с маленькой золотистой эмблемой посреди конверта. Я даже поскреб рельефный оттиск, до того трёхмерно выглядело.

Эмблема была довольно странной — геральдический щит в изящной обводке, разделённый на четыре секции. И в каждой что-то изображено. Я прищурился, рассматривая тиснения на щите.

В подъезде было сумрачно, и я сначала подумал, что это прикол. Но нет, предметы на щите были знакомы. Мышь, джойстик, прямоугольник… скорее всего, телефон… и очки.

Внизу щита шла витая лента с девизом, но слов было не разобрать, мелкий шрифт.

Я поскрёб макушку и непроизвольно оглянулся. Это что, шутка? Но в подъезде никого не было, никаких тебе смешков от приколистов, ничего такого, что могло бы выдать скрытую камеру.

И что должен думать современный человек, когда ему приходит такое письмо?

— Ты волшебник, Гарри, — усмехнувшись, сказал я.

Не знаю, что это рекламировали, но своё дело они сделали — мне ужасно захотелось глянуть, что внутри. К счастью, дядя и тётя у меня не были злобными маглами, которые отбирают письма, и я спокойно вошёл в квартиру, крутя конверт в руках.

* * *
Дома никого не было, и я расположился на кухне с бокалом чая. На столе лежала тётина книга из библиотеки, какой-то мотивирующий учебник по улучшению жизни. «Ключ к лучшей жизни» — гласило название, и с обложки светил голливудской улыбкой «успешный успех».

Я с лёгкой неприязнью его отодвинул. Мало того, что я не люблю всю эту «школу жизни», считая полной хренью, так это еще и библиотечная книга. Ну, кто в наше время ходит в библиотеку?!

Наконец я раскрыл конверт. Бумага с посланием была плотной, будто специально состаренной. Текст красивой вязью, и под ним кьюар-код, обрамлённый красивой виньеткой.

На обратной стороне листа тот же герб, что и на конверте, только крупнее, и я стал с интересом его рассматривать. Действительно, на щите мышь, джойстик, сенсорный телефон и очки. Нет, если быть точнее, то очки виртуальной реальности.

На крупном гербе уже можно было прочесть девиз на ленте, и я пробубнил вслух:

«Умение и везение — мира спасение».

Хмыкнув, я пригубил чай, перевернул лист и стал читать:

«Уважаемый игрок Георгий Николаевич Гончаров.

С радостью сообщаем Вам, что Ваш аккаунт активирован в Академии им. А. и Р. „Ба́ттонскиллЪ“, и поэтому Вы можете пройти обучение…»

— Блин, — вырвалось у меня от удивления, и я даже случайно пролил чай на лист.

К счастью, пятно упало только на краешек, но плотная бумага быстро напиталась.

Перевернув лист, я ещё раз поглазел на герб. Офигеть, до чего дошло, игры-браузерки стали рекламировать по почте. По реальной бумажной почте!

Я хотел дочитать, но хлопнула дверь, и в коридоре показалась тётя. Что-то она сегодня рано. У них же там инвентаризация на заводе, подсчёт каждого болтика-винтика, и раньше восьми она в последнее время не приходила.

— Жор, уже вернулся? — она скидывала босоножку, но та зацепилась ремешком и не желала слетать. Пытаясь гарцевать на одной ноге, тётя махнула мне из сумрака прихожей.

Я поморщился. «Жору» я не любил, а тётя же, наоборот, считала, что так «ласковее» звучит.

— Здрасте, тёть Надь. А чего так рано?

— Ой, да сегодня начальства нет, — она отмахнулась, — Вот и слиняла… Это ты почту забрал?

— Ага, да вот, решил… — я чуть вжал плечи, не желая вспоминать, почему вдруг стал такой ответственный.

Тётя Надя молодо выглядела для своих сорока, и старалась одеваться «не как ханжа» — белая блузка с коротким рукавом и джинсы семь восьмых. Крашеные жёлтые волосы и круглое лицо делали её похожим на цыплёнка, как говорил дядя, но она не обижалась.

Бодро забежав на кухню, она взъерошила мне прическу, и потянулась к чайнику:

— Фу-ух! Жарко, чайку глотну. Книжку мою не видел? Хочу в поездку взять…

И тут её взгляд коснулся листка бумаги в моей руке. Тётины глаза сразу округлились так, будто я вскрыл письмо с сибирской язвой.

Я как раз хотел допить чай, но отвёл бокал, удивленно посмотрев на неё.



Глава 2, в которой ключ


— Эээ… — протянул я, ничего не понимая, — А что за поездка?

— Это чего? — тётя будто не услышала меня, её взгляд не отрывался от письма.

Я небрежно ответил:

— Да тут реклама…

Но она вдруг вырвала у меня листок, и я на миг опешил, совершенно не ожидая такой реакции. К счастью, чая осталось уже не так много в бокале, иначе быть беде.

— Тёть Надь, не понимаю.

— Ты… Ты … Ты ж обещал, Георгий, никаких игр, — она пробежалась глазами по письму, скомкала его, а потом подхватила со стола и конверт, — Да они совсем охренели!

Чтобы тётя Надя ругалась в моем присутствии? Это при её отношении к культурному воспитанию?!

Да и Георгием она меня называла, только если за мной был серьёзный косяк. Я растерянно посмотрел:

— Да я ж не собирался… Ну, прикольная же реклама, тёть Надь, можно гляну? Может, поиграю на каникулах.

— Правильно! — совершенно неожиданно она сменила тему, — Поиграй, Георгий. Тебе нужно играть больше! С этой учёбой совсем забыл об отдыхе.

Тётя спрятала руки за спиной, а я прищурился. Непонятно. Она же только что сказала одно, а потом совсем другое.

— Что, правда, что ли?

— Да, конечно, — она закивала головой, — Поиграй!

Подозрительно всё это. У нас же был уговор: сначала учёба, потом игры. А тут так резко сдала назад?

— А как же… — начал было я, но меня перебили.

— Как дела в универе? — выстрелила она контрольным вопросом, и я сразу захлопнул рот.

Умно, ничего не скажешь. Интерес перед письмом померк на фоне пересдачи. А тётя уже мелькнула в коридоре, поспешно натягивая босоножки.

— Ты куда? — только и вырвалось у меня.

— Скоро буду, Жорик, — она ласково улыбнулась, снова сменив гнев на милость, и послала напоследок воздушный поцелуй, — Никуда не уходи, и, вообще, садись экологию учи! — дверь хлопнула.

Вот так ураган. Её поведение поломало все шаблоны, и я уставился в бокал с чаем. Ну, бросили рекламку в ящик, что тут такого?

И всё же прикольное оформление намудрили эти Баттонскиллы — наверное, денег не пожалели на такую акцию.

Я со вздохом потрогал квитанции, которые так и остались разбросаны на столе, и подумал — а ведь про экологию я дома никому не рассказывал.

— Очень, очень странно, — я всё пытался уловить логику в произошедшем.

* * *
Когда мысли вернулись в спокойное русло, я подцепил мобилку и быстренько набрал в поисковике: «Баттонскилл». Сразу же ответ: «по вашему запросу ничего не нашлось».

— Да не может быть, точно правильно запомнил, — проворчал я.

Тут в памяти всплыл твёрдый знак в конце слова, и я попробовал с ним: «Баттонскиллъ». Поисковик понял это по-своему и высыпал мне результаты с баттонами, скиллами, и прочей геймерской лабудой.

Ну, это сейчас для меня лабуда, а на каникулах-то я оторвусь.

Многолюдные рейды игроков и глубокие данжи, полные монстров. Мой любимый орк-танк, ждущий, когда я начну догонять друзей, обросших крутым шмотом. Танковать я любил — когда принимаешь весь урон на свою бронированную тушу, прикрывая более хилую команду, испытываешь особое чувство достоинства.

Онлайн-игрушка «Родина Эльфаров 2» ждала меня…

Но пришлось вернуть мысли в поисковик. Потыкав пару сайтов, я понял, что ответов тут нет.

Отбросив мобильник, я устало потёр лицо. Какая странная браузерка, если в инете нет даже упоминания о ней…

Баттонскилл… Название-то какое. Кнопочное умение, так что ли?

Тётя больше не появлялась, учить экологию совсем не хотелось, поэтому решено было свалить на улицу.

Вот только в коридоре меня ждал новый сюрприз — дверь оказалась запертой. Я чуть отклячил нижнюю губу, подозрительно глядя на закрытый верхний замок. С этой стороны у него не было крутилки, но мы его почти никогда и не использовали, если только не отправлялись в дальнюю поездку.

— Вот это попадос…

А ведь именно этого ключа-то у меня не было… Тётя просто закрыла меня дома.

Конечно, я мог бы посидеть и подождать, когда вернётся она или дядя со смены. Часы показывали три часа дня — в общем-то, недолго.

Но это было уже дело принципа… Какого, спрашивается, хрена?! Меня никто не имеет права закрывать дома! А уж тем более, за найденный в ящике рекламный буклет.

Я проверил ещё раз связку своих ключей. Подъезд, крыло, нижний замок входной двери… Чуда не произошло.

— Кстати, чудо, — прошептал я.

Ну-ка, великий взломщик экологичных лифчиков. Сможешь ли справиться? Вот и проверим, суеверие это или нет.

Я встал возле двери, всматриваясь в замочную скважину. Ну же… Так, нужны сильные эмоции.

Ух, как я зол, просто в гневе! Экологию не сдал, дома закрыли, письмо отобрали… Может, я бы уже в волшебном поезде катился в волшебную школу, поедая волшебных лягушек?

«А ты правда Гера Гончаров?»

«Ага!»

«Так это ты остановил злую экологичку?»

И я бы рассказывал, откуда у меня… эээ… шрам на коленке.

Тишина, слышно только гудение холодильника на кухне. Замочная скважина поблёскивала в полумраке коридора, но открываться в ней явно ничего не собиралось.

Не получается чуда… Всё-таки права была тетя — я сам себе напридумывал всякой фигни. Вот только из-за этой фигни у меня реальные проблемы в универе.

Я вернулся на кухню и сел за стол. Схватив квитанцию, стал её нервно теребить. Побег через окно даже не рассматривался — на седьмом этаже до такого идиотизма не дойдёт.

Ломать дверь? Хм…

Взгляд зацепился за книгу об изменении жизни к лучшему, и я поморщился. «Ключ к лучшей жизни». Блин, да они издеваются!

Вот именно ключ-то мне сейчас…

Ворочаясь со скрипом, пытаясь пробиться сквозь эмоции, мои мозги все-таки вспомнили. И одновременно по спине пробежали мурашки — что там говорила та старушка на остановке? На какой странице штамп ставят?

Затаив дыхание, я взял книгу и пролистал до семнадцатой… и облегчённо выдохнул. Ничего нет. Потому что это было страшно, если бы вдруг исполнилось пророчество!

А впрочем…

Я вспомнил, тётя пилила дядю за то, что он всё никак не вернёт книгу в библиотеку. И вроде как уже уведомления приходили оттуда, а он все не шевелится. Дядя же в ответ отбрехивался, что «Герка должен классику прочитать».

Быстрый побег из кухни, и я уже в зале, бегаю пальцем по корешкам книг. Блин, что ж как много-то? Кому нужен это пылесборник — тут сотня книг, не меньше.

«Это всё знания!»

Уж сколько я с ними спорил, потрясая мобилой в руках:

«Я сюда могу больше закачать…»

«Ты не понимаешь, это другое!» — был тогда последний аргумент от родоков.

— Есть! — я подхватил с полки Льва Толстого, и его «Войну и мир».

Книга, которую я бы по собственному желанию стал читать только под пытками.

Затаив дыхание, открыл семнадцатую страницу…

— Твою-то старушкину мать! — у меня по мозгам прокатился холодок.

На семнадцатой странице начинался ровный вырез, в котором плотненько лежал ключ. И хочется, и колется…

Что вообще происходит? За сегодняшний день я адреналина получил больше, чем за все семнадцать лет своей жизни.

Что это была за бабка?

Почему тётя Надя так себя вела?

И, вообще, какого хрена в библиотечной книге делает ключ?!

Нафига прятать, если можно его повесить, блин, в коридоре на гвоздик. Впрочем, мозг-молодец не стал париться, дал команду пальцам сграбастать находку, и через несколько секунд я оказался на лестничной площадке.

Свобода!

Я поцеловал ключик и, недолго думая, сунул его в карман. Во избежание подобных инцидентов он лучше побудет у меня.

В шахте послышался гул лифта, и я решил не рисковать — вдруг тётя или дядя? Ненужные разговоры… нафиг, лучше втык вечером получить. Ноги сами собой полетели по ступенькам.

Семь этажей по лестнице, да еще и вниз?! Ха, как два пальца обосс… об асфальт!

Чувство победы захлёстывало меня, но уже через минуту я был возле почтовых ящиков, где замер в нерешительности.

А что, если…

Так-то, лазить по соседской почте плохо. Конечно, ничего хорошего в моей затее не было, но интерес пересилил. Не мне же одному прислали такое.

— Ты поступаешь плохо, Гончар, — прошептал я сам себе.

Подцепив короб, я заглянул в ячейки соседей. Квитанции, квитанции, реклама… Не та! Тогда я снял следующую секцию, прошерстив и там. Таких конвертов больше не было.

— Не судьба, — покачал я головой.

Сверху кто-то хлопнул дверью, и я впопыхах навесил ящики назад, чуть не сверзив их на пол. Один гвоздь так и не попал в паз, вся конструкция перекосилась, но шаги на лестнице сдули меня с места преступления.

Выйдя из подъезда, я принял самый что ни на есть беззаботный вид. Воткнул наушники и машинально глянул в урну, стоящую рядом — не валяется ли скомканный листок.

Поверхностный осмотр ничего не обнаружил. Потом я скосил глаза в сторону мусорки…

— Ну, не-е-е! — покачав головой, я двинулся в другую сторону.

Еще из-за рекламы я по помойкам не лазил.

Всё, ладно, у меня сегодня стрессовая ситуация, и требуется разгрузка. Хорошая такая прогулка в сторону местного парка, где я, может быть, встречу друзей. Наверняка их повыгоняли на улицу, сейчас же у старшего поколения сезонное обострение: «А ты сегодня гулял?!»

* * *
Заслушавшись музыкой, я не заметил, как удалился на пару кварталов от своих высоток, и тротуар тянулся уже мимо старых девятиэтажек. Сегодня прямо удачно плейлист попадал: «Районы, кварталы…» Мне оставалось только кивать головой и подпевать: «Ухожу красив-ва!»

Еще столько же, и дойду до парка.

Когда в одну из арок, ведущую во двор, нырнула почтальонша с набитой газетами сумкой, я замер, провожая ее взглядом. Вот признаться честно, тысячу лет не видел почтальонов.

Нет, я знал, конечно, что они до сих пор разносят письма и всё такое…

Ноги сами собой двинулись вслед за исчезнувшей в арке тенью. Что я собирался делать дальше, я даже не думал.

«Прослежу потихоньку», — именно эта мысль заставила меня нырнуть в тёмный высокий проход, — «Вдруг такое же письмо?»

Едва я вошёл под арку, как все звуки с улицы словно срезали. Впереди светил выход во двор, отблёскивая стёклами припаркованных там автомобилей, и в проёме вдруг появились два силуэта.

Моя пятая точка сразу почуяла, что это по мою душу.

Я испуганно замер, а потом решил двинуться назад. И чуть не навернулся на замёрзшей луже:

— Воу, воу, воу!

Откуда в июне лёд?!

Я испуганно обернулся, балансируя в скользких летних кроссах.

Один из двоих незнакомцев, на чьей голове виднелась шляпа с полями, поднял руку.

Инстинкт самосохранения заставил меня перейти на зимний режим передвижения, и я скользящим шагом направился обратно к выходу.

Вот только замёрзшая лужа была уже покрыта плёнкой воды, такой скользкой, что я снова чуть не упал, и, растопырив руки, лишь неловко заёрзал на месте. Как тут почтальонша-то прошла?

Весь асфальт вокруг искрил ледяной гладью.

— Говорю, его фризом надо, — голос эхом прокатился под кирпичным сводом.

Совсем обычный голос, не бандитский. И что за «фриз»?! На ум лезло только заклинание «заморозка» в играх.

Незнакомец в шляпе осторожно приближался, второй остался стоять снаружи.

— Да нормально все будет, и лужа нормально держит.

— Осторожно, ему семнадцать уже!

— Да он же нюбс почти. Ты следи лучше, чтобы никого…

У меня непроизвольно всё сжалось внутри. Да, мне семнадцать, и я жить еще хочу.

— Вы кто такие?! — я стал осторожно буксовать, пытаясь сдвинуться.

— Расслабься, нам лишь нужна твоя память. Чекан кое-что оставил.

Это могло быть только прозвище отца. И то, что он назвал его, меня реально напугало. Секундный ступор, и ворох мыслей в голове.

Он знал моего отца?!

Он был ему другом?

И что значит — нужна моя память?

На друзей люди в подворотне никак не смахивали. Я резко дёрнулся, пытаясь прыгнуть, и упал, нехило приложившись коленкой и локтем, а потом пополз вперёд, уже совершенно не заботясь, что промокли джинсы. Мои трепыхания не выглядели героически, но всё же потихоньку я сдвигался к свободе змеиными движениями.

— Помогите! — вырвалось у меня в надежде, что кто-то услышит.

Услышали.

На выходе появился третий — силуэт сообщника, одетого в длинный плащ с капюшоном, зловеще чернел на свету. В его руках что-то блеснуло…

Хоть я и лежал на льду, у меня ещё сильнее всё похолодело внутри. Ну всё, Гончар, допрыгался.

Внезапно пространство под аркой осветилось, будто ярким прожектором.

— Отдел Надзора, — голос нового незнакомца разрезал эхом пространство, — На использование скиллов во внешних локациях нужны премы!

Ответом ему была тишина…

Стуча зубами от страха и холода, я осторожно обернулся. Никого уже не было… Мои джинсы и футболка стали усиленно напитываться водой, лёд стремительно таял.

Я кое-как встал и растерянно оглядел себя, а потом настороженно посмотрел на незнакомца в капюшоне. Никак лицо не рассмотреть, да ещё этот фонарик. Какой от него смысл днём, здесь не так темно.

— Ты в порядке, игрок?

— Я… Ну да.

— Предъяви аккаунт, — холодно проговорил тот.

Что он сказал? Или это от испуга мне мерещатся такие слова?

— Извините… — я похлопал по карманам, — Паспорт у меня дома. Студенческий только!

Незнакомец чуть склонил голову и направил фонарик мне в лицо:

— Кто это был?

Я закрылся рукой, жмурясь от света:

— Я не знаю. Отморозки какие-то!

Отбитые места наливались болью, возвращая меня к реальности. Я потёр локоть, зашипев.

— Нет, не игрок. Всё-таки нюбс, — фонарик так и слепил, — Твоё лицо мне знакомо.

— Я вас н-не знаю, — от пережитого, или от промокшей одежды, но у меня стали подрагивать зубы.

Разговаривал незнакомец странно, как и те, кто только что напал на меня.

— Стой, так у тебя откат. Ты применял скилл?

— Я… — слова еле выдавливались из меня.

Почему он так говорит? Почему не по-русски «умение»?

— Тебе придётся проследовать за мной до выяснения обстоятельств.

— Мне ещё н-нет восемнадцати, — я старательно пытался вспомнить свои права, но все просмотренные видео на эту тему вылетели из головы.

— Нюбс, я похож на полицейского? — выключив фонарь, сказал он.

— Извините, вы с кем-то спутали…

Возникла пауза. Незнакомец, скривив губы, задрал рукав и посмотрел на часы.

— Э-э-э… — я сделал осторожный шаг в сторону, — Так я пойду, наверное.

Лица мужчины я не видел, но почувствовал на себе внимательный взгляд.

— Осталось двадцать секунд до отката, — он постучал пальцем по циферблату, — Знаешь, что такое кулдаун, нюбс?

Что такое откат умения, я знал, поэтому кивнул. Хотя этот разговор мне очень не нравился.

Другое время и место, и меня за уши не оттащишь, дай обсудить любую тему из онлайн-игр. Но здесь, под тёмной аркой девятиэтажки из уст мрачного незнакомца с фонариком это звучало пугающе.

Поэтому я сделал шаг, и тогда незнакомец повёл рукой:

— Корни!

И я застыл на месте. То есть, ноги будто приросли к полу, словно кроссовки приклеились подошвами. Какого хрена?!

Я даже не заметил, чтобы странный человек приближался, или подливал под ноги какой-нибудь клей, но ему как-то удалось обездвижить меня.

У меня перехватило дыхание от нереальности происходящего:

— Вы чего сделали?! — а потом я, набрав воздуха в грудь, крикнул, — Помогите!

— Тут вокруг «сайленс», напавшие повесили, — покачав головой, сказал незнакомец, — Упрямый нюбс, ты заставил меня потратить квоту на скиллы. Придётся идти к главе отдела, выпрашивать ещё.

Он так и продолжал смотреть на часы, засыпая меня словами, которые серьёзный человек не будет использовать. Самое обидное, я его понимал! И долбанный «сайленс», который «тишина», и…

— Вы кто? — заговаривая его, я лихорадочно пытался сообразить, что делать дальше.

Развязать шнурки?

Я опустился на корточки, но было уже поздно.

— Всё, поехали, — не ответив, тот подошел ко мне и хлопнул в ладоши, — Портал.

И мы исчезли…

* * *
— А-а-а-а-а!!! — я кричал, не переставая, — Па-а-ма-а-ги-и-те-е-е!

Большой зал с круглыми серыми стенами вокруг, и я посередине на постаменте, в мокрых джинсах и футболке. По краям возвышения торчали белые столбы с арками, и вся конструкция напоминала бы Стоунхендж, если бы его построили греки.

— Да не ори ты, — незнакомец никуда не делся, стоял рядом со мной.

После непонятного перемещения голова кружилась вместе со всем залом, отчего поверить в происходящее было трудно. Скорее всего, накачали меня какой-нибудь дрянью. Как в фильмах — тряпочку в лицо, и всё, очухиваешься в таком вот месте.

Зато я мог кричать и звать на помощь. До меня прекрасно дошло, что это реальное похищение.

— А-а-а!!! — я снова вдохнул, пытаясь проснуться, — Па-а-ма-а-ги-и-те!!!

Мой оккупант сошёл с постамента и остановился перед высокой деревянной дверью, в которой прямо в массивных досках засветился монитор.

Он что-то сказал в него, но я не расслышал, потому что кричал. Ему что-то ответили, но он тоже не услышал, потому что я всё ещё кричал.

Мужчина обернулся и тряхнул рукой в мою сторону.

— Мут! — послышался его голос, потом он снова повернулся к экрану.

«Помогите! А-а-а!!!» — крик сам собой прекратился, и сколько бы я не напрягал горло, не мог издать ни звука. На меня реально повесили «молчание»!

Страшно, когда кричишь, но слышишь тишину… И лишь сердце отдаёт в уши оглушающим набатом. Чем меня накачали?!

Я просто захлопнул рот и принялся таращиться на происходящее.

Захватчик снял, наконец, капюшон. Под ним оказался мужчина средних лет, с седоватыми волосами и тонкой озорной косичкой на затылке, как у знаменитого боксёра.

Он оглянулся на меня, явив лицо с острыми чертами. Белая щетина на подбородке и черные глаза делали его похожим на ветерана боевых действий.

Кто меня захватил? Террористы? Это группировка какая?

— Повторите, — донеслось из экранчика.

— Модератор Чернецов, — сказал незнакомец, — Притянул в «Сито» нюбса.

— Какое правило нарушено? — выдал трескучий динамик.

— Неясно. Потому и привёл, — назвавшийся Чернецовым пожал плечами, — Надо разбираться. Возможно, потребуется чистка памяти.

Меня пробрала дрожь — стать овощем, пускающим слюни, мне вовсе не хотелось.

«Эй!» — крикнул я, надеясь, что за экраном могут находиться нормальные люди, — «Помогите! Позвоните в полицию!»

Конечно, у меня не получилось издать ни звука, я только шоркнул кроссовками по камню, пытаясь привстать.

Модератор обернулся, потом со вздохом покачал головой:

— Сойди с портала. Сейчас если кто портнётся сюда, я твои остатки собирать не буду.

Я, ещё раз осмотрев конструкцию, в которой оказался, сразу же сполз с неё. Теперь понятно, почему вокруг столбы с перемычками сверху. Портал! Прямо, как в играх…

Мой разум отказывался принимать всё происходящее вокруг, тем более головокружение никуда не пропало. Хотя, когда я задел пол отбитым локтем, мозги сразу прояснились.

Экран, наконец, ответил:

— Хорошо, Чернецов. Проводи в семнадцатую допросную.

Модератор, кивнув, повернулся ко мне, доставая из кармана плаща обычные наручники. В этот момент сзади из динамика протрещало:

— Кстати, Чернецов, тут практиканты из «Баттоскилла» приехали.

— Ну, твою ж дивизию! — модератор закатил глаза, и, не оборачиваясь к экрану, состроил рожу.

— Я всё вижу, Чернецов. Но парочку надо записать, ты же знаешь!

Модератор плотно сжал губы, являя крайнее недовольство происходящим, а у меня чуть не отвисла челюсть.

«Баттонскилл»? Меня что, похитили разрабы той браузерной игрушки?!

— Давай, нюбс, поторапливайся, — на моём запястье защёлкнулся один браслет, а второй он застегнул на себе, — Мне ещё отчёты заполнять.


Глава 3, в которой матрица


Модератор, подтягивая меня пристёгнутой рукой, вёл по длинному, плохо освещённому коридору.

Стены вокруг были из массивных покатых камней, и выглядели очень древними, но при этом сверху в углах торчали современные светодиодные лампочки. Те давали тусклый свет, когда мы проходили под ними, и я едва мог разглядеть множество дубовых дверей.

— Где я? Куда меня ведёте?

Неожиданно для самого себя я понял, что мои вопросы эхом прокатились по длинному коридору. Я снова мог говорить!

— Ты в «Сито», — ответил мрачный конвоир.

— Сито? Что за Сито? — я не мог заставить себя замолчать, — Вы террористы?

— Служба инспекции и тройного… — задумчиво начал Чернецов, а потом спохватился, — Да тебе-то это зачем, нюбс?

— В смысле? — я тряхнул браслетами, соединяющими нас, — Где я, скажите.

Мои возгласы не произвели никакого впечатления, зато напомнил о себе отбитый локоть. К счастью, хотя бы коленка не добавляла хромоты.

— Ты скоро всё забудешь, и вернёшься к своей мамке, — хмыкнув, проворчал модератор, — А я останусь тут, разбираться с отчётами… И с этими однокнопочными!

Последние слова он практически рявкнул, его явно что-то раздражало даже больше, чем мои возмущения.

А меня же в первую очередь интересовала только моя судьба.

— Забуду? — я сразу вспомнил про «чистку памяти», — Что вы хотите со мной сделать?

— Слушай, мы не во внешней локации, и «мут» я могу применять безо всяких ограничений!

Пришлось захлопнуть рот — терять способность говорить больше не хотелось. Но, не удержавшись, я всё же проворчал:

— У меня нет мамы.

Чернецов ничего не ответил.

Впереди к нам приближалось пятно света — кто-то двигался навстречу, и над ним включались лампочки. Нам пришлось посторониться — навстречу шёл внушительных размеров человек. Вернее, огромным его делали самые настоящие доспехи, в которые он был облачён.

Круглыми глазами я рассматривал снаряжение, которому позавидует любой косплейщик. Бывал я на паре фестивалей, где такие же энтузиасты переодевались в самодельные костюмы персонажей из игр и фильмов.

Рыцарь впечатлял…

Чёрные доспехи, поблескивающие армированной вязью, были обвешаны какой-то электроникой, а на наплечниках покачивались самые настоящие фонари.

Проходя мимо нас, он сфокусировал синие оптические окуляры, которые позволяли ему смотреть через закрытый наглухо шлем.

У меня на миг появилась надежда, и я подался вперёд.

— Помогите, меня похитили, — я дёрнул рукой с наручниками, пытаясь их показать, — Позвоните в полицию.

Но меня просто проигнорировали — рыцарь остановился и кивнул моему конвоиру.

— Здорово, Чернец, — из-под шлема послышался усиленный микрофоном голос, — Смотрю, улов у тебя сегодня громогласный.

— Здорово, Ермак, — Чернецов только отмахнулся, — Ой, только не надо про улов. Там практикантов ещё привезли…

— Ага, я поэтому и сваливаю в каты. Шепнули с утра, и я заранее выбил у главы квест.

У меня всё упало внутри. Нет, я без труда сообразил, что рыцарь отправляется в катакомбы, получив у своего главного задание. Вот только по «игровым» словам ряженого громилы выходило, что он из той же компании.

— Ну, где справедливость, а? — возмутился модератор.

Рыцарь ничего не ответил, лишь затрясся от смеха.

Чернецов хмуро спросил:

— Смотрю, выпал новый шмот?

— Да нет, старый отдавал гоблинам на заточку, они же уровень подняли.

Я непроизвольно ещё раз оглядел броню рыцаря, пытаясь понять, о каких улучшениях идёт речь.

— Да-а? — удивляясь, Чернецов свободной рукой похлопал по его металлическому плечу, и на моих глазах по доспехам прокатились электрические волны, — Оу! — модератор отдернул руку, — Еще не настроил?

— Пока нет, резисты на максимуме. Скажи спасибо, активную защиту отключил, — Ермак затрясся от смеха, — Иначе бы отскребали тебя от стены.

— Но-но, — Чернецов похлопал по бедру, — Мы тоже кое-чего можем.

— А-а-а, — крякнув, отмахнулся рыцарь, — Все модеры — донатеры.

Чернецов ткнул кулаком в черный нагрудник:

— Да иди ты… в катакомбы! — потом махнул мне, — За мной, нюбс.

Ермак засмеялся нам вслед, динамик его шлема аж захрипел.

— Без обид, Чернецов, — гаркнул рыцарь, а потом продекламировал, подняв латный кулак, — Хоть сотню нюбсов спас Топор, за твоей спиной — Надзор!

Наше пятно света отделилось от его.

— В следующий раз посмотрим, — проворчал модератор, когда мы уже достаточно отошли, — Ничего, я его знаю, неделю не вытерпит, в каком-нибудь баре барагозить будет! Там-то я посмеюсь…

— Это кто? — я чуть не скрутил голову, разглядывая удаляющийся силуэт, — Косплейщик?

Чернецов покосился на меня, поджав губы. Сразу стало ясно, что про энтузиастов, переодевающихся в любимых персонажей из игр и фильмов, он не слышал.

— Слыхал я про таких мобов, — кивнул он, — Жуткие создания.

Новая порция абсурда — и снова я удивился.

— Мобов? — только и переспросил я, — Вы про игру?

— Ты такой болтливый, нюбс, — модератор остановился и внимательнее присмотрелся, — Слушай, а ведь ты же запперс.

— Кто?

Но Чернецов, не слушая меня, закивал своим мыслям.

— Ну точно, поэтому у тебя откат. Такое бывает.

Конечно, у меня была ещё куча вопросов, но конвоир двинулся вперёд, дёрнув меня за руку, и через пару секунд мы подошли к двери. На дубовых досках было вырезано число «17».

Модератор постучал. С той стороны молчали, и Чернецов, покосившись, произнёс:

— Где я тебя видел раньше, нюбс?

Мне было ясно как день, что этого человека вижу впервые, поэтому я в свою очередь спросил:

— Кто такие запперсы? Преступники?

— Ой, как же ты надоел. Ты всё равно это забудешь… Что такое запоротый персонаж, знаешь?

О, да, я знал это. Есть игры, где можно персонажу очки и умения так раскидать, что потом он неиграбельным становится.

— Ну, вот ты и есть — запперс.

Я не успел ничего сказать — дверь отворилась. Внутри, к моему удивлению, никого не было.

Допросная была как… допросная. Железный стол под лампой, два стула напротив, и такие же каменные стены вокруг. Выглядело так, будто следственный отдел арендует здание Бастилии.

Меня толкнули на стул, потом Чернецов отстегнул от себя браслет, просунул цепь в специальное кольцо на столешнице, и защёлкнул на моей свободной руке. Я оказался прикован к столу.

Судя по неподвижности, стул подо мной тоже был прикручен.

Сверху покачивалась яркая лампа, от которой приходилось жмуриться, и это действовало на нервы. Да ещё отбитый локоть неприятно перекатывался по столешнице.

— Ну-с, — модератор плюхнулся на стул напротив, и вытащил из кармана плаща жвачку, — Курить бросил, вот теперь балуюсь. Ты куришь?

Я медленно покачал головой. Железо под локтями сильно холодило, да и в самом помещении было не совсем тепло, поэтому меня бил лёгкий озноб. Вот попал, так попал…

— Можно, конечно, свиток купить. Но эти дриады такую цену ломят за него, просто наглость. Представляешь, свиток «избавления от курения» — эпический! — он вздохнул, пытаясь выдавить подушечку из упаковки, — Модерам такое не по карману.

— Я требую адвоката, — выдавил я из себя.

Ничего умнее я не придумал, и защищался уже фразами из фильмов. Чернецов же, ухмыльнувшись своим мыслям, закинул жвачку и бросил:

— Да придёт сейчас твой адвокат, нюбс.

У меня проклюнулась надежда. Одновременно с этим нахлынул совершенно новый страх: а откуда у меня деньги на адвоката?

Я, конечно, всякого насмотрелся в американском кино, ну там, бесплатные адвокаты и всё такое, но разве у нас в России есть такое? Впервые до меня дошло, что я никогда не интересовался этим вопросом.

— Э-э-э, а позвонить я могу? У меня тётя волнуется там, наверное…

Модератор снова оттянул рукав и глянул на часы.

— Да ты тут даже пятнадцать минут не находишься, нюбс.

Я решил промолчать. Если адвокат будет нормальным человеком, то надо попытаться у него узнать, что происходит. Чего я такого нарушил, что можно вот так вот несовершеннолетнего, и сразу в наручники.

— Ну, вот и она.

Открылась дверь, и вошла девушка.

Я округлил глаза, понимая, что карнавал абсурда не закончился. Потому что одета она была, как… как… ниндзя из боевиков. Только вся в чёрной коже.

Она сняла очки со светящимися линзами, и стянула обтягивающий капюшон с головы. Открылось лицо с ястребиным носом и короткими черными волосами, идеально зализанными назад. Кажется, на волосах даже лак поблёскивал.

На чёрной обтягивающей одежде висели ремни с метательными ножами, а за поясом торчали кинжалы в ножнах внушительных размеров.

— Привет, Катюня, — Чернецов весело махнул, — Наша Катринити при полном параде? Нюбс же испугается.

— Екатерина, — поправив модератора, ответила девушка, — Я прямо из Волжского данжа, группа туристов умудрилась в него забрести.

— Ого. Все живы?

— Если бы… Но большинство спасли.

— Что-то в последнее время зачастили такие случаи.

— Впрочем, ты прав, — Екатерина, кивнув, оглядела себя, — Надо что-то попроще.

И в этот же момент всё облачение девушки превратилось… в такой же обтягивающий деловой костюм из чёрной кожи. И причёска её осталась такой же прилизанной, как до этого, а вот оружие исчезло. И это позволило рассмотреть, что фигура у Екатерины была очень даже ничего.

Чернецов хмыкнул, оглядев её новый костюм:

— И как ты решилась на такие кардинальные перемены?

Девушка смерила его взглядом, потом на каблуках процокала к нам. В её руках непонятно откуда оказалась папка, и она бухнула её на стол передо мной.

Я, застыв в ступоре, не сводил с неё взгляда. То, что произошло только что с её одеждой, окончательно сломало последние заслоны моей психики. Чему ещё удивляться?

— Так, — зализанная упёрлась в стол ладонями и уставилась на меня, — Гражданин нюбс, давайте уже закончим формальности, и вы сможете вернуться к нормальной жизни.

Я молчал, ошарашенно разглядывая её. Она реально напоминала персонажа из фильма — чёрные волосы, блестящий кожаный прикид. До меня дошло, почему Чернецов назвал её Катринити, ведь сходство с героиней из фильма было разительным.

Да и мне самому начинало казаться, что я погряз в какой-то виртуальной реальности…

— Гражданин нюбс? — она чуть повернулась ухом, вырвав меня из размышлений.

— Да я с удовольствием, — только и прошептал я.

Напало какое-то равнодушие. Оставалось надеяться, что скоро всё закончится, и доктора меня вылечат.

— Ваше имя?

— Гера… кхм… Георгий Гончаров.

— Замечательно. Я Екатерина Глазьева из Отдела Невмешательства, сектор защиты нюбсов.

— Катринити, — хмыкнул Чернецов, но осёкся, когда с утробным рычанием девушка повернулась к нему.

— Могу ли я просить нашего модератора соблюдать субординацию в присутствии моего клиента?

— Ну, так он же всё забу… — поймав новый взгляд, Чернецов не договорил, потом великодушно махнул, — Да, да, конечно, не буду мешать.

Прилизанная повернулась ко мне:

— Нюбс Гончаров, вы находитесь в С.И.Т.О. — Службе Инспекции и Тройного Отсеивания. С сорок пятого года мы используем принцип «Рок» для всех, не делая исключений.

— Рок?

— Тройное отсеивание Р.О.К., — она положила ладонь на папку, — Регистрация. Обнуление… Казнь.

Я почувствовал, что у меня зашевелились волосы, а ноги безо всякого клея приросли к полу. Где-то внизу живота возникло ощущение, что я падаю.

Щёлк!

Наручники сами собой отстегнулись, и на несколько секунд в помещении возникла удивлённая пауза — и я, и модератор, и зализанная Катринити удивлённо уставились на браслеты.

Чернецов неуверенно потянулся к поясу, то же самое сделала и Екатерина.

В этот раз ступора не было.

Через секунду я оказался возле двери, и дёрнул ручку. Не поддалась. Я дёрнул ручку ещё и ещё, а потом ударил по двери кулаками. Звук беспомощно потонул в толстых дубовых досках.

Почему сейчас-то не щёлкает?

Поняв, что эффектного побега не получилось, я повернулся к присутствующим.

Защитница так и стояла, опираясь одной ладонью на стол. Чернецов, сложив руки на груди, заинтересованно смотрел на меня, и жевал жевачку.

— Запперс? — спросила зализанная, чуть повернувшись к модератору.

— Ага. Кажется, так. ...



Все права на текст принадлежат автору: Александр Изотов.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Карта, мобы, два скиллаАлександр Изотов