Все права на текст принадлежат автору: .
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Oculus. Как создать лучшую в мире VR компанию и потерять все?

Блейк Дж. Харрис Oculus. Как создать лучшую в мире VR компанию и потерять все?

Blake J. Harris

THE HISTORY OF THE FUTURE:

Oculus, Facebook, and the Revolution That Swept Virtual Reality Copyright © 2019 by Blake J. Harris. All rights reserved. Published by arrangement with Dey Street Books, an imprint of HarperCollins Publishers


© Липа О., перевод на русский язык, 2021

© ИП Сирота Э.Л., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022


Эпиграф

Пегги Олсон. Вы никогда не говорите «спасибо».

Дон Дрейпер. Для этого и существуют деньги.

Cериал «Безумцы» (сезон 4, эпизод 7)

Пролог

25 марта 2014 года, во второй половине дня, генеральный директор Facebook Марк Цукерберг неожиданно приехал в офис одного стартапа в Южной Калифорнии. Расположившись в небольшой офисной кухне, он поделился кое-какими важными новостями, обсудил с сотрудниками грандиозные планы Facebook, а потом принялся разглагольствовать о нательной технологии, над созданием которой так долго бились разработчики. По его убеждению, именно ей суждено совершить грандиозный прорыв.

«Люди описывают это как что-то вроде религиозного опыта, – сказал Цукерберг, обращаясь к полусотне инженеров, предпринимателей и энтузиастов. – Они входят в виртуальный мир при помощи пары навороченных очков, но потом им, кажется, грустно возвращаться в нашу реальность».

Устройство, которым так восторгался Цукерберг, было шлемом виртуальной реальности под названием Rift, а люди, собравшиеся на кухне, работали над его созданием. Все они являлись участниками молодого и уже успевшего стать культовым стартапа под названием Oculus. Разработчики возложили на себя миссию по претворению в жизнь мечты о виртуальной реальности, пришедшей из научной фантастики. Основатель стартапа Палмер Лаки, которому на тот момент исполнился всего двадцать один год, любил повторять: «Мы должны наконец-то создать виртуальную реальность!» Для чего? Для компьютерных игр, для образования и общения. В конце концов, для каждого, кто хотел бы надеть шлем виртуальной реальности и оказаться в компьютерном мире, который становится все реалистичнее и где возможно все что угодно. Хотя до заветной цели оставался еще долгий путь, участники Oculus внезапно ощутили, что подобрались к ней ближе, чем когда-либо, – и все потому, что примерно час назад они узнали о намерении Facebook купить их маленькую компанию за три чертовых миллиарда долларов.

Всего два года назад Палмер Лаки был взломщиком аппаратного обеспечения и обретался в убитом туристическом трейлере. Всего двадцать месяцев назад трое смекалистых программистов-предпринимателей убедили его бросить то, что казалось ему работой мечты, и с их помощью продвигать Oculus. Не прошло и года, как они с большим скрипом наскребли шестнадцать миллионов долларов на финансирование первого этапа развития компании. И что теперь? Собственно говоря, Oculus побил все рекорды скорости роста среди стартапов, подорожав до нескольких миллиардов долларов на момент продажи.

Покупка Oculus представлялась большинству сотрудников чем-то невероятным, поскольку вся эта история завертелась совершенно неожиданно. Цукерберг, к примеру, наведался в офис Oculus лишь однажды, два месяца назад, когда он пришел опробовать демонстрационный прототип под названием The Room (и, к превеликому восхищению многих работников Oculus, принес с собой пакет с едой на вынос из «Макдоналдса». «Ух ты! – думали они. – Техномагнаты почти такие же люди, как и мы!»). Тогда еще ни один человек, не вхожий в узкий круг топ-менеджеров, и не догадывался, что подготовка к покупке Oculus идет полным ходом. Если бы они что-то узнали, то, возможно, попытались бы притормозить процесс. В конце концов, ребята из Oculus, мягко говоря, не были большими поклонниками Facebook. К примеру, у главного технического директора вообще не было аккаунта в этой соцсети, в кабинете генерального директора хранилась инсталляция с логотипом Facebook на пачке сигарет, а рядовые сотрудники то и дело насмехались над сайтом, который, по их мнению, был «корявым» и «убого сделанным», «нарушал неприкосновенность частной жизни» или «банально паразитировал на пользователях».

Помимо идеологических разногласий, существовала куда более веская причина считать слияние с Facebook маловероятным. По факту, Oculus – компания-разработчик видеоигр, созданная с одной-единственной целью – предоставить геймерам возможность «погрузиться в игру». Продавать компанию производителям игровых консолей вроде Sony или Microsoft еще имело смысл, даже в продаже какому-нибудь титану Кремниевой долины наподобие Apple или Google был свой резон – они, по крайней мере, занимались разработкой «железа». Но зачем продаваться Facebook – компании, не выпустившей ни одного потребительского товара?

У Цукерберга, беседовавшего с коллективом только что приобретенной фирмы, нашелся ответ и на этот вопрос: «Я думаю, у нас есть потенциал для развития, а вы, парни, наверное, тоже задумывались о том, чтобы стать не просто очередной игровой платформой, а производителями реальных гаджетов нового поколения».

Далее Цукерберг рассказал, что, по его убеждению, каждые десять – пятнадцать лет появляется новое оборудование, которое достигает критической массы и почти полностью вытесняет своих предшественников. Еще совсем недавно, припомнил он, это случилось со смартфонами. «К концу 2012 года, – пояснил Цукерберг, – насчитывалось около миллиарда активных пользователей смартфонов. Мне кажется, где-то между 2012 и 2013 годом смартфоны начали обгонять компьютеры: хотя у каждого из нас все еще есть ПК, смартфон постепенно становится главной сферой применения вычислительных технологий. Я полагаю, что если мы основательно возьмемся за дело [виртуальную реальность], то эта технология сможет занять место смартфона».

Чем больше говорил Цукерберг, тем больше сходства обнаруживалось в стратегических планах Facebook и Oculus. Беспокойство, связанное с тем, что после покупки Oculus ситуация может в корне измениться, улеглось, когда Цукерберг заявил: «Полагаю, что у Facebook есть положительный опыт приобретения компаний с независимым управлением, которое мы планируем предоставить и Oculus. Мы не собираемся вмешиваться в вашу корпоративную культуру… Мы только поможем вам быстрее добиться результатов в вашем деле. То, что вы делаете, – просто чудесно, и вам, парни, следует гордиться тем, что вы создали».

Когда Цукерберг предложил слушателям задавать вопросы, ему, по всей видимости, удалось рассеять все давнишние тревоги, терзавшие сотрудников Oculus.

Впрочем, одно опасение все-таки осталось, причем серьезное. Оно затрагивало довольно щекотливый и неочевидный аспект деятельности Facebook, который впоследствии проявился в полную мощь и непосредственно повлиял на судьбу Oculus. К тому же в дальнейшем о нем начали громогласно вопрошать миллионы пользователей, которых все сильнее беспокоили методы работы Facebook, причины, побуждающие компанию их использовать, а также влияние, которое они оказывают на неприкосновенность частной жизни, социальное взаимодействие и даже на либеральную демократию.

«Послушайте, Марк, – начал Крис Дайкус, первый наемный работник Oculus. – Как я понимаю, вам известно, что многие считают Facebook неэтичной компанией… так что мне любопытно, как это скажется на имидже Oculus».

Когда в помещении повисло неловкое молчание, перемежаемое недоверчивыми смешками, в голове основателя Oculus Палмера Лаки пронеслось несколько мыслей:

• Да ладно, Крис. Facebook не может вести себя неэтично. Компания, основатель которой любит куриные наггетсы из «Макдональдса», не может быть неэтичной.

• Марк верит в виртуальную реальность – и это единственное, что сейчас важно.

• При этом он не просто верит в виртуальную реальность – дело в том, что он верит в нее достаточно сильно, чтобы вкладывать в нас крупные суммы.

• Тем не менее все мы знаем, что за Facebook водятся сомнительные делишки, и Дайкусу пришлось собрать в горсть все-все-все свое мужество, чтобы задать вопрос, который в прямом смысле вертится на языке у каждого из присутствующих в этой комнате.

• Крис Дайкус – живая легенда!


Впрочем, Цукерберг не придал вопросу Дайкуса особого значения, а Лаки проверил телефон и, просмотрев очередную порцию сообщений с угрозами расправы, спросил себя: на что мы подписались, связавшись с Facebook?

Однако он не стал утруждать себя размышлениями о переменах, которые ждали их впереди. Лаки решил, что сегодня, в этот памятный день, когда Facebook купил его компанию за куда большую сумму, чем он когда-либо мог представить, он поступит не так, как обычно. Сегодня изобретатель не будет пытаться заглянуть в будущее и мысленно вернется в прошлое, в те времена, когда его невероятное сумасбродное путешествие еще только начиналось, к самому истоку пути.

Предисловие Эрнеста Клайна[1]

Я появился на свет в марте 1972 года. Это было лучшее время, чтобы родиться гиком, ибо гики наследуют землю.

Не думаю, что я в полной мере осознавал себя гиком до мая 1977 года, когда вышел на экран первый фильм из цикла «Звездные войны». Мне тогда было пять лет, и когда я посмотрел его в первый раз, то чуть не сошел с ума. Неожиданно для самого себя я оказался не в состоянии говорить и думать о чем-либо еще, помимо «Звездных войн». Вот тогда я впервые «гикнулся»: «Звездные войны» стали первым и уж точно не последним предметом моего помешательства.

Через год мне подарили на Рождество игровую приставку Atari 2600, и у меня появилось еще одно страстное увлечение. Картриджи Atari, хранившиеся в старой обувной коробке за телевизором, представлялись мне чем-то большим, чем просто играми, – они были компьютерными симуляторами, которые позволяли ощутить себя за рулем танка или за штурвалом космического корабля, летящего через пояс астероидов. Одна из таких игр под названием Adventure даже предусматривала возможность обзавестись аватаром в виртуальном мире, где можно было бродить по лабиринтам, собирать различные артефакты, убивать драконов, штурмовать замки и искать клады. Само собой, мой аватар тогда представлял из себя всего лишь плоскую картинку, а виртуальный мир на телеэкране создавался средствами двухмерной компьютерной графики с низким разрешением. Но в моих глазах королевство, сотворенное компьютером, выглядело вполне достоверным, а во время игры я как будто переносился в иную реальность, даже не выходя из гостиной.

Тогда я еще не понимал, что только что вступил в ряды первого поколения человеческих существ, получивших возможность играть в видеоигры на дому. Еще через несколько лет мне подарили на день рождения TRS-80 Color Computer, и я также присоединился к первому поколению владельцев ПК. Примерно в то же время наша семья приобрела первый видеомагнитофон – еще одно изобретение, ставшее доступным для широких масс, которое в корне изменило мою жизнь.

Через несколько лет, будучи школьником, я открыл для себя еще один прототип виртуальной реальности, начав вместе с друзьями играть в ролевые игры в жанре фэнтези (наподобие Dungeons and Dragons[2]). Эти игры помогали воссоздавать иные миры посредством самого мощного компьютера в мире – человеческого мозга. Вооружившись бумагой, карандашами, парой-тройкой пособий и несколькими многогранными кубиками, можно было создать совершенно новую реальность, которая существовала исключительно в коллективном воображении игроков. Dungeons and Dragons познакомили меня с виртуальной реальностью в ее исходной форме (что, однако, не мешало ей завладевать всем моим вниманием) задолго до того, как появились компьютеры, способные создавать виртуальные миры.

Мне не доводилось опробовать «настоящую» виртуальную реальность до начала 1990-х годов, когда я впервые посетил Gen Con – один из крупнейших геймерских конвентов в мире. Я простоял в очереди более часа, чтобы сыграть в Dactyl Nightmare – игру нового типа на автомате-стойке Virtuality 1000CS. Громоздкий VR-шлем, неповоротливый контроллер и ступенчатая полигональная графика с низким разрешением не слишком убедительно моделировали реальность. Тем не менее я до сих пор вспоминаю, до какой степени меня потряс тот короткий визит в виртуальную реальность, открывший огромный потенциал VR-технологий. Даже столь примитивная ранняя версия шлема виртуальной реальности служила проводником в новый мир – цифровую реальность, в которой можно было взаимодействовать с другими людьми в облике игровых аватаров. Это было что-то потрясающее! Я был уверен, что, когда шлемы уменьшатся в размерах, а компьютерная графика станет более совершенной, виртуальная реальность перевернет мир. Она создаст совершенно новую версию действительности – в этом не было никаких сомнений.

В 1992 году вышел в прокат фильм «Газонокосильщик». За ним последовали многочисленные циклы продолжений от HBO и Cinemax, которым, казалось, не было конца. Сюжет поражал нелепостью, но изображение будущих возможностей виртуальной реальности в фильме еще сильнее распаляло грандиозные ожидания в отношении дальнейшей эволюции VR-технологий. Аналогичным образом на меня подействовал роман Нила Стивенсона «Лавина», изданный в том же году. Меня глубоко впечатлила нарисованная Стивенсоном картина абсолютного торжества виртуального мира – Метавселенной, в которую могли попасть миллионы реальных людей из разных стран мира при помощи пары VR-очков. Сюжет «Лавины» вращался вокруг идеи киберпространства, которую подал Уильям Гибсон в своем романе «Нейромант» 1984 года, только у Стивенсона мощь VR-технологий простиралась еще дальше. Со скрупулезностью программиста писатель разъяснил нам, как может функционировать глобальная сеть виртуальной реальности, подобная Метавселенной. Он описал архитектуру и эволюцию такой сети наряду с ее культурой, законами и экологией. Книга также намекала на возможные последствия в социально-экономической сфере, вызванные привычкой жить двойной жизнью – в реальном и виртуальном мирах одновременно.

Прочитав «Лавину», я все время возвращался к мыслям о нашем виртуальном будущем. Кроме того, под влиянием книги я был убежден, что VR-технология с полным эффектом присутствия, изображенная в романе, возможно, всего через несколько лет станет реальностью.

Однако мои ожидания не оправдались. Если не считать некоторого числа фальстартов и провальных прототипов, виртуальная реальность продолжала томиться в забвении на свалке прочих нереализованных замыслов вне зоны коллективного доступа, а последнее десятилетие ХХ века ознаменовалось торжеством другой революционной технологии – Интернета.

В 1995 году мне удалось получить первую работу в компьютерной сфере. Я устроился специалистом службы технической поддержки в компанию CompuServe[3] (Колумбус, штат Огайо). Изо дня в день я объяснял людям, как выходить в Интернет и пользоваться новоявленной Всемирной паутиной. Следующие пять лет я наблюдал, как Интернет из малоизвестной разработки стремительно превращался в сервис массового охвата, к которому по любому вопросу ежедневно обращаются миллионы людей. Я и глазом не успел моргнуть, как Интернет изменил практически все аспекты жизни нашей цивилизации. Он стер границы, дав начало новому цифровому государству, гражданами которого стали все жители планеты, отныне постоянно связанные друг с другом в любой момент времени.

Видеоигры и компьютерная графика в то время также продолжали развиваться и совершенствоваться с поразительной скоростью. В 1997 году была выпущена первая массовая многопользовательская ролевая онлайн-игра – Ultima Online. Вслед за ней вскоре начали появляться новые игры в жанре MMORPG[4] – Everquest и World of Warcraft. В онлайн-играх такого рода фигурировали первые устойчивые модели виртуальной реальности, населенной сотнями реальных людей, попадавших туда из разных стран мира. Посредством игровых аватаров игроки начинали вести вторую жизнь, даже если цифровой мир, в котором они обитали, был виден только через двухмерное окошко компьютерного монитора. В глазах множества людей даже эта сырая форма виртуальной реальности уже выглядела привлекательнее настоящего мира.

Я помню, как в некоторых колл-центрах и IT-компаниях, где я тогда работал, часто доводилось наблюдать, как многие из моих коллег каждый день приносили с собой в офис ноутбуки, чтобы поиграть в World of Warcraft[5] в своих каморках, параллельно отвечая на звонки в службу технической поддержки. Я удивился еще больше, когда узнал, что пользователи MMORPG начали продавать на eBay мечи, доспехи и другие виртуальные артефакты за реальные деньги. Вещи, которых в действительности не существовало, представляли собой всего лишь последовательности единиц и нулей на игровом сервере, который мог находиться бог знает где. Тем не менее виртуальные артефакты имели ценность и в реальном мире, потому что реальные люди тратили реальное время на пребывание внутри игровой виртуальной реальности, и все происходившее в игре казалось им чем-то важным. Если с помощью волшебного меча легче громить виртуальных врагов или произвести впечатление на виртуальных друзей, люди готовы платить за него реальные деньги. Впервые в истории неожиданно появилась возможность зарабатывать на жизнь в реальном мире, покупая и продавая товары в виртуальном.

Я помню, как умилялся, наблюдая за людьми, у которых складывались настоящие отношения внутри игры. Люди знакомились, находили друзей, влюблялись – и при этом могли находиться на разных материках. У многих игроков эмоциональные связи, сформированные в виртуальном мире, оказывались такими же прочными, как и отношения с реальными друзьями, а иногда становились еще крепче, потому что при взаимодействии посредством аватаров человек самостоятельно решал, в каком облике предстать перед окружающими.

Я понял, что становлюсь свидетелем зарождения принципиально новой модели отношений, не имеющей аналогов в истории.

Но, хотя игры в жанре MMORPG воплотили в жизнь первые виртуальные миры, надежды, которые изначально подавали VR-технологии, так и не оправдались и уже казались несбыточными. В начале XXI века виртуальная реальность как будто вернулась в мир научной фантастики. В фильмах вроде «Экзистенции» и «Матрицы» виртуальная реальность подавалась в довольно зловещем ключе. В первом режиссер Дэвид Кроненберг помещает VR-технологию в центр сюжетной параболы боди-хоррора, а в «Матрице» виртуальная реальность превращается в «темницу разума», поставленную на поток. Как говорил Морфеус, Матрица – это «целый мирок, надвинутый на глаза, чтобы спрятать правду».

Мне нравились эти фильмы, но я был убежден, что будущее виртуальной реальности будет иным, если такие технологии вообще когда-либо появятся. Когда я серфил в Интернете, у меня уже возникало такое чувство, будто я вхожу в какую-то иную реальность, в которой перемешалась вся мировая поп-культура. Мне казалось очевидным, что Интернет в конечном счете выйдет за пределы двумерных рамок и превратится в перманентно расширяющуюся вселенную, заполненную планетами вместо веб-сайтов. Вместо веб-страницы, посвященной «Властелину колец», в виртуальном интернете, который мне нарисовало воображение, появится целая планета толкиеновского фэнтези – виртуальная реконструкция мира Средиземья, на который можно взглянуть своими глазами. С таким же успехом можно вскочить в телепорт и отправиться на любую планету из «Звездных войн», «Стартрека» или какого угодно другого фантастического мира, созданного человеческим воображением. Вот она, мечта каждого гика! Абсолютная реальность видеоигры. Виртуальная утопия, внутри которой можно отправиться куда угодно, делать все что угодно и быть кем угодно. Я даже придумал для нее идеальное название – «ОАЗИС».

Когда я начал размышлять о том, какой человек мог бы создать эту виртуальную утопию, я сразу же подумал о Ричарде Гэрриоте, эксцентричном разработчике видеоигр, создавшем всю серию игр Ultima, включая Ultima Online. За ним водилась привычка заявляться на пресс-конференции и конвенты в костюме своего игрового аватара по имени Lord British. Также он прославился тем, что содержал в своем особняке в городе Остин, штат Техас, навороченный музей спецэффектов в виде дома с привидениями. По слухам, дом-музей был полон потайных комнат и секретных ходов. Своим невероятным характером он напоминал мне сказочного персонажа Вилли Вонку, и, когда я провел такую параллель, меня осенило: а если бы Вилли Вонка[6] был геймдизайнером, а не кондитером? А что бы вышло, если бы он провел свой конкурс на золотой билет в рамках величайшей видеоигры своего авторства, а именно внутри обширной виртуальной реальности, вытеснившей Интернет?

Когда меня посетила эта мысль, я понял, что наклевывается что-то интересное. Казалось, что это отличная прелюдия к киносценарию или даже роману, которая постепенно обрастала деталями. Мне вспомнилось, что, когда я играл в Adventure на моей приставке Atari 2600, мне удалось отыскать внутри игры секретную комнату, в которой ее создатель Уоррен Робинетт спрятал свое имя. Это была первая пасхалка[7], помещенная в видеоигру, а момент, когда я на нее наткнулся, стал одним из самых волнующих воспоминаний моего детства. Я задался вопросом: что будет, если мой «вонкообразный» игровой дизайнер спрячет свою пасхалку где-то в своей виртуальной вселенной и завещает провести состязание по ее поискам после своей смерти? Игрок, который первым обнаружит пасхалку, получит в награду все его состояние и станет полновластным хозяином его игровой компании и всего виртуального королевства.

Развивая мысль, я углубился в размышления о том, какие задачи и испытания мог бы придумать созданный мною герой – эксцентричный разработчик игр Джеймс Холлидей, – чтобы найти достойного наследника. И тут меня озарила очередная идея: многочисленные загадки, головоломки и подсказки, подводящие к тайнику с пасхалкой, могли быть связаны с разнообразными поп-культурными пристрастиями покойного миллиардера – любимыми книгами, фильмами, видеоиграми, мультфильмами и телешоу времен его юности. Мне понравилась эта мысль, поскольку я понимал, что могу наделить Холлидея моим собственным культурным опытом. В таком случае я увековечу все, что мне дорого, вплетя в сюжет отсылки к любимым произведениям.

Внезапно мой мозг затопили идеи головоломок по мотивам поп-культуры; я исписывал блокнот за блокнотом, наскоро набрасывая заметки, из которых впоследствии вырос мой первый роман «Первому игроку приготовиться». Я работал над ним почти восемь лет в свободное время, по вечерам и в выходные, по-прежнему продолжая трудиться в службе технической поддержки. Иногда меня охватывало отчаяние, и я откладывал работу над романом на несколько месяцев, чтобы написать какой-нибудь сценарий. Но я никогда не отступался от «Первого игрока». Я твердо решил закончить книгу, хотя был не вполне уверен, будет ли мой роман когда-либо издан.

В конце концов я завершил черновую версию «Первого игрока» в самом конце 2009 года. Через несколько месяцев, в апреле 2010 года, мой агент выставил книгу на аукцион. Я был изрядно шокирован, когда американские издатели устроили войну заявок за право опубликовать роман, в которой одержало победу издательство Random House.

На следующий день война заявок разразилась уже в Голливуде – на этот раз предметом торга стали права на экранизацию. В конечном счете их купила кинокомпания Warner Bros., а я получил заказ на сценарий. Всего за сорок часов в моей жизни произошли радикальные перемены, но их истинные масштабы я осознал только через год, когда книга наконец была издана.

11 августа 2011 года «Первый игрок» поступил в продажу и сразу же стал международным бестселлером. На тот момент я еще не знал, что книга вскоре попадет в руки гениального молодого изобретателя – Палмера Лаки, уже разрабатывавшего VR-шлем, благодаря которому виртуальная реальность наконец-то станет доступна массам.

Я и сейчас поражаюсь, насколько быстро все произошло. В 2009 году, в то самое время, когда я заканчивал «Первого игрока», Палмер собирал прототип своего первого VR-шлема, который он назвал PR1. Ему было всего семнадцать, и он собрал свой прототип в родительском гараже.

Оглядываясь на то время, я понимаю, что нас с Палмером вела общая цель. Я писал научно-фантастический роман о виртуальной реальности, потому что меня очаровывал сам замысел, и я хотел пофантазировать, высказав свои догадки о ее возможном потенциале и неограниченном применении. Где же эта технология, которую мне обещали десятилетиями? И как виртуальная реальность будет выглядеть на практике, если ей суждено когда-либо воплотиться в жизнь?

Разница между нами заключалась в том, что Палмер не только мечтал о том, как виртуальная реальность изменит мир, а уже принялся разрабатывать технологию, которая могла бы осуществить это на практике. Само собой, когда вышел «Первый игрок», многие стали рекомендовать книгу Палмеру, так как ее сюжет был созвучен его интересам. Прочитав ее наконец, он сказал, что описание возможностей виртуальной реальности романа настолько его вдохновило, что он тут же принялся рекомендовать книгу каждому, кто поступал на работу в недавно созданную им компанию – Oculus VR. (Она была основана в июле 2012 года, менее чем через месяц после издания «Первого игрока» в мягкой обложке.)

Среди прочих в новую компанию Палмера пришел и легендарный Джон Кармак, один из авторов игры Doom, ставшей очередным гигантским скачком на пути к виртуальной реальности. Кроме того, Кармак послужил одним из прототипов Джеймса Холлидея. (Модель отношений Холлидея с его партнером Огденом Морроу повторяет историю партнерства Кармака с Джоном Ромеро[8] и двух техногигантов старшего поколения – Джобса и Возняка.) Во всем этом мне виделся какой-то невероятный сюр. Судите сами: при написании романа я вдохновлялся личностью разработчика игр, а он решил заняться VR-технологиями, вдохновившись этим самым романом. Получается, я ухитрился повлиять на одного из геймдизайнеров, чьи разработки оказали влияние на меня самого. Каждый автор научной фантастики мечтает о чем-то таком.

В начале 2013 года Палмер написал мне на электронную почту, чтобы сказать, каким мощным источником вдохновения послужил мой роман для всех сотрудников Oculus. Также он рассказал мне, что один из конференц-залов получил название «ОАЗИС» в честь виртуальной вселенной из моей книги. Кроме того, он сообщил, что каждый новый сотрудник Oculus при приеме на работу получал в подарок экземпляр «Первого игрока» в мягкой обложке. Я все еще пытался мысленно разложить все это по полочкам, как вдруг Палмер предложил устроить автограф-сессию в их офисах и заодно опробовать в действии одну из их разработок. Но я не сразу согласился.

Для подстраховки я перенес действие романа на тридцать лет вперед – в 2045 год. Но когда Палмер и Брендан Ирибе впервые продемонстрировали мне прототип Oculus Rift в своих крошечных офисах в Ирвайне, мне тут же стало ясно, что виртуальная реальность появится намного быстрее, чем я предсказывал. В сущности, она уже здесь. Я наблюдал, как фантастика моего авторства стала научным фактом прямо у меня на глазах – в буквальном смысле слова.

Итак, будущее наступило, – пронеслось, помнится, у меня в голове, когда Палмер показывал мне прототип контроллера, соединенный клейкой лентой. – И мы уже в нем живем.

Далее вас ждет захватывающий рассказ о том, как мы подобрались к переломному моменту истории. Технологии стали применяться для изменения самой сущности нашего бытия – они научились создавать новую реальность для наших органов чувств и для нас самих.

В истории человечества наступил новый этап – мы начинаем воплощать в жизнь свои мечты.

Часть 1. Виртуальная революция

Глава 1. Мальчик, который любил модить[9]

10 АПРЕЛЯ 2012 ГОДА
В отличие от многих историй успеха, характерных для компаний Кремниевой долины, история Oculus началась не в гараже, комнате общежития или крошечной экспериментальной лаборатории. По странному стечению обстоятельств все началось в трейлере, что гораздо лучше соответствовало скромному происхождению и прагматичной эксцентричности основателя компании.

Этот обшарпанный трейлер длиной чуть менее шести метров, который частенько сотрясался от грохотавшего внутри пауэр-метала, в один из солнечных апрельских дней был припаркован у скромного многоквартирного дома в Лонг-Бич, штат Калифорния. На нижнем этаже дома жила семья Лаки – торговец машинами Дональд со своей женой, домохозяйкой Джули, – а в трейлере поселился их девятнадцатилетний сын Палмер. Юноша жил там уже почти два года, и, судя по тому, как в последнее время шли его дела, ему суждено было провести в трейлере еще много-много лет.

Внешне жилище Палмера Лаки ничем не отличалось от других трейлеров: тонированные окна, корпус из стеклопластика и гофрированная обшивка, когда-то бывшая белой, а теперь выцветшая до бежевого оттенка. Но внутри трейлер был полностью переделан под нужды своего хозяина. Первым делом он избавился от санузла, заключив, что тот занимает слишком много места. Необязательно иметь собственную уборную, чтобы пользоваться сантехническими удобствами – в распоряжении Палмера был великолепный санузел в родительском доме. Если же он оказывался занят (что нередко случалось из-за трех младших сестер Палмера), можно было дойти до общественной уборной возле прачечной в трех кварталах от дома. Так что в личном санузле Палмер не нуждался. Вслед за ним Лаки-младший избавился и от кухни. Ему не требовалось отдельное место для готовки: в основном он питался замороженными буррито и тем, что мог позволить себе из фастфуда Jack in the Box, расположенного на той же улице. И в самом деле, Лаки так часто мотался на велосипеде в эту закусочную, что управляющий выдал ему особую карту лояльности, которая предоставляла скидку 10% при заказе еды. (Карта и вправду была настолько особенной, что Лаки подчас хвастался друзьям: «Скидки по ней суммируются с другими акциями!».) Званых обедов он в ближайшее время устраивать не собирался, так что кухня была ликвидирована.

Проходя мимо трейлера Лаки, соседи неизменно ощущали прилив грусти с оттенком разочарования: «Как же так?» Что случилось с этим парнишкой, подававшим большие надежды? Одаренный и энергичный мальчишка, получивший домашнее образование, уже в пятнадцать лет начал осваивать программу колледжа. Последнее, что они о нем слышали, – он поступил в Университет штата Калифорния в Лонг-Бич на факультет журналистики. Неужели это он теперь живет в трейлере? Тем не менее это был именно он – забаррикадировавшийся в своей берлоге и занимавшийся бог знает чем в этот солнечный полдень четверга. Впрочем, во все остальные дни он также с утра до вечера изображал из себя памятник собственному нереализованному потенциалу.

Но какой бы безысходной ни казалась ситуация, в глаза бросалась одна существенная деталь: Палмеру Лаки нравилось жить в трейлере. По его мнению, это чем-то напоминало жизнь в космическом корабле. Такое отношение, вероятно, было отчасти навеяно его увлечением научной фантастикой и личностью Тони Старка[10]. Дело в том, что этот персонаж не принимает окружающий мир как данность, а страстно и дерзко пытается изменить мир к лучшему. Вот поэтому Лаки так гордился тем, что переделал трейлер во временную лабораторию, избавившись от всего лишнего.

Преображение трейлера началось с широкой прямоугольной ниши в передней части, где Лаки разместил компьютер с шестью мониторами. Ниша простиралась до задней стенки, где вместо демонтированного санузла расположился двойной матрас, расстеленный на нескольких ящиках с деталями. Среди всего этого Лаки и проводил свои эксперименты с компьютерным оборудованием. Все пространство трейлера заполонили невероятные нагромождения различных механизмов, гаджетов и инструментов – от приборных щитов и паяльников до линзового оборудования и блоков питания. Также повсюду были разбросаны странные предметы, из-за которых, собственно, в трейлере возник этот ужасный беспорядок. Это были прототипы нового продукта, не имеющего аналогов в мире, по форме напоминавшие некие фантастические шлемы. Так или иначе, помещение смахивало на передвижную лабораторию Уолтера Уайта в сериале «Во все тяжкие»[11]. Однако Палмер Лаки вовсе не собирался варить метамфетамин – его трейлер был приспособлен под сборку шлемов виртуальной реальности.

Лаки увлекся виртуальной реальностью три года назад, когда ему было шестнадцать лет. В то время идея разработки VR-шлема в глазах инженера выглядела примерно так же, как идея поиска святого Грааля в глазах археолога. Сколь-нибудь серьезные изыскания в сфере виртуальной реальности считались заведомо пропащим делом. Однако, в отличие от мифического Грааля, виртуальная реальность действительно существовала, причем довольно давно.

В 1955 году кинооператор Мортон Хейлиг опубликовал исследование под названием «Кино будущего», в котором было описано устройство, способное воздействовать сразу на все органы чувств. Через семь лет он сконструировал прототип устройства, описанного в этой работе: хитроумное приспособление, похожее на игровой автомат со стереоскопическим 3D-экраном, стереоколонками, генераторами запаха и вибрирующим креслом для усиления эффекта присутствия. Хейлиг окрестил свое изобретение «Сенсорамой» и снял для него пять фильмов, выступил также в роли продюсера и монтажера.

В 1965 году Айвен Сазерленд, доцент кафедры электротехники Гарвардского университета, издал работу под названием «Абсолютный дисплей». В ней Сазерленд описал возможность использования компьютерного оборудования для создания виртуального мира, визуализируемого в реальном времени, в котором пользователи могли бы взаимодействовать с объектами реалистичным способом. «При наличии подходящего программного обеспечения, – пояснил Сазерленд, – такой дисплей может в прямом смысле слова стать Страной чудес, по которой бродила Алиса».

Через три года Сазерленд при помощи студента по имени Боб Спроул сконструировал устройство, которое считается первой VR-системой с головным дисплеем HMD (Head-Mounted) – Sword of Damocles («Дамоклов меч»). В отличие от «Сенсорамы», он фактически отслеживал движения головы пользователя (и переносил пользователей не в фильм, а внутрь целого мира, сгенерированного компьютером). Однако изобретение Сазерленда обладало одним существенным недостатком: шлем оказался таким тяжелым, что его приходилось подвешивать на потолок, – отсюда и название – «Дамоклов меч».

Ввиду заоблачных трат и явно недостаточного интереса со стороны потребителей данное направление исследований, бросившее вызов устоявшимся представлениям о реальности, по большому счету не выходило за пределы лабораторий в течение следующих двадцати лет. Ситуация изменилась в конце восьмидесятых благодаря пионеру виртуальной реальности Джарону Ланье: его компания VPL Research первой выпустила в продажу очки виртуальной реальности. Флагманский продукт компании – VR-шлем EyePhone 1 – был непомерно дорогим ($9400), а для работы агрегата требовалась рабочая станция стоимостью в миллионы долларов. Несмотря на это, футуристический облик продуктов VPL и растущая слава Ланье (который, кстати, и придумал термин «виртуальная реальность») способствовали массовому увлечению этой технологией[12]. В то время как у потребителей разгорался интерес к новинке, ажиотаж вокруг нее, который активно подогревала компания Fake Space Labs, поднялся и в исследовательской среде. Основанная в 1991 году, компания разрабатывала техническое и программное обеспечение для важнейших научно-исследовательских и государственных программ.

Казалось, шумиха вокруг виртуальной реальности стремительно нарастала с каждым годом. В середине 1990-х годов эта технология была у всех на устах. Хотя это больше походило на принятое всеми негласное решение о том, что виртуальная реальность должна стать модной. Однако после десяти лет бесконечных афер (наподобие Virtual Boy[13] от Nintendo) и провалов (как в случае с компанией Virtuality, которая выпустила серию игровых автоматов с функцией виртуальной реальности и разорилась) от бума виртуальной реальности не осталось ничего, кроме назидательных историй. Когда эпоха девяностых подошла к концу, VR-технологии стали темой для баек из разряда «чего только не придумают», разделив участь реактивных ранцев и летающих автомобилей.

Учитывая сложную судьбу виртуальной реальности, может показаться странным, что талантливый инженер-самоучка Палмер Лаки вообще заинтересовался этой темой, имевшей довольно сомнительную репутацию. Тем не менее благодаря своему редкому хобби Лаки приобрел уникальный набор знаний и навыков, чтобы попытаться реанимировать технологию, которую все считали бесперспективной. Он занимался портабилизацией – переделывал игровые консоли в портативные игровые устройства, а также основал интернет-сообщество для популяризации своего увлечения.

В июне 2009 года Лаки под сетевым ником PalmerTech вместе с двумя сетевыми приятелями – ShockSlayer и Bacteria – основал сообщество ModRetro. Все трое считали, что форумы BenHeck, которые модерировал главная звезда мод-сообщества Бенджамин Хекендорн и на которых они общались, начали загнивать. В связи с этим троица создала собственный форум ModRetro, задуманный как более молодежное и активное сообщество. По их замыслу новый форум должен был стать площадкой для общения между самыми крутыми портабилизаторами из разных стран мира, переделывающими старые консоли вроде NES в полнофункциональные портативные устройства. По крайней мере, такую цель они озвучивали. По ходу дела отношения между основателями из сугубо прагматичных переросли в настоящую дружбу на всю жизнь – и благодаря чату на форуме это произошло довольно быстро. Также в скором времени Лаки понял, что сама идея принципиального отличия «друзей в реале» от «друзей из интернета» попросту нелепа.

Как и всякая близкая дружба, отношения, завязавшиеся на форуме ModRetro, были проникнуты духом игрового соперничества. Соревновательный дух не только вносил оживление в чат, но и побуждал форумчан стремиться к совершенствованию и добиваться максимального быстродействия и компактности устройств при наименьших затратах. Некоторые участники сообщества ради достижения цели использовали любое оборудование, которое только могли разыскать. Именно это и привело Лаки на eBay, куда он направился в поисках гарнитур виртуальной реальности.

Сделав несколько первых покупок, повозившись с ними и изучив азы VR-технологии, Палмер пришел к одному важному осознанию.

При всей любви Лаки к портабилизации консолей вроде Nintendo 64, он понимал, что это не поможет ему изменить мир. А вот виртуальная реальность теоретически была способна на это. К примеру, он читал о некоем устройстве под названием Bravemind – системе экспозиционной терапии с функцией виртуальной реальности, которая могла применяться в качестве вспомогательного средства при лечении ПТСР (посттравматического стрессового расстройства). В отличие от более ранних схем лечения, вынуждающих пациентов мысленно возвращаться к травмировавшим их обстоятельствам, система Bravemind позволяла психотерапевтам воспроизвести ситуацию в виртуальной реальности (будь то улица в афганском городе или дорога в иракской пустыне), а затем провести пациента через симулятор в безопасных и контролируемых условиях.

В сущности, единственное ограничение безграничных возможностей виртуальной реальности сводилось к вычислительным ресурсам. Компьютеры становились все быстрее, в результате чего улучшалось качество компьютерной графики, а виртуальные миры становились все реалистичнее. Если такой мир окажется достаточно убедительным, а у пользователей возникнет ощущение реального присутствия, то виртуальная реальность сможет достичь любой цели. К примеру, она может открыть нам новые способы взаимодействия, обучения… Тут Лаки пришлось себя одернуть. Нужно внимательно следить за собой, чтобы не погрязнуть в подобных фантазиях. Тем не менее окончательный вывод был таков: при наличии технологии, которая позволит каждому находиться в любом месте в любое время, для нас не будет ничего невозможного.

Лаки ощутил невиданный прилив вдохновения. Когда Палмер возился в своем трейлере, врубив пауэр-метал, ему вспомнились слова передового разработчика игрового ПО Джона Кармака о виртуальной реальности. «Это наш моральный долг», – заявил Кармак, расхваливая на все лады возможности VR-технологий, которые будто бы позволят каждому испытывать какие угодно ощущения независимо от своего социально-экономического положения.

Желая опробовать невероятные возможности виртуальной реальности в действии и дать им развернуться во всю мощь, Лаки перво-наперво вступил в интернет-сообщество Meant to be Seen 3D (MTBS3D). Этот форум, посвященный стереоскопическим трехмерным играм, не в полной мере удовлетворял его интерес к виртуальной реальности. Но в 2009 году, когда число VR-энтузиастов во всем мире не превышало нескольких сотен, выбирать не приходилось. MTBS3D не мог похвастаться такой же сплоченностью, как на ModRetro, но Лаки пришел туда не за этим. Он искал более продвинутую тусовку с интересом к компьютерной графике, и, как выяснилось, на MTBS3D обретались именно такие люди.

В течение следующих трех лет Лаки сконструировал более пятидесяти прототипов. Открытый диалог с единомышленниками и взаимная поддержка на MTBS3D сыграли решающую роль в его профессиональном развитии. Пытаясь узнать, какие ошибки были допущены другими разработчиками, он между делом собрал самую большую в мире частную коллекцию головных дисплеев. Поскольку HMD казались слишком непонятными и малопривлекательными, они явно не входили в число товаров, которые рекламируют во всплывающих окнах eBay и Amazon. Лаки с маниакальной одержимостью просматривал эти сайты, но гиковские сокровища чаще попадались на распродажах казенного имущества и подержанного медицинского оборудования. К примеру, один из лучших трофеев того времени был приобретен в госпитале Департамента по делам ветеранов в Канзасе. Госпиталь избавлялся от старого хлама, и Лаки посчастливилось заполучить крупную партию шлемов марки Vizionics, разработанных для выполнения эндоскопических операций.

Лаки обладал непревзойденной способностью добывать раритеты, однако для хобби это было слишком дорогое удовольствие. Устройства обходились в несколько сотен долларов, запчасти для их ремонта стоили еще дороже. Если прибавить к этому расходы на собственные разработки и эксперименты, за такое увлечение Палмеру приходилось ежемесячно выкладывать четырехзначные суммы.

Лаки добывал деньги для своего хобби, подрабатывая в центре парусного спорта в Лонг-Бич – подметал дворы, мыл лодки, ремонтировал дизельные двигатели. Платили ему немного, зато он всегда мог рассчитывать на стабильный заработок. Остальные источники дохода – выгул собак или ремонт разбитых телефонов – подворачивались лишь от случая к случаю. Потому он всегда был начеку и мгновенно реагировал, когда на eBay всплывали артефакты вроде Fakespace Boom 3C[14].

Boom 3C оказался очень необычным нашлемником. Сверхмощный нашлемный дисплей был таким тяжелым, что его подвешивали на механическую руку, достигавшую пары метров в длину, которая двигалась вместе с пользователем и автоматически отслеживала его движения. В целом устройство походило скорее на громоздкий тренажер, чем на гаджет. Тем не менее в 1990-е годы Boom 3C был одним из лучших приспособлений для глубокого погружения в виртуальную реальность. По этой причине он стоил более двадцати пяти тысяч долларов, так что когда Лаки удалось урвать шлем на eBay менее чем за сотню, ему даже было немного не по себе.

Неудивительно, что продавец оказался столь сговорчив: «выгодное приобретение» нуждалось в капитальном ремонте. Лаки нужно было с кем-нибудь посоветоваться, и он разыскал адрес электронной почты человека, который знал о Boom 3C больше, чем кто-либо в мире. Его выбор пал на Марка Боласа, учредителя Fakespace. На тот момент Болас руководил опытной лабораторией и преподавал в Университете Южной Калифорнии, расположенном неподалеку.

«Здравствуйте! – написал Лаки в электронном письме Боласу в июне 2011 года. – Я большой фанат ваших проектов. Меня очень увлекают идеи виртуальной и дополненной реальности, и я высоко ценю ваш вклад в развитие отрасли. Я давно мечтаю немного пообщаться с вами; хотелось бы обсудить пару вопросов».

В списке «вопросов», само собой, значились генератор цвета для Boom 3C, а также недавняя научная работа, соавтором которой выступил Болас. В исследовании, опубликованном в 2011 году под заглавием «Разработка дизайна нашлемного дисплея на основе смартфона», рассматривалась возможность использования двух дисплеев от iPhone4 (по каждому на глаз) для работы головного дисплея, который должен был получиться максимально доступным по цене. Лаки нравилось решение, предложенное Боласом и коллегами, однако он считал, что может предложить кое-что лучше – устройство, для которого будет достаточно одного телефона. «У меня есть кое-какие идеи, которые можно легко и без лишних трат реализовать на практике», – уверял Лаки – и в доказательство описал сконструированный им прототип, в точности воплощавший его замысел.

Хотя было неловко предлагать помощь одному из немногих специалистов по виртуальной реальности, но Лаки надеялся, что Болас из тех, кто может оценить его смекалку по достоинству. Особые надежды он возлагал на отчаянную просьбу, помещенную в конец письма: «Я хотел бы найти низкооплачиваемую или вовсе бесплатную стажировку, чтобы набраться опыта, – писал Лаки. – Если вы сможете как-нибудь помочь мне или подсказать, куда обратиться, я был бы вам чрезвычайно признателен».

Лаки понимал, что шансов мало, но, решив связаться с Боласом, он был почти уверен, что другого варианта просто нет. Поскольку виртуальная реальность представляла собой крайне узкую специализацию, вакансий в этой сфере было мало, и Лаки предстояло конкурировать с куда более опытными соискателями, у которых по всем стенам развешаны дипломы престижных колледжей. Сам же он всего лишь студент, который ездит из пригорода в Университет штата Калифорния в Лонг-Бич, а из официальных документов об образовании у него только свидетельства о паре-тройке прослушанных курсов в муниципальном колледже Хантингтон-Бич. Разве он может конкурировать с другими? Да его даже на порог на пустят! Лаки не знал, как повернется дело, но искренне верил, что в его необычном увлечении ему нет равных во всем мире. Нужно было только дождаться удобного случая и найти кого-то, кто был готов закрыть глаза на его возраст и резюме. И Болас его не подвел.

«Я занимаюсь виртуальной реальностью двадцать пять лет, – позже сообщит Болас в ходе интервью газете The Orange County Register. – А он знал историю всех моих разработок не хуже меня самого».

В июле 2011 года Болас предложил Лаки должность техника-лаборанта в Лаборатории дополненной реальности в Институте креативных технологий при Университете Южной Калифорнии. Самое большее, на что мог надеяться Лаки, – частичная занятость с двумя рабочими днями в неделю. Кроме множества рутинных занятий вроде подготовки отчетов и уборки, ему предстояло помогать студентам с курсовыми проектами – короткометражными VR-фильмами – и разгребать «железо», которое громоздилось в лаборатории годами. Работа была не ахти, но Лаки оказался более чем доволен. Ведь он просто хотел получить доступ к лаборатории и возможность взаимодействовать с людьми, разделявшими его специфические интересы. Само собой, всю черную работу окупала камера для испытаний размером со склад, которая была в его распоряжении. С ее помощью Лаки мог исследовать все возможности виртуальной реальности, не заботясь о деньгах.

25 сентября 2011 года Лаки расстарался на славу, пытаясь описать свои ощущения в заметке на сайте MTBS3D под названием «По-настоящему иммерсивный[15] VR-симулятор, или Черт побери, все как в жизни!»

«Ничего себе! – писал Лаки. – Эффект неожиданно охватывает все поле зрения… [и] вы как будто стоите на мосту в постапокалиптическом мире. Когда-то этот мост служил эстакадой, и по ней ездили машины. Толстые железные распорки над головой по всей длине изъедены ржавчиной, а проезжая часть завалена обломками… Взгляд скользит вниз, и вы тут же отступаете, ведь ваша нога только что была в сантиметре от острого торчащего из земли штыря, от которого хочется держаться подальше… До недавних пор внутри симуляции нельзя было встретить кого-то еще. И тем не менее в какой-то момент вы слышите, как с противоположного края моста, прямо с того места, откуда вы начали, раздается чей-то крик. Теперь, уже полностью погрузившись в этот мир, вы мигом возвращаетесь в точку старта. Преодолев одним скачком расстояние в два десятка метров, вы встречаетесь с другим аватаром, который выглядит как солдат американской армии в полном пустынном обмундировании и держит в руке большой пистолет. Вы отдаете ему честь и протягиваете руку для рукопожатия. Солдат благодарит вас за помощь и исчезает так же стремительно, как и появился. Умом вы понимаете, что это просто виртуальное тело, которым управляет разработчик ПО, но ваше подсознание все еще сопротивляется этому факту. “Я знаю, что это похоже на бред, но Матрица намного ближе, чем мы думаем… Это нужно испытать самому, чтобы поверить”».

Последняя строка была отсылкой к знаменитому высказыванию Морфеуса[16] («Невозможно объяснить, что такое Матрица. Ты должен увидеть это сам»), и с ее помощью Лаки сформулировал одну из главных проблем, с которыми сталкивался при попытках увлечь друзей и родных виртуальной реальностью. Поэтому, когда Лаки не был занят в лаборатории и не возился со своими прототипами, он обожал обсуждать свою работу с другими людьми. Особенно со своей подружкой Николь Эдельманн, хотя их разделяли километры.

Лаки и Эдельманн познакомились в дискуссионном лагере в 2009 году, оппонируя друг другу во время бурных политических дебатов. Неудивительно, что поначалу отношения между ними не заладились. Позже в тот же день Лаки застал свою оппонентку за чтением во внутреннем дворике, отметив ее выразительные серые глаза и короткие светлые волосы платинового оттенка. Она просматривала очередной выпуск японской манги Lucky Star, листая страницу за страницей. С этого и началось их общение. Оказалось, что Николь тоже не ходила в школу, а училась дома. Ей тоже нравилось мастерить, но она создавала не электронные устройства, а наряды. И хотя девушка жила в Колорадо, а Палмер – в Калифорнии, через полгода они начали встречаться, о чем Лаки не единожды упоминал на ModRetro. Иногда он просто хвастался, но чаще всего ему был нужен нетривиальный совет в сердечных делах.

Как провезти мороженое в самолете?

Наверное, некоторые из вас в курсе, что я не новичок в различных ухищрениях, когда дело касается перелетов.

На этой неделе в четверг я уезжаю, и мне нужно как-то провезти несколько коробок мороженого, чтобы оно не растаяло… [потому что] я хочу угостить Николь. Единственный интернет-магазин продает мороженое по двойной цене за коробку – целых тридцать пять долларов за доставку! Отправка мороженого в контейнере с сухим льдом – это дорого.

Я читал, что в TSA замороженные морепродукты в фирменной упаковке всегда перевозят отдельно – например, если кто-то купит в рыбном магазине два фунта замороженного краба. Я рассчитывал упаковать мороженое вместе с пакетами с замороженной едой в сумку-термос для ланча, потом завернуть ее в оберточную бумагу и приклеить сверху ярлык «Пристань Палмера», распечатанный на большой самоклеящейся полоске, чтобы со стороны казалось, будто это упаковка из рыбного магазина.

Я не слишком намудрил?


С помощью друзей (и небольшой порции сухого льда) Лаки удалось без проблем перевезти по воздуху чувствительный к теплу подарок. Но чаще всего он приезжал в гости к Эдельманн на авто, чтобы сэкономить на перелетах. Раз в месяц Лаки отправлялся в Колорадо на своей красной «Хонде-Инсайт» 2001 года выпуска, наблюдая, как пробег переваливает за отметку 241 000 километров, потом – за 281 000 километров и в конце концов за 321 000 километров.

От случая к случаю Эдельманн тоже навещала Лаки в его трейлере. Хотя Николь и любила этого парня, она была точно не в восторге от его жилища. Собственно говоря, она находила обстановку просто угнетающей. Вещи были небрежно разбросаны где попало, и везде царил полнейший хаос! Впрочем, Лаки рассчитывал, что когда-нибудь они вдвоем будут жить в более уютном месте. Но сейчас лучшее, что он мог предложить своей подруге, – это перенести ее в фантастические виртуальные миры.

Ладно, быть может, места, в которые он ее переносил, не были такими уж фантастическими. Прототипы шлемов не могли генерировать такие же высококачественные и детализированные VR-пространства, как в Университете Южной Калифорнии. Однако девушку не переставали восхищать ощущения от виртуальных путешествий. Этот Палмер Лаки, безусловно, был незаурядной личностью, и Николь очень нравилась такая черта его характера. «Я – земля, а он – атмосфера, – говорила Эдельманн, описывая их отношения. – И мы нужны друг другу».

Эдельманн не рассчитывала, что одержимость Палмера виртуальной реальностью к чему-либо приведет, но она восхищалась той тяжелой работой, которую он делал с полной самоотдачей. Ведь одной из черт, которые ей больше всего нравились в Лаки, было то, что он во все более циничном, поверхностном и клишированном мире казался одним из немногих, кто все еще верил в американскую мечту. И здесь вовсю работал его главный жизненный принцип: не жаловаться, а действовать.

В 2012 году одержимость Лаки начала приносить свои плоды. Он посчитал свой новый прототип достаточно хорошим, чтобы явить его миру, ведь шлем получился не в пример легче аналогов. Палмер собирался запустить небольшую кампанию на Kickstarter – популярном сайте для сбора средств, чтобы выпустить простые в плане сборки комплекты для таких же фанатов виртуальной реальности, как он сам. Во всем мире их не набралось бы и сотни, но даже при таком раскладе Лаки загорелся идеей создать бюджетную версию высокопроизводительного комплекта для разработчиков.

Новый прототип значился у Палмера как PR-6, но он решил, что такое название не слишком привлекательно, и дал ему название Rift. Как он впоследствии пояснил друзьям с MTBS3D, «головной дисплей создает щель между реальным и виртуальным миром… хотя должен признаться, что все это звучит довольно глупо».

Лаки знал, что должен учредить компанию, чтобы делать все официально. Придумать имя для фирмы оказалось еще сложнее, потому что все названия, которые он поначалу рассматривал, уже были заняты. При этом очевидные варианты, содержащие слово «виртуальный» или «VR», могли поставить на его детище клеймо, ассоциирующееся с этой технологией. Палмера давно донимали подобные мысли, а на прошлый День благодарения они получили наглядное подтверждение.

Приехав к дедушке в Канзас, чтобы отметить праздник, Лаки отыскал фирму, владевшую правами обанкротившейся компании Virtuality, которая пыталась выпускать игровые автоматы с функцией виртуальной реальности в девяностые годы. В те дни Лаки носился с идеей открыть зал модернизированных игровых автоматов и рассматривал возможность покупки прав на название Virtuality, если это выйдет не слишком дорого. Позже Лаки встретился с правообладателем в ресторане Олив Гарден в Канзасе, чтобы обсудить такой вариант. Правообладатель затребовал сто пятьдесят тысяч долларов, к тому же в довесок к названию прилагался склад, доверху забитый старым оборудованием компании.

«Но мне нужно только название, – объяснил Лаки. – Сколько вы за него хотите?»

«Парень, такое название тебе ни к чему, – последовал ответ. – Компания, которая его носила, наколола всех поставщиков, прежде чем выйти из дела. Если ты вернешься в бизнес под такой вывеской, на тебя, возможно, сразу же подадут в суд».

Шли месяцы, но Лаки все еще обдумывал этот совет. Проблема была не только в потенциальных ограничениях, связанных с названием Virtuality, но и в том, что виртуальная реальность все еще несла на себе клеймо весьма сомнительной затеи. По мнению Палмера, для его маленькой компании было бы разумно избегать модных слов из ушедшей эпохи. Так что он продолжал изучать варианты, выбирая название для своего стартапа, когда вдруг вспомнил разговор с коллегами из Института креативных технологий, состоявшийся несколько месяцев назад. Кто-то из ученых между делом заметил, что он «заглядывает в окулус». Когда его спросили, что это такое, ученый объяснил, что так называют круглые окна или отверстия. Брошенное вскользь выражение показалось Лаки и остальным коллегам довольно забавным. Когда они сложили пальцы кольцом и поднесли к глазам, спрашивая в шутку, получится ли у них тоже заглянуть в окулус, было решено, что слово само по себе невероятно крутое, и его следует взять на вооружение. Вспомнив, как все радостно закивали в знак согласия, Лаки решил пустить «окулус» в ход. Какое-то время он колебался, стоит ли сохранить оригинальное написание – Oculus – или скомпоновать его со словом «люкс», что на латыни означает «свет», и наречь свое предприятие Oculux. Однако по воле судьбы это название уже носила фирма, поставляющая осветительные приборы медицинского назначения, так что компания Лаки получила имя Oculus.

Определившись c названием и набросав некое подобие бизнес-плана, Лаки зарегистрировал домен oculusvr.com, намереваясь запустить сайт уже через месяц. Сидя у себя в трейлере, он набирал на компьютере описание концепции своего предприятия, которое собирался разместить на сайте:

«К сожалению, виртуальная реальность пережила множество взлетов и падений, причем о падениях говорится не в пример больше. Технологии еще не достигли достаточного уровня развития, чтобы сделать симуляцию вполне убедительной, а высококлассное VR-оборудование было недоступно обычному человеку – но только до сегодняшнего дня.

Oculus – моя попытка изменить ситуацию. Технологии усовершенствовались, и теперь можно создавать более качественное, мощное и быстрое техническое и программное обеспечение, чем у наших предшественников – компаний, разрабатывающих нишевые и безумно дорогие продукты. Я долго и упорно работал над этим со многими талантливыми людьми, и теперь настало время вручить человечеству результаты нашего труда».

Учитывая малочисленность VR-сообщества, Лаки едва ли рассчитывал сорвать куш, выставляя на продажу наборы средств разработки для Oculus Rift. Но встроиться в столь узкую рыночную нишу как-то иначе было попросту невозможно. Впрочем, Палмер не имел ничего против, да и Николь тоже не возражала. Вероятно, при наиболее благоприятном сценарии ему удастся таким образом сдвинуть дело с мертвой точки и продать, положим, сотню экземпляров. Тогда в его распоряжении окажутся активы, с которыми можно надеяться на более-менее радужные перспективы. Теперь, когда он сидел за компьютером в шестиметровом трейлере, его начало одолевать беспокойство. Со стороны Лаки, должно быть, казался вполне уверенным в своих силах – в его жилище во всю мощь гремел евробит, паяльник был раскален добела, однако он не мог совладать с одолевавшей его тоской. За пределами изолированного несокрушимого мирка Палмера обстоятельства, судя по всему, складывались не в его пользу.

Взять, к примеру, его работу в лаборатории. Она ему нравилась. Но поскольку предполагалось, что спустя шесть месяцев временных работников либо увольняют, либо они уходят сами, так как у Института креативных технологий не хватает средств на их содержание, Болас известил Лаки, что вскоре ему понадобится искать новую работу. В этот раз устроиться куда-нибудь будет намного труднее из-за недостатка образования и опыта. Хотя можно было надеяться, что после практики в Институте круг его возможностей расширится, но, по-видимому, этого недостаточно, чтобы получить работу, которая могла бы всерьез заинтересовать Палмера.

Возможно, заключил Лаки, он станет более востребованным на рынке труда, когда приобретет официальную степень в колледже. Он готовился получить диплом журналиста в Университете штата Калифорния в Лонг-Бич и даже числился главным редактором студенческой онлайн-газеты. У Лаки был запасной план (если его можно так назвать) – стать техническим журналистом; тогда он сможет хотя бы писать о тех, кто занимается гаджетами. Лаки отправил резюме в Hackday – блог, где публиковали материалы об одном из направлений моддинга, которым он увлекался. Хотя эта цель казалась легко достижимой, администрация блога даже не удостоила Палмера ответом. После этого ему пришлось смириться с мыслью, что на карьеру журналиста тоже не стоит рассчитывать.

Лаки надеялся, что все может измениться после того, как он окончит университет и получит диплом. Но ему не представилось возможности проверить свое предположение: в декабре из-за сбоя программы, при помощи которой в университете составляли расписание, он опоздал с подачей регистрации на занятия. «Ну ладно, – подумал Палмер, – в этом семестре я отдохну». Правда, выяснилось, что в будущем набор студентов планировали приостановить. Впрочем, для Лаки это все равно не имело значения, так как он подал заявку в Университет Южной Калифорнии, который больше отвечал его интересам. К тому же, учась там, он смог бы продолжить работу в Институте креативных технологий. Но и этому было не суждено сбыться, потому что, как вскоре выяснилось, в Университет Южной Калифорнии Палмера не приняли.

Лаки просто не знал, что делать. Несмотря на неисправимый оптимизм, ему было трудно не волноваться в сложившейся ситуации. Но в тот судьбоносный апрельский день, когда часы показали 14:28, Лаки получил сообщение от одного из кумиров детства, которое в корне изменило всю его жизнь.

Глава 2. Кармак Великолепный

Поначалу все задумывалось как простой рекламный трюк.

Шесть месяцев назад, в октябре 2011 года, компания-разработчик игр id Software из Далласа, известная в первую очередь как основоположник жанра шутеров от первого лица[17], выпустила новую игру под названием Rage.

Новинка с самого начала стала хитом. За первую неделю было продано более семидесяти тысяч экземпляров, а пресса в едином порыве расхваливала игру на все лады. «Визуальное чудо», – вынес свой вердикт сайт IGN. «Это прорыв», – трубили в блоге Venture. Газета New York Times была более лаконична, кинув победный клич: «Кармак!», имея в виду технического директора компании – легендарного Джона Кармака.

Вместо того чтобы торжествовать победу, Кармак – сорокаоднолетний стройный светловолосый кодер[18], чьи проекты (равно как и манера речи) часто наводили на мысль, будто он и сам наполовину машина, – приступил к своему привычному ритуалу, следовавшему за выпуском очередного проекта. Приближался «небольшой исследовательский период», как он любил выражаться, иными словами – небольшая пауза в разработке игр, во время которой можно поразмыслить о будущем.

Обычно его «небольшие исследовательские периоды» не выливались в масштабные мероприятия, хотя иногда случалось и такое. Например, в 2000 году, когда Кармак, закончивший разработку Quake III: Arena, вздумал изучать ракетную технику и вскоре учредил компанию под названием Armadillo Aerospace, чтобы сконструировать суборбитальный аппарат для космического туризма. Независимо от достигнутых результатов, Кармак получал огромное удовольствие от таких «периодов», и в этот раз, сразу после выпуска Rage, решил обратить свой взор на виртуальную реальность.

Когда Кармака спрашивали, почему он выбрал виртуальную реальность, он обычно говорил, что «какой-то конкретной причины не было». И хотя это действительно так, ответ «это было просто вопросом времени» в данном случае стал бы не менее точным. Виртуальная реальность так или иначе всегда маячила в финальной точке пути, по которому он следовал от одного проекта к другому.

* * *
В детстве, еще не открыв для себя компьютерные игры, Джон Кармак почувствовал тягу к игре, пристрастившись к настолкам вроде Dungeons and Dragons. Впрочем, ему нравилось не столько играть самому, сколько управлять игрой в роли ведущего – мастера, или хозяина подземелий. Это позволяло воплощать в игровой реальности всевозможные приключения, взятые из инструкций к игре или рожденные его воображением. Позже когда рамки инструкций начали казаться ему слишком тесными, Кармак стал составлять схемы собственных маршрутов на листах разграфленной бумаги. Его страсть к конструированию воображаемых миров, а также к фэнтези и научной фантастике уже тогда давала понять, что Джон предпочтет коротать время, выдумывая причудливые сеттинги[19] или заселяя миры, созданные другими. Там он легко и непринужденно обретал божественную силу и беспрекословное повиновение со стороны компьютерных программ.

Среди всех задач, решаемых посредством программирования, Кармак вскоре больше всего полюбил графику. Ему нравилось наблюдать, как нечто столь же простое, как двоичный код – банальное нагромождение единиц и нулей, – позволяло создавать цвета, изображения и действия на мониторе. Однако за клавиатурой, должно быть, живется одиноко. Как и Палмер Лаки, Кармак отводил душу в Интернете и там же находил друзей, чтобы вместе двигаться к общей цели. Подростком он часами зависал на электронных досках объявлений (Bulletin Board Systems, BBSs), подключаясь к ним через телефонную линию. Пользователи размещали там свои заметки, а также обменивались сообщениями и софтом. Здесь взгляду Кармака открылось удивительное закулисье геймерского мира. Когда ему исполнилось девятнадцать лет, Джон задался целью выпустить свою собственную игру.

Дистрибуцией первой созданной Кармаком игры (Shadowforge) и последовавшей за ней Wraith: The Devil’s Demise занималась небольшая компания Nite Owl Productions. Ни одна из игр не блистала продажами, но, по мнению Кармака, даже несколько проданных экземпляров – уже само по себе чертовски здорово: выходит, созданный им продукт оказался достаточно хорош, раз уж кто-то решил купить его за реальные деньги. Дальше – больше: следующая игра (Tennis) привлекла внимание более крупного издателя – Softdisk из Луизианы. Компания не только купила права на издание кармаковского Tennis, но и соблаговолила принять его в штат разработчиков игр. Там Кармак повстречал несколько родственных душ, а трое из них впоследствии стали его компаньонами, когда он создал собственную студию игр id Software в 1991 году.

К моменту основания id почти все игры, которые нравились публике и хорошо продавались, создавались исключительно под консоли. На то была причина: из-за маломощной графики компьютерные игры не шли ни в какое сравнение с быстродействием и великолепием консольных. Взять, к примеру, сайд-скроллер[20] вроде Super Mario Bros. Когда игроки начинают двигать Марио (или Луиджи) по экрану, «камера» плавно и непрерывно движется следом, удерживая персонажа в кадре. В компьютерных играх такого не наблюдалось. Если персонаж выпадал из кадра, он оказывался в новом поле. Иными словами, это был побочный эффект недостаточно мощной графики, и это воспринималось как норма, пока Джон Кармак не разработал технологию адаптивного обновления игрового поля (Adaptive Tile Refresh), сделавшую прокрутку игр на ПК плавной и непрерывной, как в Super Mario Bros. Для того, собственно, основатели id Software и сделали демо под названием Dangerous Dave in Copyright Infringement, которое практически безупречно воспроизводило первый уровень Super Mario Bros 3. Разница заключалась лишь в том, что место Марио занял персонаж по имени Дейв, созданный посредством спрайтовой графики. Это был отличный способ показать, насколько похожими на Mario могут быть компьютерные игры.

Революционная технология адаптивного обновления игрового поля стала главной фишкой первой игры, выпущенной id, – Commander Keen. Хотя эта игра неплохо продавалась, показатели считались хорошими только «для ниши ПК-игр». В те времена всегда делали такую оговорку, так как на фоне топовых консольных игр (вроде Super Mario Bros, у которых продажи исчислялись десятками миллионов копий) и их менее успешных «собратьев» (вроде Hogan’s Alley, которая разошлась миллионным тиражом) лучшие показатели продаж среди компьютерных игр лишь изредка добирались до сотни тысяч. Даже те игры для ПК, что входили в состав популярных франшиз наподобие Ultima или Zork, не могли конкурировать с приставками. Вскоре необходимость делать оговорку исчезла, потому что после Commander Keen id удалось изменить игровую индустрию. В течение последующих десяти лет компания выпустила несколько суперхитов, таких как Wolfenstein 3D (продано более двухсот тысяч копий), Quake (более миллиона копий) и Doom (более десятка миллионов копий), не говоря уже о пиратских копиях, которых, по приблизительным данным, насчитывается несколько миллионов.

Игры вроде Wolfenstein 3D, Quake и Doom принесли Кармаку славу рок-звезды, а такие технологии, как адаптивное обновление игрового поля, кэширование поверхностей и алгоритм теневых объемов, названный в его честь Carmack’s Reverse, сделали Джона легендой геймерского сообщества. Однако в его характере было нечто особенное – некая идейность, превратившая Кармака из просто живой легенды в героя вроде Гэндальфа[21]. Он был глубоко убежден, что открытость, переход к открытому исходному коду и прозрачность технологий имеют решающее значение для инновационного развития. Кармак был настолько уверен в этом, что разместил в своем блоге небезызвестный пост под названием «Паразиты», в котором сравнивал патентную защиту ПО с грабежом, поясняя, что «патентная защита в программировании в большинстве случаев препятствует независимым изобретениям».

И это были не пустые слова: Кармак не изменял своим принципам. Вот почему он всегда размещал в открытом доступе исходный код ранее изданных игр. Вот почему он регулярно давал подробные советы разработчикам аппаратного обеспечения, в числе которых были такие гиганты, как Sony, Microsoft и Nvidia. Вот почему он охотно обнародовал экспериментальные данные и разрабатываемые теории, когда произносил программные речи – особенно часто они звучали во время турнира QuakeCon, ежегодного праздника в честь игр id Software.

В сущности, Кармак так истово верил, что выкладывать исходный код в открытый доступ, консультировать компании и обнародовать конфиденциальные сведения просто необходимо, что после продажи своей фирмы компании ZeniMax Media в 2009 году и подписания договора, обязавшего его в течение пяти лет работать на нового владельца, настоял на внесении в договор особых положений, которые позволяли ему продолжать в том же духе. Это далось ему нелегко. Однако причина, по которой в ZeniMax Media пошли на уступки человеку, прозванному фанатами «Кармаком Великолепным», заключалась в том, что на протяжении двадцати одного года компания id Software раз за разом подтверждала, что открытость и прозрачность в исполнении Кармака действительно работают. Именно потому три флагманских игры id – Wolfenstein, Quake и Doom – стали крупнейшими франшизами, оформленными по всем правилам; к тому же был повод думать, что вскоре после выхода очередного бестселлера id под названием Rage к ним присоединится четвертая.

Впрочем, сразу после выхода игры Кармаку еще не думалось о сиквелах и спин-оффах. Для начала ему хотелось насладиться радостями поиска в течение очередного «небольшого исследовательского периода». Но какой объект для исследований выбрать? В то время множество ведущих производителей электроники подняли шум вокруг 3D-телевизоров, усмотрев в них очередную веху в развитии телевидения. Сам Кармак не слишком высоко оценивал шансы 3D-телевизоров стать мейнстримом, однако взял на заметку, что Sony и Microsoft только что выпустили расширения, которые позволяли запускать консоли на 3D-телевизорах. И как-то между делом, раздумывая о стереоскопии – таком способе представления двух изображений (на каждый глаз по отдельности), при котором создается ощущение трехмерной глубины, – Кармак поймал себя на том, что он раздумывает о виртуальной реальности.

После девяностых годов, когда термин «виртуальная реальность» был в технотусовке на слуху и несколько VR-компаний приобрели лицензии на игры id, Кармак не уделял особого внимания этой технологии. Из этого сиюминутного веяния ничего не вышло – то ли потому, что VR-версии игр оказались хуже некуда, то ли потому, что выпустившие их компании в конце концов приказали долго жить. Но с той поры прошло уже два десятка лет, и Кармаку было любопытно взглянуть, как развивается прогресс в области виртуальной реальности. Несомненно, размышлял он, за последние двадцать лет технология, должно быть, шагнула далеко вперед. Как-никак, компьютеры сейчас стали в сотни раз быстрее, чем тогда, не говоря уже о том, насколько усовершенствовались дисплеи, сенсоры и прочие аксессуары. Но когда Кармак изучил головные дисплеи, представленные на рынке на тот момент, он был не то чтобы разочарован – он был оскорблен до глубины души. Неужели виртуальная реальность так громко провалилась в девяностые, что по-прежнему оставалась весьма сомнительным делом?

В конце 2011 года среди головных дисплеев наибольшим спросом пользовался 3D-дисплей Z800 от eMagin, стоивший около девятисот долларов. При разрешении экрана 800 × 600 с графикой у Z800 было все в порядке – во всяком случае, намного лучше, чем у любого устройства времен девяностых, – но сам шлем был довольно тяжелый. Так называемое усовершенствованное отслеживание движений головы на самом деле работало паршиво, а хуже всего было вот что.

«Угол обзора – сущий кошмар. Когда поле обзора всего сорок градусов, кажется, что смотришь в отверстие внутри рулона туалетной бумаги».

Разве можно ощутить эффект присутствия в виртуальной реальности, если на глаза как будто навешены шоры? Все очарование виртуальной реальности заключалось в том, чтобы ощутить эффект полного присутствия в совершенно ином месте; но это абсолютно нереально, если у вас угол обзора – как у лошади на дерби в Кентукки. Впрочем, та же проблема наблюдалась не только у 3D-дисплея Z800 от eMagin; более того, угол обзора величиной в сорок градусов считался одним из лучших показателей, достигнутых на тот момент.

Тем не менее Кармак приобрел несколько таких горе-шлемов и немного поколдовал над ними, чтобы довести их до ума. Задавшись целью испытать их в действии и поэкспериментировать с параметрами каждого шлема, Кармак написал код для небольшого демо, своего рода «тестовую модель», которая представляла собой игровую комнату из Rage. В конце концов он достаточно преуспел в своих экспериментах, о которых, по его мнению, можно было поведать коллегам в самых восторженных выражениях – «крупица нереальной жути». Было трудно выразить словами, что именно представляла собой эта самая крупица, но к ней за все эти годы так или иначе не могло не примешаться чувство, что ему удалось заглянуть внутрь одного из своих творений. Но опять же, поскольку смотреть все еще приходилось через рулон туалетной бумаги, это чувство пока оставалось в зачаточном состоянии.

В общем, это была довольно серьезная проблема. Ко всему прочему, Кармак выделил себе лишь несколько недель на исследование виртуальной реальности, и поскольку уже наступил ноябрь, время почти истекло. Как технический директор id, он должен был сосредоточиться на осязаемых потоках прибыли. По этой причине Джону требовалось найти коммерческое обоснование своему намерению продолжать изыскания в области VR, пусть даже и не в полную мощь. Вот тогда у него и родилась идея рекламного трюка.

В ту осень руководство id Software планировало выпустить обновленную версию Doom 3, вышедшего в 2004 году. Это обновление, которое позже назовут Doom 3: BFG Edition (сокращение от Big Fucking Gun – «большое гребаное ружье»), как и многие переиздания культовых проектов, будет пытаться играть на контрасте с новыми навороченными, но бездушными играми. До тех пор пока… ладно, чего уж там. «Что, если скрестить Doom 3: BFG Edition с той дикой новой технологией, о которой толком не заговаривали на протяжении двадцати лет?» – раздумывал Кармак. Не продемонстрировать ли прессе VR-версию Doom 3: BFG Edition во время крупнейшей ежегодной выставки Е3? Идея и в самом деле выглядела заманчиво, но, по всей видимости, только так и можно было привлечь внимание к игре восьмилетней давности.

Эта цель дала Кармаку повод по-прежнему держать виртуальную реальность в поле зрения. Теперь ему оставалось лишь найти шлем, способный воспроизвести оптимальную VR-среду. К счастью, в ноябре 2011 года компания Sony выпустила HMZ-T1 – персональный HD- и 3D-дисплей, который, по мнению Кармака, полностью отвечал всем требованиям. Благодаря OLED-дисплею последнего образца и разрешению 1280 × 720 пиксельная плотность модели HMZ-T1 от Sony была на порядок выше, чем у любого аналога, однако гаджет не мог создать особенно реалистичную или иммерсивную VR-среду. Во-первых, 3D-дисплеи не оснащались трекинговыми устройствами – датчиками, определяющими расположение головы пользователя, чтобы изображение на экране реагировало на поворот головы влево или вправо так, как будто пользователь действительно повернул голову. Без функции отслеживания движений дисплей от Sony оставался всего лишь трехмерным телевизором с высоким разрешением, закрепленным перед глазами зрителя. Еще одна важная проблема заключалась в так называемом ожидании системы – интервале между попыткой игрока совершить какое-нибудь действие, например выстрелить из оружия, и воспроизведением действия на экране: задержка была непозволительно долгой и, как ни прискорбно, возникала постоянно.

Тем не менее 3D-дисплей с высоким разрешением и коротким периодом ожидания вполне мог подойти для нужд любимого проекта Кармака (как-никак это был всего лишь рекламный ход). Но даже при относительно доступной стоимости нашлемного дисплея (семьсот девяносто девять долларов) оставалась главная проблема, которая все портила:

«HMZ-T1 от Sony с углом обзора сорок пять градусов лишь немногим лучше предшественников. OLED-экран дает более реалистичное изображение, но, по всей видимости, не позволяет ощутить эффект присутствия».

На самом деле Кармак вряд ли мог что-то поделать с проблемой узкого поля обзора. Зато он мог кое-что сделать с самой игрой, в частности с исходным кодом Doom 3: BFG Edition, чтобы улучшить пребывание в виртуальной реальности с головным дисплеем. Идея использовать софт для улучшения «железа» звучит нелогично, но есть простой способ представить это на примере телевизора и телепрограммы. Без «железа» (телевизора) софт (телепрограмма) никак не проявляется. Хотя большая часть функций «железа» зависит от его собственных характеристик (в особенности от телеэкрана, его разрешения и других свойств), можно тем или иным способом заснять или отредактировать телепрограмму, чтобы оптимизировать некоторые аспекты изображения на экране, к примеру, четкость, контрастность, насыщенность и так далее. Поэтому в течение трех месяцев, оставшихся до выставки, Кармак выкраивал время не только для установки трекинговых устройств на те шлемы, которые, по его мнению, не будет стыдно продемонстрировать на Е3 (а именно на модели от Sony и eMagin), но и на подготовку программной части Doom 3: BFG Edition к виртуальной реальности, насколько это было возможно.

Офис Кармака теперь напоминал лабораторию сумасшедшего ученого, и валявшиеся повсюду выпотрошенные шлемы служили подтверждением его намерений. По мере приближения Е3 он все еще предпринимал попытки склепать кое-что получше. Один из возможных способов, который он раскопал в Интернете, предполагал использование стандартной оптики наподобие серийных широкоугольных линз производства LEEP systems, выпускавшихся в 1990-х годах, которые в сочетании с LCD-экраном теоретически могли обеспечить более широкое поле обзора. Рассматривая такую возможность, Кармак набрел на тематический сайт VR-tifacts, в частности на статью под названием «LEEP недорого». В комментариях Кармак прочитал о каком-то мастере аппаратного обеспечения, который, похоже, занимался чем-то интересным в этой сфере и был известен под ником PalmerTech.

* * *
От: Джон Кармак

Кому: PalmerTech

«Мне бы очень хотелось опробовать один из ваших прототипов с расширенным углом обзора или приобрести один из них, если возможно. Я собираюсь устроить несколько частных демонстраций на Е3. Было бы любопытно сравнить относительные преимущества расширенного поля обзора с высоким разрешением и высокой частотой обновления».

Тем временем в своем захламленном трейлере Палмер Лаки, также известный как PalmerTech, уставился в экран компьютера: «Черт-Подери-Неужто-Мне-Пишет-Сам-Джон-Кармак?» Затем, осознав, что его, возможно, разыграли, он кликнул по профилю отправителя, назвавшегося Джоном Кармаком. По его компетентному мнению, в профиле не было подвоха.

Несмотря на мимолетный соблазн восторженно заорать: «О господи, тот самый Джон Кармак!», – Лаки заставил себя сохранять спокойствие – не только потому, что он не хотел сойти за очередного восторженного мальчика, но и потому, что понимал: в данном вопросе он, как ни странно, разбирается не в пример лучше, чем его герой. И тогда Палмер, собрав все свое хладнокровие, написал ответ:

«Я охотно одолжу или продам вам любой прототип по вашему усмотрению. Я планировал выставить их на продажу в июне в виде комплекта разработчика, но я могу досрочно собрать для вас один из них… Какой прототип вас интересует – с углом обзора 120 или 270 градусов?»

Несмотря на кажущуюся ирреальность происходящего, нельзя сказать, что Лаки воспринял новость как «Большой взрыв». Разумеется, помочь Кармаку Великолепному было бы здорово, но что в действительности было бы для него лучше всего при таком раскладе? Если прототип впечатлит Кармака, вероятно, он запостит на форуме хороший отзыв, который может помочь Лаки продать на дюжину комплектов больше. Подобный исход его вполне устроил бы; такой шанс побуждал его воплотить свои планы относительно Kickstarter и вывесить объявление на MTBS3D. Но прежде чем взяться за дело, он хотел убедиться, что может рассчитывать на помощь кое-кого из друзей, и в первую очередь – Криса Дайкуса. Этот тощий, сдержанный, но притом увлеченный парень, который прописался на ModRetro с первых дней, к тому времени стал одним из самых близких друзей Лаки и пользовался его полным доверием.

«Дайкус, мне нужна твоя помощь, – объяснял Лаки по телефону. – Я хочу организовать сбор средств на Kickstarter для VR-шлемов. Ты сможешь помочь мне собрать несколько комплектов?»

«Конечно», – ответил Дайкус. Он был так же увлечен идеей создания бизнеса, как и Палмер, но пытался быть реалистом и предполагал, что из этой затеи в сущности ничего не выйдет. «В этом весь Палмер, – думал Дайкус. – Он пламенно загорается чем-то, а потом, предприняв несколько шагов в нужном направлении, в конце концов отвлекается на что-то другое».

Однако в этот раз Лаки твердо решил воплотить свои планы в жизнь. Ведь речь шла о главном среди его любимых проектов – о виртуальной реальности, а так как юность подходила к концу, откладывать было уже невозможно.

Составив список дел, в которых ему требовалась помощь (дизайн логотипа, идеи для проморолика на Kickstarter и тому подобное), Лаки опубликовал пост на MTBS3D. Его переполняла надежда; он верил: из этого выйдет «нечто, из чего впоследствии вырастет более массовое VR-сообщество». Но в то же время на него вдруг резко навалилось осознание факта, что ему всего девятнадцать лет. «Да ладно, какая разница, – напомнил себе Лаки. – В Интернете возраст не значит ровным счетом ничего. Прямо сейчас, когда я подключен к Сети, а мои пальцы бегают по клавиатуре, совершенно неважно, сколько мне лет. Я должен сделать все возможное, чтобы воскресить виртуальную реальность, а остальное не имеет значения».

Глава 3. Повесть о двух выставках

МАЙ – ИЮНЬ 2012 ГОДА
Крис Дайкус оказался прав. У Лаки действительно изменились планы, но не из-за того, что он отвлекся на другой проект, а, скорее, потому, что сам Джон Кармак поверил в его замысел, и его убежденность в успехе побудила Лаки серьезно обдумать свои намерения.

«Эта штука намного круче, чем кажется, – писал Кармак в своем Twitter 17 мая, размещая фото несуразного прототипа Rift. – Нашлемный дисплей Палмера Лаки с углом обзора более девяноста градусов скоро появится в продаже в виде дешевого комплекта для разработчиков». На тот случай, если этого окажется недостаточно для сотрясения основ, Кармак позже в тот же день опубликовал пространный обзор на MTBS3D, в котором объявил прототип Лаки «самым иммерсивным нашлемным дисплеем из пяти имеющихся у меня моделей» и отметил: «Если Палмер выставит примерно ту же цену, которую планирует, этот нашлемный дисплей будет заодно и самым дешевым».

Лаки не верил своим глазам. Сам Великолепный открыто объявил, что верит в него. В личной беседе Кармак вел себя куда более экспрессивно, преподнося Rift как «решительно самый лучший» из всех нашлемных дисплеев того времени и «совсем другой уровень», который «разнесет всех конкурентов в пух и прах». Увлекшись, он в конце концов заявил, что если Лаки разрешит ему взять Rift на выставку Е3, то те, кто увидит демо, почувствуют, что «заглянули в будущее».

За несколько недель до выставки Кармак спросил Лаки, можно ли продемонстрировать прототип Rift «кое-кому на паре-тройке частных показов в рамках Е3». Лаки не колебался ни секунды: конечно, он не возражает! Палмер посчитал: это отличный шанс заставить говорить о себе. Кармак с ним согласился, хотя его несколько тревожило, что пресса, вероятно, не уделит Лаки должного внимания. «Я сделаю все возможное, чтобы Rift не преподносили как мою заслугу, – писал Кармак, – но я уверен, что на следующей неделе кто-то все равно все перепутает. Меня напрягает, что пресса склонна подчас приписывать мне чужие изобретения, потому что сюжет о гениальном изобретателе очень удобен для привлечения внимания».

Лаки отнесся к словам Кармака с пониманием и поблагодарил его за предостережение. «Я не буду сильно настаивать на упоминании моего авторства, насколько это в моих силах, – писал он в ответ. – От нерадивых репортеров можно ожидать вещей и похуже. В частности, Engadget однажды опубликовал статью о моем проекте с моими же фотографиями, но приписал авторство кому-то, кто работал над похожим проектом и мог бы считаться моим конкурентом. Тогда, столкнувшись с недобросовестностью журналиста технического издания, я сам решил получить диплом журналиста, но это уже совсем другая история».

Лаки еще не скоро довелось рассказать Кармаку свою историю до конца, но в то же время он радовался, что герой его детства собирается приложить все усилия, чтобы почести достались тому, кто их заслуживает. А на случай, если и этого вдруг окажется недостаточно, Кармак также предложил Лаки испытать его новую разработку. Возможно, это выглядело не слишком впечатляюще – подумаешь, какой-то пробный уровень Rage с функцией виртуальной реальности, но с точки зрения Лаки, который еще не написал ни одной программы (и открыто признавал, что программы – не его конек), опытный образец мог бы послужить лучшей демонстрацией его прототипа. Именно поэтому Кармак и выдвинул свое предложение: Лаки получит «массу удовольствия и добьется намного большего, чем пятьсот проданных комплектов (как он сам планировал)».

Кроме того, Кармак свел Лаки с двумя ветеранами индустрии – инженером компании Valve Дэном Ньюэллом, который хотел сделать предзаказ на два прототипа Rift, и генеральным директором Sony Миком Хокингом, желавшим забронировать четыре прототипа и встретиться с Лаки после Е3.

«Я с удовольствием помогу Sony открыть потребителям доступ к виртуальной реальности, как только смогу», – сказал Лаки Хокингу. Обменявшись парой сообщений по электронной почте, они также договорились встретиться после Е3.

Так что Крис Дайкус действительно оказался прав. Но его прогноз оправдался только потому, что Лаки решил: будет разумно отложить старт кампании на Kickstarter до конца E3 – на тот случай, если Кармак и в самом деле во время выставки кое-кому покажет его Rift, а Ньюэлл или Хокинг смогут как-нибудь поддержать Oculus.

В порыве вдохновения Лаки принялся набрасывать описание своего проекта для Kickstarter. «Меня зовут Палмер Лаки, – сообщал он. – Я давно увлекаюсь стереоскопическими 3D-дисплеями и виртуальной реальностью. Сейчас я работаю в Институте креативных технологий Университета Южной Калифорнии. За последние годы головные дисплеи стали для меня чем-то вроде фетиша, и я собрал более сорока разных моделей, начиная с изделий образца восьмидесятых».

Описав, что вдохновило его на разработку Rift и как редко шлемы с широким углом обзора находили применение за пределами науки и вооружения, Лаки перешел к самой замысловатой части своего бизнес-плана – обратиться к другим энтузиастам, не оттолкнув обычных геймеров. Конечную цель своего проекта Лаки усматривал в будущей модификации Rift для нужд миллионов геймеров, но время для этого еще не пришло. Рынок VR-устройств был слишком хрупок, чтобы разочаровать будущую аудиторию, потому Палмер старался выражаться предельно ясно.

«Если вы просто среднестатистический геймер и у вас нет особых навыков самостоятельной разработки аппаратного и программного обеспечения, не покупайте мой товар, – писал Лаки. – Если вам нужен просто телевизор с высоким разрешением, который можно повесить на голову, вам подойдет Silicon Micro Display ST1080 или Sony HMZ-T1 – отличные продукты! Если же вы любите делать что-то собственными руками и вам нужно доступное устройство с углом обзора в пять раз больше, чем у вышеупомянутых моделей, которое в самом деле создает эффект присутствия в симулированной среде… Тогда моя разработка для вас».

Шлем стоимостью пятьсот долларов в базовой комплектации предназначался для разработчиков, умельцев и таких же энтузиастов виртуальной реальности, как и сам Лаки. Посланный ими импульс – усиленный разработками с открытым исходным кодом – позволил бы этой первой волне первопроходцев начать возрождение виртуальной реальности для всего игрового мира.

* * *
5 июня 2012 года в конференц-центре Лос-Анджелеса открылась XVIII ежегодная выставка Electronic Entertainment Expo – E3. Не в пример другим торгово-промышленным выставкам, открытым для широкой публики, мероприятие было сугубо отраслевым. Из этого следовало, что при численности посетителей порядка сорока пяти тысяч человек на выставке присутствовали все, кто хоть что-то представлял из себя в индустрии видеоигр. Поэтому вполне закономерно, что безвестным девятнадцатилетним самоучкам вроде Палмера Лаки вход на выставку был заказан.

Собственно говоря, Лаки в те дни находился на другой выставке – SID Display Week в Бостоне, – проехав ради этого через полстраны. Туда его направил Институт креативных технологий, чтобы Палмер изучил новинки от таких производителей, как Kopin, LG и Silicon Micro Display, а затем подготовил бы что-то вроде отчета о состоянии отрасли. Лаки был польщен, когда ему представился шанс побродить по выставке и посмотреть, над чем работают упомянутые компании, но у него имелась еще одна веская причина, чтобы вызваться в командировку добровольцем. Дело в том, что Институт не только оплачивал номер в отеле (да-да, именно в отеле, а не в мотеле), но и выдавал суточные – целых семьдесят долларов в день.

Чтобы сэкономить средства, выделенные иститутом, Лаки выбрал отель с полупансионом, до которого, как впоследствии выяснилось, приходилось добираться в течение сорока пяти минут на поезде от Бостонского конференц-центра. Первые два дня катаний туда-сюда казались сущей морокой, но после нескольких дней на SID такие пустяки уже не раздражали Лаки, потому что 6 июня, когда он прохаживался по залам взад-вперед с микрометром и камерой, замеряя оптические параметры дисплеев (к большому недовольству многих компаний), у него то и дело жужжал телефон – начали приходить сообщения с поздравлениями и ссылками на статьи о Е3.

Погодите-ка, думал Лаки в перерыве между вибрациями мобильника. Разве Кармак не собирался показать Rift только «кое-кому на паре-тройке частных показов»?

* * *
Умение ориентироваться в текущей обстановке – одна из главных составляющих гения Кармака.

Потому-то, оказавшись в просторном конференц-зале с белыми стенами и потолком, где не было ничего, кроме стола, ПК, трех стульев и постера с рекламой игры Doom 3: BFG Edition, Кармак в последнюю минуту пересмотрел свои планы – причем некоторые из них претерпели серьезные изменения. Для сегодняшнего выступления он отобрал три разных шлема. По его замыслу, каждый из них олицетворял высшую степень какой-то отдельной характеристики виртуальной реальности, которой не было равных среди аналогов. Шлем HMZ-T1 от Sony обладал лучшим разрешением, Z800 от eMagin – самым коротким периодом ожидания, а Oculus Rift – широким углом обзора. Но прежде чем провести первую демонстрацию, Кармак вдруг понял: все, чего он, в сущности, хочет – наскоро прогнать посетителей по другим шлемам и сразу же перейти к Rift. Несмотря на все свои недостатки, которые удалось минимизировать благодаря модификациям Кармака и добавленному устройству для отслеживания движений головы производства Hillcrest, шлем от Oculus лучше всего раскрывал суть дела перед аудиторией. Публика настолько прониклась, что Кармаку пришлось пригласить на показ еще больше журналистов, чтобы те осветили мероприятие, описанное как «вероятно, самая лучшая демонстрация виртуальной реальности, которую когда-либо видел мир».

В первый же день к обеду вокруг «секретного VR-устройства, склепанного на коленке», продемонстрированного Джоном Кармаком, поднялся такой шум, что Кармак, планировавший провести на Е3 всего сутки, решил продлить визит. Ему удалось впечатлить не только журналистов, но и представителей Sony, которым Кармак предложил взять Лаки на работу, и даже Роберта Альтмана, председателя и генерального директора ZeniMax Media – компании, выкупившей id Software в 2009 году.

«Что нам стоит самим сделать такую же штуку? – спросил Альтман. – Просто поехать в Китай и наклепать целую кучу таких шлемов, а потом продавать их с нашими играми».

ZeniMax (в отличие от id) никогда не выпускали «железо», но Кармак настолько воспылал страстью к виртуальной реальности, что предложение Альтмана его не на шутку заинтриговало. «Я бы охотно возглавил такой проект, – ответил он. – Но работы будет намного больше, чем может показаться. Проект потребует полной загрузки; нам понадобится привлечь больше людей. Но я готов приступить по первому вашему слову».

В конечном итоге события развивались лучше некуда, если не считать одной маленькой загвоздки. Многие хвалебные статьи, освещавшие ключевые события Е3, выходили под заголовками, как у материала на PC Games: «Почему улетные очки Джона Кармака взорвали Е3».

* * *
Когда Лаки прочел статью, первое, о чем он подумал: быть может, не следовало уходить с факультета журналистики. Неправильное указание авторства его раздосадовало – пусть и немного, но вполне ощутимо; как будто тебе присудили золотую медаль, а комментатор переврал твою фамилию, когда ты стоял на пьедестале. Что же, справедливости ради стоит признать: Кармак предупредил Лаки, что так может случиться.

И тем не менее, чем больше отзывов о Rift, якобы разработанном Джоном Кармаком, попадалось на глаза Лаки, тем сильнее ему хотелось вернуться домой и запустить проект по-настоящему. Но прежде чем ему удастся воплотить свои намерения, ему предстояло провести еще несколько дней в Бостоне. В это время Лаки представилась возможность встретиться с Лораном Скалли, стильным французом, которого он знал по MTBS3D и который предложил встретиться, раз уж они оба оказались в Бостоне.

Скалли был очарован виртуальной реальностью с 1992 года, когда он в первый раз посмотрел «Газонокосильщика». Потом он переехал в Соединенные Штаты, чтобы не пропустить становление новой отрасли, которая, как верил он сам вместе с миллионами других энтузиастов, в скором времени достигнет пика. Надежды, конечно же, не оправдались, но, несмотря на провал VR-индустрии на рынке, Скалли оставался одним из немногих истинных приверженцев, хранивших верность виртуальной реальности, что вылилось в переориентацию его бизнеса с рынка развлечений вне дома на выпуск военных симуляторов. Переход давался нелегко, пока ему не случилось продемонстрировать одному отставному генералу игру-шутер с космическими пришельцами и лазерами.

После просмотра демо генерал пустился в воспоминания о Вьетнаме, поведав, как ему пришлось отправлять в бой молодых солдат и наблюдать, как их косит смерть. Генерал рассказал, что он изо всех сил старался подготовить солдат к тому, с чем им предстоит столкнуться, но ведь там, на поле боя, да еще и на вражеской территории, все происходит совсем не так, как на тренировках. Как ни прискорбно, ко всему этому попросту нет возможности подготовиться… точнее, не было, пока Скалли не познакомил генерала с возможностями VR-симуляторов. Собственно говоря, генерал настолько проникся верой в виртуальную реальность, что стал основным инвестором нового предприятия Скалли Virtual Edge, возложившего на себя миссию «обеспечить игровыми симуляторами военные и правительственные объекты».

За последние десять лет при помощи симуляторов Скалли были обучены тысячи солдат. В ходе развития проект прошел путь от сырой графики и единичных батальных симуляций до сетевой VR-среды, в которой могли одновременно тренироваться тридцать два солдата. Движения каждого из них полностью отслеживались – от головы до пальцев ног, что привносило дополнительные элементы реализма в симуляцию, равно как и перчатки, позволяющие обмениваться жестами рук и точно целиться из виртуального оружия. У них были рулевые колеса, дававшие возможность управлять машинами в виртуальной реальности, и жилеты с усиленной обратной связью, при помощи которых солдаты, получившие удар, ощущали толчок и боль.

С тех пор как Скалли сосредоточился на производстве военных симуляторов, прошло несколько лет, прежде чем он всерьез задумался о виртуальной реальности, познакомившись с Палмером Лаки на форумах MTBS3D. ...



Все права на текст принадлежат автору: .
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Oculus. Как создать лучшую в мире VR компанию и потерять все?