Annotation

Фанфик по игре Bloodborne. Главный герой — дух снов, некогда человек, оказавшийся в мире игры немного раньше каноничных событий. Первостепенной целью ставит если не предотвратить события из игры, то, по крайней мере, сгладить их и подарить миру и его жителям хотя бы призрачную надежду на спасение.

Bloodborne: Песочный человек

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог

Bloodborne: Песочный человек

Глава 1

Небольшое предисловие: представленный в фанфике Ярнам не стремится в каноничность, как и не будет стремиться затронуть всех персонажей или передать события в той последовательности, в которой они могли происходить в игре. AU будет, и, наверное, довольно серьёзное. Я постараюсь учесть как можно больше «настоящего» канона, но в первую очередь этот фанфик — вольное размышление на тему того, каким может быть Ярнам вне контекста игры и каким его вижу конкретно я, как автор фанфика. В том числе считаю важным уточнить, что фанфик не ставит перед собой цели передать атмосферу игры в чистом виде. Поведение персонажей может быть усреднённо, уровень окружающего безумия слегка снижен. Но это не точно и зависит от фазы Присутствия Луны. Если подобное для вас допустимо…

Что же, приятного прочтения!

* * *

Сомнение, сожаление, нежелание. Я давно не испытывал эти чувства столь ярко. Они пропитывали меня от песочных ног и до песочной макушки, заставляя иллюзорное тело подрагивать. Словно тот старый дед, я натурально рассыпался песком, и в упор не мог понять, почему.

Я уже неоднократно попадал во сны существ, желавших свести счёты с жизнью. Они могли быть самыми разными, будь то удивительно мирными и спокойными, или наоборот — хаотичными, дёрганными, способными рассыпаться от одной попытки заговорить с владельцем сна.

Ещё когда я только потерял тело и ещё ярко испытывал эмоции, то реагировал похожим образом. Но с того момента утекло слишком много воды… то есть, песка.

Пусть я и пытался быть чутким и понимающим, на самом деле во мне почти не оставалось чувств. Да и могли ли они, эти чувства, в мелком духе снов вообще долго оставаться?

Как оказались, могли.

— Знаешь, мне кажется, ты немного спешишь, дорогуша, — прошелестел мой голос. — Давай, я могу наслать тебе ещё один яркий сон и ты вновь почувствуешь себя лучше, хорошо? Давай, выше нос, всё не так плохо, леди Мария!

Наверное, я чем-то напоминал песеля, взволнованно мельтешившего вокруг глупого человека. Моя зыбучая, отдававшая светом золота форма взволнованно кружила вокруг потерявшей всякую волю к жизни девушки, пытаясь хоть как-то её развеселить.

Но всё было бесполезно.

Нежная, хрупкая, утонченная — она походила на аристократку, не державшую в своей жизни ничего тяжелее заколки. И пусть первая половина была правдивой, вторая, к моему превеликому сожалению, не имела ничего общего с реальностью.

Я лишь примерно знал, чем она занималась, но от одних обрывков случайных воспоминаний у меня песочные волосы на жопе вставали дыбом.

Не только она, но и её мир мне казался очень смутно знакомым. Её с виду хрупкий, ласковый образ, со светлыми, практически белыми длинными волосами, что, на мой песочный взгляд, не очень хорошо сочетались с грубым одеянием какого-то охотника!

Меня немного раздражало постоянно преследовавшее чувство дежавю, словно у меня перед песочным носом слон пробегал, но я в упор уже не мог вспомнить, что упускал! Фундамент в виде тела был потерян, потерян!..

Даже эта часовня, в которой она решила вздремнуть, ярко проецируя образ в сон, казалась мне знакомой. И это пугало. Пугало до чёртиков, подсознательно требуя от меня собрать свой песок и свалить. Что-то знакомое, страшное — мне точно чем-то не нравилось это место.

Только вот хрен там плавал (в песке)! Никуда я не уйду!

— Леди Мария, подумай ещё раз, — мягко прошелестел я. — Что подумают твои пациенты? Разве ты не говорила, что хочешь им помочь?

— Пациенты… — прошептала с ужасом в голосе леди Мария.

Сон задрожал, из её глаз пошли слёзы, тело затряслось.

Что я уже не так сказал, Морфей меня подери⁈

Пришлось экстренно задействовать свой песок и натурально заплевывать им появившиеся пробоины, стабилизируя сон. Я понимал, что если сейчас она проснётся, то уже больше не уснёт. Разве что вечным сном, а это немного другое!

— До этого ты была со мной откровенна, — сделал я свой голос чуть более осуждающим. — Что произошло?

Обычно я не засиживался во снах одних и тех же существ. Но случай с леди Марией был чуть более уникальным. Она показалась мне знакомой при первой же встрече, пробудив любопытство.

Девушка ненадолго выбралась из не самых радужных мыслей, переведя на меня взгляд заплаканных, практически стеклянных, серых глаз.

— Я совершила слишком много непоправимых вещей, добрый Песочный человек, — прошептала девушка. — Я думала, что они будут помогать им… Мы ошибались… Герман… мне так жаль… Церковь исцеления — лжецы, они все… они в-все…

Голос девушки задрожал, она начала что-то вспоминать и это не могло не отразиться на сне: окружающее пространство вновь поплыло, со всех сторон поднялись вопли испытывающих невыносимые муки людей, державшихся за раздутые мясные шары, заменившие им головы.

Осознание того, что это не просто искажённый кошмаром образ, а вполне себе реальное воспоминание, заставило песочные булки сжаться до кристаллического состояния.

Ненавижу! Ненавижу тёмное фэнтези, будь оно проклято! Оно прикольное только со стороны, в самом тёмном фэнтези вообще не круто! Или что это вообще за мир? Ой, да плевать!

Волна отдававшего золотистым оттенком песка вновь прокатилась по сну, унося с собой кошмар, хотя бы немного стабилизируя разум девушки.

Стоило отдать дорогуше должное, она искренне доверяла мне, несмотря на весь пережитый ужас, и потому никак даже не пыталась сопротивляться моим вмешательствам. В противном случае было бы заметно тяжелее. Всё же, я был слишком слабым, чтобы как-то масштабно на что-то влиять, и особенно — на столь яркие кошмары.

— Ты вновь решил помочь мне… — слабо засмеялась красавица. — Спасибо тебе… спасибо… Ты помог мне вновь поверить в…

Леди Мария внезапно закашляла кровью, её воротник окрасился алым. Мир начал разрушаться, и я уже не мог этого остановить.

— Ты приняла яд…

Мой голос раздался со всех сторон, песочное тело задрожало ещё сильнее.

Это был её предсмертный сон.

— Я не надеялась, что успею попрощаться с тобой, но Боги были ко мне благосклонны…

В её голосе прозвучала слабая, едва заметная ирония. Во что она не верила, так это в благосклонность местных богов.

Я, в принципе, вообще сомневался, что в тёмном фэнтези могут быть добрые боги (разве что с целью их жестоко убить или подвергнуть ужасным страданиям, чтобы показать правду-матку тёмного фэнтези), но озвучивать мысль не стал. Мне в принципе не хотелось ничего говорить. Давно я не испытывал столь отвратительных чувств, что, наверное, в некотором роде было даже хорошим знаком: от моей личности ещё что-то осталось.

Радости, к несчастью, это не добавляло.

Я поднял взгляд на разрушающийся сон. Зазвенели колокола. Глаза девушки закатились, тело расслабилось. Она издала последний вздох.

Тёмное фэнтези. Я уже говорил, что ненавижу тёмное фэнтези?

Конечно, это просто удобное словосочетание, лишь примерно отображающее действительность, но для меня стало большим удивлением, что измерения между собой могут так отличаться. Какие-то бывают яркими, светлыми, словно опуская сам факт существования тьмы, другие же из неё словно только и состоят.

Это распространяется не только на поведение населяющих такие миры существ, но даже на окружающие законы, судьбы существ. Странный, непонятный механизм, от которого даже мои песочные мозги скручиваются в трубочку.

Для чего я решил вдруг рассказать это?

Тёмное фэнтези очень, Гипнос меня разбуди, любит делать и без того трагичные судьбы живых ещё более трагичными. Вот чтобы мало не показалось, чтобы ещё трагичнее всё сделать, блин! Мало нам в жизни дерьма, да⁈

Сон не исчез. Так не должно быть. Никогда на моей памяти такого ещё не было. Душа должна уйти дальше, чтобы очиститься и подарить мирозданию новую жизнь. Так было всегда.

Но у измерения были на этот счёт свои мысли.

Сон начало поглощать что-то очень злое, чуждое миру, обиженное на леди Марию. Звон колоколов стал громче, ещё громче, ещё громче…

Я услышал истошный детский вопль, потянувшийся к объекту ненависти. Что-то могущественное, многократно могущественнее (это слово вообще ко мне не относится!) меня, проклявшее при жизни Марию, вознамеривалось завладеть её душой.

Мне нужно было бежать. Бежать из этого измерения как можно дальше, надеясь на то, что оно не станет гнаться за мной. Просто не сможет дотянуться: потеряется среди бескрайних песков мира информации.

Я убегал так уже много раз. Такова природа мелкого, но прыткого духа снов. Возможно, благодаря своей способности меня можно назвать относительно уникальным (не у каждого такой безвиз между измерениями есть, в общем-то!), но, к несчастью, я, по большей части, только и мог, что плавать среди информации, да баловаться со снами разумных.

Мелкий, ни на что не способный дух снов, практически потерявший своё я.

Иногда так обидно из-за этого, честное слово.

— Отправляйся в эротический сон Йог-Сотота, дорогуша, — показал песочный средний палец я, покрыв собой всё тело девушки.

Надеюсь, оно меня там не услышало, но уже поздно, ляпнул.

Вопль стал ближе. Песочные ноздри уловили странный запах рыбы и гниения. Перед тем, как меня в сопровождении тела дорогуши поглотил песок, я успел увидеть ужасающий образ мерзкого переростка, державшего на манер тесака собственную плаценту.

Высокий, выше обычного человека, он напоминал подходящего к закату жизни старика, но при этом… при этом оно было словно новорождённое дитя. Выкидыш, отказавшийся умирать.

Ненавижу. Тёмное. Фэнтези.

Мир для меня потерял форму. Остался лишь песок информации, состоящий из многочисленных снов, мыслей и желаний. Я был совсем не удивлён тому, что малыш последовал за нами, проносясь валуном через всю встречную информацию.

Уже представляю себе бедолаг, которым снится приятная эротичная сцена, в которую вдруг решит пожаловать этот красавец.

Я не мог погрузиться глубже, за пределы измерения. Один — легко, но не с грузом. Её форма была слишком настоящей, слишком тяжелой, чтобы свободно скользить по пескам, как это делал я.

Вариантов же у меня было не так много: либо попытаться дать бой, что моментально закончится моим развоплощением, либо попытаться скрыться где-то в этом измерении.

Скрыться же можно было лишь в том случае, если оно меня потеряет.

«Мне жаль», — заранее извинился я перед жертвами своего побега, резко потянувшись выше.

В мире информации вообще не было такого понятия, как выше или ниже. Всё было слишком образным. Моё сознание всё ещё во многих моментах отдавало человеческим мышлением, из-за чего, чтобы подняться на верхние слои мира снов, мне буквально приходилось тянуться ввысь. Духам снов это было не нужно, но, чтобы быть с собой честным, мои коллеги и безвизом особо не пользуются, ошиваясь где-то в своих измерениях.

Это я такой любопытный, не сидится мне на одном месте, Морфей меня подери!

Вопль был уже совсем близко.

Сны стали более осязаемые. Это была больше не каша из случайной информации, а вполне конкретные двери в чужие измерения. Обычно войти в них было не так просто: всё же, сознания разумных — не проходной двор какой-то.

Ну, так я думал.

К моему удивлению, первые же двери чужого сна вылетели с полпинка, словно сознание бедолаги в принципе ничего не защищало и его тело провалилось в мир снов.

— Что происходит⁈

Визгливый крик ботаника в круглых очках, стоящего с колбами в руках, заставил мою песочную морду поморщиться. Видимо, какой-то исследователь.

Его совсем не смущало, что он находился в вонючей канализации, варя таинственное снадобье под присмотром гигантского червя, обмотавшего всё его тело.

В принципе, самый классический сон.

— Я бы на твоём месте побыстрее проснулся, дружище, — прошелестел я, оглядываясь. — Посчитай пальцы, у тебя их шесть. Побыстрее.

Я вновь провалился вглубь, услышав звон приближающихся колоколов, сопровождаемый запахом гнилой рыбы. Где-то уже позади меня раздался душераздирающий вопль, сопровождаемый не менее громким, сводящим с ума потусторонним воем.

Самое главное — недовольным.

Путь в сон бедолаги исчез, знаменуя не самое приятное пробуждение.

Надеюсь, медитации на солнышке помогут ему восстановить психику.

Следующая дверь была мной выбита не менее легко, удивляя всё больше: так не должно было быть. В песочной голове стали возникать странные предположения, но у меня не было времени их обмозговать. Глупый я, в тонких материях всё ещё плаваю, что уж поделать?

— Удобно, профессор?

На меня поднял задумчивый взгляд пожилой мужчина, читавший какую-то книгу. Ухоженный, в стильных подтяжках. Всё же, это было уже не совсем средневековье. Что-то вроде викторианской эпохи, если я ничего не путаю?

— Прошу прощения? — нахмурился старик.

К моему превеликому сожалению, долго интеллигентный вид он сохранять не смог. В песочные уши ударили многочисленные ругательства, книга едва не выпала из рук.

Да, можно понять: чтением он занимался на застывшей на фоне полной луны лестнице прямо в небе.

Романтик, Морфей его подери!

— Небольшой совет, профессор, — услужливо прошелестел я. — Попытайся вчитаться в текст книги, да побыстрее. Дам подсказку: там вместо текста каша.

Я даже позволил себе поклониться, воплотив песочную шляпу, поддавшись романтике читавшего, воистину, научный труд профессора, вновь провалившись вглубь.

К несчастью, звон колоколов и запах протухшей рыбы дошёл быстрее. Очередной сон резко исчез.

Надеюсь, у него сердце там не сильно хватит.

С каждым сном я отдалялся от надоедливого малыша всё сильнее. Поток информации путался, перекручивался, наполняясь эмоциями и чувствами всё большего числа разумных.

У дорогуши явно было не всё в порядке с головой, а голова на плечах — это в мире информации вещь важная и полезная. Ты можешь хоть горы сносить, да души людей пачками жрать — если ты этих гор с людьми на найдёшь, то останешься разве что со своим резаком.

К сожалению, иногда грубая сила всё-таки решала: полностью скрыться от твари у меня не получалось. Малыш сносил всё на своём пути, потихоньку приводя меня в отчаяние.

Я уставал. Тащить за собой застрявшую в кошмаре душу было совсем не просто. Пусть мне и серьёзно подыгрывало то, что во сны разумных стало проникать даже как-то слишком легко, полностью скрыться от малыша не получалось.

Тварь отдалялась, давая мне чуть больше времени на передышку, но этого было недостаточно.

И чего он так пристал к леди, а⁈ Вот же ж настырное молодое поколение пошло!.. Измерения меняются, законы и судьбы — тоже, а портится молодняк везде одинаково! Несправедливость!

Передо мной проносились многочисленные сны, будь то сон потерявшейся в огромном городе маленькой девочки (мне очень жаль, малышка), сон караульного, даже во сне продолжавшего следить за своей часовой башней, или извращённая фантазия какого-то затейника: стабильная работа, крепкая дружная семья, вера в завтрашний день.

Находятся же в тёмном фэнтези фантазёры, а?

Я уже не знал, что делать. Столь специфических погонь у меня ещё не было. Я пытался на ходу размывать свой песок с остальным информационным потоком, но кровавый след леди Марии всё ещё оставался слишком заметным даже для меня, чего уж говорить про нацелившегося на проклятую им душу до чёртиков страшную тварь!

Мне нужна была помощь. Хоть какая-то. Чтобы кто-то целенаправленно отвлёк на себя настырное дитятко, дав мне достаточно времени скрыться. Либо вообще вытащил отсюда. Чудо.

Умом я понимал, что шанс такой удачи был микроскопическим (особенно в тёмном фэнтези, Морфей его подери!), но по какой-то причине всё равно не отпускал откуда-то знакомую, вызвавшую уже практически забытые чувства душу.

И, к моей превеликой радости, Владыки Снов улыбнулись мне.

Да так, как я не мог ожидать даже в самой смелой мечте.

— И чего вам так жизнь недорога, дружище? — устало прошелестел я.

Это был паб. Совсем небольшой, скорее всего какой-то мелкий семейный бизнес. Паб был уже совсем старый, ему явно требовался ремонт, но, судя по всему, дела шли не очень. Ну, иначе я просто не вижу ни единой причины, зачем его владельцу резать себе шею! Ещё совсем молодой, едва двадцать можно дать, только интеллигентные усики недавно начали расти, да глаза свет радости жизни терять. Не полностью, это обычно к тридцати происходит!

Весь окровавленный, он стоял у стойки, смотря в пустоту. Видимо, ждал клиентов.

Ненавижу. Ненавижу тёмное фэнтези, будь оно проклято!

И вновь: так не должно было быть. Мертвецы отправлялись в следующее путешествие, но никак не видели сны. Такое чувство, что либо произошёл какой-то катаклизм и сон слился с физическим миром, либо какой-то умник намеренно нарушил грань. Зачем? А главное — чем вообще нужно быть, чтобы иметь такую силу, Морфей его пожури?

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажете?

Я задумчиво покрутил песочной головой, уловив немного странный, двусмысленный оборот. Всё же, блуждая по Царству снов, тяжело начать воспринимать информацию иначе.

Чаша Сэндов, получается? Сэнд? Это ведь фамилия?

— Бизнес идёт не очень, да, парень? Как тебя зовут?

Могло показаться, что я зря тянул время, но у всего был предел: я слишком устал.

Эмоции и мысли человека, направленные на меня, пусть он будет хоть мёртвым, могли дать мне немного столь нужной энергии.

Мертвец удивлённо открыл окровавленный рот.

— Артур… Меня зовут Артур… Да… эта проклятая кровь…

В голосе владельца паба проскочила бессильная злоба.

Моя песочная рожа нахмурилась, что смотрелось со стороны, должно быть, жутко.

Вновь. Вновь это странное чувство дежавю. Я определённо улавливал, про какую кровь он говорит. Но всё равно не понимал, про какую именно!

— Проклятая кровь?

Тема этой крови явно была больной для Артура, из-за чего лицо мертвеца перекосило в животной злобе.

— Весь Ярнам стал её пить! Никому больше нет дела до обычного пойла! Наш семейный бизнес был уничтожен! Эта поганая кровь, она не исцеляет! Не исцеляет!.. Мой отец превратился в чудовище из-за неё! Я видел! Я всё видел! Церковь исцеления, охотники — они все врут!!!

Мертвец истерично закричал, принявшись бить себя головой по стойке, с каждым ударом оставляя всё больше кровавых следов.

Я нахмурился ещё больше.

Церковь исцеления. Ярнам. Леди Мария. Охотники. Это было всё слишком знакомо. Где я мог это слышать?

— Твой отец начал принимать эту кровь? — мягко прошелестел я.

— Он заболел… — прохрипел мертвец. — Я… я подумал, что эта кровь… Он не хотел, но я… А затем…

Владелец паба вышел из-за стойки, выйдя во двор, склонившись над горшком в цветке. Я последовал за ним.

— Теперь некому будет ухаживать за ним… Я… я начинаю сожалеть о том, что сделал…

— Не вини себя, т ы сделал всё что мог, парень, — попытался немного поддержать парнишку я. Хотя, наверное, нужно было отвлечь. В обычном случае я бы воплотил ему какой-то сон, но сейчас у меня не было ни сил, ни времени на это. — Ты совсем не боишься меня?

Это меня правда заинтересовало. Всё же, моя форма была довольно гротескной. Гуманоид из отдававшего золотом песка, корчащий рожи — картина не самая приятная. Даже для тёмного фэнтези. Мертвец же, кажется, в полной мере осознавал происходящее.

Трупы не должны видеть снов.

Окровавленный бедолага поднял на меня взгляд, умиротворённо улыбнувшись.

— Луна сегодня особенно красивая…

Нет. Не на меня. Сквозь меня.

Я почувствовал, как внутри меня что-то сжалось, обернувшись на особенно яркий, неестественно реалистичный образ. Из самых глубин искажённого сознания наконец вылезло воспоминание. Неуверенное, робкое, оно казалось абсурдным даже мне, тому, кто развлекал впавшего в спячку дракона, к которому давно перестали приходить новые рыцари: принцесса состарились и умерла, а новых принцесс искать лень, выхлоп не тот!

— Присутствие… Луны?

Огромная, красная луна, чей образ проник не только в сон мертвеца, но и во сны всех живых существ, истончив грани миров столь сильно, что… что…

Возможно, стоит хотя бы попробовать?.. Насколько бы невозможной эта мысль мне сейчас не казалась, если мир снов и впрямь проник в мир физический, то я, пока грань истончена…

За мной же, беглым мелким духом, не придёт сам Владыка Снов, или кто-то подобный? Нет? А какая разница, в сущности?

Я почувствовал звон колоколов и запах протухшей рыбы. Времени было немного.

— Я предлагаю тебе сделку, Артур, — прошелестел негромко я.

Теперь взгляд мертвеца стал направлен уже на меня, а не на луну.

Мир начал разрушаться. Возник образ переростка, державшего на манер тесака собственную плаценту.

Ненавижу тёмное фэнтези.

— Мне всего лишь нужно, чтобы ты не сопротивлялся. Искренне, слышишь меня, Артур? — стал мой шелест чуть более суровым. — Отдай мне своё тело, а в обмен я помогу с твоим семейным делом, да наведаюсь в Церковь. Я сделаю всё в лучшем виде. Что думаешь, парень?

Обозлённая сиротка Кос завизжала так, как могло завизжать только новорождённое дитя, бросившись на меня. Нет, не так — на то, что я сейчас пытался уберечь от ужасного кошмара.

Мертвец удивлённо открыл окровавленный рот, после чего неестественно широко улыбнулся.

— Конечно, мистер!

Какой хороший парень, Морфей меня усыпи. Такому бизнес держать запрещено законом.

Последнее, что я увидел прежде, чем сон разрушился, была рожа замахнувшегося тесаком Великого. Умей он хоть немного пользоваться своими воистину великими силами, и меня бы расплескали по пляжу, но, к счастью, дядя Песочный человек ещё мог тряхнуть стариной и отобрать конфету у ребёнка.

Песок, исходивший из моей сущности, успел расплыться по шаткому сну быстрее твари, потянувшись на самый верх, за пределы сна, сквозь истончённую грань.

Наверное, с точки зрения духа снов такое говорить странно, но…

Я проснулся.

…а ещё, как оказалось, вселяться в труп было не лучшей идеей и я конченный идиот…

* * *

Паб выглядел жутко, и это мягко сказано: заколоченная дверь, словно старые доски и впрямь могли защитить кого-то от излишне любопытных чудовищ; зловонный запах; слабый, едва заметный свет практически потухших фонарей, несколько старых столиков и окровавленная стойка, под которой лежало тело.

Про печальную судьбу Сэндов в Ярнаме слышали многие: мать умерла от хвори ещё когда Артур был совсем ребёнком, семейное дело держалось исключительно на отце семейства, что в какой-то момент тоже поддался хвори, и даже исцеляющая кровь не смогла уберечь его от превращения. Превращения, про которое пока лишь ходили неуверенные слухи, задавливаемые исправно решающими все проблемы охотниками.

Артур должен был последовать на тот свет за остальной роднёй, тем самым навсегда закрывая двери паба, но, словно в насмешку…

Мертвец резко открыл глаза, затрясся, судорожно начав размахивать руками, пытаясь сделать вздох, но не мог.

Схватившись за горло, что есть сил сжимая его, одержимый, едва перебирая ногами, без лишних сомнений направился в комнату, судорожно принявшись выворачивать все ящики.

Он точно знал, что и где должен был найти.

Безумный взгляд песочного цвета глаз мертвеца зацепился за наполовину опустошённый пузырёк с кровью. Последняя надежда Артура, которая по всем законам жанра так и не смогла подарить спасения.

Бледная рука схватила пузырёк, открыв его, без сомнений начав выливать его на окровавленное горло, а затем — с горла пить. До самой последней капли.

Ни Артур, ни его отец определённо не были бы рады подобным действиям, но у нового владельца тела просто не было выбора.

Молодой мужчина застыл на месте, сделав медленный и крайне осторожный вдох, затем — выдох, затем ещё один вдох и ещё один выдох. Тело. Оно восстановилось столь быстро, что он практически не успел почувствовать этого. Лишь небольшой зуд, да…

Отголоски песка, струящегося по венам?

Одержимый задумчиво открыл карие глаза. Мыслей в голове было много, а потому первые слова, сказанные ещё немного хриплым, слабым голосом, были особенно проникновенными и величественными:

— Владыки Снов бы заржали на всё Царство, если бы я сейчас опять сдох…

Глава 2

Есть вот что-то такое в генеральной уборке… медитативное. Неспешное подметание, ремонт полочек (это я уже немного увлекаться начал), а ведь не стоило ещё забывать и о том, что пыль повсюду была…

Владыки Снов не дадут своему не самому верному слуге соврать — я получал удовольствие от этого. От всего, что делал.

От того, как почесывал немного зудящую шею.

От того, как ходил.

От того, как дышал.

От того, как проходился веником по пабу, выметая всё, что хоть отдалённо могло напоминать мусор. Про пыль и говорить нечего: я выдраил каждый миллиметр заведения, не забыв и про личную комнату с подвалом, где вершилось алкогольное чудо.

Мне нравилось, как с моего лица стекал пот. Как горели мышцы, прося занявшего тело чужака быть поосторожнее с приобретением. Как я, чувствуя обезвоживание, жадно глотал воду.

Морфей меня разбуди, ни один напиток, воплощённый мной в мире снов, и близко не мог конкурировать с самой обычной водой.

Я чувствовал, как по венам струилась кровь, как билось сердце и урчал живот, сигнализируя о голоде тела.

Ощущений и чувств было слишком много для вчерашнего мелкого духа снов. Уверен, не будь я раньше человеком и не обладай самосознанием, то, получив столь ценный дар, побежал бы сразу проверять тело на прочность.

Хорошо, что безмозглым одержимым с замашками демонюги (осознанно отказался от такого пути, в общем-то!) я себя вполне оправдано не считал и мог направить мелкие радости жизни в полезное русло, потихоньку справляясь с поступающим потоком новых-старых ощущений.

Ближе ко второй половине дня мне стало намного легче.

— Владыки Снов, почему это так вкусно… — прикрыл я довольно глаза.

Готов поспорить, улыбка у меня сейчас на лице была жуткая.

Самая обычная овсяная каша с капелькой молока устроили в моей песочной душе целый взрыв из вкусов и ощущений. Я ещё хорошо помнил, как раньше кривился от овсянки, но, кажется, тогда я был совсем молод и глуп.

— Хорошо быть молодым и глупым…

Я открыл глаза, задумчиво уставившись на овсяную кашу.

Понимание того где, как и почему я оказался серьёзно портили настроение, не давая полностью отдаться моменту. Честно говоря, я был в ужасе от осознания размеров задницы, в которую себя собственнопесочно же и втянул, но отказываться было уже поздно.

— Гипнос или кто там ещё, почему из всех миров именно в этом ты дал мне шанс обрести тело, — сморщился я, отложив столовые приборы.

По ходу привыкания к яркости материального мира в голове проносилось немало мыслей. Обретение немаловажного каркаса в виде тела помогало давно забытым воспоминаниям выбраться наружу, формируя в мозгах (настоящих, а не песочных, ура!) ассоциативные связи, здорово помогавшие оперировать обрывками информации.

Бладборн. Чёртов Бладборн. Давно забытая игрушка, столь неожиданно ворвавшаяся в мою песочную жизнь.

До того, как злополучно утонуть в песках сна, я не то чтобы фанател от неё, но с миром был хорошо знаком, не раз пройдя игру, а потому хорошо понимал размеры хтонического ужаса, в который судьба-затейница решила меня втянуть.

В самый, Морфей его усыпи, эпицентр.

— Нужно что-то решать, — встал я из-за стола, направившись к заколоченной двери.

Артур не был сильным физически. Пусть парень и не голодал, но и какими-то физическими активностями особо не занимался, да и сам по себе был не шибко внушительной палкой с ручками и ножками, из-за чего пришлось немного попотеть, чтобы снять доски и, наконец, со звоном колокольчика выбраться на улицу.

— Боги, какой омерзительный воздух, — восхищённо прошептал, сощурившись.

Наверное, уже завтра я начну воротить от этого запаха нос, но сейчас, когда всё хорошо забытое старое вновь стало новым…

Даже мерзкая вонь канализации, плотно переплетённая с горьким привкусом гари, словно в насмешку судьбы смешавшая в себе вполне сносный аромат духов и свежеиспеченного хлеба, несла определённый, уникальный шарм.

Шарм, что в полной мере раскрывался едва уловимым амбре крови. Столь густой и вездесущей, что она успела здесь пропитать, кажется, каждый дом.

— Ненавижу тёмное фэнтези, — привычно буркнул я, лениво зевнув, с удовольствием сощурившись от столь простой, но живой реакции.

Ярнам. Милый городок, в который последние годы крайне активно стекается народ со всего света в поисках исцеления. Мир этого времени ещё довольно плохо был знаком с нормальной медициной, а потому весточка о том, что существует некая жижица, способная и ногу поломанную собрать, и от туберкулёза вылечить, и от холеры спасти — дорогого стоит.

Чего уж скромничать, мир, в котором я песок ронял ещё при жизни, и сам бы точно не смог похвастаться спокойной реакцией на лекарство от всех болезней.

Увы, как это принято в мире, где дерьмо прописано практически в законах мироздания, бесследно употребление крови не проходило и зависимые люди потихоньку обращались в чудовищ.

Те, кто эту кашу заварили, попытались угрозу пресечь, но не прекращением распространения исцеляющего яда, а этим же исцеляющим ядом, то ли умышленно закрыв глаза на явный парадокс, то ли не рассчитав собственные силы, создав организацию охотников на чудовищ, что эту кровь глотали литрами: не так-то просто, будучи обычным человеком, победить нечеловечески сильную тварь.

Причём, будто этого всего мало, силы чудовищ между собой сильно разнились, в зависимости от изначальной силы человека.

Из-за специфики семейного бизнеса Артура я даже знал про появившийся недавно налог, облагающий владельцев местечковых заведений, если они использовали кровь. Более того, налог не предполагал, что сама Церковь поставляла кровь, нет. Налог платился просто по факту использования ядовитой крови. Где и как она будет добыта — это уже другой вопрос.

Можно только представить (в моём случае — очень ярко, спасибо памяти Артура), как воротило Сэндов от всех этих трендов.

— Паб находится на бомбе замедленного действия, — пробормотал я, проводив взглядом улыбающихся детей.

Улицы уже успели немного отойти от очередной кошмарной ночи, наполнившись людьми. Город, несмотря на все ужасы, пока ещё процветал, мало напоминая практически опустевший, обезумевший кошмар из воспоминаний.

Полный любопытства взгляд подмечал тысячу и одну деталь. И пусть воспоминания Артура и так дали мне избыточную информацию, любой согласится, что свой опыт всегда ярче чужого:

Мимо проходили женщины в длинных юбках и шляпках, преимущественно таскавшие с собой корзины; мужчины предпочитали ходить в кепках и жилетках, некоторые могли похвастаться пиджаками. Естественно, без застёжек.

По одному взгляду можно было определить оборванца, пьяницу, ремесленника или представителя класса повыше, которых в сравнительно небольшой, узкой улочке на отшибе Ярнама, было не так уж и просто найти.

Мрачных фигур в пальто, охотящихся на чудовищ, глаз не подметил. То ли не их время, то ли им просто нечего делать в этом районе.

— Прекрасное место для старта бизнеса, — хмыкнул под нос я, обратив внимание на небольшой горшок с цветком, растущий прямо у входа в паб. — И как ты только пережил эту ночь, дружище?

Цветок, словно поняв меня, чуть устало склонился. Моя улыбка стала теплее.

Раз Артур несчастное растение даже во смерти припомнил, то с моей стороны будет очень неправильно дать ему умереть. Нужно будет его немного попозже полить. Впрочем, для начала хотелось бы привести себя хоть немного в порядок.

Развернулся, вернувшись в паб, принявшись по памяти тела искать зеркало и бритву. С этим проблем никаких не было.

Критично осмотрев юное лицо, начал аккуратно, негромко запев себе под нос, сбривать растительность с лица.

Она нынешнему ему-мне совсем не шла.

Наверное, прозвучу немного самоуверенно и глупо, но я не собирался никуда убегать.

На это были причины.

Во-первых, я дал обещание владельцу тела, уже на момент нашей маленькой сделки примерно понимая, что меня будет ждать. Будет интересно взглянуть на Церковь и Бюргенверт собственной персоной. Словом, город оказался чуть в лучшем состоянии, чем я думал изначально.

Во-вторых, мне хотелось попробовать как-то повлиять на тот ужас, что ждал этот город.

Всё же, мой песок нёс в себе оттенок золотистого света, а не беспроглядной тьмы. Это было тяжелое, но осознанное решение, которым я очень гордился, между прочим! И собирался быть последовательным в своих решениях. Хотя бы постараться.

В-третьих, по-настоящему страшные твари, способные дотянуться до моей души, плевать хотели на Ярнам. Я могу отправиться хоть за море — найти меня будет не так уж и сложно. Чтобы скрыться, мне нужно будет отказаться от тела и, роняя песок, бежать из этого мира. Знаем, проходили.

Отказываться от тела я не собирался ни при каких обстоятельствах. И ведь вместе с телом была и кое-кто ещё, а её я бросать на произвол судьбы не собирался! Точно не после всех стараний и подарка воистину самой прекрасной леди мироздания — леди Удачи.

И наконец, в-четвёртых.

— Кровь-кровь-кровь… — окрасились карие глаза в цвет песка, отдавая слабым светом золота. — Где её достать больше всего, как не в Ярнаме?

Мой голос стал чуть более зыбучим. Проявление песочной сущности было настолько незначительным, что вообще почти не влияло на материальный мир, но оно было.

И благодаря выпитой крови проявление стало чуть-чуть, на самую капельку, сильнее.

Этот мир предложил мне не только живое физическое тело, что само по себе было даром свыше, но и возможность проявить силу за пределами родного Царства, в материальности. Сама потенциальная возможность награды в случае успеха стоила любых рисков.

Буднично вытянув руку, аккуратно надрезал бритвой кончик пальца, едва сдержав улыбку от нового-старого яркого чувства боли, позволив скопиться маленькой капельке крови. Вроде бы самой обычной, красной, но вместе с тем чем-то отличающейся.

Хмыкнул под нос, отложив бритву, покрутившись перед зеркалом. К счастью, причёска меня и так устраивала.

Хорошо быть живым, зараза.

— Стиль нужно подбирать осторожно, парень, а не слепо повторять за другими, — довольно поправил жилетку я.

Кажется, классическими способами помочь семейному делу Артура не выйдет. Если до массового распространения крови местные ещё могли заходить в паб, то сейчас посетители начали появляться чисто эпизодически. Аппетиты выросли, расположение «Песчаной Чаши» нельзя назвать таким уж удобным и заметным, про какую-то рекламу и говорить нечего. Смех, да и только.

К счастью, несмотря на отвратительные вводные, ситуация не была совсем бесперспективной. Не теперь, когда владельцем паба стал я, при всём уважении к стараниям Артура.

Просто у меня было во всех смыслах больше опыта и возможностей.

От мыслей меня отвлёк прозвеневший колокольчик, просигнализировавший о том, что у меня появился первый посетитель.

Я стал ещё довольнее, неспешно направившись из своих-чужих скромных покоев к стойке.

Удиви меня, проклятое тёмное фэнтези.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажешь?

* * *

Он выглядел слегка необычно: на вид лет тридцати, был довольно крупным, с вытянутой квадратной челюстью и кривым носом. Возможно, когда-то сломанным, но, по понятным причинам, без вовремя оказанной помощи.

На руках можно увидеть следы от порезов и ожогов, глаза тёмные, тусклые. Рубашка была сшита из грубого холста, туго закатанная на рукавах. На штанах виднелись следы крови и жира. Это был тот случай, когда направление профессии человека было написано прямо на нём.

Немного шатающейся походкой мужчина подошёл к стойке, уставившись на меня затуманенным, немного злым взглядом, будто я уже в чём-то провинился.

Работа в сфере общепита одинакова во все времена во всех мирах, даже самых светлых.

Тёплая улыбка с моего лица, впрочем, уходить никуда не собиралась.

— Эль. Только эль, да побольше.

Грубый нетерпеливый бас дал мне ещё немного информации о том, как нужно себя вести с клиентом.

Выбор в пабе был не то чтобы большой. Производством алкогольного чуда занимались отец и сын (с недавних пор — только сын), поэтому всё ограничивалось элем, медовухой, если повезёт с товаром, что было событием не слишком частым — ромом и вином, да чайными отварами.

Преимущественно сюда захаживали, конечно, только за элем, да иногда перекусить чего. Эля было для маленького семейного дела даже в избытке: посетителей-то почти не осталось!

Без лишних вопросов взял самую большую и тяжелую кружку, что была у Артура, щедро налив из бочки светлый пенистый напиток, драматично поставив его перед дорогим клиентом.

Мужчина, одарив меня весьма выразительным взглядом, молча полез в карманы грязных штанов, кинув на стол пару пенсов. Цены не были нигде вывешены, но они, в общем и целом, были фиксированными. Разве что, насколько я понимаю, в последнее время из-за переизбытка спроса кровавой добавки ценовая политика начала меняться, но это не случай Сэндов.

Моя улыбка стала только довольнее.

— Тяжелая ночка?

— Шутник, — сморщился не слишком заинтересованный в разговорах мужчина, сделав глоток. — Что это за помои, парень⁈

Артур бы сильно оскорбился такому заявлению, но, к несчастью, бедолага уже своё отжил.

Я задумчиво уставился на кружку, под взглядом явно растерявшегося от такой наглости мужчины выхватив её из его рук, сделав глоток.

Едва сдержал себя от довольного возгласа, впрочем, чуть сощурившись от накатившего удовольствия.

Не знаю как для дорогого клиента, но для моей песочной сущности вкус оказался просто замечательным: не слишком крепкий, сладковатый, с приятной горчинкой.

Пусть сейчас я был крайне неприхотлив и любые свежие ощущения воспринимал скорее положительно, отличить совсем помои от чего-то сносного точно смог бы.

Облизал губы, встретившись взглядом с уже было вздумавшим взорваться клиентом. Тот, стоило ему только увидеть мои глаза, хотел того или нет, стал чуть посдержаннее, проглотив едва не вырвавшуюся ругань.

Я, конечно, понимал, чего не хватало клиенту. Видел по его покрасневшим глазам, по взъерошенным волосам и дрожавшим рукам.

Он уже поддавался безумию исцеляющего яда.

— Да, так себе пойло, — легко согласился с дорогим клиентом я, чуть наклонившись к бугаю. — После сладкого вкуса крови всё остальное кажется таким… пресным?

Мой голос стал чуть более мягким, спокойным, рассыпаясь по всему пабу. Пусть дорогой клиент и не смог осознанно заметить странности, подсознание — штука крайне интересная. Обычно с подсознанием разумных существ я в первую очередь и работаю, и лишь затем начинаю разговор непосредственно с сознанием. Образ Песочного человека довольно гротескный, а потому всегда важно перед появлением сперва хотя бы немного подготовить собеседника к своему виду.

Пусть сейчас я и был крайне ограничен и не мог использовать и малой толики того, что мог во сне, практически ничем не отличаясь от простого человека, даже тех трюков, что просачивались сквозь сон в явь, будет достаточно.

Пока что.

Дорогой клиент, поддавшись влиянию мягкого, участливого голоса, сам стал немного мягче. Мой вопрос попал прямо в цель.

— Да… да… У тебя есть… есть нормальный эль? — сжал зубы дорогой клиент. — Я… я не могу больше пить обычное пойло…

Будь то бугай или палка с ручками и ножками — внутри люди между собой отличаются не так сильно. Стоило лишь немного приоткрыть гротескную внутреннюю сущность, как мужчина порядком стушевался, настроившись на более деловой разговор.

Я беззлобно хмыкнул.

— Ладно, вижу, выглядишь ты совсем неважно, друг. Думаю, я могу тебе предложить нечто особенное. Погоди минуту.

Я вышел из-за стойки, беззаботно захватив с собой эль дорогого клиента, скрывшись в своих небольших хоромах.

Найдя совсем недавно использованную бритву, просто и без затей вновь провёл лезвием по едва затянувшейся ранке, сморщившись от боли: начинаю привыкать.

На моём пальце под полным чуть ли не детского любопытства взгляде скопилась капелька ярко-красной крови.

Ярко-красной крови, что начала, поддавшись мимолётной мечте, светлеть и приобретать более рыхлую форму. Словно маленький куличек отдававшего золотом песка.

— Клин клином… — прошептал я задумчиво, поморщившись от накатившей усталости. — Часто я так делать пока не смогу…

Наверное, ни Артур, ни его отец не были бы в восторге от того, что я собирался сделать, но, смею заверить, ничего плохого в мои планы не входило.

Посветлевший комочек рыхлой крови упал в кружку, моментально растворившись в напитке, от моих действий став ещё более светлым.

Взяв кружку, вернулся к вновь начавшему закипать дорогому клиенту, поставив напиток прямо перед ним. Явно недовольный сервисом мужчина взял кружку, сделав глоток, видимо, уже думая с руганью швырнуть эль в меня и уйти, но…

Бугай застыл прямо с кружкой во рту, сначала не поняв, что произошло, после чего сделал ещё один осторожный глоток. Затем — ещё один, ещё один, ещё один…

До тех самых пор, пока эль не закончился.

Глаза дорогого клиента потеряли былую воспалённость, руки перестали так дрожать и даже дыхание нормализовалось, став заметно более спокойным.

Я лениво облокотился на стойку, чувствуя не самую приятную тяжесть в теле, впрочем, всё равно натянув на лицо мягкую, лишённую какой-либо иронии или насмешки улыбку:

— Ну что, полегчало?

Сурового вида бугай опустил взгляд, быстро вытерев неожиданно проступившую слезу, после чего поднял на меня усталый, но такой спокойный взгляд.

— Был неправ, хозяин, — низким голосом произнёс мужчина, глубоко вздохнув. — Я… я могу выговориться тебе?

Я деловито приподнял брови.

— «Песчаная Чаша» всегда рада новым историям, друг, говори.

Бугай порядком расслабился, даже позволив себе на миг слабо улыбнуться.

— Я… Меня зовут Гарри… Гарри Брайс… Я… помощник мясника… Ночью в нашу лавку проникло чудовище, его убили охотники… Но старый хозяин… он куда-то исчез…

Я нахмурился.

Разговор (или, правильнее сказать, монолог) помощника мясника быстро ушёл от основной темы, переключившись на смежные.

Я узнал немало чего и про лавку мясника, находящуюся в десяти минутах ходьбы отсюда, и про самого Гарри, с детства помогавшего старому хозяину, и про привычки старика, в ночь охоты даже не думавшего куда-то выходить вовне.

На вопрос, принимал ли он кровь, Гарри сильно удивился, ответив утвердительно. В конце концов, хозяин был уже довольно пожилым и особенно остро нуждался в лечении, обратившись в Церковь исцеления за переливанием.

Очевидно, эффект от переливания был намного более стремительным и ужасным, чем от разбавленной крови в пойле.

— Никому не говори, что знаешь о том, куда обращался твой старик перед пропажей, понял?

Щуплый парниша, едва переваливший за двадцать лет, единственный владелец фактически разорённого паба, никогда бы не позволил себе так разговаривать с едва ли не единственным посетителем за день, способным сломать владельца одним случайным ударом.

Но вчерашним мальчишкой был Артур, а не я. Дядя Песочный человек успел потерять немало песка прежде, чем оказаться на этом месте.

Тон, с которым я давал дружеское напутствие, не терпел возражений. Словно строгий, но любящий отец я говорил мягко и вместе с тем — требовательно.

И Гарри, сам того не заметив, легко принял такую реальность, кивнув.

— Понял.

Кажется, он начал о чём-то догадываться, но сформулировать мысль чётко пока не мог. Да и ему не нужно.

Я проводил взглядом первого довольного клиента, точно уверенный, что позже он вернётся. Говорить про воздержание от употребления крови было рановато, мог и спровоцировать. Действовать нужно было последовательно.

Этой ночью он вспомнит о том, что людям могут сниться не только кошмары.

— Морфей меня разбуди, почему-то чувствую себя злодеем, — щёлкнул я языком.

Это всё влияние тёмного фэнтези. Терпеть его не могу.

Я уже думал было пойти заняться заждавшимся меня цветком, но у судьбы были на этот счёт другие планы, в очередной раз подтвердившие мои слова про ненавистное тёмное фэнтези.

Прозвенел колокольчик. Дверь открылась и ко мне в паб зашёл охотник собственной персоной, о чём кричало всё, начиная от гротескного вида клинка, чем-то отдалённо похожего на нечто среднее между мечом и косой, не говоря уже про изрядно поношенное пальто с оборванными краями и, конечно же, стильный цилиндр, едва не заставивший меня уважительно присвистнуть.

Имеющейся информации было с избытком. Я слишком хорошо запомнил его, чтобы вот так выкинуть из памяти.

Во всеми хтоническими богами забытый паб на отшибе города пришёл не кто попало, а один из ключевых персонажей ворвавшейся в мою песочную жизнь игрушки.

Герман, первый охотник.

И по его выражению лица я мог сказать, что чувствовал он себя отвратительно.

На моё лицо вылезла улыбка.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажешь?

«Рада ли ты видеть своего наставника таким, дорогуша?»

Леди Мария не ответила, но, кажется, что-то нечленораздельно-недовольно пробухтела.

Владыки Снов, она совсем не ожидала, что добрый Песочный человек, вытащив её душу из гигантских размеров задницы, будет над ней столь явно издеваться.

Кто сказал, что будет легко, леди Мария?

Глава 3

Герман давно знал, что с Церковью начало происходить что-то не то. Изначально намереваясь использовать найденную Древнюю кровь в благих целях и показать миру чудо, они столкнулись с чем-то ужасным, отвратительным, сводящим от ужаса с ума.

В последнее время Герман всё чаще думал над тем, что мастер Виллем был прав и Лоуренс, а вместе с ним и они, те, кто пошли за ним, ошиблись.

И вместо того, чтобы попытаться исправить ошибки, они, став слишком самоуверенными, пошли только дальше. Ослеплённые открытиями, отравленные кровью, теперь им пришлось столкнуться с последствиями своих решений.

Лоуренс уже поплатился, обратившись в одно из страшнейших чудовищ, из-за чего был убит собственными последователями.

Теперь пришёл черёд Германа. Видят Боги, лучше бы он и сам превратился в чудовище. Но вместо этого судьба решила поступить намного ужаснее, забрав нечто намного более ценное, чем его жалкая жизнь.

Первый охотник не знал, куда и зачем шёл. В голове была пустота. Улицы проклятого города проносились одна за другой, давно въевшийся в кости запах Древней крови преследовал его по пятам, словно во всём Ярнаме больше не было ни одного места, где не было бы этого поганого смрада.

Герман сам не заметил, как остановился напротив какого-то паба. Совсем небольшой, живущие в центральном Ярнаме люди никогда и не узнают о том, что где-то там существовал этот крошечный паб.

Первый охотник не мог сказать, что именно его привлекло. Возможно, одинокий цветок у входа или самая обычная случайность.

А может быть тот факт, что рядом с пабом осточертевшая кровь ощущалась чуть-чуть слабее?

Хотя, скорее всего, ему просто хотелось напиться, чтобы ненадолго забыться. Хотя бы чуть-чуть.

Со звоном колокольчика он зашёл внутрь, совсем не обращая внимание на окружение. Паб, каких в Ярнаме десятки. Что в нём рассматривать? Нисколько Германа не интересовал и то ли хозяин паба, то ли его сын — ещё совсем молодой парень не старше двадцати трёх. Щупловатый, ухоженный, с короткой стрижкой и тёплыми карими глазами.

Парень улыбнулся ему.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажешь?

Герман не стал думать над спокойной реакцией хозяина на охотника с оружием, присев за стойку, подняв на парня мёртвый взгляд.

— Дай мне самое крепкое пойло, что у тебя есть. Мне плевать, что это будет.

Казалось, парень совсем не удивился запросу, лишь слегка приподняв брови.

— У паба сейчас тяжелые времена, охотник. За чем покрепче и послаще тебе не ко мне. Но у меня есть, что предложить. Будь уверен, тебе станет легче.

Герман не обратил внимание ни на тон юноши, ни на то, что последние слова ему показались по какой-то причине… убедительными. Просто убедительными.

Он всего лишь хотел забыться. Весь остальной мир его сейчас слабо интересовал.

Полная кружка пойла возникла перед его взором словно по волшебству. Неслыханная беспечность для основателя целого ответвления убийц обращённых, но, наверное, сейчас она было оправданной.

Как бы было хорошо, если бы щуплый паренёк оказался чудовищем и просто прекратил его мучения…

Порывшись в карманах, даже не став смотреть, сколько взял, Герман бросил мелочь, махом осушив кружку.

Он был уверен, что это было лишь началом долгой попойки. С самого начала вкус охотника не интересовал: он принял слишком много Древней крови, чтобы что-то столь обычное приносило ему хоть какое-то удовольствие.

Что же, сей день для него стал исключением.

— О Боги, Мария, что же ты натворила…

Первый охотник сам не заметил, как из его глаз пошли слёзы. Потускневший мир словно на миг вспыхнул красками, яркими образами обожаемой ученицы.

Он знал, что они не могли быть вместе. Разница в возрасте и происхождении была слишком ощутимой, чтобы у него мог быть хоть какой-то шанс. А ведь она ещё и была его ученицей!

Но старый охотник всё равно потерял голову, и его действительно было тяжело винить в этом: леди Мария далеко не только для Германа стала лучом света в непроглядной тьме. Прекрасный нежный цветок, распустившийся в самых мерзких и отвратительных болотах.

— У охотников тоже бывают любовные проблемы?

Герман, немного опомнившись, удивлённо поднял взгляд на чуть иронично улыбающегося молодого человека. Можно было подумать, что он смел насмехаться над ним, но старый охотник видел в карих глазах юного хозяина паба (в чём он по той или иной причине больше не сомневался) лишь теплоту.

— Что это за пойло, парень? — нахмурился Герман, опустив взгляд на кружку.

Вкус. Он был. Насыщенный, мягкий, каким-то образом старый охотник почувствовал себя пусть немного, но… легче.

— Артур, — лениво облокотился на стойку молодой хозяин. — Секрет «Песчаной Чаши». Сегодня ты его уже больше не получишь, закончился. Приходи в другой день, старик.

Улыбка хозяина паба стала чуть более вымученной, словно секретом вкуса была его собственная кровь.

На миг на первого охотника нахлынул гнев и ему захотелось заговорить с хозяином паба иначе, но…

Вспышка как появилась, так и исчезла, вернув удушающее чувство пустоты. Образ леди Марии. Он был слишком ярким.

— Любовные проблемы… — снял цилиндр Герман. — Нет… нет… Нечто… иное…

— Так ли иное? — чему-то хмыкнул юноша. — Я заинтригован. Поделишься историей? «Песчаная Чаша» всегда рада новым историям.

То, насколько легко, свободно и даже нагло вёл себя парень, было очевидно даже лишившемуся самого дорогого Герману. Но каким-то образом своеобразная манера речи не отталкивала.

Расслабленная поза, дружеская, чуть ироничная улыбка, мягкий взгляд.

Герман почувствовал, будто они поменялись ролями и это он был вчерашним юнцом, сидящим напротив кого-то заметно более взрослого. А какой юнец не хочет поделиться чем-то важным со взрослым?

Что в этом такого ненормального?

— Моя ученица, она… — безжизненным голосом произнёс Герман. — Приняла яд…

— Мои соболезнования, друг, — похлопал удивлённого старика по плечу Артур. — Как её звали, ты знаешь почему она приняла яд?

И вновь. Первый охотник хотел возмутиться. Слишком наглый, слишком дерзкий.

Но…

— Я догадываюсь… — поддался странному желанию охотник. — Мария… л-леди Мария… Она…

Он не помнил, когда последний раз был с кем-то столь откровенным. Слова вылетали из его уст словно по волшебству. Сломленный охотник чувствовал, будто находился во сне, по ходу разговора всё меньше задумываясь над тем, что и кому говорил.

Тёплые карие глаза, преследовавшие его на протяжении всего разговора, словно изменили свой окрас, начав напоминать цвет песка. Но не того, что он запомнил в богами забытой рыбацкой деревне, а песка с берега моря, что освещало тёплое солнце.

Он рассказал хозяину о том, как взял её в ученицы. Как сперва сомневался в том, справится ли она с возложенной на неё ношей. Как гордился её успехами и восхищался способностям воистину талантливой девушки. Как сам не замечал, что всё больше привязывался к ней.

Подсознательно Герман понимал, что начал говорить благодарному слушателю то, что не должен был говорить, но ему было слишком тяжело остановиться.

Кто во сне вообще думает над тем, кому и что рассказывает?

Хозяин паба поддерживал его на каждом слове, совершенно искренне улыбался на тёплых для Германа воспоминаниях, мягко тянул разговор в одному ему понятном направлении, пока первый охотник не понял, что…

Он уже давно не говорил про одну лишь леди Марию.

— … ты всё ещё думаешь, что Лоуренс был прав?

— Он… он зашёл слишком далеко, мы… мы были слишком самонадеянными, но теперь… теперь уже слишком поздно… Я больше не могу это остановить…

Церковь стала слишком большой. Заинтересованных лиц стало слишком много. Это безумие было уже не остановить. Лишь задержать, оттянуть, но и в этом старый охотник уже сомневался.

— Если что-то плохое может произойти — оно произойдёт… — устало вздохнул каким-то своим мыслям хозяин паба. — Тебе нужен здоровый сон. На сегодня с тебя достаточно, дорогой клиент.

Старый охотник выдохнул, уже давным-давно забыв, что хотел до смерти напиться. «Здоровый сон». Смешно. Ему давно снились одни лишь кошмары.

Правда, кое в чём Артур был прав: одной кружки дивного пойла, кажется, и впрямь было достаточно.

— Клиент… — нахмурился Герман, словно начав пробуждаться от странного сна. — Ты думаешь, что я вернусь?

Одного взгляда тёплых, мягких глаз хозяина было достаточно, чтобы узнать его ответ.

Охотник помотал головой, медленно поднявшись из-за стойки, на негнущихся ногах направившись на выход. Уже собираясь выйти, стоило двери со звоном колокольчика открыться, до Германа дошёл тихий, убаюкивающий голос хозяина:

— Выспись хорошо, Герман. «Песчаная Чаша» ценит своих дорогих клиентов.

Герман на миг остановился, не оглядываясь кинул в удивлённого хозяина бутылек с кровью, который тот ловко поймал. Что-то внутри охотника подсказало ему, что он сделал что-то правильное.

Возможно, впервые в проклятой всеми богами жизни.

Вышел из паба Герман чуть быстрее, чем хотел, на миг ощутив, как по спине пробежались мурашки. Инстинкты охотника закричали, словно он встал спиной перед какой-то тварью, но, стоило двери закрыться, как это чувство исчезло, словно его и не было.

Просто мираж.

Герман удивлённо повернул голову на паб, крепко сжав клинок, понимая, что только что произошло нечто безумно странное, но…

Сны ведь редко бывают осмысленными, не так ли?

— О Боги… — прошептал старый охотник, переведя взгляд на самый обычный цветок.

Самый обычный цветок у самого обычного паба, что принадлежал самому обычному хозяину.

Определённо, ему нужно было пойти и поспать.

* * *

За что я себя мог похвалить без лишней скромности, так это за умение держать хорошую мину при плохой игре. Ладно, возможно, не совсем плохой, ведь добиться своего, в общем и целом, получилось, но…

— Морфей меня усыпи, я чуть не сдох…

Любая атмосфера таинственности и загадочности вокруг меня развеялась, словно её и не было. Тело повалилось на стойку, со лба ручьем стекал пот; сам я, готов поспорить, сейчас был бледнее мела.

Ещё одна капля песочной крови, растворившаяся в кружке эля, и последующий разговор с постоянным мягким, аккуратным воздействием дались мне намного тяжелее, чем я думал.

И всё же, настроение было замечательным.

— Ты приятно меня удивил, старик, — задумчиво уставился на бутылек с кровью я.

На протяжении всего разговора меня не покидало ощущение, будто я разговариваю с огромным, истощённым, жаждущим смерти чудовищем, просто не желавшим как-то реагировать на мои детские трюки.

Мол, магичеством занимаешься? Ой, делай что хочешь, мне уже плевать!

Сокрытая в людях сила удивляла. Игра лишь примерно давала понять, что охотники могли задать жару (с огнемётом — буквально), но одно дело иметь общее абстрактное представление, и совсем другое — почувствовать это на своей песочной… с недавних пор — шкуре.

— В будущем нужно быть осторожнее… — с трудом выпрямился я.

И особенно — с теми, на кого обращают космический взор Великие.

Хотелось поскорее закрыть паб и самому пойти отдохнуть, но сегодня даже во сне рабочий день не заканчивался, так что расслабляться было пока рановато.

Чуть передохнув, не стал ещё больше откладывать важный ритуал и пошёл поливать несчастный цветок.

Я в растениях разбирался не лучшим образом, но память Артура услужливо дала мне избыточную информацию о новом друге. Белая аквилегия неплохо смотрелась рядом с пабом, но, честно говоря, немного одиноко.

— Твои друзья уже не с нами? — хмыкнул я. — Ничего, дружище, со мной тебе скучно не будет.

Цветок мне закономерно отвечать не стал.

Какая жалость.

Остаток дня прошёл лениво. Я не смог найти в себе сил отправиться на прогулку, потратив время на небольшой отдых, читая найденную в закромах паба литературу. Её было не так много, всё же, Сэндов нельзя было назвать состоятельными людьми (особенно в последние годы), но и совсем бедняками они ещё не были. Словом, развлечь себя чем было. На ужин приготовил себе яйца, чуть не съев их вместе с рукой.

Разговор со стариком дал мне немало пищи для размышлений.

И не только пищи.

Когда улица погрузилась во тьму, я открыл бутылек с кровью, с нескрываемым удовольствием махом его осушив, закрывая глаза.

Людям могли понадобиться часы на то, чтобы уснуть, но ко мне это не имело никакого отношения. Стоило телу лишь занять удобную позу и закрыть глаза, как моя сущность погрузилась вглубь мира снов.

И не куда попало, а в одно из самых важных и ценных новых приобретений: в личный сон.

Духам снов никогда не снились свои сны. Мы лишь гости чужих сновидений. Безмозглые собратья даже не осознавали, насколько ограниченными мы были.

К счастью, с обретением тела эта проблема была для меня в прошлом.

И, смею надеяться, в прошлом и останется.

Я открыл глаза, с немалым удовольствием осознав себя в пабе. Или, правильнее сказать, его отражении во сне: внутри паб был заметно больше, чем в реальности. Всё было более ухоженным и современным, словно здесь провели капитальный ремонт, и даже масляные лампы были заменены на современные, отдавая мягким, тёплым оранжевым светом.

Моё восприятие наложилось на восприятие Артура, породив нечто крайне занимательное.

— Тебе здесь нравится, дорогуша?

Сидящая за столиком леди Мария чуть недовольно повернула на меня голову. Уже думая вновь что-то недовольно пробухтеть-пробурчать, она, над чем-то задумавшись, печально вздохнула, опустив голову. Видимо, передумала.

Её воротник всё ещё был окровавлен, кожа девушки была неестественно бледной и даже свет в глазах погас, лучше всего указывая на её состояние.

Леди Мария была мертва, более чем прекрасно это осознавая.

— Зачем ты… спас меня, добрый Песочный человек?

Моя форма рассыпалась, собравшись перед девушкой. Сев напротив красавицы, я улыбнулся.

Конечно, мне было тяжело объяснить истинную причину, но никто и не заставлял меня говорить правду полностью.

— Ты смогла пробудить во мне давно забытые яркие чувства, леди Мария. Я не мог тебя бросить.

Я не стал говорить голосом Песочного человека, заговорив голосом Артура.

Леди удивлённо распахнула глаза.

— Неужели… это единственная причина?

— Не единственная, — серьёзно заявил я. — Ещё мне хотелось утереть нос той страшной твари. Как мы её, а?

От неожиданной шутки глаза девушки стали напоминать два блюдца. На миг она застыла, вспоминая произошедшее, после чего по пабу раздался тихий, но вместе с тем — удивительно искренний смех.

Пусть немного, но в мёртвых глазах девушки вновь загорелся свет жизни.

— Ты не перестаешь меня удивлять… — покачала головой леди Мария, вновь над чем-то задумавшись. — Я… нужна тебе для чего-то?

Её вопрос был немного внезапным, но вполне ожидаемым. У неё было достаточно времени, чтобы более или менее осмыслить своё положение и с моего разрешения понаблюдать за тем, что я делал в яви. Не заставлять же её скучать здесь, не так ли?

Она не сомневалась, что у меня были какие-то планы.

— Начнём с того, что я в любом случае не могу отпустить тебя, — развёл я руки. — Пока сон и явь вновь не будут сопряжены — здесь ты будешь в безопасности, дитя Великого не должно тебя почувствовать. Но стоит твоей душе покинуть этот сон, как оно тут же учует свою жертву. Я не хочу, чтобы мои труды пошли насмарку.

Как можно понять из моей оговорки, когда сон и явь вновь сольются, то недовольное дитятко сможет попробовать вновь нас отыскать. К тому моменту нужно будет уже быть готовым.

Кажется, леди Мария тоже это поняла, почувствовав ещё большую вину.

— Я не заслуживаю подобной опеки, добрый Песочный человек, — негромко произнесла леди. — Я… я совершила слишком много ужасных вещей…

Я закатил глаза, посыпавшись песком, принявшись деловито кружить вокруг удивлённой девушки.

— Дорогуша, — вернулись привычные песочные нотки моему голосу, — тебе не кажется, что вместо того, чтобы винить себя в чём-то, лучше смотреть в будущее и думать над тем, как исправить ситуацию?

Не давая леди Марии даже открыть рот, я продолжил:

— Наверное, думаешь, что уже не можешь помочь тем, кто пострадал?

Я деловито приподнял песочные брови.

— Что же, ты права.

Леди Мария, совсем как маленькая девочка, едва не шмыгнула носом.

— Но! — приподнял я песочный палец, что, впрочем, практически мгновенно рассыпался. — Что мешает тебе помочь другим? Умереть всегда проще, чем взять себя в руки и начать что-то делать!

— Я…

— Знаешь, — напрочь проигнорировал шепот леди я. — Я ведь тоже не всегда отдавал золотом.

Мой голос наполнился драматизмом, преувеличенной печалью.

Охотница удивлённо приоткрыла рот, уставившись на мою отдававшую золотом морду.

Я деловито покивал.

— У меня самого была бурная молодость, красавица. В худшие годы мой песок успел почернеть настолько, что напоминал сажу.

Я поморщился, не слишком желая вспоминать этот период песочного существования.

— П-почему?

По любопытному взгляду девушки я определённо мог сказать, что смог её, как минимум, заинтересовать и отвлечь.

— Как людям нужна энергия для жизни, так и духам, — со знанием дела произнёс я. — Только, в отличие от людей, мы питаемся не олениной с ягодным соусом…

— О Боги, так это ты мне тогда наслал этот сон! — узнала леди Мария страшную правду.

Впрочем, осознав, как недостойно себя повела, закрыла рот, смущённо опустив взгляд.

Видимо, смерть сделала её чуть более развязной. Что же, можно понять.

— …а направленными на нас эмоциями.

Я ненадолго замолчал, погрузившись в весьма мрачные воспоминания.

Первое время скитаний по миру снов я даже не понимал, кем и чем стал. И уж тем более не знал о том, как поддерживать песочное существование.

Лишь когда ценные воспоминания начали потихоньку покидать меня вместе с собственным песком, пришло запоздалое осознание, что нужно было что-то делать. И, к своей чести, я быстро нашёл способ. То ли направили Владыки Снов, то ли и у духов были какие-то базовые инстинкты, но у меня получилось пробраться в сон первого бедолаги и испугать его.

Исказить его сон до неузнаваемости, показать себя в полном гротескном великолепии, отпечатывая свой образ в уме случайной жертвы, судя по всему, до самой его смерти.

Парень ещё долгое время питал меня своим страхом, вспоминая каждую ночь. Блуждая по миру информации, я чувствовал, как становился более полноценным и осознанным, поглощая направленный на меня ужас.

Вызвать негативные эмоции было попроще, чем позитивные.

Кто устоит от столь дешёвого способа не только сохранить себя, но и сделать сильнее? Я поддался соблазну, на протяжении длительного времени только и занимаясь тем, что насылал кошмары.

Осознал последствия своих шалостей я только тогда, когда уже чуть было не потерял себя, обратившись в хаотичный, неконтролируемый кошмар, сверху-донизу пропитанный тьмой.

Владыки Снов не дадут соврать, мне пришлось здорово попотеть, чтобы хотя бы вновь стать условно-нейтральным, не говоря уже про какой-то там свет.

Дармовая сила совсем не стоила того, чтобы потерять себя и стать очередной тварью, коих в мироздании и так хватало.

Леди Мария слушала меня, затаив дыхание, иногда прикрывая рот ладошкой. Я знал, что смог прикоснуться к нужным струнам её души, а потому под конец рассказа чувствовал себя особенно довольным, деловито приняв человеческую форму.

— По поводу же твоей пользы, — не забыл про вопрос девушки я, под удивлённый взгляд леди воплотив на голове шляпу. — Ты хорошо знаешь Ярнам и особенно Церковь исцеления, да и, в отличие от меня, неплохо держишь в руках клинки.

Или не просто «неплохо».

— Я далеко не всемогущий, — улыбнулся я. — Вскоре мы вернёмся к этому вопросу. Надеюсь на твою помощь.

Я неожиданно наклонился к вздрогнувшей леди, поправив её воротник. Тот, окрашенный кровью, стал как новенький, лишившись любых следов окончания жизнедеятельности.

Леди Мария, кажется, понимая, что я веду себя с ней как с маленькой девочкой, нахохлилась.

Довольно хмыкнул, направившись на выход из паба.

Нужно было выполнить обещание, немного разведать обстановку и, что не менее важно…

Подавить наглое чудовище, пробудившееся после принятия крови.

Я обернулся на провожающую меня взглядом леди Марию, приподняв шляпу.

— Приятного аппетита.

Дверь позади меня открылась, рассыпающееся тело обратилось в песок, уносясь глубже в мир информации. Боюсь даже представлять, как моё эффектное исчезновение увидела красавица.

В любом случае, перед ней сейчас стояла задача поважнее: воплощённая оленина с ягодным соусом. Ещё более вкусная, чем в первый раз. Опыт яви оказался крайне полезным.

Перед тем, как меня поглотил мир снов, на краю сознания я услышал немного недовольное бухтение.

Определённо, мы узнали друг друга чуть получше.

Глава 4

Дверь чужого сна казалась чуть более хрупкой, чем раньше. То, что раньше требовало значительных усилий, теперь могло поддаться если не с полпинка, как это было во время прорыва сна в явь, то уж точно…

С пинков, может, пяти-шести?

Я знал, что добровольное принятие моей силы в физическом мире отразится в мире снов. Даже разделённые, сон и явь были связаны между собой и одно могло повлиять на другое. Обычно, конечно, это проявлялось очень слабо, но к моему случаю это не относилось никоим образом: что Гарри, что Герман приняли кровь с моей силой добровольно, отдавшись нахлынувшим чувствам. Пока частичка моей силы была в них — я всегда смогу их найти, всегда буду иметь возможность проще проникнуть в сон, как-то повлиять или что-то внушить.

Правда, так как крови там кот наплакал, да и эффект был скорее временным, ни о каком свободном проходе в сон пока речи не шло, из-за чего, чтобы сэкономить побольше сил, придётся действовать по старинке.

Я размял зыбкие плечи.

— Давай-ка посмотрим, помощник мясника, какой кошмар тебе снится…

Как слабосилок может пройти сквозь преграду и оказаться в чужом сне, не разрывая свой образный пупок?

Допустим, юный дух снов уже научился плавать среди информации и вполне осознанно формировать в том или ином виде двери в чужие сновидения. Это само по себе может быть для не шибко разумных и умелых созданий тем ещё испытанием, не говоря уже о том, чтобы найти чей-то конкретный сон (сиротка Кос должна была почувствовать это на своей мёртвой Великой шкуре!), но, предположим, сон найден.

Что дальше, спрашивается?

А дальше нужно начать… прислушиваться. Со всей возможной нежностью и аккуратностью прикоснуться песочной сущностью ко входу в чужой сон, растекаясь по нему.

Дверь принадлежала владельцу сна, она же и проецировала исходящая из глубин сна разумного информацию. Я прислушивался к этой информации, оттенку беспорядочных эмоций и мыслей, потихоньку настраиваясь на нужную волну.

Я примерно догадывался, что происходило внутри.

Зловонный запах гнилого мяса, преобладающий над остальными чувствами, беспорядочные удары тяжелым топором, отдалённая ругань, смешанная с повизгиваниями и рыком. Ещё пока тихим, практически неслышным, он, впрочем, был достаточно заметным, чтобы обратить на него внимание.

Полученной информации хватало с головой, чтобы перейти к следующему шагу — старому-доброму обману.

Мой песок начал деформироваться, полностью меняя свою структуру.

Теперь я был не Песочным человеком, а зловонной кучей гнилого мяса, практически ничем не отличающейся от той, что была во сне дорогого клиента.

Достаточно сильный, здоровый разум тяжелее обмануть, чего нельзя было сказать про и так сходящего с ума от воли космических существ человека, ещё и принявшего в себя мою силу.

Дверь не распахнулась передо мной, но я всё равно начал просачиваться сквозь неё, словно никакой двери и не было. Ведь я был частью сна, почему бы двери сдерживать меня, словно какого-то чужака, не так ли?

Зыбкий мир приобрёл форму, отправив мою повидавшую всякого дерьма душу в очередной не самый приятный сон.

Сырое, тёмное подвальное помещение. Зыбучее, словно мой песок, пространство; этот сон был очень образным и ни про какую структурированность или подобие порядка не шло и речи. Сон хорошо передавал состояние владельца сна: хаотичное, нервное, одним словом — нестабильное.

Откуда-то пробивался едва заметный свет, освещающий тьму, но в данном случае это было скорее проклятием, нежели благословением: свет давал рассмотреть окружение.

Горы мяса, целые горы гнилого мяса, заполонившие собой весь сон бедолаги неподготовленный разум могли шокировать в самом худшем смысле этого слова.

Я был частью этой горы. Отдавал тем же зловонным запахом, имел ту же текстуру, форму, если нужно было — вкус. С каждым мгновением нахождения во сне я анализировал окружение, принимая наиболее естественную для подсознания Гарри форму.

В самом центре развернувшегося кошмара был его формальный владелец, разделывавший всю эту кучу. Можно было увидеть, как злился и нервничал помощник мясника: он никак не мог закончить, нависнув над человеческим телом. Очевидно, источником всей этой массы.

На вид — лет пятьдесят, может чуть больше. Гадать, кто это был, не приходилось: хозяин лавки не мог не присниться бедолаге, как и не могло внутреннее чудовище пропустить такую хорошую возможность подточить волю моего клиента.

Гарри не хотелось этим заниматься, ему было страшно, невыносимо страшно, подсознание кричало ему, что он занимался чем-то не тем, но…

Гипнос, как много людей вообще задумывается над тем, что, как и почему делают во сне?

— Почему ты не заканчиваешься, старик… Почему… почему… почему… Проклятье…

Голос Гарри был наполнен отчаянием. Удары топором становились всё более резкими, ошмётки гнилого мяса разлетались по всему пространству сна.

Словом, сказка, а не сон.

Я не спешил как-либо проявляться, продолжая наблюдение. В обычном случае можно было бы уже начать работу, но сейчас стоило немного притаиться и дождаться появления…

Скажем так, «конкурента».

К счастью, конкурент не заставил себя ждать.

Слабое рычание, доносившиеся из самых тёмных уголков сна, совсем не удивило меня, лишь пробудив любопытство. Тварь осмелела, начав постепенно выходить из тьмы, принимая форму перекошенного до неузнаваемости волка. Я навострил все свои чувства.

Оно было заметно менее осторожным, чем я, не боясь привлечь внимание. Слабый рык, становившийся всё сильнее, доносившийся из самой мрачной, лишённой какого-либо света части подвала, был до раздражающего смелым. Чудовище знало, что Гарри не сможет избавиться от него. Ведь оно было частью его. Частью — и вместе с тем нет.

Помощник мясника проснётся и ничего не получится? Ну и что? Он ведь опять уснёт и он попробует ещё раз. А затем примет ещё крови. И затем вновь погрузится в кошмар.

Затем вновь, вновь, вновь…

До тех самых пор, пока его воля не падёт.

С самого первого глотка крови я в полной мере почувствовал, почему она обладает столь волшебным эффектом. Ещё по игре я знал, что Древняя кровь несла в себе волю Великих, частицу силы космических тварей, и даже разбавленная кровь, лишённая практически всех своих свойств, всё ещё могла для простых смертных сотворить чудо в самом ужасном смысле этого слова.

Сильные волей охотники могли противиться чудовищу, но это лишь вопрос времени. Чем больше крови окажется в организме — тем сильнее будет становиться чужая воля. Панацеи не существовало, если только какой-нибудь другой Великий не захочет вдруг помочь глупому человеку.

По крайней мере, так было до моего появления.

Я не был Великим и уж тем более не считал себя сколь-либо приближённым к этим тварям, но так уж совпало, что работа с информацией — моя прямая специализация. Сны несут в себе отпечатки эмоций, мыслей, воли, мотивов, каких-то эфемерных желаний, базовых инстинктов.

Морфей меня усыпи, Царство Снов было настоящей свалкой всего на свете, при всём уважении к его Владыкам.

Поэтому уж что-что, а с чужой волей, если она будет недостаточно сильной, я помочь мог.

Принявший форму гнилого мяса песок вновь начал менять свою форму, потихоньку приближаясь к владельцу сна, принявшись незаметно, аккуратно, со всей возможной деликатностью, обволакивать его тело, подменяя одежду и, самое главное, топор.

Спасибо принятой в яви крови — он не считал столь наглые действия сколь-либо «неправильными» или «раздражающими». Моя сущность уже была знакома для него, он принял её и подсознательно доверился.

С очередным судорожным ударом топора руку удивлённого Гарри повело в сторону. Он едва не споткнулся об плоть старого мясника, но, с моей небольшой помощью, так и не провалился в пучину, оставшись стоять на полу твёрдо.

Сон не разрушился, но мясник, выйдя из нескончаемого цикла, стал чуть более осознанным, удивлённо принявшись осматриваться.

И пропустить пока ещё неявную, но вполне заметную фигуру рычащей твари он не мог.

— Тварь!

Гарри испуганно закричал, едва не повалившись назад, но…

«Это просто мясо, Гарри. Разделай его».

Дорогой клиент неожиданно почувствовал силу в своём топоре. Сон задрожал, но не рассыпался. Орудие в руках помощника мясника засветилось, в отличие от мрачного, приглушённого света и впрямь освещая проклятый не самыми светлыми богами кошмар.

Чудовище, рождённое из остатков чужой воли, словно понимая, что я хочу сделать, кинулось на мужчину, желая впиться тому в глотку, но…

С отвратительным, чавкающим звуком покрытый светом топор оказался всажен в голову формирующейся твари, забирая у той последнюю надежду.

Это не я, он просто удачно махнул рукой!

«Видишь… — мягко прошелестел мой голос, подбадривая клиента. — Ты молодец. Просто мясо, Гарри… Разделай его…»

Мясника не нужно было просить дважды.

Уже без всякой моей помощи (не было никакой помощи, честно-честно!), ощутив прилив силы и уверенности, бугай громогласно закричал, накинувшись на тварь, последовав моему доброму совету, начав разделывать в самом брутальном смысле этого слова тушу. Рубить и кромсать, ломать и дробить кости.

Владыки Снов, на настоящую разделку это было мало похоже, но так даже лучше!

Эта маленькая победа не освободит его от кровавой зависимости. Всё же, это было… скажем так — лечение симптомов, а не первопричины, но, по крайней мере, был сделан важный шаг.

Моё влияние на сон потихоньку становилось больше. Песок растекался по всему пространству сна с каждым новым замахом топора, меняя окружение. Я практически не чувствовал сопротивления владельца, в немалой степени довольный этим. ...