Системный рыбак 1

Глава 1

— Твою мать, как же хочется есть.

Мысль о еде засела в голове, как назойливая муха. Желудок поддерживал эту идею, издавая очередной громкий урчащий протест.

Я устроился на гладком камне у воды, поджав ноги, которые выглядели так, будто их недавно пропустили через жернова. Ветер с реки доносил запах сырой травы и мокрых листьев. На другом берегу, на расстоянии в километр, мягко светились огоньки деревни.

Казалось, вытянуть руку — и вот оно, спасение. Но между мной и этими огоньками была река с быстрым течением, которое точно отнесет в другую сторону.

Я вздохнул и потер лицо ладонями. Несколько часов назад я очнулся на этом острове в теле избитого подростка. Воспоминания о том пробуждении уже успели притупиться, превратившись в смутный набор ощущений: боль, растерянность, и этот всепоглощающий голод.

Помню, как лежал лицом в траве, пытаясь понять, где я и что вообще произошло. Тело ныло — синяки, ссадины, рассеченная бровь. Кто-то явно постарался над предыдущим владельцем этого тела. Но самым неприятным был не дискомфорт от ушибов, а пустота в памяти. Никаких воспоминаний об этом месте, об этой жизни. Только обрывки чужих ощущений, ускользающие, как вода из рук.

Зато отчетливо помнил себя. Ивана. Тридцать два года. Москва. Ресторан «Система». Мою кухню. Мои ножи. Запах карамелизирующегося лука и шипение масла на раскаленной сковороде.

Две жизни в одной голове. Звучит бредово. Но сейчас не до рассуждений о том, как это работает. Голод давил сильнее любых философских вопросов. На кухне, когда соус подгорает, не сидишь и не смотришь в потолок. Берешь и решаешь проблему. Здесь та же история.

Первым делом я обследовал остров. К счастью, он оказался крохотным. Всего лишь клочок земли, примерно с футбольное поле, густо заросший ивняком и камышом. По центру небольшая возвышенность, где деревья росли реже. Довольно уютное место, если честно. Спрятаться есть где, дрова для костра найдутся. Вот только съестного не было совсем.

Птицы на ветках сидели слишком высоко. Ягод на кустах не было. Копать корни голыми руками, да еще в этом слабом подростковом теле, было так себе идеей. Оставалась река.

Простая логика: если есть вода, в ней должна быть жизнь. Рыба. Раки. Прочая речная живность. На прежней рыбалке я вытаскивал карпов весом под десять кило. Правда, там были снасти, лодка и время. Здесь же ничего этого не было.

Ну что да ладно, придется импровизировать.

Я поднялся с камня, отряхнул руки и направился к кромке воды. Тело все еще побаливало, но терпимо — синяки уже начали бледнеть, ссадины затягивались. Главное было не думать о боли. Умирать от голода на берегу реки, полной жизни, казалось особенно обидным. Особенно для шеф-повара.

Желудок свело очередной судорогой, настойчивой и требовательной. Когда я последний раз ел? Понятия не имею. Судя по ощущениям, дня три назад. Может, больше.

Вода оказалась холодной. Ледяной. Но я заставил себя зайти по колено. Дно было илистым, скользким, усеянным камнями и корягами.

Присел на корточки, вглядываясь в мутноватую воду. Солнце садилось, света оставалось мало, но заметить движение все еще было возможно.

Вот он.

У самого берега медленно пятился рак. Размер стандартный, сантиметров под двадцать пять, но выглядел весьма упитанным. Клешни были раскрыты настороженно.

Отлично. Обед.

Я замер. Рак тоже замер, но его усики нервно подергивались.

Главное сейчас не спугнуть. На кухне я разделывал омаров за считанные секунды, но сейчас все по-другому. Омары приезжали уже сваренными и в замороженном виде. Этот же был живым, настороженным и готовым защищаться.

Медленно, очень медленно я опустил руку в воду. Холод обжег кожу, но отступать некуда. Рак развернулся в мою сторону. Клешни раскрылись шире.

Уголки моих губ приподнялись.

— Извини, приятель. Но один из нас сегодня поужинает, и это буду я.

Резко сжал пальцы, схватив рака за панцирь выше клешней. Он забился в руке. Панцирь оказался твердым и скользким, будто намазанным маслом. Я начал вытаскивать его из воды. Рак извивался сильнее, чем ожидалось от такой мелочи. Левая клешня зацепилась за мой указательный палец.

И сжалась.

Больно. Очень больно.

Я зашипел сквозь зубы, но пальцы не разжал. У плиты я хватался за раскаленные сковородки. Это больнее, да. Но терпимо. Боль это просто сигнал. Можно проигнорировать. Главное не выпустить еду.

Выдернул руку из воды вместе с раком. Клешня все еще впивалась в палец. Хорошо. Значит, я его крепко держу.

Стукнул рака о камень.

Раз!

Ничего.

Второй раз, посильнее. На третий удар клешня наконец разжалась. Рак шлепнулся на берег и попытался уползти обратно к воде. Я придавил его ногой.

Все. Готово.

Пальцы дрожали. Из прокола капала кровь. Я посмотрел на рака под ногой и усмехнулся.

Ха-ха. Вот она, победа. Маленькая. Нелепая. Но моя. Я добыл еду собственными руками. Практически голыми. В ресторане меня хвалили за устрицы и лобстеров. А здесь я поймал рака лишь немногим больше ладони и чувствую себя чертовым героем. Я рассмеялся еще раз.

Поднял рака на свету. Панцирь темно-зеленый, почти черный. Усики шевелились.

Живой. Свежий. На кухне я бы назвал это идеальным ингредиентом, как внезапно перед глазами вспыхнуло синее окно.

Полупрозрачное.

Я моргнул. Текст выдавал себя сухо, почти скучно, словно экран калькулятора:

Поздравляем! Вы проявили несгибаемую волю к жизни и совершили первое действие рыбака!

Система «Легендарного Рыбака» активирована!

Получен навык: Локатор (Уровень 1)

Я замер, глядя на синее окно, повисшее в воздухе прямо передо мной. Оно было полупрозрачным, слегка мерцающим по краям, и совершенно не вписывалось в окружающую действительность из ила, камней и сумеречного неба.

Бред какой-то.

Голод, боль, стресс. Мозг, не получая достаточно глюкозы, решил устроить мне красочное шоу. Логично. На кухне я видел, как су-шеф падал в обморок после двойной смены. У него тоже были галлюцинации перед этим. Что-то про розовых слонов, кажется.

Я крепко зажмурился и снова открыл глаза. Окно никуда не делось. Оно висело все там же, терпеливо ожидая моей реакции.

Хорошо. Попробуем иначе.

Я потряс головой. Ничего. Похлопал себя по щекам. Кроме легкой боли, никакого эффекта. Окно оставалось на месте.

— Так, ладно, — пробормотал вслух. — Допустим, ты настоящее.

Я осторожно протянул руку и ткнул пальцем туда, где должна была быть граница окна. Пальцы прошли сквозь него, не встретив сопротивления. Воздух. Просто воздух. Но окно все равно висело перед глазами, как будто его туда вклеили.

Проекция прямо в мозг? Магия? Или я просто окончательно свихнулся?

В другой руке все еще был рак. Он слабо шевелил лапками, явно недовольный текущим положением дел. На пальце другой руки сворачивалась кровь. Боль от укуса никуда не делась. Все это было реальным. А окно?

Снова посмотрел на текст.

М-да… Это всё конечно выглядело, как начало очень странной игры. Неужто из-за того, что я голодный полез в ледяную воду за раком?

Поймал рака голыми руками. Да, это и в правду сделал я.

Что ж, если я не могу это прогнать, может, стоит изучить поподробнее? На кухне, когда привозят новый продукт, ты же не выбрасываешь его просто потому, что видишь впервые. Ты его нюхаешь, пробуешь, изучаешь. Вот и сейчас так же.

Я потер нос. Паника — плохой советчик. Лучше разобраться спокойно.

Мысленно попробовал первую пришедшую на ум команду: «Статус!».

Окно послушно сменилось. Теперь оно еще больше походило на игровой интерфейс, а именно экран персонажа.

Вверху было имя: Ив. Под ним уровень: Закалка Тела (Уровень 0).

Да ладно! Ещё вчера я был Иван, Шеф повар одного из лучших ресторанов Москвы, а сегодня оказался Ив.

Ив звучит почти привычно. Хм, а вот Закалка Тела Уровень 0 звучит многообещающе. С учетом того, насколько хилым было это тело, неудивительно, вопрос лишь в том, как получить новый уровень и что мне это даст.

Но это было не всё, ниже было несколько свернутых разделов. Мысленным «Тык» развернул их.

Предметные слоты:

Слот 1:??? (Заблокировано)

Слот 2:??? (Заблокировано)

Слот 3:??? (Заблокировано)

Так. Какие-то непонятные слоты с блокировкой и со знаками вопросов. Это у меня последние несколько минут выражение лица как знак вопроса, а не у Системы должно быть.

Что это вообще такое, и когда я смогу их активировать? Сколько не тыкал и мысленно не запрашивал справку, ответа получить на свои вопросы не смог. Ну и хрен с ними, дальше шёл список навыков.

Навыки:

Навык 1: Локатор (Уровень 1)

Навык 2: Пусто

Навык 3: Пусто

Навык 4: Пусто

Навык 5: Пусто

Навык 6: Пусто

Навык 7: Пусто

Семь слотов. Один занят, шесть пустых. Похоже на дерево талантов, которое мне предстояло заполнить. Если первый навык я получил за поимку рака, то остальные, скорее всего, откроются за другие действия.

Я мысленно сфокусировался на строке «Локатор». Появилось всплывающее окно с описанием.

Локатор (Уровень 1):

Тип: Активный

Описание: Позволяет видеть жизненную энергию водных существ в радиусе 10 метров. Чем ярче свечение, тем больше энергии содержит существо.

Примечание: Для активации сфокусируйте взгляд на воде и мысленно произнесите «Локатор».

Я нахмурился, перечитывая описание снова и снова.

Радиус всего 10 метров. Не густо. Но это уже что-то. А это второе, видеть жизненную энергию… Значит, смогу находить рыбу и раков? Или это работает как-то иначе?

Мысленно прокрутил несколько вариантов. Может, это что-то вроде эхолота? Или тепловизора? Но тогда почему активация через взгляд и команду? Почему не работает автоматически?

Потер подбородок, пытаясь разобраться в полезности и реальности этого навыка лично для меня.

Скепсис таял с каждой секундой. Если это галлюцинация, то уж слишком детализированная. А если реальность… то мне очень повезло. Оставалось проверить. Эксперимент покажет, схожу ли я с ума или действительно получил нечто полезное.

Я крепче сжал рака в руке.

— Посмотрим, на что способна эта Система.

Я перевел дух и повернулся к реке. Вода потемнела. Сумерки сгущались, превращая поверхность в черное зеркало. Без фонарика тут уже ничего не разглядеть. Отличные условия для проверки.

Холодная вода обжигала щиколотки, но это помогало поддерживать осознанность.

Я выдохнул, позволяя напряжению уйти, а потом чётко сформулировал мысль Локатор.

На мгновение ничего не произошло. А потом мир как изменился.

Это было не похоже на зрение в привычном смысле. Темная толща воды вдруг стала для моего взгляда проницаемой. Ил, камни, коряги на дне, все это я видел не как физические объекты, а скорее как их контуры, серые тени на еще более темном фоне. Но главным было свечение.

Вода наполнилась крошечными, тусклыми искорками света. Они были едва заметны, как пылинки и хаотично двигались у самого дна. Мелкая рыбешка? Водные насекомые? Не знаю, но я их видел.

А потом перевёл взгляд в сторону и заметил другие огни. Чуть поодаль, у группы камней, светились три точки поярче. Они были размером с горошину, их свет был мягким, молочно-белым. Они медленно передвигались, почти не меняя своего положения.

Раки.

Я был почти уверен, что это именно они.

Повел головой, сканируя дно. За невидимой чертой в десяток метров «зрение» обрывалось, снова уступая место непроницаемой темноте.

На самой границе радиуса появилась еще одна точка. Она была крупнее остальных и светилась ярче, мягким голубоватым светом, который сразу бросался в глаза. Это походу рыба.

И, судя по интенсивности сияния, жизненной энергии в ней было гораздо больше, чем в раках.

Я стоял по щиколотку в ледяной воде, разглядывая скрытый прежде подводный мир. По спине пробежал озноб, но не от холода.

Это был восторг, как у первооткрывателя. Как у повара, нашедшего идеальный ингредиент для рецепта.

Я не терял рассудок. Я получил инструмент, чтобы выжить.

Мысленно отключил «Локатор». Свечение пропало. Река снова стала темной.

Но на моём лице сама собой появилась улыбка. Я посмотрел на рака в руке.

— Ну что, приятель, — сказал ему. — Похоже, ты будешь первым моим блюдом в этом мире. Но точно не последним.

Глава 2

Желудок свело очередной судорогой, и на этот раз он явно требовал немедленных действий. Ладно, ладно, понял. Сначала ужин, потом планы по захвату мира.

Я вышел из воды и направился к центру острова, туда, где ивы росли реже и можно было спокойно развести костер. Сегодняшнее меню простое до неприличия: жареный рак. Без гарнира, без соуса, даже без соли. Зато со вкусом победы.

Найти подходящее место оказалось проще, чем ожидал. Небольшая полянка, окруженная камнями, словно ждала меня. Среди них выделялся один особенно крупный — размером с голову, тяжелый и упрямый. Я попробовал сдвинуть его, чтобы укрепить будущий очаг, но валун едва поддался, лишь чуть качнулся на месте. Пришлось оставить его там, где он лежал, и обойтись камнями поменьше. Я расчистил землю от листьев и веток, соорудив подобие очага.

Теперь самое веселое. Огонь без спичек. Когда-то давно я смотрел передачу про выживание, где бородатый чувак добывал пламя трением палочек. Выглядело легко. Уверен, что сейчас выясню, насколько это было враньем. Я соорудил подобие лучкового сверла из ветки, шнурка от штанов и прямого сука. Десять минут работы, и можно приступать.

Оказалось, в передаче все было куда проще. Руки устали через минуту, плечо взвыло от боли, пот лился ручьем. Я упрямо продолжал тереть палку о палку, словно пытался высечь искру из камня силой желания.

Пришлось вспомнить все упорство с кухни, когда приходилось взбивать соус вручную после того, как блендер сломался за пять минут до подачи на двадцать персон. Огонь являлся основой. Без огня нет кулинарии. Без огня я здесь просто замерзну и сдохну.

Я менял руки, тер, сверлил, игнорируя новые мозоли. И вот он, тонкий дымок. Я аккуратно сдул пепел, подсунул самый сухой мох и дунул еще раз. Дымок сгустился. И вот оно, крошечное пламя лизнуло мох.

Есть!

Я бережно подкладывал тонкие веточки, потом сучья потолще. Костер разгорался, его тепло разливалось по телу приятной волной. Я сел рядом, протянул руки к огню и выдохнул. В потрескивании дров, мягком жаре и запахе дыма было что-то удивительно уютное. Почти домашнее.

Ну что ж. Пришло время священнодействовать.

Я насадил рака на заостренную палку. Без соли, без специй, без гарнира. Только свежайший продукт и живой огонь. Первобытная кухня в своем лучшем виде.

Держу палку над углями, медленно поворачиваю. Панцирь меняет цвет, переходит из темно-зеленого в красный, первые капли жира шипят, падая на угли. Да. К моему поварскому удивлению, этот рак оказался и вправду необычным, ведь в них обычно мало жира.

И тут я заметил проблему.

Жар с одной стороны оказался слишком сильным. Панцирь начал темнеть быстрее, чем следовало, а мясо внутри оставалось сырым. Это выглядело как ошибка, которую допускает тот, кто впервые готовит на открытом огне.

На кухне я бы просто убавил пламя, но здесь приходилось подстраиваться под обстоятельства.

Быстро отодвинул рака от самого жаркого места. Угли нужно разровнять. Схватил ближайшую палку и разгреб их, создавая зону с более равномерным жаром. Искры взлетели в воздух.

Теперь уже лучше. Температура распределяется правильно.

Но этого мало. Рак на палке это не омар в духовке. Здесь все работает против меня. Ветер с реки постоянно меняет направление жара. Влажность от воды делает процесс непредсказуемым.

Я прищурился, поджав губы. Ладно. Будем импровизировать.

Вспомнил технику из старого учебника по японской кухне. Робатаяки. Жарка на открытом огне, где повар полностью контролирует процесс вручную. Главное там постоянное движение и внимание к каждой детали.

Поворачиваю палку медленно, считая про себя. Три секунды на одну сторону. Поворот. Еще три. Следующий поворот. Ритм успокаивает, входит в кровь. Руки двигаются сами, как на кухне, когда тело помнит движения лучше головы.

Панцирь начал равномерно краснеть. Появился тот самый глянец, который говорит о готовности. Жир больше не капал. Он запечатался внутри, сохраняя сочность мяса.

Правда возникла еще одна проблема. Соли нет, но соленость нужна. Без нее вкус будет плоским, пустым.

Я огляделся. Ивовые ветки у берега. Хм…

Кора! В коре содержатся дубильные вещества. Горьковатые, да, но они могут дать глубину вкуса. Небольшой риск, но стоящий.

Сорвал несколько молодых листьев ивы и положил их прямо на угли рядом с раком. Листья вспыхнули, выделяя едкий дым с горьковатым ароматом. Дым окутал мясо, впитываясь в панцирь.

Жду. Считаю. Еще тридцать секунд. Достаточно, чтобы дым придал оттенок, но не перебил натуральный вкус.

Убираю рака от огня.

И вот тогда запах накрывает с головой.

Сладковатый. Дымный. С горьковатой ноткой, которая острой иглой будит вкусовые рецепторы. И под всем этим оттенок чистой, глубокой свежести, хотя это всего лишь речной рак.

Рот наполняется слюной. Желудок сжимается так, что перехватывает дыхание.

Я закрываю глаза и вдыхаю. Получилось. Черт возьми, получилось.

В прошлой жизни я выкладывал на тарелки омаров с трюфельным маслом. Миллионеры платили бешеные деньги за мои блюда. Но вот этот рак, жареный на палке посреди неизвестного острова, пахнет так, что все их изысканные ужины можно отправить в помойку.

Не успел я просмаковать момент завершения готовки, как внезапно из камышей донесся шорох.

А?

Я замер, медленно повернув голову. Кого там еще принесло?

На границе света мелькнула тень. Два зеленых огонька сверкнули в темноте и погасли.

Зверь? Хищный? А еще небось большой, голодный и злой?

Сердце забилось чуть быстрее. В моем текущем состоянии драться было последним, чем мне хотелось заниматься, но если надо, я готов. Ладонь сама собой покрепче сжала палку с раком.

Шорох усилился.

И тут существо вышло на свет.

Уф. Это был всего лишь кот. Да, обычный, на первый взгляд, кот. Ну, если не считать, что размером он был со здоровенного енота.

Серо-коричневая шерсть с темными полосами делала его почти невидимым в камышах. Уши с кисточками нервно дергались. Худой, поджарый, и явно не в восторге от того, что рядом с ароматной едой стоит какой-то человек.

Он замер в нескольких метрах, припав к земле. Ноздри раздувались. Взгляд метался между мной и раком. Приоритеты у зверя были правильные.

Кот негромко зарычал, показав удивительно длинные клыки. Это был не тот милый домашний попрошайка, который трется о ноги. Это был дикий охотник, который не привык просить. Он просто брал.

— Даже не думай, — покачал я головой.

Панцирь рака раскалился до ярко-красного, источая аромат, от которого рот наполнился слюной. Я поддел клешню, подул на нее, обжигая пальцы, и осторожно отправил кусочек мяса в рот.

Теплое, чуть сладковатое, с легкой горчинкой дыма. Мясо мягко поддавалось зубам, а сок растекался по языку, оставляя солоноватый привкус. Я закрыл глаза, чувствуя, как голод отступает, будто его смыли теплой волной.

— Вот это да, — выдохнул я, не сдержав улыбки.

Этот вкус был простым, но в нем было что-то первобытное, настоящее. Никаких специй, никаких лишних изысков. Только я, огонь и добыча, которую я вырвал у реки.

К этому времени коту видимо надоело наблюдать, как его потенциальный ужин исчезает в чужой пасти. Зверек шагнул вперед и угрожающе зашипел. Шерсть на загривке вздыбилась.

Я посмотрел ему в глаза. Голод в них был почти осязаемым, как будто он мог выскользнуть наружу и ухватить меня за горло.

Он стоял, напрягшись, готовый броситься. Каждая мышца под полосатой шерстью дрожала, как натянутая тетива.

Дикий.

Я нахмурился. Отвел назад кулак, приготовившись в любую секунду встретить его прыжок. Но вместо этого он тоже замер.

Прошла секунда. Две. Он ждал.

…

Голод…

Я знал его слишком хорошо. Этот тупой, неотступный зуд в животе, который заставляет тело ломаться, а голову искать выход. Я ведь сам час назад был таким же.

В этой ситуации я мог бы его прогнать, и это было бы правильно. У меня еды всего ничего, и делиться с диким зверем чистое безумие. Но что-то во мне остановило.

Может, этот взгляд, в котором было слишком много знакомого. Может, память о том, как я сам когда-то вытягивал руку за чужим куском, надеясь, что мне не откажут.

Я вздохнул. Отломил хвост рака и бросил его на землю между нами.

— На, бери, — пробормотал я, уже более спокойно глядя на него.

Кот замер. Он явно ждал драки, а не милости. Его взгляд метался между мной и мясом, полный недоверия.

Медленно, не спуская с меня настороженных глаз, он приблизился к еде. Понюхал. Убедился, что подвоха нет. Схватил добычу зубами и метнулся обратно в тень под камышами. Оттуда донеслось довольное рычание.

Я усмехнулся и вернулся к своему ужину. Есть в компании оказалось приятнее. Даже если твой компаньон это дикий параноик с клыками.

Когда я доел последний кусочек, неожиданно заметил, что наелся.

Удивительно. Одним раком трудно насытиться, тем более, что я еще часть коту отдал.

Прислушался к ощущениям. И вправду наелся. К тому же дополнительно к сытости появилось еще одно странное ощущение. Легкое, едва заметная приятная прохлада растеклась из желудка по венам. Она шла изнутри, и это точно был не ветерок, так как он обдувал снаружи.

Хм… Что это?

Судя по всему я попал в чудный мир, где есть система и возможно еще какие-нибудь чудеса. Тогда может ли это странное ощущение быть движением той самой жизненной энергии, которую я видел через локатор? Или какой-нибудь другой сверхъестественной силы?

Она была слабой, почти неуловимой. Настолько неуловимой, что я больше не мог ее ощутить.

Это ощущение длилось всего мгновение. Хм… Ладно, скорее всего мне показалось.

После появления системы по дурости теперь решил видеть сверъхестественное во всем подряд, тогда как я нахожусь в обычной реальности. А что касается насыщения, то должно быть мясо рака было богато необходимыми микронутриентами, которые и запустили это чувство. Так сказать гормоны насыщения, регулирующие голод и аппетит.

К этому времени кот расправился со своей долей и тщательно вылизал землю, где лежало мясо. Потом уселся и принялся умываться, время от времени поглядывая в мою сторону. Недоверие никуда не делось, но враждебность исчезла.

Ужин завершен. Я у огня, сытый и довольный. Кот в тени, настороженный, но спокойный. Не друзья. Но и не враги. Перемирие на почве взаимного голода.

Но тут вдруг кот прекратил умываться. Он поднялся и медленно, очень осторожно направился ко мне.

Чего это он? Все-таки решил сразиться со мной? Я инстинктивно напрягся, сжав кулак.

Нет, я не люблю драться. А уж со зверюшками тем более. В подтверждение этому могу сказать, что у меня у самого в прошлой жизни было два кота, один барбос, Кеша и целый аквариум золотых рыбок.

Коты конечно устраивали газовые атаки и портили в своей манере тапки, но даже за это я их никогда не бил.

Однако, сейчас ситуация была другая. Это было дикое место. И животное дикое.

Кот уже подошел к моей ноге. Той, где на голени красовалась длинная уродливая ссадина от удара о камень.

Понюхал. А потом… высунул язык и лизнул рану.

Я аж дернулся от неожиданности. Язык был шершавым, как наждачка.

— Эй, погоди, ты чего? Мы же оба мужики, может без лобызаний обойдемся?

Но коту было плевать на мои возражения. Он продолжал методично вылизывать ссадину. Раз за разом.

Вот же зараза такая. Видимо зря я его накормил раком. Я уже собирался его отогнать, как внезапно заметил.

Края ссадины, еще минуту назад воспаленные и красные, начали бледнеть. Ноющая боль стихала.

И на моих глазах, да, да, реально, на моих глазах, рана начала затягиваться. Не мгновенно, конечно, но процесс заживления ускорился в несколько десятков раз. Кожа стягивалась, краснота спадала, и через минуту на месте глубокой ссадины осталось лишь розовое пятно, как от старого, почти зажившего пореза.

Я уставился на свою ногу. Потом на кота. Снова на ногу.

Не может быть.

Дотронулся до места, где была рана. Кожа гладкая. Боли нет. Вообще.

— Клянусь своими поварским топориком, я что в сказку попал?

По спине побежали мурашки. Это был не просто дикий кот. Это был целитель. Магический зверь. И я только что накормил его жареным раком. Мы заключили сделку, сами того не осознавая. Я даю ему еду, он… латает меня.

Я усмехнулся, глядя на заросли. Я не видел его, но чувствовал, что он где-то там, наблюдает за моей реакцией. Он не был домашним питомцем. В нем не было ни капли ласковости домашних котов, которые терлись о ноги и требовали к себе внимания. Этот был другим. Диким. Самодостаточным.

Кот появлялся из камышей и исчезал в них. Его окрас делал его почти невидимым среди сухих стеблей.

«Камыш»… Хм. Слишком длинно для имени.

Но что, если…

Я вспомнил английское слово, которое звучало коротко и хлестко. Рид. В переводе тростник.

И в правду, не какая-нибудь кличка. А имя. Прямо как характер этого зверя.

— Рид, — произнес я негромко в сторону зарослей. — Усатый, слышишь? Тебе подходит.

В ответ из темноты донеслось тихое, удовлетворенное урчание. А может, мне просто показалось.

Глава 3

Холод выдернул из сна, и тут же пришло сожаление, что система не дает одеял. Костер давно превратился в грустную кучку пепла, а серое небо выглядело так, будто собиралось испортить весь день. Ну что ж, доброе утро тебе тоже, погода.

Я поднялся, размял затекшие мышцы и огляделся. Кот исчез так же незаметно, как и появился вчера. Но на месте его ночевки в траве осталась примятая лунка. Значит, не приснилось.

В животе снова заурчало, напоминая о насущных проблемах. Завтрак. И, судя по погоде, укрытие. Две простые задачи, от которых зависело мое выживание.

Поднявшись, я размял затекшие мышцы. Тело все еще ныло, но уже не так сильно, как вчера. Одна исцеленная рана добавляла немного бодрости. Шаги направились к реке. Вода была темной и неприветливой.

Вчерашняя удача с раком могла быть просто случайностью. Сегодня предстояло выяснить, смогу ли я превратить эту случайность в систему.

Стоило зайти в воду по щиколотку, как тело поморщилось от холода. Пришло время сосредоточиться.

«Локатор», — активировал я мысленно навык, и мир снова преобразился.

Толща воды стала прозрачной, а на дне замерцали огоньки. Тусклые искорки мелкой живности и несколько знакомых молочно-белых огоньков. Раки.

Вчерашняя охота проходила вслепую, на чистом упрямстве. Сегодня появился инструмент.

Двигаясь медленно вдоль берега, я сканировал дно. Вот они. Целая группа, пять штук, копошились у затопленной коряги. Они были чуть дальше, чем вчерашний, но в пределах досягаемости.

Приближаться пришлось без резких движений. Теперь они виделись не только как огоньки, но и как темные силуэты на дне. В уме мгновенно рассчитались расстояние, глубина, положение клешней. Никакой спешки. На кухне точность решает все. Здесь, похоже, тоже.

Рука плавно опустилась в воду, нацеливаясь на самого крупного. Он замер, уловив движение воды. Секундная пауза, чтобы дать ему успокоиться, а потом молниеносное движение сверху, хватающее его за панцирь, там, где клешни не могли до меня дотянуться.

Есть!

Рак дернулся, но я уже крепко держал его. Плавным движением вытащил из воды и швырнул на берег.

Уголки губ дрогнули в легкой улыбке. Один готов.

Остальные четыре всполошились, но далеко не уползли. Действовать нужно было быстро и методично. Второй. Третий. Четвертый. Пятый. Через пару минут все пятеро лежали на берегу, беспомощно перебирая лапками.

Ха-ха. Пять штук за пять минут. Это уже не борьба за выживание, а почти приличная рыбалка.

Завтраком я теперь обеспечен. Обедом тоже. Возможно, удастся даже устроить себе ужин с десертом. Правда, десертом будет еще один рак, но я же повар. Придумаю как добавить разнообразия.

— Вот так-то лучше, — сказал я раку, который все еще пытался ущипнуть меня клешней. — Теперь я здесь главный.

Собрав улов, направился к вчерашнему очагу. План на день был простой: огонь, завтрак, крыша над головой. И желательно успеть все это до дождя.

Развести огонь во второй раз оказалось значительно проще. Руки уже помнили движения, а сухой трут, предусмотрительно заготовленный вчера, вспыхнул почти сразу. Вскоре над очагом снова весело потрескивало пламя.

Аромат жареных раков, теперь уже в пятикратном размере, поплыл над островом. Я сидел у огня, поворачивая пять импровизированных вертелов. Решил заготовить все сразу наперед.

И тут конечно же пришел он.

Камышовый кот материализовался из зарослей с бесшумностью ниндзя. Уселся метрах в трех, обернул хвост вокруг лап и уставился на меня зелеными глазами. В его взгляде читалось явное ожидание.

Уголки губ снова дрогнули в усмешке. Вчера он выглядел как голодный бандит, готовый отобрать последний кусок хлеба. Сегодня скорее напоминал постоянного клиента, который знает график работы кухни и расписание подачи блюд.

— Доброе утро, — сказал я, снимая с огня первого, самого румяного рака. — Не переживай, твоя порция уже на подходе. Мы тут, кажется, заключили сделку: ты лечишь, я кормлю. Рабочая схема.

Кот одобрительно промурчал.

Вот и отлично, считай сделка заключена.

Как только раки были готовы, один из них полетел коту. Он, как придирчивый гурман, сначала обнюхал еду со всех сторон, проверяя качество. Только убедившись, что все соответствует стандартам, утащил добычу в тень и принялся за трапезу.

— Приятного аппетита, дружище, — проворчал я ему вслед и сам принялся за трапезу.

Первый рак был съеден медленно, со всем уважением к продукту. Сладковатое мясо, легкая дымка от костра, идеальная текстура. Мишленовские рестораны нервно курят в сторонке.

И снова приятная прохлада разлилась по телу, словно глоток холодной родниковой воды. Вместо усталости пришло ощущение свежести и легкости.

В интерфейсе Системы появился неожиданный сюрприз: под строкой уровня теперь красовалось прозрачное рыбацкое ведерко, наполненное водой лишь на самое донышко. Едва заметная рябь проходила по поверхности, будто кто-то едва коснулся ее кончиком пальца.

— О, так вот как ты работаешь, — пробормотал я, разглядывая эти странные образы и смутно догадываясь о том, что они значат. — Поймал, приготовил, съел, и вот она, жизненная энергия, которая накапливается в этом ведре.

Вода в ведре была едва заметной, но ее присутствие ощущалось. Вспомнилось то тепло, которое я вчера чувствовал после еды. Значит, тогда мне не показалось, жизненная энергия из пищи действительно вливалась в меня.

Простая и интуитивно понятная система. Возникло ощущение, будто я персонаж какой-нибудь игры про ферму, только вместо морковки здесь приходилось собирать силу из раков.

Чтобы проверить свою теорию, я взял рака, отложенного на десерт для ужина. Если вода в ведерке действительно отражает накопление жизненной силы, то произойдет прирост ее уровня.

Рак был тут же съеден, уже на порядок быстрее чем раньше. Как только последний кусочек оказался проглочен, я закрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях.

Прохлада. Она снова появилась. Слабая, но ощутимая. Она разливалась по телу, словно тонкий ручеек, оставляя за собой ощущение свежести. Я открыл глаза и посмотрел на интерфейс. Вода в ведре поднялась чуть выше, рябь усилилась, будто отражая движение энергии.

— Работает, — пробормотал я с удовлетворенной улыбкой. — Моя гипотеза насчет накопления жизненной силы подтвердилась. Интересно, что произойдет, когда ведро наполнится до краев? Возможно какое развитие или эволюция способностей, которые я получаю от системы.

Вариантов в голове роилось множество, но дальше я решил не тратить попусту время на догадки. Когда накоплю достаточно жизненной силы, тогда и узнаю.

Двух оставшихся раков я аккуратно завернул в широкий лист лопуха. Мой запас на сегодняшний день.

Кот, управившись со своей порцией, неспешно подошел и снова взялся за дело. Он методично обработал еще одну рану на руке, вылизывая ее своим шершавым языком. Ощущение было странным — щекотно и одновременно приятно, будто массаж наждачкой.

— Знаешь, — сказал я ему, — в прошлой жизни за такие услуги люди платили кучу денег всяким целителям. А ты работаешь за рака. Скромно.

Кот промолчал, закончил процедуру и, удовлетворенно фыркнув, ушел восвояси.

В этот момент на нос упала первая капля дождя. Потом вторая.

Я упер руки в боки, оценивая серость сверху и приближающиеся тучи. Небо определенно решило, что пора переходить от угроз к действиям.

Понял. Значит, сейчас предстоит игра в архитектора. Отряхнул руки. Надеюсь, мои навыки окажутся лучше, чем у того школьника, который когда-то клеил кривой домик из спичек на уроке труда.

Несколько секунд спустя работа закипела. Гибкие ивовые ветки послушно втыкались в землю по кругу.

Их верхушки я согнул и связал тоненькими веточками этой же ивы, образуя куполообразный каркас. Охапка широких листьев лопуха пошла в дело. Укладывал их как черепицу, снизу вверх, каждый лист перекрывал предыдущий.

Согласен, примитивная конструкция. Но в ней была своя логика, как в хорошем рецепте. Слой за слоем, ничего лишнего.

Я уже прикидывал, где устроить вход, когда где-то над ухом раздалось резкое…

ХРУСТЬ!

Звук словно выстрелил в тишине, заставив меня вздрогнуть. Я замер, не сразу осознавая, что произошло. А потом краем глаза заметил, как одна из опорных веток медленно, почти издевательски, начала трескаться дальше, прогибаясь под весом мокрых листьев.

— Твою мать, только не сейчас! — вырвалось у меня, пока конструкция, словно ленивый пьяница, начинала крениться вбок.

Я бросился к слабому месту, попытался подпереть плечом. Бесполезно. Вес распределился неправильно, и теперь вся эта красота разваливалась на глазах. Листья сползали, ветки гнулись дальше.

Да. Херовый из меня архитектор. Ибо я никакой не архитектор. Еще секунда, и от шалаша останется жалкая куча мусора. Мозг лихорадочно заработал ища решение.

Нужна стабилизация. Нужна опора.

Я огляделся.

Рядом валялся толстый сук, который раньше отбраковал как слишком тяжелый. Сейчас он был именно тем, что требовалось. Схватил его, втиснул в центр шалаша как центральный столб. Упер верхушку в связку веток наверху.

Треск прекратился. Каркас замер, удерживаемый новой опорой.

Фу-у-ух. Успел.

Руки дрожали от напряжения. Дождь усиливался, капли барабанили по листьям все настойчивее.

Я быстро заново уложил сползшие листья, на этот раз крепче привязывая их к веткам. Добавил еще один слой для верности. Проверил устойчивость, толкнув каркас ногой. Держится.

Далее залез внутрь как раз в тот момент, когда небо окончательно раскрылось. Дождь полился стеной, барабаня по импровизированной крыше. Несколько капель просочилось через щели по краям, но в целом постройка выдерживала.

Я сел, прислонившись спиной к центральному столбу, и усмехнулся. Получилось. Криво, с косяками и неказисто, но получилось.

Внутри моего нового жилища оказалось сухо, тепло и удивительно уютно. Пахло свежими листьями и сырой землей.

Через входной проем шалаша я заметил его. Кот сидел под ближайшим кустом, сгорбившись, словно пытаясь спрятаться от дождя. Шерсть прилипла к телу, капли стекали с ушей.

Он выглядел жалким, но гордым, не делая ни шага в мою сторону. Только смотрел, сверкая зелеными глазами, в которых читалась смесь упрямства и надежды.

Ох. Котяра, и как мне с тобой поступить, когда ты так смотришь на меня?

Я вздохнул, откинувшись на центральный столб.

— Иди сюда, — негромко сказал и поманил его рукой.

Кот замер, будто проверяя, правильно ли он понял приглашение. Потом, не теряя времени, сорвался с места и стремительно юркнул внутрь. Он остановился у стенки, стряхнул с себя воду и аккуратно свернулся клубком.

— Устраивайся, сосед, — пробормотал я, прислушиваясь к барабанящим по крыше каплям.

Усмешка. Вот и соседи появились. Молчаливые, своенравные, но в дождь готовые к временному перемирию.

Вот так образовалась наша маленькая уютная компания.

Следующие несколько дней шли по одному распорядку. Утро начиналось с рыбалки. «Локатор» превратил охоту на раков в почти расслабляющее занятие. Я приловчился видеть их скопления, менять места ловли, чтобы не выбивать их небольшую популяцию. Своего рода устойчивое рыболовство на необитаемом острове.

Но выживание — это не только еда. Слабость этого подросткового тела откровенно бесила. Оно было как плохой, тупой нож, которым невозможно работать. А я привык, что мое тело это мой главный инструмент после головы и рук. Поэтому в распорядок дня добавился новый, обязательный пункт: работа над собой.

Каждое утро, после ледяного умывания в реке, я заставлял себя тренироваться. Отжимания до отказа, пока руки не начинали дрожать. Приседания, пока ноги не превращались в вату. Я нашел крепкую ивовую ветку, висящую над землей, она стала моим импровизированным турником для подтягиваний. Сначала получалось едва-едва оторвать себя от земли, но упрямство, закаленное на кухне, не давало сдаться.

Я никогда не был атлетом. На уроках физкультуры в школе всегда болтался где-то в середине, без блестящих результатов. Но уже в Москве, записался в секцию самообороны. Инструктор, бывший спецназовец, вбивал в наши головы простую истину: «Любая техника бесполезна, если у вас нет выносливости. Сначала база, потом приемы».

Вот эту базу я и строил заново. Каждый день я пробегал несколько кругов по своему островному «королевству». Сначала задыхался через сотню метров, но с каждым днем дистанция давалась все легче. Боль в мышцах становилась привычной, а затем и приятной. Тело, хоть и медленно, начинало слушаться. Оно переставало быть чужим и слабым, становясь моим.

Потом шел ритуал разведения огня. Это делалось уже почти автоматически, руки помнили каждое движение. Завтрак, обед, ужин делили с котом по обусловленной договоренности на двоих.

После еды кот приступал к своим медицинским обязанностям. Раны постепенно становилось все меньше. К пятому дню тело выглядело так, будто никакого избиения и не было. Гладкая кожа, никаких гематом и запекшихся корочек ран, даже старые шрамы слегка посветлели. Мои тренировки и его «лечение» работали в синергии: я укреплял мышцы, а кот ускорял моё восстановление.

Шалаш тоже постепенно улучшался, обрастая новыми слоями листьев, каркас укреплялся. Он превратился в настоящее жилище, где можно было укрыться от дождя и ветра. Ночами мы лежали там вдвоем, слушая, как капли барабанят по листьям, а ветки тихо поскрипывают.

Кот больше не уходил после ужина, оставаясь на ночевку. Правда, все еще держался в своем углу, как сосед, который согласен делить квартиру, но личное пространство оставляет неприкосновенным.

Ведро в интерфейсе наполнялось. Сначала вода едва покрывала дно, потом поднялась на треть, затем добралась до половины. К концу четвертого дня уровень подобрался к самому краю, оставив лишь узкую полоску пустоты.

Я проверял его каждый день с тем же азартом, с каким раньше отслеживал отзывы критиков о новых блюдах. Каждый миллиметр воды становился маленькой победой. Каждый рак приближал к моменту, когда ведро переполнится. Нетерпение росло вместе с уровнем воды.

И вот, на пятый день этот момент настал.

Я смотрел на румянящиеся панцири с волнением, какого не испытывал даже перед вручением первой звезды Мишлена. Сегодня ведро переполнится. Сегодня все изменится.

Первый рак исчез быстро. Взгляд в интерфейс. Вода поднялась еще выше, коснувшись самого края. Совсем близко.

Второй рак поедался медленно, смакуя каждый кусочек. Не спеша. Наслаждаясь моментом. Вот последний кусочек сладкого мяса отправляется в рот. Прожеван. Проглочен.

Замирание в ожидании, и…

Ничего похожего раньше испытывать не приходилось.

Прохлада охватила тело изнутри, будто разливаясь по каждой мышце и кости. Кулаки непроизвольно сжались. Боль в ребрах, которая еще напоминала о себе, вдруг пропала, как будто её никогда и не было.

А перед глазами вспыхнуло синее окно. Его свет показался ярче обычного.

Шкала опыта заполнена!

Поздравляем! Достигнут 1-й уровень Закалки Тела!

Все параметры тела значительно улучшены.

Открыт Слот 1 для оцифровки предмета.

Параметры тела улучшены?

Я задрал рукава, вытянул руки.

И вправду, мышцы стали плотными и упругими, словно наполнились новой энергией. В руках появилась упругая сила, четкая и послушная, которой раньше не хватало.

Кот, до этого мирно грызший свою долю, вдруг застыл и уставился на меня. Склонил голову набок, уши навострились. Перемена не укрылась от его внимания.

— Да, приятель, — сказал я ему, не сдерживая улыбки. — Похоже, твой сосед только что прокачался.

Кот фыркнул, будто говоря: «Поздравляю, но моя порция от этого не увеличилась», и вернулся к своему раку.

Практичный зверь. Мне нравится.

Встав на ноги, я огляделся.

Взгляд упал на валун неподалеку от очага. Размером с голову, килограммов двадцать. В первый день попытка сдвинуть его, чтобы укрепить кострище, увенчалась провалом. Тогда он казался маленькой скалой, приросшей к земле.

Сейчас я подошел, присел, обхватил камень руками и… поднял. Просто так. Без натуги, без усилий. Легко, как пустую кастрюлю.

Несколько мгновений я постоял с валуном в руках, смакуя момент. Потом аккуратно опустил его на место.

— Вот это да. Похоже, теперь можно не только раков ловить, но и камни таскать, — усмехнувшись саркастично добавил. — Конечно же это очень полезный навык для повседневной жизни рыбака.

Выпрямившись, я посмотрел через реку. На том берегу мерцали огоньки деревни. Километр воды, сильное течение, риск оказаться на скалах.

Еще несколько дней назад это выглядело как самоубийство. Сейчас это выглядело как выполнимая задача.

Улыбка тронула губы при взгляде на огни деревни.

Остров был хорошим местом. Он дал время оправиться, познакомиться с Системой, найти своего первого молчаливого союзника. Но сидеть здесь вечно я не собирался.

Пора узнать, что это за мир. Кто такой Ив. И почему предыдущего владельца этого тела кто-то так старательно отмутузил.

Глава 4

Огни деревни на том берегу притягивали взгляд, а уголки губ сами поползли вверх в широкой, довольной улыбке. Поднять двадцатикилограммовый валун одной рукой оказалось так же просто, как поварским ножом разделать рыбу.

Пять дней на этом острове сделали его для меня почти домом. Уютное, тихое место с отличным видом на реку и свежими раками на завтрак.

В старой жизни я об этом мечтал, а сейчас уже вдоволь насытился. Пора возвращаться в цивилизацию, а она вот там, за рекой. Рукой подать.

Думаю, я смогу там найти ответы на свои вопросы. А ещё инструменты, посуду, приправ. Да и свой собственное жилье для жизни не помешало бы. Нормальное. Что-то в этот момент сразу вспомнилась теплая ванна.

— Ну что, Рид? — обратился я к коту. Он как раз закончил с раком и теперь тщательно вылизывал лапу, завершая свой утренний моцион. — Пора строить корабль. Нас ждут приключения.

Кот оторвался от умывания, одарил меня взглядом одного глаза, фыркнул и снова занялся лапой. Делай что хочешь, только не мешай.

Ха-хах, я усмехнулся выражению котяры. Дикий и своенравный. Но мне такие как раз больше по душе, потому что как минимум они честнее других.

Ну ладно, пора переходить к делам.

Строительство плота требовало инструментов, которых у меня не было. Ломать деревья голыми руками дело дурное, даже с первым уровнем закалки. Нужен был топор.

Я отправился вдоль берега, внимательно осматривая гальку. Мне требовался плоский, твердый камень с потенциально острым краем. Через десять минут поисков я нашел то, что нужно: кусок кремня размером с ладонь, уже имевший естественный скол. Отличная заготовка.

В качестве рабочего инструмента я подобрал второй камень, округлый и тяжелый, удобно лежавший в руке. Усевшись на валун, я приступил к работе.

Удар.

Еще один.

От заготовки отлетали мелкие чешуйки, обнажая острый, как бритва, край. Процесс требовал не столько силы, сколько точности. Каждый удар должен был быть выверенным. Это напоминало мне разделку сложной рыбы, где одно неверное движение ножа портит филе.

Пришлось постараться. Попотеть. Пофыркать, сдувая налипшие на лоб волосы, но через полчаса вложенные усилия окупили себя.

Я держал в руках и осматривал грубый, но функциональный топорный наконечник. Для рукояти выбрал прямую и крепкую ветку толщиной в запястье. Сделав в ней расщеп, вставил каменное лезвие и туго обмотал место соединения гибкими ивовыми прутьями, которые предварительно размял. Конструкция получилась грубой, но надежной.

Что ж. Инструмент готов, теперь можно перейти и к основному блюду.

Я подошел к молодому деревцу, ствол которого был не толще моей ноги. Замахнулся, и…

Хоп!

А потом еще раз: Хоп!

Хоп-хоп-хоп…

Топор вгрызался в древесину с сочным хрустом. Тело работало плавно, без лишнего напряжения.

За час я заготовил десяток стволов, каждый толщиной с мою ногу. Перетаскивать их к берегу оказалось не сложно. Ощущение, будто несешь мебель.

С легкой усмешкой я тащил очередное бревно, чувствуя, как усиления тела делает свое дело. В общем отличная штука.

Закаляйтесь, ребята. Рекомендую.

Рид тем временем устроился на толстой ветке и, свесив лапы, наблюдал за моей работой с видом кинокритика на премьере сомнительного фильма. Хвост помахивал в такт моим движениям. Его зеленые глаза следили за каждым моим действием и бревном.

— Комфортно устроился? — спросил я, проходя мимо с очередным стволом. — Знаешь, на кухне за такое бездельничество увольняют.

Кот зевнул, показав все свои впечатляющие клыки, и снова устроился поудобнее.

— Вот значит как? Ну ничего, придет время, когда тебе понадобится моя помощь, я тебе также отвечать буду. Ленивым зевком и наглым взглядом в глаза.

Да, да. Котяра не разговаривал, но мне больше не с кем было поболтать. А так хоть с ним обменяться шуточками, чтобы не так напряжно работать.

Бревна для плота были готовы, но связывать их оказалось нечем. Голыми руками такое не провернуть, а лиан, как в фильмах, поблизости увы не росло.

Мой взгляд зацепился за густые заросли ивы у самой воды. Длинные и гибкие побеги навели на мысль. В памяти всплыл смутный образ из детства, когда меня оставляли на летние каникулы у деда.

Я наломал охапку самых ровных ивовых прутьев и вернулся к бревнам. Сев на землю, взял два побега и просто скрутил их вместе. Получился рыхлый и некрасивый жгут. Но стоило потянуть его за концы, как он тут же начал раскручиваться. Такая веревка не выдержит даже мой вес, не говоря уже о напоре течения.

Я отбросил неудачную попытку и снова уставился на прутья. Должен же быть способ. Воспоминания роились в голове, то и дело подбрасывая образы…

Точно! Нужно скрутить прутья в противоположные стороны.

Я взял два новых побега. Один конец прижал ногой к земле и начал действовать иначе. Сначала я туго скрутил каждый прут по отдельности, по часовой стрелке, пока волокна коры не натянулись до предела.

Затем, удерживая натяжение, я принялся свивать оба прута вместе, но уже против часовой стрелки.

Жгут получился тугим и упругим. Сила, пытавшаяся раскрутить каждый отдельный прут, теперь намертво затягивала общее плетение. Волокна буквально впивались друг в друга, создавая прочное, самофиксирующееся соединение. Дальше мои пальцы двигались уверенно, почти на автомате. В прошлой жизни я с такой же методичностью раскатывал тесто, чувствуя материал и контролируя натяжение.

Кора царапала кожу, на ладонях вздувались мозоли, но я продолжал работу. Когда один из побегов заканчивался, я брал новый и аккуратно вплетал его в основной жгут.

Совсем скоро передо мной лежал первый моток грубого, но удивительно прочного зеленоватого каната. Для проверки я обмотал его вокруг ствола дерева и повис, перенеся на него весь свой вес. Веревка натянулась, заскрипела, но выдержала. Отлично!

Я уложил два бревна параллельно друг другу и взялся за самодельный канат. Обмотал конец первого ствола, затянул узел до хруста. Протянул лиану ко второму и закрепил так же прочно. Первая стяжка легла ровно.

Подкатил следующее бревно, прижал его к остальным и снова взялся за вязку. Узел за узлом, стяжка за стяжкой — руки двигались уверенно. Беспорядочная куча дерева постепенно превращалась в цельный плот.

Когда последнее бревно заняло свое место, я отошел на шаг и осмотрел конструкцию, поглаживая подбородок.

Осторожно надавил на край ногой. Плот качнулся, но устоял. Затем перенес на него вес, дерево даже не скрипнуло.

Для проверки подпрыгнул пару раз. Раздались глухие удары и легкое потрескивание узлов, но конструкция держалась.

Отлично.

Да. Конкурс красоты плотов я с ним не выиграю, но для моих целей полагаю сойдет. Как минимум один заплыв смогу совершить, а больше я пока и не планирую.

Для весла я в начале хотел примотать к ветке кору, но в итоге отмел это решение. Слишком уж ненадежно оно смотрелось. Либо кора размокнет, либо сильное течение сломает ее, и прощай тогда моя переправа через реку.

Выбрал более трудоемкий, но надежный вариант. Нашел длинную ветвь сильно расширяющуюся к стволу, а затем обтесал широкое основание топором, чтобы оно походило на лопасть весла. Грубое, не казистое, но рабочее.

Вот и всё.

Теперь можно начинать и заплыв. Я оттащил неказистую конструкцию из четырех бревен к самой кромке воды. Положил на него выловленных сегодня семь раков, завернутых в листья лопуха, закрепил получше, чтобы не вывалились. После столкнул плот в воду.

Течение тут же подхватило плот, заставив его качнуться.

Рид, наблюдавший за моей работой с ветки ближайшего дерева, спрыгнул на землю. Его приземление было совершенно бесшумным.

Он подошел к берегу и остановился в паре шагов от воды, внимательно изучая покачивающееся на волнах судно. Он склонил голову набок, словно оценивая прочность узлов с расстояния.

Затем его взгляд переместился на меня. Долгий, испытующий. Этот пушистик никак возомнил себя инспектором, принимающим мою работу.

Я выдержал его взгляд, спокойно скрестив руки на груди.

— Что, сомневаешься? На кухне я управлялся с конструкциями посложнее.

Кот, видимо, остался доволен ответом. Он сделал пару шагов назад, чуть присел, а затем легким прыжком перелетел над водой и приземлился точно в центре плота. Конструкция едва качнулась под его весом.

Рид уселся, обернул хвост вокруг лап и уставился на меня с ожидающим видом.

Уголки моих губ дрогнули в усмешке.

— Устраивайся поудобнее, пассажир. Только без претензий к сервису. Это бюджетный рейс.

Я запрыгнул на плот следом за Ридом и оттолкнулся от берега. Остров медленно уплывал назад, растворяясь в утренней дымке.

— Спасибо за гостеприимство, — буркнул я, глядя на зеленую полоску суши. — Было неплохо.

Не знаю почему, за эти дни душа как будто прикипела к этому острову. К этой спокойной размеренной жизни.

И словно в противовес, река мгновенно проявила себя.

Течение ударило в борт плота с силой разъяренного быка. Конструкцию швырнуло вбок так резко, что колени подогнулись. Я едва удержался на ногах, вцепившись в весло. Бревна под ногами завыли, узлы натянулись до предела.

Я прищурился.

Нас волокло. Не к деревне. К скалам.

Черная полоса камней вырастала справа, жадная и зубастая.

Пульс заколотился в висках.

— Да ты серьезно, что ли⁈ Мы же только начали заплыв, родная.

Ноги сами уперлись в скользкие бревна. Весло вонзилось в воду. Гребок. Еще. Третий. Мышцы налились жаром, в спину будто вбили раскаленный кол. Плот скрипел, сопротивляясь, медленно, мучительно медленно разворачиваясь носом к берегу.

Давай же, блин, давай!

Река не сдавалась. Вода вспенилась, закрутилась злыми водоворотиками. Один лизнул край плота, пытаясь развернуть его обратно. Я налег на весло всем весом, выравнивая курс. Руки горели. Плечи выли. Но азарт разлился по венам горячей волной, перекрывая боль.

Ну что, стихия? Хочешь меня сожрать? Попробуй, я не сдамся.

Рид вцепился когтями в бревна, прижимаясь пузом к дереву. Шерсть взъерошилась, уши прижались. Он не орал, но каждая линия его тела кричала об одном: мы умрем.

— Рановато для паники, приятель, — прошипел я сквозь зубы. — Я еще не готов кормить рыб.

Нет. Черта с два.

Я вгрызался в воду веслом. Раз. Два. Три. Ритм держался, несмотря на то что руки превратились в кусок дрожащего мяса. Еще метр. Еще гребок.

ТРРРАХ!

Треск выстрелил в тишине, как хлопок. Сердце екнуло. Я опустил взгляд.

Весло! Мое единственное, мать его, весло треснуло ровно посередине. Еще один сильный гребок, и оно сломается пополам.

Холод прошил насквозь, от затылка до пяток.

Без весла нас унесет прямо на скалы, где потом размажет, как комара об стену.

Плот дернуло вбок. Деревня не приближалась. Она удалялась, превращаясь в размытое пятно.

…

Твою ж…

Медлить сейчас мне точно нельзя. Ладно. Нет длинного рычага для гребка, буду работать тем, что доступен.

Пальцы перехватили весло выше трещины. Короткие гребки. Резкие. Как рубишь зелень ножом, быстро и точно. Менее эффективно, да. Но лучше, чем сдохнуть.

Рывок. Еще. Плот слушался, но медленнее, будто сквозь патоку. Руки налились свинцом, каждое движение отзывалось болью в суставах.

А потом я увидел то, отчего глаза мгновенно расширились.

Прямо по курсу. Метрах в тридцати.

Там был водоворот.

Вода не бурлила. Она проваливалась внутрь себя, закручиваясь гладкой, маслянистой спиралью размером с тележное колесо. Гипнотическая. Смертельная.

Затянет туда, и все. Конец истории.

Да. Похоже наши с котом дела намного печальнее чем предполагалось. И чем больше я смотрел на приближающуюся воронку, тем сильнее у меня холодело в груди.

Это неприятное и предательское ощущение в поджилках нарастало, потому что мозг все сильнее и сильнее осознавал неизбежность.

Черт.

Обойти? Нет, течение все-равно заволочет прямо в глотку этой твари.

Взгляд метнулся вправо. Скалы.

Влево. Водоворот.

Выбор отличный, просто охрененный!

Разум я еще контролировал, но тело уже откровенно потряхивало. Как во время озноба, но только не от болезни. А от приближающейся смерти.

Так, спокойно. Отставить панику.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на проблеме. Да, мы в кромешной заднице, но даже из нее, какая бы она глубокая и темная ни была, даже из нее есть выход. Нужно только найти его.

До столкновения с критической точкой еще секунд двадцать. А это значит есть время.

Думай, Ваня! Думай! В своей поварской жизни ты постоянно сталкивался с форс-мажорами, но всегда побеждал. Когда заболел весь ресторан, ты в одиночку готовил на банкет из тысячи вип-персон! Когда на кухне вспыхнул жир и все загорелось, ты потушил пожар засыпав огонь всей овощной нарезкой!

Ты всегда находил простое решение. Вот и сейчас сможешь.

До достижения критической точки осталось десять секунд.

Девять секунд…

Восемь…

…

И тут, словно молния в темноте, в моей голове сверкнуло решение. Такое же простое как и всегда.

Я распахнул глаза.

«Не нужно бороться с течением. Нужно использовать его!»

Я резко развернул плот, подставив бок потоку. Скорость взлетела. Нас понесло еще быстрее, прямиком к краю воронки. Рид зарычал, низко и угрожающе, будто предупреждая: ты что творишь, идиот?

— Помолчи, друг, — прошипел я сквозь стиснутые зубы. — Я знаю, что делаю.

Хотя сам не был уверен, но верил.

За миг до касания края воронки я вонзил весло в воду и заработал им как проклятый. Не против течения. По нему. Да-да, ускоряя. Придавая нам еще больше инерции.

Плот чиркнул по самой кромке водоворота.

Нас схватило. Крутануло, и…

Мир перевернулся.

Бревна накренились так, что вода хлынула на палубу, заливая ноги по щиколотку. Рид вцепился в дерево всеми когтями, шипя от ужаса.

— Держись, Рид! — рявкнул я, упав на колени и вцепившись в весло, как в спасательный круг. — Сейчас выкрутимся!

Секунда растянулась в вечность.

А потом инерция вышвырнула нас. Как камень из пращи. Резко. Жестко. Прямо на тихую воду у берега.

Плот ткнулся носом в ил.

Не теряя времени тут же выбрался на твердую землю и чуть не упал, ноги подкосились от пережитого. Вытащил плот повыше на берег, а потом просто рухнул на бревна, задыхаясь.

Сердце билось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Руки тряслись, пальцы не слушались. Но мы сделали это.

Мы, черт возьми, сделали это.

Я лежал и смотрел на манящие очертания деревни в нескольких километрах. Столько дней выживал на острове, и вот наконец-то. Осталось еще немного, и цель будет достигнута.

Рид спрыгнул следом, отряхнулся и уставился на меня. Страх в его зеленых глазах сменился чем-то другим. Уважением. Молчаливым, но абсолютным.

Уголки моих губ дрогнули в усмешке.

— Пожалуйста, не благодари. Просто оставь пять звёзд в отзыве.

Я распластался шире, отдыхая и восстанавливая дыхание. Адреналин медленно отпускает, оставляя после себя приятную, почти эйфорическую усталость.

Мы переплыли эту чертову реку. Против течения. Против водоворота. Против всех шансов.

И это было чертовски круто.

Через минут двадцать, как только почувствовал, что тело вновь может спокойно двигаться, встал. Осмотрел весло.

Трещина зияла глубокой раной, но весло держалось. Каким-то чудом оно тоже пережило этот речной рейс.

Кот к этому времени задрал хвост трубой, развернулся и зашагал к деревне, не оглядываясь.

Я подхватил веслом и пошел рядом с этим своенравным зверьком.

Вскоре мы миновали прибрежные заросли и перед нами раскинулось широкий луг, упирающееся в частокол деревни. До неё было метров пятьсот. Вытоптанная тропа змеилась сквозь высокую траву.

Пока мы шли, я рассматривал поселение. Оно выглядело крепким и обжитым. Дома из тёмного дерева, срубленные ладно и без щелей. Серая глина аккуратно замазывала швы между брёвнами. Из нескольких труб вился дымок, обещая тепло очагов и, возможно, горячую еду.

Между постройками сновали люди. Их движения были размеренными, деловитыми. Кто-то тащил корзину, кто-то чинил изгородь. Обычная деревенская жизнь. Никакой паники или суеты, которые могли бы выдать недавнее нападение монстров.

Цивилизация. Наконец-то.

Деревня оказалась больше, чем выглядела с острова. Под сотню домов. Пахло дымом, сеном и чем-то пряным.

На окраине двое мужиков чинили забор. Простые рубахи, штаны, сосредоточенные лица. Обычные жители. Хорошая возможность для знакомства с местными.

Я кашлянул.

Первый обернулся. Коренастый, с густой черной бородой. Его взгляд скользнул по мне, по Риду у моих ног, снова по мне. Брови поползли вверх.

— Гляди-ка, — выдал он удивленно напарнику. — Кого река выплюнула.

Второй, помоложе и потоньше, в общем юноша, тоже повернулся. Вгляделся в мое лицо. Вдруг его губы искривились в усмешке, которая мне совершенно не понравилась.

— Ив? — протянул он. — Ты еще жив? А мы уж думали, тебя река прибрала.

— Как видишь, не прибрала. Если надо я сам кого хочешь приберу, — спокойно ответил я.

Он внимательно посмотрел мне в глаза. Тяжелым взглядом, который я выдержал с абсолютным равнодушием. А потом он внезапно сплюнул на землю.

— Жаль, что не прибрала. Потому что такому Иву-дурачку как ты, вместо влачения своей жалкой жизни, лучше было бы сдохнуть.

Чего? Одно дело удивление том, что я жив, а другое оскорбить с пожеланием смерти.

Я серьезно нахмурился. Что ещё за хрень тут творится?

Глава 5

Я замер. Воздух вокруг будто загустел. Спокойствие, которое я ощущал после переправы, испарилось, уступив место ледяному штилю. На кухне, когда кто-то ронял кастрюлю с заготовками на всю смену, наступала точно такая же звенящая тишина.

Молодой парень, тот, что пожелал мне сдохнуть, все еще кривил губы в усмешке. Он ждал реакции. Ждал, что я, как и положено дурачку, смущусь, испугаюсь или просто уйду, поджав хвост.

Я медленно перевел взгляд с его лица на свои руки, сжимающие весло. Трещина на древке выглядела как ухмылка.

— Повтори, — мой голос прозвучал тихо, почти безразлично.

Усмешка на лице парня дрогнула. Он не ожидал такого тона. Он ожидал чего угодно, но не этого спокойного, холодного приказа.

— Чего? — переспросил он, растеряв часть своей наглости.

— Я попросил тебя повторить, что ты сказал, — я сделал полшага вперед. Весло в моих руках даже не качнулось. — Или у тебя проблемы со слухом вдобавок к отсутствию мозгов?

Бородатый мужик рядом с ним напрягся, его рука легла на рукоять топора, висевшего на поясе. Он почувствовал, что дело пахнет жареным. А вот его молодой напарник, видимо, решил, что его гордость важнее инстинкта самосохранения.

— Че ты сказал? У кого это мозгов нет? Ты смеешь разговаривать со мной, практиком закалки второго уровня в таком тоне? Ты единственный здесь дурак, — выпалил он, подходя и замахиваясь на меня кулаком.

Вот только вместо удара, он в следующую секунду заорал от боли. Я перехватил его руку и заломал. Привычным и отработанным движением, которое наработал в прошлой жизни.

Не знаю правда ли, что у него второй уровень закалки, но если и правда, то разница с моим первым видимо несущественна. Так как прием мне удался с легкостью.

Как уже рассказывал, физкультуру мне вел спецназовец. Ну и само собой, некоторыми приемами самообороны тоже делился. На всякий случай. Вот на такой например.— Отпусти, тварь! — через боль заорал парень.

— Не отпущу, — спокойно ответил я, вставляя ему под руку весло для удобства фиксации залома. Параллельно контроллировал взглядом второго, но тот пока что не спешил вмешиваться. Добавил. — Извинись.

— Ч-что?

— Извинись за то, что назвал меня дураком, — я чуть сильнее надавил веслом на залом.

Парень снова вскричал.

Он отдышался, посмотрел на весло, которое упиралось в залом, потом на меня, снова на весло. В его глазах смешались страх и задетая гордость.

— Ван, — вмешался бородач, его голос был низким и примирительным. Он положил руку на плечо напарника. — Парень прав. Не стоило его так называть. Извинись.

Ван сглотнул. Он посмотрел на своего старшего товарища, потом снова на меня. Мой взгляд не обещал ничего хорошего, как и весло в заломе.

— Ладно… — процедил он сквозь зубы, глядя куда-то в сторону. — Извини.

— Я не расслышал.

— Извини! — громче сказал он, наконец посмотрев мне в глаза.

Я молча кивнул и освободил залом, убирая весло.

— Послушай, Ив, — поспешно заговорил бородач, делая шаг вперед с поднятыми в примирительном жесте руками. — Мы правда не хотели тебя обидеть. Просто… ну, все в деревне считают тебя немного… не от мира сего. Блаженным. А около недели назад пошел слух, что ты утонул. Мы и подумали, что река тебя забрала, это ведь лучше, чем жить блаженным. Никто не желал тебе зла, честно.

Я окинул их обоих долгим взглядом. Блаженный. Дурачок. Значит, вот какая у меня была репутация. Что ж, тем интереснее будет ее менять.

— Теперь вы знаете, что я не утонул, — сказал я, закидывая весло на плечо. — И что я не люблю, когда мне желают смерти. Передайте это остальным.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошел вглубь деревни, оставив их стоять у недочиненного забора. Рид, до этого молча наблюдавший за сценой, трусцой побежал рядом, задрав хвост.

Я слышал, как они что-то обсуждали у меня за спиной, но уже не обращал внимания.

Первый контакт состоялся. Не такой фееричный как хотелось бы, но это мелочи, ведь репутация вещь поправимая.

А вот отсутствие хорошего ножа для готовки и понимания, как здесь устроена жизнь, проблема куда более насущная. С ее решения и стоило начать.

Деревня оказалась уютной в своей простоте: темное дерево домов, утоптанные тропинки, куры, деловито копошащиеся в пыли. Пахло дымом от очагов, свежим сеном и чем-то ароматным. Похоже, кто-то готовил обед.

Люди здесь двигались иначе, с какой-то скрытой пружинистостью, будто в каждом из них дремала сила. Даже старуха на завалинке держала спину прямо, а в ее взгляде читалась бодрость, никак не вяжущаяся с её возрастом. Чем тут кормят местных старушек?

Мое внимание привлек бондарь, собиравший бочку прямо во дворе своего дома. Два здоровенных помощника, пыхтя, пытались согнуть толстую дубовую клепку над жаровней с углями. Дерево дымилось, сопротивлялось, упрямо не желая принимать нужную форму.

К ним подошел старик, судя по всему, мастер. Худой, с морщинистым лицом и руками, похожими на сухие ветки. Он что-то негромко сказал. Помощники с облегчением отошли в сторону, вытирая пот со лбов.

Старик взял в руки другую клепку. Холодную. Прямую. Он не стал подносить ее к жаровне. Он просто обхватил доску ладонями и медленно сжал.

Я остановился, посмотреть за процессом.

Толстая дубовая доска, которая только что не поддавалась усилиям двух крепких мужчин и жару, плавно изогнулась в его руках. Без единого треска. Она приняла идеальную дугу, словно была сделана не из дерева, а из податливой глины.

Я на кухне работал с тестом. Знаю это ощущение, когда материал поддается, становится единым с твоей волей. Но это было дерево. Твердое, неподатливое дубовое дерево. В движениях старика не было грубой силы, которую я видел у его помощников. Только идеальный, почти незаметный контроль.

Теперь понятно, что означала та «скрытая пружинистость» в движениях местных. Это была не просто физическая мощь. Это была некая иная сила, скрытая в их телах.

— Эй, как это называется? — спросил я, у пробегавшего мимо мальчонки лет семи. И указал на старика. — Откуда у него такая сила?

Он с удивлением посмотрел на меня.

— Ты про что? Про культивацию что-ли?

Посмотрев на меня еще некоторое время как на чудного, он покачал головой и умчался дальше. Играть с такой же ребятней на другой стороне улицы.

Я же остался стоять, прокручивая в голове это слов.

Культивация.

Вот значит как местные называют этот процесс развития силы. И видимо мой первый уровень закалки это как раз первый шаг на ее пути.

Хм… Интересно, интересно.

Я запомнил старика и его бочку, и пошел дальше. Этот мир оказался куда сложнее, чем я думал.

По пути выцепил еще одного прохожего на разговор. Оказывается меня здесь большинство знали. Как блаженного. И на вопрос о том, где я живу, странно смотрели на меня, а потом говорили, что у меня нет дома.

М-да. В общем оказывается, я местный, но бездомный. Лучше не бывает, считай никакой разницы с островом.

Я продолжил свое изучение деревни.

В ее центре была небольшая утоптанная сотнями ног площадь. Здесь стояли несколько необычных столбов, покрытых выгравированными фигурками людей в замысловатых позах. Рядом, на площадке, несколько подростков выполняли плавные, ритмичные упражнения.

Что-то вроде смеси йоги и боевого танца. Я притормозил, наблюдая за ними. Движения были красивыми, отточенными.

Тоже культивация? Походу дела да. Нужно будет разобраться с этим получше.

Чуть дальше, от площадки расположился местный рынок. Несколько прилавков из грубых досок образовали небольшую торговую зону. Здесь продавали овощи: репу, капусту, странноватые корнеплоды и зерно в мешках. Но центральное место занимала мясная лавка.

Взгляд зацепился за мясную лавку. За широким, заляпанным жиром прилавком возвышался грузный мужчина. Его красное лоснящееся лицо и вечно опухший нос выдавали любителя выпить. Мясистые руки, блестящие от смальца, орудовали коротким тяжелым тесаком с грубой сноровкой.

Я скользнул взглядом по вывеске над его головой. Незнакомые закорючки, грубо намалеванные на доске, сложились в моей голове в понятную фразу.

Грегор Тушин. Лучшее мясо.

Значит, знание местного языка пришло в комплекте с этим новым телом. Повезло.

Сам же Грегор, очевидно, считал лучшим любое мясо, которое мог продать. На крюках висели туши каких-то местных тварей. На прилавке лежали куски сомнительной свежести, но сильный аромат специй отбивал посторонние запахи. Дешевый трюк.

Торговля у него шла бойко. Очередной покупатель ткнул пальцем в кусок. Мясник с глухим стуком отрубил его массивным тесаком, небрежно завернул в лист и протянул руку за монетами. Местный король рынка, не иначе. И судя по всему, его королевство процветало на непритязательных желудках.

Я прошелся вдоль рядов, внимательно сканируя ассортимент. Овощи, зерно, мясо… еще мясо… опять мясо. Снова немного овощей. Какие-то травы, настойки, и еще много чего, но чего я точно здесь не увидел, так это рыбы.

И раков.

Здесь не было ничего из того, что давала река.

Странно. Не знаю почему так, но думаю мне это даже на руку, потому как план ближайших действий у меня уже сформировался.

Я вернулся на несколько шагов, к свободному пятачку неподалеку от мясной лавки. Достаточно близко, чтобы быть на виду. Я уселся прямо на землю, расстелив перед собой большой лист лопуха. А потом, с аккуратностью торговца, выкладывающего редкий товар, разложил свой утренний улов.

Семь раков. Свежих, еще подрагивающих усиками. Моя первая интеграция в местную жизнь, и судя по всему вызов местному порядку вещей.

Рид уселся рядом, приняв позу сфинкса. Он явно одобрял мой выбор места, отсюда было хорошо видно все, что происходит на рынке.

Я глубоко вдохнул и, собрав весь свой опыт жизненный опыт, крикнул громко и приветливо:

— Свежайшие речные раки! Прямо из воды! Дешевле мяса, вкуснее всего, что вы пробовали!

Несколько человек, направлявшихся к лавке Тушина, остановились и повернули головы. На их лицах мелькнуло недоумение, смешанное с любопытством.

Мясник, который как раз взвешивал кусок для покупателя, замер. Его голова медленно повернулась в мою сторону. Брови сошлись на переносице. Ледяной взгляд мог бы заморозить свежесваренный бульон.

Я ответил ему вежливой улыбкой.

— Подходите, не стесняйтесь! — воодушевленно продолжил зазывать покупателей. — Угощение от самой реки! Энергия чище, чем в лесном кабане, а цена смешная!

Это была непроверенная информация, конечно. Я понятия не имел, сколько энергии в кабане. Но звучало солидно.

И тут в игру вступил Рид. Он повернул свою усатую морду к мясной лавке, принюхался, а затем демонстративно сморщил нос и издал тихий, но весьма красноречивый звук: «Пфф-т».

После чего картинно отвернулся, будто мясо обидело его тонкие кошачьи чувства.

Я едва удержался от улыбки. Кот играл свою роль лучше любого актера.

Лицо Грегора стало багровым. Кажется, сегодня точно был не его день.

— Апчхи! — оглушительно чихнул мясник, едва не выронив весы. — Апчхи! Будь проклята эта шерстяная тварь!

Он яростно потер распухший нос жирной рукой. Да ладно, не ужели у моего рыночного соперника, аллергия на кошек.

Толпа, до этого просто наблюдавшая, начала посмеиваться. Но смех смехом, а покупать раков пока никто не спешил. Люди переглядывались, шептались. «Ив-блаженный», «речные твари», «кто знает, может, они ядовитые».

Нужен был первый клиент.

И он появился. Женщина средних лет с усталым лицом и двумя маленькими детьми. Она долго разглядывала раков, потом цены у мясника, потом снова раков. В ее глазах происходила внутренняя борьба.

— Почем? — наконец спросила она, подойдя ближе.

— Пять медяков за штуку, — ответил я. — За пятерых — двадцать.

Я понятия не имел, насколько это много, просто назвал цену ниже чем у Грегора. Ее глаза округлились. Видимо это было слишком дешево.

Женщина с опаской разглядывала шевелящуюся в ведре массу. Ее брови сошлись на переносице, а губы скривились в брезгливой гримасе.

— А они… съедобные?

Вопрос прозвучал тихо, почти шепотом, словно она боялась, что эти речные чудища ее услышат.

— Не просто съедобные, а вкуснейшие.

Я постарался, чтобы моя улыбка выглядела максимально ободряюще. Профессиональная привычка успокаивать сомневающихся клиентов.

— Сварите в кипящей подсоленной воде, пока не станут ярко-красными. Мясо у них нежное, сладковатое. Уверен, вашим детям понравится.

Она все еще колебалась. Ее взгляд метнулся к Грегору, который стоял чуть поодаль. Здоровяк сверлил нас обоих тяжелым взглядом, полным немого осуждения. Понятно. Авторитет местного ворчуна против слов пришлого дурачка.

Придется пустить в ход тяжелую артиллерию. Я присел на корточки у ведра.

— Смотрите, все просто. Когда рак сварится, сначала отломите клешни. В них тоже есть мясо. Потом отделяете голову от хвоста, его еще называют шейкой.

Я рассказывал ей прям как на мастер-классе для начинающих поваров. Мой голос действовал, напряжение на лице женщины понемногу спадало.

— Самое ценное находится в шейке. Вы аккуратно снимаете панцирь, он будет легко отходить. Под ним окажется целый кусочек белого мяса.

Я сделал паузу, давая ей представить картину.

— Но есть один секрет. Перед тем как есть, нужно удалить тонкую темную жилку, которая идет вдоль всей спинки. Она немного горчит. Просто подцепите ее и вытяните.

Женщина удивленно моргнула. Кажется, такая дотошность ее впечатлила. Грегор недовольно хмыкнул, но промолчал.

— И все. Готово. Это отличная еда, питательная и почти бесплатная. Попробуйте.

— Апчхи! — снова сотряс воздух чих мясника.

Это, кажется, стало последней каплей. Женщина решительно отсчитала двадцать медных монет и протянула мне.

— Давай на всё. Попробуем.

Я аккуратно завернул раков в другой лист лопуха и передал ей. Она кивнула и поспешно ушла, уводя детей.

Первая продажа. Дело пошло.

Как только она отошла, ко мне тут же подошел пожилой мужчина.

— И мне парочку, если остались! — сказал он, протягивая монеты.

В итоге… Мои раки разлетелись меньше чем за пять минут, а я сидел с горстью теплых медных монет в руке. Мой первый капитал в новом мире.

Я поднял взгляд на Грегора. Он стоял, прислонившись к прилавку, и смотрел на меня. Чихать перестал, но его глаза все еще были красными и слезящимися, а распухший нос придавал ему антуража.

В его глазах больше не было простого гнева. Там было нечто иное. Холодное, злое, обещающее расправу.

Я спокойно пересчитал монеты еще раз. Тридцать медяков. Не густо, но уже что-то. Встал, отряхнул штаны и посмотрел в сторону единственной в деревне лавки, где, судя по всему, можно было купить не только еду.

Чувствую, мясник такой выходки мне не простит, нужно купить нормальные инструменты и как следует приготовиться.

Глава 6

С тридцатью теплыми медяками в кармане ощущалась почти роскошь. Деньги приятно оттягивали ветхую ткань штанов.

Я направился к единственному зданию, похожему на полноценный магазин. Над дверью висела вывеска с изображением весов и мешка зерна, нарисованных с детской непосредственностью. «Всё, что нужно».

Толкнул дверь и вошёл внутрь. Здесь пахло пылью, сушеными травами и чем-то неуловимо старым. В отличие от светлых и стерильных супермаркетов из прошлой жизни, это место было темным и тесным.

Полки ломились от товаров, наваленных без всякой системы. Мешки с зерном стояли рядом с мотками веревок, глиняные горшки соседствовали с железными инструментами, а на прилавке лежали пучки трав, связки сушеного перца и несколько ржавых подков.

Хаос, но хаос упорядоченный, в котором хозяин, без сомнения, ориентировался с закрытыми глазами.

За прилавком сидел полноватый мужчина средних лет с блестящей лысиной и улыбкой, которая, казалось, никогда не сходила с его лица. На поясе у него висели счеты, а пальцы непрерывно перебирали костяшки, даже когда он просто смотрел на меня.

На столешнице стояла табличка: Чжао. Видимо так звали этого торговца.

— Добрый день, молодой человек, — голос мужчины был таким же мягким и гладким, как и он сам. — Чем могу помочь?

Его взгляд скользнул по мне, не выказывая ни презрения, ни удивления. Просто деловой интерес. Он видел во мне не пацана в обносках, а своего потенциального клиента. Приятная перемена.

— Скажите, — а у вас есть что-нибудь для рыбалки? Крючки, леска?

Улыбка Чжао на мгновение дрогнула. Он посмотрел на меня с искренним недоумением, словно я спросил у него крылья грифона.

— Рыбалки? — переспросил он. — Зачем тебе это, парень?

— Рыбу ловить, — я пожал плечами. — Логично же.

Чжао покачал головой и по-отечески вздохнул. Он облокотился на прилавок, его дружелюбный вид стал серьезнее.

— Послушай моего совета, Ив. Брось ты это дело. У нас в деревне рыбалкой не промышляют. И на то есть веские причины.

Он выдержал паузу.

— Видишь ли, вся рыба у нашего берега «пустая». В ней нет ни капли духовной энергии. Просто еда от которой нет никакой пользы для Закалки Тела. А заплывать на глубину, — он понизил голос, — это чистое самоубийство. Там речные монстры. Твари размером с лодку, которые перекусят человека пополам и не заметят. Сколько смельчаков пыталось, столько и сгинуло. Река не прощает.

Духовная энергия? Значит так они называют жизненную энергию, которую я поглощал из раков.

Он выпрямился, его деловая улыбка вернулась на место.

— Поэтому все наши культиваторы, ходят в лес. Охотятся на зверей. Собирают травы. Это проверенный путь. Надежный. А река… река это смерть.

Его слова падали на благодатную почву. Пустая рыба у берега. Монстры на глубине. Никто не рискует.

А у меня есть плот, есть остров и «Локатор», чтобы видеть опасность. Да и не было там ни каких монстров. Для меня река, самая настоящая золотая жила, которую все вокруг считают проклятым местом.

— Спасибо за совет, — произнес я совершенно искренне. — Я подумаю над этим.

— А сейчас мне нужен нож и моток крепкой нити, — произнес, выкладывая на прилавок свои монеты.

Торговец кивнул, его улыбка стала чуточку шире. Он ловко соскочил со стула и скрылся в полумраке за стеллажами. Через мгновение он вернулся, положив на прилавок два предмета.

Нож был простым. Костяная рукоять, короткое, но острое на вид лезвие, заточенное с одной стороны. Не шедевр кузнечного искусства, но для разделки рыбы и бытовых нужд подойдет.

Нить же представляла собой туго скрученный моток из льняных волокон. Выглядела прочной. Я попробовал на разрыв. Отлично, то что нужно

— Двадцать медяков за нож, пять за нить, — объявил торговец и его пальцы снова забегали по счетам, будто проверяя собственные расчеты.

Мой взгляд скользнул по заставленным полкам. В самом дальнем углу, под слоем пыли, я заприметил несколько холщовых мешочков. Из одного торчали сухие зонтики укропа с семенами. Рядом виднелся еще один, поменьше, с крупной солью, и третий, из которого доносился знакомый пряный аромат сушеного орегано.

— А что это за трава? — я небрежно махнул рукой в сторону пыльного угла.

Торговец проследил за моим жестом и пренебрежительно фыркнул.

— «Болотный дурман». Бесполезная дрянь с топей. Мясу придает отвратительную горечь, да и духовную энергию глушит. А остальное просто соль да сухой лист. Могу отдать все за пару медяков, чтобы место освободить.

В голове мгновенно сложилась картина. Укроп идеально уберет илистый привкус речной рыбы. Грубая соль позволит создать соляной панцирь, который сохранит внутри весь сок и аромат. А щепотка орегано добавит тот самый терпкий штрих, завершающий блюдо.

Эти люди зациклились на мясе и духовной энергии, совершенно не понимая базовых принципов кулинарии. Их невежество станет моим главным инструментом.

После небольшого обмена репликами общая цена составила двадцать семь монет. Ещё даже три останется.

— Договорились.

Я кивнул и подвинул монеты к нему. Торговец сгреб их в ящик под прилавком с ловкостью фокусника.

Нож лег в руку как влитой, обладая хорошим балансом. С этим инструментом работа на острове станет в разы проще.

Убрал его за пояс, нить в карман, развернулся и вышел из лавки, оставив торговца в уверенности, что он только что спас очередного дурачка от неминуемой гибели.

На улице солнце стояло уже высоко. Я снова прошел мимо центральной площади. Подростки все так же выполняли свои плавные движения. Я подошел ближе, вглядываясь в их упражнения.

Один из парней, заметив мой пристальный взгляд, остановился и смерил меня презрительной усмешкой.

— Чего уставился, Ив? — бросил он. — Это Закалка Тела. Тебе, этого все равно не понять. У тебя же таланта ноль.

Его приятели загоготали. Я их проигнорировал. Что взять с дурачков.

Направился к выходу из деревни, но пошел не главной дорогой, а свернул в тихий проулок, чтобы срезать путь. Здесь дома стояли реже, а заборы были ниже и кривее. И именно тут, на пересечении двух тропинок, я его увидел.

Пустующее здание. Крепкий сруб, слегка покосившийся от времени, с заколоченными досками окнами на первом этаже. Участок вокруг зарос бурьяном, но само расположение было отличным. Не на центральной площади, где каждый шаг на виду, но и не на глухой окраине. Мимо дома проходила основная тропа, ведущая в деревню со стороны реки.

На столбе у калитки висела выветренная дощечка с одним единственным словом, выведенным углем: «Продаётся».

Я остановился. Кот, семенивший у моих ног, тоже замер и вопросительно мяукнул.

В голове мгновенно сложилась картина. Торговец сказал, что местная рыба «пустая». Никто не ловит ее для культивации. Никто ее не ест, потому что есть мясо духовных зверей из леса, которое гораздо полезнее.

В общем это не просто рынок с низкой конкуренцией. Это рынок, которого не существует.

А что, если приготовить эту «пустую» рыбу так, как никто здесь и не пробовал? Не просто зажарить на костре, а использовать поварские техники и секреты.

Да и я же видел, рыба у острова полна энергии. Что, если предложить людям не только источник энергии для культивации, а ещё… удовольствие? Вкусную, сытную еду.

Мысль, сперва мелькнувшая как искра, мгновенно оформилась в четкий план. Таверна. Небольшая, уютная. Маленький рыбный ресторанчик. Люди будут приходить сюда после тяжелого дня не просто за силой, а за отдыхом и вкусом.

Ко мне в Москве стояла очередь из звёзд и бизнесменов. Думаю мне точно найдется чем удивить местных культиваторов. Вот увидят. Они ещё передерутся за миску моей ухи.

Я посмотрел на заколоченный дом. Он был возможностью. Первым шагом к чему-то большему. Ну а что? Я так же шёл к вершине поварского искусства. Сначала мечта, потом цель… а затем и звёзды Мишлен.

Ха-хах. Осталось только поймать рыбу.

Я развернулся и продолжил свой путь, насвистывая весёлую песенку. Три медяка в кармане, нож, крепкая нить и голова, полная новой, бесценной идеи. День определенно удался.

Когда я уже вышел за приделы деревни, на тропинку, ведущую к реке, мимо меня пронеслась маленькая тень. Щуплая девочка лет девяти, не больше. Она резко затормозила передо мной, и я невольно замер.

Ее вид был… странным. На худом лице и тонких руках виднелись свежие синяки и ссадины. Глаза были испуганными, затравленными. Но ее одежда совершенно не соответствовала этому образу. Простое, но изящное платье даже на первый взгляд из дорогой, качественной ткани, которая резко контрастировала с грязью и пылью деревенских улиц. Такое платье в деревне стоило бы целое состояние.

Она молча, с какой-то отчаянной решимостью протянула мне руку. В ее ладони лежало красное, блестящее яблоко.

Я опешил. Просто смотрел на яблоко, потом на ее испуганное лицо, потом снова на яблоко.

Фрукт был великолепен, без единого пятнышка. Словно с рекламного буклета овощной лавки. В этом суровом мире, где еду добывали с боем, такое яблоко казалось самым настоящим сокровищем.

Девочка ничего не говорила. Просто стояла, протягивая свой дар, и ее рука слегка дрожала.

Я медленно протянул руку и взял яблоко. Оно было прохладным и гладким.

— Спасибо, — сказал ей тихо. — Но почему?

Девочка вздрогнула, услышав мой голос. Она испуганно оглянулась через плечо, словно боялась, что нас кто-то увидит. Потом ее взгляд снова метнулся ко мне. В нем не было ни презрения, ни насмешки. Только странная смесь страха и… надежды?

Не сказав ни слова, она развернулась и бросилась бежать без оглядки. Маленькая фигурка в дорогом платье быстро скрылась за поворотом, оставив меня одного с яблоком в руке и ворохом вопросов в голове.

Кто она? Почему она мне помогает, когда все остальные видят во мне лишь ходячее недоразумение? И откуда у избитого ребенка такие дорогие вещи и фрукты?

Я посмотрел на яблоко. Потом на свои три медяка. Потом на нож и веревку и приправы.

Вздохнул. В деревне мне делать было больше нечего. Оставаться здесь на ночь было негде, да и не хотелось. Мой шалаш на острове казался сейчас самым безопасным и уютным местом во всем этом странном мире.

Я повернулся и пошел к реке. Пора было возвращаться домой. Впереди ждала работа. И много, очень много мыслей.

* * *

Вернулся я на остров, когда сумерки окрасили реку в лиловые и стальные тона. Благо обратный путь оказался легче и не таким опасным как сюда. А все дело было в одном маневре.

Одолжив веревку у местных и привязав ее к плоту, я прошел с ним вверх по течению. Затем оттуда без особых усилий сплавился вниз так, что течение сам принесло меня к острову. Грести требовалось уже не так отчаянно, как раньше.

В шалаше меня ждал отдых после суетного дня. Из звуков только шелест камыша и тихое мурчание Рида. Благодать.

Я опустился на землю у потухшего кострища. В руке все еще покоилось яблоко. Красное, пахнущее солнцем и чем-то неуловимо сладким.

Поднес его к лицу, вдохнул его аромат. В прошлой жизни такие яблоки служили декором для десертов, которые стоили как месячная зарплата простого рабочего. Здесь же оно оказалось знаком доброты, редким и непонятным.

Рид подошел, обнюхал яблоко, пренебрежительно фыркнул и уселся рядом, демонстративно отвернувшись.

Я усмехнулся и откусил кусок. Хруст оглушительно разорвал вечернюю тишину. Сладкий, терпкий сок наполнил рот. Невероятно вкусно.

Доел яблоко до самой сердцевины, задумчиво глядя на догорающий закат. Деревня там, за рекой, оставалась для меня враждебной. Но там была жизнь. Была странная девочка и думаю, там найдутся и другие дела и долги перешедшие ко мне.

Мой взгляд скользнул по шалашу, по кучке пепла, по разбросанным камням. Это убежище спасло мне жизнь. Оно позволит мне сколотить капитал и переехать в более комфортное жилище. В тот домик, что видел в деревне и по скорее вернуться к комфорту и любимому делу.

Мне хотелось спать в кровати, готовить на нормальной плите и не вздрагивать от каждого шороха.

В темной воде реки мерцали огни. Не отражения звезд, а нечто живое, движущееся. Рыба. Крупная, судя по яркости свечения, полная энергии.

Взгляд сам собой скользнул к вещам, купленным в городе. Нож. Моток льняной нити вместо лески. Осталось найти подходящую ветку для удилища и выстругать крючок. И у меня будет готова простейшая удочка.

Внезапно желудок свело резким спазмом, требуя своё.

Ладно, великие свершения подождут. Сначала ужин.

Огонь уже ровно гудел в небольшом очаге. Я придвинулся к теплу и достал последнего рака, припасенного с утра. Рядом легли три крохотных бумажных свертка из лавки. Соль, семена укропа и сушеный орегано. Роскошь по местным меркам.

Новый нож блеснул в свете пламени. Лезвие без малейшего усилия пробило хитин и прошло по суставам, отделяя хвост и клешни. Прошлая возня с тупым камнем теперь казалась каким-то первобытным кошмаром.

Я выложил на плоский камень у огня несколько щепоток семян и растёр их рукоятью ножа. Пряный, чуть анисовый аромат ударил в нос. Затем смешал их с солью и щепоткой орегано.

Несколько точных надрезов, и панцирь с хвоста сошел единым куском, обнажая жемчужно-белое мясо. Я натёр его ароматной солью, насадил на очищенную от коры ветку и закрепил над углями.

Рид молча наблюдал за моими действиями, сглотнув слюну.

Через пару минут мясо побелело и покрылось золотистой корочкой. Запахло так, что желудок сжался еще сильнее, теперь уже в предвкушении. Я снял свою шашлычную шпажку с огня, разломил хвост пополам и протянул половину Риду.

Он взял мясо с какой-то опаской, но первый же укус заставил его замереть. Глаза кота расширились. Он посмотрел на кусок, потом на меня.

Я же просто ел. Сочное, упругое мясо таяло во рту, отдавая сладостью, которую идеально подчеркивали соль и пряные травы. Тепло прокатилось по венам, разгоняя дневную усталость. Тело наливалось силой. Мысли прояснились.

Когда с ужином было покончено, вернулся к прерванному занятию. Мой выбор пал на длинную, прямую и гибкую ивовую ветвь. Нож легко счистил кору и срезал мелкие сучки, обнажив гладкую, светлую древесину.

Будущее удилище легло в руку как влитое.

Крючок я вырезал из короткого, но очень твердого сучка. Несколько точных движений, и на одном конце появилась глубокая бороздка для лески, а другой превратился в острое жало. Конструкция грубая, но свою задачу выполнит.

Теперь поплавок. Взгляд зацепился за заросли камыша у кромки воды. То что нужно! Я выбрал самый толстый и сухой стебель, отрезал кусок длиной с ладонь. Кончиком ножа аккуратно проделал в центре сквозное отверстие. Через него пройдет леска.

Оставалось сделать грузило.

Пришлось немного побродить по берегу в поисках подходящего камня. Мне нужен был не просто булыжник, а плоский, продолговатый голыш размером с большой палец. Такой создаст минимальное сопротивление при забросе и не распугает рыбу.

Я обмотал его льняной нитью крест-накрест, сформировав небольшую петлю для крепления к основной леске. Узел затянул намертво.

Далее отмотал несколько метров прочной льняной нити. Продел ее через отверстие в поплавке. Ниже, на расстоянии примерно в полметра от конца, закрепил петлю с грузилом. На самый кончик привязал крючок, использовав старый рыбацкий узел, которому меня научил дед.

Взял в руки свое творение. Палка, нитка, камень, щепка. Примитивно до смешного. Но это была самая настоящая удочка. И за всё это нужно сказать спасибо моему деду. Он привил любовь к природе, рыбалке и научил разным фишкам.

И тут перед глазами вспыхнуло знакомое синее окно.

Поздравляем! Вы создали первый специализированный предмет для рыбной ловли. Желаете оцифровать его?

Я приподнял брови. Оцифровать? То есть превратить эту палку в системный артефакт?

Догадка была неожиданной. Конечно, я желаю.

Оцифровка… Завершено!

Получен предмет: Доисторическая удочка.

Прочность: 10/10

Описание: Примитивная, но функциональная удочка для рыбной ловли. Может быть улучшена путем поглощения подходящих материалов.

Предмет помещен в Слот 1. Вы можете доставать и прятать его по желанию.

Я мысленно скомандовал «спрятать». Удочка в моих руках растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкое покалывание в ладонях.

«Достать».

Она снова материализовалась, такая же реальная и ощутимая.

Я рассмеялся. Тихо, но от всего сердца. Это меняло все. Теперь у меня был не просто инструмент. У меня был артефакт с потенциалом для роста. Мой путь культивации оказался неразрывно связан с моим хобби и ремеслом. И это прекрасно.

Утро встретило меня серым небом. Сегодня я опробую свою удочку в деле. Но для рыбалки нужна наживка. И я знал один способ, как быстро найти для себя дождевых червей без лишнего геморроя.

Воткнул в мягкую землю крепкую палку. Затем взял вторую, чуть потоньше, и принялся быстро водить ей по первой, создавая сильную, монотонную вибрацию, похожую на звук пилы. Вибрация, что шла от палки в землю напоминает червям шум дождя, и они инстинктивно, сами выползают на поверхность.

Через пару минут земля вокруг палки зашевелилась. Один, второй, третий… Толстые, упругие черви показались из своих норок. Рид, наблюдавший за процессом с нескрываемым скепсисом, вдруг оживился и попытался схватить одного.

— Эй, это для дела, — остановил я его.

Я быстро собрал десяток червей в большой лист лопуха. Отличная, жирная наживка. Был бы рыбой, точно бы съел.

Спустив плот на воду, я запрыгнул на него вместе с Ридом. Удочка удобно лежала рядом.

Я оттолкнулся от берега и направил плот вдоль острова, туда, где река становилась глубже.

«Локатор».

Вода стала прозрачной. Я плыл медленно, сканируя дно. Вот скопление раков. Вот стайка мелкой рыбешки, светящейся совсем тускло. А вот… оно.

На самой границе моего десятиметрового радиуса, у большого затопленного валуна, мерцала точка. Она была размером с кулак и светилась ярким, чистым голубоватым светом. По сравнению с ней раки казались тусклыми светлячками.

Моя цель.

Я подвел плот поближе, стараясь не шуметь. Насадил на крючок самого жирного червя и, размахнувшись, сделал заброс. Крючок со всплеском ушел под воду, прямо рядом с валуном.

Теперь оставалось только ждать. Я уселся поудобнее, держа удилище в руках. Рид замер рядом, его зеленые глаза были прикованы к тому месту, где скрылась наживка и на поверхности воды лежал простой поплавок.

Минуты ползли с мучительной медлительностью. Десять. Пятнадцать. Тишина. Только плеск воды о бревна плота. Может, я ее спугнул?

И тут поплавок дёрнулся. Раз. Потом еще раз, сильнее. Я крепко сжал рукоять. Клюет.

Я дал рыбе время как следует заглотить наживку, а затем резко, со всей силой, подсек.

В следующую секунду удочку едва не вырвало у меня из рук. Удилище согнулось в дугу. Нить натянулась, как струна, готовая лопнуть в любую секунду. Вот это да!

Рыба рванула в глубину, увлекая за собой плот. Я уперся ногами, напрягая все мышцы. Сила первого уровня Закалки пришлась как нельзя кстати. Я держал.

Тварь на том конце не сдавалась. Она металась из стороны в сторону, пытаясь оборвать леску или уйти под корягу. Удочка в моих руках трещала. В углу зрения мелькнуло системное сообщение: «Прочность: 8/10».

— Держись, — прошипел я сквозь зубы, обращаясь то ли к удочке, то ли к самому себе.

Я начал медленно, сантиметр за сантиметром, вытаскивать рыбу. Ослаблял натяжение, когда она делала рывок, и тут же выбирал слабину, подтягивая ее к поверхности. Это была самая настоящая борьба.

«Прочность: 5/10».

Удочка жалобно скрипела, но держалась. Руки горели от напряжения. Пот заливал глаза. Рид метался по плоту, шипя на невидимого врага.

И вот я увидел ее.

Из темной воды показался серебристый бок, сверкнувший, как отполированный металл. Рыба была огромной, не меньше метра в длину. Она сделала последний отчаянный рывок, выпрыгнув из воды в фонтане брызг.

«Прочность: 2/10».

Я рванул удилище на себя из последних сил. Рыба тяжело плюхнулась на бревна плота, забилась, разбрасывая вокруг себя воду и слизь.

Она была огромной! Её чешуя отливала перламутром, а глаза горели, как два маленьких фонаря.

Я ее поймал.

И тут, перед глазами всплыло Системное сообщение.

Вы впервые поймали рыбу с помощью Системной удочки!

Получен навык: Ловля (Уровень 1).

Я рухнул на колени, тяжело дыша. Руки дрожали, но губы сами растянулись в улыбке. Получилось. Огромная, перламутровая рыбина билась на бревнах плота, разбрасывая веер брызг. Взял в руки камень и приложил трофей по голове. А то у меня ни сочка, ни ведра, ни черта.

Рид устроил вокруг трофея настоящий победный танец. Он кружил, урчал, тыкался мордой в блестящую чешую и засыпал меня образами еще более жирных рыб. Кот явно планировал устроить масштабный пир.

Я посмотрел на удочку. Прочность два из десяти. Еще один такой рывок, и от моего первого орудия остались бы щепки. Но оно справилось. Пора возвращаться на остров.

Обратный путь преподнес неприятный сюрприз. Течение, едва заметное по пути сюда, теперь вцепилось в мой хлипкий плот с силой голодного зверя. Вместо того чтобы спокойно плыть к берегу, я отчаянно боролся с водным потоком, который пытался утащить меня в сторону.

Огромная рыбина занимала почти все свободное место. Перломутровая туша весом килограмм под десять была моим билетом в сытое будущее. Я не мог ее потерять.

Я ткнул пальцем в сторону трофея.

Рид, это наша еда на пару дней. Просто охраняй.

Кот недовольно дернул ухом, но послушно уселся на рыбу. Он принял позу сфинкса, охраняющего сокровищницу, и вперил в меня янтарные глаза. Взгляд его говорил яснее любых слов: «Я свою часть сделки выполняю, человек, так что греби давай».

Вот я и греб.

Мышцы плеч и спины горели огнем. Каждое движение веслом отдавалось тупой болью. Пот стекал по лбу, застилая глаза соленой пеленой. Плот двигался мучительно медленно, буквально по сантиметру отвоевывая у течения расстояние до острова.

Мой разум, привыкший к кухонной запаре, работал на автомате. Анализ ситуации, расчет усилий, корректировка курса. Я искал в движении воды малейшие завихрения, слабые места, где можно было бы перевести дух. Но поток оставался безжалостным.

Оставалось только одно: упрямо давить вперед, полагаясь на выносливость. Мой взгляд был прикован к полоске пляжа, а все мысли сосредоточились на будущем. На сочной рыбе с травами, запеченном на углях.

Наконец плот ткнулся в знакомый илистый берег. Я вытащил рыбу на сушу. На земле она выглядела еще более впечатляюще. Ее чешуя в лучах заходящего солнца переливалась всеми оттенками от серебра до нежной лазури.

Просто насадить такую рыбину на палку и сунуть в огонь было бы самым настоящим преступлением.

Варварством!

Подобный экземпляр заслуживал уважения и правильной техники. В голове сама собой выстроилась последовательность действий. Рецепт из далекого прошлого, как готовили рыбу викинги. В современное время повара его довели до абсурдного совершенства, но теперь, мне выдался шанс вернуть его диким, первобытным корням.

Я взял нож и начал разделывать рыбу. Чешуя поддавалась с хрустом, упругим и сочным, будто сопротивлялась до последнего. Руками работал быстро и точно, каждый надрез шел ровно по линии.

Вскрыв брюшко, увидел чистые внутренности. Все выглядело аккуратно, без малейшего намека на паразитов.

Теперь приправы. Я высыпал на плоский камень щепотку крупной соли, несколько семян укропа и щепотку сушеного орегано. Гладким речным голышом, послужившим мне пестиком, растер все в грубый ароматный порошок.

Дикий лук мелко порубил лезвием ножа, смешав с пряностями. Этой простой, но сбалансированной смесью я тщательно натер брюшную полость рыбы.

Дальше глина. У кромки воды нашел подходящую. Жирная, пластичная, почти без песка. Набрав увесистый ком, я вернулся к огню. Работа руками мне всегда приносила покой. Я разминал глину, добавляя по капле воду, пока она не достигла консистенции идеального теста.

Раскатав глиняный пласт толщиной в два пальца, бережно уложил рыбу в центр и начал формировать кокон. Ни единой щели, ни малейшего зазора. Весь сок, весь пар, весь аромат должны были остаться внутри, пропитывая каждый миллиметр блюда.

К этому моменту костер прогорел и превратился в отличную печь из тлеющих углей. Я разгреб их, создав в центре углубление. Уложил туда глиняный сверток и полностью засыпал его раскаленными углями.

— Что ж, теперь остается только ждать, — сказал я, смотрящему на меня вопросительно коту.

Я отсчитывал время. Минут сорок, не больше.

Вскоре, интуиция, отточенная тысячами часов у плиты, безошибочно подала сигнал. Пора.

Рид, сидел рядом и гипнотизировал угольную горку. Его хвост мерно подергивался, выдавая крайнюю степень нетерпения.

Я разгреб угли палкой и осторожно выкатил раскаленный, затвердевший шар. Взяв увесистый булыжник, нанес точный удар по кокону.

ТРЕСК!

Еще один удар, и глина с сухим щелчком раскололась на две части.

В тот же миг из разлома вырвался столб густого, невероятно ароматного пара. Он нес в себе запах печеной глины, речной свежести, сладость рыбьего жира, пряную ноту орегано и укропа, сдобренную легкой остротой дикого лука.

Глина отваливалась, увлекая за собой всю чешую и кожу. Под ней открылось идеально белое, сочащееся прозрачным соком мясо, которое само отходило от костей.

Вы впервые приготовили пойманную рыбу!

Получен навык: Готовка (Уровень 1).

— Ха! Готовка. Нашли чем удивить Шефа.

Смахнул уведомление и с предвкушением отломил первый кусок и отправил в рот.

Рыба таяла на языке. Нежная, пропитанная соком и тонким ароматом лука. А энергия внутри блюда буквально вибрировала. Она согревала, наполняла тело приятной истомой.

Отломил кусок для Рида. Он проглотил его, не жуя, и посмотрел на меня огромными, блестящими глазами.

Я же ел медленно, вслушиваясь в ощущения. Мне казалось, что это лучшее блюдо, что я когда либо готовил в обеих жизнях. Тепло растекалось по телу, я чувствовал, как она сжимается и внутри меня словно что-то до придела натягивается. Не ужели…

И тут мир переменился.

Приятное тепло превратилось в жар. Настоящий, ударивший изнутри, словно вырвался не из желудка, а из печи.

Мышцы свело судорогой. Я выронил остатки рыбы и согнулся пополам, хватая ртом воздух. Сила заполнила меня до отказа и начала рваться наружу.

В глазах потемнело, но я успел увидеть вспыхнувшее системное сообщение.

Поздравляем! Достигнут 2-й уровень Закалки Тела!

А под ним другая строка.

Внимание!

Энергетическая перегрузка. Энергия не усвоена. Требуется немедленная стабилизация с помощью техник культивации.

Техники культивации? Это те упражнения с площади что-ли.

Тело прошиб холодный пот. Черт, я должен что-то делать. Иначе эта сила разорвет меня изнутри.

Попытался встать, повторить те плавные движения.

Твою мать, это была ошибка.

Как только я напряг мышцы, поток энергии хлынул в них. Тело пронзила острая боль, словно волокна разрывали изнутри.

Я закричал!

Это было все равно что пытаться направить горный поток через тонкую соломинку. Моё тело не было к этому готово.

Рухнул на землю. Мышцы свело, спина выгнулась дугой.

Сознание начало меркнуть. Зрение сузилось до огненного пятна, все звуки утонули в реве крови в ушах. Я терял контроль, захлебываясь этой силой.

Глава 7

Что-то мокрое и шершавое провелось по моей щеке. Еще раз. И еще.

Я попытался отмахнуться, но рука не слушалась. Веки налились свинцом, глаза открывались с трудом, будто их склеили засохшим тестом.

Рид сидел рядом, его морда была в паре сантиметров от моего лица. Зеленые глаза смотрели с каким-то нервным беспокойством. Он снова лизнул меня по щеке, настойчиво требуя реакции.

— Угх… — вырвалось у меня. Голос прозвучал хрипло, как будто я всю ночь орал на кухне во время запары.

Кот отпрыгнул на шаг, но продолжал пристально наблюдать.

Я медленно приподнял голову. Мир поплыл перед глазами, потом нехотя встал на место. Небо над головой было темным, усеянным звездами. Ночь. Значит, я провалялся здесь несколько часов как минимум.

Попробовал пошевелить пальцами. Получилось, но каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью где-то глубоко в мышцах. Будто меня пропустили через мясорубку и небрежно слепили обратно.

Я осторожно перекатился на бок и попытался подняться на локоть. Тело взвыло от протеста. Руки дрожали, плечи горели. Каждая мышца, каждое сухожилие словно кричали в один голос: «Не двигайся, идиот!»

Но я двигался. Сантиметр за сантиметром, превозмогая боль, я заставил себя сесть. Прислонился спиной к ближайшему дереву, тяжело дыша.

Рид подошел ко мне и уткнулся мордой в руку. Его теплая шерсть успокаивала. Я машинально погладил кота за ухом.

— Спасибо, тебе, приятель, — прохрипел пересохшим горлом. — Что бы я без тебя делал.

Кот с беспокойством про мурчал что-то в ответ.

Я закрыл глаза, пытаясь разобраться в том, что же со мной произошло. Энергия после прорыва… она была слишком мощной. Хлынула в меня потоком, который я не смог ни удержать, не направить. И вместо того чтобы равномерно усилить тело, она просто его разрывала.

Микротравмы. Множество мелких повреждений, из-за которых сейчас каждое движение давалось с большим трудом.

Я медленно разжал пальцы, стиснул их снова. Боль пронзила мышцы, но этого было не достаточно, что бы меня остановить. Ничего действительно серьезного, переживу.

На первом уровне закалки все прошло гладко. Энергии было мало, и она равномерно распределилась по всему телу, усиливая его естественным образом. Но сейчас… сейчас я походу за раз получил намного больше силы. И часть этой энергии просто ушла впустую, потому что я не смог её стабилизировать и усвоить.

Я потер виски, пытаясь унять головную боль.

На втором уровне закалки энергии все еще не так уж и много. Травмы мелкие, ничего критичного. Но что произойдет с телом на следующих уровнях культивации? На третьем, на четвертом?

Предполагаю, что выброс энергии при прорыве будет каждый раз увеличиваться. А если так, то это наращивание силы ведь может меня угробить.

М-да, этот вывод был неприятным.

Я не хочу отказываться от роста силы. В этом мире уровень культивации явно важен, иначе жители деревни не придавали бы ему такое значение.

Сильные командую, слабые подчиняются, просто таков порядок вещей. В прошлой жизни я достиг высот в своем мастерстве, и в этой тоже не собираюсь прозябать где-то на дне местной иерархии.

Мне нужно найти способ стабилизировать эту энергию. Иначе один из следующих прорывов может стать для меня последним.

М-да. Я погладил подбородок, все больше уверяясь в своем решении.

Мой взгляд упал на догорающий костер. Угли еще тлели, бросая слабые отблески на разбросанные вокруг кости рыбы. Рид, видимо, её доел, пока я тут валялся без сознания.

Вот же проглот. Я улыбнулся. Впрочем, ладно, свое питание он с лихвой заслуживает.

Разум вновь вернулся к появившейся проблеме, ища варианты решений. Может, Система может с этим помочь?

Я мысленно вызвал интерфейс. Синее окно послушно всплыло перед глазами.

Первым делом привлекло внимание знакомое рыбацкое ведро. Совершенно пустое. Ни капли воды внутри.

И еще, оно теперь было больше. Намного больше, чем на первом уровне.

Хм… Значит моя теория об увеличении требований к накоплению энергии для перехода на следующий уровень подтвердилась.

Я пролистал дальше, внимательно читая всё, что видел. Навыки. Локатор, Ловля, Готовка. Каждый из них имел подробное описание.

Локатор (Уровень 1):

Тип: Активный

Описание: Позволяет видеть жизненную энергию водных существ в радиусе 10 метров. Чем ярче свечение, тем больше энергии содержит существо.

Примечание: Для активации сфокусируйте взгляд на воде и мысленно произнесите «Локатор».

Ловля (Уровень 1):

Тип: Пассивный

Описание: Повышает на 20% координацию, точность движений и прочие аспекты использования любых рыболовных инструментов, включая удочки, сети, морды и другие приспособления

Готовка (Уровень 1):

Тип: Пассивный

Описание: Уменьшает рассеивание духовной энергии в процессе приготовления пищи на 10%. Улучшает равномерность прожарки и сохраняет натуральный вкус ингредиентов.

Навыки полезные, но не могут помочь в решении возникшей проблемы.

Я пролистал все разделы. Дважды. Трижды.

Ничего про стабилизацию энергии или техники культивации не нашёл. Система давала мне инструменты для рыбалки и готовки, но не объясняла, как правильно управлять силой, что накапливалась внутри моего тела.

Я закрыл меню и выдохнул.

Ладно. Значит, решение нужно искать не здесь.

Но оно должно быть. Хм… Я вспомнил подростков на площади, они ведь не просто так выполняли те упражнения. Это были техники. Методы, которые помогают направить энергию и правильно укрепить тело, без травм.

Мне нужны эти техники культивации. И желательно получше качеством. А те что получше точно будут стоить денег.

Что ж. Деньги я итак уже решил зарабатывать, когда увидел тот дом. Ничего страшного, если к этой статье расходов добавятся еще и техники. Знания, которые позволят расти дальше без риска превратиться в калеку.

Это хорошо. Ранее сформированный в голове план действий остается без изменений: ловить рыбу, готовить её, продавать. Копить каждый медяк. И как только соберу достаточно, тратить на свои цели.

Рид замурчал, уютно устроившись у меня на коленях, и я машинально провел рукой по его шерсти.

Скользнул взглядом вверх, где звездное небо раскинулось, словно кто-то щедро рассыпал светящиеся крошки по черному бархату.

— Завтра начнем по-новой, — сказал ему тихо. — Будем работать. Много работать. Но сначала мне нужно отлежаться и залечить эти чертовы микротравмы.

Рид фыркнул, будто говоря: «Конечно, шеф, как скажешь.»

Следующее утро вытащило меня из шалаша вместе с тупой болью во всех мышцах.

Небо висело серое, безразличное. Я разминал затекшие плечи, и каждый сустав отзывался ноющим напоминанием о вчерашнем фиаско. Благо даже в таком состоянии у второго уровня закалки оказались высокие восстановительные способности.

По крайней мере сегодня я чувствовал себя на порядок лучше.

Рид уже успел умыться и теперь сидел у входа со взглядом ожидающим завтрак.

Я быстро поймал пару раков, приготовил их на скорую руку и пообедал с котом. Закончив с едой, снова задумался о планах на сегодня.

Дом в деревне, техники культивации — всё это требовало не малых денег. Значит, нужна рыба. И не просто пара штук на удачу, а много. Полагаться на случай и вытягивать по одной за раз? Да ну, это чистой воды глупость. Надо подходить к делу с умом. Всё поставить на поток, наладить стабильное производство.

Я окинул взглядом вещи, купленные в деревне. Нож, нить, приправы. И удочка.

Открыл в меню вкладку предметных слотов:

Слот 1: Доисторическая удочка (2/10)

Слот 2: (Разблокировано)

Слот 3: (Заблокировано)

Вот это сюрприз! У меня открылся второй слот для оцифровки, только вот, сколько бы я в него не тыкал, дополнительной информации о нем не появилось. Очередная загадка Системы.

Посмотрел свою Доисторическую удочку, повреждённая после рыбалки. Перечитал её описание, пытаясь найти ответ на вопрос, и тут мой взгляд зацепился за одну фразу, переключая внимание: «Может быть улучшена путем поглощения подходящих материалов».

Улучшена.

Черт, да это же музыка для ушей. Более прочная удочка вытащит рыбу покрупнее без риска сломаться. Более крупную, а значит и более дорогую.

А может, система даст в придачу и какой-то бонус к ловле?

Я нашел на берегу кусок доски, выброшенного рекой. Древесина выглядела плотной, крепкой, явно прочнее ивы. На первый взгляд, подходящий материал для улучшения.

Удочка появилась в руке, как только я вызвал её из слота. Трещины на поверхности напоминали о вчерашней схватке. Я взял доску, приложил его к удочке и сосредоточился на том, чтобы активировать процесс.

— Поглотить!

Ничего.

Я нахмурился и повторил команду, вкладывая в нее больше концентрации.

Перед глазами вспыхнуло сообщение.

Ошибка!

Материал не соответствует требованиям. Для улучшения предмета до следующего уровня необходимы материалы, соответствующие следующей ступени культивации.

Я перечитал сухие строки. Потом еще раз.

Следующей ступени? То есть, пока я не перейду на следующую ступень культивации, об улучшении можно забыть?

Под ступенью явно имеется ввиду не уровень, а нечто большее. То есть я сейчас нахожусь на ступени закалки тела. Понятия не имею сколько в закалке уровней, но на следующую ступень перейду, когда пройду все из них.

Хм… Скорее всего мне до этого еще далеко. Раздражение кольнуло где-то под ребрами, ведь самая интересная функция удочки оказалась для меня пока закрытой. Просто великолепно.

Ладно, хрен с этим улучшением, без него поживу. Я снова посмотрел на удочку.

В системном окне горели удручающие цифры: «Прочность: 2/10». Прошлая рыбалка забрала сразу 8 единиц. Столкнусь с еще одной крупной рыбой, и мой единственный рыбацкий артефакт превратится в щепки.

Можно было, конечно, сделать новую. Но она же теперь системная, у нее есть потенциал роста, и ещё не понятно, что от меня потребуется, что бы от цифровать новую, поэтому ее точно нельзя терять.

Я повертел удочку в руках, разглядывая трещины.

В голову закралась кое-какая идея. Может не так уж и бесполезно описание артефакта. Эта гипотеза была шаткой, но стоило ее проверить.

Я подобрал ивовую ветку, валявшуюся неподалеку и оставшуюся после моей прошлой работы. Она была достаточно крепкой и прямой. Легкими движениями счистил с нее кору и листья, получив отличную заготовку.

Далее, вернувшись к костру, я снова взял в руки потрескавшуюся удочку и приложил к ней ветку.

— Поглотить!

Я затаил дыхание.

Мгновение ничего не происходило. А потом перед глазами появилось сообщение.

Обнаружен идентичный материал. Использовать для ремонта?

Да!

Ивовая ветка в моих руках будто ожила. Под пальцами древесина стала мягче, словно подтаяла. Я крепче сжал её, чувствуя, как она начинает мне поддаваться.

Края ветки плавно растекались, словно воск от пламени, и потянулись к удочке. На месте соединения древесина сливалась в единое целое. Неровности исчезали, трещины на удочке затягивались, будто их никогда и не было.

Я провёл ладонью по гладкой поверхности. Всё выглядело так, словно удочка только что вышла из рук мастера.

Прочность: 10/10.

Я усмехнулся. Получилось. Только что я нашел скрытую механику, которую почему-то не потрудились описать в системе.

Ремонт удочки успешно решен, однако изначальный мой вопрос о более эффективной добыче рыбы остался открытым.

Одной удочки всё равно мало, чтобы быстро накопить крупную сумму денег.

Я же не могу торчать здесь с утра до ночи, вылавливая по одной рыбе. Да и спать когда-то надо. Мне нужен простой способ, что бы ловить рыбу, пока я занимаюсь другими делами или дрыхну в шалаше.

Так сказать, пассивный доход. И желательно массовый.

Спустя пару секунд память выдала нужную картинку сама собой. Лето у деда Панкрата в деревне. Река, заросшая камышом. И те самые плетеные штуки, которые он расставлял вдоль берега по утрам, а вечером вытаскивал полные рыбы.

Кажется они назывались морды.

Да. Мне нужны ловушки для рыбы. Они простые, надежные, и при этом работают сами по себе.

Расставлю их на мелководье, а сам смогу заниматься другими важными делами.

Рыбки ловиться будут конечно не такие крупные как вчерашний красавец-сом, но зато это будет стабильный улов. Осталось только осуществить эту затею.

Я поднялся, разминая затекшие плечи. Тело еще помнило вчерашнее, но уже так сильно не ныло. Второй уровень закалки делал свое дело.

Итак. Для начале мне нужны прутья.

Заросли ивняка в южной части острова встретили меня шелестом листвы. Рид трусил рядом, время от времени останавливаясь, чтобы изучить особо интересный куст или камень.

Я взял нож и принялся за дело. Молодые побеги поддавались легко, срезались ровно и аккуратно. Выбирал самые прямые ветки, толщиной примерно с палец, складывал их в охапку. Работа шла размеренно и неторопливо.

Когда охапка стала достаточно большой, потащил ее к лагерю. Устроился в тени, вытянул ноги и взял в руки первый прут.

Сплел круглую основу из толстых прутьев. Начал вплетать вертикальные стойки. Пальцы двигались уверенно, формируя каркас. Еще несколько движений, и…

Стоп.

Я нахмурился, разглядывая получившуюся конструкцию.

Что-то было с ней не так. Прутья расходились в стороны под неправильным углом. Плетение выглядело кривым, нестабильным. Стоило сжать каркас посильнее, и он просто разъехался в руках.

Твою ж мать. Я отложил неудачную заготовку в сторону и взял новую охапку прутьев. Попробовал еще. На этот раз начал плести другой узор. Результат вышел чуть лучше, но все равно хлипкий. Такая конструкция развалится после первой пойманной рыбы.

Рид подошел, обнюхал мои творения и красноречиво фыркнул. Потом уселся рядом и принялся вылизывать лапу, демонстративно игнорируя мои потуги.

— Ты хоть помоги советом. Тоже мне друг называется, — буркнул ему.

А кот в ответ даже ухом не повел.

Лежал на спине, глядя на переплетение листвы вверху. Почему же не выходит? Дед в детстве учил меня плести эти морды, я вроде помнил процесс. Руки повторяли знакомые движения, но чего-то мне явно не хватало.

Закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти те летние дни.

И тут всплыл дедов голос. Густой такой, с хрипотцой.

«Смотри, Ванька. Ива, она как женщина, ласку любит. Не торопи, не ломай. Чувствуй ее. Гни потихоньку, она сама тебе подскажет, куда лечь».

Точно. Я торопился. Пытался согнуть прутья силой, а не чувством. Ива податливая, но требует терпения.

Я сел и снова взялся за прутья. На этот раз медленнее. Прислушиваясь к тому, как материал поддается в руках. Вот здесь легкий изгиб. Здесь потолще взять прут. Вот тут связать покрепче.

Каркас начал формироваться правильно. Руки будто вспомнили забытый танец. Пальцы переплетали прутья, связывали тонкими ивовыми полосками. Монотонная работа успокаивала, погружала в приятное состояние сосредоточенности.

Вытянутая корзина обретала форму. Похожая на гигантскую плетеную бутыль, только с дыркой сбоку.

Рид, до этого игнорировавший меня, внезапно оживился. Он подошел, обнюхал плетение и удовлетворенно промурчал. Потом попытался сунуть голову внутрь ловушки.

— Эй, это не для тебя!

Я вытащил любопытного кота за шкирку. Не дай бог еще там застрянет.

Вместо «спасибо» за спасение его любопытной мордахи, он недовольно дернул хвостом. После чего гордо вскинув подбородок, побрел от меня прочь.

Куда-то к камышовым кустам, где обычно пропадал занимаясь своими кошачьими делами. Вот же своенравный. Не понимает, что я для его же блага.

Ну да и бог с ним, успеем еще помириться.

А теперь к делу. В ловушке осталось сделать вход. Самую хитрую часть.

Я сплел из тонких, заостренных прутиков конус и вставил его внутрь острием вовнутрь. Рыба легко заплывет через широкое отверстие, а вот назад через узкую колючую воронку уже не выберется.

К обеду первая морда была готова. Покрутил ее в руках, проверяя прочность. Все держалось крепко, без люфтов. Мой ворчливый дед Панкрат одобрил бы мою работу.

Останавливаться на этом я не собирался. Теперь, когда руки вспомнили правильную технику, работа пошла быстрее. Вторая ловушка. Третья. Четвертая. К закату на берегу выстроился целый ряд из шести плетеных конструкций.

Я вытер пот со лба, оглядел проделанную работу и ощутил приятную усталость, смешанную с глубоким удовлетворением.

Теперь их нужно было установить.

Солнце уже касалось горизонта, заливая воду золотом. Медлить некогда.

Я взял первую ловушку и сунул внутрь несколько кусков вчерашней рыбы. Запах приманки быстро разнесётся по воде, привлекая добычу.

Побрел к воде.

— Локатор!

Подводный мир вспыхнул россыпью огней. Я двинулся вдоль берега, выискивая место для первой установки. Мой выбор пал на неглубокую заводь, густо поросшую камышом. Течение здесь было почти незаметным, а илистое дно хорошо подходило для фиксации.

Я зашел в воду по колено и плотно вдавил морду в дно, закрепив ее двумя ивовыми кольями для надежности. Рыбешка, снующая в камышах, обязательно сунется на запах приманки.

Вторая ловушка отправилась к подножию большого валуна, чья поверхность была покрыта скользким зеленым мхом. Течение здесь было чуть сильнее, и мне пришлось повозиться, чтобы закрепить конструкцию понадежнее.

Третью я пристроил в узком проливе между островом и небольшой песчаной косой, создав своего рода искусственное препятствие на пути мигрирующей мелочи. Работа шла споро.

Четвертую и пятую ловушки я установил чуть дальше, где берег становился более обрывистым. Солнце почти скрылось за горизонтом, и сумерки начали сгущаться над водой.

Оставалась последняя, шестая ловушка. Для нее я присмотрел самое перспективное, но и самое глубокое место.

В воде, метрах в пяти от берега, темнело углубление. Рядом лежало затопленное дерево с корнями, торчащими во все стороны, словно костлявые пальцы. В их сплетении копошилась стайка мелкой рыбёшки, светящейся тусклыми искорками. Мелочь. Но где мелочь, там и хищники.

Я зашёл в воду. Прохладные волны приятно обволокли гудящие ноги.

Сначала вода поднялась до колен, потом до пояса. Дно оказалось илистым, но твёрдым, что радовало. Проваливаться по щиколотку в грязь мне не хотелось…

Добравшись до нужного места, я принялся устанавливать последнюю ловушку. Закрепил её между корнями дерева, вогнал в дно несколько заострённых ивовых кольев для надёжности.

Только затянул последний узел, как на краю моего «Локатора» вспыхнула новая точка.

А это еще кто?

Развернулся и присмотрелся.

Существо светилось сильнее, чем вчерашний сом. Энергия внутри него светилась размером с кулак, а яркость напоминала лампочку.

И вот оно рвануло прямо на меня с невероятной скоростью.

— Вот же ж… — выдохнул, мгновенно вспомнив слова торговца о том, что в реке водятся опасные твари.

Точка стремительно приближалась, и увернуться от нее я точно не успевал…

Глава 8

Не успел даже выпрямиться.

Тень метнулась из глубины. Острая, раздирающая боль пронзила правую ногу. Вода вокруг вскипела. Внизу, вцепившись в бедро, извивалось длинное, змееподобное тело, покрытое тусклой, бородавчатой кожей.

Широкая пасть усеяна десятками мелких, острых, как иглы, зубов. И эта пасть сомкнулась на моей плоти.

Тварь впилась в ногу с силой бульдога, мотая башкой из стороны в сторону. Гадина пыталась вырвать из меня кусок мяса. Вода вокруг мгновенно окрасилась в красный.

В ее движениях чувствовалась здоровенная сила. И даже будучи на втором уровне закалки, я с трудом удерживал ее, чтобы она реально не оторвала от меня свежего мяса.

Я тяжело дышал, лихорадочно решая, что делать дальше. Времени оставалось не много.

Но в целом мне оно и не нужно, ведь адреналин уже хлынул в кровь, прогоняя любые замешательства. Я заорал.

Не от боли.

От ярости.

Какая-то переросшая пиявка посмела напасть на меня⁈ Того, кто готовит таких на завтрак, обед и ужин⁈

Выхватил из-за пояса нож. Тварь продолжала терзать мою ногу. Я занёс руку и со всей силы ударил её ножом в голову, целясь чуть выше глаза.

Получай!

Лезвие вошло с отвратительным хрустом. Рыбина содрогнулась. Её хватка на мгновение ослабла. Я ударил снова.

И снова.

— Получай!

— Получай!

— ПОЛУЧАЙ!!!

Тварь забилась в агонии, её хвост отчаянно хлестал по воде, поднимая фонтаны брызг.

— Это я здесь рыбак, а ты всего лишь моя добыча, — устало процедил, смотря на то как ее челюсти разжимаются.

Тварь обмякла. Безжизненное тело медленно шло ко дну, оставляя за собой мутный след крови. Моей и его крови.

Э-э-э, нет. Так легко ты от меня не уйдешь.

Схватив тварь за раскрытую пасть, я направился к берегу. Шатаясь, кое-как выбрался из воды и рухнул на песок. Нога горела огнём. Заставил себя посмотреть.

Бедро разорвано в клочья. Удивительно, что я вообще мог идти.

Из глубоких рваных ран сочилась кровь, смешиваясь с речной водой и грязью. Все-таки Чжао был прав насчёт реки. Опасность таится везде, даже на мелководье. Урок усвоен.

Я стиснул зубы и оторвал от своей ветхой рубахи длинную полосу ткани. Туго, до боли, перетянул ногу выше раны. Получилось неказисто, но хоть какой-то жгут.

Из последних сил доковылял до костра. Крупные угли в нем еще алели. Бросил в них несколько сухих веток, и пламя нехотя ожило.

Я прилег рядом, уставившись на огонь. Ничего. Заживет рана. Найду способ исцелиться.

Однако, вскоре я заметил как веки тяжелеют. Удерживать глаза открытыми все сложнее.

Перевел взгляд на ногу. Несмотря на жгут, кровь все-равно шла из раны, и чем дольше это продолжалось, тем больше сил утекало вместе с нею.

Исцелиться? Кого я обманываю? Рана слишком большая, а бедро слишком широкое, чтобы жгут помог. А на этом гребанном острове нет ничего, что могло бы остановить кровотечение.

Веки стали свинцовыми. Глаза закрылись, взгляд заволокла тьма.

Ну всё, походу, всё, Ваня. Не получилось в новой жизни стать крутым рыбаком…

Дыхание замедлилось, грудь тяжело вздымалась.

Внезапно послышался шорох.

А? Кто-то шуршит в кустах?

Собрав остатки сил, открыл глаза.

В мутном зрения угадывался знакомый стройный, но излучающий мужество силуэт.

Рид, дружище.

Не издавая ни звука, кот прошествовал вперед и остановился возле меня. Он посмотрел на раненую ногу. Издал низкое, встревоженное урчание, и затем посмотрел мне в глаза.

Я хотел кивнуть, но сил уже не было. Вместо этого просто прикрыл глаза.

Кот все понял. Я почувствовал, как он уселся рядом и принялся за работу.

Все, что я чувствовал, это лишь уютное успокаивающее тепло. Боль медленно отступала, а я проваливался в сон.

Не тот сон, после которого не просыпаются. А обычный отдых. Ведь я знал, что мой единственный друг в этом мире рядом. И завтра он обязательно разбудит меня.

* * *

Мягкое утреннее тепло коснулось лица и разбудило. Я открыл глаза и замер, прислушиваясь к ощущениям.

Удивительно. Боль совсем не чувствовалась.

Тело казалось странно легким, а в мышцах приятно ныла пустота, как после тяжелой, но продуктивной тренировки. Я осторожно сел, ожидая, что нога все-таки взорвется неприятными ощущениями, но они так и не появились.

Я задержал дыхание и осторожно размотал окровавленную тряпку, обнажая ногу. Зрелище под ней заставило меня замереть.

То, что вчера было кровавым месивом с рваными ранами и глубокими проколами, теперь выглядело как сеточка тонких, розовых линий. Они напоминали старые, давно зажившие шрамы.

Я осторожно коснулся кожи. Она была немного чувствительной, но абсолютно целой.

Никакого заражения или воспаления. Если бы я не знал, что произошло, то решил, что эти следы остались от травмы недельной давности, а не вчерашнего нападения.

В то что я себя так бодро чувствовал, полагаю частично виноват мой второй уровень закалки тела. Его восстановительные способности должны быть выше чем у обычного человека. Но все-таки основная заслуга в том, что я жив принадлежала не мне.

Я перевел взгляд на пушистый клубок, свернувшийся у моих ног. Рид.

Один его зеленый глаз приоткрылся, лениво моргнул, и он вновь погрузился в сон. Ночная смена для него закончилась. Пост сдан.

— Ну ты и волшебник, — прошептал, глядя на спящего кота.

Он сотворил самое настоящее чудо. Нога не просто зажила, она полностью восстановилась. Я знал, что дикий кот может исцелять, но что его исцеление обладает такой мощью…

Я посмотрел на Рида, беззаботно посапывающего.

В моем прошлом мире такое существо стоило бы целое состояние. Но он выбрал остаться со мной. Не знаю, причина в раках, готовке или просто ему понравилась моя компания, но эти мысли согревали меня сейчас лучше любого костра.

Помогая себе руками, я медленно встал. Но только стоило сделать это, как я почувствовал ни с чем не сравнимый голод, прям как в момент моего пробуждения в этом мире. Это реакция организма на полученную рану и потраченные силы на регенерацию?

Взгляд упал на тушу речной твари, которую я вытащил на берег. Уродливая, но в ней было больше духовной энергии чем во всех раках вместе взятых, которых я съел за все время пребывания на острове.

А это значит, что я просто обязан ее съесть. Правда идея тащиться к реке за глиной, чтобы запечь её по всем правилам, вызывала тошноту. Нога протестовала против каждого лишнего движения.

Значит, будем импровизировать.

Я подтащил рыбину к огню, привычно вспорол ей брюхо и вычистил внутренности. Профессиональная деформация, даже в этом мире никуда от неё не деться. Присыпав тушку солью и травами, я насадил её на толстую ветку и установил над углями.

Вскоре потянулся ароматный дымок, и Рид, все еще сопевший, заинтересованно задергал ухом.

Когда мясо покрылось золотистой корочкой, я снял рыбу и разделил её пополам, положив хвостовую часть перед котом.

Рид окончательно проснулся. Подойдя ближе, он с деловитой сосредоточенностью начал есть, будто выполнял важную часть общего плана.

Я впился зубами в свою долю. Мясо оказалось удивительно нежным, с лёгким сладковатым привкусом. С каждым куском по телу разливалась свежая прохлада, распространявшаяся по всем уголкам тела.

Жизненная энергия.

Открыв интерфейс системы, я тут же увидел как ведро рыбака наполняется светящейся жидкостью. И этой жидкости было так много, что к моменту, когда я закончил есть, она наполнила ведро сразу аж на пятую часть.

Обалдеть. Вот это питательная тварь. Как в физическом, так и духовном плане. Повезло же мне, что она на меня напала.

Однако, после окончания завтрака мое облегчение сменилось трезвой оценкой произошедшего.

Вчера мне действительно повезло. Хищная рыба, моя беспечность… все могло закончиться гораздо хуже. Стоило появиться более крупному монстру, и я бы сейчас лежал на дне реки, став обедом для местных раков.

Я задумался. Пора перестать быть таким беспечным.

У меня уже есть шалаш, источник еды, волшебный кот. Но до сих пор я только реагировал на угрозы, обороняясь. Пора брать ситуацию под контроль.

Нож это конечно хорошо. Почистить рыбу, срезать веревку, но против той зубастой твари, что едва не отхватила мне ногу он плохо подходил.

Мне нужно что-то, что даст преимущество на расстоянии. Бой в воде должен идти по принципу: «я достану, а меня нет».

И тут в моей голове всплыл фрагмент воспоминания. В каком-то документальном фильме, который я смотрел краем глаза после очередной смены, туземцы в набедренных повязках стояли в прозрачной воде по колено.

Их тела были жилистыми, смуглыми, а в руках они держали заостренные палки. Они не метали их, как копья. Нет, эти парни резко опускали их сверху вниз, точно поражая рыбу.

Идея вспыхнула мгновенно. Мне нужно копье. Но не громоздкая пика для строевого боя, а что-то компактное и удобное. Маневренное оружие для ближнего боя. Хотя, наверное не копьё, а как там её… Острога! С ней попасть в юркую цель будет даже проще. Как говорится: Не бойся ложки, бойся вилки. Один удар, — четыре дырки.

Эта мысль будто разбудила меня. Нега, напавшая после сытной еды, полностью отступила, сменившись приливом энергии. Перехватив каменный топор поудобнее, я отправился в рощу в центре острова, прикидывая, где найти подходящую ветку для древка. Нужна была прочная и ровная, достаточно длинная.

Выбор подходящего дерева напоминал выбор хорошего куска мяса. Не всякий ствол для этого годился. Кривые, с трухлявыми основаниями или слишком толстые деревья сразу отпадали. Нужен был молодой, ровный и упругий ствол, который выдержит нагрузку и не подведет в нужный момент.

Я нашел то, что нужно: молодую, прямую поросль ивы, толщиной с запястье. Пара десятков ударов топором у основания и дерево упало на землю. Перетащил его на песок, к своему шалашу.

Здесь уже началась основная работа. Сначала топором я обрубил лишние ветки, затем взялся за нож.

Снятие коры походило на филирование рыбы. Лезвие скользило плавно, обнажая светлую, чистую древесину. Я аккуратно срезал сучки, раз за разом проводя ножом, пока поверхность не стала практически гладкой. Процесс погружал в знакомое состояние потока, когда есть только ты и предмет, над которым работаешь.

Когда древко было почти готово, я решил проверить его на прочность. Упер один конец в песок, а на другой надавил всем весом. Дерево упруго прогнулось, демонстрируя отличную гибкость. Я уже предвкушал, как закончу работу, когда раздался тихий, предательский треск.

Я замер. В нижней четверти, от небольшого, ранее незаметного сучка, пошла тонкая трещина. Проклятье.

Первым порывом было швырнуть испорченную заготовку в воду. Но я сдержался. Паниковать или психовать сейчас непозволительная роскошь. Я шеф-повар на дьявольской кухне, а не истеричная примадонна. Нужно адаптировать рецепт остроги под имеющиеся ингредиенты.

Нахмурившись, внимательно осмотрел трещину. Она шла неглубоко. Если разрубить древко пополам, получу два древка. Одно приличной длинны для остроги, пусть и чуть короче, чем изначально планировал, а второе… второе станет отличной запасной рукоятью для топора, а то оно после строительства плота и рубки при ударах то и дело скрипело, норовя треснуть от нагрузки.

Я аккуратно прорезал ножом канавку по окружности древка прямо по линии трещины, а затем одним резким ударом топора его перерубил. Отлично, ничего не пропало зря.

Взял в руки заготовку, предназначенную для остроги. Моей целью было создать настоящую острогу с несколькими зубьями.

Прикинул длину будущего навершия и сделал на древке четыре неглубоких надреза, разделяя его на равные секторы. Затем аккуратно вбил в центр каменный клин, заставив древесину медленно разойтись по намеченным линиям.

Щепки пошли с неохотным треском. Я действовал без спешки, контролируя каждый миллиметр раскола. Когда на конце древка образовались четыре отдельных «лепестка», я зафиксировал их, вставив в расщеп небольшой камень.

Начался самый кропотливый этап. Острым ножом я принялся вырезать из каждого отростка длинный и тонкий шип. Стружка ложилась на землю ровными завитками. Вскоре на конце древка красовалась смертоносная корона из четырех игл.

Чтобы шипы не сходились обратно, я вырезал из остатков ветки небольшие распорки и вставил их у основания зубьев, надежно зафиксировав конструкцию.

Оставался последний шаг, чтобы придать оружию прочность — закалка.

Я развел небольшой костер и дождался, пока пламя утихнет, оставив только тлеющие угли с ровным, устойчивым жаром. Осторожно поместив зубья остроги в самый центр, начал медленно вращать древко. Нужно было уловить точный момент: древесина должна обуглиться, но не сгореть.

Поверхность дерева потемнела, покрывшись черной матовой коркой.

Я вытащил острогу из жара и аккуратно соскоблил нагар. Под ним открылась гладкая, темная древесина, на ощупь удивительно твердая. Чтобы проверить результат, с силой вонзил один из зубьев в ствол ближайшего дерева. Шип вошел в кору легко, словно нож в масло, и остался цел.

Поздравляем!

Вы создали первое специализированное оружие для рыбной ловли. Желаете оцифровать его?

А?

— Так вот для чего предназначался второй, недавно разблокированный слот. Оружие рыбака. Конечно, желаю. Тем более, возможность в любой момент вытащить оружие никогда не помешает.

Оцифровка… Завершено!

Получен предмет: Доисторическая острога.

Прочность: 10/10

Описание: Примитивная, но функциональная острога для рыбной охоты. Может быть улучшена путем поглощения подходящих материалов.

Предмет помещен в Слот 2. Вы можете доставать и прятать его по желанию.

Я покрутил готовую острогу в руке, проверяя её баланс.

Должен признать, вышло неплохо. Легкая, удобная, с острыми наконечниками, которые обещают стать проблемой для любого водного монстра.

В животе негромко заурчало, напомнив, что уже время обедать. Нужно проверить ловушки.

Я направился к заводи, где вчера едва не лишился ноги. Шагал осторожно, активировав «Локатор» и проверяя воду на предмет крупных объектов.

Вода была тихой, лишь стайки мелкой рыбешки, светящиеся тусклыми огоньками, лениво перемещались под поверхностью. В свете «Локатора», я издалека увидел, что моя ловушка полна огоньков мерцающих слабым, но отчетливым светом. Это была рыба насыщенная энергией. Не такая мощная, как тот сом или морская тварь, но все же питательнее раков.

Но главное, у меня получилось!

Я подошел к коряге. Внутри морды и правда растерянно тыкаясь в плетеные стенки, билось не меньше десятка рыб. Небольшие, размером с ладонь, но упитанные.

С удовлетворением вытащил ловушку на берег. Улов был отличным. Шесть таких ловушек будут приносить мне стабильный улов. Это большое подспорье для моей торговли. Но это сейчас.

По-тихоньку я буду увеличивать количество ловушек, и улов будет также расти. В общем бизнес обещает идти в гору.

Главное не забывать об опасности местных вод.

Я проверил остальные. В них тоже барахтались рыбешки. Всю добычу сложил в одну ловушку. Получилась внушительная серебристая и трепещущая как бы бочка.

Больше тридцати рыбин.

Рид, привлеченный шумом, тут же материализовался рядом. Он с видом инспектора обошел улов, обнюхал каждую рыбину и издал довольное урчание. В его голове уже, наверное, крутились образы пиршества.

Я отобрал несколько рыбин на обед для себя и Рида. Остальное оставил в ловушке на мелководье, дожидаться, когда мы закончим есть и отправимся на рынок. Рыба должна быть свежайшая.

Поев, я погрузил рыбу на плот, спрятал острогу в Слот и вооружился веслом. Пора снова посетить деревню. Мне не терпелось заработать как можно больше денег для покупки собственного дома.

Глава 9

Я уже совершал одну переправу с острова, поэтому знал чего ожидать. Без всяких сомнений просто использовал прошлый прием, а именно вращение и ускорение водоворота, чтобы с легкостью справиться с бурным речным течением.

Когда плот наконец ткнулся в илистый берег, я вытащил на берег морду, полную трепещущей рыбы. Рид спрыгнул следом, отряхнулся и, задрав хвост, уверенно направился по тропинке к деревне.

Его походка излучала нетерпение и предвкушение. Усатому не терпелось урвать свою долю от моей будущей прибыли.

До деревни оставалось чуть больше километра по извилистой тропе, проложенной через высокий луг. В воздухе смешивались запахи трав и пыли. После влажной прохлады острова сухое тепло казалось мне непривычным.

Ловушка удобно устроилась в руке, пока я следовал за своим пушистым спутником. Шагалось удивительно легко, мышцы словно пружинили на каждом шагу. Второй уровень Закалки давал о себе знать. Даже тяжелая ловушка с рыбой ощущалась не больше, чем обычная сумка с продуктами.

На полпути впереди показалась движущаяся фигура. Из леса, темневшего вдали, к нам приближалась старушка. Она сгибалась под тяжестью огромного деревянного ящика, закрепленного на спине грубыми веревочными лямками.

Она шла медленно, тяжело переставляя ноги. Каждый шаг давался ей с видимым усилием.

Вскоре мы поравнялись. Она остановилась, чтобы перевести дух, и с любопытством посмотрела на меня, потом на рыбу в моей ловушке, потом снова на меня.

Ее лицо, покрытое сетью глубоких морщин, казалось спокойным. А в ясных и живых глазах не было ни капли того презрения, которое я видел от деревенских.

— Ив? — голос у нее оказался бодрым, хоть и с легкой хрипотцой. — Живой, значит. А то слухи ходили, что ты пропал больше недели назад. Хорошо, что река тебя вернула.

— Доброго дня, — я склонил голову в знак приветствия. — Не только отпустила, но и поделилась угощением. — Я встряхнул мордой.

Она хмыкнула, окинув взглядом мою рыбу.

— Вижу, вижу. Неслыханно. Чтобы кто-то столько рыбы из потока вытащил. Да еще и живым остался. Удача на твоей стороне, парень.

— Пусть и дальше не отворачивается,— ответил ей с улыбкой. — Куда путь держите с таким-то грузом? Выглядит тяжеловато.

— На рынок, на свой прилавок, — вздохнула она, поправляя лямку. — Товар сам себя не донесет.

Я посмотрел на ящик, потом на ее хрупкую фигуру. Он весил больше, чем она сама.

На кухне существует негласное правило: если кто-то упал под грузом, помоги или отойди. Бабка с ящиком тяжелее ее самой подпадала под это правило. В общем мой внутренний кодекс диктовал мне сейчас только одно действие.

— Давайте помогу, — предложил я старушке. — Мне все равно в ту же сторону.

Она смерила меня долгим, оценивающим взглядом. В ее глазах промелькнуло сомнение.

— Ты? А справишься? Ящик-то тяжелый. Ты хоть и подрос, а все равно еще сопляк.

— Не переживайте, справлюсь, — я поставил морду на землю. — Я теперь парень сильный. Камни таскаю, плоты строю. Ваш ящик для меня просто разминка.

Она улыбнулась с доброй снисходительностью, как к непутевому внуку.

— Ну, гляди. Коли спину надорвешь, я не виновата.

Она с кряхтением сняла с себя ящик. Я подошел, продел руки в лямки и уверенно рванул его вверх. И тут же чуть не рухнул на землю. Вес ударил в плечи, будто на спину свалили мешок с булыжниками.

— Ох ты ж… Епть…

Килограммов сто, не меньше. Совсем не то, что я ожидал от хрупкой старушки. Удивительные здесь живут люди. Я перехватил покрепче лямки и выпрямился. Благо уже достаточно восстановился и второй уровень закалки давал необходимую силу.

— Порядок, — бодро отрапортовал, хотя голос слегка дрогнул. — Ведите.

Я взял в руки морду с рыбой, и мы двинулись дальше. Рид трусил рядом, с любопытством поглядывая то на меня, то на старушку.

Мы шли молча. Каждый был погружен в свои мысли.

Частокол и крыши домов становились все ближе.

— А ты изменился, Ив, — вдруг сказала старушка, не поворачивая головы. — Взгляд другой стал. Твердый. Раньше-то ты все больше в землю смотрел.

— Жизнь заставила. Когда тонешь, поневоле начинаешь смотреть вверх, — уклончиво ответил я на её вопрос

Она кивнула, будто услышала в моём ответе что-то свое.

Мы вошли в деревню и сразу направились к торговой площади. Стоило свернуть на главную улицу, как нас окутал шум рынка. Толпы людей, ряды прилавков, смешанные ароматы специй и еды слились в яркую, живую картину.

— Сюда, парень, — указала старушка в сторону ряда, где торговали не едой, а всякой всячиной: инструментами и прочим скарбом.

Прилавок оказался пуст. На передней панели выцвела надпись: «Травы Равенна. Исцеление от самой природы». Буквы выглядели неровными, словно их в спешке выжигали лупой.

— Ставь сюда, милок, — указала она на место за прилавком.

Я аккуратно опустил ящик на землю, чувствуя, как спина облегченно расслабляется. Значит, Равенна. Теперь я знал ее имя.

В прошлый раз, когда был на площади, помню эта точка была закрыта. Тогда еще подумал, что ее забросили.

— Спасибо, Ив, — сказала она, доставая из-за пазухи большой ржавый ключ и с лязгом отпирая замок на ящике. — Выручил.

Она подняла тяжелую крышку. Внутри были сложены аккуратные пучки трав: от привычной ромашки до странных корней и незнакомых листьев.

Травы? От увиденного мои брови взметнулись. Как это может весить под сотню килограммов. Она что, под травами, кирпичи прячет?

— Пустяки, — я уже собрался было уходить.

— Постой-ка, — остановила она меня.

Я обернулся. Взгляд старушки был сосредоточенным, почти пристальным.

— Пока мы шли, я кое-что заметила, — сказала она. — Ты обзавелся силой, но глаза у тебя все такие же блуждающие. Словно ты сам здесь, а мысли где-то в стороне летают.

В этом я сразу был с нею не согласен. Я бы сказал, мой взгляд сосредоточен, так как голова просто была занята планами и расчетами. А со стороны это, похоже, выглядело слегка иначе. Но спорить со старушкой не стал, предпочтя промолчать.

Она же отложила пучок ромашки и продолжила:

— Знаешь, сила тела это, конечно, хорошо. Но если голова не работает, от нее мало толку. Ты добрый парень, Ив, но твой ум… будто дремлет. Надо его разбудить.

Медленный ум? Она это серьезно?

Я управлял кухней, где за минуту принимались десятки решений. А она считает меня тормозом. М-да.

Однако, спустя секунду я понял, в чем дело. Прошлый владелец тела был местным чудиком и старушка думает так же. Хотя при этом, старается, подбирает слова, чтобы не обидеть.

— Новый ум я тебе не дам, — её плечи слегка опустились, пока она рылась в ящике. — Но могу помочь твоему собственному работать лучше.

Она протянула мне небольшой, сморщенный корешок, похожий на кусок имбиря. От него исходил слабый, освежающий аромат в котором смешались свежесть мяты и легкий запах озона после дождя.

— Это корень Ясной Мысли. Разжуй его перед сном. Он проясняет голову, помогает сосредоточиться. Может, и тебе поможет.

Я взял корень. Стимулятор для мозга? Неплохо. За такой подарок я бы и сам не пожалел несколько монет.

— Спасибо, Равенна. Сколько я вам должен?

Она отмахнулась.

— Нисколько. Считай, это плата за твою помощь. Да и вижу я, парень ты неплохой, хоть и с причудами. Иди. И попробуй все-таки привести мысли в порядок.

Я вежливо кивнул, убирая подарок в карман.

— Спасибо. Я постараюсь.

На главной деревенской площади, переполненной жизнью, я направился прямиком к своему вчерашнему месту.

Воздух был плотным, сотканным из запахов свежего хлеба из пекарни, пыли, пота и острого аромата навоза от клетки с курами, которую притащил кто-то из местных. Гончар, весь перепачканный глиной, выставлял на свой прилавок кривоватые горшки, а торговка овощами зычно расхваливала свою репу, размером с голову младенца.

В центре этого действия, словно король на троне из жира и хрящей, восседал Грегор Тушин. Его красное, лоснящееся от самодовольства лицо выражало полное удовлетворение жизнью.

Но стоило мне расстелить на земле свежий лист лопуха, как его взгляд, тяжелый и липкий, впился в меня. Улыбка, и без того кривая, сползла с лица, уступив место выражению, какое бывает у человека, обнаружившего в своей похлебке дохлую мышь.

Хе-хех. Вот и мой главный поклонник. Кажется, он не очень рад моему возвращению. Какая жалость.

Я демонстративно проигнорировал его внимание, с деловитым видом выкладывая на импровизированный прилавок свой улов. Серебристая рыба блестела на солнце, обещая свежесть и вкус.

Грегор застыл, уперев руки в боки, и буравил меня взглядом. Кажется, местный монополист не привык, когда кто-то смеет дышать его воздухом без письменного разрешения.

Рид же и вовсе фыркнул в сторону мясника и демонстративно отвернулся, показывая ему свой шикарный хвост. Лицо мясника налилось цветом перезрелого томата.

Усмехнувшись его реакции, я выкинул его из головы и перешел собственно к тому, ради чего сюда прибыл. Расправил плечи, набрал побольше воздуха, а потом заголосил, перекрывая шум толпы:

— Свежая речная рыба! Подходите, не стесняйтесь

Как и в прошлый раз, на меня сначала ни кто не обратил внимания. Местные привычно толпились возле лавки мясника, выбирая куски уставшего мяса.

Но сдаваться я не собирался. Я видел, как некоторые хозяйки бросали на мой товар любопытные взгляды.

— Только сегодня. Лучшее предложение дня! Три насыщенных энергией рыбы из самых опасных речных глубин всего за тринадцать монет!

И тут мясник оглушительно чихнул, распугивая своих покупателей. Я искоса взглянул, а у его прилавка, под ногами кружился Рид. Ха-ха. Его диверсионная деятельность продолжала успешно работать.

О! А вот и первый покупатель.

Ко мне подошла пожилая женщина. У нее было суровое лицо и внимательный, оценивающий взгляд. Она с сомнением оглядела мой скромный улов.

— Добрый день, госпожа, — я изобразил самую обаятельную улыбку. — Вижу, вам приглянулась моя рыбка. И правильно, свежее на всем рынке не найти. Ни какой тухлятины.

Она хмыкнула, ткнув морщинистым пальцем в одну из рыбин.

— Мелковата. И сколько просишь?

— Пять медяков за штуку. Но сегодня особенный день. Три штуки отдам всего за тринадцать монет.

Женщина нахмурилась, и ее взгляд снова скользнул по рыбинам. Она явно колебалась.

— Что-то не так? — уточнил у нее, продолжая источать обаяние. — Вас смущает цена?

— Дело не в цене, — вздохнула она. — Я чувствую, что по насыщенности духовной энергии она не уступает мясу, но с ней же возиться сколько. Чистить, потрошить… С мясом проще. Кусок отрезал и можно готовить.

Хм… Да. Я не надолго задумался, так как женщина неожиданно для меня попала в самую точку, которую я упустил из вида.

Для меня, как для повара, процесс подготовки рыбы не был проблемой, но он был главным недостатком моего товара в глазах местных хозяек. Особенно учитывая, что в деревне не принято питаться рыбой и главный их рацион составляет мясо.

Что же делать… Что же делать… Хм… Единственное, что пришло в голову, это улучшить товарный вид.

Женщина уже собралась было развернуться и уходить, но я ей лукаво улыбнулся.

— Насчет возни можете не переживать. Это уже включено в сервис.

Женщина удивленно вскинула брови.

— В сервис? Это как?

— Очень просто, — я вытащил нож и небрежно повел им в сторону. — Вы покупаете рыбу, а я прямо здесь, за пару минут минуту, почищу её и нарежу удобными кусками. Вам останется только прийти домой и приготовить.

Ее суровое лицо немного смягчилось, а в глазах промелькнул живой интерес.

— Прямо здесь разделаешь? — переспросила она, все еще не до конца веря.

— В лучшем виде, — заверил я. — Это моя работа.

Она отсчитала и протянула мне тринадцать медяков.

Отлично, первая сделка за сегодня считай заключена.

Я взялся за дело. Нож удобно лёг в руку, но первый же взгляд на лезвие заставил поморщиться.

Черт. За сегодняшний день на острове он успел поработать изрядно: дерево рубил, ветки обтёсывал, резал изрядно крепкую морскую тварь. Для грубой работы годился, но сейчас требовалась точность, а лезвие затупилось.

И как назло камень, который я обычно использовал для заточки, остался на острове. Не думал, что придётся здесь разделывать улов.

Будет мне уроком, что нужно готовиться более предусмотрительно. Однако, нужно как-то решить возникшую проблему.

Я осмотрелся по сторонам. На соседних прилавках лежали инструменты, деревянная утварь, куски ткани. Ничего подходящего, чтобы быстро вернуть ножу остроту. На секунду вдруг подумал о системе.

Дала бы она мне еще легендарный навык заточки. Сейчас бы он был как никогда кстати.

Ладно. Я сухо хмыкнул. Будем работать тем, что есть. Просто буду делать это медленнее и с максимальной аккуратностью.

Взяв первую рыбину, я уложил ее на развёрнутый лист лопуха и крепко придержал за голову. Лезвие аккуратно пошло от хвоста к другому концу, против чешуи. Каждое движение требовало терпения: тупой нож норовил соскользнуть, оставляя рваные следы вместо чистого среза. Я контролировал нажим, чтобы не повредить нежную кожу под чешуёй.

Чешуйки отделялись неохотно, цепляясь за лезвие. Приходилось проводить по одному месту дважды, а то и трижды. Серебристые пластинки падали на лист, поблёскивая на солнце.

Когда с чешуёй было покончено, я перевернул рыбу брюхом вверх. Нашёл пальцем мягкое место у основания головы, уперся кончиком лезвия и медленно провёл вниз, до плавника. Тупой нож мог порвать текстуру, поэтому действовал предельно кропотливо.

Далее раскрыл брюшко, подцепил пальцами скользкие внутренности и вытащил одним движением. Они упали в сторонку с мягким шлепком. Рид тут же насторожился, глядя на свою будущую добавку к обеду.

Теперь голова. Я прощупал пальцем место за жабрами, где хребет соединялся с черепом. Уперся лезвием под углом и надавил. Нож вошёл с хрустом, прорезая позвонок. Ещё одно усилие, и голова отделилась, присоединившись к кучке для кота.

Хвост отрезался проще. Одно короткое движение, и рыба осталась лежать ровной, аккуратной тушкой.

Я вытер нож о край листа.

Женщина всё это время не сводила с меня глаз. Её лицо выражало нечто среднее между любопытством и удивлением.

Я завернул разделанную рыбу в свежий лист лопуха и протянул ей.

— Прошу, госпожа. У меня для вас есть один совет, если позволите.

Она кивнула, с любопытством заглядывая в сверток.

— Эту рыбу не нужно долго мучить на огне, как… — я подмигнул ей и указал взглядом на прилавок Грегора Тушина. — Как жесткое мясо кабана. В этом ее прелесть. Возьмите сковороду, накалите как следует. Добавьте немного жира, а когда он зашипит, бросьте горсть нарезанного дикого лука. Буквально на мгновение, чтобы он отдал свой аромат.

Сделал короткую паузу, давая ей представить картину.

— А потом сразу кладите рыбу, кожей вниз. Вы услышите, как она зашкворчит. Не трогайте ее, дайте корочке схватиться, стать золотистой и хрустящей. Это займет всего пару минут. Переверните, еще минута, и готово. Обещаю, мякоть останется нежной, сочной, и она будет просто таять во рту. И никакой возни. А энергии в ней будет куда больше, чем в куске старого мяса, которое нужно варить полдня.

Она взяла сверток из моих рук, кивнула, и в ее глазах я впервые увидел нечто похожее на уважение. А не пренебрежение к блаженному.

Остальные люди начали перешептываться, переглядываться, и вот одна из женщин, с корзиной на руке, сделала шаг вперед, осторожно подходя ближе. За ней, словно подталкиваемые невидимой силой, подтянулись еще двое мужчин с мешками за плечами. Кто-то из подростков, что болтался неподалеку, тоже заинтересованно остановился, глядя на меня и мой товар.

— А мне тоже можно? — робко спросила другая женщина, указывая на одну из рыб.

— Конечно, подходите! — улыбнулся я, уже готовя нож.

Тут же за её спиной послышался голос:

— И мне пару штук, если есть.

— Ой, и мне тоже, — подхватила другая женщина, поднимая руку.

Толпа оживилась, и вот уже за первым покупателем выстроилась небольшая очередь. Люди заглядывали через плечи друг друга, стараясь получше рассмотреть, как я ловко управляюсь с ножом. Шепотки усиливались:

— Смотри, как идеально он чистит!

— А ты слышал, что он говорил про сковородку? Хм, надо попробовать.

— Неужели это тот самый Ив? Ни за что бы не подумала, что он так умеет.

Ха-ха. Да-а-а. Бывшая в самом начале торговли ситуация, кардинально переменилась.

Рыба теперь улетала, а медяки звенели, наполняя мой карман. Я работал без остановки, терпеливо разделывая, заворачивая и давая советы.

Я находился в своей стихии. Это была та же кухонная запарка, словно я вернулся на первую свою поварскую практику, после техникума, когда меня, ещё юнца, по распределению направили в гипермаркет в отдел живой рыбы.

Только сейчас я работал под открытым небом и заново начинал свою карьеру. И мне это, черт возьми, нравилось.

Процесс так увлек меня, что я не сразу заметил нависшую надо мной тень. Поднял голову и встретился с гневным взглядом.

Это был Тушин. Хах. Ожидаемо.

Мясник стоял, уперев руки в боки, и его красное, одутловатое от аллергии лицо было искажено яростью. Его нос, и без того распухший, казалось, стал еще больше.

— Ты! — прорычал он, тыкая в меня пальцем с черными полосками грязи под ногтями.

Закончив разделывать двадцатую рыбу, я передал её женщине из очереди. Она быстро отсчитала монеты и, избегая встречаться взглядом с мясником, поспешила уйти.

Очередь за моей рыбой заметно превосходила поток покупателей у прилавка мясника. Понимаю, это не могло не злить конкурента, ведь я отнимал его клиентов, а с ними и деньги.

Толпа начала собираться плотнее, словно площадь вдруг превратилась в арену.

Люди перешептывались, вытягивали шеи, кто-то даже привстал на цыпочки, чтобы лучше видеть.

Игнорируя любопытные взгляды, я вытер нож о тряпку и отложил его в сторону.

— Чего-то хотел? — спросил спокойно.

— Торговля, смотрю, кипит, — пробасил он.

— Не жалуюсь. Людям нравятся дары реки, может и ты хочешь купить? Тебе как коллеге продам вне очереди, — мило улыбнулся я, что наоборот заставило его ноздри раздуться.

— Еще чего. Я ни за что в жизни не буду есть твою вонючую речную мелочь.

Рид, успевший съесть пару голов и задремать в тени одного из прилавков, подскочил, и рысью побежал ко мне. Он недовольно зашипел, а шерсть на его загривке встала дыбом.

Грегор отступил на шаг, его лицо сморщилось, и он снова громко, сочно чихнул.

— Мой кот считает иначе, — заметил я, кивая на Рида. — А он настоящий ценитель. Хищник.

Грегор побагровел. Он указал толстым пальцем в сторону рыбы на моем прилавке.

— Не важно, что считает твой кошак. Ты используешь свои дешевые приемчики, чтобы нечестно завлекать покупателей. Торговцы так себя не ведут. Я не позволю здесь тебе это делать.

Он говорил громко, привлекая внимание. Люди на площади начали оборачиваться. Даже те, кто стоял далеко.

— А, ты про разделку рыбы что-ли? — я ухмыльнулся. — Это называется клиент-ориентированный подход, и поверь он очень далек от того, чтобы быть дешевым.

— А я говорю он дешевый. Что сложного в том, чтобы отрезать голову мелкой рыбешке и разрезать брюхо. Всего лишь два движения, — все также на повышенных тонах говорил он. — То ли дело разделывание мяса, вот что является настоящей работой и требует искусных навыков.

Я огляделся, отметив, что людей вокруг нас становится все больше. И они с интересом наблюдают за тем, что случится дальше.

Внутренне усмехнулся. Кажется до меня начало доходить, что сейчас происходит. Этот надменный жирдяй, Грегор Тушин, специально громко орет, чтобы привлечь как больше людей. И при этом он вовсю нелестно отзывается о моем сервисе.

Хочет испортить мою репутацию, унизить прилюдно, чтобы они больше не ходили ко мне. Учитывая, что деревня маленькая, слухи быстро между всеми разнесутся. Так сказать это хитрый ход по устранению конкурента.

И поскольку зрители уже на месте, главное блюдо будет вот-вот подано.

— Ладно, Гриша, я все понял. Можешь не томить, — ухмыльнулся я и скрестил на груди руки. — Просто скажи сразу, чего ты хочешь? Ради чего весь этот балаган?

Мясник аж опешил от моей прямолинейности и спокойствия. Его глаза на мгновение растерянно забегали, но он быстро взял себя в руки. Грудь раздулась, подбородок выпятился, изображая вид оскорбленной добродетели.

— Балаган, говоришь? — пророкотал он, и его голос загремел над площадью. — Я покажу тебе, что такое настоящая работа, а не твои фокусы с ножичком. Я, Грегор Тушин, лучший мясник в этой деревне, вызываю тебя на поединок мастерства!

Толпа ахнула.

Ого. Кажись слово «поединок» здесь воспринимали серьезно.

— Мы возьмем по фазану, — он указал рукой в сторону своего прилавка, где на крюках висели две ощипанные тушки. — И разделаем их на скорость. Кто быстрее и качественнее разделает тушку на пятнадцать стандартных частей, тот и победил.

Он сделал паузу, обводя толпу победным взглядом.

— Если я проиграю… — он усмехнулся, словно сама мысль об этом была абсурдной, — то я публично признаю, что твоя рыба стоит внимания. Но если проиграешь ты, — его голос стал жестким, как замерзшее мясо, — то ты навсегда уберешься с этого рынка. И больше никогда не будешь продавать здесь свои вонючие речные отбросы.

Наступила тишина. Все взгляды устремились на меня.

Но я спокойно выдержал эти взгляды, мысленно оценивая ситуацию. Значит вот в чем заключается план-капкан этого переваренного пеликана. Не просто сразиться со мной, чудливым подростком по мнению всех, а сделать это на том поле битвы, где он будет максимально уверен в своих силах — то есть в мясном деле. Я же как рыбак должен по умолчанию быть слабее.

Подозреваю еще, что и его уровень закалки выше чем у меня, что облегчит разделку мяса.

Я повернул нож потерявшим остроту лезвием вверх. На свету дефекты на нем выглядели еще отчетливее.

М-да. Еще один фактор не в мою пользу.

Тушин предложил слишком высокую ставку, которая может обернуться потерей доступа к рынку. А это по умолчанию рубит на корню все мои планы.

Благоразумнее всего было бы отказаться. Мелкому пацану это простят.

Но внутри то я не мелкий пацан, чтобы чуть что пугаться некрасивых дяденек. Да и мясник этот уже порядком поднадоел, пора разобраться с ним на корню. Вот только нужно в начале изменить некоторые детали.

— То есть если я проиграю, — я прочистил ухо. — То должен буду прекратить торговать, а если ты, то ты просто скажешь, что моя рыбка неплохая? Ха-х. Тебе не кажется, что это маленько не равноценные ставки? Так не пойдет, Гриша, мне нужно другое условие.

Грегор нахмурился.

— Какое еще условие?

— Все просто, — я повторил за ним, указывая на его торговую точку, но мой жест был шире. Я обвел её. — Если ты проигрываешь, то отдаешь мне все это. Свой прилавок.

ТЫ-ДЫЩЬ!

Реакция последовала незамедлительно. Челюсть мясника отвисла. Он уставился на меня, не веря своим ушам. Толпа зароптала.

— Он в самом деле всерьез говорит это?

— Отдать прилавок?

— Это же игра на полное разорение…

Пока зрители обсуждали, Грегор молчал. Его лицо переливалось всеми оттенками от красного до фиолетового. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Что, Гриша? — я чуть склонил голову набок и неприкрыто усмехнулся. — Струсил? Не хватает храбрости на сражение с равными ставками?

Его щеки затряслись.

— Я согласен! — рявкнул он так, что несколько кур в клетке неподалеку испуганно закудахтали. — Готовься к позору, выскочка!

Он развернулся и, расталкивая зевак, направился к своему прилавку, чтобы подготовить место для поединка.

Уголки моих губ дрогнули в усмешке. Не думал, что в этой жизни мне придется доказывать свои поварские навыки, но так даже интереснее.

Глава 10

Мясник согласился.

Толпа зашумела. Зеваки, что до этого лениво глазели на спор, вдруг оживились. Одни начали расталкивать соседей локтями, другие вытягивали шеи, а самые шустрые уже пробирались вперед, стараясь занять места получше.

Собравшиеся глазели с нескрываемым азартом. Для них это было не просто спор двух торговцев, а настоящее развлечение, которое разогнало скуку рыночного дня. Ставки высокие, напряжение нарастает, и уж точно кто-то уйдет отсюда с позором, подарив толпе повод для пересудов.

Ха-хах, что может быть лучше для развлечения?

— Отлично, — я кивнул и, как только гул чуть поутих, продолжил говорить. — Раз со ставками разобрались, остался ещё один нерешённый вопрос. Кто будет судить? Не думаю, что стоит давать это на откуп толпе, решение будет слишком не объективным. Нужны люди, которые хоть что-то понимают в мясе.

Грегор, все еще багровый и кипящий от злости и негодования, на мгновение призадумался. Его маленькие глазки пробежались по площади, а потом на его лице расплылась самодовольная ухмылка.

Ага, чует поддержку деревни. Видимо думает, что все будут на его стороне.

— Хорошо. Выберем из уважаемых и разбирающихся людей, — пробасил он, расправляя жирные плечи. — Пусть решают те, чье слово весомо в любом вопросе.

— Предлагаю старосту деревни Элрика, — выкрикнул рыжий парень из толпы и указал на седобородого старика, который как раз подошёл к рынку. — Его справедливость известна всем в нашей деревне.

Некоторые зрители переглянулись и несколько раз кивнули, выражая молчаливое согласие.

Я посмотрел на старосту. Старик и правда производил хорошее впечатление. Простая, но безукоризненно чистая одежда. В руках витиеватый посох. Лицо напоминало выветренный камень, суровое и непоколебимое. А глаза… Глубоко посаженные, тяжелые.

Он выглядел как воплощение закона и порядка в этой деревне. В прошлый раз во время хождения по деревне я слышал, что он здесь чуть ли не самый сильный культиватор. То ли седьмая, то ли восьмая ступень закалки.

Ладно. Думаю судить он будет честно, пускай и строго.

— Не возражаю против его кандидатуры, — сухо ответил я.

Старосту быстро ввели в курс дела, и он кивнул, принимая на себя роль судьи.

— Также, — продолжил Грегор, бегая взглядом по находящимся на площади людям, — предлагаю госпожу Изольду.

Он указал на богато одетую женщину средних лет у прилавка с тканями. Ее шелковое платье переливалось на солнце всеми цветами радуги, а нефритовые заколки в волосах стоили, пожалуй, больше, чем весь мой недельный улов вместе взятый.

Торговцы перед ней низко кланялись, а вокруг сновали слуги, стараясь угодить. Да. Без сомнения, она принадлежала к одной из самых состоятельных семей деревни.

— Она знает толк в качественных продуктах, — добавил мясник, объясняя мне очевидное.

Как только ей предложили госпожа Изольда, до этого выглядевшая откровенно скучающей, едва заметно улыбнулась и кивнула. Ее взгляд задержался на мне, цепкий и холодный, как у торговца, оценивающего товар. Интересно, сколько бы я стоил в ее мире? Пару медяков за кило?

Богатая дама примет решение, исходя только из своей выгоды или каприза. Как именно, предугадать практически невозможно. Женская логика для мужчин всегда остаётся загадкой.

— И в качестве третьего судьи, — Грегор развернулся к группе молодых мужчин, что стояли неподалеку, — предлагаю Робина. Он лучший молодой охотник и победитель состязания между ними в этом году. Он как ни кто другой знает, что такое свежее и правильно добытое и разделанное мясо.

Крепкий молодой парень со шрамом на щеке шагнул вперед. Он бросил ленивый взгляд на толпу, а затем равнодушно пожал плечами.

— Я тоже согласен.

После того как Робин согласился, его взгляд на долю секунды пересекся с Грегором. Охотник едва заметно кивнул. Уголок губ мясника чуть дрогнул в ответной ухмылке.

Движение было почти незаметным, но глаз, отточенный годами работы на кухне, где приходилось следить за десятком поваров одновременно, его зафиксировал в ту же секунду.

Хм… Что это за обмен знаками?

Выглядело это подозрительно. Неужто молодой будет подсуживать жирному?

На мгновение мелькнула мысль отказаться от этой кандидатуры, но другие жители деревни одобрительно поддерживали его. Если возражу, поднимется гул неодобрения, да и что-то мне подсказывает, что в жюри выдвинут какого-нибудь другого охотника.

Который скорее всего тоже окажется лояльным к мяснику. Ведь они подозреваю его поставщики.

Впрочем, чего я заморачиваюсь. Касательно остальных двух жюри я спокоен, а значит их большинства вполне хватит для объективного определения победителя.

Я ничего не сказал. Молча кивнул, подтверждая судейский состав.

Зрители, повинуясь жестам мясника, расступились, образовав вокруг его прилавка широкий круг. Судьи расселись на специально принесенных для них скамьях.

Я подошел к прилавку. Массивная дубовая плита. Места хватило бы и на четверых. Поверхность испещрена глубокими царапинами от тяжёлого тесака, в щелях застыл старый жир. Грязное рабочее место, за такой бардак на моей кухне повара отскребали бы эту столешницу до первозданного блеска. Приятного мало, но работать можно.

Грегор с важным видом прошел за него. Ожидалось, что он снимет с крюков пару тех фазанов, что болтались на всеобщем обозрении. Но он, усмехнувшись, нырнул под прилавок и с натужным кряхтением вытащил две другие туши.

Толпа ахнула.

Это были все-также фазаны, но они были гигантскими.

Каждый размером с откормленного гуся. Мощные, цепкие лапы, толстая шея. Даже ощипанная, их кожа сохранила легкий радужный отлив, переливаясь под светом. Она выглядела плотной и упругой.

Кажется это не простые звери, какой у них был уровень закалки? Или какая тут градация культивации принята для зверей?

— Раз уж столько людей наблюдают за нашей дуэлью, то я с щедростью предоставлю свои лучшие тушки. Этих красавцев Робин добыл вчера, возле Ущелья забвения, — Грегор с гордостью объявил, шлепнув одну из туш на прилавок. — Место, где дикая духовная энергия так и бурлит в воздухе. Их мясо и кости крепче, чем у обычной птицы.

Я сухо хмыкнул. Говорил мясник складно, вот только за его показной доброжелательностью угадывалось, что он специально усложняет дуэль. Чтобы я наверняка не справился.

Мне от этого захотелось рассмеяться. Для истинного мастерства его дешевые приемы не имеют ровным счетом никакого значения. Победит тот кто действительно более способный.

Грегор же теперь принялся демонстративно выкладывать на прилавок свой арсенал. Тяжелые тесаки. Длинный филейный нож. Короткий нож для мелкой работы и несколько тесаков. Массивный мусат для правки лезвий.

Он схватил два самых крупных тесака и начал размахивать ими, словно устраивал цирковое шоу. Лезвия мелькали в воздухе, описывая широкие дуги. Один тесак с глухим стуком вонзился в прилавок, а второй остался в его руке, направленный острием прямо на меня.

От эффектного зрелища толпа деревенских довольно загудела.

— Честно признаюсь, зря ты на это пошел, пацан, — пророкотал он, самодовольно ухмыляясь. — Для разделки наших фазанчиков нужна скорость и сила. А у меня, пятый уровень Закалки. С твоим уровнем ты был изначально обречен на поражение.

Вместо ответа на его выпад я взял в руку свой единственный нож.

Он легко закрутился в ладони, взлетел вверх. Пальцы поймали его за лезвие, перехватили в другую руку. Это были движения, отработанные годами. Быстрые. Четкие.

Нож запорхал между пальцами, вращался, описывал в воздухе сложные восьмерки. А его клинок превратился в размытое серебристое пятно, напоминающее крылья бабочки.

Вшух! Вшух!

С каждой секундой я крутил нож в руке все быстрее.

Глядя на это Грегор опустил тесак и замер, пытаясь уследить за моим руками. Толпа, до этого гудевшая, тоже замолчала. Даже судьи подались вперед, пытаясь разглядеть, что происходит.

Через несколько секунд я легко поймал нож за рукоять, и опустил острием на доску с негромким стуком.

— Ну. Так что ты там говорил про скорость, Гриша? — я приподнял бровь, наблюдая за озадаченным мясником. Он судя по всему еще пребывал в шоке. Я же продолжил. — Ты мне указываешь тут, но с твоими махами тесаков, тебя самого можно с дровосеком спутать. Прежде чем запугивать кого-то обреченностью, научился бы хотя бы держать инструмент.

Лицо Грегора налилось краской.

— Хорошо. Признаю, в дешевых фокусах тебе нет равных! — процедил он, брызгая слюной. — Но это всего лишь показуха для толпы. В настоящей работе от этого нет никакого толку!

— Откуда ты знаешь? Ты ведь не умеешь делать такие движения, а значит не знаешь применение им в работе.

— Сопляк, да как ты… — начал терять терпение Грегор, но договорить ему не дали.

— Довольно! — прозвучали негромко слова Старосты Элрика, но весомо, мгновенно вернув порядок. — У нас нет времени на пустую болтовню.

Он поднялся со своего места. Обвел нас своим суровым и беспристрастным взглядом.

— Правила просты. Перед вами две туши духовного фазана. Ваша задача состоит в том, чтобы разделать их на пятнадцать частей. Две голени. Два бедра. Две грудки. Два крыла. Шея. Спинка. Четыре куска с каркаса и хвостовой отруб. Судить мы будем по двум критериям. Скорость и качество. Победит тот, кто выполнит работу быстрее и чище.

Староста Элрик еще раз посмотрел сначала на Грегора, потом на меня.

— Вы готовы?

Грегор с шумом втянул воздух и кивнул.

Я тоже кивнул. Готов как никогда.

— Тогда… — Староста Элрик поднял руку. — Приступайте!

Грегор рванул с места. Его массивный нож обрушился на тушу фазана с глухим ударом. Брызги жира. Громкий треск кости. Он работал размашисто и грубо, разрубая птицу так же изящно, как дровосек колет полено.

Я взял в руку свой нож. Приложил лезвие к шее фазана. Аккуратно надавил. Нож не вошел. Лезвие соскользнуло, оставив на плотной коже едва заметный белый след. Попробовал снова. Нож скользнул, не прорезав даже верхний слой.

Как я и думал, эти фазаны точно прошли какую-то стадию закалки. Если с простой рыбой я еще мог работать своим затупившимся ножом, то для этих уже точно требовалась нормальная заточка.

Нет, я конечно мог бы прикладывать больше силы и в итоге разрезать их, но о чистой разделке с ровными разрезами не могло быть и речи.

Мой взгляд метнулся к прилавку Грегора. У него там лежал набор профессиональных ножей, каждый отлично заточен. Но попросить? Мясник скорее откусил бы себе палец чем поделился со мной чем-нибудь.

— Ха! Смотрите, он даже не начинает! — голос из толпы прорезал шум. — Похоже, рыбак уже сдался!

— Грегор уже отделил крылья, а этот даже кожу не может разрезать.

Мясник услышал комментарии и громко расхохотался, продолжая разделку. Его тяжелый клинок с хрустом прошел через хребет. Еще один удар. Бедро отделилось от каркаса. Для своего размера и комплекции Грегор двигался на удивление ловко.

Мне нужно было срочно найти решение. Время шло, а я все еще стоял с бесполезным куском железа в руке.

— Может, ему нужна помощь няньки?

— Или он просто поумнел и понял, что лучше сдаться, пока не опозорился окончательно!

Толпа загоготала. Даже судьи переглянулись. Госпожа Изольда скривила губы в брезгливой усмешке.

И тут мой взгляд упал на небольшую керамическую чашку в углу прилавка. В ней плескалась мутноватая вода. Мясник, видимо, споласкивал в ней руки между разделками.

Керамика.

Я схватил чашку и выплеснул воду на землю. Перевернул вверх дном. Грубое неглазурованное донышко было шероховатым. Как раз то что нужно.

Прижал к нему лезвие под острым углом. Начал водить взад-вперед. Быстро. Равномерно. Металл скрежетал по керамике.

Да, это был самый простой способ точки, который используют домохозяйки на кухне. Но в нынешней ситуации это был единственный вариант.

— Что он делает?

— Точит нож о чашку? Это вообще так работает?

— Странный парень…

Грегор злорадно посмотрел на меня.

— Ха! Тупой нож? Да ты просто неудачник! У настоящего мастера инструмент всегда готов к работе!

Я ему не ответил. Продолжал водить лезвием. Раз. Два. Три. Скрежет сливался с шумом толпы в однородный гул. Лезвие становилось с каждой секундой всё острее.

— Грегор уже на половине! — объявила госпожа Изольда, наблюдая за работой мясника. — А этот мальчик все еще возится с чашкой. Думаю, исход уже очевиден.

Старейшина Элрик молча смотрел на меня. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глубине глаз промелькнуло что-то похожее на любопытство.

Я провел пальцем по кромке лезвия. Острое. В самый раз для работы.

Отложил чашку. Взял нож в правую руку, протёр о рукав, убирая мельчайшую стружку. Схватил левой рукой тушу фазана за ногу внимательно оценивая.

Грегор разделывал птицу грубо. Он кромсал её тесаком не особо заботясь о точности и красоте. Его метод был прост для торговли. Разрубил на куски. Взвесил. Продал.

Но это было варварство, а не разделка.

Нужно понимать структуру. Знать, где кости соединяются через суставы, где пролегают сухожилия, как устроены мышечные волокна. Хороший повар не разрубал птицу топором. Он разбирал ее, как хирург, используя естественную анатомию.

Прокрутив в голове несколько вариантов, я решил остановиться на классическом Французском способе. Думаю, он лучше всего здесь подойдет, только в видоизмененной версии с разделкой на пятнадцать частей. Два крыла. Два бедра. Две голени. Две части грудки. Спинка. Шея. Четыре куска с каркаса и отдельно хвостовой отруб. Элегантно и быстро.

Я положил тушу на спину. Пальцы сами нашли сустав, соединяющий крыло с грудной клеткой. Легкое надавливание. Вот он. Кончик ножа вошел точно в хрящ, и знакомое ощущение податливой ткани отозвалось в запястье. Поворот. Хруст. Крыло отделилось.

Две секунды.

Второе крыло. Еще две.

Перевернул тушу. Бедренный сустав откликнулся под пальцами, словно приглашая лезвие. Нож скользнул между костями. Легкий поворот, и бедро уже в руке.

Второе бедро.

Руки двигались сами, будто вспоминая старую, давно разученную мелодию. Годы опыта проснулись в каждом движении. Тысячи разделанных тушек. Утки, куры, гуси, индейки.

Я мог бы делать это с закрытыми глазами, полагаясь только на прикосновение и звук. Нож становился продолжением руки, а птица под моими пальцами превращалась в аккуратные части, каждая из которых выглядела так, будто ее можно сразу подать на стол.

Скорость нарастала естественно, без спешки. Лезвие находило суставы само. Хрящи разделялись почти без усилия, сухожилия поддавались одним движением. Каждый разрез ложился точно, оставляя чистые края. От ножа пахло металлом и едва уловимой свежестью сырого мяса.

Шум толпы на фоне начал стихать.

— Смотрите… он догоняет.

— Как он так быстро?

Мир сузился. Осталась только разделочная доска, теплое дерево под ладонью, нож и птица. Остальное растаяло. Я просто отделял части, одну за другой, позволяя рукам работать…

* * *

Изольда наблюдала за происходящим с привычным чувством превосходства. Эти рыночные разборки были низменным зрелищем, недостойным ее внимания, но скука деревенской жизни и отдыха подтолкнула ее согласиться на роль судьи.

К тому же Грегор снабжал ее кухню отличным мясом уже много лет. Его победа предрешена.

Изольда скрестила руки на груди, наблюдая за дуэлью с едва заметной усмешкой. Мальчишка уже проиграл, просто сам об этом не знал.

Грегор работал уверенно. Его тесак с грохотом рубил кости. Движения грубые, но быстрые. Опытные. Пот блестел на его красном лбу, но прогресс шел стабильно. Куски мяса ложились на прилавок один за другим.

А вот Ив…

Изольда перевела взгляд на подростка. Он все еще колдовал над своей тушей с каким-то детским упрямством. Его маленький нож медленно резал плоть. Слишком медленно. Даже с его показушным жонглированием ножом в начале дуэли, сейчас он безнадежно отставал.

Жалкое зрелище.

Она уже собралась прервать состязание и сказать, что оно бесполезно, так как победитель виден сразу. Не стоит издеваться над деревенским дурачком. Его итак небеса уже наказали.

Однако в следующую секунду она заметила странную деталь.

Ив закончил вырезать очередной кусок и аккуратно положил его на прилавок. Он работал медленно. Еще мгновение назад ему было далеко до отреза, но он это сделал.

И что самое главное, она даже не заметила в какой момент Ив отделил эту часть от тушки.

Изольда нахмурилась. Потом посмотрела на прилавок Грегора. Его движения были простыми и по ним четко прослеживался момент отделения части тела от фазана.

А у мальчишки…

Нож в руках Ива двигался так, будто был продолжением его пальцев. Лезвие уверенно скользило по суставам, каждое движение было чётким, отточенным, без лишней суеты. Казалось, он выполнял эту работу не впервые, а раз за разом, доводя её до автоматизма.

А еще… Как будто он знал эту тушу наизусть.

Изольда выпрямилась на скамье. Ив закончил еще один кусок. И процесс отделения тоже произошел неуловимо, но при этом выглядел плавно. Даже пугающе неестественно плавно. ...