Все права на текст принадлежат автору: Алексей Анатольевич Евтушенко.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Стража РеальностиАлексей Анатольевич Евтушенко

АЛЕКСЕЙ ЕВТУШЕНКО
СТРАЖА РЕАЛЬНОСТИ

Моим друзьям посвящается

Тогда иди – есть и другие миры, кроме этого.

Стивен Кинг «Тёмная башня»

ГЛАВА 1 Пистолет без доброго слова


– Здр-равствуй, родина, – с чувством сказала Маша и выжала педаль тормоза.

Машина послушно остановилась.

В свете фар лужа впереди казалась маленьким грязным озером, соваться в которое на нежной южнокореянке с передними ведущими колёсами совершенно не хотелось.

– Надо же, – удивился Женька. – Всего-то два часа не самого сильного дождика, а какой великолепный результат! «Кэмел-Трофи», да и только. Вперёд, старушка, здесь должно быть неглубоко.

– «Жигули» тебе старушка, – объяснила Маша. – Или жена, когда появится. Откуда этот допотопный жаргон? А ещё писатель с журналистом. Два, блин, в одном.

– Не будем нервничать, – попросил Женька. – Ты за рулём, тебе вредно. Да и какой из меня писатель? Так, одни понты. Вот журналист – это да.

– Надо же, какие мы самокритичные! – с усмешкой покосилась на него Маша. – Не скромничай. Пара-тройка твоих рассказов очень даже ничего. Журналист так не напишет – только писатель.

– Спасибо на добром слове. Польщён и таю. Но ты всё равно не нервничай, ладно? Торопиться нам особо некуда.

– А на работу завтра?

– Так это ж завтра, – резонно заметил Женька. – А сейчас только двадцать два часа и двадцать пять минут. И вообще, какие проблемы? Перед нами здесь несколько машин прошло.

– Вот именно, что перед нами.

– Вообще-то, есть другая дорога, – сообщил с заднего сиденья Никита. – Лучше.

– Сразу нельзя было сказать? – поинтересовалась Маша.

– Думал, проедем, – сказал Никита. – Здесь-то гораздо ближе. А другая – в объезд. Далеко и через лес.

– Хрен с ним, с объездом и лесом. Главное, чтобы не утонуть.

– Тогда разворачивайся.

На дачу Никиты они приехали в ночь с пятницы на субботу. Погода на выходные не подвела, и отдых удался. Но перед отъездом неожиданно зарядил дождь и очень быстро превратил вполне нормальную грунтовку, идущую к шоссе, в обычный русский непролазный тракт.

– К полуночи хоть до Москвы доберёмся с твоим объездом? – осведомилась Маша, когда они в обратном направлении миновали невеликий дачный посёлок и свернули на узкую, заросшую травой дорогу, ведущую в лес.

Здесь действительно можно было проехать без риска застрять в грязи.

– Куда мы денемся, – ответил Никита. – Конечно, если ближе к городу не встанем в пробке. Оно вроде бы и не должны в это время, но всякое бывает, как ты понимаешь.

– Да, – вздохнул Женька. – Автомобилей в Москве развелось, как собак нерезаных.

– А собак нерезаных – как автомобилей, – сказал Никита.

– У нас собаки, – заметила Маша. – А где-то лисы и даже еноты. Я читала, нишу обязательно будет кто-то занимать. И кто лучше?

– Не знаю, – сказал Женька. – Я не жил в городе с лисами. Тем более с енотами. Собаки привычнее в любом случае.

– У одной моей знакомой жил енот, – сообщил Никита.

– Да ну? – удивилась Маша. – И где она его взяла?

– Привезла откуда-то с Черноморского побережья. В Подмосковье еноты не водятся – холодно им тут.

– Тут и людям холодно, не то что енотам, – вздохнул Женька.

Дорога нырнула в лес, и Маша ещё сбросила газ, хотя и до этого ехала не быстро.

И, как выяснилось буквально через пару километров, правильно сделала.

Мужчина в плаще и с рюкзаком за плечами неожиданно шагнул на дорогу прямо из кустов. Заметить его раньше не было никакой возможности – уже стемнело, и дорога в этом месте делала поворот. Но всё бы, наверное, обошлось, не поскользнись он на мокрой глине.

Пока человек махал руками и пытался удержать равновесие, а Маша с криком «б...дь!» жала на тормоз, автомобиль всё-таки ударил мужчину в бок. Вроде бы не очень сильно, но незадачливый лесной пешеход упал, а столкновение восьми центнеров металла и пластика с телом ощутили в салоне все. Впрочем, в ту же секунду машина остановилась.

– Я гляну, – сказал Женька, дотронувшись до окаменевшего Машиного плеча, и полез наружу.

Вслед за ним выбрался из машины и Никита.

Мужчина неподвижно лежал на спине. Рядом с ним валялся выпавший из руки, но продолжающий гореть электрический фонарик.

«Лет сорок с лишним дядьке на вид, – определил Никита. – Господи, неужели мы его...»

Не открывая глаз, мужчина отчётливо застонал и шевельнул рукой.

– Слава богу, – сказал Женька.

Рюкзак пострадавшего был старого, ещё советского образца, очень тяжел и набит чем-то твёрдым и на ощупь железным.

– Как, по-твоему, – спросил Никита, когда они освободили мужчину от брезентовых лямок и отволокли его и рюкзак на обочину, – на что это похоже?

– На автоматные цинки, – тут же сообразил, о чём его спрашивают, Женька. – Кто таскал и вскрывал – не забудет. Я бы сказал, что в этом рюкзаке – четыре цинка по семьсот патронов в каждом.

– Калибром пять сорок пять, – добавил Никита.

– Да уж, – согласился Женька. – Семь шестьдесят два были бы тяжелее.

– Специалисты, – фыркнула Маша, которая к этому времени обрела дар членораздельной речи и тоже вышла из машины. – Оружейники. Лучше скажите, что с ним. А то мне в тюрьму очень не хочется.

– Ударился вон о тот камень головой, – показал Женька. – Не смертельно. Сознание, как видишь, потерял, но жить будет. Думаю, отделается сотрясением мозга. В крайнем случае.

– Да здравствует свобода, – сказала Маша. – Может быть, отвезём его в больницу? От греха.

– Нет, – отчётливо произнёс незнакомец. – Никаких больниц.

– Оказался он живой, – процитировал Женька.

– Как вы? – спросил Никита и присел рядом с пострадавшим на корточки. – Трудно, наверное, не заметить на ночной дороге в лесу машину, едущую с включенными фарами?

– Я спешил, – глухо произнёс мужчина. – Поэтому и поскользнулся. Вы ни при чём, сам виноват.

– Слава богу, что вы это признаёте, – сказал Женька. – Но вы целы? Давайте мы отвезём вас куда надо. Что у вас болит?

– Голова, – пожаловался мужчина. – Болит и кружится. Но это не важно. Помогите мне сесть.

Сильный Никита приподнял мужчину и прислонил спиной к ближайшему дереву.

– Давайте мы всё-таки отвезём вас в больницу, – сказал он. – Или хотя бы домой. Где вы живёте?

– Туда, где я сейчас живу, на машине не доедешь, – негромко, но отчётливо произнёс странный незнакомец. – Дайте мне, пожалуйста, фонарь.

Женька подобрал и подал фонарь.

– Чёрт, – озабоченно сказал мужчина, посветив себе на часы. – Времени совсем мало. Если я не успею... Вас трое? Отлично. Самый сильный пусть возьмёт рюкзак. А двое остальных помогут мне добраться до... В общем, здесь недалеко. Я бы и сам, но голова очень кружится. Боюсь, не дойду, а от этого слишком многое зависит.

– Послушайте, – Маша постаралась придать голосу максимум убедительности. – Вы ударились головой о камень, и это может быть очень опасно для здоровья. Я думаю, что вам нужно в больницу. Пусть врач посмотрит, а потом...

– Мы теряем время, – нетерпеливо перебил мужчина. – Которого и так почти не осталось. Девушка, не надо рассуждать. Надо просто сделать то, о чём я прошу. Возьмите рюкзак и помогите мне встать и дойти. Повторяю, здесь недалеко.

– В рюкзаке у вас автоматные патроны, – произнёс Женька нарочито скучным голосом. – Хотелось бы знать, откуда и зачем.

– Любопытной Варваре на базаре знаешь что сделали? – осведомился мужчина. – Дьявол, не хотелось, но вижу, что иначе нельзя. Эх, угораздило меня...

Его рука юркнула за отворот плаща и появилась обратно уже с пистолетом.

– Что за шутки! – возмутилась Маша. – Немедленно уберите оружие и...

Мужчина выстрелил, и пуля смачно влипла в левую переднюю дверцу машины. Маша вскрикнула.

– Следующая достанется вам, – пообещал незнакомец. – Можете в этом не сомневаться. Убить, может, и не убью, но больно будет долго. Всё, хватит болтать. Ты, – он указал стволом на Женьку, – вместе с девушкой берите рюкзак. А ты, – кивок Никите, – помоги мне встать. Сейчас же. И учти – пуля в стволе, предохранитель снят и колебаться я не стану.



Они шли через лес почти точно на север, как определил Никита. Правой рукой он, словно крепко подвыпившего друга, обнимал мужчину за талию. Незнакомца заметно шатало и, если бы не поддержка Никиты, он бы наверняка упал. Впрочем, с каждой минутой ступал он всё твёрже, а уж ствол пистолета упирал в бок Никите очень уверенно с самого начала.

Идти и на самом деле оказалось недалеко.

Через пару сотен шагов местность стала заметно повышаться, и Никита припомнил, что в поисках грибов где-то здесь рядом он пару раз натыкался на пригорок, на вершине которого имеется полуоплывшая, ещё с войны, большая воронка. Скорее всего, от мощной немецкой авиабомбы – в 41-м здесь шли жесточайшие бои, и в окрестных лесах до сих пор на каждом шагу попадались и воронки от снарядов и бомб, и окопы, и остатки траншей.

Что мог забыть ночью на этом пригорке их внезапный ночной встречный, было труднообъяснимо, но торопился он именно сюда. Потому что на краю воронки он остановился и сказал:

– Всё, добрались. Кажется, успели.

– И что дальше? – хмуро осведомился Женька.

– А дальше спихивайте рюкзак в воронку и как можно скорее шагайте назад – к своей машине. Садитесь в неё и уезжайте. И забудьте о нашем знакомстве.

– Это вряд ли, – сказала Маша.

– Как вам будет угодно, – не стал возражать незнакомец. – Ну, чего вы ждёте? Идите отсюда.

Они развернулись и молча пошли вниз. Маша подсвечивала дорогу фонариком, который вместе с сумочкой догадалась прихватить из машины с самого начала, и Никита с Женькой держались поближе к ней.

– Как-то это всё унизительно, не находите? – осведомился шёпотом Женька, когда троица спустилась с пригорка.

– Добрым словом и пистолетом, – ответил Никита, – можно добиться больше, чем просто добрым словом. Не помню, кто это сказал.

– У него разве нашлось для нас доброе слово? – фыркнула Маша. – Что-то я не заметила.

– Стойте, – негромко сказал Женька. – Не знаю, как вы, а я так не могу.

– Как именно? – спросила Маша.

– Да вот так. Сказал нам взрослый дядя идти, мы и пошли.

– У взрослого дяди большой и настоящий пистолет, – напомнил Никита.

– Плевать, – Женька остановился и тихо, но быстро продолжил: – Мой репортёрский нюх просто-таки вопиёт о сенсации. Подумайте сами. Что делать ночью в лесу человеку с рюкзаком автоматных патронов и пистолетом? Да не просто в лесу, а в старой воронке от авиабомбы, куда ему необходимо было попасть к определённому времени. – Он вытащил из набедренного кармана своих штанов-карго мобильник и щёлкнул крышкой. – Вот. К одиннадцати часам и двенадцати минутам. А?

– Понятия не имею, – признался Никита. – Но скажу честно, что соваться туда мне лично не очень хочется. И тебе не советую. Я не люблю, когда стреляют в меня или в моих друзей.

– Брось, – сказал Женька. – Какая стрельба? Он пугает только, это же сразу видно. Я только одним глазком...

Бау-у-у...

Звук, как будто кто-то нечаянно задел струну бас-гитары, донёсся со стороны пригорка, и они разом обернулись.

Как раз вовремя, чтобы заметить угасающий за деревьями сполох неяркого зеленоватого света.

– Я мигом, – шёпотом пообещал Женька и решительно двинулся в сторону пригорка.

– Погоди, – ухватил его за плечо Никита. – Идти, так вместе.

– Вот именно, – согласилась Маша. – Я тут одна не останусь, и не надейтесь.

К воронке они подобрались так тихо, как только сумели, и света от выглянувшей из-за туч луны вполне хватило, чтобы разглядеть – на дне никого нет.

– Вот те раз, – пробормотал Женька. – Маш, дай-ка мне твой фонарик. – Он немного подумал и добавил: – Пожалуйста.

Но и с помощью фонарика они не смогли обнаружить даже малейших следов незнакомца.

– Ничего не понимаю, – в полный голос признался Женька. – Он же еле шёл, мотало его. Да ещё и рюкзак с патронами. Куда делся?

– Очухался и свалил, – предположил Никита.

– Или уполз, – хмыкнула Маша. – Действительно, странно.

– А это что? – заинтересовался Женька, направляя луч фонаря на дно воронки.

– Что? – спросил Никита.

– Да вон, чернеет.

– По-моему, это камень, – не очень уверенно сказала Маша.

– Камень... Он всегда здесь был?

– По-твоему, я должен знать каждый торчащий из земли камень в округе? – осведомился Никита.

– Каждый, не каждый... – пробормотал Женька. – Ну, ладно, ладно, сейчас посмотрим.

Он спустился в воронку, присел на корточки и протянул к камню руку.

– Ам! – громко сказала Маша.

Женька дёрнулся.

Никита засмеялся.

– Дураки, – вздохнул Женька. – Оба.

И решительно приложил к камню ладонь.

– Холодный, – сообщил он через секунду. – И гладкий. Откуда бы здесь взяться такому камню, хотел бы я знать? На гранит не похоже.

– А на алмаз? – спросила Маша.

– Нет, не романтики вы, – вздохнул Женька. – Я вот нюхом чую, что здесь всё не так просто.

– Бритву Оккама знаешь? – спросил Никита. – Советую воспользоваться.

– Бритва Оккама – вещь хорошая, – сказал Женька. – Но... Чёрт, мне кажется или он на самом деле дрожит?

– Кто? – нахмурилась Маша.

– Не «кто», а «что». Камень. По-моему, я ощущаю какую-то вибрацию.

– Мели, Емеля, твоя неделя, – усмехнулся Никита. – Вибрацию он ощущает...

– Да ты сам пощупай! – возмутился Женька. – Маш, или ты. Честное слово, не вру!

Маша посмотрела на Никиту, тот пожал плечами.

– Хорошо, – сказала она. – Но если разыгрываешь...

Она аккуратно спустилась вниз и присела рядом с Женькой:

– Ну-ка...

Никита громко и длинно вздохнул.

– Чувствуешь? – нетерпеливо спросил Женька.

– Да погоди ты, не суетись. Тихо будь.

Несколько секунд тишину нарушал лишь ветерок, копошащийся в вершинах деревьев.

– Знаете что, друзья мои... – не выдержал Никита.

– Кажется, действительно что-то есть, – сказала Маша. – Едва ощутимо, но есть. Никита, иди сюда, попробуй.

– Интересный какой вечерок у нас выдался, – сказал Никита, спускаясь к друзьям. – То мужик с патронами, то воронка с камнями. Что дальше будет, интересно? Надеюсь, не берлога с медведями. Подвиньтесь-ка.

Женька и Маша освободили ему место, подавшись в стороны, но дотронуться до камня Никита не успел. Низкий, едва слышный гул зародился, как им показалось, где-то под ногами, резко набрал силу, окружил со всех сторон и плавно затих.

Как будто кто-то невидимый задел струну на гигантской бас-гитаре.

И вместе со звуком вспыхнуло над камнем зеленоватое облачко туманного света, заполнило воронку до самых краёв и тут же пошло на убыль, пропало, исчезло, словно вода, выпущенная из раковины, как и не было ничего.



ГЛАВА 2 Дорога со странностями



– Мама, что это было? – процитировал старый анекдот Женька. – Нет, вы видели? Этот свет прямо из камня шёл!

– И звук, – сказала Маша. – По-моему, звук тоже где-то там зародился, в камне этом.

– Фантазёры, – пробормотал Никита, забрал у Женьки фонарь, присел и ощупал предполагаемый источник странного звука и света.

Камень как камень. Ну, то есть не совсем, конечно. Во-первых, на удивление гладкая поверхность, словно отполированная. Во-вторых, ясно, что доступна лишь малая его часть, а сам он под землёй, и не понятно, какой на самом деле величины. В-третьих, порода. Чёрный непроницаемый цвет. Во всяком случае, сейчас, при свете фонаря, он кажется чёрным. Базальт? Честно признаемся, что в камнях и вообще горных породах мы ни хрена не понимаем. Образование не то.

– Никакой вибрации я не чувствую, – сказал он и поднялся. – Хоть это ни о чём не говорит. Свет я видел, а звук слышал. Как и вы.

– Вывод? – спросила Маша.

– По-моему, надо ехать домой. Ночь – не самое лучшее время для полевых исследований и поисков незнакомых, вооружённых пистолетами людей. Предлагаю вернуться сюда в субботу днём и уже тогда тщательно всё осмотреть.

– Н-да, – вздохнул Женька. – Жаль, но, кажется, ничего другого не остаётся.

Они выбрались наверх и не спеша направились к дороге, освещая себе путь Машиным фонариком.

Но машины на дороге не оказалось.

Они прошли сотню метров вперёд, а затем назад, до самой опушки, но дорога была пуста.

– Неужели этот Индиана Джонс с рюкзаком и пистолетом её угнал? – возмутилась Маша. – Типа отвлёк сначала внимание, а потом... Хорошо ещё, что застрахована и сумочку с деньгами и документами я на автомате с собой взяла. Но всё равно, хлопот теперь не оберёшься.

– Гадай не гадай, а колёс у нас нет, – заметил Женька. – В Москву же попасть сегодня ночью желательно по-любому. А почему Индиана Джонс?

– Хрен его знает, чем-то напомнил. Симпатичный мужчина, вообще-то. Хоть и немолодой.

– С тобой, подруга, не заскучаешь, – изумился Женька. – Хельсинский синдром?

– Вряд ли. Просто я стараюсь хотя бы иногда быть объективной.

– Для разнообразия? – догадался Женька.

– Ага.

– Можно вернуться на дачу, – предложил Никита, – а утром уехать на автобусе.

– Это на крайний случай, – сказал Женька. – Говорю же, мне рано утром надо быть в Москве.

– Мне тоже, – поддержала его Маша. – До трассы отсюда далеко? Может, удастся поймать машину. Неужто троих приличных молодых людей никто не подберёт?

– Минут двадцать, – прикинул Никита. – А насчёт подберёт... Ты бы подобрала?

– Пока не попробуешь – не узнаешь, – туманно ответила Маша. – Не получится – вернёмся на дачу. А?

– Решено, – сказал Женька.

Шоссе встретило их тишиной, нарушаемой лишь далёким скучным лаем собаки да их собственными шагами. За то время, что они провели в лесу, погода резко изменилась – подул тёплый юго-западный ветерок, и небо очистилось от туч.

– Негусто транспорта, – определил Женька. – Здесь всегда так в это время?

– Чёрт его знает, – сказал Никита. – Но отчаиваться рано. Вон справа автобусная остановка с лавочкой, на которую можно сесть и подождать. Глядишь, и в самом деле кто-нибудь проедет и подберёт. А нет, так вернёмся на дачу. Здесь совсем недалеко.



За десять минут, которые они провели на автобусной остановке, мимо не проехало ни одной машины. Ни в сторону Москвы, ни обратно.

– Уже первый час, – посмотрел Женька на дисплей мобильника. – Кстати, вы в курсе, что связи здесь нет?

– Как это? – удивился Никита и снял с ремня свой телефон. – Всегда была...

– Именно здесь, на остановке? – уточнил Женька. – Или только на твоей даче?

– В том числе и на остановке. И верно, «поиск сети» высвечивается. Чудеса какие-то.

– Наши глюки не для скуки, – сымпровизировал Женька и, глянув налево, воскликнул: – О! Кажется, кто-то едет.

Вдали, из-за поворота, блеснул свет фар и послышался шум мотора.

– Так, мальчики, – безапелляционно заявила Маша и поднялась с лавочки. – Останавливать и говорить буду я. А вы помалкивайте.

– Конечно, – сказал Женька. – Будь у меня такая фигура и стать...

– Трепло, – не оборачиваясь, бросила Маша, шагнула на край проезжей части и подняла руку.

Сошедший с конвейера ещё в прошлом веке, весьма потрёпанного вида древний «ГАЗ-66», заскрипев всеми тормозами и сочленениями, остановился точно напротив. Не успела Маша подойти, как дверца с правой стороны распахнулась, и густой бодрый мужской голос осведомился:

– Вам куда, полуночники?

– До Москвы подвезёте? – спросила Маша. – Не обидим.

– Меня трудно обидеть, – засмеялся водитель. – Даже втроём.

– Я хотела сказать, что заплатим, – несколько растерялась Маша. – Сколько вы хотите?

– Сколько я хочу, у вас всё равно нет. На бутылку дадите – и ладно. В кузове сойдёт? Там есть скамейки. И учтите – только до Окружной.

– Сойдёт, конечно, спасибо, – поблагодарил Никита, подходя ближе. – А куда это – до Окружной? До МКАД?

– До Московской окружной дороги. Которая вокруг Москвы идёт, значит. Вы откуда, ребятки?

– Вообще-то, из Москвы, – уверенно ответил Женька. – А что, не похоже?

– Ну-ну, – сказал водитель. – Из Москвы так из Москвы. Залазьте, поехали.

Они залезли в кузов, уселись на деревянную скамью, и «ГАЗ-66» тут же тронулся с места.

– Довольно резво для своих лет бежит «газон», – похвалил Женька. – Эх, хорошо! Сто лет в открытом кузове не ездил.

– А я и вовсе первый раз, – призналась Маша. – Здесь всегда так трясёт и кричать надо, чтобы тебя услышали?

– Ну уж прямо и кричать, – заступился за грузовик Никита. – Просто говорить чуть громче обычного. А трясёт... По-моему, у него просто рессоры ни к чёрту.

– У меня такое впечатление, что это шоссе стало хуже, – сказала Маша. – Рессоры рессорами, а мы в пятницу здесь ехали, и дорога была глаже.

– Тебе кажется, – сказал Никита. – Шоссе то же самое, можешь мне поверить.

– Мне другое интересно, – сказал Женька. – Почему наш водитель назвал МКАД Московской окружной дорогой?

– Потому что МКАД – это и есть, по сути, Московская окружная дорога, – сказала Маша.

– Это старое название, – возразил Женька. – Теперь и давно все говорят МКАД.

– Наш водитель тоже не юноша, – заметил Никита. – Может, ему просто не нравится эта аббревиатура – МКАД. Вот и пользуется... Московской окружной дорогой. Мало ли чудиков на свете.

Постепенно разговор сам собой затих, и друзья просто сидели и смотрели на убегающую назад тёмную стену ночного леса и неподвижную луну над головой. Стало прохладнее. Никита снял и накинул Маше на плечи свою джинсовую куртку.

– Спасибо, – кивнула она. – Ещё одна претензия к Индиане Джонсу – моя куртка в машине осталась.

– Я всё-таки думаю, что это не он, – сказал Никита. – По лесу трудно ходить бесшумно. Мы бы его услышали.

– Согласен, – поддержал Женька. – Да ещё по лесу ночному и с тяжеленным рюкзаком за плечами. Хотя, если он Индиана Джонс, то всё возможно.

Они засмеялись.

Грузовик, не снижая скорости, вошёл в поворот, и свет фар выхватил на пару секунд из ночной тьмы пустырь и какую-то свалку на другой стороне шоссе.

– Это ещё что такое? – удивился Никита.

– Что? – не понял Женька.

– Да вон, свалку только что проехали, сразу за поворотом. Не должно тут, по идее, никакой свалки быть.

Женька с Машей посмотрели назад.

– Не вижу уже, – сказал Женька. – А что там должно быть?

– Заправка лукойловская. Я на ней заправляюсь время от времени. Точнее, заправлялся, пока машину не продал. Что за чертовщина...

– Ты уверен? – спросила Маша.

– Абсолютно.

– Я не помню заправки, – сказала Маша. – Ты, наверное, перепутал. Не бывает так, чтобы позавчера заправка, а сегодня уже свалка.

– У нас в России все бывает, – философски заметил Женька. – Но, скорее всего, ты, Никита, и в самом деле что-то напутал.

– Ребята, – сказал Никита. – Я по этой дороге с детства езжу. А эта заправка тут уже лет семь как стоит. На память, слава богу, не жалуюсь.

– А раньше на месте заправки что было, – поинтересовался Женька, – если на память не жалуешься?

Никита наморщил лоб, вспоминая.

– Раньше... – пробормотал он. – Так... Блин! Свалка! Свалка там была, не поверите.

– Разыгрываешь, – сказала Маша. – Или просто не помнишь, а теперь выкручиваешься.

– Разыгрываю, значит?

– Ага, – сказала Маша. – Пудришь нам мозги. Правда, Жень?

– Именно это он и делает, – подтвердил Женька.

– Я прекрасно знаю эту дорогу, – покачал головой Никита. – Хотите, докажу?

– Хотим, – сказала Маша.

– Очень, – сказал Женька.

– Хорошо. Смотрите внимательно. Сейчас будет плавный и длинный правый поворот. Сразу за ним – перекрёсток. А за перекрёстком – магазин круглосуточный, ярко освещённый, и придорожное кафе.

– Ну-ка, ну-ка, – сказал Женька.

Дорога стала забирать вправо. Свет фар скользнул по краю леса и снова лёг на дорогу, а затем высветил перекрёсток впереди и какой-то одноэтажный покосившийся барак с заколоченными крест-накрест окнами. Пять секунд, десять... и вот уже перекрёсток вместе с бараком остались позади.

– Видели? – воскликнул Никита. – Поворот есть, перекрёсток на месте, а магазин с кафешкой исчезли! Вместо них какая-то развалюха. Ничего не понимаю!

– Мы же водки не пили сегодня вроде, – сказал Женька. – Но, честно сказать, я этого барака не помню. С другой стороны, не уверен, что помнить должен.

– Я тоже не помню, – сказала Маша. – Но это ни о чём не говорит.

– Да не было здесь никакого барака, – упрямо помотал головой Никита. – Ребята, я правда не вру. Магазин здесь был всегда. И кафешка.

– Всегда? – спросила Маша. – Как лукойловская заправка?

– Ну, не всегда, конечно. Но лет пятнадцать – точно. А то и больше.

– А до этого? Неужели барак с заколоченными окнами?

– Издеваешься, да? – вздохнул Никита. – Нет чтобы помочь.

– Да чем же я тебе помогу, Никитушка? – удивилась Маша. – Я эти места и не знаю почти. Да ты не расстраивайся, бывает. Сейчас доедем до Москвы, придёшь домой, ляжешь спать, а наутро всё встанет на свои места. Включая голову.

Никита хмыкнул и ничего не ответил, а Женька с энтузиазмом принялся рассказывать о том, как он однажды перепутал очень похожие остановки электрички, сошёл раньше, чем нужно, и долго не мог понять, куда подевался нужный ему дом в дачном посёлке.

– Сосны-то вроде те же, а дом – тю-тю. Два этажа, между прочим, кирпичный. И гараж ещё рядом. Нету! Туда-сюда, всё равно нету. Испугался уже, что крыша у меня окончательно поехала, – закончил он. – Пока добрые люди не подсказали, в чём дело.

После чего подумал, вздохнул и добавил:

– Правда, был я, признаться, крепко выпивши.

Некоторое время друзья молчали, слушая гул мотора и наблюдая за поднявшейся уже довольно высоко луной.

– В любом случае мимо Москвы мы не промахнёмся, – сказала Маша, – потому что едем на восток.

– Верно, – согласился Женька. – Север прямо перед нами – вон она, Полярная.

– Не обижайся, – толкнула Маша Никиту плечом. – Но я и правда очень плохо помню, что там было по сторонам дороги. Тем более что ехали мы сюда днём, а возвращаемся ночью.

– Всё нормально, – буркнул Никита. – У меня, наверное, и вправду какой-то глюк приключился в мозгах. Я уже заметил два знакомых указателя. Скоро Москва.

Но оказалось, что Москва ещё не очень скоро, и они сами не заметили, как под звук мотора и лёгкую тряску (шоссе ближе к Москве явно улучшилось) впали в смутную полудрёму, в которой почти утратили чувство времени и расстояния. Во всяком случае, когда грузовик затормозил на обочине, никто из них не смог быстро сообразить, в каком именно месте на въезде в столицу они находятся.

– Всё, ребятки! – крикнул водитель, высунувшись из кабины. – Приехали, Окружная. В саму Москву я не еду, предупреждал.

Поёживаясь от ночного холодка, они слезли на землю.

– Где мы? – спросил Женька. – Что-то не узнаю...

– Если дальше пройти, – сказал водитель, – то в конце концов попадёте на Кутузовский.

– Ага, – глубокомысленно изрек Женька. – Всё равно не узнаю. Ну и ладно. Главное, доехали.

Он полез в задний карман, вытащил бумажник, достал оттуда деньги и протянул водителю.

– Что это? – недоумённо повертел тот в руках бумажки. – Это шутка такая?

– Мало? – удивился Женька. – Ты же сказал, на бутылку. А здесь на все три. И не палёной, а хорошей, качественной.

– ...вашу мать! – разозлился водитель. – Сказали бы сразу, что денег нет, я бы понял, не зверь какой. А так-то – зачем? Эх, молодёжь, всё шуточки вам да игрушечки, пока задницу не припекло. На, забери обратно и спрячь. А лучше – выброси. Менты сейчас повсюду. Заметут, найдут, что ты им скажешь? Благодари бога, что у меня сын такой, как ты. А то бы... На!

Он сунул Женьке деньги, сплюнул под колёса, хлопнул дверцей и рванул грузовик с места.

– Однако, – пробормотал Женька, растерянно глядя на смятые банкноты. – Вы что-нибудь понимаете? Я – нет.

– Всё страньше и страньше, – процитировала Маша напряжённым голосом. – Что происходит? Никита дорогу не узнает, водила денег не берёт. Может, ты ему мало дал?

– Нормально я ему дал! – возмутился Женька. – Нет, вы слышали, что он про ментов говорил? Заметут, найдут... Слушайте, может, за выходные в стране переворот случился, а мы и не заметили? Ящика-то телевизионного нет на даче. И радио с Интернетом тоже.

– Глупости, – сказал Никита. – А мобильники на что? Мы же ещё сегодня днём по ним болтали, и всё было в порядке. Да и какой может быть переворот вот так, ни с того ни с сего? Нет, не верю.

– У нас в России, как уже не раз было замечено, всё может быть, – сказал Женька. – И в любой момент. Потому что непредсказуемые мы.

– Слушайте, непредсказуемые, – вмешалась в разговор Маша, – может быть, всё-таки попробуем домой попасть? Рабочий день скоро, а мне ещё об угоне заявить надо.

– Домой в это время можно попасть только на тачке, – заметил Женька. – Или на частнике. Но, если честно, я уже боюсь им предлагать деньги. Да и что-то не видно машин особо, что тоже очень странно. МКАД никогда не затихает, но сейчас как-то пусто, вам не кажется?

– Кажется, – согласился Никита. – Мне вообще за последние два часа много чего кажется.

– Так что вы теперь предлагаете? – насмешливо осведомилась Маша. – Ждать здесь до утра?

– Я думаю... – начал было Женька, но закончить мысль не успел.

Рядом с ними резко затормозил милицейский «уазик» с мигалкой на крыше. А сразу за ним – автомобиль, очень напоминающий своими угловатыми и грозными обводами американский «Хаммер», но уже не с мигалкой, а с самым настоящим пулемётом на крыше. И ствол этого пулемёта как бы случайно был направлен точно на них, а за турелью темнел неподвижный силуэт в каске.

– Надо же, – не удержался от реплики Женька. – А ведь это, похоже, «Тигр». Спеназовцев машинка. Редкая штучка.

Дверца «уазика» с правой стороны распахнулась, и на тротуар неторопливо выбрался милиционер с нашивками старшего сержанта.

– Документики приготовили, – уронил он негромко, но так, что услышали все.

– А представиться? – тоже негромко ответил Женька.

– Что сделать? – удивился старший сержант.

– Представиться, – не обращая внимания на красноречивые взгляды Никиты и Маши, повторил неугомонный Женька. – Я уже не говорю о том, что в российской доблестной милиции вообще и в московской в частности принято сначала желать людям здравия.



ГЛАВА 3 Нападение



Внутри «уазика» отчётливо воняло бензином, дешёвым кожзаменителем и ещё чем-то кисловатым и крайне неприятным.

– Блевали здесь, что ли? – поморщилась Маша.

– Скорее всего, да, – сказал Никита. – Уж выпившего-то народу в этой будке на колёсах перебывало немерено.

– Давненько меня в ментовку не забирали, – сообщил Женька. – Забытое ощущение.

– Век бы его не вспоминать, – хмыкнул Никита. – Молодец, вообще. Где это видано – с ментами препираться? Ишь, не представились ему.

– И здравия не пожелали, – сочувственно добавила Маша. – Бедненькому.

– Да бросьте вы, – махнул рукой Женька. – Нас бы в любом случае замели. Я как его фуражку увидел, так сразу понял, что мы попали. И попали по-крупному.

– А что с его фуражкой? – удивилась Маша. – Я ничего особенного не заметила.

– Герб СССР у него на фуражке, – пояснил Никита. – Вместо нашего родного и двуглавого российского орла.

– И кокарда со звёздочкой, – продолжил Женька. – А должна быть просто трёхцветная. Как флаг.

– Вы в этом уверены? – спросила Маша.

– Как бог свят, – серьёзно перекрестился Женька.

– Абсолютно, – подтвердил Никита.

– Надо же... – произнесла Маша, – а я и не заметила. Впрочем, это вам, мальчишкам, положено во всякой форме и знаках отличия разбираться, а мы, девушки... Хотя глупости говорю. От страха, наверное. Не знаю, как вам, а мне не по себе. Кстати, вы можете хотя бы приблизительно сообразить, где именно мы едем?

– Как? – пожал плечами Женька. – Окон-то здесь, считай, нет. Да и ночь.

И действительно – через забранное толстой проволочной сеткой единственное окошко, ведущее в кабину водителя, рассмотреть что-либо было почти невозможно.

– Свернули мы один раз. Налево, – сказал Никита. – И с тех пор всё время едем прямо. Но это мало о чём говорит.

– Да уж, – согласилась Маша и тут же задала следующий вопрос: – А вообще соображения есть хоть какие-то по поводу того, что происходит?

– Первое, что мне приходит в голову, – сказал Женька, – это провал во времени. Хотя звучит, понимаю, как бред сумасшедшего. Но вспомните нашего Индиану Джонса, воронку с камнем, звук, свет, и то, что было на шоссе. Свалка вместо заправки и заколоченный барак там, где должен быть современный магазинчик и кафе. Очень похоже. И водила не знал, что такое МКАД. И связи мобильной не было. А с учётом гербов на фуражках и кокард, вообще сходится всё.

– Ага, – насмешливо произнёс Никита, – сходится. А как же «Тигр» спецназовский, который, я уверен, и сейчас за нами едет с пулемётом на крыше?

– Да, – вздохнул Женька. – «Тигр» в мою теорию явно не лезет. Машина современная. В смысле, относительно недавно выпущенная. Во времена СССР таких не было. По-моему. Но тогда почему у нас отобрали мобильники, и на Машкин паспорт среагировали так странно? Да и на мой членский билет Союза журналистов – тоже.

– Значит – что? – попробовала подстегнуть мыслительный процесс Маша.

– А ничего, – скучным голосом сказал Никита. – Данных мало. Нафантазировать мы сейчас можем выше крыши, а толку? Нам не фантазии нужны, а точная информация. Которой у нас пока нет.

Следующие минут десять прошли в молчании. Каждый по-своему пытался осмыслить происходящее, но делать вслух какие-то выводы никто не торопился. Да и просто трепать языком – тоже. Всё-таки денёк выдался не самым лёгким, и накопившаяся усталость вместе с окружающей обстановкой совсем не способствовали лёгкому и непринуждённому общению.

Автоматная очередь и грянувшие тут же вслед за ней два взрыва подряд мгновенно изменили и обстановку, и мысли. Точнее, какие бы то ни было мысли на время исчезли вовсе. Да и откуда взяться мыслям в тот момент, когда машина, в которой вас не быстро и довольно спокойно везут, вдруг под страшный грохот в прямом смысле слова взлетает на воздух, почти разваливается на части, переворачивается и падает обратно на твёрдый асфальт? Правильно – неоткуда им взяться. В том случае, если вы вообще останетесь в сознании, а также при целых ногах-руках-туловище-голове, то первое, что рефлекторно захочется сделать – это убежать. Подальше и как можно скорее. А вовсе не мыслить.

То ли от взрыва, то ли от последующего удара о дорогу, но задняя дверь распахнулась, и стала видна часть развороченной взрывом ночной улицы с перевёрнутым на правый бок спецназовским «Тигром». Ствол крупнокалиберного пулемёта бессильно уткнулся в дорогу, рядом валялся мёртвый стрелок. Откуда-то сбоку по «Тигру» лупили из автомата. Во всяком случае, сквозь гул в ушах Никита различал знакомый до отвращения вой рикошетов. Однажды, когда он служил срочную на юге страны, его БМП подорвался на фугасе. Рота тогда попала в засаду, и он на всю жизнь запомнил ощущения, которые сейчас испытывал вновь.

Будто в кошмарном сне.

Только это был не сон. Следовательно, надо выбираться наружу и уносить ноги. Так как запах бензина весьма усилился. Что указывало на пробитый бензобак. А значит, одной случайной искры хватит для того, чтобы никто из них уже не встретил завтрашний день. Каким бы плохим или хорошим этот день ни обещал быть.

Никита огляделся.

Справа от него лежал Женька, слева – Маша. Оба, приподняв головы, напряжённо смотрели в дверной проём.

– Все целы?! – громко осведомился Никита.

– Да!

– Целы!

– Тогда на счёт «три» выскакиваем и прячемся за «Тигром»! Его пуля не прошибёт!

– А как... – начала было Маша, но Никита не дал ей времени на размышления и разговоры.

– Раз, два, три! – Он приподнялся и на четвереньках бросился вон из смертельной тесноты металлической будки.

И вовремя.

Как только им посчастливилось укрыться за брюхом спецназовского бронеавтомобиля, какая-то шальная пуля всё-таки подожгла разлитый бензин, после чего рванул бак, и милицейский «уазик» окутало жаркое пламя.

– Ух, блин! – выдохнул Женька. – В самый раз мы выскочили.

– И что дальше? – поинтересовалась Маша.

– Эй! – позвали со стороны кормы. – Живы?

Они повернулись на голос.

Человек, одетый во все чёрное, с автоматом на изготовку, стоял в пяти шагах, и его лицо было спрятано под чёрной же вязаной шапкой с прорезями для глаз и рта.

– Живы, – ответил за всех Никита. – Вы кто?

– Дед Пихто, – отрезал человек. – Бежать можете?

– Смотря зачем.

– Чтобы и дальше живыми быть.

– Легко, – заверил Женька.

– Тогда – за мной, и быстро – скомандовал человек.

После чего повернулся и скрылся за кормой «Тигра».



Сначала долго бежали через дворы жилых многоэтажек, едва освещённые луной и редкими фонарями. Затем пересекли довольно широкую, но совершенно пустую и тёмную улицу и снова углубились во дворы.

Их провожатый будто специально выбирал самый запутанный и неудобный путь – сворачивал в какие-то узкие проходы между гаражами, затем попёрся напрямую через сильно захламленный остатками мебели и прочим мусором обширный пустырь и наконец остановился у подъезда длиннющего восьмиэтажного дома, построенного, судя по всему, ещё в 50-х годах прошлого века.

– Мальчики, – на ходу осведомилась Маша, – вы уверены, что нам туда надо?

– Они уверены, – сообщил человек в чёрном. – Деваться всё равно некуда. Иначе поймают. А как только поймают, так почти наверняка убьют. Око за око. Слышите?

Прислушались. Где-то не очень далеко выли сирены.

– Думаю, что район уже оцеплен, – негромко продолжил человек и потянул на себя дверь. – Нужно переждать до утра. Пошли.

Лифт не работал, и пришлось подыматься по лестнице на седьмой этаж. И снова чуть ли не в полной темноте, потому что лампочки на лестничных площадках или не горели, или вовсе отсутствовали.

– Паша? – осведомился чей-то хрипловатый голос из глубины квартиры, когда человек впустил их и закрыл за собой дверь на ключ.

– Он самый, – ответил человек и щёлкнул выключателем.

Шапку-маску он успел стащить и оказался белокурым и голубоглазым парнем лет двадцати с лишним. Губы, в любой момент готовые улыбнуться, и задорные девчоночьи ямочки на румяных щеках. Эдакий ангел с автоматом Калашникова.

– Ты не один, что ли? – спросил голос.

– Не один, – подтвердил Паша и указал подбородком на дверь: – Сюда.

Эта была, вероятно, гостиная. Диван возле стены. Письменный стол у окна. Два шкафа с книгами и один платяной. Телевизор на ножках (!). Два кресла, стул. Плотные коричневатые шторы на окнах. Вытертый синий ковёр на полу. На стене, рядом с самыми настоящими часами-ходиками – репродукция картины Пикассо «Девочка на шаре». Аляповатая четырёхламповая люстра под потолком с тремя горящими лампочками. Пахло здесь недорогим мужским одеколоном и застарелым табачным дымом.

– Мама дорогая, – оглядевшись, изумилась Маша. – Я уж и забыла, что бывают такие... интерьеры.

– А чем вам не нравится интерьер? – удивился «ангел» и плюхнулся в одно из кресел, не выпуская из рук оружия. – Присаживайтесь, вон, на диван. Поговорим.

Они последовали приглашению и сели.

– Мартин! – позвал белокурый. – Ты не хочешь к нам присоединиться?

– Иду, не шуми.

Дверь отворилась, и в комнату ступил высокий худощавый мужчина. Было ему на вид лет сорок пять. В тёмно-русых коротко стриженных волосах обильно проступила седина, на щеках серебрилась двухдневная щетина, в углу тонкогубого рта торчала дымящаяся сигарета, из-за чего один глаз был небрежно прищурен. Не хватало только плаща и брезентового рюкзака за плечами.

– Ба! – сказал мужчина и вынул изо рта сигарету. – Знакомые все лица. Эк вас угораздило.

Никита, Маша и Женька переглянулись.

– И всё равно похож, – с вызовом заметила Маша.

– Кто и на кого? – полюбопытствовал мужчина.

– Вы. На Индиану Джонса.

– О как. Интересное сравнение. Но вообще-то меня зовут Мартин.

– Это мы уже сообразили...

Мужчина по имени Мартин не спеша прошёл дальше, загасил сигарету в пепельнице, взял стул, уселся на него верхом, глубоко вздохнул и спросил:

– Где ты их подобрал?

«Ангел» коротко объяснил – где.

– А сюда зачем притащил? Хлопот теперь с ними не оберёшься. Даже представить боюсь.

– Да что такое?! – возмутился белокурый. – Что тебе не нравится? Нормальные ребята. Не первые, не последние.

– То-то и оно, что первые, – вздохнул Мартин. – Они оттуда. Понимаешь?

– Как это – оттуда?

– Вот так.

– Ни хрена себе, – «ангел» присвистнул и посмотрел на гостей с каким-то жадным новым интересом.

– Так, – не выдержал Никита. Он был самым старшим и сильным в компании трёх друзей и поэтому чувствовал свою ответственность. – Может быть, кто-нибудь объяснит нам, что происходит?

– А то несправедливо получается, – поддержал его Женька. – Вы всё знаете, а мы тут сидим непонятно где и только глазами хлопаем.

– Мир вообще несправедлив, – сообщил Мартин. – И этот, и любой другой. К сожалению.

Он достал из нагрудного кармана рубашки сигарету, задумчиво повертел её в пальцах, сунул обратно и сказал:

– Я же велел вам идти к машине и уезжать. Зачем вы не послушались?

– А что, обязательно должны были послушаться? – вопросом на вопрос ответил Женька.

– Отчего же? Вовсе нет. Но теперь вы сами видите, что из этого вышло. А послушались бы, спали бы дома сейчас. И видели сны. Быть может.

– А! – немедленно обрадовался Женька. – Так вы, значит, не Индиана Джонс. Вы – Гамлет! Час от часу не легче.

– Все мы Гамлеты, – философски заметил Мартин. – В той или иной степени. Возьмём, к примеру, вас. Молодых, сильных, красивых и самоуверенных. То есть вы были такими ещё совсем недавно. Но вот обстоятельства резко изменились, судьба решила сыграть с вами в извечную игру под названием «Угадай, что будет завтра», и – что? Вы ещё хорохоритесь, но на самом деле растеряны и действительно стараетесь угадать, что же будет завтра. Или не будет. Быть, так сказать, или не быть. Разве нет?

– Вы нас извините, пожалуйста, – быстро сказала Маша и так покосилась на Женьку, что тот непроизвольно отодвинулся. – Но уж больно сумасшедший вечерок выдался. Да и ночка тоже... под стать. Сначала вас я чуть не задавила, потом воронка эта непонятная, пропажа машины, странное шоссе, Москва, которая и на Москву-то не похожа, милиция с гербом СССР на фуражках... А дальше так и вовсе сплошной кошмар. Взрывы, стрельба. Вы же нас чуть не убили! Тут невольно расстроишься и станешь невежливым.

– Я понимаю, – сказал Мартин. – Но лучше бы вы и в самом деле меня послушались и сразу отправились домой. Потому что завтра к утру проход закроется, а выбраться из города без документов практически невозможно. Везде милицейские патрули.

– Какой проход? – спросила Маша.

Мартин едва заметно вздохнул, опять достал сигарету, закурил и выпустил дым в потолок.

– Проход между нашим и вашим миром, – промолвил он наконец. – Так что добро пожаловать в иную реальность, господа. Хотя мы здесь всё-таки больше привыкли к слову «товарищи».

Какое-то время было отчётливо слышно тиканье ходиков на стене.

– Вы шутите, – неуверенно улыбнулась Маша.

– Пошутить люблю, – признался Мартин. – Но сейчас не тот случай. Ладно. Вижу, разговор коротким не получится. А значит, без чая не обойтись. Пошли на кухню.



ГЛАВА 4 СССР. Чужая Москва



Проснувшись, Маша некоторое время разглядывала аляповатую четырёхламповую люстру под потолком, затем перевела взгляд на ходики (чёрные стрелки показывали одиннадцать часов и пять минут), «Девочку на шаре», диван, на котором спали Никита с Женькой, и живо припомнила события вчерашнего вечера и ночи. Сильно захотелось домой. Захватывающие приключения выдуманных героев, за которыми так увлекательно следить на страницах книг или экране, на поверку оказались весьма неудобны, опасны для жизни и доставляли крайне мало удовольствия.

«Нас ведь могли убить вчера, – с неожиданной ясностью осознала Маша. – Запросто. И... что тогда? Нет уж, спасибо. Пора сваливать из этого мира обратно, к себе. И обязательно сегодня. Что там говорил Мартин? Только три ночи в месяц, когда наиболее полная луна. Да и то не всегда. Гарантированно – одна ночь. И она уже прошла. Что ж, будем надеяться на лучшее. Правда, надо ещё выбраться из города. Мартин сказал, что шанс есть, но всё равно это очень опасно. И самое главное, если что-то случится, никто не поможет. Некому. Другой мир. Мир, в котором до сих пор существует Союз Советских Социалистических Республик. С ума сойти».

Маша выросла уже в новой России, но аббревиатура СССР была ей хорошо знакома с детства. Как, впрочем, и всякому человеку, хоть сколько-нибудь интересующемуся окружающим его миром. И уж тем более человеку, проживающему на одной шестой части суши, которая когда-то данной аббревиатурой и обозначалась.

Знакома-то знакома, но сказать, что она очень хорошо знала недавнюю историю своей страны было нельзя. Так, в пределах школьного курса, из кино и художественной литературы, да по рассказам тех, кто в те времена жил. В основном, конечно, родительским.

Но как воспринимаются детьми обычно родительские рассказы? Никак. Крайне редко с лёгким интересом, иногда вполуха, а чаще всего с тоскливой мыслью о том, чтобы рассказ этот поскорее закончился, родители занялись чем-нибудь полезным и оставили уже, наконец, своё чадо в покое.

Как бы там ни было, но факт существования Советского Союза Маша восприняла несколько отстранённо. Ну, победило в этом мире ГКЧП в 1991 году. И что теперь? Она и название это – ГКЧП – припомнила-то с трудом. Хотя, конечно, и знала, что именно в 1991-м Союз Советских Социалистических Республик прекратил существование.

В их мире прекратил.

А здесь не прекратил. Крови пролилось изрядно, и та же Прибалтика всё-таки сумела отделиться, но в целом страна не развалилась. Мартин утверждал, что всё только на крови и страхе держится, да ещё на том, что у коммунистов хватило ума частную экономическую инициативу полностью не придушить. Ну и цены на нефть ещё. Они здесь тоже выше крыши несколько лет уже держатся. А так, мол, толчка доброго не хватает, чтобы народ на улицы хлынул и власть ненавистную коммунистическую сверг. Вот они якобы и толкают. Революционеры-подпольщики. Террористы-демократы. Борцы за свободу и счастье народное. То ментов подорвут на фугасе, то первого секретаря какого-нибудь обкома-горкома или министра с председателем шлёпнут из снайперской винтовки. Сами гибнут под пулями милицейскими да в лагерях, сидят по тюрьмам, живут одним днём, но верят в светлое будущее для России, себя не жалеют и новых сторонников в свои ряды вербуют пачками. Да их и вербовать, как утверждает Мартин, особо не надо – сами приходят. И чем дольше всё это тянется, тем больше. Ещё немного, и победа таки будет за ними. И чёрт с ним, с Советским Союзом, пусть уже, наконец, распадётся и умрёт, как рано или поздно любой империи положено. ...


Все права на текст принадлежат автору: Алексей Анатольевич Евтушенко.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.

Стража РеальностиАлексей Анатольевич Евтушенко