Все права на текст принадлежат автору: Александр Антонович Ляховский.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Трагедия и доблесть АфганаАлександр Антонович Ляховский

Александр Ляховский Трагедия и доблесть Афгана

От автора

«Афганской войны» Солдатам — Доблестным Рыцарям своего Отечества посвящается.

В мае 1989 г., неделю спустя после очередной поездки в Афганистан, при испытании новой техники осколком снаряда мне перебило голень правой ноги. Особенно обидно было то, что это произошло не в боевой обстановке, а в результате ошибки в расчетах конструкторов.

Более восьми месяцев пришлось провести в госпитальных палатах. Повезло, что попал в руки такого врача, как доктор медицинских наук афганец полковник В. К. Николенко, который спас уже не одну тысячу раненых и больных. Он виртуозно сделал операцию и сохранил мне ногу.

В то время афганская тематика находилась в центре внимания советской общественности. Однако многие печатавшиеся тогда материалы грешили неточностями, предвзятостью или были домыслами их авторов. Я никогда прежде не думал писать об Афганистане, но, читая эти небылицы, только удивлялся умению все переврать и переиначить и поэтому, воспользовавшись вынужденным бездельем, решил описать свое видение событий, которые происходили в этой стране. Однако некоторые советские руководители не были заинтересованы, чтобы народ узнал правду об Афганистане, и поэтому сведения об этой войне хранились в тайне. Доступа к документам даже после окончания войны не было. Помогли личные контакты, а также то обстоятельство, что мне самому пришлось готовить немало докладов, писем и других документов. Оставалось только пожалеть о своей непредусмотрительности, так как при отлете из Кабула мы сожгли огромное количество документов, посчитав, что они больше нам никогда не понадобятся. Об исследователях никто тогда не думал. Впрочем, так поступали не только мы, поэтому многое оказалось утраченным навсегда.

В 1990 г. в нескольких номерах журнала «Армия» была напечатана документальная повесть «На афганской выжженной земле». К сожалению, в ней тогда не удалось еще написать все то, что хотелось бы, но эта повесть нашла положительные отклики афганцев, и при подведении итогов конкурса на лучшие материалы, опубликованные в военных журналах в 1990 г., за эту повесть мне присудили первую поощрительную премию министра обороны СССР. Это послужило стимулом начать работу над книгой. Большую помощь в этом мне оказал журналист Вячеслав Забродин.

Хотя о войне в Афганистане написано уже много, но нет пока целостной картины событий и всестороннего анализа, показа действий советских войск и сил НДПА. Еще осталось много белых пятен, которые неизвестны широкому кругу читателей.

В книге «Трагедия и доблесть Афгана» я попытался восполнить этот пробел. Но тема «афганской войны» настолько многогранная и многоплановая, что мне удалось только прикоснуться к ней. Многое еще ждет своего исследователя. Здесь с позиции армейского офицера осмысливается афганская эпопея советских войск через призму соперничества двух сверхдержав, которые схлестнулись в этой стране в 70-80-х годах. При этом основной упор сделан на документальный материал (донесения, доклады, выступления, рекомендации) и воспоминания непосредственных участников событий, порой в ущерб авторскому тексту. Она в какой-то степени даже перегружена документами, но я сознательно пошел на такой шаг, ибо именно они являются наиболее беспристрастными свидетелями происходивших в Афганистане событий.

«Афганская война» ушла в историю. На базе всестороннего анализа обстановки есть основания полагать, что советское руководство было втянуто в эту войну в результате хорошо организованной стратегической дезинформации в рамках глобальной операции, имевшей конечной целью ликвидацию социалистического лагеря и развал СССР. Это была последняя война Советского Союза, но не последняя на земле, поэтому ее уроки и опыт очень поучительны в наше беспокойное время, особенно в плане их использования при проведении миротворческих операций под эгидой ООН и разрешения различного рода конфликтов.

Ведь «афганская война» лишний раз доказывает, что ставка на силу как средство достижения политической цели часто оказывается несостоятельной.

Выражаю признательность коллективу Государственного предприятия-издательства «Искона» и его генеральному директору «афганцу» В. Ф. Жинжину за издание книги.

А. Ляховский

От издательства

Александр Ляховский назвал книгу «Трагедия и доблесть Афгана». Эта книга написана не историком, не журналистом, а профессиональным военным, непосредственным участником войны в Афганистане. Это документально-художественное произведение об афганской трагедии и доблести, проявленной советскими солдатами вдали от Родины. Для каждого солдата, воевавшего в Афганистане, слово «Афган» означает не только название этой страны, оно гораздо емче и включает в себя всю гамму чувств и воспоминаний (боль и восторг, мужество и трусость, войсковое товарищество и предательство, страх и риск, жестокость и сострадание), которые им довелось испытать в этой стране. Оно служит своеобразным паролем тем, кто воевал на «афганской войне».

Об «афганской войне» написано уже немало, но полного представления о том, что же происходило в Афганистане на самом деле, у читателя пока нет, как и нет ответов на многие вопросы, связанные с этой войной. В отличие от прежних публикаций на афганскую тематику, в книге дается целостная и достаточно объективная картина событий, происходивших в Афганистане в последние десятилетия. Автор излагает свою точку зрения о причинах, ходе и последствиях войны в Афганистане, причем не навязывая своего мнения читателю, а давая ему возможность увидеть все то, что было за кадром, за официальными сводками и сообщениями. Вскрываются основные причины роковых просчетов высшего советского руководства, вследствие которых армия оказалась заложницей «афганской войны», и не ее вина, что эта акция не принесла Советскому Союзу славы. Раскрывается роль исламского фактора и его влияние на ход событий в Афганистане. Достаточно подробно показано: кто и как совершил военный переворот в Афганистане в апреле 1978 года; почему и как советские войска вошли в Афганистан, кто просил об этом и как принималось решение на их ввод; как подразделения советских спецслужб штурмом овладели дворцом Тадж-Бек и привели к власти в Кабуле Бабрака Кармаля; с какими трудностями столкнулись советские войска в Афганистане; когда зародилось движение сопротивления и как воевали моджахеддины, кто и чем их вооружал, какой тактики действий они придерживались; даются характеристики лидеров «Альянса-7» и крупных полевых командиров (по данным советских спецслужб), а также ход прямых (или через посредников) тайных переговоров командования 40-й армии с моджахедами, в том числе и о сложной и драматической истории взаимоотношений советских военных с легендарным «львом Панджшера» Ахмад Шахом Масудом. Дается всесторонний анализ действий советских войск и глубинных причин, приведших режим НДПА к поражению. Наиболее подробно освещается завершающий период пребывания советских войск в Афганистане. Причем рассказ ведется не умозрительно, а через людские судьбы и реальные события.

Несомненный интерес представляет анализ противоречивых шагов «перестроечного» советского руководства в отношении Афганистана и предложенной афганцам политики национального примирения, проводится мысль о том, что он стал своеобразным полигоном для апробирования некоторых идей по демократизации советского общества.

После вывода советских войск война в Афганистане продолжается и по сей день, приобретая все более ожесточенный характер и вовлекая в свою орбиту близлежащие государства. Боевые отряды, сражавшиеся против сил НДПА и советских войск в рядах оппозиции, стали воевать между собой, борясь за власть. Тяжелая ситуация сложилась в Таджикистане в последние годы, сказываются отголоски и последствия «афганской войны». Не последнюю роль играет здесь воинствующий исламский экстремизм, угрозу которого нельзя недооценивать.

Эта книга о воинах-афганцах, которые выполнили свой долг перед Отечеством, но оказались отверженными у себя на Родине. Заслуживает внимания призыв автора, что «афганская война» не должна быть оболганной и забытой.

А. Ляховский далек от мысли приукрашивать или как-то обелять действия советских войск в Афганистане, а также принижать мужество, проявленное афганским народом, но он твердо выступает против тех, кто видит в действиях советских солдат одни только негативы. Такое предвзятое отношение к бывшим воинам, выполнившим то, что от них потребовало правительство, лишь ожесточает сердца солдат, заставляет задуматься и молодое поколение о возможности подобной участи, а для возрождающегося Российского государства этот вопрос очень актуален, особенно в свете складывающейся ситуации в России и различных регионах бывшего СССР, в том числе в Средней Азии и на Северном Кавказе.

По-разному сложились судьбы «афганцев» в последние годы. Случилось так, что многие из них оказались по разные стороны баррикад. Одних фортуна вознесла к высшим эшелонам власти, другие оказались не у дел, третьи — погибли. Независимо от этого автор не меняет к ним своего отношения и показывает их реальные дела в Афганистане.

Надеемся, что книга не оставит читателя равнодушным. Издательство максимально сохранило авторский текст книги со всеми принятыми тогда специфическими выражениями и понятиями. Некоторые статистические данные, особенно за афганские войска, взяты из афганских источников и их можно рассматривать как ориентировочные.

Издательство выражает признательность Российскому Союзу ветеранов Афганистана и Союзу ветеранов Афганистана Карелии за помощь в издании книги.

Глава I Апрельский военный переворот — начало трагедии Афганистана

Тревожный месяц — саур 1357 г.

27 апреля 1978 г. (7 саура 1357 г. по афганскому календарю) в Афганистане под руководством группы офицеров произошел военный переворот, но было объявлено на весь мир, что это — революция, причем социалистическая. Там ее называли Саурской, в Советском Союзе — Апрельской. Видимо, нет сомнений в том, что к этому перевороту в мире мало кто проявил бы особый интерес, если бы эта «революция» с удовлетворением не была воспринята руководством КПСС, а у американцев она с самого начала не вызвала негативную реакцию и не расценивалась ими как усиление позиций Советского Союза в этом регионе. В секретном меморандуме помощник государственного секретаря США того времени Гарольд Саундерс сразу же предупреждал: «Нам нужно принимать во внимание смесь национализма и коммунизма в новом руководстве и стремиться избегать подталкивания режима в более тесные объятия Советского Союза, чем он мог бы того пожелать. С другой стороны, настроенные против режима элементы в Афганистане будут зорко наблюдать за нами, с тем чтобы определить, даем ли мы молчаливое согласие или принимаем коммунистический захват власти… Пакистан, Иран, Саудовская Аравия и другие наши друзья в этом районе воспримут ситуацию как явный советский переворот…»

Это событие произошло в одной из самых отсталых и бедных стран мира (по состоянию экономического развития на 1977 г. Афганистан занимал 108-е место из 129 развивающихся государств) с крайне примитивными формами хозяйствования и ограниченными внутренними ресурсами.

Афганистан в современных границах расположен на восточной части Иранского нагорья, которое является самым обширным, сухим и пустынным из нагорий Ближнего и Среднего Востока. Четыре пятых афганской территории занимают горные системы Гиндукуша, Кохи-Баба, Паропамиза. Абсолютные высоты гор здесь колеблются от 3000 до 7750 м над уровнем моря. Железные дороги отсутствуют, все передвижения по стране осуществляются по немногочисленным шоссе и горным тропам, а в последнее время и воздушным транспортом.

На севере, на границе с государствами Средней Азии, расположен хребет Гиндукуш. На востоке Афганистана вдоль границы с Пакистаном тянутся Сулеймановы горы. Здесь преобладает безводная, каменистая горно-пустынная и горно-степная местность.

Между Гиндукушем и Сулеймановыми горами расположено Газни-Кандагарское плоскогорье, которое занимает около 20 % территории страны.

На юге лежат практически мертвые районы без воды и растительности — песчанные пустыни Хаш, Дашти-Марго (пустыня смерти) и Регистан (страна песков). С запада на восток они простираются на 540, а с севера на юг — на 580 км. Население страны живет в основном в долинах рек, широких ущельях и оазисах. Среда обитания и условия проживания наложили определенный отпечаток на формирование и развитие афганского общества.

Афганистан во многом сохранился с древнейших времен в силу целого ряда своеобразных условий, среди которых труднодоступность территории и последующая изоляция страны. В некоторых глубинных горных районах до сих пор еще не ступала нога европейца. Находясь как бы в стороне от мировой цивилизации, Афганистан «замер» на стадии феодализма с глубокими родоплеменными устоями и традициями и даже общинно-патриархальным укладом жизни.

До апрельского военного переворота 90 % населения страны проживало в сельской местности, где власть принадлежала феодалам, племенным вождям и муллам. Рабочий класс практически отсутствовал (работники небольших фабрик, ремесленники и др.). Более 13 млн человек вели оседлый, а около 3 млн афганцев — кочевой или полукочевой образ жизни. Большая часть населения (около 90 %) была неграмотна.

В духовной жизни повсеместно властвовал ислам, причем в его наиболее консервативных формах. Ко всему прочему страна — многоязычная и разноплеменная, без сложившейся единой нации раздиралась национально-этническими и феодально-междоусобными распрями.

До сих пор идут споры и высказывается много догадок о происхождении афганцев. Одни исследователи считают их потомками израильтян, переселенных, по преданию, персидскими царями на восток Ирана. Это предположение основывается на указываемый в Ветхом завете Хаборе (то есть якобы Хайбер, ныне Хайберский проход) как на одном из мест изгнания израильских племен и на внешнем облике афганцев («орлиный» нос, часто вьющиеся черные волос и т. д.). При этом уточняется, что свое название они якобы получили от далекого предка, которого звали Афган, и он был главнокомандующим у царя Соломона. Согласно другой версии — они являются наследниками арийских племен, пришедших на эти земли с северо-запада в начале II тысячелетия до н. э.

Впрочем, подобных легенд на Востоке предостаточно. Одни восточные народы (таджики, турки и др.) любят вести отсчет своего рода от еврейского народа. Другие решительно относят себя к арийцам, третьи «числятся» прямыми потомками Александра Македонского или Чингисхана. И это не случайно. Ведь за несколько тысячелетий немало держав и цивилизаций оставили свой след на этой земле: Древняя Бактрия, Ахеменидская держава, Греко-Бактрийское царство, Кушанская империя, династии Газневидов и Гуридов («царей гор»), Чингисидов и Тимуридов, индийских Великих Моголов, иранских Сефевидов и Надир-шаха Афшара…

Впервые афганский (пуштунский) народ упоминается еще древнегреческим историком Геродотом, который, перечисляя племена, населяющие восточный Иран, говорил о горцах, живущих ближе к Индии и называемых пактиенами. Известно, что сами афганцы величают себя пухтунами или пуштунами, у индусов они называются патанами. В китайских летописях при изложении истории завоевания Кабулистана разными тюркскими ордами (саками, ютами, гуннами) упоминается о народе пудун, живущем в горах на юге от Кабулистана (Сулеймановы горы), и с которым юты вели кровопролитную войну.

У историка Абу-Наср-Мохаммеда (XI столетие н. э.) встречается повествование об афганцах, которые «живут на вершинах возвышенных гор и на высочайших скалах, занимаются грабежами в окреcтных ущельях». Горы газнийской области, по Абу-Наср-Мохаммеду, — это те же Сулеймановы хребты, упоминаемые греками и китайцами.

Итак, колыбелью афганского народа, по многим оценкам, были Сулеймановы горы. Местность, как уже подчеркивалось, бедная, безводная и безлесная. Она дала афганцам суровое воспитание и закалку, сделав их выносливыми, упорными и гордыми.

Расположенный на трансазиатских путях, по которым происходил торговый и культурный обмен между Западом и Востоком, Афганистан постоянно подвергался набегам всевозможных завоевателей (Александра Македонского, кочевых племен эфталитов, тюркских племен, орд Чингисхана и т. д.). Не обладая видимыми богатствами, страна не вызывала жадности могучих соседей, а если они и «заходили» в нее, то на очень короткое время. Это столетиями формировало в народе чувство свободолюбия и независимости. Ресурсы здесь были скудны, приходилось делиться последним. А это сплачивало людей, и гостеприимство стало характерной чертой народа. Но та же бедность, с другой стороны, побуждала искать средства и богатство вне зоны проживания. Искать их набегом, украдкой, грабежом и притворством, а отсюда формировались и такие отличительные черты, как жадность, грабительские инстинкты, фарисейство, лукавство и вероломство. Жаркий и сухой климат Сулеймановых гор также повлиял на народ, в смысле выработки в основе его психики жгучего темперамента: вспыльчивости, горячности, мстительности…

Завоевания Арабского халифата, начавшиеся в VII в., дали толчок к распространению ислама и развитию на основе его взаимодействия с местными традициями новой культуры. Мусульманская религия на территории Афганистана вытеснила существовавшие там до этого буддийские и христианские секты, а также другие религиозные верования. О них напоминают сейчас только сохранившиеся архитектурные памятники, например буддийский комплекс Хадда (близ Джелалабада), пещерный город в Бамиане с двумя вырубленными в скалах гигантскими скульптурами Будды (37 и 53,5 м) и др.

Безусловно, большой отпечаток на афганцев накладывает их принадлежность к одной из мировых религий — исламу. Собственные предания афганцев возводят их обращение в ислам к IX столетию н. э., но есть и другие источники, «приурочивающие» столь важное событие только к XIII столетию. Это объясняется тем, что различные племена принимали ислам в разное время. Известно, что у этой религии свои законы, свое отношение к представителям других вероисповеданий. Как мусульманин, афганец всегда хранит в глубине своего сознания определенное, устойчивое чувство к человеку другой религии. И как бы ни складывались с ним взаимоотношения, как бы он ни приветствовал европейца (англичанина, русского и т. д.) или американца, какие бы дружеские чувства при этом ни выказывал, в действительности он всегда питает к ним глубокое недоверие и часто даже неукротимую вражду. Эти чувства можно временно «устранить», но изжить их из сознания афганцев вообще никто пока так и не смог.

Афганцы всегда отличались воинственностью. Махмуд Газнийский (XI в. н. э.), например, пользовался их услугами в своих походах, набирая из них отряды, громившие с ним Индию. В награду за это он отвел афганцам под поселения земли вокруг Газни, Кабула и Пешавара.

По мере того как древнее иранское и индусское население истреблялось нашествиями монголов и турок, афганцы спускались с гор и поднимались из диких ущелий, занимали равнины и долины, частью продолжая кочевой образ жизни, частью обращаясь к земледелию. Признанная и доказанная способность афганцев к ассимиляции чужих племен тоже быстро распространяла, расширяла пределы их расселения и увеличивала численность.

Итак, в X–XII вв. территория Афганистана входила в государство Газневидов и Гуридов (XII в.), в XIII в. она подверглась нашествию орд Чингисхана (монголы на долгие годы обезлюдили страну, разрушили ее политические и культурные центры), а с конца XIV в. попала под власть Тимура, а затем Тимуридов.

Афганцы служили и в войсках властелинов восточного Ирана, опять же приобретая за это земли и влияние. При Шахрухе Тимуриде, властвовавшем в Герате, они получили от него для заселения Кандагарскую область. В это же время сами силой оружия овладели несколькими плодородными долинами рек в восточном Кабулистане и даже проникли в Индию, где, покорив Пенджаб и страны, расположенные тогда в верховьях Ганга, основали там мусульманскую державу. Однако она просуществовала недолго. Конец афганскому владычеству в Индии положил султан Бабур, низложивший афганскую династию в 1525 г. Он же разгромил и покорил афганцев и на их исконных землях, в теснинах и на высоких вершинах Сулеймановых гор. И хотя Бабур всюду встречал жестокое и отчаянное сопротивление, он овладел Кабулом и Газни. Однако Великие Моголы (XVI–XVII вв.), наследники Бабура, проявляли мало интереса к этому району и не обращали внимания на афганцев, что дало тем возможность постепенно опять заселить земли в районах Кандагара, Газни, Кабула, Джелалабада и Пешавара. В последующем они не только закрепились на этой территории, но и расширили зону своего проживания. В XVI–XVII вв. на их земли распространялась власть Великих Моголов и Сефевидских шахов Ирана.

Решающую роль в создании независимого афганского государства сыграли афганские (пуштунские) племена, населявшие южные и юго-восточные горные районы современного Афганистана и соседнего Пакистана. В 1747 г. после гибели Надир-шаха на Лойя Джирге афганских племен шахом Афганистана был избран предводитель крупнейшего племени дуррани — Ахмад-шах Дуррани. Ему удалось создать самостоятельную державу — «Дурранийскую империю» со столицей в Кандагаре и подчинить своему влиянию обширные территории. В состав нового государства вошли восточные области Ирана, южного Туркестана, северо-западного Индостана.

В 1773 г. сын Ахмад-шаха Дуррани Тимур-шах перенес столицу Афганистана из Кандагара в Кабул. Дурранийская держава просуществовала до 1818 г. а затем в результате междоусобной борьбы распалась на ряд самостоятельных эмиратов.

В XIX в. (1838–1842 гг. и 1879–1880 гг.) англичане дважды пытались подчинить Афганистан и присоединить его к своей колонии в Индии. Однако в двух этих войнах только действиями английских войск добиться поставленной цели не удалось. Англия так и не смогла надолго закрепиться в этой стране.

В 1880 г. новый эмир Кабула Абдуррахман-хан сумел добиться политического объединения страны и стабилизации ее внешних границ. Снова образовалось централизованное афганское государство.

В 1919 г. к власти в стране пришел Аманулла-хан (после того как под Джелалабадом был убит его отец Хабибулла-хан, правивший на престоле с начала XX в.). 28 февраля Аманулла-хан в главной мечети Кабула провозгласил независимость своей страны. Россия была первой державой, признавшей независимое государство Афганистан (27 марта 1919 г.) и установившей с ним дипломатические отношения. Более того, несмотря на собственные трудности (голод, разруха), южному соседу была предоставлена безвозмездная помощь (1 млн руб. золотом, 5 тыс. винтовок и несколько самолетов). Англия же, напротив, не признав независимости афганского государства, сосредоточила вблизи его границ крупные ударные силы. В мае 1919 г. началась третья англо-афганская война. Но английское руководство пришло к выводу, что это не отвечает национальным интересам их государства, и вскоре было объявлено перемирие (хотя перевес в людях и вооружении был на стороне Англии, причем многократный перевес — 340 тыс. английских войск против всего 40 тыс. афганских). По Равалпиндскому договору 8 августа 1919 г. Великобритания признала независимость Афганистана.

28 ноября 1921 г. был заключен советско-афганский договор о дружбе. Придерживаясь реформистских взглядов, Аманулла-хан попытался провести ряд политических и социальных преобразований. В частности, он ввел трехцветный государственный флаг Афганистана (черный, красный, зеленый), отменил рабство, принял закон, запрещающий ранние браки, покупку жен и обязательный переход вдов к брату умершего и т. д. Многие молодые афганцы были посланы в Европу и Турцию, где приобретали знания, так необходимые для быстрейшего становления и укрепления государства. В 1923 г. была принята первая конституция Афганистана.

31 августа 1926 г. между Афганистаном и СССР был заключен договор о нейтралитете и взаимном ненападении. Однако афганцы во все времена с враждебностью воспринимали чуждые им элементы культуры Запада, к тому же Аманулла-хан замахнулся на всемогущий ислам, что вызвало повсеместное недовольство. Используя это, мусульманское духовенство организовало антиправительственное восстание, итогом которого стало свержение реформатора в 1929 г. Ему пришлось эмигрировать за границу. Он довольно продолжительное время жил в Италии, умер в 1960 г. в Цюрихе (Швейцария).

Для советских людей долго оставалось тайной, что весной 1929 г. И. В. Сталиным была предпринята попытка… открытым вооруженным путем и вмешательством в афганские дела спасти Амануллу-хана. С этой целью в Афганистан был направлен специальный вооруженный отряд, насчитывающий в своем составе около тысячи красноармейцев, переодетых в афганскую форму, под командованием военного атташе в Афганистане Примакова, который действовал под видом турецкого офицера.

Отряд, переправившись через Амударью в районе Термеза, уничтожил афганский пограничный пост Патта-Гисар, охраняемый полсотней солдат, разгромил пришедший им на подмогу гарнизон из Сия-Гарта и с ходу овладел провинциальным центром Мазари-Шарифом. Затем красноармейцы начали выдвижение в направлении Кабула, но дошли они только до Айбака. В Москве И. Сталин, получив известие, что Аманулла-хан, оставив Кандагар, ушел в Индию, распорядился немедленно вернуться всем назад.

За время похода в отряде было убито и ранено 120 человек, афганцев же перебили около 8 тыс.

После Амануллы-хана в Афганистане непродолжительное время (менее года) во главе государства находился предводитель восставших Бача Саккау (сын водоноса), провозгласивший себя эмиром под именем Хабибуллы-хана. Однако, относясь к таджикскому меньшинству, он имел мало перспектив удержаться у власти. В октябре 1929 г. он был свергнут генералом Надир-ханом, позже объявившим себя падишахом (королем) Афганистана. Он основал правящую династию мухаммедзаев.

Надир-хан стремился свести на нет начинания своего предшественника, но новые политические идеи уже стали пробивать себе путь.

Еще при Аманулле-хане возникла политическая организация «Джаван афган» («Афганская молодежь»), которая выступила за установление конституционной монархии. В последующем эта организация стала требовать свержения королевского правительства и отмены исламского кодекса. Правительство, в свою очередь, приняло решительные меры и в начале 30-х годов попросту разогнало «Афганскую молодежь». Тогда ее члены начали проводить террористические акты, в том числе совершили убийство самого Надир-хана (ноябрь 1933 г.). Престол «перешел» к его девятнадцатилетнему сыну Захир Шаху, а демократическое движение было жестоко подавлено и в течение долгих лет себя открыто не проявляло.

В 30-е годы отношения между Афганистаном и Советским Союзом были весьма непростыми, так как на афганской территории нашли прибежище банды басмачей, которые совершали налеты на города и кишлаки советских среднеазиатских республик.

Осенью 1941 г. в Афганистане и Иране резко усилилось германо-японское влияние. У. Черчилль предложил Советскому правительству ввести войска в эти страны. Однако руководство СССР, с учетом последствий подобной акции, отвергло это предложение.

В ответе И. Сталина и В. Молотова отмечалось, что советско-иранский договор 1921 г. предусматривает пребывание советских войск в Иране в случае чрезвычайных обстоятельств, однако в сложившихся условиях антифашистская коалиция должна совместно действовать в Иране. Поэтому туда необходимо ввести одновременно и советские, и английские войска (что и было осуществлено в августе — сентябре 1941 г.). Что касается Афганистана, то Советский Союз высказался за осторожную и согласованную с союзниками стратегию в этой стране, выступив с меморандумом (октябрь 1941 г.), в котором призывал Кабул строго соблюдать нейтралитет и советско-афганские договоры 20-30-х годов. Меморандум был поддержан Лондоном, Вашингтоном и Тегераном.

В письме В. Молотова советскому посольству в Кабуле (ноябрь 1941 г.) отмечалось, в частности, что «воевать в Афганистане с басмачами и белогвардейцами означает спровоцировать войну в Средней Азии, что будет выгодно Германии и Японии. Это подорвет наш престиж на Востоке и дестабилизирует тыл Красной Армии… Кроме того, против таких действий резонно возражают и руководители Среднеазиатских республик и Казахстана. Поэтому нейтрализация Афганистана и сотрудничество с Ираком и Саудовской Аравией наряду с укреплением отношений с Йеменом являются главными задачами нашей политики в этом регионе…» Жаль, что подобная мудрость не была проявлена в конце 70-х годов.

В период после второй мировой войны Соединенные Штаты начали оказывать техническую, а затем финансовую помощь в строительстве ряда объектов в афганских провинциях Гильменд и Кандагар. В 1948 г. ими был разработан план операции под кодовым названием «Гиндукуш», которым предусматривалось создать военное окружение против СССР и его союзников на юге, дестабилизировать обстановку в самом Афганистане, если он станет предпринимать попытки сближения с Советским Союзом. США отказались продавать афганцам оружие, когда те обратились с такой просьбой в 1950 г., выдвинув условие — урегулировать отношения с Пакистаном и прекратить сближение с СССР. В ответ на это руководители Афганистана стали переориентироваться на поставки вооружения из Советского Союза.

В начале 50-х годов в Афганистане был либерализован закон о печати. Стали издаваться независимые газеты. Сразу же возникли и новые журналы, стоящие на радикальных позициях.

На политической арене страны появились новые партии: «Викхе-Залмайян» («Пробудившаяся молодежь») — наследница организации «Афганская молодежь» (одним из ее членов был Н. М. Тараки), «Ватан», «Клуб-и-мелли» («Национальный клуб»), возглавляемый принцем Мухаммедом Даудом (членом этого клуба был молодой еще тогда Б. Кармаль) и др. Однако эти организации просуществовали легально недолго. В 1952 г. все оппозиционные газеты и журналы были закрыты, а редакторы посажены в тюрьмы.

Соединенные Штаты в то время были озабочены стабилизацией прозападных режимов в Иране и Пакистане. В 1953 г. они помогли свергнуть иранское правительство Мохаммеда Мосаддыка и тем самым обеспечили принцу Мохаммеду Пехлеви возможность вернуть себе престол. В следующем году США достигли соглашения с Пакистаном о взаимном договоре, который был официально подписан в 1955 г.

В том же году американская администрация предприняла попытку включить Афганистан в Багдадский пакт (вместе с Ираном, Ираком, Пакистаном, Турцией, Великобританией и США), но король Захир Шах ответил отказом, за что Соединенные Штаты прекратили предоставление Афганистану военной и экономической помощи. Это послужило новым толчком к возрождению советско-афганских экономических отношений. Во время визита в декабре 1955 г. в Кабул Н. Хрущева и Н. Булганина, которым там была устроена пышная встреча, советская сторона предоставила своему южному соседу заем в размере 100 млн дол. на весьма льготных условиях.

В 1956 г. афганский премьер-министр М. Дауд принял советское предложение о предоставлении военной техники, оборудования и специалистов. Постепенно Афганистан оказался как бы зоной советского влияния. По мнению Комитета начальников штабов армии США, в этот период Афганистан представлял «малую… или никакой стратегической важности для Соединенных Штатов». В 60-х годах Советский Союз продолжал оказывать своему соседу экономическую помощь и обучать афганских военнослужащих, постепенно превращаясь в самого крупного для Афганистана поставщика финансовых средств и технической помощи. Отношения между СССР и Афганистаном были дружественными. В частности, посетившему в 1964 г. Афганистан Председателю Президиума Верховного Совета СССР Л. И. Брежневу был устроен подчеркнуто теплый прием.

Однако Соединенные Штаты тоже начали постепенно вовлекать Афганистан в орбиту своих интересов, что привело к усилению соперничества между СССР и США в этом регионе.

Примерно в это же время началось оживление общественной жизни в Афганистане, которое возглавила интеллигенция. Снова стали образовываться политические кружки и группы.

«Хальк» и «Парчам»

В 1963 г. было создано инициативное ядро политической партии Объединенный национальный фронт Афганистана (ОНФА), в который вошли писатель Н. М. Тараки, сотрудники министерств Б. Кармаль и Ш. М. Дост, офицеры М. А. Хайбар, М. Т. Бадахши и др.

Народно-Демократическая партия Афганистана при непосредственной помощи КПСС была образована 1 января 1965 г. на Учредительном съезде, который тайно состоялся в доме писателя Н. М. Тараки. Тогда же были определены структура, цели и задачи партии, избран ЦК НДПА.

Информация
На первом Пленуме ЦК НДПА в присутствии всех делегатов съезда Генеральным секретарем партии был избран Hyp Мухаммед Тараки[1], а Бабрак Кармаль — секретарем ЦК партии.

В ЦК НДПА вошли 7 членов (Н. М. Тараки, Б. Кармаль, С. М. Кештманд, С. М. Зерай, Г. Д. Панджшери, М. Т. Бадахши, Ш. Шахпур) и 4 кандидата (Ш. Вали, К. Мисак, М. Задран, А. В. Сафи).

Афганский источник, (перевод с дари) 1965 г.
В соответствии с решением Учредительного съезда в первых двух номерах центрального печатного органа партии — газете «Хальк» («Народ») в апреле 1966 г. была опубликована программа НДПА, которая предусматривала «сплочение всех прогрессивных, патриотических и национальных сил страны под руководством НДПА для борьбы за победу антифеодальной, антиимпериалистической, национальной народно-демократической революции; захват политической власти в стране; создание государства трудящихся; проведение социальных преобразований, направленных на преодоление отсталости страны и обеспечение ее прогрессивного развития». Конечная цель программы определялась как «построение социалистического общества на основе творческого применения общих революционных закономерностей марксизма-ленинизма в национальных условиях афганского общества».

В том же 1965 г. в Афганистане возникло, вышло из подполья несколько политических организаций (маоистская «Шоале Джавид», яро-шовинистическая «Афган Меллат» и другие, в том числе исламские).

Весной 1967 г. нелегально был издан Устав НДПА, определивший основы организационной структуры, принципы деятельности партии, права и обязанности ее членов. НДПА провозглашалась «авангардом трудящихся классов и высшей формой политической организации рабочего класса».

Действуя в полулегальных и нелегальных условиях в годы королевского и даудовского правлений, партия вела активную политическую деятельность. Под ее руководством систематически проводились забастовки, митинги, марши протеста, организовывались демонстрации трудящихся, издавалась и распространялась литература соответствующего содержания. Использовались также и методы парламентской борьбы. В частности, осенью 1965 г. партия приняла участие в парламентских выборах и провела в нижнюю палату четырех своих делегатов: Б. Кармаля, Н. А. Нура, А. Ратебзад и Файзль-уль-Хака.

В то же время в Москве выражали беспокойство тем, что процесс становления партии проходил медленно и сложно. Объясняли это низким теоретическим уровнем ее членов, а также отсутствием организаторского опыта у руководителей НДПА. Негативный отпечаток на деятельность партии в то время накладывало противодействие властей, ультралевых и экстремистских мусульманских группировок (типа «Братья мусульмане»). Да и для самой НДПА было характерным стремление к левацкому радикализму. В связи с этим советское политическое руководство советовало ее лидерам не форсировать события, не торопиться с коммунистическими идеями и лозунгами, больше подчеркивать в работе с массами общедемократический характер партии. Однако это не было в должной мере воспринято ни самим Н. М. Тараки, ни его соратниками (в конце 1965 г. Генеральный секретарь ЦК НДПА неофициально побывал в Москве, где встречался с ответственными работниками ЦК КПСС Р. А. Ульяновским и Н. Н. Симоненко, которые порекомендовали ему не ставить перед партией в качестве главной задачи свержение правительства ввиду ее неподготовленности и малочисленности).

К тому же сразу же после образования НДПА в ее руководстве началась борьба за лидерство на почве главным образом личного соперничества между Н. М. Тараки и Б. Кармалем. Последний, избранный депутатом парламента, болезненно воспринимал, что ему отводится… лишь вторая роль в партии. Имелись также разногласия и по некоторым тактическим вопросам. Так, например, Б. Кармаль и его сторонники в ЦК НДПА высказывались за усиление акцента на легальные формы борьбы, являлись поборниками просветительской деятельности. Они стремились добиться улучшения благосостояния народа через приобщение его к культурным ценностям, повышения образовательного уровня и т. д. Они были против распространения листовок и другой литературы революционного содержания, а наиболее эффективным методом считали выступления лидеров партии на митингах и демонстрациях. Н. Тараки же склонялся к полному переходу на нелегальную работу, объявлению партии коммунистической и образованию в случае необходимости ЦК партии в эмиграции. Он был уверен, что в условиях королевской монархии открытые выступления руководителей оппозиционной организации немедленно приведут к их аресту.

При принятии новых членов в партию Б. Кармаль предлагал не брать во внимание классовую принадлежность кандидатов, а учитывать только их взгляды и желание работать. Такая позиция Б. Кармаля объяснялась его близостью с представителями аристократии, вплоть до некоторых членов королевской семьи, ведь одно время он являлся активным сторонником возглавляемой принцем М. Даудом организации «Союз Пуштунистана», рекомендовал для вступления в НДПА начальника канцелярии премьер-министра Мохаммада Доста и других высших чинов государства.

Н. М. Тараки возражал против этого, доказывая, что с вступлением в НДПА представителей имущих классов и королевской семьи нарушится классовый принцип отбора в партию и в результате она потеряет авторитет у народа. Были также и другие противоречия.

Вскоре в руководстве произошел раскол. Тараки даже предложил исключить Кармаля из партии за связь с зятем короля — сардаром Абдул Вали. В ответ на это осенью 1966 г. Б. Кармаль со своими сторонниками вышел из состава ЦК и сформировал новую фракцию «Парчам» («Знамя»), которая официально именовала себя «НДПА — авангард всех трудящихся». Сторонники же Н. М. Тараки стали называться «НДПА — авангард рабочего класса», а в афганском обществе были известны как «Хальк» («Народ»).

По существу, это были две разные партии со своими руководящими органами, печатью и членством, хотя они на словах и признавали цели и задачи, провозглашенные первым съездом НДПА, программу и устав. Осенью 1966 г. с Б. Кармалем ушли и три других члена ЦК — Д. Панджшери, Ш. Шахпур, С. Кештманд, а также кандидаты в члены ЦК НДПА А. Х. Шараи, С. Лаек, Б. Шафи, А. В. Сафи, Н. А. Hyp (Панджваи).

На первый взгляд в основе этого раскола лежали теоретические различия. «Парчам» следовала линии «общего фронта», то есть не отказывалась от временных компромиссов и союзов с другими силами до захвата власти. Она стремилась нести в народ знания, чтобы общество созрело для преобразований и т. д. «Хальк» же, в свою очередь, отвергала такое сотрудничество, склоняясь к так называемому бескомпромиссному революционному социализму (т. е. утопии чистейшей воды). Вместе с тем, как показывает анализ, корни этого конфликта лежали практически не в теории, а в традиционных «культурных источниках»: это этнические, социальные, классовые, национальные различия, прочное взаимное презрение между кабульцами и провинциалами, личная приверженность отдельным лидерам (наиболее характерная черта афганцев) и борьба за власть между этими лидерами. Традиционно афганцы имеют склонность к крайнему индивидуализму, независимости и верности семейному клану. Они приверженцы равенства и нелегко подчиняются коллективным мероприятиям, особенно если руководитель не снискал их личного уважения и не обладает ценимыми ими качествами.

В Советском Союзе преобладало тогда мнение, что халькисты, например, по своему социальному составу преимущественно являются выходцами из малообеспеченных, полупролетарских и трудовых слоев общества (из семей интеллигентов, мелких служащих, кочевников, дуканщиков, ремесленников, крестьян, военнослужащих и т. д.). Халькисты — это в основном уроженцы периферийных районов, в большинстве своем пуштуны. Они были менее зажиточными по сравнению с членами «Парчам», но более активными, имели тесные связи с народом и демократическими слоями общества. Среди них чаще встречались служащие низших рангов госаппарата и учебных заведений, инженерно-технические работники предприятий государственного сектора, офицеры младшего состава (особенно ВВС и танковых частей). Причем данная фракция отличалась непоследовательностью, экстремизмом и левацким уклоном. Ее представители считали себя настоящими революционерами, а парчамистов — выразителями интересов буржуазии.

В то же время считалось, что парчамисты в своем большинстве — представители процветающих семей, большей частью из интеллигенции, образованные люди. Их лидером стал сын армейского генерала Бабрак Кармаль. Хотя многие члены этой фракции были пуштунами по происхождению, в нее входили также представители и других национальностей. Это были в основном горожане, особенно из Кабула и его предместий. В связи с существовавшей тогда в Афганистане практикой представители богатых слоев общества, как правило, учились на Западе (в США, ФРГ и других государствах). Многие из них получали образование также в привилегированных лицеях столицы и Кабульском университете. Однако немало представителей этого крыла учились в то время и в СССР, имели свои партийные ячейки в некоторых московских институтах.

В политическом плане парчамисты больше склонны к умеренности. Они тоже считали себя революционерами, причем более подготовленными в теоретическом отношении.

В действительности такое разделение было чисто условным. Ведь люди, стоявшие у истоков создания той и другой фракции, мало чем отличались друг от друга в плане имущественной принадлежности. Это в последующем они навербовали себе различных сторонников.

Организационный раскол НДПА продолжался более десяти лет и нанес большой ущерб всему демократическому движению в Афганистане. Дело осложнилось еще и тем, что от основных фракций, значительно ослабив их, откололись мелкие группы, которые создали свои самостоятельные политические левые организации («Сетаме Мелли», «Революционное общество Афганистана», «Авангард молодых рабочих Афганистана», «Рабочая группа», «Авангард трудящихся Афганистана» и др.).

Обе фракции НДПА независимо друг от друга вели активную политическую работу в массах. При этом парчамисты особое внимание сосредоточили на демократической части интеллигенции и патриотически настроенных офицерах. Они пытались привлечь в свои ряды в первую очередь студентов, журналистов, работников средств массовой информации, чиновников и военнослужащих. Им удалось добиться определенных успехов. Практической работой в армии руководил М. А. Хайбар. В его руках были сосредоточены все нити управления работой в армии. Несколько позже к этому процессу подключились и халькисты. Они в то время больше гнались за массовостью, привлекая в свои ряды беднейшие слои населения (люмпен-пролетариев).

Вскоре после разрыва Д. Панджшери, Ш. Шахпур и А. Х. Шараи возвратились в «Хальк» и были восстановлены в составе ЦК. Дополнительно в ЦК были избраны X. Амин, К. Мисак и Данеш.

Предпринимаемые время от времени шаги по объединению фракций оканчивались безрезультатно. Камнем преткновения в контактах между представителями крыльев являлся, как правило, вопрос о персональном составе ЦК и особенно о кандидатуре на пост Генерального секретаря, на который претендовали Н. М. Тараки и Б. Кармаль.

В ЦК КПСС больше поддерживали Тараки. В частности, в начале 70-х в Советском Союзе издали и переправили в Афганистан его книгу «Новая жизнь».

Свержение короля Захир Шаха

В этот период парчамисты продолжали борьбу за власть в стране. Они заключили союз со сторонниками М. Дауда. В конечном итоге 17 июля 1973 г. генерал Мухаммед Дауд[2], умело использовав офицеров-коммунистов (А. Кадыра, А. Ватанджара и С. Гулябзоя), с помощью ведущих деятелей «Парчам» совершил практически бескровный переворот, отстранив от власти короля Захир Шаха[3], упразднив монархию и провозгласив себя президентом республики.

На следующий день после переворота обе фракции НДПА выступили с заявлением своих ЦК, в которых приветствовалось свержение монархии и содержался призыв к членам партии обеспечить поддержку республиканскому строю.

Политическим органом нового режима стал Центральный комитет республики, в состав которого вошли 11 чел., из них 9 чел. являлись кадровыми военными. 4 члена ЦК состояли в НДПА (3 парчамиста и 1 халькист).

Для большинства афганцев переворот был приемлемым и воспринят ими как борьба в королевской семье. В связи с этим никаких существенных выступлений против нового режима не последовало. После вступления в должность президента республики М. Дауд сразу же пообещал лидерам НДПА, что его новое правительство проведет социальные реформы и программы модернизации, установит более тесные отношения с Советским Союзом. Однако М. Дауду были чужды предлагаемые пути и взгляды парчамистов по переустройству афганского общества, он стремился руководствоваться национальными интересами своей страны, поэтому поспешил избавиться от таких попутчиков. С помощью ряда чрезвычайно ловких маневров он переместил своих бывших союзников из «Парчам» на политически выхолощенные должности, а к 1976 г. очистил круг своих приближенных советников от всех (по крайней мере известных ему) парчамистов. Офицеры, помогавшие ему осуществить переворот, остались ни с чем. Впоследствии это дорого стоило М. Дауду.

Во внешней политике М. Дауд стал проводить сбалансированный, равноудаленный курс, «набирая очки» на противоречиях, существующих между Востоком и Западом. В частности, выразив поддержку советскому плану коллективной безопасности, одновременно предпринял шаги по сокращению традиционных советско-афганских отношений и расширению контактов с США, Ираном, Пакистаном, Индией, Египтом, Саудовской Аравией и т. д. Как метко сказал о нем один из высокопоставленных сотрудников ЦРУ: «Дауд был наиболее счастлив, когда мог зажечь свою американскую сигарету советскими спичками».

Для осуществления крупных экономических проектов (строительство железной дороги, разработка урановых месторождений и т. д.) требовались большие средства, а у Афганистана их не было. Такие средства М. Дауду были обещаны, но взамен за это потребовали ликвидации левых сил. После возвращения из Саудовской Аравии, где ему был оказан пышный прием с посещением всех мусульманских святынь, М. Дауд повел линию на подавление демократического движения. За видными партийцами была установлена слежка, стали закрывать некоторые издательства, в рядах НДПА начали действовать провокаторы.

В этот период халькисты развернули активную работу по вербовке новых членов. Они по численности в три раза превзошли своих соперников. Особенно важными были их успехи в армейской среде. Эту работу курировал X. Амин.

Отлученные от власти парчамисты в августе 1975 г. предприняли серьезные шаги к объединению с «Хальк»: представители фракций НДПА согласились прекратить публичную враждебную деятельность друг против друга и создать благоприятнее условия для сотрудничества. Однако дальше деклараций дело не пошло.

Образование исламистских организаций в Афганистане

Широко распространенным и упрощенным является утверждение о том, что мятежное движение в Афганистане возникло после свержения М. Дауда в апреле 1978 г. В действительности же оно появилось значительно раньше, еще в середине 50-х годов, а приблизительно в то же время, когда образовалась НДПА как реакция на активизацию лево-демократического движения, исламскими фундаменталистами были созданы свои организации. Они выступили за восстановление фундаментальных основ ислама, «очищение его от поздних наслоений и влияний», установление в стране теократического государства.

В середине 60-х годов теологический факультет Кабульского университета превратился в один из главных центров подпольной исламской политической активности. Под патронажем декана этого факультета профессора Г. М. Ниязи создается исламская группа, членами которой становятся студенты и преподаватели. Примерно в этот же период подобный кружок организуется на инженерном факультете университета, признанными лидерами которого становятся Гульбеддин Хекматияр, Сейфуддин Нафатьяр и Хабиб Рахман. По их инициативе происходит объединение исламских групп в университете (в интересах совместных действий). В 1969 г. после тайного собрания представителей этих групп на квартире у довольно авторитетного в Кабуле профессора богословского факультета у одного из руководителей организации «Братья мусульмане» — Бурхануддина Раббани возникла первая афганская исламская фундаменталистская организация «Мусульманская молодежь».

Во главе организации стоял Высший совет, в который входили учредители организации — Г. М. Ниязи, Б. Раббани, М. Тавана, А. Р. Сайяф, Г. Хекматияр. Работой военной секции руководили Г. Хекматияр и С. Нафатьяр. «Мусульманская молодежь» — ударная сила исламской радикальной организации «Братья мусульмане» — с самого начала своего создания заявила о себе как крайне экстремистская организация. Ее члены предпринимали любые меры по расколу демократов, внесению в их ряды разногласий, провоцированию неприязни друг к другу.

После прихода к власти генерала Мухаммеда Дауда («Красного принца») в организации «Мусульманская молодежь» возникли противоречия. Молодежное руководящее звено (в частности, Г. Хекма-тияр) выступало за немедленное вооруженное восстание с целью свержения М. Дауда и создания теократического государства.

В июне 1975 г. сторонники Гульбеддина Хекматияра с помощью пакистанского лидера Зульфикара Али Бхутто начали повстанческие действия в Панджшере и в ряде провинций страны. Однако правительственные войска сравнительно легко подавили это выступление афганской оппозиции. «Мусульманская молодежь» в конце концов распалась. Некоторые ее члены были казнены, другие посажены в тюрьму или бежали за границу, главным образом на пакистанскую территорию.

В Пакистане фундаменталисты получили определенную свободу и начали тесно взаимодействовать с пакистанскими спецслужбами, которые, в свою очередь, были заинтересованы в установлении с ними контактов с целью расширения своей агентуры в Афганистане для борьбы с режимом М. Дауда. Тем более что «законный король» Захир Шах после переворота вынужден был просто покинуть страну.

Администрация Зия-уль-Хака пошла на создание сети баз, центров подготовки афганской оппозиции на своей территории. Фундаменталисты стали превращаться в простое орудие пакистанских спецслужб.

Что произошло 7 саура 1357 г. (27 апреля 1978 г.)?

В 1976 г. государственный секретарь США Киссинджер посетил Афганистан и выразил твердую поддержку инициативам Дауда. Шах Ирана предложил льготный кредит на 2 млрд дол. сроком на десять лет и сразу же выдал 400 млн дол. афганскому правительству. Однако, несмотря на заигрывания Дауда с Западом, СССР продолжал оказывать свою поддержку Афганистану, хотя и выражал озабоченность перспективами развития ситуации в данном регионе. Одновременно КПСС, действуя через КПИ и пакистанскую Национальную партию «Авами», стала прилагать усилия для объединения фракций НДПА в качестве первого шага к смещению М. Дауда.

В июне 1977 г. после объединительной конференции, состоявшейся в Джелалабаде, лидеры «Хальк» и «Парчам» подписали «Заявление о единстве НДПА», а вскоре состоялось объединительное заседание их центральных комитетов. С этого времени единство НДПА формально было восстановлено. Генеральным секретарем партии вновь стал Hyp Мухаммед Тараки.

Справка
На объединительной конференции был избран новый состав ЦК НДПА в количестве 30 человек и Политбюро ЦК — 10 человек. В состав Политбюро ЦК НДПА вошли: Н. М. Тараки, Б. Кармаль, Г. Д. Панджшери, К. Мисак, Шах Вали, Hyp Ахмад Hyp, Барек Шафи, Сулейман Лаек, С. А. Кештманд, С. М. Зерай (5 на 5). Произошли острые дебаты вокруг личности X. Амина, которому в обеих фракциях очень многие не доверяли. Часть халькистов и почти все парчамисты категорически возражали против его избрания в Политбюро ЦК НДПА…

Афганский источник, подробно рассказано в 1978 г. (перевод с дари)
В ходе заседания X. Амину и С. Хашеми было предъявлено обвинение в их связях с ЦРУ во время нахождения в США. Зачитывались документы о получении ими денежных средств от этого ведомства. Однако X. Амину тогда удалось выкрутиться. Он заявил, что просто играл с ЦРУ, так как ему надо было закончить учебу в США, а жить было не на что (стенограмма этого заседания долгое время хранилась в ЦК КПСС у Р. А. Ульяновского).

Как показали дальнейшие события, объединение партии оказалось неполным. Военные организации фракций остались разобщенными и большей частью неизвестными друг другу. В целях конспирации действовала система, доведенная до узких пределов, когда члены партии знали только своих соратников по «тройке» или «пятерке». Многие офицеры, например, узнали, что принадлежат к одной партии, хотя и к разным ее фракциям, только в ходе создания единых парторганизаций летом 1978 г.

Наряду с НДПА важную роль в работе с военнослужащими играла самостоятельная тайная организация Объединенный фронт коммунистов Афганистана (ОФКА), созданная в армии в 1974 г. полковником А. Кадыром, который сыграл видную роль при отстранении от власти короля Афганистана. Она была идейно близка к платформе НДПА, но делала ставку исключительно на новый государственный переворот. После объединения НДПА руководство ОФКА установило контакты с ее лидерами, выражая готовность влиться в партию. В последующем эта просьба была удовлетворена (хотя и на кабальных для ОФКА условиях).

Объединение НДПА и усиление левых сил вызвало тревогу в правящих кругах Афганистана. После июльского переворота 1973 г. М. Дауд раскрыл и подавил три антиправительственных заговора. Правда, все они были в августе — декабре 1973 г. Но тогда НДПА в них не участвовала. Репрессировали в основном сторонников короля: бывшего премьер-министра, начальника разведки, трех генералов, депутатов, офицеров.

Ежегодно представители правых группировок в правительстве и армии усиливали давление на М. Дауда, требуя расправы с демократическими силами, прежде всего с НДПА, а также свертывания афгано-советских отношений. К 1978 г. в Афганистане находилось более 2 тыс. советских технических и экономических советников. Общая сумма советских кредитов достигла 1265 млн. дол., в то время как американские кредиты и безвозмездные субсидии равнялись 470 млн. дол.

Лидеры НДПА начали готовить переворот с целью свержения М. Дауда. По свидетельству некоторых членов партии, он должен был произойти в августе 1978 г. (идею всенародной стачки вынашивал Б. Кармаль). Однако халькисты, воспользовавшись благоприятной ситуацией, возникшей в Кабуле после убийства 17 апреля ведущего идеолога «Парчам» М. А. Хайбара, совершили военный переворот в апреле.

В свое время Мир Акбар Хайбар был либерально настроенным начальником академии полиции и принят в партию еще при короле, по рекомендации Б. Кармаля, что вызвало раздражение халькистов. Поскольку широко распространилось убеждение, что приказ об убийстве М. Хайбара отдал министр внутренних дел Абдул Кадыр Нуристани, десятки тысяч афганцев превратили его похороны в антиправительственную демонстрацию, которая была разогнана силами правопорядка.

Однако существует версия, согласно которой М. Хайбара убили С. Д. Тарун и братья Алемьяр по распоряжению X. Амина, так как в руках М. Хайбара (со стороны «Парчам») находились все нити руководства работой НДПА в армии, а X. Амин являлся как бы его заместителем в этой деятельности. Стремясь захватить лидерство, он и предпринял шаги по устранению конкурента. Впоследствии один из братьев Алемьяр (Ареф) был репрессирован, а другой занимал пост министра планирования в правительстве X. Амина. Таким образом, согласно этой версии, именно X. Амин своими действиями создал условия для свержения М. Дауда, а если предположить, что X. Амин действительно сотрудничал с ЦРУ и действовал по его указанию, то становится очевидным, кто на самом деле явился организатором военного переворота в Афганистане, а в последующем провел стратегическую операцию по втягиванию Советского Союза в региональный конфликт на Среднем Востоке. Но это лишь версия.

Непосредственные участники апрельского военного переворота 1978 г. в Афганистане по-разному излагают ход тех событий в Кабуле. Обобщая эти рассказы, можно примерно восстановить следующую картину.

После похорон М. А. Хайбара начались репрессии против демократических сил. По некоторым данным советских спецслужб, 24 апреля в Кабуле в штабе Центрального корпуса состоялась закрытая встреча М. Дауда с послом США Д. Элиотом (который вскоре должен был закончить свою деятельность в Афганистане). На встрече Д. Элиот убедил М. Дауда в необходимости решительных мер в отношении левых сил и настоял, чтобы было отдано распоряжение об аресте ряда руководителей НДПА, в том числе Н. М. Тараки, Б. Кармаля, X. Амина, Г. Д. Панджшери,А. В. Сафи и других, по обвинению в нарушении конституции. В ночь на 26 апреля по распоряжению М. Дауда они были арестованы. По непонятным до сих пор причинам Хафизулла Амин сначала избежал ареста, хотя полиция в ночь с 25 на 26 апреля побывала у него в доме и произвела обыск. X. Амин был посажен только под домашний арест, а дом его взят под наблюдение.

Для выяснения обстановки X. Амин направил своего сына Абдула Рахмана к Н. М. Тараки, но последний к тому времени был уже арестован. Это послужило сигналом X. Амину для отдачи приказа о вооруженном выступлении. Через Ф. М. Факира (тогда служащего Кабульского муниципалитета) и С. М. Гулябзоя (в то время младшего офицера афганских ВВС) он передал план действий своим сторонникам (халькистам) в армии (X. Амин был перевезен из дома в тюрьму только вечером 26 апреля 1978 г.).

26 апреля в воинских частях по всей стране проводились празднества по случаю подавления выступления коммунистов. Министр обороны Афганистана М. Х. Расули распорядился устроить для военнослужащих торжественный ужин и увеселительные мероприятия. Воспользовавшись этим, халькисты развернули соответствующую подготовительную работу и провели мероприятия по подготовке к выступлению.

27 апреля в 6 часов утра в окрестностях зоопарка состоялось заседание координационной группы по руководству военным переворотом с участием Сайда Мухаммеда Гулябзоя (ответственного за ВВС и ПВО), Асадуллы Пайяма (ответственного за 4-ю танковую бригаду), Алиша Паймаана (ответственного за зенитно-ракетную бригаду), Мухаммеда Дуста (отвечавшего за 32-й полк «командос»).

На этом заседании было принято решение, чтобы к 8 часам утра все были в своих частях в полной готовности координировать действия частей ВВС, ПВО и Сухопутных войск. Был назначен пароль «Сайд Мухаммед», отзыв — «Миг-21».

В 4-й танковой бригаде (тбр) тогда служили члены НДПА Мухаммед Рафи — начальником штаба бригады, Мухаммед Аслам Ватанджар и Ширджан Маздурьяр — командирами батальонов. В 7 часов утра ими было принято решение привести в боеготовность танки и спешно выдвинуть их в направлении на Кабул. М. Рафи остался в бригаде, на месте обеспечивая подавление сопротивления отдельных военнослужащих, мешавших проведению необходимых мер.

Офицерам бригады удалось осуществить намеченный план. Сначала они обманным путем добились от командира бригады приказа на выдачу боеприпасов на танки, а затем двинули их к президентскому дворцу («Арга»). Чтобы достать боезапас к танкам своего батальона, майор Аслам Ватанджар пошел на хитрость. В 9 часов утра он пришел к командиру бригады и убедил его, что он — один из самых верных и преданных сторонников М. Дауда, а так как в столице было неспокойно, попросил генерала разрешить выдать по 6 боевых снарядов на каждый из 10 танков его батальона. Дескать, в случае чего батальон сразу же придет на помощь М. Дауду.

Когда разрешение на выдачу боеприпасов было получено, «исправив накладную на боеприпасы», добавив 0, А. Ватанджар в итоге получил на складе 600 снарядов. Ими в последующем и обстреляли президентский дворец.

Около 11 часов утра танки двинулись в Кабул (бригада располагалась на восточной окраине города в Пули-Чархи. — Примеч. авт.).

Экипажам танков были поставлены такие задачи: Фатеху — стать на площади Пуштунистана, чтобы, с одной стороны, обстреливать гвардию Дауда в Калайи-Джанги, а с другой — контролировать банк и почтамт. А. Ватанджар должен был выйти на площадь перед зданием Министерства обороны. Ш. Маздурьяру поручили держать под наблюдением личные квартиры Мухаммеда Дауда, его брата Мухаммеда Найма, посольства Франции и Турции.

Первая колонна 4-й танковой бригады под руководством командира танковой роты старшего капитана Умара появилась перед главным входом президентского дворца примерно в полдень 27 апреля. В это время во дворце проходило заседание кабинета министров под председательством М. Дауда. Последний был немедленно проинформирован о появлении танков. Дауд приказал министру обороны Расули и начальнику президентской охраны майору Зия выяснить, что происходит. На вопрос Зия, зачем прибыли танки, Умар ответил, что их послал командир бригады для усиления охраны президентского дворца. Умару было приказано вернуться в расположение бригады. Однако, покинув позицию у главного входа во дворец, он загнал танки в боковую улицу и стал ждать. Вскоре подоспели другие подразделения 4-й танковой бригады. Президентский дворец был окружен танками. Офицеры М. А. Ватанджар, С. Д. Тарун, Назар Мухаммад, Ш. Маздурьяр и Ахмед Джан руководили их действиями.

Ровно в 12 часов дня Ватанджар приказал произвести первый выстрел по президентскому дворцу. Затем открыли огонь и другие танки. Фатех с южного направления, то есть с площади Пуштунистана, а Маздурьяр с западного направления открыли огонь по гвардии, по дому Мухаммеда Дауда и Мухаммеда Найма и перешли в атаку. М. А. Ватанджар открыл огонь по зданию Министерства обороны. В ВВС и ПВО в соответствии с планом, выработанным ранее, летные экипажи на аэродромах Кабул и Баграм ждали указаний о вылете.

М. Дауд прервал заседание кабинета министров и сказал министрам: «Кто хочет спасти свою жизнь, покинув дворец, волен сделать это».

С началом перестрелки министр обороны Расули и министр внутренних дел Нуристани, пройдя через тыльные ворота дворца, поспешили в свои министерства и попытались организовать сопротивление восставшим. Остальные министры укрылись в расположенной на территории дворца мечети Шахи. Надо сказать, что дворец М. Дауда (бывшая резиденция Захир Шаха) был построен как крепость, оснащен новейшими противотанковыми средствами и охранялся 2 тыс. военнослужащих, на вооружении которых были танки Т-54. Таким образом, восставшим нелегко было прорваться внутрь дворца.

Весть о том, что танкисты штурмуют президентский дворец, быстро распространилась по городу и достигла других военных городков. Сторонники «Хальк» стали всюду захватывать вооружение и пункты управления. К вечеру 27 апреля к 4-й бригаде примкнули части «командос». Были нейтрализованы действия некоторых подразделений 7-й и 8-й дивизий, 88-й артиллерийской бригады, выступивших по указанию министра обороны Расули.

Ожесточенная борьба разгорелась в разных частях города и его окрестностях. На дороге Хаджа — Раваше, где находился штаб ВВС и ПВО, сложилась тяжелая обстановка, однако прибывшие туда танкисты быстро взяли инициативу в свои руки.

Большую роль сыграли военно-воздушные силы. С помощью преданных партии летчиков была проведена операция по захвату аэродрома в Баграме. Вскоре в воздух поднялись боевые самолеты.

В 17.30 старший лейтенант Мустафа освободил арестованных лидеров НДПА, находившихся в муниципальном здании. По радио была передана национальная мелодия «Рага Мальхар», которая традиционно исполняется при смене власти. Затем сообщили о победе революции. Сразу же вслед за этим самолеты афганских ВВС нанесли удар по президентскому дворцу, где еще продолжал оказывать сопротивление восставшим М. Дауд со своими родственниками и верной ему охраной. Неоднократные предложения прекратить огонь и капитулировать оставались без ответа, и защищавшие дворец продолжали сопротивление.

Вечером группа «командос» ворвалась в апартаменты М. Дауда и потребовала от него сдачи оружия. На вопрос президента: «Кто совершил революцию?» — старший лейтенант Имаммуддин, руководивший действиями этой группы, ответил: «НДПА возглавляет революцию». Дауд выстрелил в Имаммуддина из револьвера и ранил его. В завязавшейся перестрелке М. Дауд и все члены его семьи были убиты.

К утру 28 апреля совместными усилиями танкистов, летчиков и «командос» сопротивление гвардии, защищавшей президентский дворец, было подавлено и власть перешла к НДПА.

Потери среди военнослужащих составили 43 человека. Были жертвы и среди мирного населения.

Но есть версия, которой придерживается доктор философских наук генерал-майор запаса Ким Македонович Цаголов: «Хотелось бы высказать одну гипотезу, доказать которую возможно только путем очень серьезного и тонкого анализа. Дело в том, что я не сторонник идеи руководящей роли НДПА в событиях апреля 1978 г. Многочисленные личные беседы с наиболее значительными фигурами афганской политической жизни последних 10–15 лет привели меня к убеждению, что основную роль в этих событиях сыграла тайная политическая организация Объединенный фронт коммунистов Афганистана (ОФКА) во главе с Абдулом Кадыром, смещенным после антимонархического переворота 1973 г. с поста главкома ВВС. Эта организация, по оценочным данным, включала 600 членов и около 2 тысяч сочувствующих. Не отрицая значения работы в армии представителей фракции «Хальк», а также «Парчам», я все же склонен утверждать, что в радикализации афганской армии основную роль сыграл ОФКА. Прежде всего, руководитель ОФКА А. Кадыр, сыгравший ключевую роль в антимонархическом перевороте 1973 г., а затем смещенный М. Даудом с занимаемого им поста, был весьма популярной в армейской среде личностью. Его личная отвага, высокое летное мастерство и значительные связи в офицерской среде способствовали популярности ОФКА.

Не думаю, что между А. Кадыром и фракциями НДПА, работавшими в армии, были тесные контакты. Этому, очевидно, мешали и национальность А. Кадыра (он из чараймаков), болезненно реагировавшего на пуштунское засилье не только в армии, но и в «Хальке», и определенная подозрительность к «Парчаму», нашедшему «общий язык» с М. Даудом сразу после переворота 1973 г. Если добавить к этому такие личные качества А. Кадыра, как вспыльчивость, прямолинейность, упрямство, то станет понятно, что он был весьма неудобной фигурой для контактов с представителями «Халька» и «Парчама».

К тому же наиболее видные руководители НДПА к началу событий находились в тюрьме. Не случайно в момент свержения режима М. Дауда Военный революционный совет возглавлял А. Кадыр, который вместе с А. Ватанджаром обратился по радио к народу. Позже совет передал всю полноту центральной власти руководителям НДПА, освобожденным из тюрьмы восставшими военными. Должен отметить, что этот шаг А. Кадыр в беседе со мной (я хорошо знаю этого деятеля) назвал ошибочным, ибо, по его мнению, НДПА, раздираемая фракционными распрями, не была готова к выполнению этой исторической миссии. Думаю, что в свете всего последующего развития событий А. Кадыр был недалек от истины».

Мнение К. М. Цаголова вызывает категорическое несогласие партийцев НДПА обеих фракций. В качестве резюме можно констатировать, что переворот совершали практически те же люди, которые привели к власти М. Дауда, он произошел с небольшими потерями и разрушениями. При штурме дворца М. Дауд был убит. Текст обращения к народу о победе Саурской революции в Афганистане зачитали по радио: А. Кадыр — на дари, М. А. Ватанджар — на пушту. В нем, в частности, говорилось: «Впервые в истории Афганистана уничтожены последние остатки империалистической тирании и покончено с деспотизмом…»

Народ Кабула и провинциальных центров воспринял приход к власти НДПА спокойно, но это была скорее реакция на устранение М. Дауда, чем поддержка НДПА. Ведь каждый человек и каждый народ, особенно обездоленный, всегда живет надеждой на лучшее будущее. НДПА после переворота обещала построить справедливое, свободное общество. Однако популистские лозунги так и остались пустой декларацией, а судьба самих реформаторов оказалась трагичной. Почему это произошло?

Диктатура пролетариата или диктатура партии?

Для советских представителей в Кабуле, а также для наших спецслужб военный переворот 27 апреля 1978 г. явился как «гром среди ясного неба», они попросту «проспали» его. Руководители НДПА скрывали от советской стороны свои планы по свержению Дауда и тем более не советовались по этим вопросам, так как были уверены, что в Москве негативно отнеслись бы к их намерениям. Совершив государственный переворот, они начали форсировать и революционные «преобразования». Аналитики в Советском Союзе оценивали события, происшедшие в Афганистане в апреле 1978 г., как верхушечный военный переворот, поддержанный армией и частью мелкой буржуазии, однако это не помешало советским руководителям встретить известие о приходе к власти НДПА с нескрываемым удовлетворением, на основании чего некоторые западные эксперты утверждают, что устранение М. Дауда — дело рук советских спецслужб, хотя при этом не приводится никаких доказательств. Часто ссылаются на фразу, которую обронил Б. Кармаль в беседе с индийским журналистом: «Россия хотела, чтобы здесь произошла революция».

Как бы то ни было, но с самого начала режиму НДПА со стороны Советского Союза стала оказываться всесторонняя помощь и поддержка. И это несмотря на то, что последовавшие после переворота события быстро показали, что в стране фактически стала проводиться линия на установление диктатуры НДПА, вернее, ее лидеров. Среди руководителей НДПА не нашлось подготовленных политиков и государственных деятелей. Они не обладали опытом и необходимыми знаниями для проведения экономических преобразований и управления государством. Совершить военный переворот оказалось гораздо проще, чем управлять страной. Захватив в стране власть, они посчитали, что главное дело сделано, однако только сказки обычно кончаются пиром. А в жизни после захвата власти главное только начинается. Но партийцы из НДПА не знали, как правильно распорядиться свалившейся на них властью. Им казалось все просто, когда власть находилась в руках М. Дауда, но одно дело — критиковать правящий режим, митинговать, протестовать и устраивать демонстрации, другое — осуществить переустройство общества, сделать страну экономически развитой и богатой. Некомпетентность лидеров НДПА наложила тяжелый отпечаток на дальнейшие события в Афганистане. К тому же практическая деятельность была сильно администрирована и заидеологизирована, проводилась с учетом личных, националистических и клановых интересов. И то, что Афганистан прошел через такие тяжкие испытания и понес огромные материальные потери, в, значительной степени является результатом стратегии и политики, проводимой руководством НДПА. Безусловно, нельзя отбрасывать и другие факторы и причины, которые также оказали значительное влияние на события в стране, но они были вторичны.

30 апреля 1978 г. Военный революционный совет объявил декрет № 1. В нем говорилось, что он передает свои полномочия Революционному совету, который объявляется высшим органом государственной власти в Афганистане, и вливается в его состав. Афганистан объявляется Демократической Республикой (ДРА). Главой государства и премьер-министром назначается Н. М. Тараки, его заместителем в партии и государстве — Б. Кармаль, первым заместителем премьера и министром иностранных дел — X. Амин. В новом кабинете министров ДРА было сохранено равновесие между представителями «Хальк» и «Парчам», однако Хафизулла Амин через своих представителей офицеров — членов «Хальк» имел реальную власть в армии.

Первыми указами Ревсовета ДРА были сформированы правительство и судебные органы, назначены новые губернаторы, командиры корпусов и дивизий. Произведена замена трехцветного государственного флага на красный, почти одинаковый с советским, а также герба Афганистана.

Сообщение о вооруженном восстании 27 апреля в Кабуле было встречено в частях афганской армии в основном позитивно. Военные организации «Хальк» и «Парчам» в дивизиях, расположенных в провинциях, сумели изолировать старших офицеров — сторонников М. Дауда и не допустить переброски верных ему подразделений в столицу. В частях проводились многочисленные митинги в поддержку революции, военнослужащие принимали участие в очищении госаппарата от сторонников прежнего режима, входили в состав специальных групп муниципальных властей, контролировавших справедливость цен на базарах. Некоторые офицеры были назначены на посты губернаторов провинций и начальников уездов. В сформированное Ревсоветом правительство вошло трое кадровых военных (майор М. А. Ватанджар — зам. премьера и министр связи, подполковник А. Кадыр — министр обороны, майор М. Рафи — министр общественных работ), а в Революционный совет — пять.

9 мая была обнародована Программа НДПА «Основные направления революционных задач», которая предусматривала проведение коренных социально-экономических преобразований; уничтожение феодальных и дофеодальных отношений; ликвидацию всех видов угнетения и эксплуатации; демократизацию общественной жизни; уничтожение национального гнета и дискриминации; провозглашение равноправия женщин; укрепление государственного сектора в экономике страны; повышение жизненного уровня населения; ликвидацию неграмотности; контроль над ценами; устранение влияния империализма и неоколониализма в экономике, политике, культуре и идеологии.

В области внешней политики провозглашались проведение миролюбивой политики неприсоединения, позитивного нейтралитета, борьба за всеобщее разоружение, поддержка национально-освободительных движений, укрепление дружбы, добрососедства и сотрудничества со всеми соседними с Афганистаном странами. При этом приоритет отдавался укреплению традиционно дружественных связей с Советским Союзом, к которому у афганского народа было самое благожелательное отношение как к великому северному соседу.

Легкость, с которой удалось свергнуть режим М. Дауда, породила у руководителей НДПА победную эйфорию и самоуверенность. У многих из них закружилась голова от кажущихся успехов. Появилось чувство собственной значимости и величия. Даже принимая делегации КПСС, они проявляли определенную долю высокомерия, не говоря уже о других советских представителях.

Они все чаще стали говорить о «Великой Саурcкой революции». При этом ими совершенно не учитывались особенности Афганистана, внутренние политические силы и международные факторы, а также традиции и религиозные обычаи. Серьезной проблемой было то, что Н. М. Тараки и его преемник X. Амин относились к племенной группе гильзаи, в то время как в стране традиционно правили дуррани.

Были выдвинуты популистские лозунги. В средствах массовой информации и в выступлениях партийных руководителей продолжалась политическая левацкая трескотня, декларировались различные утопические прожекты, которые изначально были невыполнимы. Например, объявлялось, что через пять лет будут созданы основы социализма, государство диктатуры пролетариата (без пролетариата в стране)… Пропагандировались и прочие небылицы. Народу это не приносило никакой пользы, ведь ценности, которые партийцы пытались заимствовать у КПСС и привить в Афганистане, не являлись таковыми в глазах афганцев. Традиции и обычаи предков, культура и весь уклад их жизни были для афганцев превыше всего. Отрекаться от них никто не хотел, так как это для них означало предательство по отношению к своим прародителям, бесчестье и вырождение народа как такового. И хотя лидеры НДПА, на первый взгляд, руководствовались благими намерениями и хотели провести преобразования для обеспечения процветания нации, этого оказалось мало. Ведь недаром говорится, что благими намерениями дорога в ад выложена.

Серьезнейшей проблемой для новой власти было установление взаимоотношений с духовенством и вождями оппозиционных племен — двумя влиятельнейшими силами. Но она так и не была разрешена, так как руководители НДПА не пользовались авторитетом и поддержкой у старейшин могущественных племен, видных религиозных деятелей и других слоев общества, располагавших реальной силой. В этой среде они считались самозванцами, выскочками и всерьез не воспринимались.

Не будучи уверенными в том, что сами смогут провести продекларированные «мероприятия», Н. М. Тараки и его соратники сделали основную ставку на СССР. И в общем-то достигли своей цели. Советская помощь Афганистану, в том числе и военная, буквально потекла рекой (только по линии Министерства обороны СССР за годы войны в Афганистане было израсходовано более 12 млрд. руб., а на всевозможную безвозмездную помощь еще более 8 млрд. инвалютных руб.). Опираясь на поддержку КПСС, руководство НДПА сумело навязать свою волю народу и повело линию на установление в Афганистане тоталитарного, авторитарного режима, основанного на страхе и насилии. А в Афганистане с его традиционными демократическими вольностями это не могло не встретить жесточайшего сопротивления населения. И оно не замедлило сразу же проявиться. Тем более что политика, проводимая НДПА, фактически не была ни народной, ни демократической.

В то же время нельзя не отметить, что среди военных и партийных деятелей ДРА (тех, кто начал вооруженное восстание) было немало людей очень страстных, искренне веривших в провозглашенные идеалы, идущих на жертвы ради счастья своего народа. Это были люди, самозабвенно желавшие посвятить свою жизнь на благо Отечества, не преследуя при этом личных, корыстных интересов. Имелись и такие, которым пришлось вести борьбу… против своих отцов, братьев, родственников. Однако, как это уже не раз бывало в истории, революция в первую очередь начала пожирать своих творцов, которые никак не могли поделить власть, и ни в чем не повинных людей, волею судеб оказавшихся вовлеченными в водоворот этих событий. Провозглашенных целей достичь не удалось, а народ в который раз был обманут в своих надеждах…

«Они были детьми своей системы»

К сожалению, советской стороной в лице дипломатов, партийных, экономических и военных советников на этом этапе также были допущены серьезные ошибки и просчеты как в оценках происходящих в Афганистане событий, так и в деле оказания помощи этой стране.

Сразу после Саурской революции по просьбе афганского руководства из Советского Союза срочно командировали различных специалистов для работы в качестве советников в ЦК НДПА, министерствах и ведомствах Афганистана. Цель была одна — оказание всесторонней помощи, в первую очередь в разработке программных документов, планировании социально-экономического развития республики, проведении аграрной политики. Здесь уместно подчеркнуть, что на регулярной основе советско-афганское военное сотрудничество осуществлялось с 1956 г. В Советском Союзе и на месте проводилась подготовка национальных военных кадров, а с 1972 г. в вооруженные силы Афганистана командировались советские военные консультанты и специалисты (100 человек).

В мае 1978 г. было подписано межправительственное соглашение о военных советниках, в соответствии с которым изменили их статус (вместо консультантов — советники), задачи и численность (стало 400 человек), то есть в армии их количество увеличилось в четыре раза.

Ввиду экстренного формирования советнического корпуса в его составе оказались люди, которые никогда ранее не занимались проблемами Афганистана, об исламе имели весьма смутное представление, о состоянии афганского общества были осведомлены в самых общих чертах. Они были детьми своей системы, воспитанными на определенных идеалах и представлениях (зачастую не совпадавших с афганскими). Многие впервые столкнулись с чужими для себя нравами, другим общественным строем, мышлением, традициями и устоями, поэтому часто терялись в простейших ситуациях, допускали элементарные просчеты. В связи с этим партийные советники пытались идти по знакомому им пути. Афганцам предлагался путь, уже во многом себя дискредитировавший в СССР, но это проявилось значительно позже, а тогда стремились подталкивать их к тому, чтобы полностью копировать и настойчиво внедрять опыт КПСС. Но у каждого народа своя дорога. Не поняв этот народ, ничего нельзя было сделать. Но, как показали дальнейшие события, советники так и не разобрались в психологии афганцев и их устремлениях. Да этим, похоже, мало кто и занимался. Ученые-востоковеды изучали и обсуждали проблемы Афганистана в своем кругу. Их взгляды и рекомендации почти не доходили до непосредственных исполнителей. Партийные советники пытались внедрять свои формы и методы работы, нередко доводя это до абсурда (организовывали соцсоревнование, проводили читки книг Л. И. Брежнева «Малая земля», «Возрождение» и т. п.). У военных советников были свои проблемы, связанные с организацией строительства вооруженных сил ДРА, и т. д.

На многих подготовленных советниками в этот период проектах документов лежала печать подгонки НДПА под модель, формы и методы деятельности КПСС. Так, в частности, Устав НДПА, подготовленный с участием партийных советников, обязывал членов партии «активно бороться за построение социалистического общества». Рекомендации в аграрно-крестьянском вопросе ориентировали власть только на интересы беднейшей части сельского населения и т. п. Однако, думается, ставить в вину им эти действия вряд ли сейчас правомерно. Ведь в принципе они действовали в русле тогдашней официальной линии, основывались на существовавших тогда официальных взглядах на афганские события и указаниях из Центра, которые нередко носили абстрактный и даже противоречивый характер. Сами же они из-за низкой компетентности в афганской проблематике ничего другого не могли предложить.

Негативное влияние оказало и то обстоятельство, что в действиях многих партийных работников советнического аппарата наблюдались характерные для периода «застоя» очковтирательство, стремление докладывать то, что хотело бы слышать руководство КПСС, выдавать желаемое за действительное, а также недостаточная инициативность и привычка ждать директивных указаний сверху. Например, в докладах в Москву было немало таких оценок складывающейся в Афганистане ситуации: «В последнее время приняты меры по упорядочению и завершению земельно-водной реформы. Поступательно идет процесс возрастания доверия народа к революционной власти, к НДПА… Имеются все возможности для формирования НДПА на марксистско-ленинских принципах…» (Эти оценки взяты из доклада в Москву, подписанного послом СССР в Афганистане Ф. Табеевым и старшим группы партийных советников Г. Ломоносовым.) Были, конечно, и принципиальные, объективные оценки, но они являлись скорее исключением.

Зачастую в силу недостатка советнического опыта советские представители подменяли в работе афганцев, исполняя за них конкретные обязанности, что формировало у последних иждивенческие настроения, приводило к самоустранению от решения текущих проблем и давало возможность сосредоточиться на ведении внутрипартийной борьбы. Один из видных функционеров НДПА вспоминал позже со злорадством: «Начинается заседание Совета Министров. Садимся за стол. Каждый министр пришел со своим советником. Заседание идет, дискуссия разгорается, и постепенно советники подвигаются все ближе к столу, соответственно от стола отдаляются наши, а потом и вовсе за столом остаются одни советники, схлестнувшись между собой.

Ущерб был большой. Многие афганские деятели, в том числе из руководства, передоверив дела советским представителям, сосредоточились на фракционной деятельности, борьбе за власть…»

В Кабульском политехническом институте был даже советник — водопроводчик. Ходили толпами по министерским кабинетам, оттаптывая друг другу пятки, «собачились», как, не удержавшись от крепкого слова, выразился один из наших бывших послов в Кабуле.

Генерал А. Афанасьев, длительное время работавший в Афганистане, откровенно оценил свою деятельность: «Как ни горько признавать, мы отчасти сами породили захребетников и в среде афганского военного командования и управленческого аппарата! Нас поражало оправдание многими афганскими руководителями безответственности и преступной халатности должностных лиц. Приведу пример. Подразделение ночью с оружием уходит к мятежникам, а оставшиеся без солдат офицеры никакой ответственности не несут. На наш недоуменный вопрос, почему с них не спрашивают, старшие начальники отвечали: «Значит, они ничего не могли сделать». — Ну хотя бы покритиковать на совещании офицеров, — не унимались мы. На что афганцы спокойно отвечали: — У нас это не принято. Это может обидеть людей».

«Переустройство общества», или Ошибки Тараки

Передача земли крестьянам
Поскольку сельское хозяйство являлось ведущей отраслью экономики Афганистана, земельная реформа занимала особое место в ряду намеченных НДПА основных социально-экономических преобразований. Это объяснялось не только ролью аграрного сектора в национальной экономике (в 22750 кишлаках проживало более 87 % населения, доля в ВНП составляла 56 %), но и необходимостью создания широкой социальной опоры режима в лице безземельного и малоземельного крестьянства. Основные принципы проведения водно-земельной реформы были сформулированы в Указе Ревсовета «О земле» от 30 ноября 1978 г. Он устанавливал изъятие излишков земли в пользу государства без компенсации и бесплатное наделение землей безземельных и малоземельных крестьян и кочевников. Началом земельной реформы принято считать 1 января 1979 г., когда был принят специальный указ об осуществлении реформы в первых десяти провинциях страны.

До Апрельской революции 76 % сельского населения Афганистана были лишены земли. Феодалы сдавали ее в аренду на кабальных условиях: из шести мешков собранной пшеницы только один доставался крестьянину. Нищета была повсеместной.

В ходе земельной реформы государством было изъято без компенсации у 35 тыс. землевладельцев 740 тыс. га земли. Из них 665 тыс. га бесплатно передано для 296 тыс. семей безземельных крестьян; 40 тыс. га выделено для организации государственных ферм и 33,5 тыс. га — для нужд муниципалитетов.

Однако земельная реформа была слишком радикальной, порочной в своей основе и проводилась без учета существовавших в Афганистане реалий. К тому же не был создан механизм, обеспечивающий ее реализацию. Бесплатно получив землю, крестьяне не знали, что с ней делать дальше, так как у них не было ни орудий труда для ее обработки, ни семян, ни денег. Религиозные крестьяне считали, что земля уже давно поделена Аллахом, поэтому никто не вправе делить ее снова. Над крестьянами также довлели вековые родовые, племенные и клановые традиции, которые стояли на страже интересов старейшин и феодалов. Многих настораживало то, что мероприятия по земельной реформе проводились только путем административных мер, запугивания и репрессий. При этом часто допускались злоупотребления властью (наделение лучшими угодьями своих родственников, соплеменников, друзей, взяточничество и т. д.). Кроме того, ни у кого не было уверенности, что завтра эту землю не отберут так же легко, как и дали.

Земельная реформа не принесла ожидаемых сдвигов в сельском хозяйстве, а, наоборот, разрушила сложившуюся систему хозяйствования, усугубила продовольственную проблему, породила несправедливость и явилась одним из факторов усиления мятежного движения. Она подорвала доверие крестьян к правящему режиму и вместо блага для них принесла разорение и обнищание. В конечном итоге режим НДПА пал во многом из-за того, что проводимые ею преобразования ничего не дали крестьянам, а они составляли большинство населения страны.

Равноправие всех наций и народностей
Принципиально важное значение для НДПА имело также справедливое разрешение национального вопроса. Ведь Афганистан многонациональное государство. В стране традиционно проживало и проживает более двадцати народностей трех основных этнических групп: пуштунская (афганская), иранская и тюркская. Различают, правда, и другие группы, но они малочисленны и существенного влияния на ситуацию в стране не оказывают. На территории страны проживает около 90 племен. Народности Афганистана всегда отличались друг от друга по количественному составу, уровню социально-экономического развития, исторически сложившейся роли в политической и экономической жизни страны. Преобладающей по влиянию на все слои населения афганского общества столетиями является пуштунская группа.

Точные сведения о численности населения Афганистана отсутствовали. Согласно выборочной переписи, впервые проведенной в 1979 г. (это мероприятие тоже использовалось против НДПА. Оппозиция усиленно запугивала афганцев, заявляя, что перепись проводится с целью учета молодых людей и последующей отправки их в Сибирь), население страны насчитывало оценочно 15,5 млн чел. (по оценке 1987 г. — 18,6 млн чел.).

Примерный этнический состав:

пуштуны — 9 млн чел. (48 % от общей численности населения);

таджики — 3 млн чел. (16 %);

хазарейцы — 2 млн чел. (11 %);

узбеки — 1,5 млн чел. (8 %);

туркмены — 0,5 млн чел. (3 %);

другие национальности (белуджи, чараймаки, муританцы, казахи, киргизы, арабы, нуристанцы, пашаи, памирцы, индусы и др.) — 2,6 млн чел. (14 %).

Пуштуны. Нельзя понять Афганистан, не поняв пуштунской проблемы. В чем же ее суть? Дело в том, что общая численность пуштунов достигает 18,5 млн чел. (9 млн чел. из которых проживает в Афганистане, а остальные — в Пакистане).

Среди них, особенно пуштунской феодальной знати и вождей племен, весьма сильны настроения в пользу самоопределения и образования на территории традиционного расселения пуштунских племен собственного независимого государства Пуштунистан.

Такая ситуация возникла из-за того, что после войн с Афганистаном (1838–1842 гг. и 1878–1879 гг.) часть территории, расположенная на правом берегу реки Инд (от района Читрал на севере до Кветто-Пишинского нагорья на юго-западе), где проживали пуштуны, оказалась под эгидой англичан. В 1893 г. в ходе переговоров между эмиром Афганистана Абдурахман-ханом и главой британской пограничной миссии, секретарем по иностранным делам английского колониального правительства в Британской Индии Мортимером Дюрандом афганская сторона согласилась с предложенной ей пограничной демаркационной линией между Афганистаном и Британской Индией, получившей в политическом словаре название «линия Дюранда». Этим соглашением и была расколота территория проживания пуштунских племен. За пределами Афганистана на соседней территории оказалось около половины афганцев (пуштунов) — часть из них осталась в Британской Индии (с 1947 г. — Пакистане). С этим пуштуны не смирились, и многие из них полностью игнорировали границу, что являлось причиной периодического осложнения афгано-пакистанских отношений.

После окончания второй мировой войны пуштуны, поддерживаемые афганским правительством, предприняли ряд неудачных попыток добиться независимости. Например, в 1949 г. было создано Национальное собрание Пуштунистана, которое созвало Джиргу (большой совет) пуштунских племен, где представители всех племен поклялись восстановить независимость Пуштунистана, «оккупированного Пакистаном». В 1959 г. произошли крупные столкновения между пуштунскими племенами и пакистанской армией. Афганское правительство поддержало племена. Это привело к обострению афгано-пакистанских отношений и разрыву в 1961 г. дипломатических (восстановлены в 1961 г. при посредничестве Ирана).

Ни одно афганское правительство никогда не признавало «линию Дюранда» в качестве законной границы, считая территорию, населенную пуштунскими племенами, неотъемлемой частью Афганистана, а саму «линию» — границей с Пуштунистаном, а не с Пакистаном.

Пакистанское руководство, не выдвигая территориальных претензий к Афганистану, одновременно настаивает на официальном признании «линии Дюранда» в качестве государственной границы между двумя странами, но большинством пуштунов это расценивается как предательство национальных интересов. А национальность для пуштунов — это вторая религия: знать свой род и крупных его представителей, свое племя и его историю, гордиться им и превозносить дела соплеменников — долг каждого афганца, притом не только охотно, но и страстно всегда исполняемый.

Афганцы «распространялись» и крепли не «скачками», а постепенно, удачно используя благоприятно складывающуюся историческую ситуацию. За многовековую историю их существования была выработана система самоуправления, которая помогла им выжить и до сих пор в наибольшей степени учитывает национальные традиции и особенности.

В Афганистане сохранилась устойчивая родоплеменная структура, включающая в себя народности, которые делятся на племена, а те, в свою очередь, — на кланы, роды, семейства. Для всех них характерны специфические родственные, экономические и политические отношения. Существуют также племенные объединения и группы племен. Каждое племя всегда являлось как бы «государством в государстве». Племена распадаются на небольшие родовые общины и управляются собраниями (джиргами) глав семейств. Старейшины общин выбираются и сменяются джиргами, они имеют власть исполнительную. Для решения общих вопросов, касающихся всех племен, собирается Лойя Джирга. Каждое племя испокон веков имело свои вооруженные формирования, предназначенные для защиты территории проживания и интересов племени. В кочующих племенах численность вооруженных отрядов составляла около 20 % количества их населения. Племенники имели лошадей и являлись хорошими наездниками. Их военная подготовка мало чем уступала подготовке регулярных войск. Внутри племен поддерживалась железная дисциплина, за нарушение которой полагались суровые наказания, вплоть до смертной казни.

Афганистан, по существу, представляет собой конфедерацию отдельных племен и народностей. И хотя племена еще в начале нынешнего столетия принесли присягу на лояльность центральной власти и стали соблюдать некоторые государственные законы, самоуправление на своей территории они сохранили. Впрочем, как и соблюдение обычаев, традиций, нравов и вообще всего уклада жизни предков.

Являясь наиболее многочисленной группой, пуштунские племена всегда имели различные официальные и неофициально закрепленные привилегии. Из пуштунов (и частично из таджиков) комплектовался госаппарат и офицерский корпус, они освобождались от несения службы в регулярной армии, фактически не платили налогов и таможенных пошлин, не привлекались к трудовой повинности, сохраняли традиционные принципы самоуправления и правосудия, им разрешалось ношение оружия, выделялись лучшие земли, в том числе в тех районах, где преобладали другие национальности.

В Афганистане компактно пуштунские племена проживают в основном в провинциях, примыкающих к «линии Дюранда», в так называемой «зоне свободных пуштунских племен» (около 5 млн чел.). Эта зона включает в себя полностью провинции Кунар, Нангархар, Пактия, Пактика, южную часть провинций Заболь, Газни, Лагман и восточную часть провинции Кандагар. Кроме того, пуштунов можно встретить практически на всей территории страны.

Пуштунские племена по этническому признаку делятся на четыре группы: керлани, гургошт, дуррани (в свою очередь, имеет две ветви — зирак и панджлай) и гильзаи.

По мнению ряда исследователей, самой первобытной (первородной), сильной и наиболее жизнеспособной из пуштунских групп является керланийская, которая проживает «в своем первичном народном гнезде (Сулеймановы горы)». Три остальные группы рассматриваются этнографами как производные из выселившихся из родных мест керлани, принявших этнические примеси или ассимилировавших другие народности и осевших на новых местах самостоятельными племенами.

Всего на территории Афганистана насчитывается около 90 племен. Крупнейшими из них являются: баракзаи, попальзаи, нурзаи, ализаи, исхакзаи, сафи, таркани, моманд, джадран, шинвари, африди, хугиани, ахмадзаи, джаджи, чакмани, мангал, хостваль, андар, харути, тараки, сулейманхель, алихель и др. Племена условно разделены афгано-пакистанской границей и поддерживают между собой тесные родственные, торгово-экономические и различные другие связи.

Некоторые пуштунские племена проживают по обе стороны «линии Дюранда» и постоянно мигрируют из Пакистана в Афганистан и обратно. Приведем наиболее крупные из них: Сафи — насчитывает более 160 тыс. чел., из которых 140 тыс. чел. расселены в северо-восточной части провинции Кунар.

Моманд — имеет в своем составе более 650 тыс. чел., в том числе 250 тыс. чел. проживает в восточной части афганской провинции Нангархар.

Шинвари — свыше 200 тыс. чел. Одно из наиболее воинственных племен. Проживает в районе Хайберского прохода и западнее его (в Афганистане — 150 тыс. чел.).

Африди — около 500 тыс. чел. (из них 80 тыс. чел. в Афганистане).

Джадран — около 160 тыс. чел. Основная зона проживания — провинции Шктика и Пактия. Имеет хорошо подготовленные боевые отряды, несущие охрану района расселения племени.

Джаджи — около 120 тыс. чел., проживает в основном в северовосточных районах провинции Пактика. Отличается воинственностью.

Хугиани — около 150 тыс. чел., расселено в юго-западных районах провинции Нангархар.

Мангал — около 130 тыс. чел., проживает в провинции Пактия. Имеет хорошо организованные боевые отряды. Враждует с племенами джадран и джаджи.

Сулейманхель — самое могущественное кочевое племя, кочующее из Пакистана через Вареакское ущелье на Катаваз, Чарни, Базахва. Это племя постоянно находится в движении (остановки не превышают 5 дней) и отличается суровыми и жестокими нравами, особенно в отношении оседлого населения, занимается грабежом и потравами посевов.

Каждое племя имеет свои отличительные, характерные только для него черты (традиции, одежду, символику, атрибутику и т. п.). Представители одного племени всегда узнают друг друга.

У пуштунов есть свой свято почитаемый «Пуштунвалай»- свод неписаных законов. Главными из них являются гаярат — честь, имандари — правдивость, преданность истине, независимо от последствий, бадал — бесстрашие и отвага… Этим правилам пуштуны следуют наравне с законами ислама и шариата.

Люди другой национальности рисуются им чем-то чуждым, враждебным и даже низким, хотя гостю всегда оказывается повышенное внимание и уважение. Всякий, кому довелось побывать и работать в Афганистане, испытал это на себе.

Каждый пуштун очень гордится тем, что принадлежит к этой нации, и дорожит своей свободой. А. Е. Снесарев[4] в труде «Афганистан» (1921) приводит фразу пуштунов на упрек англичан, что у них, афганцев, взаимные распри, волнения, бедность: «Пусть мы бедны и у нас льется кровь… это наше внутреннее дело, но мы, афганцы, всегда и прежде всего свободны».

Любовь жителей Афганистана к своему Отечеству нашла отражение в пословице: «Родная земля дороже всего мира». Афганцы с большим уважением относятся к памяти своих предков, фанатично ей преданы. Это является одной из их сильных характерных сторон. Ведь народ, отрекающийся от своего прошлого, традиций и веры предков, не имеет и будущего, он или постепенно умирает, или перерождается. А величие нации не определяется только ее численностью и богатством.

Свобода — это утопическое, манящее, сладкое, неуловимое, дурманящее слово, возведенное афганцами в своеобразный культ, которому они поклоняются с гордостью и самозабвенно на протяжении веков. Но часто захлебывались в крови те, кто пытался насладиться этой пьянящей свободой. Никому она не дается в руки, ускользает, как мираж, недоступна, как горизонт. Свобода — это прекрасная, недосягаемая мечта и надежда. Видимо, поэтому она так и желанна. Миллионы жизней брошены на ее алтарь, но где тот народ, который может сказать: «Я свободен!»?

Именно за «свободу» всегда сражались афганцы с оружием в руках с чужестранцами, в межплеменных и других войнах. Эти войны практически носили перманентный характер. В зависимости от масштабов и целей они различались по типам: «кровная месть», война между племенами (межплеменная) или с центральным правительством, а также священная война мусульман («джихад») за ислам и шариат.

Традиционно делом чести каждого афганца является защита семьи, клана, племени, нации и религии. Любое зло, причиненное семье афганца или ее интересам, подлежит отмщению (часто с применением насилия). По Кодексу чести («Пуштунвалай»), принятому у афганцев, неспособность добиться отмщения равносильна потере чести, а именно она лежит в основе осознания каждым пуштуном своего собственного «Я».

а) Война, имеющая своей целью «кровную месть» (вендетта), как правило, по масштабам небольшая (семья на семью, род на род и т. д.). В ней дозволены все способы, а излюбленная тактика — засада. Убивают определенных людей, которых надо убить. Война заканчивается, когда восстанавливается равновесие в счете между противоборствующими сторонами. Результат такой войны всегда — ничья.

б) Межплеменная война или война с центральным правительством («Джанг»), как правило, избегает кровопролития. Она носит прежде всего символический характер и ведется за закрытыми дверями. В пуштунских племенах война — это прежде всего демонстрация силы. Она ведется на фоне бесконечных переговоров и соглашений: ставка при победе — добыча, а не уничтожение живой силы противника. Вполне нормальным является отказ от военных действий в обмен на выплату заранее обусловленной суммы. Межплеменная война, по традиции, очень маломобильная и разворачивается на определенной территории. Война имеет присущие ей время и пространство: сражение происходит вне деревни, сражаются только мужчины, делается это не во время уборки урожая и т. д. Главное в такой войне — завоевание первенства, старшинства, воплощенного в выгодах экономического характера (земля, добыча, выплата выкупа и т. п.). Как говорит пуштунская пословица, сражаются за землю, золото и женщин («зан, зар о замин»). Но сражаются и во имя престижа («хейсат») и во имя чести («намус»).

в) Священная война «джихау» (или «газават») имеет радикальное отличие: такая война вызывается религиозным деятелем и направлена на борьбу против иностранцев — неверных. Она возвышается над ценностями и кодексом племени путем призыва к борьбе с «неверными» за ислам и шариат. Здесь уже нет убитых («кошта»), здесь есть мученики за веру («шахиды»). Нет больше ни воина, ни пуштуна — есть «моджахед», сражающийся с «кафиром» (неверным). И хотя «джихад» не межплеменная война, она сохраняет многие черты межплеменных войн и их тактику.

В отношении свободных пуштунских племен афганское руководство не сумело избежать целого ряда шагов, приведших к серьезному нарушению сложившихся семейных, родственных и этнических связей и вызвавших рост оппозиции, особенно на периферии (насильственный призыв в армию, нанесение неоправданных бомбо-штурмовых ударов по местам их расселения, репрессивные меры в отношении отдельных вождей и старейшин племен и др.).

Усиливая традиционные сепаратистские настроения и недоверие вождей к центральным органам власти (обвинение лидеров НДПА в стремлении «замены вождей на комиссаров»), используя шантаж и подкуп, противникам режима удалось склонить на свою сторону значительную часть пуштунских племен и других национальных меньшинств Афганистана, вследствие чего племенные ополчения, ранее традиционно сотрудничавшие с кабульским правительством и несущие охрану границ, перестали ему подчиняться и перешли в лагерь вооруженной оппозиции.

Таджики проживают главным образом в северных и центральных районах Афганистана. Правда, их колонии встречаются и в других провинциях страны. Основное занятие таджиков — земледелие. Племенное деление у этой национальности практически отсутствует. Таджики составляют значительную прослойку городского населения (особенно в Кабуле и Герате). Часть таджиков именуют себя сардехи (район Газни), гальча (Бадахшан), герати, дехван (Фарах, Кандагар), гури (Герат).

Хазарейцы расселены в центральной части страны — Хазараджате, охватывающем частично шесть провинций. По преданию — потомки воинов Чингисхана. Основное занятие хазарейцев — земледелие и пастбищное скотоводство. Сохранилось родоплеменное деление (джугури, урузгани, даикунды, даиваньги, якауланг, шейхали, бексуд и др.). Они проживают компактно. Формируют свои общины, члены которых связаны не только экономически, но и религиозно. Хазарейское население исповедует ислам шиитского толка. Такое положение отрицательно сказывается на взаимоотношениях с другими народностями Афганистана, большинство из которых являются суннитами.

Хазарейцы оказались первой жертвой махрового пуштунского национализма, проповедываемого X. Амином и его соратниками, и именно они первыми начали активную борьбу против режима НДПА. Толчком к этому послужили действия властей, когда в Дарай Юсуфе живьем сбросили в угольную шахту около 100 шахтеров, выразивших недовольство ухудшением своего материального положения, а также рейд специально сформированного пуштунского отряда во главе с дядей X. Амина Абдуллой по районам проживания хазарейцев, ознаменовавшийся многими убийствами и грабежами населения.

Узбеки расселены на севере страны (провинции Джаузджан, Фарьяб, Балх, Кундуз). Основное занятие — земледелие.

Чараймаки сохранили племенное деление (джамшиды, фирузкухи, таймани, тимури и др.).

Туркмены живут большей частью в северных и северо-западных районах и ведут оседлый образ жизни. У них частично сохранились родоплеменные отношения (эксари, салори, сарыки, теке, иомуды, алили и др.).

Нуристанцы — во многом еще загадочный и недостаточно изученный народ, как предполагается, потомки одной из народностей Средиземноморья, оставшейся на востоке Афганистана на отрогах Гиндукуша, в горных северных районах афганских провинций Лагман и Кунар со времен завоевательских походов Александра Македонского. Длительное время их обычаи и нравы отличались от местных народностей и племен, поэтому населяемый ими район назывался Кафиристан (от слова «кафир» — «неверный»). И только с принятием ими ислама (около ста лет назад) он стал называться Нуристан (от слова «нур» — свет). Занимаемые нуристанскими племенами (сиях-пуши, сафид-пуши) территории центральной государственной властью Афганистана в течение всего периода не контролировались.

Белуджи расселены главным образом в южной части Афганистана — в провинциях Нимруз, Гильменд и Кандагар. Их постигла такая же участь, как и пуштунов, — оказались разделенными произвольно проведенными границами. В Афганистане существует и «белуджская проблема». Белуджские племена (наруи, брагуи, рашхани, санджарани, гургидж, малеки, рейги и др.) поддерживают связь с родственными племенами, находящимися в Иране и Пакистане. Стремятся к объединению своей нации. Забегая несколько вперед, отмечу, что белуджи практически не участвовали в афганском мятежном движении, хотя попытки склонить их к этому постоянно предпринимались со стороны Пакистана и Ирана.

Немаловажное место в афганском обществе занимают также сикхские и индусские общины. Сикхи и индусы проживают в основном в Кабуле, Джелалабаде, Кандагаре и Чарикаре, а также встречаются и в других провинциальных центрах.

Таджики, узбеки, туркмены, чараймаки и другие национальности и народности севера Афганистана испытывают чувства национальной гордости «исконных хозяев» не только северных, но и других территорий страны. Несмотря на многовековую общность исторических судеб пуштунов, таджиков, узбеков и других национальностей и народностей ДРА, недоверие и национальная рознь между ними сохранились.

До апреля 1978 г. непуштунское население испытывало двойной гнет: со стороны своих феодалов и со стороны пропуштунской центральной власти. Традиционно мелкие народности и национальности являлись объектом дискриминационной политики как в экономической, так и в социально-политической и культурной областях, которую осуществляли по отношению к ним правящие круги. Пуштуны назначались преимущественно на высшие и руководящие посты в госаппарате, армии, местных органах власти и управления. Например, все губернаторы провинций, а также подавляющее большинство крупных феодалов и помещиков были пуштунами. На протяжении длительного времени проводилась политика насильственной пуштунизации районов, традиционно населенных национальными меньшинствами, насаждался и подогревался пуштунский шовинизм. Несмотря на то что большинство населения страны говорило на языке дари (фарси), лидирующие позиции языка пушту были зафиксированы в конституции 1964 г.

И хотя было объявлено о равноправии всех наций, однако на практике пуштуны не собирались сдавать своих позиций. Они по-прежнему занимали доминирующее положение во всех эшелонах власти, даже в тех районах, где представители других национальностей составляли большинство.

Огромный ущерб в этом вопросе был нанесен X. Амином, который, являясь ярым пуштунским национал-шовинистом, ужесточил линию на пуштунизацию районов расселения нацменьшинств и проводил ее сугубо насильственными методами. На политических деятелей — представителей национальных меньшинств навешивался ярлык «узкомыслящих националистов». Они объявлялись врагами революции со всеми вытекающими отсюда последствиями. Это способствовало переходу большой части населения на сторону оппозиции.

Анализ показывает, что не столько религиозный, сколько национальный фактор явился определяющим в сплочении народа и возникновении вооруженного сопротивления режиму. Очевидно, принадлежность к какой-либо нации и отстаивание ее интересов наиболее близко каждому человеку. Видимо, не случайно столкновения на национальной почве происходили в Афганистане весь период пребывания там советских войск. Не исчезли они и после февраля 1989 г. Да и в основе большинства вооруженных конфликтов, возникающих в мире в последнее время, как правило, лежат межнациональные противоречия.

Партия и религия

Ислам пришелся не по зубам НДПА
Важное место в практической деятельности НДПА занимали проблемы религии. Афганистан — это мусульманская страна, и ислам, имеющий глубокие и прочные корни в афганском обществе, в течение длительного этапа исторического развития в значительной степени определял всю духовную жизнь, а также формировал быт и традиции афганского народа. И хотя среди населения встречаются приверженцы различных толкований, направлений ислама (сунниты и шииты), которые, в свою очередь, имеют разные течения, например у шиитов: «Асна Ашар» и «Исмаилиты», но по отношению к иноверцу они все едины, независимо от того, к какому толку ислама принадлежат.

По информации советского посольства, служителей исламского культа в ДРА насчитывалось около 300 тыс. (2 % населения), число действующих мечетей и мест для моления превышало 40 тыс., имелись тысячи мавзолеев, гробниц (мазаров) и других святых мест (зияратов), куда ежедневно приходили миллионы верующих афганских граждан. Характерной особенностью Афганистана являлось то, что в стране отсутствовал верховный религиозный глава. Все муллы полностью действовали по своему усмотрению и никому не подчинялись. Существующие советы улемов в провинциях и в центре давали только общие толкования Корана и выдавали различные рекомендации, которые не имели обязательной силы. Каждый десятый афганец совершил паломничество в Мекку, Медину или Неджеф. В стране в религиозных учебных заведениях постоянно обучалось около 20 тыс. афганцев. Богословский факультет Кабульского университета готовил кадры теологов суннитского толка. Изучение ислама являлось обязательным во всех школах страны.

Каждый день в стране начинался и заканчивался призывом тысяч священнослужителей совершить намаз.

Афганские чтецы Корана неоднократно признавались лучшими на исламских чтениях в Мекке.

Преобладающим в Афганистане является суннитское направление ислама. До Саурской революции ислам этого направления был официальной религией. На руководящих государственных постах могли находиться только сунниты. Они же — чиновничество и офицерский состав. Высшее образование могли получить лишь сунниты. Шиизм, который проповедуют хазарейцы и горные таджики, находился на положении второстепенного, почти еретического направления в исламе. Шииты подвергались различной дискриминации. Были запрещены некоторые их обряды (так называемый «Шахсей-вахсей»). Многие шииты были вынуждены прибегать к использованию принципа «такия» (мысленного отречения от того, что говорится вслух) и т. д.

Как известно, религиозное чувство человека — это чрезвычайно деликатная и тонкая часть его духовной жизни. Вторгаясь в него, важно соблюдать принцип — не навреди. «И спросите людей знающих, если сами не разумеете!»

Автор книги генерал-майор А. А. Ляховский длительное время проходил службу в Генеральном штабе ВС СССР и на завершающем этапе пребывания советских войск в Афганистане являлся ближайшим помощником руководителя Оперативной группы МО СССР в РА генерала армии В. И. Варенникова, который фактически был советником Верховного главнокомандующего ВС РА Наджибуллы. Это позволило автору пролить свет на многие белые пятна войны в Афганистане и представить достаточно полную картину происходивших там событий.

На основе ранее не публиковавшейся малоизвестной, секретной и совершенно секретной информации, а также воспоминаний непосредственных участников событий раскрывается многотрудный и противоречивый процесс принятия решения советским политическим руководством на прямое военное вмешательство во внутренние дела Афганистана, показана история ввода и боевых действий советских войск в этой стране. Автор вскрывает глубинные причины роковых просчетов высшего советского руководства, вследствие которых армия оказалась заложником «афганской войны», и не ее вина, что эта акция не принесла Советскому Союзу славы. Раскрывается роль исламского фактора и его влияние на ход событий в Афганистане. Дается анализ действий советских войск и причин, приведших режим НДПА к поражению.

Книга рассчитана на массового читателя, а также представляет несомненный интерес для исследователей и специалистов по проблемам локальных конфликтов в связи с тем, что уроки «афганской войны» очень актуальны и значимы в свете современной обстановки в России и СНГ, когда суровой реальностью стало возникновение многочисленных вооруженных конфликтов, унесших жизни многих тысяч наших соотечественников, а также в плане миротворческой деятельности ООН в различных регионах нашей планеты. гласит Коран. Но пришедшие к власти в Афганистане «революционеры» не последовали этому завету.

Хотя в обращении к народу в апреле 1978 г. было провозглашено, что революция в Афганистане совершена во имя «защиты принципов ислама и демократии», а патриотическое духовенство призывалось к сотрудничеству с новой властью, в практическом же плане были предприняты шаги по усилению контроля за деятельностью духовенства и содержанием проповедей. Как государственное неуважение к религиозным чувствам и традициям верующих расценивалось то, что допускалась критика ислама и осквернение святых мест. Не проведя необходимой разъяснительной работы, НДПА объявила врагом номер один исламистскую экстремистскую организацию «Братья мусульмане». Без разоблачения антиправительственной деятельности отдельных мулл, режим стал проводить в отношении их жесткие репрессивные мероприятия. При этом многие служители культа расстреливались на глазах верующих. Подобная практика возводила их в число «шахидов», что наносило прямой ущерб авторитету госвласти и отталкивало от участия в реформах правительства значительную часть народа, а также множило число его противников. Ведь ислам был мировоззрением большинства населения, в глазах которого священнослужители являлись слугами Аллаха на земле. К тому же авторитет религиозного деятеля как мудрого советчика и активного участника борьбы афганцев за независимость был весьма высок.

Противостоять исламу или тем более бороться с ним в Афганистане означало выступать против собственного народа. Невежественное обращение с ним, манипулирование исламом в своекорыстных целях обернулось самыми серьезными последствиями. Ислам был взят оппозицией в качестве объединяющей идеологии в противовес идеологии НДПА.

Специальным декретом правительства в октябре 1978 г. женщинам были предоставлены равные права с мужчинами. Предусматривались также отмена калыма, запрещение ранних браков (так называемая брачная реформа). В борьбе за ликвидацию неграмотности допускалось принудительное обучение женщин (а мусульманское духовенство всегда проповедовало, что грамотность женщине ни к чему и даже вредна ей), создавались смешанные учебные группы: стариков, женщин, детей. С точки зрения цивилизованного человека, это были прогрессивные мероприятия. Однако неграмотными и религиозными афганцами, особенно в кишлачной зоне, все это расценивалось как вмешательство в личную жизнь, посягательство на традиционные устои и уклад жизни. Но даже в таких условиях провозглашение равноправия женщин сыграло (особенно в крупных городах) свою роль. Не случайно в последующем тысячи женщин поддерживали режим, состоя в группах защитников революции, в милиции и т. д.

Особенно жестоко расправлялись с шиитами. Показательной в этом плане является судьба семьи лидера (пира) «исмаилитов» Сайда Мансура Надери. Троих его родных братьев Сайда Роунага (поэт), Сайда Анвара и Сайда Хасейна убили по приказу X. Амина.

Репрессивные шаги режима в отношении высшего духовенства и мулл привели к тому, что они под флагом ислама и говоря от его имени возглавили все враждебные новой власти силы и перешли к активному противодействию НДПА, искусно используя исламские Ценности в качестве оружия в борьбе за политическую власть. Именно поэтому показные мероприятия партии, показывающие уважение к исламу (выделение средств для ремонта и строительства мечетей и молельных домов, введение льгот паломникам в Мекку, повышение жалованья муллам и т. п.), не дали ожидаемых результатов.

Практические и организационные меры, предпринятые правительством ДРА по насильственному переустройству общества, привели к разрыву экономических связей. Особенно это ощущалось в центральных районах страны, где ранее существовала система переработки продуктов животноводства и снабжения ими крупных городов, в которой основную роль играли хазарейцы и кочевники. Это повлекло за собой падение жизненного уровня населения и сначала скрытое, а затем явное сопротивление населения. Главный лозунг, под которым партия пришла к власти, — улучшение жизни простого народа — оказался пустым звуком.

В июне 1978 г. произошли первые вооруженные выступления против «демократических и антифеодальных мероприятий» центральных властей в провинциях Бадахшан, Бамиан, Кунар, Пактия и Нангархар. Их возглавили помещичье-феодальные круги, компрадорская буржуазия и консолидировавшееся с ними высшее исламское духовенство. В отличие от НДПА, они умело использовали в своей деятельности практически сплошную неграмотность населения, сложные межнациональные и племенные противоречия, религиозный фанатизм и крайний национализм. Но руководство страны не особенно встревожил такой поворот событий. Оно посчитало, что сможет легко подавить силой отдельные очаги сопротивления, и отдало соответствующий приказ армии.

Действия армейских подразделений против сельской оппозиции, применение артиллерии и авиации для подавления ее вооруженных выступлений повлекли за собой жертвы среди мирного населения, разрушение кишлаков и ирригационных систем, уничтожение урожая на полях. Это привело к тому, что мятежное движение постепенно стало расширяться. Под влиянием мулл и землевладельцев стихийное сопротивление сельских жителей приобрело организованный характер и приняло исламскую окраску. Но правительство, продолжая уповать только на силу, вводило в действие все новые и новые боевые части, в том числе применяя их в тех районах, в которых традиционно армия никогда ранее даже не появлялась (зона расселения свободных пуштунских племен).

Карательные меры против внутренней оппозиции и населения вызвали поток беженцев из Афганистана. Спасая детей и родственников, люди уходили из страны семьями, а иногда и целыми кишлаками. По мере нарастания боевых действий число беженцев увеличивалось, и вскоре этот процесс принял массовый характер. Например, если в 1973 г. в Пакистан эмигрировало несколько сот человек, а в 1978 г.- 110 тыс. чел., то только в сентябре — декабре 1979 г. их стало уже — 750 тыс. чел. В последующем количество беженцев стало исчисляться миллионами.

Активизировала свою деятельность и внешняя оппозиция, основной базой которой стал Пакистан. Ведь после неудавшегося восстания в 1975 г. исламские группы, связанные с международной организацией «Братья мусульмане», объединились под руководством Г. Хекматияра в Пакистане в партию «Хезбе ислами-е-Афганистан» («Исламская партия Афганистана») и вскоре приняли в свои ряды многих представителей высшего духовенства и мулл. В их числе были Бурхануддин Раббани, Мухаммед Юнус (Халес), Сайд Мансур, Джелалуддин Хакани, Ахмад Шах (Масуд) и др.

Находясь под сильным влиянием современных мусульманских мыслителей-фундаменталистов, в том числе основателя пакистанского «Джамите-ислами» и руководителя движения за «более исламский» Пакистан Сайеда Маудуди, основателей исламистской экстремистской организации «Братья мусульмане» Сайеда Кутаба и Хассана-уль-Бана, а также иранца Али Шариати, руководство Исламской партии Афганистана (ИПА) повело борьбу с режимом НДПА с крайне правых исламистских позиций.

Однако в одной партии нескольким лидерам было тесно. Каждый из них стремился создать собственную партию. Первым откололся Б. Раббани, который образовал «Джамиат-е-ислам-е-Афганистан» («Исламское общество Афганистана»). За ним последовали некоторые бывшие члены ИПА, в том числе и Ахмад Шах Масуд. И хотя внешне лидеры оппозиции выступали как союзники, постепенно между ними возникли разногласия, переросшие затем во вражду, которая с годами усиливалась.

К началу Апрельской революции в Афганистане на пакистанской территории уже находились и действовали центры двух основных фундаменталистских оппозиционных организаций — «Исламская партия Афганистана» (ИПА) под руководством Г. Хекматияра и «Исламское общество Афганистана» (ИОА), возглавляемое Б. Раббани. Они были созданы после распада организации «Мусульманская молодежь», из уцелевших ее членов. Эти партии стояли на позициях исламских фундаменталистов. Но по мере развития мятежного движения вовлеченные в него деревенские афганцы воевали в основном под руководством местных мулл, которые придерживались традиционалистических воззрений и выступали против новых толковании ислама, считая их отклонением от истинного ислама. На этой основе возникла партия «Худам-уль-фуркан» («Слуга Корана»).

Во второй половине 1978 г. были предприняты попытки объединить все эти партии в единую, которую должен был возглавить религиозный авторитет Мохаммад Наби Мохаммади. Однако это противоречило традиционной афганской социальной системе, основанной на свободе и равенстве личности. Такое объединение просуществовало недолго и вскоре распалось.

В 1979 г. на политической арене появились новые, созданные в Пакистане оппозиционные центры, партии и организации: «Хезбе ислами Халес» («Исламская партия Халеса» — ИПХ), отколовшаяся от ИПА из-за личных разногласий между Хекматияром и Халесом; «Махаз-и-милли ислами Афганистан» («Национальный исламский фронт Афганистана»- НИФА), организуется видным религиозным деятелем, духовным лидером (пиром) ордена «Кадирия Суфи» С. А. Гилани, выступавшим за реставрацию в стране монархии; «Харакат-и-икилаб-и-ислами Афганистан» («Движение исламской революции Афганистана» — ДИРА), созданное на базе группы ортодоксального духовенства «Служители Корана» под руководством М. Наби. Все эти организации решительно были настроены на вооруженную борьбу с республиканским режимом и приступили к формированию боевых отрядов, организации подготовки боевиков и оснащению их современным оружием.

Основные усилия всех оппозиционных сил были сосредоточены на работе с племенами и беженцами. Цель — привлечение на свою сторону уже подготовленных боевиков из отрядов самообороны, имеющихся в каждом племени и располагающих собственным оружием. В пропаганде оппозиции стал применяться дифференцированный подход к различным слоям населения и национально-этническим группам. Особые усилия прилагались к тому, чтобы религиозная и националистическая окраска политических лозунгов и программ соответствовала сложившимся традициям, социальной и национальной психологии населения и отвечала интересам тех слоев, которые представляли оппозиционные лидеры.

На территории Пакистана в районах Пешавара, Кохата, Кветты, Парачинара, Мирамшаха, вблизи многих пограничных с ДРА населенных пунктов обосновались центры оппозиционных организаций, их военные лагеря, склады оружия, перевалочные базы, учебные центры подготовки боевиков. Оппозиция планомерно стала создавать плацдарм для развертывания полномасштабных боевых действий на территории Афганистана.

Одновременно лидеры оппозиции проводили большую пропагандистскую работу среди высшего духовенства, признанных племенных авторитетов и старейшин, проживающих на территории Пакистана. Эмисары их организаций действовали практически во всех районах страны, не встречая противодействия со стороны местных органов власти.

Появление в Пакистане и Иране афганских беженцев стало для оппозиционных партий «манной небесной», так как до этого никакой серьезной «опорной базы» они не имели. С образованием лагерей беженцев лидеры этих партий были допущены пакистанскими властями к распределению среди беженцев поступающей из других стран, в основном от Запада, помощи.

После появления в Пакистане беженцев ИПА, ИОА, ДИРА, ИПХ, НФСА стали готовить с помощью пакистанских военных специалистов боевиков из крестьянской молодежи, которых они вербовали в лагерях за деньги или заставляли силой под угрозой смерти и наказания родителей. К концу 1978 г. началась массовая засылка в ДРА подготовленных в Пакистане вооруженных отрядов и диверсионных групп. С этого времени масштабы сопротивления правительству Н. М. Тараки стали быстро возрастать.

В начале января 1979 г. обстановка в стране резко ухудшилась. Развернулось вооруженное сопротивление властям в центральных провинциях — Хазараджате, где влияние Кабула было традиционно слабым. Против правительства выступили таджики Нуристана. Прибывшие из Пакистана эмисары фундаменталистов развернули набор в вооруженные отряды оппозиции мужчин из числа местного населения. Резко активизировалась антиправительственная пропаганда, особенно среди военнослужащих, имеющая целью развал афганской армии, создание из дезертиров новых вооруженных отрядов оппозиции, а также увеличение эмиграции в Пакистан и Иран.

Во многих провинциях Афганистана развернулись диверсионные действия групп оппозиции по блокированию дорог, уничтожению линий электропередач и телефонной связи. Нарастал террор против лояльных правительству граждан. Лидеры ИПА и ИОА такими действиями пытались дестабилизировать обстановку, расшатать новый режим ДРА. Они стремились держать правительство в постоянном напряжении, создавать атмосферу неуверенности и страха.

Перемены в Афганистане инициируют обострение соперничества между сверхдержавами и их союзниками

Процесс преобразований в Афганистане развивался в неблагоприятных внешнеполитических условиях. Большинство стран Запада, их союзники в мусульманском мире, а также КНР с самого начала заняли негативную и даже враждебную позицию в отношении событий в этой стране, усматривая в них угрозу резкого изменения соотношения сил в регионе в пользу Советского Союза.

Первоначально у американской администрации не было единых подходов к ситуации в Афганистане. Умеренные элементы во главе с Сайрусом Венсом призывали к сдержанности. Сторонники же жесткой линии во главе с З. Бжезинским предупреждали президента Картера: отступление в этой стране, особенно в свете нестабильности в Иране, даст сигнал союзникам США в регионе, что он «списан» как несущественный для американских интересов.

Используя свою сильную роль в ЦРУ, помощник президента США по национальной безопасности З. Бжезинский предпринял энергичные шаги по оказанию помощи оппозиции в создании сети лагерей и баз на пакистанской территории. Для этого он встретился с руководством Пакистана.

В мае 1978 г. помощник американского президента по национальной безопасности имел встречу также с китайским премьер-министром Дэн Сяопином и достиг понимания по проблемам взаимной безопасности — соглашение касалось Афганистана. Более того, З. Бжезинскому удалось протащить через специальный координационный комитет Совета национальной безопасности ряд документов с туманными формулировками, дающими основание для усиления политической и материальной помощи афганским мятежникам. Ему удалось убедить американскую администрацию в том, что афганская ситуация предоставляет ценную политическую возможность для американцев — «свержение ДРА покажет остальному миру, особенно «третьему миру», что советское представление о социалистическом пути истории, как неизбежном, неверно». Помощник президента США, выдвигая такой тезис, не мог, конечно, тогда даже и предположить, что через каких-нибудь тринадцать лет от этого пути откажется не только Афганистан, но и сам Советский Союз, а также другие страны Восточной Европы, «сделавшие после второй мировой войны социалистический выбор». Впрочем, он немало сам сделал для того, чтобы это стало реальностью.

Представители посольства США в Кабуле летом 1978 г. в беседах с официальными афганскими лицами прямо предупреждали, что «преимущественная ориентация Афганистана на СССР заставит США сделать все для укрепления своих позиций в регионе как путем оказания поддержки своим союзникам, так и шагами по активизации блока СЕНТО». На переговорах премьер-министра Индии Десаи с премьер-министром Великобритании Каллагеном в июне подчеркивалось: «Запад должен отыскать меры воздействия на обстановку в ДРА в нужном направлении». Англичане, в частности, предложили шире использовать рычаги экономического давления на Кабул.

Начались поставки вооружения для мятежников из Китая. Должен заметить, что Китай оказался в стане оппозиции из-за репрессий против хазарейцев, которых в Пекине считали родственным себе народом. Районы расселения хазарейцев традиционно считались зоной китайского влияния.

Откровенно враждебную позицию по отношению к правительству, сформированному НДПА, заняли пакистанская военная администрация и шахский режим в Иране. Из Тегерана поступала информация о том, что иранское руководство считает крайне важным разжигать оппозиционные настроения в госаппарате, среди афганского духовенства, в племенах, активно использовать отсутствие среди новых лидеров в Кабуле единства взглядов. При этом особая роль в планах иранцев отводилась шиитам.

Во время визита в Иран советника Зия-уль-Хака по внешнеполитическим вопросам Ага Шахи в мае 1978 г. было констатировано, что «после переворота 27 апреля Афганистан перестал быть буферным государством, СССР сделал еще один шаг к водам Индийского океана и может взять в тиски как Тегеран, так и Исламабад». С большой настороженностью стороны комментировали заявление Н. М. Тараки о том, что «Афганистан будет поддерживать национально-освободительные движения в Азии, Африке и Латинской Америке». Шах Ирана высказался в поддержку необходимости решительно противостоять «угрозе нового расчленения Пакистана».

Наиболее остро складывались отношения с Пакистаном. В военных кругах Исламабада в этот период в практическом плане изучалась возможность прямого вооруженного вмешательства в события в ДРА с целью свержения правительства Тараки. Генеральный штаб ВС Пакистана даже разработал план отстранения афганского правительства от власти в течение четырех месяцев. В ходе предполагаемой реализации этого плана было рекомендовано использовать регулярные армейские части для захвата Кандагара с расчетом на то, что дальнейшие боевые действия начнет вести вооруженная оппозиция.

И прежде оказывавшие поддержку афганской антиправительственной эмиграции пакистанские лидеры уже в конце 1978 г. — начале 1979 г. предприняли попытки по консолидации оппозиционных сил в рамках единого «фронта». Возникшие на территории Пакистана лагеря афганских беженцев стали активно использоваться в качестве баз подготовки и снабжения боевых формирований всех враждебных режиму НДПА сил. Активизировали работу с антиправительственной оппозицией в Пакистане и американские спецслужбы.

В январе 1979 г., сразу же после того как шах М. Р. Пехлеви покинул Иран, президент США Д. Картер встретился с Дэн Сяопином для переговоров по взаимной безопасности. Началось усиление ВМС США в Персидском заливе и Индийском океане, а также планирование создания «сил быстрого развертывания» в Юго-Западной Азии.

В свою очередь, Советский Союз оказывал большую помощь ДРА. В декабре 1978 г. во время первого официального визита в Москву Н. М. Тараки был подписан советско-афганский Договор о дружбе и сотрудничестве. Именно на него потом ссылались афганские руководители, когда обращались к СССР с просьбами о вводе в ДРА советских войск, а конкретно на 4-ю статью: «Высокие Договаривающиеся Стороны, действуя в духе традиций дружбы и добрососедства, а также Устава ООН, будут консультироваться и с согласия обеих сторон предпринимать соответствующие меры в целях обеспечения безопасности, независимости и территориальной целостности обеих стран.

В интересах укрепления обороноспособности Высоких Договаривающихся Сторон они будут продолжать развивать сотрудничество в военной области на основе заключаемых между ними соответствующих соглашений».

Советские руководители в то время с оптимизмом смотрели на перспективу в Афганистане. Они рассчитывали в его лице иметь надежного союзника на юге. Однако дальнейшие события развивались совсем не так, как предполагали в Советском Союзе, «революция» вылилась в трагедию для народов…

Обострение разногласий в НДПА

Сразу же после Саурской революции с новой силой проявились разногласия в руководстве НДПА. На этот раз, кроме личных амбиций, они были вызваны различием оценок характера происшедших событий и использования власти, а также определением тактики дальнейших действий. На словах, стремясь не допустить раскола, а в реальности пытаясь обеспечить приоритет халькистов, Н. М. Тараки и X. Амин добились принятия особого постановления Политбюро ЦК НДПА, которое категорически запрещало любую фракционную деятельность. На практике это постановление использовалось в интересах халькистской группировки, а любые иные высказывания и предложения квалифицировались как фракционная деятельность и отвергались без какого-либо обсуждения.

С середины 1978 г. по инициативе X. Амина стал насаждаться культ личности Н. М. Тараки, создаваться атмосфера всеобщего обожания «отца народов Афганистана». Причем делалось это таким образом, чтобы дискредитировать Генерального секретаря ЦК НДПА появились деньги с изображением Н. М. Тараки; на газетных фотографиях его умудрялись печатать крупнее остальных людей которые стояли рядом; на всех собраниях вывешивалось не менее пяти портретов вождя; в домах, где он родился и жил, устроили музеи и т. д. К несчастью для себя, Н. М. Тараки верил этому, все больше удаляясь от государственных дел. В то же время реальная власть все больше сосредоточивалась в руках X. Амина, который исповедовал тотальное насилие.

Одновременно в стране начали проводиться широкие репрессии против парчамистов, которые быстро перекинулись на все слои афганского общества. Физическому уничтожению подверглись также члены леводемократических и либеральных организаций и группировок, представители интеллигенции, торгово-промышленной буржуазии, духовенства и даже стоящие на принципиальных отличавшихся от позиций Амина представители крыла «Хальк». Вместо ожидаемого блага революция несла народу смерть, пытки страдания, кровь, насилие…

Обострение раскола в НДПА оказало самое губительное влияние на армию, приведя к гонениям на противников крыла Тараки — Амина и в вооруженных силах. В ходе чисток немало офицеров и генералов было уволено из армии, а часть репрессирована. Оставшиеся на свободе получили указание уйти в подполье и укреплять свои позиции в вооруженных силах.

Формально основой для таких действий X. Амина послужили шаги, предпринятые Б. Кармалем после апрельского переворота Будучи назначенным на должность заместителя председателя Революционного совета ДРА он в июне 1978 г. провел съезд парчамистов пагмане, на котором была выработана программа взятия ими власти в стране. Это, конечно, стало известно Хафизулле Амину который и принял соответствующие меры. В конце июня постепенно отстраняемый от власти Б. Кармаль «согласился» на должность посла в Чехословакии. Но, отбывая в ЧССР, он заявил своим соратникам что еще вернется, но с красным флагом в руках. Затем через семь-десять дней другие лидеры «Парчам» распрощались со своими постами в правительстве и были назначены послами: Н. А. Hyp — в Вашингтон, А. Вакиль — в Лондон, Анахита Ротебзад — в Белград, М. Барьялай — в Пакистан, М. Наджиб — в Тегеран. За С. Кештмандом, М. Рафи и другими активистами «Парчам», оставшимися в Кабуле, установили слежку. В августе было сфабриковано дело по обвинению в заговоре против государства многих видных деятелей партии, активных участников Апрельской революции. Решили предать их смертной казни. И лишь после неоднократных обращений советской стороны С. М. Кештманду, А. Кадыру и М. Рафи смертную казнь заменили длительными сроками тюремного заключения (как потом выяснилось, во время допросов к С. М. Кештманду, А. Кадыру, другим пленникам X. Амина применялись пытки электротоком).

В результате проведенных «мероприятий» существенно изменился персональный состав партийных и государственных органов Афганистана, в них стали преобладать представители фракции «Хальк». Одновременно с этим на руководящие должности в государстве и армии назначались в основном пуштуны.



Политбюро ЦК КПСС было обеспокоено ходом событий в Афганистане. Из Москвы передавались обращения к афганскому руководству с призывами к единству, коллегиальности в партии и правительстве ДРА. Для оказания помощи в решении этих вопросов и проведения бесед с Н. М. Тараки и X. Амином в Кабул неоднократно выезжали ответственные партийные работники ЦК КПСС. Эта проблема обсуждалась на высшем уровне, в ходе визитов афганских руководителей в Москву. Однако рекомендации и советы эти высказывались в очень деликатной форме, поэтому они далеко не всегда и не во всем учитывались афганцами, а если прямо сказать, попросту игнорировались.

Документ (Совершенно секретно)[5]

А. Н. Косыгин. Нам представляется важным, чтобы у себя в стране вы работали над расширением социальной опоры режима, привлекали на свою сторону народ, не допускали того, чтобы между правительством и народом возникало отчуждение. И, наконец, последнее. Не для обсуждения, а в порядке пожелания мне бы хотелось высказать соображение о необходимости очень осторожного и бережного подхода к своим кадрам. Кадры нужно беречь, иметь к ним индивидуальный подход. Всесторонне и хорошо разобраться с каждым человеком, прежде чем вешать на них какой-либо ярлык.

Н. М. Тараки. Идет ли речь об офицерах и генералах?

А. Н. Косыгин. И об офицерах, и о генералах, и о политических деятелях. Но повторяю, я говорю это не для дискуссии, а лишь выражаю наше пожелание.

Н. М. Тараки. В целом мы стараемся бережно относиться к нашим кадрам. Однако гератские события показали нам, что в нашу среду проникли «Братья мусульмане», а на тех, кто действительно с нами, мы ярлыков не вешаем.

А. Н. Косыгин. Мы не предъявляем к вам никаких претензий. Мы просто говорим о том, что ошибки в кадровой политике очень дорого обходятся. Мы это испытали на себе. При Сталине, Вы знаете, многие наши офицеры сидели в тюрьмах. А когда разразилась война, Сталин вынужден был направить их на фронт. Эти люди показали себя подлинными героями. Многие из них выросли до крупных военачальников. Мы не вмешиваемся в ваши внутренние дела, но мы хотим высказать наше мнение насчет необходимости бережного отношения к кадрам…

Из материалов беседы с Тараки в Москве, март 1979 г.
Обращал внимание Н. М. Тараки на недопустимость репрессивных мер в армии и Л. И. Брежнев. В ходе беседы с ним в Москве в марте 1979 г. Генсек ЦК КПСС, в частности, говорил: «Конечно, надо сделать все для того, чтобы армия твердо стояла на стороне революционной власти, ничего не пожалеть для этого. Как поступить в сложившихся условиях, вам видней. Хотел бы сказать только об одном. Важно, чтобы у командного состава было чувство уверенности в прочности своего положения. Нельзя много ожидать от армии, если часто сменяются командные кадры. Это тем более справедливо, если смена кадров сопровождается арестами. Ведь многие командиры, видя, как их коллеги арестовываются и исчезают, сами начинают чувствовать неуверенность в своем будущем. Все это не означает, конечно, что не должны применяться репрессивные меры в отношении тех, против кого действительно есть серьезные улики в неверности революционной власти. Но оружие это острое и применять его следует весьма осмотрительно…»

Документ (Секретно)
«Уважаемый товарищ Тараки!

…Мы понимаем, что касаемся вопросов деликатных, но исходим из доверительных, товарищеских отношений между нашими партиями.

Первый вопрос, который хотелось бы поставить, касается необходимости создания, если говорить словами В. И. Ленина, «стройной и крепкой организации» народной власти, опирающейся на законность, на твердый правопорядок. Ведь центральная проблема для революционеров после завоевания власти — научиться управлять…

Между тем, насколько нам известно, строительство новой власти не пошло дальше провинциального уровня. В волостях, уездах, не говоря уже о деревнях и тем более об отдаленных кишлаках, представителей народной власти нет. Простые люди, трудящиеся зачастую не знают, к кому обращаться для решения своих проблем, хозяевами положения на местах нередко остаются муллы, феодалы, ханы. По нашему мнению, назрела настоятельная необходимость создания системы местных органов власти разных ступеней, тесно связанных с центральной властью и включающей в себя представителей трудящихся и национально-патриотических сил…

…Важно сейчас сделать все возможное для расширения социально-политической базы власти, сплочения для защиты завоеваний революции всех сил, объективно заинтересованных в демократических преобразованиях. Нельзя допускать, чтобы происходило ослабление, сужение социальной базы революции… только расширение социальной опоры партии и народной власти может составить основу политического решения вставших перед Афганистаном проблем. В этой связи хотел бы отметить… некоторые административные и партийные работники на местах не видят этой задачи, не умеют наладить контакт с населением, ведут себя неуважительно в отношении местных обычаев и традиций, оскорбляют чувства верующих, без нужды демонстрируя критическое отношение к религии, неправильно относятся к национальным меньшинствам, которые, как известно, составляют значительную часть населения Афганистана.

Более того, есть и такие официальные лица, включая губернаторов, которые злоупотребляют служебным положением, допускают превышение власти, опускаются до взяточничества и поборов.

…Мы убеждены, что афганская революция уже достигла того этапа, когда работа всех государственных органов должна быть поставлена на законную основу, на базу твердо установленного правопорядка… Многие работники органов безопасности и партийные активисты продолжают полагаться лишь на свое «революционное сознание». В результате имеет место довольно широкая практика необоснованных репрессий, массовых арестов, притом по малейшему подозрению, по наговорам, по анонимным доносам. Видимо, товарищ Тараки, многие факты такого рода — факты, которые вызывают тревогу, до вас не доходят. Например, в Кандагаре были расстреляны 33 участника демонстрации протеста против переписи населения, а в городе Таринкот на глазах у жителей — 30 сложивших оружие мятежников. В Хазараджате члены отрядов «патриотически настроенных граждан» широко прибегали к самосуду, погромам и мародерству. Есть немало случаев, когда по указанию официальных лиц беспорядочно обстреливаются или даже сжигаются дотла целые населенные пункты… Едва ли нужно, товарищ Тараки, доказывать, что проводимые таким образом в широких масштабах репрессии дают обратный эффект… Откровенно говоря, нас беспокоит и вопрос продолжающихся репрессий против «парчамистов».

Мы обсуждали с вами этот вопрос в прошлом году, и руководство НДПА заявляло тогда о своем намерении положить конец огульным репрессиям, в том числе в отношении «парчамистов», и привлечь их к партийно-государственной деятельности. Однако этого, к сожалению, не произошло.

Товарищ Тараки, мы уже говорили неоднократно и хотим повторить со всей определенностью: практика массовых репрессий и нарушений общепринятых норм судопроизводства наносит огромный моральный и политический ущерб самому Афганистану, авторитету и престижу народной власти. Такое наше твердое мнение.

…Приходится констатировать, что такая фундаментальная для афганской революции задача, как расслоение и нейтрализация духовенства, привлечение на свою сторону верующих и изоляция от них сил контрреволюции, до сих пор не решена. Более того, эта проблема стала острее. Ислам служит знаменем, вокруг которого контрреволюция пытается — и иной раз небезуспешно — собрать вокруг себя массы.

Представляется важным, чтобы правительством ДРА был принят ряд действенных мер, в том числе материального характера, направленных на расслоение мусульманского духовенства, на привлечение на сторону революционной власти его низших и средних слоев, а также необходимо недвусмысленно сказать об уважении исламских традиций, свободы вероисповедания и о строжайшем наказании всех, кто пытается преследовать за религиозные убеждения и мешать отправлению религиозных обрядов и т. п.

…Уважаемый товарищ Hyp Мухаммед Тараки, мы исходим из того, что Вы и Ваши соратники примете во внимание наши соображения, с пониманием отнесетесь к мотивам, которыми мы руководствуемся».

Из материалов беседы с Тараки, июнь 1979 г.
Однако Н. М. Тараки, не воспринимая советы руководства СССР, так и не сумел организовать выполнение необходимых мероприятий, а также не смог понять характер своего ближайшего соратника, хотя первые предупреждения насчет X. Амина своевременно получил от советских руководителей еще в 1978 г. Он считал его «верным и выдающимся учеником и преемником», за что и поплатился жизнью. Романтики от революции долго у власти, как правило, не держатся, хотя ущерб наносят большой.

Советским Союзом в этот период оказывалась Афганистану разносторонняя помощь и политическая поддержка. Например, между апрелем 1978 г. и мартом 1979 г. в Москве и Кабуле было подписано 75 соглашений по вопросам экономической помощи ДРА, что сопровождалось прибытием в Афганистан 4500 советников. Причем осуществлялось это все за счет Советского Союза.

Документ
К пункту 27 прот. № 137

Совершенно секретно

Особая папка

Совет Министров СССР

распоряжение № 41-рс от 7 января 1979 года Москва, Кремль

В связи с просьбой Правительства Демократической Республики Афганистан и в частичное изменение распоряжения Совета Министров СССР от 20 ноября 1978 г. № 2473 дать согласие на отнесение расходов, связанных с командированием советских специалистов для работы в вооруженных силах Демократической Республики Афганистан, за счет советской стороны…

Расходы, связанные с командированием в Афганистан советских специалистов в соответствии с настоящим распоряжением, относить: в советских рублях за счет ассигнований по Государственному бюджету на оказание безвозмездной помощи иностранным государствам, а в иностранной валюте за счет ассигнований по валютному плану ГКЭС.

Председатель Совета Министров СССР, А. Косыгин.

Глава II Трудное решение на ввод войск в Афганистан

Сопротивление режиму НДПА нарастает

В условиях нарастания напряженности в Афганистане и вокруг него со стороны афганских руководителей начали поступать просьбы к Советскому Союзу об оказании помощи ДРА своими войсками. Такие просьбы передавались через советских представителей в Кабуле: чрезвычайного и полномочного посла СССР в Афганистане A. M. Пузанова, представителя КГБ СССР генерал-лейтенанта Б. С. Иванова и главного военного советника в ДРА генерал-лейтенанта Л. Н. Горелова, а также высказывались партийным и государственным деятелям, посещавшим Афганистан (секретарю ЦК КПСС Б. Н. Пономареву, начальнику Главного политического управления СА и ВМФ генералу армии А. А. Епишеву, главнокомандующему Сухопутными войсками генералу армии И. Г. Павловскому и др.). Кроме того, во время визитов партийно-правительственных делегаций на высшем уровне просьбы об оказании помощи советскими войсками передавались афганскими руководителями лично Л. И. Брежневу, а также Д. Ф. Устинову, А. А. Громыко, Ю. В. Андропову и другим членам Политбюро ЦК КПСС. Тем самым афганские правители пытались напрямую втянуть Советский Союз в решение внутренних проблем своей страны. И это в конечном итоге им удалось.

В феврале-марте 1979 г. произошли важные события, которые существенно повлияли на обстановку в Афганистане и имели далеко идущие последствия. 14 февраля в Кабуле был похищен американский посол Адольф Даббс и в качестве заложника помещен в гостинице «Кабул» в номере 117 под охраной террористов. Похитители (члены группы «Национальный гнет» маоистского толка) потребовали от правительства освободить в обмен на посла трех своих боевиков, находящихся в тюрьме. Однако их условия не были приняты. Несмотря на обращения американского и советского посольств воздержаться от активных действий, по распоряжению X. Амина служба безопасности штурмом овладела гостиницей. В завязавшейся перестрелке американский посол был смертельно ранен. Это послужило формальным основанием и объяснимым поводом для резкого изменения курса США в отношении режима Н. М. Тараки. Американская помощь Афганистану была практически сведена к нулю. Из страны отозвали почти всех сотрудников и специалистов. Некоторые исследователи высказывают мнение, что в этой акции до сих пор осталось много загадок, так как в действиях самого посла отмечались некоторые странности (выехал без охраны, захватил с собой дорожный чемоданчик, остановил машину по требованию неизвестных лиц, сам открыл дверь автомобиля, которая имела блокировку и открывалась только изнутри, и т. д.).

15 марта вспыхнул антиправительственный мятеж населения в Герате (около 20 тыс. чел.), в котором по инициативе их командиров приняли активное участие подразделения военного гарнизона. Погибло около тысячи человек, в том числе два советских гражданина (первым из военнослужащих погиб майор Н. Я. Бизюков). Это событие очень встревожило афганских руководителей. Они обратились с просьбой оказать военную помощь непосредственно советскими войсками.

Так как обстановка было неясной, в приграничных районах с Афганистаном по указанию министра обороны СССР Д. Ф. Устинова началось проведение некоторых мероприятий. Он приказал Генеральному штабу подготовить к возможному десантированию посадочным способом одну воздушно-десантную дивизию, а три авиационных полка к перебазированию, повысить боевую готовность в пунктах постоянной дислокации танкового и мотострелкового полков Туркестанского военного округа (ТуркВО) и перевести дивизию из Среднеазиатского военного округа (САВО) в район Термеза.

В течение трех дней (17–19 марта) по предложению Л. Брежнева ситуация, возникшая в Афганистане из-за гератского мятежа, а также просьба о вводе советских войск для оказания помощи в подавлении вооруженного выступления в Герате обсуждалась на заседаниях Политбюро ЦК КПСС.

Сначала Д. Ф. Устинову предложили сформировать воинские части, разработать положение о них и иметь в готовности, чтобы их можно было послать по особой команде. Касаясь этого вопроса, министр обороны СССР сказал: «У нас разработаны два варианта относительно военной акции. Первый состоит в том, что мы в течение одних суток направляем в Афганистан 105-ю воздушную дивизию и перебросим пехотно-моторизованный полк в Кабул, к границе будет подтянута 68-я моторизованная дивизия, а 5-я мотострелковая дивизия находится у границы. Таким образом, за трое суток мы будем готовы к направлению войск. Но политическое решение, о чем здесь говорили, нам нужно будет принять…

У нас имеется и второй вариант, он тоже проработан. Речь идет о вводе двух дивизий в Афганистан…»

Одновременно А. Косыгину поручили переговорить с Н. М. Тараки, чтобы выяснить, как он оценивает положение в Афганистане, и разрешили Министерству обороны развернуть две дивизии на границе между СССР и Афганистаном.

18 марта состоялся телефонный разговор между А. Косыгиным и Н. М. Тараки.

Документ
Совершенно секретно

Особая папка


А. Н. Косыгин. Скажите т. Тараки, что я хочу передать ему большой привет от Леонида Ильича и от всех членов Политбюро.

Н. М. Тараки. Большое спасибо.

А. Н. Косыгин. Как здоровье т. Тараки, не очень он устает?

Н. М. Тараки. Не устаю. Сегодня было заседание Революционного совета.

А. Н. Косыгин. Это хорошо, я очень рад. Попросите т. Тараки, может быть, он охарактеризует обстановку в Афганистане.

Н. М. Тараки. Обстановка нехорошая, ухудшается. В течение полутора последних месяцев с иранской стороны было заброшено около 4 тыс. военнослужащих в гражданской одежде, которые проникли в город Герат и в воинские части. Сейчас вся 17-я пехотная дивизия находится в их руках, включая артиллерийский полк и зенитный дивизион, который ведет огонь по нашим самолетам. В городе продолжаются бои.

А. Н. Косыгин. Сколько в дивизии людей?

Н. М. Тараки. До 5 тысяч человек. Все боеприпасы и склады в их руках. Из Кандагара самолетами возим продукты питания и боеприпасы нашим товарищам, которые сейчас ведут с ними бои.

А. Н. Косыгин. А сколько там людей осталось у вас?

Н. М. Тараки. 500 человек. Они находятся на гератском аэродроме во главе с командиром дивизии. В подкрепление им мы послали туда из Кабула на самолетах оперативную группу. Она находится с утра на аэродроме Герата.

А. Н. Косыгин. А офицерский состав дивизии тоже изменил, или часть находится с командиром дивизии на аэродроме?

Н. М. Тараки. Небольшая часть на нашей стороне, остальные находятся у противника.

А. Н. Косыгин. Среди рабочих, среди городских мещан и служащих в Герате вы имеете поддержку? Есть еще на вашей стороне кто-то?

Н. М. Тараки. Активной поддержки со стороны населения нет. Оно почти целиком находится под влиянием шиитских лозунгов. «Не верьте безбожникам, а идите за нами», — пропаганда на этом построена.

А. Н. Косыгин. Сколько населения в Герате?

Н. М. Тараки. 200–250 тысяч человек. Они ведут себя в зависимости от обстановки. Куда их поведут, туда они и пойдут. Сейчас они на стороне противника.

А. Н. Косыгин. А рабочих там много?

Н. М. Тараки. Мало очень — всего 1–2 тысячи человек.

А. Н. Косыгин. Какие перспективы, по вашему мнению, в Герате?

Н. М. Тараки. Мы считаем, что сегодня вечером или завтра утром Герат падет и будет полностью в руках противника.

А. Н. Косыгин. Какие же дальше перспективы?

Н. М. Тараки. Мы уверены, что противник будет формировать новые части и пойдет дальше в наступление.

А. Н. Косыгин. У вас нет сил нанести им поражение?

Н. М. Тараки. Если бы были…

А. Н. Косыгин. Какие же ваши предложения по этому вопросу?

Н. М. Тараки. Мы просим, чтобы вы оказали практическую и техническую помощь людьми и вооружением.

А. Н. Косыгин. Это вопрос очень сложный.

Н. М. Тараки. В противном случае мятежники пойдут в сторону Кандагара и дальше в сторону Кабула. Они приведут половину Ирана в Афганистан под флагом гератской дивизии. Вернутся афганцы, которые убежали в Пакистан. Иран и Пакистан работают по одному плану против нас. И поэтому, если вы нанесете сейчас по-настоящему удар по Герату, то можно будет спасти революцию.

А. Н. Косыгин. Об этом сразу узнает весь мир. У мятежников есть рации, они сразу же сообщат.

Н. М. Тараки. Я прошу, чтобы вы оказали помощь.

А. Н. Косыгин. Мы должны по этому вопросу посоветоваться.

Н. М. Тараки. Пока будете советоваться, Герат падет, и будут еще большие трудности и для Советского Союза, и для Афганистана.

А. Н. Косыгин. Теперь, может быть, вы мне скажете, какие вы даете прогнозы по Пакистану и потом отдельно по Ирану? У вас нет связи с передовыми людьми Ирана? Вы не можете им сказать, что у вас главный враг сейчас — Соединенные Штаты. Иранцы очень озлоблены против Соединенных Штатов, и в пропагандистском плане это, очевидно, можно использовать.

Н. М. Тараки. Мы сегодня сделали заявление иранскому правительству, передали его по радио, указав, что Иран вмешивается во внутренние дела в районе Герата.

А. Н. Косыгин. А Пакистану вы не считаете нужным сделать какое-либо заявление?

Н. М. Тараки. Завтра или послезавтра сделаем такое же заявление по Пакистану.

А. Н. Косыгин. Вы надеетесь на свою армию? Какова ее надежность? Вы не можете собрать войска, чтобы ударить по Герату?

Н. М. Тараки. Мы считаем, что армия надежна. Но снять войска из других городов, чтобы направить их в Герат, мы не можем, так как это ослабит наши позиции в других городах.

А. Н. Косыгин. А если мы быстро дадим дополнительно самолеты и оружие, вы не сможете сформировать новые части?

Н. М. Тараки. Это потребует много времени, и Герат падет.

А. Н. Косыгин. Вы считаете, что если Герат падет, то Пакистан предпримет такие же действия со своей границы?

Н. М. Тараки. Вероятность этого очень велика. Моральный дух пакистанцев после этого поднимется. Американцы оказывают им соответствующую помощь. После падения Герата также направят в гражданской одежде солдат, которые начнут захватывать города, и иранцы будут активно вмешиваться. Успех в Герате — это ключ ко всем остальным вопросам, связанным с борьбой.

А. Н. Косыгин. Какие бы вы хотели иметь с нашей стороны внешнеполитические акции, заявления? У вас есть какие-либо соображения по этому вопросу в пропагандистском плане?

Н. М. Тараки. Надо сочетать и пропагандистскую и практическую помощь. Я предлагаю, чтобы вы на своих танках и самолетах поставили афганские знаки, и никто ничего не узнает. Ваши войска могли бы идти со стороны Кушки и со стороны Кабула.

А. Н. Косыгин. До Кабула надо еще дойти.

Н. М. Тараки. От Кушки очень близко до Герата. А в Кабул можно доставить войска и на самолетах. Если вы пришлете войска в Кабул и они пойдут из Кабула на Герат, то никто ничего не узнает, по нашему мнению. Будут думать, что это правительственные войска.

А. Н. Косыгин. Я не хочу вас огорчать, но скрыть это не удастся. Это будет известно всему миру через два часа. Все начнут кричать, что началась интервенция в Афганистане со стороны Советского Союза. Скажите, Тараки, если на самолетах мы поставим вам оружие в Кабул, включая танки, то вы найдете танкистов или не найдете?

Н. М. Тараки. Очень небольшое количество.

А. Н. Косыгин. А сколько?

Н. М. Тараки. Точных данных не имею.

А. Н. Косыгин. А если на самолетах быстро прислать вам танки, необходимые боеприпасы, дать минометы, то вы найдете специалистов, которые могут использовать это оружие?

Н. М. Тараки. На этот вопрос ответа я не могу дать. На него могут ответить советские советники.

А. Н. Косыгин. Значит, можно понять так, что в Афганистане хорошо подготовленных военных кадров нет или их очень мало. В Советском Союзе прошли подготовку сотни афганских офицеров. Куда же все они делись?

Н. М. Тараки. Большая часть их — мусульмане-реакционеры, эхванисты, или, как они еще называются, «Братья мусульмане». На них положиться не можем, не уверены в них.

А. Н. Косыгин. В Кабуле сейчас сколько населения?

Н. М. Тараки. Около миллиона человек.

А. Н. Косыгин. Вы не можете еще 50 тысяч солдат набрать, если дать вам оружие быстро по воздуху? Сколько вы можете набрать людей?

Н. М. Тараки. Мы можем набрать некоторое количество людей, прежде всего из молодежи, но потребуется большое время, чтобы их обучить.

А. Н. Косыгин. А студентов нельзя набрать?

Н. М. Тараки. Можно говорить о студентах и учащихся 11–12 классов лицеев.

А. Н. Косыгин. А из рабочего класса нельзя набрать?

Н. М. Тараки. Рабочего класса в Афганистане очень мало.

А. Н. Косыгин. А беднейшее крестьянство?

Н. М. Тараки. База может быть только из лицеистов старших классов, студентов и немного из рабочих. Но научить их — это долгая история. Но, когда нужно будет, пойдем на любые меры.

А. Н. Косыгин. Мы приняли решение срочно поставить вам военное имущество, принять в ремонт самолеты вертолеты — все это бесплатно. Приняли также решение поставить вам 100 тысяч тонн зерна, повысить цену на газ с 21 долллара за 1 тысячу куб. м до 37,82 доллара.

Н. М. Тараки. Это хорошо, но давайте поговорим о Герате.

А. Н. Косыгин. Давайте. Не можете ли вы сейчас сформировать несколько дивизий в Кабуле из передовых людей, на которых вы можете положиться, и не только в Кабуле, но и в других местах? Мы дали бы соответствующее вооружение.

Н. М. Тараки. Нет офицерских кадров. Иран посылает в Афганистан военных в гражданской одежде. Пакистан посылает также в афганской одежде своих людей и офицеров. Почему Советский Союз не может послать узбеков, таджиков, туркменов в гражданской одежде? Никто их не узнает.

А. Н. Косыгин. Что вы можете еще сказать по Герату?

Н. М. Тараки. Хотим, чтобы к нам послали таджиков, узбеков, туркменов, для того чтобы они могли водить танки, так как все эти народности имеются в Афганистане. Пусть наденут афганскую одежду, афганские значки, и никто их не узнает. Это очень легкая работа, по нашему мнению. По опыту Ирана и Пакистана видно, что эту работу легко делать. Они дают образец.

А. Н. Косыгин. Конечно, вы упрощаете вопрос. Это сложный политический, международный вопрос. Но, независимо от этого, мы еще раз посоветуемся и дадим вам ответ. Мне кажется, что вам нужно было бы попытаться создавать новые части. Ведь нельзя рассчитывать только на силу людей, которые придут со стороны. Вы видите по опыту иранской революции, как народ выбросил всех американцев оттуда всех других, которые пытались изображать из себя защитников Ирана. Условимся вами так: мы посоветуемся и дадим вам ответ. А вы, со своей стороны, посоветуйтесь со своими военными, нашими советниками. Есть же силы в Афганистане, которые будут вас поддерживать с риском для жизни и будут бороться за вас. Эти силы надо сейчас вооружать.

Н. М. Тараки. Посылайте боевые машины пехоты самолетами.

А. Н. Косыгин. А у вас есть кому водить эти машины?

Н. М. Тараки. На 30–35 машин есть водители.

А. Н. Косыгин. Они надежны? Не уйдут к противнику вместе с машинами? Ведь наши водители языка не знают.

Н. М. Тараки. А вы пришлите машины вместе с водителями, которые знают наш язык, — таджиками, узбеками.

А. Н. Косыгин. Я и ожидал такого ответа от вас. Мы товарищи с вами и ведем совместную борьбу, поэтому стесняться друг друга нечего. Этому надо и все подчинить. Мы вам еще позвоним, скажем наше мнение.

Н. М. Тараки. Передайте наше уважение и наилучшие пожелания товарищу Брежневу, членам Политбюро.

А. Н. Косыгин. Спасибо. Передайте привет всем своим товарищам. А вам желаю твердости в решении вопросов, уверенности и благополучия. До свидания.

Разговор велся через переводчика в Кабуле — референта главного военного советника генерал-лейтенанта Л. Горелова. Записал Б. Бацанов. 18 марта 1979 г.
Приведенный выше документ наглядно показывает позицию афганцев и взвешенный подход А. Н. Косыгина к вопросу ввода советских войск в Афганистан. Запись беседы была доведена до всех членов Политбюро ЦК КПСС. Вновь состоялось обсуждение возможных мер по стабилизации обстановки в Герате.

В тот же день министр обороны CCCP Д. Ф. Устинов отдал распоряжение о дополнительном, развертывании (сроком на месяц) еще двух дивизий ТуркВО. В связи с тем, что вводить советские войска в Афганистан в то время посчитали излишним, проведя мобилизационные мероприятия, боевое слаживание и учение, эти соединения и части по указанию начальника Генерального штаба в апреле были возвращены в пункты постоянной дислокации и перешли на режим повседневной жизни. При этом категорически утверждалось, что у советского руководства нет намерений вводить войска в Афганистан. Наряду с этим было принято решение о дополнительных срочных поставках ДРА специмущества, в том числе военной техники и вооружения, а также о проведении мероприятий политического и организационного характера.

Интересно, что мнения членов Политбюро ЦК КПСС относительно ввода советских войск в Афганистан тогда хотя и менялись, но все однозначно отрицательно рассматривали возможность подобного шага. Такой вывод можно сделать на основе материалов обсуждения высшим политическим pyководством СССР положения в Афганистане, состоявшегося 18 марта.

Документ
Совершенно секретно

Особая папка


А. П. Кириленко. В Герате 17-я дивизия насчитывает 9 тысяч человек. Неужели они все, бездействуют и перешли на сторону противников правительства?

А. Н. Косыгин. Перешли пока что, по нашим данным, артиллерийский и один пехотный полк, и то не полностью, а остальные поддерживают правительство.

Д. Ф. Устинов. Что касается таджиков, то у нас нет отдельных таких формирований. Даже сейчас трудно сказать, сколько их служит в танковых частях нашей армии.

А. Н. Косыгин. Зенитный батальон, который находится в Герате, тоже перешел на сторону противника.

Д. Ф. Устинов. Амин, когда я с ним говорил, тоже просил ввести войска в Герат и разбить противника.

А. Н. Косыгин. Тов. Тараки говорит, что дивизия, находящаяся в Герате, наполовину перешла на сторону противника. Остальная часть, считай, что тоже не будет поддерживать правительство.

Д. Ф. Устинов. Афганская революция встретила на своем пути большие трудности, говорит Амин в разговоре со мной, и спасение ее зависит только от Советского Союза.

В чем дело, почему так получается? Дело в том, что руководство Афганистана недооценило роль исламской религии. Именно под знаменем ислама переходят солдаты, а абсолютное большинство, может быть за редким исключением, верующие. Вот почему они просят от нас помощи отбить атаки мятежников в Герате. Амин сказал, правда, очень неуверенно, что у них опора на армию есть. И опять так же, как и т. Тараки, обратился с просьбой о помощи.

А. П. Кириленко. Следовательно, у них нет гарантий относительно своей армии. Они надеются только на одно решение, а именно: на наши танки бронемашины.

А. Н. Косыгин. Нам, конечно, принимая такое решение относительно помощи, надо серьезно продумать все вытекающие отсюда последствия. Дело очень это серьезное.

Ю. В. Андропов. Я, товарищи, внимательно подумал над всем этим вопросом и пришел к такому выводу, что нам нужно очень и очень серьезно продумать вопрос о том, во имя чего мы будем вводить войска в Афганистан. Для нас совершенно ясно, что Афганистан не подготовлен к тому, чтобы сейчас решать вопросы по-социалистически. Там огромное засилье религии, почти сплошная неграмотность сельского населения, отсталость экономики и т. д. Мы знаем учение Ленина о революционной ситуации. О какой ситуации может идти речь в Афганистане, там нет такой ситуации. Поэтому я считаю, что мы можем удержать революцию в Афганистане только с помощью своих штыков, а это совершенно недопустимо для нас. Мы не можем пойти на такой риск.

А. Н. Косыгин. Может быть, нам следует дать указание нашему послу т. Виноградову, чтобы он пошел к премьер-министру Ирана Базаргану и сказал ему о недопустимости вмешательства во внутренние дела Афганистана.

А. А. Громыко. Я полностью поддерживаю предложение т. Андропова о том, чтобы исключить такую меру, как введение наших войск в Афганистан. Армия там ненадежная. Таким образом, наша армия, которая войдет в Афганистан, будет агрессором. Против кого же она будет воевать? Да против афганского народа прежде всего, и в него надо будет стрелять. Правильно отметил т. Андропов, что именно обстановка в Афганистане для революции еще не созрела, и все, что мы сделали за последние годы с таким трудом в смысле разрядки вооружений, и многое другое — все это будет отброшено назад. Конечно, Китаю будет этим самым преподнесен хороший подарок. Все неприсоединившиеся страны будут против нас. Одним словом, серьезные последствия ожидаются от такой акции. Отпадет вопрос о встрече Леонида Ильича с Картером, и приезд Жискар д'Эстэна в конце марта встанет под вопрос. Спрашивается, а что же мы выиграем? Афганистан с его нынешним правительством, с отсталой экономикой, с незначительным весом в международных делах. С другой стороны, надо иметь в виду, что и юридически нам не оправдать введение войск. Согласно Уставу ООН, страна может обратиться за помощью, и мы могли бы ввести войска в случае если бы они подверглись агрессии извне. Афганистан никакой агрессии не подвергался. Это внутреннее их дело, революционная междоусобица одной группы населения с другой. К тому же надо сказать, что афганцы официально не обращались к нам относительно ввода войск.[6]

Одним словом, здесь имеем дело с таким случаем, когда руководство страны в результате допущенных серьезных ошибок оказалось не на высоте, не пользуется должной поддержкой народа…

Ю. В. Андропов.…Как мы видим из сегодняшнего разговора с Амином, народ не поддерживает правительство Тараки. Могут ли тут помочь им наши войска? В этом случае танки и бронемашины не могут выручить. Я думаю, что мы должны прямо сказать об этом Тараки, что мы поддерживаем все их акции, будем оказывать помощь, о которой сегодня и вчера договорились, и ни в коем случае не можем пойти на введение войск в Афганистан.

А. Н. Косыгин. Может, его пригласить к нам и сказать, что мы увеличиваем вам помощь, но войска вводить не можем, потому что они будут воевать не против армии, которая, по существу, перешла на сторону противника или отсиживается по углам, а против народа. Минусы у нас будут огромные. Целый букет стран немедленно выступят против нас. А плюсов никаких для нас тут нет.

Ю. В. Андропов. Надо прямо сказать т. Тараки, что мы вас будем поддерживать всеми мерами и способами, кроме ввода войск…

К. У. Черненко. Если мы введем войска и побьем афганский народ, то будем обязательно обвинены в агрессии. Тут никуда не уйдешь.

Ю. В. Андропов. Надо пригласить т. Тараки.

А. Н. Косыгин. Я думаю, что надо посоветоваться с Леонидом Ильичем сейчас и сегодня же послать самолет в Кабул…

А. А. Громыко. Я думаю, что подготовку политического документа нам лучше начать после бесед с т. Тараки…

А. Н. Косыгин. Одним словом, мы ничего не меняем о помощи Афганистану, кроме ввода войск. Они будут сами более ответственно относиться к решению вопросов руководства делами государства. А если мы все за них сделаем, защитим революцию, то что же для них останется? Ничего. В Герате у нас имеется 24 советника. Их надо будет вывезти…

Л. М. Замятин. Что касается пропагандистского обеспечения этого мероприятия, то у нас подготовлена статья относительно Пакистана и помощи афганским мятежникам со стороны Китая…

Тем временем пришла телеграмма из Кабула. В ней советский посол и представитель КГБ СССР предложили принять меры для обеспечения безопасности наших граждан.

Донесение из Кабула
(Секретно. Срочно…)

…В случае дальнейшего обострения обстановки будет, видимо, целесообразным рассмотреть вопрос о каком-то участии под соответствующим подходящим предлогом наших воинских частей в охране сооружений и важных объектов, осуществляемых при содействии Советского Союза. В частности, можно было бы рассмотреть вопрос о направлении подразделений советских войск.

А) на военный аэродром Баграм под видом технических специалистов, используя для этого в качестве прикрытия намеченную перестройку ремзавода;

Б) на кабульский аэродром под видом проведения его реконструкции, тем более что недавно на этот счет было заключено межправительственное соглашение, о чем сообщалось в печати.

В случае дальнейшего осложнения обстановки наличие таких опорных пунктов позволило бы при необходимости обеспечить безопасность эвакуации советских граждан.

Пузанов, Иванов. 19.3.1979 г.
19 марта в обсуждении сложившейся ситуации в ДРА принял участие Л. И. Брежнев. Его мнение сводилось к следующему: «Мне думается, что правильно определили члены Политбюро, что нам сейчас не пристало втягиваться в эту войну. Надо объяснить т. Тараки и другим афганским товарищам, что мы можем помочь им всем, что необходимо для ведения всех действий в стране. Участие же наших войск в Афганистане может принести вред не только нам, но и прежде всего им…

У них распадается армия, а мы здесь должны будем вести за нее войну».

На этом заседании приняли решение пригласить Н. М. Тараки в Москву и провести с ним переговоры.

Напуганный событиями в Герате Генсек НДПА сам попросил о незамедлительной встрече с советскими руководителями, высказав при этом просьбу, чтобы о его приезде знал строго ограниченный круг лиц. 20 марта он срочно прилетел в Москву, где беседовал с А. Н. Косыгиным, А. А. Громыко, Д. Ф. Устиновым, Б. Н. Пономаревым.

Документ
Совершенно секретно

Особая папка

Запись беседы[7] А. Н. Косыгина, А. А. Громыко, Д. Ф. Устинова, Б. Н. Пономарева с Н. М. Тараки, 20 марта 1979 года


А. Н. Косыгин. Политбюро поручило нам обсудить с Вами все вопросы, по которым Вы считаете нужным обменяться мнениями. Как я уже говорил Вам, на 18:00–18:30 запланирована Ваша встреча с Л. И. Брежневым.

Мы вначале предполагали предоставить Вам первому слово, но поскольку с Вашей стороны уже ставился один важный вопрос, то я хотел бы сначала изложить наше мнение, а затем мы со всем вниманием выслушаем Вас…

Мы внимательно обсуждали положение дел, создавшееся в вашей стране, искали такие пути оказания вам помощи, которые в наилучшей степени отвечали бы интересам нашей дружбы и вашим отношениям с другими странами. Пути решения возникших у вас проблем могут быть разными, но наилучшим из них является путь, который сохранил бы авторитет вашего правительства в народе, не испортил бы отношений Афганистана с соседними государствами, не нанес бы ущерба международному престижу вашей страны. Нельзя допускать того, чтобы дело выглядело таким образом, будто бы вы не смогли сами справиться со своими собственными проблемами и пригласили на помощь иностранные войска. Хотел бы привести пример Вьетнама. Вьетнамский народ выдержал тяжелую войну с США и сейчас борется с китайской агрессией, но никто не может обвинить вьетнамцев в том, что они использовали иностранные войска. Вьетнамцы сами мужественно защищают свою родину от агрессивных посягательств. Мы считаем, что у вас в стране есть достаточно сил, чтобы противостоять вылазкам контрреволюции. Их надо только по-настоящему объединить, создать новые воинские формирования. По телефону мы говорили с Вами о том, что к созданию новых воинских частей нужно приступить уже сейчас с учетом того, что какое-то время потребуется на их обучение и подготовку. Но и в данный момент вы располагаете достаточными силами для того, чтобы справиться с создавшейся ситуацией… Мы будем вам оказывать помощь всеми возможными средствами — поставлять вооружение, боеприпасы, направлять людей, которые могут быть вам полезными в обеспечении руководства военными и хозяйственными делами страны, специалистов для обучения вашего военного персонала обращению с самыми современными видами оружия и боевой техники, которые мы вам направляем. Ввод же наших войск на территорию Афганистана сразу же возбудит международную общественность, повлечет за собой резко отрицательные многоплановые последствия. Это, по существу, будет конфликт не только с империалистическими странами, но и конфликт с собственным народом. Наши общие враги только и ждут того момента, чтобы на территории Афганистана появились советские войска. Это им даст предлог для ввода на афганскую территорию враждебных вам вооруженных формирований. Хочу еще раз подчеркнуть, что вопрос о вводе войск рассматривался нами со всех сторон, мы тщательно изучали все аспекты этой акции и пришли к выводу о том, что если ввести войска, то обстановка в вашей стране не только не улучшится, а наоборот, осложнится. Нельзя не видеть, что нашим войскам пришлось бы бороться не только с внешним агрессором, но и с какой-то частью вашего народа. А народ таких вещей не прощает. Кроме того, как только наши войска пересекут границу, Китай и все другие агрессоры получат реабилитацию.

Мы пришли к выводу, что на данном этапе наилучшими, с точки зрения оказания вам наиболее эффективной поддержки, будут методы нашего политического воздействия на соседние страны и предоставление большой и разносторонней помощи. Таким путем мы достигнем гораздо большего, чем вводом наших войск. Мы глубоко убеждены, что политическими средствами, которые предпринимаются и с нашей и с вашей стороны, мы можем одолеть врага…

Н. М. Тараки. Очень признателен Вам за обстоятельное изложение позиции советского руководства по вопросу, который я хотел обсудить. Я тоже говорю прямо, откровенно, как ваш друг. Мы, в Афганистане, также считаем, что возникающие проблемы должны в первую очередь решаться политическими средствами и что военные акции должны носить вспомогательный характер…

Мне хотелось бы затронуть вопрос о нуждах афганской армии. Мы бы хотели получить бронированные вертолеты, дополнительное количество бронетранспортеров и боевых машин пехоты, а также современные средства связи. Если будет изыскана возможность направления персонала для их обслуживания, то это было бы очень большой помощью нам.

Д. Ф. Устинов. Речь, видимо, идет о вертолетах МИ-24, которые имеют пуленепробиваемую броню. Таких вертолетов вам будет поставлено 6 штук в течение июня-июля и еще 6 штук в четвертом квартале этого года. Может, нам удастся приблизить сроки поставок.

Н. М. Тараки. Мы очень нуждаемся в таких вертолетах, и было бы хорошо, если бы они поступили вместе с пилотами.

А. Н. Косыгин. Мы, конечно, можем направить специалистов, которые обслуживали бы эти вертолеты на аэродроме, но, конечно, не боевые экипажи. Мы уже говорили с Вами по этому вопросу.

Д. Ф. Устинов. Вам нужно готовить своих пилотов. У нас обучаются ваши офицеры, и мы можем ускорить их выпуск.

Н. М. Тараки. А может быть, нам взять вертолетчиков из Ханоя или из какой-либо другой страны, например Кубы?

А. Н. Косыгин. Как я уже говорил ранее, мы много помогали и помогаем Вьетнаму, но вьетнамцы никогда не ставили вопрос о направлении им наших вертолетчиков. Они сами говорили нам, что им нужны только технические специалисты, а боевые экипажи они сформируют из своих людей…

Н. М. Тараки. Мы очень бы хотели, чтобы поставка вертолетов была ускорена. В них есть очень большая нужда.

А. Н. Косыгин. Мы дополнительно рассмотрим вашу просьбу и, если удастся, мы ускорим поставку вертолетов.

Д. Ф. Устинов. Но вы должны одновременно позаботиться о пилотах для этих вертолетов.

Н. М. Тараки. Конечно, мы сделаем это. Если мы не найдем их у себя, то поищем в других странах. Мир большой. Если вы не согласитесь на это, то мы будем искать пилотов среди афганцев, обучающихся у вас, но нам нужны преданные люди, а среди афганских офицеров, которые были направлены на учебу в Советский Союз раньше, есть много «Братьев мусульман» и прокитайцев.

Д. Ф. Устинов. В этом году заканчивают учебу 190 афганских офицеров, из которых 16 чел. летчиков и 13 чел. вертолетчиков. Через главного военного советника в Афганистане генерала Горелова мы передадим вам список выпускников по специальностям. Вы сами сможете произвести отбор нужных вам людей.

Н. М. Тараки. Хорошо. Мы сделаем это. Однако трудность заключается в том, что мы не знаем людей, принадлежащих к контрреволюционным группировкам. Нам лишь известно, что при Дауде в Советский Союз засылались члены организации «Братья мусульмане» и прокитайской группировки «Шоалее Джавид». Мы постараемся разобраться.

А. Н. Косыгин. Вы, видимо, ставите вопросы о поставках военной техники с учетом того решения, о котором мы сообщили в Кабуле вчера вечером? В этом решении речь идет о крупных военных поставках…

Н. М. Тараки. Нет. Мне, видимо, не успели о нем доложить.

А. Н. Косыгин. Скорее всего, этот документ поступил перед Вашим вылетом в Москву. Вот о каких решениях в этом документе говорится. В марте с. г. вам будет дополнительно и безвозмездно поставлены 33 шт. БМП-1, 5 шт. МИ-25, 8 шт. МИ-8Т, а также 50 шт. БТР-60пб, 25 шт. бронированных разведавтомобилей, 50 шт. противосамолетных установок на подвижных средствах, зенитная установка «Стрела». 18 марта к вам уже направлено 4 вертолета МИ-8, 21 марта поступит еще 4 вертолета. Все это вам предоставляется безвозмездно.

Н. М. Тараки. Благодарю за такую большую помощь. В Кабуле я более подробно ознакомлюсь с этим документом…

Д. Ф. Устинов. В связи с дополнительными поставками военной техники, видимо, возникает необходимость в дополнительном направлении в Афганистан военных специалистов и советников.

Н. М. Тараки. Если вы считаете, что такая потребность существует, то мы, конечно, примем их. А не разрешите ли вы все-таки использовать нам пилотов и танкистов из других социалистических стран?

А. Н. Косыгин. Когда мы говорим о наших военных специалистах, мы имеем в виду техников, которые обслуживают военную технику. Я не могу понять, почему возникает вопрос о пилотах и танкистах. Этот вопрос для нас совершенно неожиданный. И я думаю, что соцстраны вряд ли пойдут на это. Вопрос о направлении людей, которые сели бы в ваши танки и стреляли в ваших людей, — это очень острый политический вопрос…

Н. М. Тараки. Насколько я понял из состоявшейся беседы, вы предоставляете и будете предоставлять нам помощь, но вы не гарантируете нас против агрессии.

А. Н. Косыгин. В такой плоскости мы с Вами вопроса не обсуждали. Мы говорили о данном этапе, о том, что сейчас наиболее эффективными являются средства политической защиты вашей страны. Вы не должны понимать нас так, как будто бы мы оставляем вас на произвол судьбы. ...


Все права на текст принадлежат автору: Александр Антонович Ляховский.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.
Трагедия и доблесть АфганаАлександр Антонович Ляховский